# Стервами не рождаются!

Галина Владимировна Романова

«Разочаровавшаяся в жизни стерва ищет единомышленника для восстановления справедливости!» – такое вызывающее объявление напечатала Алька в газете, находясь в отчаянном состоянии. Только что она потеряла все: любимого человека, работу, квартиру, машину, а главное, от нее отвернулись люди. Альку обвинили в краже огромной суммы денег, хранившихся в ее сейфе. Кто-то ночью открыл сейф, несмотря на сигнализацию и охрану. Ключ же был сделан всего в одном экземпляре и всегда находился при ней. Теперь ничего никому не докажешь и пропажу не вернешь. Поэтому Алька, не раздумывая, едет на встречу с незнакомцем, сразу же откликнувшимся на ее объявление…

Сложно было представить, что авантюрная идея изложить на бумаге придуманную криминальную историю внезапно перерастет во что-то серьезное и станет смыслом жизни. Именно с этого начался творческий путь российской писательницы Галины Романовой. И сейчас она по праву считается подлинным знатоком чувств и отношений.

В детективных мелодрамах Галины Романовой переплетаются пламенная любовь и жестокое преступление. Всё, как в жизни! Нежные чувства проверяются настоящими испытаниями, где награда – сама жизнь.

Каждая история по-своему уникальна и не кажется вымыслом! И все они объединены общей темой: настоящая любовь всегда побеждает, а за преступлением непременно следует наказание.

Суммарный тираж книг Галины Романовой превысил 3 миллиона экземпляров!

## Глава 1

Первое объявление в столбце подобных же гласило:

«Милая, обаятельная блондинка с уравновешенным характером ищет спутника жизни для совместного проживания…»

Второе было еще хлеще:

«Очаровательная брюнетка, добрая, отзывчивая, трудолюбивая, хочет связать жизнь…»

И так далее, и тому подобное.

– Вот дают, а!!! – полувосхищенно, полунасмешливо выдохнула Алька, раскачиваясь на стуле в своей спальне. – Ну не женщины, а сплошное совершенство! Все-то они очаровательные! Все-то милые! И главное – трудолюбивые!..

При этом ее рука с зажатым в ней карандашом разрисовывала страницу брачных объявлений вдоль и поперек зигзагообразными линиями, норовя прорвать тонкую серую бумагу газеты местного полиграфического издательства.

– Никто! Никто не напишет про себя: склочная, сварливая, постоянно ноющая по поводу отсутствия денег в кошельке… Никому не придет в голову мысль написать: без макияжа, а особенно по утрам, выгляжу как драная кошка… – продолжала она ворчать, читая дальше. – Все красавицы, умницы, способные понять!.. Чушь! Чушь и вздор!!!

В раздражении забросив газету в угол, Алька вскочила со стула и ринулась в прихожую. Там она принялась сверлить взглядом свое отражение в зеркале.

– Ну что можно написать про тебя, чучело ты гороховое?! – едва не плача адресовала она самой себе вопрос. – Ни внешности, ни роста, а уж об уме и говорить не приходится!..

Заявляя так, Алька, конечно же, кривила душой. При росте метр шестьдесят пять она обладала пусть не броской, но достаточно приятной наружностью. И самое главное: что-то таилось в ней эдакое чарующее, отчего мужики никогда не проходили мимо, не обернувшись ей вослед. Была ли тому виной непослушная копна пепельного цвета мелких кудряшек, а может, россыпь веснушек на вздернутом носике. Но когда Алевтина, мерцая голубыми глазищами, спрашивала с едва заметной хрипотцой: «Извините, уважаемый, вы не могли бы уделить мне минутку?..», то «уважаемый», судорожно сглотнув, готов был посвятить ей не только минутку, но и весь остаток дня, а может, и всю свою жизнь без остатка.

А вот что касается ее умственных способностей, то тут разговор был особый…

## Глава 2

Проучившись два года в одном из институтов родного города, Алька с протяжным вздохом отодвинула от себя однажды учебники и выдала оторопевшим от неожиданности родителям:

– Все! Хватит! Образование ума не прибавляет! Не хочу я пять лет просиживать джинсы на студенческой скамье, чтобы потом всю жизнь сидеть в захолустной бухгалтерии и сводить дебет с кредитом!

– Аленька, голубушка! – всплеснула тогда руками ее мама и сморщила такой же, как у нее, носик, пытаясь заплакать. – Как же так?! Мы с папой всю жизнь для тебя…

– Драть надо было! Не ревела бы сейчас! – отчеканил тогда отец, подполковник в отставке, и ушел к себе в комнату, напоследок громко хлопнув дверью.

– Ой! – пискнула мама и прикрыла глаза платком. – Что же делается-то?!

– А ничего не делается! – бесшабашно улыбнулась Алька и с разлету плюхнулась на диван ничком. Потом перевернулась, обхватила подушку и мечтательно произнесла: – Поеду покорять столицу! Не хочу я в ученых дамах ходить. Посмотри кругом, мама! Как ученая, так замужем или за алкоголиком, или за наркоманом, или за неудачником. А почему?

– Почему? – с протяжным вздохом спросила мама, звучно сморкаясь в платок.

– Потому что пока учились, всех хороших мужиков и поразобрали.

– Так уж прямо и всех… – недоверчиво покосилась на нее мать. – Насмотрелась сериалов и чушь городишь. Образование еще никому не помешало.

– Так я же не против образования, ма!.. – подскочила Алька со своего места. – Я буду учиться, но не здесь и не сейчас. Вот поеду куда-нибудь…

– В Москву! – фыркнула мать. – Там такого добра и без тебя хватает!

– Может, и хватает, но такого, как я, – нет!..

В результате долгих споров, переговоров и скандалов Алька через месяц оттанцовывала озябшими ногами на перроне Киевского вокзала столицы замысловатый танец и крутила головой во все стороны, пытаясь поймать взглядом необязательного двоюродного братца, который клятвенно обещал ее здесь встретить.

Народ сновал взад-вперед, задевая замерзшую девушку локтями. Она куталась в короткую кроличью курточку, которая мало спасала от пронзительного февральского ветра, и вовсю старалась не зареветь от отчаяния.

– Слышь, подруга, – окликнул ее кто-то со спины. – Пойдем, перекинемся…

Алька резко обернулась и едва не закричала от страха, упершись взглядом в налившиеся кровью глаза пьяного верзилы.

– Пошли, не пожалеешь. Ты уже час тут танцуешь, я тебя подсек, – осклабился тот, обнажив ряд железных зубов.

– Нет, нет! Вы ошиблись! – попятилась она и едва не упала, поскользнувшись на обледеневшей тропинке. – Я уже ухожу.

Алька рванула прочь, стараясь не замечать, как больно стучит по коленке забитая до отказа сумка и как скользят по февральской наледи ноги в коротких замшевых сапожках. Она бежала и бежала, пока силы не оставили ее. Привалившись спиной к какой-то стене, она обвела глазами вокруг и едва не разревелась от досады.

Нет, ну кто ее просил так далеко убегать от вокзала? Пойди теперь найди дорогу назад! Кругом спешащие равнодушные люди. К постовому обращаться мало проку. Сочтет либо за проститутку, либо за личность без определенного места жительства и отправит куда следует до выяснения обстоятельств. А ей туда нельзя, у нее паспорт без прописки. Надо же было дуре выписаться из родительской квартиры перед самым отъездом! Надеялась на то, что братец все устроит. Уж как он соловьем заливался, расхваливая здешнее житие-бытие, а сам вон даже и не встретил.

Алька шмыгнула носом, перехватила поудобнее сумку и, следуя громкому зову голода, пошла в направлении огромной светящейся буквы «М».

Она уже почти доела свой гамбургер и допила коктейль, когда на лицо ей упала тень и отвратительный до жути голос произнес:

– Так, так, так! Это что же получается? Я ее, шалаву, дома жду. Жрать, понимаешь, нечего, а она тут мои бабки на ветер бросает!

Опешив от неожиданности, Алька подняла голову и, как была с открытым ртом, так и застыла, глядя на кривляющегося перед ней парня в кожаных штанах и куртке.

Высокий и худой, он, словно флюгер на ветру, раскачивался из стороны в сторону, поливая ее на чем свет стоит. Она поначалу даже и не поняла, что все сказанное обращено именно в ее адрес, и принялась озираться по сторонам, пытаясь отыскать адресат его брани. Но все вокруг с равнодушием жевали, совершенно не обращая внимания на эту нелепую сцену.

– Простите, – оторопела Алька, догадавшись все же проглотить кусок, застрявший в горле. – Вы что-то имеете против того, что я здесь сижу?

– Да! Имею! И сейчас ты пойдешь домой и приготовишь мне пожрать, а попутно… – Он склонился к ее уху и кое-что добавил, для убедительности больно ущипнув ее за грудь. – И тебе нужно будет сильно постараться, а то я очень сердит в гневе…

– Да ты что?! – возмутилась она, начиная наконец понимать, что этот кривляющийся кожаный болван просто-напросто дурит ее, пытаясь поймать на испуг. Для нее не было секретом, как поступают здесь с наивными приезжими дурочками, пытающимися чего-то добиться в этой жизни. Историями об этом ее пичкала мама все время ее сборов.

Да, она приехала в Москву, одержимая желанием покорить столицу. Да, она провинциалка, и это мгновенно бросается в глаза, но вот кем ее не назовешь, так это наивной дурочкой.

Мгновение поразмыслив и оценив ситуацию, Алька покорно вздохнула и согласно кивнула головой.

– Хорошо, пусть будет так, как ты сказал, – заявила она, поднимаясь со своего места. – Идем…

На минуту оторопев от такой покорности, парень довольно заухмылялся и, по-хозяйски обняв рукой ее за талию, повел к выходу из кафе.

– Идем, поймаем такси, – предложила она, втайне надеясь, что парень транспортом не упакован.

– А чем тебе подземка плоха? – процедил он сквозь зубы, не обманув ее надежд.

– Да ладно тебе, – шутливо пихнула она его в бок. – Я плачу. Бабки имеются.

– Ну пошли, коли так, – согласился идиот в кожаном и впервые за все время с интересом посмотрел ей в глаза. – А ты вообще-то ничего, хотя и прикид лоховатый…

Они подошли к стоянке такси, и ее спутник призывно поднял руку.

– Шеф, довези, – смешно растягивая слова, произнес он, когда рядом с ними затормозила одна из машин с зелеными светящимися шашечками.

– Садись, – коротко сказал водитель, выслушав адрес.

Алька попридержала за рукав парня, норовившего сесть рядом с водителем, и поманила его пальцем, стоя у раскрытой задней двери. Тот понимающе хмыкнул, качнул головой и толкнул девушку внутрь.

– Поехали, лохушка, оттопыримся… – хохотнул он, наблюдая за тем, как девушка неловко распласталась на заднем сиденье.

Что именно подразумевал ее спутник под этим угловатым неуклюжим словом, так и осталось для нее загадкой. Собственно говоря, это мало ее и интересовало в данном конкретном случае. Все, что ей сейчас было нужно, так это как можно быстрее избавиться от навязчивого ухажера, что она, собственно, и сделала. Выждав мгновение, Алька резко выбросила вперед левую ногу и, увидев, как парень с протяжным стоном согнулся пополам, оттолкнула его правой ногой от двери машины и быстро скомандовала:

– Шеф, двигай быстрее!

– Понял, – шофер рванул машину с места, попутно посоветовав: – В следующий раз, когда будешь таким вот образом отделываться от своих мужиков, выбери другую машину. Идет?.. Куда едем-то?

– Соображаешь, – фыркнула Алька, роясь в карманах полушубка в поисках бумажки с адресом брата. – Печку включи, будь другом. Продрогла до костей сегодня, даже пока в кафе сидела не могла согреться.

Водитель включил печку, и вскоре по ее ногам заструилось живительное тепло. Алька враз обмякла и попыталась развернуть свои тревожащие душу мысли в обратном направлении.

Ну подумаешь, не встретил! Могут же быть у человека дела! Подумаешь, обколотый нахал привязался, так подобные происшествия у нее и в родном городке частенько случались. Удавалось же прежде выходить из таких щекотливых положений без ущерба для души и здоровья, повезло и сейчас.

– Все уладится! – тихонько сказала она самой себе, наконец согревшись и уверовав в то, что все не так уж плохо.

– Чего ты там бормочешь-то? – живо среагировал таксист, ловко лавируя в тесно сплоченных рядах автомобилей. – Согрелась?

– Угу, – отозвалась Алька. – Спасибо, все нормально. Далеко еще?

– Да нет, минут двадцать-тридцать…

Ничего себе! За это время у себя дома она могла бы полгорода объехать, а здесь…

«Да, милая, пора привыкать к здешним условиям и расстояниям… Это тебе не какое-то там захолустье. Это – Москва! Одно слово – мегаполис!..» Она заворочалась на сиденье, устраиваясь поудобнее, и прильнула к запотевшему стеклу.

Город, окутанный чернотой позднего вечера, поражал обилием огней. Неоновые витрины, сверкающие рекламные щиты, миллионы светящихся окон, изрезавших высоченные дома на ровные квадратики. И за каждым квадратиком что-то свое: горе и счастье, печаль и веселье. Каждый таил в себе белое и черное, доброе и злое…

Этот бесконечный калейдоскоп огней мелькал у нее перед глазами, заставляя ее млеть, благоговеть и замирать от восторга в предвкушении чего-то необыкновенного и хорошего…

Но хорошему в этот день, видно, не суждено было случиться.

Алька долго стояла перед обшарпанной дверью, нажимая наманикюренным пальчиком кнопку звонка под фамилией своего брата, потом начала понемногу прозревать – ее братец что-то напутал, обещая устроить ее в прекраснейших апартаментах.

– Трепло!!! – зло скрипнула она зубами и решительно сместила пальчик на другую кнопку.

Сначала в глубине квартиры громко хлопнула дверь, затем раздалась отборная матерщина, и через мгновение ее обдала такая густая волна перегара, что она от неожиданности закашлялась.

– Какого хрена нужно? – Сипло выдавил седовласый мужик, возраст которого определить весьма затруднительно.

– Здравствуйте, – слегка склонила она набок головку и выдала одну из самых своих обезоруживающих улыбок. – Можно войти?

Мужик пожевал губами, что-то вякнул нечленораздельное, но посторонился, давая ей возможность войти в квартиру.

Прихожая оказалась ничуть не лучше входной двери. В драных клочьях обоев, свисающих в разных местах со стен, она освещалась одной единственной лампочкой, тускло мерцающей под самым потолком на уродливо изогнутом проводе. Ободранный пол был грязным, не знающим половой тряпки и веника, хотя и то и другое было кем-то аккуратно уложено в левом углу от входной двери.

– Чего нужно? – не меняя интонации снова спросил мужик. – Говори и проваливай.

Алька набрала полную грудь воздуха и принялась щебетать о своих злоключениях, не давая возможности вставить хотя бы слово стоящему напротив. В своем рассказе она опустила лишь неприятное недоразумение в кафе.

– Ну и чего? – непонимающе пожал плечами мужик. – От меня-то тебе чего нужно?

– А… вы не знаете, где он? – старательно изображая приветливость, спросила она. – Может, он на службе или еще где?

– На службе! – фыркнул мужик. – Ну ты даешь! Офонарела, что ли, совсем? Какая служба у бандита?

– У бандита? – оторопело повторила Алька и устало привалилась к грязной стене. – А вы ничего не путаете? Он звонил моим родителям на днях, сказал, что трудится в своей конторе, название еще какое-то непонятное.

– Вот-вот! – почти весело подхватил мужик. – Мафиозная структура называется! И тебя наверняка сюда вытащил, чтобы под своих подставить. Девка ты видная, хотя и для такого бизнеса чуть низкорослая…

– Перестаньте! – еле слышно пробормотала она, все еще не желая верить в услышанное. – Он же мне брат все-таки!

– Ага! Вижу-вижу, как о сестре печется. – Он сунул руки в карманы замызганных спортивных брюк и недоуменно качнул головой. – Несет же вас всех сюда хрен!

Мужик принялся что-то возмущенно бормотать, попутно оглядывая Алевтину с головы до ног осуждающим взглядом. Удивительное дело, но ей отчего-то действительно стало стыдно. Было ли тому виной нервное напряжение, в каком она пребывала с тех пор, как ступила на перрон Киевского вокзала, либо тон соседа ее брата, клеймившего всех безмозглых провинциальных букашек, но Алька неожиданно покраснела и… расплакалась.

Слезы обильно потекли из глаз, не принося облегчения. Наоборот, с каждой минутой ей становилось все тяжелее и тяжелее. Вся ее затея, поначалу радужно расцвеченная воображением, теперь виделась совершенно в ином свете.

– Ты это… слышь? Кончай носом хлюпать! – растерянно пробормотал мужик, переминаясь с ноги на ногу. – Чего-нибудь придумаем. Сейчас пойду, Клавку спрошу. Она баба мудрая, авось надоумит…

Он ушел длинным коридором, оставив хлюпающую носом Альку в одиночестве. Она сползла по стене, уселась на корточках и, обводя взглядом замызганные стены, пыталась найти ответ на единственный вопрос, мельтешащий в мозгу: «Что я здесь делаю?! Зачем мне все это?!»

«Красивой жизни захотелось!» – ехидно прозвучал в памяти голос отца, провожающего ее на железнодорожный вокзал. – «Ну-ну… Только ведь потом приползешь обратно, виновато виляя хвостом!»

Что угодно, но только не это! Вернуться, чтобы день за днем выслушивать его язвительные замечания и выносить укоряющие взгляды матери? Нет, такого она себе позволить не может…

Дверь между тем приоткрылась, и взору Алевтины предстало странноватое существо, которое можно охарактеризовать не столько словами «без определенного рода занятий», сколько «без определенных первичных половых признаков».

Существо, видимо, и являвшееся Клавдией, между тем решительным шагом приблизилось к Альке, застыло в трех шагах от нее и принялось внимательно ее разглядывать.

На вид Клавдии было лет сорок с небольшим. Достаточно высокая, худая, она имела прямую ровную спину и такую же ровную, без каких-либо намеков на выпуклость, грудь, обтянутую тонкой хлопчатобумажной тельняшкой. Длинные худые ноги в черных шерстяных колготках походили на ноги цапли, и Алька с опасением ждала, что Клавдия вот-вот замрет на одной ноге или примется клевать ее крючкообразным кривоватым носом.

– Ты, что ли, и есть сестра этого бандюги? – нарушила Клавдия тишину.

– Вы об Андрее? – на всякий случай уточнила Алька, поднимаясь и настороженно вглядываясь в непроницаемые глаза женщины.

– А о ком же еще?

– Да, – кивнула девушка и протянула ладонь. – Алька… Алевтина Карамзина.

– Ишь ты! – фыркнула Клавдия, пожимая протянутую ладонь крепким мужским пожатием.

– Согласна, что фамилия несколько претенциозна, – попыталась улыбнуться Алька, но улыбка вышла кисловатой. – А вы Клавдия?

– Угу, – кивнула женщина. – Я живу с Мишкой. Ты с ним уже виделась. Ну что же нам с тобой делать-то прикажешь, Алька? Домой поедешь?

– Нет, нет, – испуганно закачала головой девушка, колыхнув разметавшимися кудрями. – Домой не хочу!

– Ну тогда иди за мной…

Она взяла в одну руку тяжелую Алькину поклажу и, саданув другой девушку по плечу, что, наверное, должно означать дружеское расположение, повела гостью по коридору к своей комнате.

На удивление, там было чисто. Старенький диванчик аккуратно заправлен вытертым, но свежевыстиранным покрывалом. Домотканые половички на полу, как и огромный с бахромой абажур под потолком, придавали комнате немного уюта.

– От прежних жильцов все осталось, – пояснила Клавдия, заметив интерес девушки. – Я с плавания вернулась, а жить и негде. Комнату тут сняла, а барахло съехавшие жильцы оставили.

– Понятно, – кивнула Алька, обессиленно опускаясь на белый пластиковый стул, скорее всего позаимствованный из ближайшей пивнушки. – Так где же Андрей?

Клавдия переглянулась с Михаилом, который настороженно поглядывал из угла, и загадочно хмыкнула.

– А нету Андрюхи-то, – пояснила она, опустив ее сумку на пол у платяного шкафа. – Он соседнюю комнату снимал. Появлялся крайне редко. Мы уже с Мишкой знали – если здесь, значит готовый. Ну в том смысле…

– Я знаю, что означает «готовый», – поспешила вставить Алька.

– Ну вот, значит. – Клавдия села на стул напротив и продолжила. – Потом он дня три похмелялся. Нас все к себе зазывал. Я-то не употребляю, а вон Мишка с ним сиживал.

Мишка издал возмущенный вопль, протестуя против несправедливости замечания Клавдии. На что она лишь снисходительно ухмыльнулась и принялась барабанить длинными цепкими пальцами по своей угловатой коленке. Но ее молчание подогревало его еще больше. Он принялся метаться по комнате, размахивая руками и вспоминая дни, когда и Клавдия была не прочь пропустить стаканчик-другой за счет хлебосольного соседа. Одна его фраза, в которой Клавдия почему-то сравнивалась со страусом, той особенно не понравилась. Издав победный клич, она вскочила со стула и с диким воплем врезала неблагодарному сожителю по физиономии.

По силе они почти не уступали друг другу, нанося хлесткие удары и перемежая все это непечатными словами. Как долго продолжался бы их поединок, неизвестно, но Михаил неожиданно побледнел, схватился правой рукой за сердце и, к радости Клавдии и ужасу Альки, рухнул с глухим стоном на пол.

– Господи, – испуганно пробормотала девушка. – Он умирает?!

– Не переживай, – успокоила ее Клавдия, подхватывая Мишку с пола и подтаскивая его к дивану. – Это его обычный трюк, если он чувствует, что проигрывает. Ты, Алька, не обращай внимания. Иногда, если люди плохо понимают друг друга, приходится им прибегать к действенной силе кулаков…

Она подошла к старенькому буфету, открыла один из ящиков и, порывшись в нем, достала связку ключей.

– Идем, я тебе Андрюхину комнату открою. Хозяйка просила сдать кому-нибудь, если найдутся желающие. Плата – четыреста рублей в месяц, деньги вперед. Согласна – идем, а нет – извини…

– Я согласна… – кивнула Алька. – Но вы не договорили об Андрее…

– Завтра, – отрезала решительно Клавдия. – Поговорим завтра.

## Глава 3

Комната, которую прежде снимал Андрей, мало чем отличалась от той, где ей только что довелось побывать. Та же убогая обстановка, те же серые стены… Единственным предметом роскоши был маленький черно-белый телевизор, сиротливо притулившийся на подоконнике широченного трехстворчатого окна.

Алька поискала глазами, куда бы повесить шубку, и, не обнаружив ни шкафа, ни мало-мальски приличного гвоздя в стене, швырнула ее на кровать.

– Ладно, не так все плохо, – успокаивала она себя, опускаясь на краешек стула у двери. – Завтра я обо всем узнаю, и, может быть, что-нибудь изменится.

Но тревожное чувство, вызванное словами соседей Андрея о его, мягко говоря, своеобразном образе жизни, не отпускало. Оно ворочалось внутри, разрастаясь до неимоверных размеров и затмевая собой все остальные неспокойные думы. Прометавшись по комнате большую часть ночи, Алька забылась под утро неспокойным сном.

Разбудил ее осторожный стук в дверь.

Алька подняла от подушки всклокоченную голову и хрипло спросила:

– Кто там?

– Алька, жрать будешь? – не совсем вежливо поинтересовался Мишка и, еще раз корябнув по двери, добавил. – Клавка картошки нажарила. Селедка имеется, так что давай выползай из своей берлоги…

Потратив на утренний туалет чуть больше пяти минут, Алька зашла на кухню и остановилась у накрытого к завтраку стола.

Клавдия расстаралась не на шутку, присовокупив к сковородке жареной картошки и очищенной от костей селедке несколько ломтей постной колбасы и банку кабачковой икры.

Смерив стоящую перед столом девушку оценивающим взглядом, Клавдия приглашающе махнула рукой:

– Садись, Алька. – И тут же, с плохо скрытой завистью добавила: – Вот что значит молодость… Утром встала, свежа, как розовый бутон, а тут…

Смутившись от пристального внимания соседей, Алька заняла пустующую табуретку и с жадностью принялась уплетать предложенное соседкой угощение.

Как только с завтраком было покончено, Клавдия отодвинула от себя тарелку и сказала:

– Андрюха твой, думаю, слинял. Третьего дня его тут братва искала. Ну что, Алька, как думаешь дальше жить?

– А… а… я не знаю, – замямлила она, откладывая вилку с недоеденным кусочком колбасы. – На работу бы мне надо.

– Прописка есть? – перебила ее соседка.

– Нет.

– Тогда только в дворники или в проститутки, – вставил молчаливо сидевший до этого Михаил. – Без прописки – дело труба.

– Меня Андрей обещал прописать, а вот как все вышло, – безнадега вновь сжала Альке горло, норовя выдавить непрошеные слезы.

– Он бы тебя прописал, пожалуй! – фыркнул Михаил. – Только по его месту прописки тебе бы и работенку соответствующую подогнали. Так что…

– Так что, может, и к лучшему, что он смылся, – перебила его Клавдия. – А с работой что-нибудь придумаем.

Придумать оказалось не так-то просто.

С раннего утра до позднего вечера Алька в сопровождении своих соседей моталась по близлежащим районам столицы в поисках подходящей работы и день за днем возвращалась с массой впечатлений от отказов, высказанных иногда в вежливой, иногда в ироничной, а подчас и просто в грубой форме. Однако спутников девушки, непрезентабельного вида которых она поначалу стеснялась, ее неудачи не очень расстраивали. Они с сосредоточенным видом вышагивали рядом с ней, время от времени выпрашивая денег на обеды, гамбургеры или бутылку пива.

Время шло, деньги, выданные родителями, таяли на глазах, а работа все никак не находилась. Когда же у Альки в кошельке остались три последние сотни, она начала всерьез подумывать о возвращении под родительское крыло.

«Ничего! – тешила она себя мыслью. – Поругают, поворчат и простят».

Еще утром она потихоньку упаковала вещи. Сбегала в дежурный магазин, купила соседям прощальную бутылку водки, а себе бутылку «Мускателя» и совсем уже было собралась в тихом кругу отпраздновать свой отъезд домой, как произошло событие, в корне изменившее всю ее дальнейшую жизнь.

## Глава 4

Звонок в дверь застал ее на кухне с ножом в руках: она резала тонкими ломтиками буханку хлеба.

– Иду! – крикнула Алька, откладывая в сторону огромных размеров нож и направляясь в прихожую. – Клава! Перестань же звонить, наконец!

Клавдия, узнав о неожиданно принятом девушкой решении, метнулась на другой конец улицы за Михаилом, который помогал кому-то с ремонтом, не безвозмездно, разумеется. Ушла она часа два назад, и время, отведенное ей для возвращения уже давно миновало.

– Вот ведь нетерпение какое, – с легким раздражением пробормотала Алька, открывая дверь. – И где, интересно, ее ключ?

Но, вопреки предположению, соседей за дверью не оказалось. На пороге выросла долговязая фигура незнакомого парня, а за его широкими плечами угадывались еще несколько силуэтов.

– Привет, – растянул он губы в широченной «голливудской» улыбке, одновременно оглядывая девушку с головы до пят леденящим душу взглядом. – Извини, мы уж войдем…

Легонько оттеснив девушку от двери, словно она и не человек вовсе, а так, пустое место, парни гурьбой ввалились в квартиру.

Их было пятеро. Высокие, плечистые, они сразу заполонили все пространство узкого коридора, который, к слову сказать, претерпел за последнее время некоторые изменения в лучшую сторону.

– Вам кого? – на всякий случай поинтересовалась Алька, немного растерявшись от того, как по-хозяйски вели себя незваные гости.

Ответа не дождалась. Парни молча обследовали квартиру, поочередно открывая все имеющиеся двери. Не обнаружив ничего, заслуживающего внимания, они прошли на кухню и, увидев накрытый к ужину стол, довольно заухмылялись.

– За что пить будем? – поинтересовался тот, что умел ослепительно улыбаться, попутно раскупоривая бутылку водки и наполняя все имеющиеся на столе стаканы.

– Вам виднее, – еле слышно ответила девушка, оскорбленная до глубины души их манерами.

Не то чтобы ей было жалко продуктов и выпивки, но та бесцеремонность, с какой они расположились за столом, без приглашения, ей претила. Пусть ее соседи люди тоже не лучших душевных качеств, но, вытягивая за время прожитого бок о бок месяца из нее деньги, они каждый раз делали это с таким виноватым видом и так убедительно обещали ей все вернуть при случае, что она невольно искала оправдывающие их действия мотивы, хотя в обещания верила слабо.

– Грубишь, значит? – стер с лица улыбку парень. – А зря! Мы поговорить пришли.

– Так говорите, – Алька встала спиной к окну и скрестила руки перед грудью. – Говорить хором будете или по очереди?

– По очереди мы только знаешь что делаем? – прошипел один из них и немного приподнялся с табуретки. – Вот если нам не понравится, что ты нам скажешь, тогда и в очередь встанем…

Алька промолчала, сообразив, что эти непрошеные визитеры, очевидно, бывшие дружки ее скрывшегося в неизвестном направлении братца и что с ними лучше держаться поскромнее.

– Итак, вопрос первый – кто ты такая? – нацелил на нее указательный палец парень, на этот раз не улыбаясь и не показывая великолепные зубы.

– Я здесь жила один месяц. Вернее, снимала комнату.

– А сейчас что же, уже не снимаешь?

– Я уезжаю сегодня ночным поездом, – просто ответила Алька и прямо посмотрела ему в глаза.

Тот, проигнорировав ее взгляд, опрокинул рюмку водки, подхватил маринованный опенок и, сосредоточив все свое внимание на грибке, предположил:

– Ты, конечно же, ничего о том, где может находиться сейчас Андрюха Косых, и понятия не имеешь?

– Нет, – спокойно ответила девушка.

Пять пар глаз впились в нее мертвой хваткой, стараясь уловить хоть какой-то намек, хоть какую-то тень в ее взгляде, указывающую на то, что она лжет.

Алька оставалась невозмутимой.

– Так, – удовлетворенно протянул парень и вновь наполнил свою рюмку. – Об Андрюхе Косых ты тоже никогда не слыхивала?

– Почему же, – недоуменно приподняла она брови. – Соседи так много мне о нем рассказывали, что мне кажется, я знаю все его привычки.

– Ага, значит, – он выпил и проглотил-таки опенок, который до этого все вертел на вилке. – А он нам нужен, представляешь?

– Нетрудно догадаться, раз вы такой толпой сюда пожаловали, – усмехнулась Алька и неодобрительно сверкнула глазами в сторону любителя очередности. Тот сидел не прикасаясь к выпивке, тогда как остальные успели уже почти опорожнить обе бутылки, и с ехидным прищуром ощупывал взглядом фигуру девушки.

– Помочь нам не желаешь? – вновь затребовал к себе внимания допрашивающий.

– Рада бы, но…

– Ладно, – протянул он и надолго задумался.

Алька стояла у окна, боясь шевельнуться. Мысль о том, что этот парень, полупьяно сейчас ворочающий извилинами, решает в настоящий момент ее участь, заставляла колени ее немного трястись от страха.

– Ладно, – опять повторил он и поднялся со своего места. – Живи, птаха, и не кашляй.

Он что-то быстро бормотнул своим спутникам и, развернувшись, вышел в прихожую. Те нехотя поднялись со своих мест и, смерив ее сожалеющими взглядами, потопали к выходу.

Боясь поверить в удачу, Алька медленно двинулась следом. И только-только за ними закрылась дверь, только-только она до конца осознала, каких неприятностей ей сейчас по воле небес удалось избежать, как дверь с диким треском распахнулась и в коридор головами вперед влетела неразлучная чета ее соседей.

Как и ожидалось, пятеро бравых головорезов появились следом.

– Ну и что теперь скажешь, сучка? – исказил свою великолепную улыбку парень в саркастический оскал.

– А… а что я должна сказать? – попятилась Алька, слегка бледнея оттого, как недобро блестят глаза у вошедших.

– Давай научим ее понятливости, Денис? – предложил один из них. – Уже надоело смотреть, как она дурочку ломает.

– Поучить-то, конечно, не мешает, – не оборачиваясь, ухмыльнулся Денис. – Но это-то мы всегда успеем, сейчас важно другое…

Он грубо схватил Альку за воротник спортивной куртки и, открыв пинком ее комнату, втолкнул ее туда и закрыл за собой дверь…

## Глава 5

– Ну и что ты скажешь теперь? – прищурился Денис спустя полчаса.

Алька подняла ноющую от бесчисленных подзатыльников голову и, посмотрев ему в глаза, твердо ответила:

– То же, что и недавно, – я тебе не соврала ни в чем.

– Ах ты сука, – почти ласково пропел парень и снова двинулся к ней.

Сжавшись в комок в ожидании очередных тумаков, девушка прикрыла голову руками и мысленно принялась обзывать мучителя всевозможными непечатными словосочетаниями. Не то чтобы это такой уж действенный способ смягчить боль от ударов, но немного все же отвлекает.

По части ругательств Алька совсем не мастерица, но сосед по лестнице в ее родном городке, проведший большую часть своей жизни за колючей проволокой, так любил изъясняться на лагерном лексиконе, что память ее просто кишела витиеватыми матерными комбинациями.

Не выдержав очередного хлесткого удара по щеке, она скрипнула зубами и, не помня себя, выдала кое-какие свои тайные мыслишки вслух.

От неожиданности Денис опешил. Несколько минут он пристально ее разглядывал, потом сунул руки в карманы и ехидно процедил:

– А ты не такая уж скромница, какой кажешься. Думаю, нужно тебя показать кое-кому.

Этот кое-кто встретил их у резных дубовых ворот двухэтажного дачного особняка в заячьем треухе. Новенький стеганый ватник был распахнут, открывая взору округлый волосатый живот, на котором уютно возлежал небольшой серебряный крест на витой цепочке.

– Кто такая? – сипло спросил мужчина и закашлялся, смерив гостей суровым взглядом. – Зачем приперся, да еще с девкой?

– Алексеич, понимаешь, какое дело, – зачастил Денис. – Первый раз растерялся. Короче, у Андрюхи в окне свет увидели, на хату завалили, а там телка эта. Спрашиваем, кто такая, чего здесь, ну и так далее, а она типа ни сном, ни духом… Мы ушли, а по дороге на его соседей нарвались, они-то и выложили, что баба эта – Андрюхина сестра.

– Да? – Алексеич сдвинул треух на затылок, блеснув под лучами заходящего мартовского солнца голым черепом, и уже с интересом посмотрел на замершую от страха девушку. – Говоришь, сестра… А ну-ка, отойдем.

Они пошли по дорожке, выложенной мраморной плиткой, что-то вполголоса обсуждая. О том, что разговор идет о ней, Алька догадалась по взглядам, бросаемым в ее сторону. Денис при этом ехидно ухмылялся и время от времени сплевывал себе под ноги. Взгляд его собеседника прочесть было сложно, слишком уж он был непроницаемым.

Переговоры закончились внезапно. Хлопнув Дениса по спине, Алексеич поманил Алевтину указательным пальцем:

– А ну иди-ка сюда, сестренка… Потолковать нужно…

Алька двинулась на негнущихся ногах следом за мужчиной, заметив, что бравые ребята остались стоять за воротами там, где стояли.

Они прошли аллеей голых фруктовых деревьев и поднялись по каменным ступеням в дом.

– Заходи, – почти приветливо сказал мужчина и, скинув ватник, остался в спортивных штанах и шапке. – Тебя как зовут-то?

– Аля, – еле слышно выдавила девушка и, прокашлявшись, повторила. – Алька…

– Ну а меня Иван Алексеевич. – Он снял треух, швырнул его на стул возле входа и пригласил: – Ты проходи, проходи, не стесняйся. Кстати, можешь звать меня дядей Ваней.

Дядя Ваня, потрясая волосатым брюхом, проплыл в глубь дома и уже откуда-то из глубины комнат крикнул:

– Иди сюда, Алевтина.

Понимая, что не подчиниться она не может, Алька пошла на зов и через мгновение очутилась в уютной гостиной. В дальнем углу трещал поленьями огромный камин, даря комнате тепло. И если бы не напряженность обстановки, девушка с удовольствием забралась бы в глубокое кресло у стены и помечтала, глядя на буйство огня.

– Садись, чего притихла? – вторгся в ее тайные мысли сиплый голос хозяина. – Говорить будем…

Алька села на краешек кресла и стала разглядывать сцепленные на коленях пальцы, про себя отметив, что сломала два ногтя, когда пыталась загородиться от навязчивых оплеух Дениса.

– Ну и что мне с тобой делать прикажешь? А, Алька? – подал голос дядя Ваня.

– В каком смысле? – опешила она от такой постановки вопроса.

– А в таком! Ищем братца твоего, а находим тебя. Начинаем задавать тебе вопросы, а ты начинаешь врать…

– Я не врала, – упрямо, раз, наверное, в сотый повторила Алька.

– То есть?

– Меня спросили: знаю ли я – где мой брат. Я ответила, что нет. Затем мне задали вопрос: слышала ли я о таком? Я сказала, что не только слышала, но и знаю обо всех его привычках.

– Но ты не сказала, что ты его сестра, – перебил ее дядя Ваня.

– А зачем? Спросили бы, я бы ответила, – упорно стояла на своем девушка.

Если бы в кресле напротив сейчас сидел ее отец, то он бы вскочил, охваченный яростью, и, потрясая кулаками, скрылся бы в своей комнате. Такой интонации, когда Алька начинала хитрить, прячась за упрямство, он выносить не мог. Но дядя Ваня оказался крепким орешком. Захихикав так, что волосатый живот его заходил ходуном из стороны в сторону, он погрозил ей пальцем и лукаво спросил:

– Терпение мое испытываешь, да?

– Почему вы так решили? – ловко изобразила недоумение Алька. – Я стараюсь отвечать на ваши вопросы…

– Ты неглупая девушка, – проигнорировав ее слова, задумчиво произнес Иван Алексеевич. – Во всяком случае, достаточно неглупая для своих лет. Тебе ведь восемнадцать, я не ошибся?

– Да…

– Ну вот видишь, как все хорошо складывается, – широко заулыбался он.

Хорошего ей, правда, виделось мало, но она все же нашла в себе силы ответить ему улыбкой на улыбку.

– И улыбаешься очень мило. И вообще ты девочка с изюминкой. Неспроста Дениса замутила, что он аж растерялся, а он не из простачков, – продолжал разглагольствовать хозяин, сузив глаза до щелочек. – Расскажи-ка о себе…

Алька подавила судорожный вздох, молниеносно отсортировала в уме всю информацию о себе и через несколько мгновений принялась осторожно частью этой самой информации с ним делиться.

Иван Алексеевич слушал, не перебивая, а когда она закончила говорить, вновь захихикал.

– Ишь ты, молодец! – заключил он, оборвав свое веселье. – Все правильно рассказала. Ничего лишнего, ничего ненужного. Все то, что не сможет тебе навредить… Умница!

Чем уж так пришелся ему по душе ее рассказ, Алька так и не поняла до конца. Единственное, что ее в тот момент занимало, так это – во что выльется это незапланированное знакомство.

«Господи, хоть бы отпустили меня с миром! – канючила она про себя, скромно потупив глаза и рассматривая узор пушистого ковра на полу. – Зачем я им? Ну зачем?»

Ответ на этот вопрос она получила несколькими днями позже…

## Глава 6

– Алло! Здравствуй, дорогой! – Иван Алексеевич откинулся на спинку кожаного сиденья в своем джипе и облегченно вздохнул. – Целую неделю не могу до тебя дозвониться. Какие-то проблемы?

– Не то чтобы очень, но…

– Понимаю, понимаю, дорогой, но тебе необходима встряска.

– Ни к чему это все, прошлого не вернешь.

– Согласен, но надо жить настоящим.

На том конце провода немного помолчали, а затем вместе со вздохом спросили:

– Иван, если я правильно понял, у тебя что-то есть ко мне?

– Нет, нет, что ты! – замотал головой Иван Алексеевич, словно невидимый собеседник мог его увидеть. – Я просто волновался… Твое молчание, оно ведь может очень дорого стоить.

– Не переживай, дела идут как и прежде. Мне просто хотелось побыть одному. После смерти Ирины прошло всего десять дней. Согласись, что это не такой уж большой срок для душевной реабилитации.

– Н-да-а, – печально выдохнул Иван Алексеевич и, осторожно подбирая слова, предложил. – А как насчет того, чтобы… другая женщина…