# Муму с аквалангом

Дарья Аркадьевна Донцова

Издательство «Элефант» решило преподнести роскошный подарок своему автору – Арине Виоловой! Значит, я, Виола Тараканова, пишущая детективы под этим псевдонимом, отправлюсь в… рай на земле. Не удивляйтесь, только так и можно назвать шикарный отель в чудесном греческом городке Флоридосе. Правда, отдыхать мне было некогда! Я опять оказалась втянута в жуткую интригу. Загадочные убийства, катастрофы в прошлом и настоящем прямо преследуют меня! А ведь я просто хотела помочь несчастной женщине, жертве давней автомобильной аварии, обрести память. Но поиск истины превратился в нескончаемый марафон – одна драма тянет за собой другую… Их так много! Где же истина? И пока я докапывалась до нее, оказалась еще и в центре скандала. И как теперь выпутываться?..

## Глава 1

Если на жизненном пути вам встретился хороший человек, то абсолютно неважно, какого цвета у него личный самолет…

Я вздрогнула и села в шезлонге, передо мной, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее, нереально синее море. Никогда ранее я не видела такой красоты и, честно говоря, полагала, что она существует лишь на рекламе шоколадных батончиков. Но нет, оказывается, есть на земном шаре места, похожие на сказку.

До сегодняшнего дня я не ездила на курорты. Один раз, правда, когда я была еще первоклассницей, моя мачеха Раиса, накопив на отдых, повезла меня в Крым. Многие люди всю жизнь вспоминают первую встречу с морем, которая произошла у них в детстве. Чаще всего малышей поражает красота юга, и они считают дни, проведенные на пляже, самыми счастливыми в своей жизни. Но у меня получилось иначе.

Сначала мы с Раисой тряслись в плацкартном вагоне, в котором было запрещено открывать окна. В свои семь лет я не была избалована, до того времени никуда не ездила по железной дороге, и мне даже в голову не могло прийти, что в составе есть купе с дверями, а полки в них застелены простынями. Вообще-то комплекты белья раздавали и в плацкартном, но Раиса заявила:

– Чай, не графья! Не фиг на одну ночь тратиться, одетыми поспим, зато сэкономим себе на фрукты.

К сожалению, наши ближайшие попутчики были военными. Едва поезд отошел от московского перрона, мужики вытащили бутылки, разложили нехитрую закусь и начали «отдыхать». Раиса моментально присоединилась к ним, а на следующий день от нее так несло перегаром и выглядела она столь ужасно, что даже проводница во всеуслышание сказала:

– Ну ты, тетка, дала стране угля!

Прибыв на побережье, мы часов шесть искали дешевое жилье, и в конце концов мачеха выбрала общежитие одного из местных институтов. С нами в одной комнате, вернее в зале, заставленном койками, оказалось много женщин с детьми. Плюс к тому Раиса пожалела денег на отдельное спальное место и положила меня на одну кровать с собой.

Но самый большой шок я испытала, очутившись на пляже. Ни воды, ни гальки не было видно. На берегу повсюду лежали тела, а в море оказалось не войти – такое количество народа в нем плескалось.

Промучившись на отдыхе, я испытала невероятное счастье, вернувшись домой. Там у меня, по крайней мере, имелось личное раскладное кресло. А еще в квартире была ванна, где я впервые за месяц спокойно помылась.

Больше Раисе не удалось собрать денег на отдых, а я, даже став взрослой, не ездила к морю. Как-то не тянуло. Очевидно, слишком негативными оказались детские впечатления. Не отправилась бы и сейчас, но в начале июня мой бессменный редактор Олеся Константиновна вдруг сказала:

– Виола, издательство приготовило тебе подарок на день рождения.

Ах да, я, кажется, еще не представилась. Меня зовут Виола Тараканова, и я являюсь автором детективов, печатаюсь под псевдонимом Арина Виолова. Некоторое время назад я ушла из издательства «Марко» и теперь печатаюсь в «Элефанте». Вспоминать подробности моего разрыва с первым издателем не хочется, да я уже рассказывала о некрасивой истории[1], стоившей мне кучу нервов и здоровья и в конце концов разрушившей мою семейную жизнь. Но, как часто случается, все плохое пошло мне на пользу.

Теперь я автор «Элефанта», а его хозяин, Гарик Ребров, стал моим близким другом. В «Элефант» пришла и Олеся Константиновна, поэтому я чувствую себя вольготно, несмотря на то, что редактор, как обычно, повторяет:

– Виола, постарайся не задерживать рукопись.

В «Элефанте» много активно пишущих авторов, здесь издаются Бустинова, Смолякова и другие обожаемые мною детективщицы. Но в отличие от владельцев «Марко», которые делают ставку лишь на двух-трех звезд, а остальным литераторам не стесняются демонстрировать свое пренебрежение, в «Элефанте» любого, даже начинающего писателя, окружают вниманием и заботой.

Более того, у Реброва есть отдел под названием «Техническая поддержка». Сначала я наивно полагала, что в нем работают люди, занимающиеся компьютерами, принтерами, факсами, телефонами и прочими механизмами, но потом мне стала звонить его сотрудница Ксюша и щебетать в трубку:

– Виолочка, добрый день, это Ксю из «Элефанта». Ой, я ехала сегодня в метро и стала считать людей с вашими книгами в руках. На сотом сбилась. Вы такая популярная!

Сначала я недоумевала: ну с какой стати Ксюша столь любезна? Потом решила, что она поклонница моего творчества. Кстати, мне с моим комплексом неполноценности до сих пор удивительно: неужели люди читают то, что я накропала? Но ведь «Элефант» не станет просто так выпускать книги! Ребров расчетливый бизнесмен, и никакие, даже самые нежные отношения с автором не заставят его работать себе в убыток. Значит, меня читают, а Ксю, в отличие от других людей, имеет возможность непосредственно общаться с любимым прозаиком.

Но потом я случайно стала свидетельницей того, как Ксю нахваливает Бустинову, говорит комплименты фантасту Болкову, тогда я сообразила: она просто очень приветлива. Более того – она крайне внимательна и умеет оказаться в нужном месте в нужную минуту. Всякий раз, когда Олеся Константиновна вызывала меня к себе и в корректной форме сообщала о многочисленных ошибках, допущенных мною в очередной рукописи, я встречала Ксению в коридоре, и она восклицала что-нибудь в таком роде:

– Ой, Виолочка Ленинидовна, подпишите книжечку для моей подруги! Уж извините, что мешаю, но ваши фанаты мне покоя не дают. Как узнают, что я вас иногда вижу, прямо одолевают!

Я, получившая пять минут назад от редактора очередной пинок по самолюбию и страдающая теперь комплексом неполноценности, моментально успокаивалась и ощущала себя Пушкиным или, по крайней мере, Артуром Конан Дойлем. Ксю была и остается настоящей палочкой-выручалочкой: у нее везде есть связи, она способна помочь в любой ситуации. Кто сумел поставить на учет в ГАИ мою новую машину? Кто раздобыл билеты на концерт заезжей эстрадной знаменитости? Кто посоветовал магазин, где продают модные и недорогие платья? Кто познакомил меня с замечательным стоматологом? Ответ один – Ксю. А еще она раза три-четыре в неделю звонит мне и спрашивает:

– Как дела? А настроение? Вау, Виолочка Ленинидовна, вчера вас по телеку одна актриса хвалила! Сказала: «Читаю только Арину Виолову».

Розовые очки с моего носа свалились случайно. Пару месяцев назад я забежала в «Элефант» без договоренности с Олесей или Гариком. Никакой необходимости в посещении издательства не было, просто мне захотелось в туалет (простите, конечно, за интимную подробность).

Не успела я запереться в кабинке, как раздался стук каблуков, а затем знакомый голос Ксю:

– Не реви!

– Ага, хорошо тебе, – проныл чей-то дискант, – а меня уволить пообещали.

– Сама виновата, – неожиданно жестко сказала Ксения. – Тебя зачем сюда взяли?

– На техническое обслуживание, – простонала собеседница. – Так я и стараюсь изо всех сил!


– Послушай… – слегка помягчел голос Ксю. – Задача нашего отдела облизывать писателя с ног до головы. Литераторы народ нервный и капризный, большая часть из них считает себя гениями и дико злится, когда редактор делает справедливые замечания. Тебя Олеся предупредила, что она хочет попросить прозаика Манина переписать эпилог романа? Эй, Зоя, отвечай!

– Да, – захныкала та.

– Значит, тебе следовало поймать Манина у кабинета Олеси после его с ней беседы, расхвалить парня, прикинуться его фанаткой, попросить автограф… Короче, сделать так, чтобы он понял: он лучший из лучших, в «Элефанте» его обожают, а жесткий разговор с редактором всего лишь часть творческого процесса. Ты это сделала?

– Замешкалась немного, – призналась Зоя, – пошла макияж поправить.

– И Манин успел уехать необлизанным, – резюмировала Ксю. – Теперь далее. Ты не поздравила с днем ангела Бустинову и не позвонила ей после неприятной статьи в «Желтухе». То есть не почесала литераторше спинку, не успокоила ее. Одним словом, Зоя, либо исправляйся, либо и правда уходи. Любое издательство зависит от авторов, мы обязаны создать им комфортную психологическую обстановку. Для того и существует наш отдел технического обслуживания.

– Ой, да подумаешь, какой-то Манин… – негодующе сказала Зоя. – Не нравится у нас, пусть уматывает! Очень они нужны, гении непризнанные… Тоже мне, цацы! «Элефант» других авторов найдет.

Снова застучали каблуки.

– О чем спорите, девочки? – спросил новый женский голос.

– Обсуждаем туфли Олеси Константиновны, – живо ответила Ксю. – Просто супер, а не обувь!

– Она шикарно одевается, – с плохо скрытой завистью отреагировала вошедшая. – Хотя на ее модельной фигуре все великолепно смотрится. Кто-нибудь хоть раз видел Олесю непричесанной? Она так следит за собой!

Когда, вдоволь посплетничав о моем редакторе, женщины ушли, я выползла из кабинки и уставилась в зеркало. Ай да Ребров! Отдел облизывания писателей! А я-то верила в искренность Ксю… Хотя следует отметить, что после бесед с ней на душе у меня всегда начинали петь соловьи. Во всяком случае комплекс мой точно затихал…

Ну да я отвлеклась, вернемся к моему дню рождения.

– Не очень принято заранее рассказывать о подарке, – улыбнулась Олеся, – но… Ты не планируй ничего на ближайшее время.

– Почему? – насторожилась я.

Олеся протянула мне конверт.

– Здесь ваучер на поездку в Грецию.

– Куда? – ахнула я.

Редактор засмеялась.

– Очень хотели тебя порадовать. Дарить какой-нибудь браслет или медальон показалось глупо. Пафосная авторучка или часы тоже не к месту. Насколько я знаю, ты пишешь копеечной ерундой, а часы не носишь. Вот и родилась идея отправить любимого автора на отдых. Ты любишь море?

– Ну… э… да, – промямлила я, мигом вспомнив грязный крымский пляж и тесную койку в общаге, – я давно не ездила на курорты.

– Вот и отлично! – обрадовалась Олеся. – Через неделю улетишь.

– Уже? – испугалась я. – Но у меня нет загранпаспорта!

– Все тебе сделали, – хитро прищурилась редактор. – И документы, и билеты, и отель. Тридцать дней нирваны. Надеюсь, ты прихватишь с собой пачку писчей бумаги? Глядишь, привезешь новый роман.

Я растерянно молчала. Сотрудники «Элефанта» хотели как лучше… Ну не говорить же Олесе правду: что у меня элементарно нет ни малейшего желания отправляться на родину Гомера, да и вообще куда-либо.

Следующие семь дней я испытывала соблазн позвонить в «Элефант» и сказать:

– Огромное спасибо! Я так хотела слетать на море, но, увы, сейчас не могу, потому…

Почему? Достойной причины для отказа не нашлось. Действительно, что мне мешает? Не разрешает врач? Но в «Элефанте» прекрасно осведомлены: писательница Арина Виолова – молодая, здоровая во всех отношениях женщина. Дети требуют заботы? У меня нет отпрысков. Муж не отпустит супругу одну? Так и он отсутствует! Я не имею даже кошки, чтобы озабоченно воскликнуть:

– Некому киску пристроить!

Пришлось покориться.

День, когда за мной пришла машина издательства, из которой выскочила Ксю с радостным заявлением: «Ой, Виолочка Ленинидовна, я так хотела вас проводить!» – стал черной датой. В наимрачнейшем расположении духа я влезла в шикарный седан и приготовилась к тяготам поездки. Но все оказалось совсем не так, как в детстве.

Меня привезли не в забитый до отказа потными пассажирами зал, а в вип-зону, где не было ни одного человека. Ксю куда-то сбегала, появился парень в форме, взял мой паспорт, потом с улыбкой вернул его и сказал:

– Пойдемте в самолет.

– А чемодан? – растерялась я.

– Уже отправила его в багаж, – отрапортовала Ксю.

Меня под белы рученьки провели в лайнер, усадили в маленьком салоне, отгороженном от основного отделения занавеской, и, едва я пристегнулась ремнем, железная птица незамедлительно взлетела. У меня сложилось впечатление, что пилот ждал лишь госпожу Тараканову, чтобы пуститься в путь.

В течение нескольких часов, проведенных в небе, две стюардессы безостановочно суетились вокруг меня: чай, кофе, сок, минеральная вода, коньяк, виски, водка, салат, курица, фрукты, пледы под все места, шесть фильмов на выбор, курите сколько хотите, не желаете ли посмотреть на работу пилота, сейчас принесем скамеечку под ноги, почешем спинку, сделаем массаж шеи… Я, придавленная заботой, тихо блеяла в ответ:

– Огромное спасибо, чрезвычайно благодарна, не стоит беспокоиться…

Уже после посадки одна из стюрдесс робко попросила:

– Арина, подпишите книгу, моя мама ваша фанатка.

Я вытащила ручку и с легким подозрением посмотрела на стюардессу. Навряд ли она является сотрудницей отдела технического обслуживания «Элефанта», думаю, так далеко власть Гарика не распространяется. Может, и впрямь матушка любезной красавицы любит детективы Виоловой?

В Афинах меня встретила смуглая женщина, которая затараторила без пауз:

– Здравствуйте, я Ника Ставродис. Мы едем в отель. Нам придется провести в пути три часа. Впереди горы. Направляемся в местечко Флоридос[2]. Посмотрите направо, там развалины храма… Гляньте налево, там развалины храма… Впереди развалины храма…

На двадцатом сообщении про руины у меня закружилась голова, и я решила деликатно перевести беседу в иное русло:

– Ника, вы великолепно говорите по-русски, «акаете», как москвичка.

Моя сопровождающая скорчила гримаску.

– Я в девичестве Соломина, родилась на Большой Полянке. В Грецию попала, выйдя замуж за Ставродиса. Долго, правда, с ним не прожила, уехала из Афин и теперь служу в раю.

– Где? – не поняла я.

Спутница с усмешкой посмотрела на меня.

– Флоридос. Город – мечта. Рай на земле.

– Понятно… – протянула я.

– Вы не знаете, куда купили путевку? – удивилась Ника.

– Нет, – честно призналась я. – Ну… в отель.

Экскурсовод закашлялась.

– И цена вас не поразила? – поинтересовалась она, справившись с приступом.

– Это подарок, – объяснила я. – От друзей, на мой день рождения.

– Круто! – присвистнула Ника. – Давай объясню, что такое Флоридос?

Очевидно, она поняла, что я не особо богата, поэтому разом отбросила «вы».

– Сделай одолжение, – в тон ей ответила я.

Последовал пространный рассказ.

Флоридос – крохотный городок, вытянувшийся вдоль побережья. Справа и слева населенный пункт окружают горы, поэтому знаменитые греческие ветра, сильно досаждающие как коренному населению, так и отдыхающим, как бы разбиваются о скалы, и воздух в долине освежает только легкий бриз. Тут триста пятьдесят дней в году светит солнце. Ну чем не рай? Роскошный климат привлек в небольшое поселение знаменитых и богатых. Здесь расположен один из самых лучших отелей мира, рассчитанный всего на сорок проживающих, к услугам которых предоставлено абсолютно все, любые желания постояльцев исполняются по свистку. Кто снимает апартаменты, является великой тайной. Персонал обращается к гостям по именам: мистер Владимир, мадам Елена, сэр, мэм, мисс, мадемуазель… Конечно, главный администратор, регистрируя гостя, заглядывает в паспорт, но он скорее даст отрубить себе руку, чем сообщит кому-нибудь подробности о приезжих. Отель гарантирует отдыхающим тишину и покой, никаких папарацци к нему на десять километров не подпустят. Очень много клиентов приезжает из России, поэтому в гостинице полно русской прислуги. Ясное дело, сюда берут не абы кого, с улицы, и не примут человека, ищущего работу через Интернет. Сладкое место с хорошим окладом и чаевыми, во много раз превышающими зарплату, получают лишь те, кто имеет безупречные рекомендации.

– Небось, все горничные – мисс мира? – улыбнулась я.

– Наоборот, – серьезно возразила Ника, – моложе сорока пяти никого нет. Руководство отеля не хочет неприятностей, которые неизбежно возникнут, если комнаты будут приводить в порядок юные красотки. Флоридос предназначен для семейного отдыха, медового месяца, реабилитации после депрессии и так далее. Одним словом, это очень буржуазный курорт. Если станет скучно, можно поехать в Сантири. Вот там зажигалово по полной программе – клубы, рестораны, танцы, девочки-мальчики… А Флоридос закрытый мир очень богатых и знаменитых. Тебе понравится. Наверное, до сих пор ты ни разу не бывала в месте, где исполняются абсолютно все желания?

## Глава 2

Ника оказалась права. Я, наивная, даже не предполагала, что на свете существуют подобные гостиницы. Ожидала увидеть высотное здание с мраморным холлом и рецепшен, где улыбается портье в форме, железные каталки для чемоданов, толпу постояльцев… Ну ведь так выглядят отели в кино!

Но меня прямо у машины встретила обаятельная дама неопределенного возраста, одетая в яркое платье.

– Добро пожаловать, госпожа Виола! – приветливо зачирикала она на русском. – Меня зовут Раиса, я местная волшебная палочка.

Ника мгновенно испарилась, а Раиса повела меня к небольшому бунгало, куда кто-то, причем со сверхзвуковой скоростью, уже доставил мой багаж.

– Я займу ваше внимание на пять минут, – сладко пела Раиса. – Здесь четыре комнаты: спальни для дня и для ночи, гостиная, кабинет. Естественно, есть кухня с полным набором посуды, ванная, во внутреннем дворике небольшой бассейн и душ на открытом воздухе. Если хотите, можете пользоваться отгороженной территорией, она только ваша, имеется и общий пляж. Со всеми вопросами обращайтесь ко мне, вот мой номер… Телефон всегда включен, и днем, и ночью, звоните в любое время. Единственная незадача – на общем пляже сотовый плохо берет, но стоит вам отойти к лестнице, и будет чудесно слышно.

– Когда здесь обед и ужин? – робко спросила я.

– Когда пожелаете, – улыбнулась Раиса, – меню на столике в гостиной. Просто звоните мне и делаете заказ, еду доставят незамедлительно опять же куда захотите: к морю, в бунгало. У нас есть и рестораны, они расположены в центральной части Флоридоса, в них ходят и наши постояльцы, и жители городка. Если хотите уединения – звоните мне. Есть желание потусоваться – тогда идите в рестораны. Сразу скажу: во Флоридосе нет случайных людей, только клиенты гостиницы и местный народ, хозяева пятнадцати вилл. Все достойные люди, фейсконтроль здесь тщательнее, чем в Кремле, легче, пожалуй, незаметно пробраться в кабинет президента, чем к нам в городок. Полиция тщательно следит за каждым посторонним, и транзитной дороги через Флоридос нет, сюда заезжают редкие люди.

– Понятно, – кивнула я.

– Кстати, совсем забыла спросить… Вам понравилась Ника? – поинтересовалась Раиса.

– Вроде да, – ответила я, – мы не успели познакомиться как следует.

– Она не утомила вас своей болтовней?

– Ну… нет.

– Можете уделить мне еще минутку? – наклонила голову набок Раиса.

– Конечно, – кивнула я.

– Ника проверенная сотрудница, – вздохнула Раиса, – но она слишком активна, не умеет молчать и способна надоесть юной прекрасной женщине, такой как вы. К тому же она, простите, уж я выражусь по-нашему, баба. Если пожелаете отправиться на экскурсию, то у меня есть для вас гид получше.

Не успела я глазом моргнуть, как Раиса поднесла к губам рацию и приказала:

– Иди сюда.

Через секунду в гостиную вошел парень лет двадцати. Я обомлела: красавчик да и только! Рост около метра восьмидесяти пяти, блондин с ярко-голубыми глазами, загорелой кожей и хорошо накачанными мышцами.

– Знакомьтесь – это Борис! – объявила Рая.

Юноша улыбнулся, и мне захотелось зажмуриться: похоже, у мачо шестьдесят четыре зуба, и все отбелены по полной программе.

– Боря имеет диплом московского медицинского училища, делает любой массаж, свободно владеет английским, замечательно плавает, – доложила Раиса.

Где-то я уже подобное слышала. Ах, ну да – «спортсменка, комсомолка, красавица».

– И он не болтлив, – продолжала «волшебная палочка», – идеальный спутник для молодой дамы, решившей отдохнуть вдали от дома, оттянуться, расслабиться, получить удовольствие… Вы меня понимаете?

Я икнула, попятилась и быстро сказала:

– Пусть Борис не обижается, но с Никой мне будет комфортнее.

Собеседница щелкнула пальцами, парень исчез с такой скоростью, что я не успела понять, куда он подевался.

– Именно Ника? – уточнила администратор. – Есть еще Елена. Эй, живее к нам…

Снова раздались тихие шаги, и в комнате материализовалась красотка в коротком халатике. Девушка словно сошла с рекламной картинки.

– Это наша Леночка, – запела Раиса, – у нее диплом медучилища, она роскошно делает массаж и…

– А мне говорили, что обслуживающий персонал тут почти пенсионного возраста, – от неожиданности ляпнула я.

– Вас привлекают зрелые особы? – озадаченно поинтересовалась администратор, одновременно делая рукой быстрое движение.

Лена правильно поняла ее жест и испарилась.

– Мне хочется просто отдохнуть, – я решила внести ясность в ситуацию, – одной, без компаньонов. В качестве гида подойдет Ника.

– Она великолепный специалист, знающий, опытный, женщина нормальной ориентации, без заскоков, – моментально стала хвалить Нику «волшебная палочка», – ну, может, слегка говорлива.

– Неплохое качество для экскурсовода, – отметила я.

– Отлично! – обрадовалась Раиса. – Рада пожелать вам, госпожа Виола, счастливого отдыха. Значит, если на экскурсию, то с Никой…


Два дня пролетели, как в сказке. Ровно в девять утра Раиса, приседая и кланяясь, вносила поднос с кофе, круассанами, джемом, сливками, геркулесовой кашей и свежевыжатым соком. Пока я нежилась на личном пляже, кто-то менял полотенца и постельное белье, расставлял повсюду вазы с цветами, тарелки с фруктами, пополнял в ванной шампуни, мыло, развешивал чистые халаты. В первый вечер, ложась спать, я нашла на подушке небольшую коробочку дорогущего швейцарского шоколада и записочку, в которой каллиграфическим почерком была по-русски написана фраза: «Сладких вам снов, госпожа Виола».

Я села на матрас, развернула одну шоколадку, вторую, третью и… зарыдала. Никто, никогда не заботился обо мне столь трогательным образом!

Стоит ли упоминать о том, что пачка бумаги на массивном письменном столе в кабинете оставалась нераспечатанной. Те, кто встречается со мною не первый раз, хорошо знают: у писательницы Виоловой плохо с фантазией, она способна описывать только события, произошедшие в реальности. А какие преступления могут случиться в раю?

Сегодня, на третьи сутки блаженного ничегонеделания, я решила сходить на общий пляж. Взяла сумку и спустилась по лестнице на площадку с зонтиками. Впрочем, последних оказалось всего пять штук, и под каждым стояло два лежака с матрасами и подушками.

Я устроилась почти у самой воды, вытащила было детектив Бустиновой и через секунду поняла – читать я просто не способна. В воздухе разливается нега, над синим-синим морем парят какие-то птицы, от расположенного рядом бара упоительно пахнет кофе…

– Если вам на жизненном пути встретился хороший человек, то абсолютно неважно, какого цвета у него личный самолет, – повторил ранее произнесенную фразу тоненький голосок.

Я перевела взгляд в сторону. Под зеленым зонтиком лежали две стройные блондинки, лет по двадцать пять. Из уст одной из них и вылетела сейчас замечательная сентенция.

– Мужики нынче измельчали, – ответила вторая, – никакой заботы о женщине. Моего никогда дома нет. Мечется на самолете по маршруту Нью-Йорк – Лондон – Париж, а я тут тоскуй в одиночестве.

– Аналогично, – подхватила другая девица. – Ну за фигом Петру третий миллиард? Двух вполне на нормальную жизнь хватит, нечего жадничать!

– Решили все деньги заработать, – простонала ее соседка. – Ну их в задницу! Давай, Нин, лучше о культуре побеседуем. Ну что мы безостановочно про мужиков шуршим…

– Хорошо, – согласилась Нина. – Слышь, Олесь, ты какую книгу недавно прочитала?

– Каталог яхт, – с готовностью откликнулась ее собеседница. – Очень увлекательно, заставляет думать. Представляешь, отделку салона можно заказать из красного дерева или из кожи. Какая лучше? Вот в чем вопрос!

– Петька строит яхту, – зевнула Нина. – Только за каким бесом она ему? Мотается за миллиардами по миру как заводной. А я, значит, буду одна на той яхте гнить?

– Гады они, – подхватила Олеся. – Мой манеру взял: прилетит сюда на уик-энд, брюликами меня зашвыряет и снова на работу.

– Гоблины!

– Мерзавцы!!

– Сволочи!!!

– Уроды!!!

После всплеска эмоций повисло молчание. Потом Нина протянула:

– Ну хватит про мужиков, давай о прекрасном. Ты где сумку брала?

– С кнопками? – оживилась Олеся.

– Нет, с вышивкой, – возразила Нина.

– Вау! – взвизгнула Олеся. – Ты еще новую мою не видела! Настоящий винтаж! Пошли, покажу…

Блондинки резво вскочили с надувных матрасов, подхватили их и ринулись к лестнице, которая вела наверх. На белом, нежном, словно бархат, песке остались две вмятины, размером примерно восемьдесят сантиметров на метр семьдесят.

– Дуры, да? – сказал кто-то у меня над головой.

От неожиданности я села и обернулась. Ну надо же, совсем не услышала, как некая дама неопределенного возраста подтащила свой топчан почти вплотную к моему.

– Дуры, да? – повторила незнакомка и засмеялась. – Ох, простите, знаю, что так говорить не принято, но мы с вами почти родственники, поэтому я и позволила себе фамильярность. Я Эмма. Как вам погода?

– Замечательная, – кивнула я, пытаясь разглядеть незнакомую женщину, удивившую меня странным определением «почти родственники».

Большие черные очки закрывали пол-лица собеседницы, яркая косынка спускалась на лоб до бровей, а губы были густо намазаны помадой. Впрочем, не менее необычным оказался и ее пляжный наряд. Вместо бикини или цельного купальника тело ее прикрывал длинный шелковый халат до щиколоток, с рукавами до запястий, из-под халата выглядывали шаровары, а на ногах красовались трогательные белые носочки, больше подходящие для пятилетней малышки.

– И правда чудесная, – кивнула Эмма. – Хорошо, что Нина с Олесей убрались. Они клинические идиотки. Первая замужем за водкой, вторая за алмазами. Надоели мужьям хуже псориаза, вот те их здесь и поселили. А тебя за что в тюрьму сунули? Ох, извини, я сразу на «ты» перешла, но ведь уже говорила – по сути мы являемся родственницами.

– Мы знакомы? – не выдержала я. – Простите, если вас не узнала, но ваше лицо практически полностью закрыто.

– Я Эмма, – повторила дама.

– Виола, – представилась я, ощущая себя весьма неловко.

– Арина Виолова, – поправила меня собеседница и засмеялась. – Хороша же я! Обозвала наших зайчиков, Нину с Олесей, дурами, а сама-то… Представляю твое недоумение. Я обожаю детективы. Хоть и живу далеко от России, но ни одной новинки криминального жанра не пропускаю и твой сериал про Лизу Касаткину считаю самым лучшим. Я его раза три перечитала, все шесть книг, вот и кажется теперь, что знаю автора, как родного. Понимаешь?

– Да, – с облегчением ответила я. – Рада встрече! – Славу богу, недоразумение разъяснилось.

Эмма вытащила пачку ментоловых сигарет, затянулась и тут же закашлялась.

– Черт… – пробормотала она. – Врач ведь давно велел бросить, но я слабохарактерная. Курю с пятнадцати лет и не мыслю дня без сигарет. Ты не волнуйся, я не стану мешать твоему отдыху. Просто очень обрадовалась, когда поняла, с кем столкнулась.

– Ты мне совершенно не мешаешь, – деликатно ответила я, – я ничем не занята, просто балдею.

– Хочешь коктейль? – поинтересовалась Эмма.

Я кивнула.

Она повернула голову в сторону бара и приказала:

– Два фирменных коктейля.

Через пять минут парень в белой куртке принес высокие бокалы. Я отпила малую толику и изумилась:

– Из чего приготовлен коктейль?

– Зеленый чай, мороженое, сироп лайма, пара капель «Бейлиса», – перечислила Эмма.

К сожалению, я не могу похвастаться хорошими манерами, вот и сейчас у меня вырвалось бестактное замечание:

– Звучит ужасно.

– Но вкусно, – заулыбалась Эмма.

– Действительно, – согласилась я. – Что и странно. Никогда бы не заказала этот напиток в баре, если бы знала его состав.

– Все надо пробовать, – заметила Эмма. – Ты тут одна или с мужем?

Я слегка удивилась любопытству дамы, но ответила:

– Я абсолютно одинокая девушка.

– Ты сама платила за отель? – не успокаивалась Эмма. – Вау! Не предполагала, что писатели так много зарабатывают!

– Сегодня на литературные гонорары можно хорошо жить, но такой отдых мне все же не по карману, – зачем-то уточнила я. – Кайф мне подарило издательство.

– Круто! – восхитилась Эмма. – А трудно писать детективы?

– Самое сложное заставить себя сесть за новую рукопись, – откровенно призналась я. – Люди ходят по магазинам, в кафе, в кино, а прозаик постоянно занят. Либо чиркает ручкой по бумаге, либо обдумывает сюжет. Пока не напишешь роман, он тебя не отпустит, а когда садишься за стол, уже ни на что другое не отвлекаешься, вот и оттягиваешь момент начала работы.

– Может, и мне попробовать писать книги? – задумчиво протянула Эмма. – Живу тут практически в одиночестве. Муж в основном находится в Москве, сюда заглядывает редко. Понимаешь, Флоридос – эта тюрьма.

Я не сумела удержаться от язвительного замечания:

– Весьма комфортабельная темница, однако!

Эмма махнула рукой.

– Здесь только в первые месяцы жизнь раем кажется, а потом начинаешь ненавидеть море, солнце, пляж, прислугу. Сюда ссылают жен, чтобы их не видеть. Ну как Нину с Олесей.

– Не легче ли развестись с опостылевшей бабой? – пожала я плечами.

– Э нет! – качала головой дама. – Во-первых, почти у всех на руках есть брачный контракт, плати потом всю жизнь жирные алименты. Вот, например, Нина. Она запаслась справочкой от врача – оказывается, красотка с детства имеет порок сердца, является инвалидом, работать не может. Следовательно, суд обяжет бывшего мужа содержать разведенную женушку. Заикнись супруг о разводе, всех забот Нинуше будет – найти хорошего адвоката, а уж он-то организует ей санки с шоколадом. Хотя Петра, мужа Нины, ничто не пугает, он девок меняет, как носки. А другие парни призадумываются, что будет после развода. Ведь на свободный мешок с золотом налетят новые Ниночки. Ну уж нет, решают они, лучше супругу отослать во Флоридос, на виллу со всеми удовольствиями, пусть кайфует под присмотром экономки. Та мигом доложит хозяину, если женушка с кем-то в серьезные отношения вступит.

– Значит, муж любит свою супругу, раз подвержен ревности, – поддержала я бессмысленный разговор.

Эмма откинулась на лежак.

– Деньги он ревнует, – возразила она. – Вокруг сего райского местечка тучами роятся жиголо – ловят бабенок с тугим кошельком. Правда, Флоридос городок закрытый, посторонних сюда не пустят, да только здесь и свои охотники имеются. Они обученные, проверенные, много не откусят: часы, машину, квартиру, – одним словом, так, пустяки. Бизнес мальчики делать не хотят, у них менталитет хомяка. Получили крошку – и замечательно. Зачем хомяку крылья? Он же грызун, мышь серая по сути!

Я во все глаза смотрела на Эмму, а та, предприняв еще одну неудачную попытку закурить, вещала дальше.

– Но есть еще Сантири! Вот там базируется армия мужиков, мечтающих захапать какую-нибудь Нину, развести ее с мужем и потом всю оставшуюся жизнь существовать на алименты дурочки.

– Ясно, – кивнула я.

– Теперь далее. Олигарху жена нужна для статуса. И она у него есть, загорает в хорошо охраняемом месте, – подытожила Эмма. – Захочет порезвиться? Плиз, для нее тут есть Борька, Джоник, Сергей или лесбиянка Мария. Любовнички на всякий вкус. Надоедят эти – новых привезут, модель из журнала выпишут, пусть супруга оттянется. Но капитал она не поделит, местные мачо замуж ее не позовут. Олигарх же своим подружкам песни поет: «Люблю тебя, но в загс не поведу, имею жену. Она нашей любви не помеха, но бросить ее не могу. Ой, тяжело больна моя женушка! При смерти находится, неприлично развод затевать!» Один только Петр Зарубин такой решительный, он скоро Нину бортанет, отправит в переулок бывших жен. С его деньгами все возможно, и брачный контракт его адвокаты хитро составили. Кое-кто пытался у Пети лишнее отнять, да фигу получил.

– Здорово, – пробормотала я, – но меня-то просто отдохнуть отправили.

– Неужели Раиса к тебе Борьку не приводила? – хихикнула Эмма. – Она его всем демонстрирует.

Я внезапно почувствовала раздражение и коротко буркнула:

– Нет.

Очевидно, у Эммы хорошо развита интуиция, или в моих словах почувствовалась агрессия, потому что собеседница встала и пропела:

– Жарко становится, пойду вздремну. Если захочешь поболтать, я на пляже всегда до трех.

В пять часов дня, когда Раиса подала заказанный мною обед, я спросила у нее:

– Вы знакомы с Эммой?

– Вряд ли наши отношения можно назвать дружескими, – церемонно сообщила Раиса. – Госпожа Эмма очень богата, живет на собственной вилле, не является клиенткой отеля и никаких точек пересечения со служащими нашей гостиницы не имеет. Но я, конечно же, много раз ее видела – Флоридос крохотный городок, жителей здесь мало.

– Она сидела на пляже в длинном халате, шароварах, носках и с ярко накрашенными губами, – запоздало удивилась я.

«Волшебная палочка» сделала вид, что не услышала моего замечания, откланялась и ушла.

## Глава 3

Поздним вечером в окно гостиной кто-то постучал. Я оторвалась от DVD-плеера, по которому смотрела сериал про Эркюля Пуаро, и крикнула:

– Входите, не заперто.

– Здесь никто не пользуется замками, – раздалось из холла, и в комнату вошла Эмма.

Надеясь, что сумела скрыть свое недовольство, я вежливо улыбнулась:

– Добрый вечер. Еще не спите?

– У меня бессонница, – сообщила Эмма. – Можно я сяду?

Мало найдется людей, которые, услышав такой вопрос, честно ответят: «Нет, сейчас у меня нет желания вести беседы, хочу спокойно насладиться фильмом», поэтому я приветливо сказала:

– Конечно, выбирайте самое удобное кресло.

Эмма плюхнулась на цветастое сиденье. Я уставилась на даму, молчание несколько затягивалось. Чтобы нарушить его, я сделала дежурное замечание:

– Сегодня стояла замечательная погода.

– Немного жарковато, но для Флоридоса характерен зной, – привычно отреагировала Эмма, – дождей до сентября не будет.

– Волшебный климат. Завтра, наверное, небо тоже останется безоблачным, – педалировала я тему.

– Зонтик нам точно не понадобится, – эхом отозвалась Эмма.

Я притихла, гостья не делала попыток возобновить беседу.

Я почувствовала раздражение. Виола Тараканова, как известно, не получила в детстве так называемого светского воспитания. Нет, я не вытираю нос кулаком, не ковыряю вилкой в зубах, знаю, какое платье следует надеть, если меня позовет на чай английская королева, даже слышала, что истинная леди всегда носит шляпку. Но вот всякие тонкости остались за гранью моего понимания. Если честно, ответы на вопросы: с какой стороны от кавалера должна идти дама, если их представляют королю; можно ли отправиться на охоту в юбке; коим образом надлежит приветствовать дам в гостиной – начинать с самой пожилой или с наиболее знатной, – меня мало волнуют. На королевский раут мне не попасть, убийством животных, пусть даже и легально разрешенным, я не занимаюсь, и среди моих знакомых нет графинь-баронесс-виконтесс-маркиз, поэтому первой я поздороваюсь с какой-нибудь старушкой. А вот Эмма, наверное, в курсе этих примочек и сейчас соблюдает этикет: раз она пришла в гости, то ее обязаны развлекать разговором. Но я же не звала даму! Значит…

– Извини, Вилка, – вдруг подняла голову и заговорила Эмма, – на самом деле я пришла потолковать о важном деле, но не знаю, с чего начать.

Я ощутила некий дискомфорт. Отчего-то произнесенная Эммой фраза резанула слух, но что меня задело, я так и не поняла, потому что дама вдруг сняла косынку, огромные очки с темными дымчатыми стеклами и мгновенным движением стерла носовым платком с губ огненно-красную помаду.

– Ой, господи… – ахнула я и прижала руки к щекам.

Эмма оказалась страшилищем. На ее голове практически не было волос, и лучше бы ей быть совершенно лысой, чем иметь на макушке несколько коротко остриженных пучков. Брови отсутствовали начисто, как, впрочем, и ресницы. В воспаленных, опухших веках прятались то ли голубые, то ли серые глаза, верхняя часть щек представляла собой переплетение множества рубцов. На носу и подбородке кожа была нежная, не тронутая болезненными изменениями, зато губы походили на… Извините, сравнения закончились.

– Матерь божья! – помимо воли произнесла я. Тут же поняла свою бестактность и попыталась исправить ситуацию: – Прости, Эмма, я не хотела тебя обидеть.

– Ерунда, – небрежно произнесла гостья, – я давно привыкла к производимому мною впечатлению.

Отработанным движением Эмма прикрыла голову шелком, вернула на место очки, вытащила из кармана помаду и ловко, без помощи зеркала, накрасила губы. Затем пояснила:

– Автомобильная авария. Хочешь, покажу, как я выглядела до катастрофы?

Не дожидаясь моего ответа, она вытащила из кармана блузы нечто типа маленького бумажника, открыла его, и я увидела фотографию двух молодых женщин. Не красавиц, но вполне симпатичных, с открытыми счастливыми улыбками.

– Я слева, – ткнула пальцем в изображение гостья. – Наверное, ты удивилась, увидев меня на пляже в халате, штанах и носках? Сочла ненормальной?

– Нет, что ты, – пробормотала я.

Эмма улыбнулась.

– Не ври. Мое тело выглядит хуже лица – был ожог девяноста пяти процентов кожи. Обычно в подобных случаях люди не выживают, но доктора совершили чудо, и я выздоровела, однако жизнь моя теперь качественно изменилась. Как ты догадываешься, я всегда появляюсь на людях в макияже, с прикрытой головой. Ношу плотные колготки или брюки, кофты с рукавами до запястья. Остаться обнаженной позволяю себе лишь в ванной, где нет ни одного зеркала.

– Бедняжка, – вырвалось у меня.

– Софье пришлось хуже – она умерла. – Эмма пожала плечами. – А я живу, дышу морским воздухом, вкусно ем, валяюсь у телевизора. Антон, правда, появляется редко, ну да и понятно почему. Иногда я подумываю об удочерении симпатичной малышки, но меня останавливает мысль: как ребенок отнесется к виду изуродованной мамочки, а?

Я не нашлась, что ответить.

Эмма села на ковер по-турецки и сказала:

– У меня много денег – достались от матери, ее звали Анна Львовна. Она всю жизнь занималась продажей картин, работала в музее, оценивала полотна для частных коллекционеров, сильно поднялась во время войны. Люди из-за голода продавали шедевры за бесценок, отдавали Рубенса за пакет гречки. А у матери к продуктам был доступ – мой отец заведовал крупным складом. Консервы там, макароны, яичный порошок… Нехорошо осуждать родителей, они меня обожали, тем более что произвели на свет в почти пожилом возрасте. Я родилась в семидесятом, маме исполнилось сорок пять, папе было на десять годков больше. Да, да, понимаю твой невысказанный вопрос. Анне во время войны и двадцати не исполнилось. Как она могла оценивать картины? Но ее родители работали в Эрмитаже, девочка с малолетства жила среди искусствоведов, отлично разбиралась в живописи, в семнадцать лет выскочила замуж… Да и дед с бабкой имели большое собрание раритетов. Но история моей семьи тебе не интересна, главное одно: я богата. Антон же был беден.

– Это твой муж? – я рискнула перебить ее.

– Точно, – кивнула Эмма, – Антон Поспелов. Короче, мне очень нужна твоя помощь!

– Что я могу сделать? – пролепетала я.

Эмма поправила очки.

– Для начала выслушай меня.

– Хорошо, – кивнула я, – начинай!

Гостья стянула с дивана плед, завернулась в него и поудобнее уселась на подушки. Затем завела рассказ.


Эмма рано встретила свою любовь – увидела Антона в метро и потеряла голову. Симпатичная девочка понравилась парню, и у них начался роман. К декабрю они поняли: им не жить друг без друга, и Эмма объявила матери:

– Я выхожу замуж.

Отец ее к тому времени уже умер, а мать не возражала, лишь вздохнула и сказала:

– Я не против раннего брака, сама стала женой в семнадцать лет, но… Эммочка, он тебе не пара.

– Почему же? – возмутилась дочь.

– Мы москвичи (после войны родители перебрались в Москву), имеем квартиры, дачу, машину, – принялась перечислять Анна Львовна, – коллекцию картин и статуэток, драгоценности. Эмма, ты – богатая невеста. Теперь взгляни на своего жениха. У него лишних порток нет, живет в общежитии и небось мечтает о московской прописке. Девочка, вы познакомились в подземке! Спутника жизни так не выбирают.

– Мама, немедленно прекрати! – взвилась Эмма.

– Извини, доченька, – парировала Анна Львовна, – но такова правда. Богатой девочке следует трижды подумать, прежде чем бежать в загс.

– Я люблю его, а он любит меня, – уперлась Эмма.

– Ты еще так молода… – попыталась вразумить ее мать.

– Ну-ка, вспомни, сколько тебе самой было, когда ты вышла за папу! – ринулась в бой Эмма.

– Солнышко, мой муж был старше Антона, – возразила Анна Львовна, – он содержал семью. Конечно, я разбираюсь в искусстве, как никто другой, и папа никогда не лез ко мне с советами, какую картину или фигурку приобретать, но деньги на покупки давал он и…

– Антон тоже способен меня обеспечить! – рявкнула Эмма.

– Хорошо, душенька, – покорно кивнула мать, – мое дело дать совет, а твое – либо послушать его, либо нет. Давай зови жениха.

Анна Львовна с распростертыми объятиями приняла будущего зятя, угостила его вкусным ужином, вытащила бутылку раритетного вина, и Эмма расслабилась. Слава богу, мама очень ее любит, поэтому не станет противодействовать ее счастью. Но тут дело приняло неожиданный поворот.

Подав на стол кофе, Анна Львовна сказала:

– Теперь обсудим технические детали свадьбы. Где вы хотите ее справлять?

– В кафе, – быстро ответил Антон.

– Замечательно, – одобрила Анна Львовна. – Расходы, естественно, пополам.

– Мама, – зашипела Эмма, – ты с ума сошла?

– Заинька, – укоризненно покачала головой Анна Львовна, – Антон вливается в семью, в которой нет мужчин. Он же не собирается жить за наш счет? Наверное, понимает, что я далеко не молода, получаю скромную пенсию и нуждаюсь в помощи. Конечно, я возьму на себя оплату половины счета за свадебное торжество, куплю тебе платье, туфли, фату, но потом с радостью передам тебя, как говорится, в руки мужа. Буду очень благодарна, если вы изредка станете навещать меня.

– Что значит «навещать»? – поперхнулась Эмма. – Разве мы не тут будем жить?

– Доченька, две хозяйки на кухне, даже, если они ближайшие родственницы, непременно поссорятся, – заявила мать. – Но ты не переживай, проблему жилья для вас решит твой муж.

Антон покраснел, а Анна Львовна улыбнулась.

– Еще кофе?

Эмма вцепилась в край дивана. Она думала, что жених откланяется и уйдет навсегда из негостеприимного дома. Но Антон поступил иначе.

– С удовольствием! Плесните кофейку, – отозвался он. – И от пирога я не откажусь.

Первые годы после свадьбы молодые жили очень тяжело. Анна Львовна, как и предупреждала, не пустила их к себе, Поспеловым пришлось снимать квартиру. Эмма иногда прибегала к матери и жаловалась:

– Зимнее пальто превратилось в рухлядь, сапоги истоптались, телевизор сгорел…

Анна Львовна ахала, покупала дочери одежду, но на телевизор денег не давала. Она вообще не помогала дочери рублями, однако частенько делала ей подарки, причем приобретала вещи, которыми могла пользоваться только Эмма, допустим, платье. Если же речь шла о предмете, который мог пригодиться и зятю, к примеру, о холодильнике или об утюге, тут мать прикидывалась глухой.

В конце девяностых у Антона появилась возможность поднять собственный бизнес, и Эмма обратилась к матери с просьбой:

– Дай нам денег, под проценты.

– Я подумаю, – неожиданно ответила старуха. А через три дня объявила свое решение: – Вы получите нужную сумму, но лишь в том случае, если фирма будет оформлена на Эмму.

Антон скрипнул зубами, а дочь налетела на Анну Львовну:

– Мы живем с мужем не один год, почему ты до сих пор его ненавидишь?

– А почему я должна любить его, голытьбу бесштанную? – искренне изумилась Анна Львовна. – Хм, захотел за наш счет подняться… Но ведь я даю деньги! Пусть оформит бизнес на тебя. Какая разница, кто юридический хозяин, а мне спокойней будет.

И тут Эмма не выдержала. Она очень любила мать, была почтительной дочерью, но Анна Львовна перегнула палку, травя Антона. Эмма нахмурилась и сказала:

– Мама, ты подарила мне дачу.

– Верно, – согласилась та, – я переоформила фазенду на тебя.

– Значит, дом мой?

– Конечно, солнышко.

– Тогда я его продам, а деньги отдам мужу, – выпалила Эмма.

– С ума сошла! – подскочила Анна Львовна. – Я живу на даче десять месяцев в году!

– Но дом мой, что хочу, то с ним и делаю, – жестко заявила дочь. – Или переоформление это всего лишь спектакль и ты подарила то, чем мне нельзя воспользоваться? Короче: или ты одалживаешь нам деньги, или я выставляю дачу на торги.

– Боже… – ужаснулась Анна Львовна. – Дождись моей смерти, она не за горами. Опустишь гроб с телом матери в могилу и станешь богатой, сори потом накоплениями родителей, как пожелаешь!

– Неужели ты хочешь, чтобы я ждала твоей кончины? – потеряла над собой контроль Эмма. – Если все и так мне достанется, дай сейчас хоть часть!

– Ладно, – заплакала Анна Львовна, – хорошо, будь по-твоему. Но все же пусть Антон фирму на тебя оформит.

Эмма застонала. Мама непробиваема, разговор пошел по кругу.

Представляете, в каком настроении супруги ушли от Анны Львовны? Но, наверное, она тоже сильно переживала. Во всяком случае, через несколько дней после той беседы у старухи приключился инфаркт, и она умерла. Эмма осталась единственной наследницей состояния матери.

Воспользоваться наследством можно было лишь по прошествии полугода, поэтому Эмма собралась продать дачу. Зять на похоронах тещи уронил несколько слезинок, но Эмма понимала: Антон совершенно не расстроен, Анна Львовна скончалась весьма вовремя. Через пару месяцев мысль о службе, которая будет приезжать на дом брать у больных анализы, могла прийти в голову другому медику. Идея витала, что называется, в воздухе. А пока Антон работал в затрапезной поликлинике участковым терапевтом.

Эмма, служившая гримером в небольшом театре, во всем поддерживала мужа. Конечно, дочери было жаль маму, но… та ведь противилась ее семейному счастью.

Не дожидаясь официального статуса наследницы, Эмма, имевшая права на вождение, села за руль маминых «Жигулей», не переоформив машину на себя. Легковушка, несмотря на древний год выпуска, была по существу новой, поскольку бывшая хозяйка редко ее эксплуатировала.

Спустя некоторые время после смерти Анны Львовны супруги решили поехать на дачу. С собой они прихватили близкую подругу Эммы Софью Калистидас.

Соня была гречанкой, она прибыла в Москву в раннем возрасте вместе с родителями, отец ее был дипломатом. Сонечка училась в русской школе, и многие считали девочку россиянкой. От матери Софье досталась светлая кожа и голубые глаза, от отца – черные вьющиеся волосы и веселый нрав. Калистидасы были обеспеченными людьми, Сонечка на лето уезжала в Грецию, проводила время на исторической родине, но осенью всегда возвращалась в Москву. У Сони было два родных города, и столицу России она покидать не собиралась. Дружба Эммы и Софьи была очень крепкой, они считали себя сестрами, что совсем не удивительно – Анна Львовна и старшие Калистидасы являлись большими друзьями.

Незадолго до роковой поездки на дачу в жизни Сониных родителей произошла трагедия. Ее отец с матерью вернулись в Грецию, а вскоре Константина Калистидаса обвинили в получении взяток и посадили в тюрьму. Оливия, мать Софьи, не вынесла позора и умерла. Соня хотела полететь на похороны мамы, но греческие приятели предупредили девушку: как только дочь Калистидаса окажется в аэропорту Афин, ее мигом задержат и начнут допрашивать.

Соня тяжело переживала трагедию и не уставала повторять:

– Папу оболгали, он никогда не брал взяток! Да, отец способствовал заключению огромного количества торговых контрактов между двумя странами, но никаких не имел мыслей о личном обогащении!

– Не волнуйся, – пыталась утешить подругу Эмма, – следствие разберется, и дядя Костя окажется на свободе.

– Да, да, – кивала Соня, – тогда он навсегда переедет в Москву, продаст наш дом, землю в Греции и обоснуется в России. Ей-богу, тут ему будет лучше, он уже на три четверти москвич.

Таковым было положение вещей, когда Антон, Эмма и Софа поехали на дачу…

Моя гостья умолкла, потом продолжила:

– Дальше я ничего не помню. Очнулась в больнице, вся в бинтах. Врачи сказали, что муж вытащил меня из горевшей машины…

«Скорая помощь» доставила Эмму в ожоговый центр, где ее ввели в искусственную кому, иначе сердце несчастной могло не вынести боли.

Окончательно осознать случившееся Эмма смогла лишь спустя длительное время. Антон осторожно рассказал жене об аварии.

– Ты не справилась с управлением, – объяснял супруг, – автомобиль занесло на крутом повороте, он врезался в дерево, возник пожар. Я успел выскочить и вытащил тебя.

– А Софа? – воскликнула Эмма.

– Она погибла, – мрачно ответил муж. – Понимаешь, я бросился спасать сначала свою жену. Вас двоих одновременно я не мог вытащить. Выволок тебя, сбил с одежды пламя, положил на землю, рванулся к автомобилю и… все.

– Ужасно, – прошептала Эмма, – я убила Соню.

– Ты не виновата, – резко прервал жену Антон, – нам навстречу из-за поворота выскочил грузовик, это он спровоцировал аварию и скрылся.

Грузовик не нашли, останки Сони кремировали, Антон поднял бизнес и в короткое время разбогател. Поспелов, казалось, начисто забыл о трагическом происшествии, а вот Эмма никак не могла оправиться. Память к ней возвращалась очень медленно, воспоминания оживали лишь после бесед с мужем…

– Странное дело, – удивлялась сейчас Эмма, – мне приносили еду, и я спокойно жевала. Великолепно помнила, что кашу засовывают в рот, а не мажут на голову. Не было никаких трудностей с самообслуживанием – я нормально одевалась, пользовалась туалетом. Да, было трудно ходить из-за рубцов, но я знала, для чего существует унитаз, легко отличала его от раковины. Не потеряла никаких других жизненных навыков, могла читать. Но вот о себе не помнила ничего. Вообще! Можно считать, что я умерла тогда, на дороге.

– Постой! – воскликнула я. – Но ты только что весьма подробно описала отношение Анны Львовны к твоему мужу, значит, помнишь некоторые детали.

– Сама я ничего не помнила, – потрясла головой Эмма, – это все Антон. Жаль, что мама умерла и не узнала, каким самоотверженным человеком оказался «плохой» зять. Антоша выхаживал меня, как младенца, сам сидел у кровати, боялся, что медсестры недоглядят. В больнице о моем супруге легенды ходили, мол, таких мужей в ожоговом центре не встречали. Я выжила только благодаря ему – Антоша приводил доноров, приносил необходимые средства по уходу, читал мне вслух книги. А когда стало ясно, что у меня амнезия, начал показывать фотографии, рассказывал о моих родителях. Кстати, мог ведь скрыть, что теща его не любила и что он платил ей взаимностью, но не стал врать.

– И ты вспомнила прошлое?

– Ну… не совсем, – призналась Эмма, – есть провалы. Особенно из периода раннего детства, школьных лет. Ведь в то время Антоши со мной рядом не было, он знал лишь общую информацию. Один раз он привел в больницу мою классную руководительницу, попросил ее поговорить со мной, напомнить о тех годах. Так учительница посмотрела на меня, зарыдала и в обморок упала. Хотя винить ее не следует, мой вид производит ужасное впечатление.

– Чем же я могу тебе помочь? – спросила я.

Эмма поправила платок.

– Сейчас объясню.

## Глава 4

После больницы Эмма осела в московской квартире, жила взаперти. Антон пытался развлечь жену, нанял ей компаньонку, но Эмма выгнала даму прочь. А спустя пару месяцев у бедной Поспеловой началась депрессия.

Комнаты казались чужими и неудобными. Банки на кухне стояли не в том порядке, в каком хотелось Эмме, матрас на кровати был слишком жестким, одеяло жарким, белье противным, из шкафа пахло отвратительными духами, в ванной стоял жуткий шампунь с ароматом ванили… Раздражало все, даже марка телевизора.

Антон безропотно терпел капризы жены.

Став законной наследницей Анны Львовны, Эмма получила возможность распоряжаться имуществом. И однажды поехала на квартиру покойной матери. Вошла в комнату, где прошло детство, и не почувствовала ничего, кроме жуткого дискомфорта. Неужели она была счастлива в этих темных, завешанных картинами и застеленных коврами помещениях? Хрустальные люстры, антикварные шкафы, раритетное пианино, на котором никто никогда не играл… Эмма просто задохнулась здесь и быстро вышла на лестничную клетку.

Но вещи матери следовало разобрать, и Эмма вернулась, стала перебирать бумаги, удивляясь тому, что не испытывает никаких эмоций.

В одном из ящиков нашлось заверенное нотариусом завещание. Так Эмма узнала, что она очень обеспеченная женщина. Анна Львовна владела тремя квартирами, расположенными в центре Москвы. Недвижимость вместе со всем остальным имуществом принадлежала по завещанию ее дочери, но… та не могла вложить деньги в дело мужа. Вот открыть свое собственное – сколько угодно. При завещании было письмо от Анны Львовны: «Дорогая Эмма. Я не доверяю Антону Поспелову. Думается, он волк в овечьей шкуре. Поэтому ты не должна помогать оборванцу деньгами. Если он хочет стать бизнесменом, пусть зарабатывает сам или оформляет фирму на тебя. Надеюсь, ты послушаешь моего совета и выполнишь последнюю материнскую волю».

Эмма разорвала послание. Значит, Антон говорил правду – у него с тещей не было взаимопонимания. Но молодая женщина знала, что супруг любит ее, и не собиралась идти на поводу матери.

В общем, никаких положительных эмоций при разборе бумаг Эмма не испытала. Но потом, уже поздним вечером, ей попалась на глаза фотокарточка: две симпатичные девушки, обнявшись, стоят перед объективом, их легко можно принять за сестер. Стройные фигуры в одинаковых светлых платьях, длинные волосы развевает ветер, голубые глаза сияют огнем… Фоном служит бескрайнее синее море, сливающееся на горизонте с таким же бесконечным небом.

Эмма перевернула карточку и прочла на обороте: «Соня и Эмма. Пелоппонесус».

# Примечания

1

Подробнее читайте в книге Дарьи Донцовой «Зимнее лето весны», издательство «Эксмо».

2

Городок выдуман автором. Здесь и далее любые совпадения в названиях городов и поселков, отелей, фирм, медикаментов, в именах известных людей случайны.