# Внебрачная дочь продюсера

Анна и Сергей Литвиновы

Студентка юрфака Олеся Евдокимова проработала в детективном агентстве Ника Кривошеева всего две недели, а он уже дал ей сомнительное задание: соблазнить известного кинопродюсера Брагина. Лесе без труда удалось увлечь стареющего ловеласа, и Брагин пригласил ее в свои апартаменты на Патриарших. Чтобы собраться с духом перед решающей частью дела, Леся убежала в ванную, а когда вернулась, то с ужасом обнаружила, что Брагин мертв! Кто-то незаметно проник в квартиру и так же незаметно покинул ее… Леся попыталась скрыться, но в подъезде ее окликнула консьержка. Теперь девушку наверняка обвинят в убийстве! Начав собственное расследование, Леся поняла – ее шеф Ник Кривошеев поделился с ней далеко не всей информацией…

## Глава 1

Леся выключила воду. Сколько можно отсиживаться?! Пора.

Брагин, старый донжуан, уже заждался.

Стало слышно, как в гостиной во всю мощь вопит телевизор. Судя по разухабистой музычке и взрывам искусственного хохота, продюсер включил юмористическую передачу. Что-то вроде «Смешных и голых».

«Настраивается на любовь», – усмехнулась про себя Леся. Думает, что она уже у него в кармане и ему осталось привести себя в боевую готовность. Что ж, товарищ Брагин, скоро будут вам и смешные, и голые.

Леся накинула на плечи белоснежнейший махровый халат. Ванная в квартире Брагина оказалась прекрасно оборудована. Признаться, девушке еще ни разу не доводилось бывать в столь красивыхудобствах . В огромной комнате, не меньше пятнадцати метров, даже окно имелось. Оно было затянуто жалюзи, но наполовину распахнуто. За ним угадывалась теплая июльская ночь.

Внутри блистали краны и фаянс от «Villeroy & Boch», лежали стопочкой ослепительные полотенца. Ровными рядами стояла косметика, и никаких тебе пошлых «Хэд энд Шолдерсов» – сплошные «Кензо», «Живанши», «Диор». На вешалке – свежие махровые халаты разных размеров. Словом, в ванной продюсера имелось все, что нужно, и для роскошной жизни, и для визитов случайных любовниц. Таких, как она.

Леся посмотрелась в зеркало. На нее взирало юное, прекрасное лицо. Точеный носик, высокий чистый лоб, ни единой морщинки. Волосы до плеч – светлые, естественные, не порченные ни граммом краски.

Однако в глазах застыл страх. Даже не страх – ужас.

И ладони вспотели. И сердце колотится – как минимум, сто ударов в минуту.

Но она сама решила. И поздно ругать себя: «Зачем?!» Она уже прошла почти весь путь. Да нет, не три четверти, а гораздо больше. Осталась самая малость. Всего две-три неприятных минуты. НЕПРИЯТНЫХ? И только? Не слишком ли слабо сказано?

Пора, пора! Сердце заколотилось еще сильнее. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Может быть, я просто мазохистка? – подумала Леся. – Говорят, так бывает: человек снова и снова бередит собственную рану… Может, это мое дурацкое подсознание подталкивает меня к пропасти? К той самой пропасти, куда я уже однажды свалилась? Может оно, темное „я“, живущее во мне, желает повторения прошлого ужаса?..

Но я-то!.. Я-то сама!.. Я, Леся, этого не хочу!..

Хватит самоанализа! – оборвала она себя. – Я не в центре психологической помощи… Или как оно называлось, то заведение, куда меня тогда таскала мама?.. Ужасно не хочется, но надо, наконец, отсюда выйти…»

Из сумочки, которую она оставила на стиральной машине, Леся вытащила мобильник. Сигнал приема максимальный, блокировку кнопок она сняла. Последним набранным номером значится тот, что вот-вот ей снова понадобится. Телефон Ника. «Скорая помощь» и пожарная команда в одном лице.

Последний раз она набирала его полчаса назад. Вызвала и через секунду сбросила. Как раз тогда они с продюсером вышли из ресторана и вышагивали по ночным Патриаршим. Будем надеяться, что Ник принял ее звонок и уже наготове. Правда, когда они с Брагиным входили в подъезд, машины Ника Леся не заметила. Остается верить, что он все-таки успел приехать.

«Да, мобильник – мое единственное оружие.

Мой спасательный круг ».

Девушка переложила мобильник в карман халата.

Руки, державшие телефон, вполне отчетливо тряслись.

Но делать нечего, надо идти. Пока она свое задание запорола. Или, как выражались ее однокурсники,накосячила . Отчасти из-за того, что не увидела машину Ника у подъезда. Но главное, потому, что не смогла переступить через себя, ничего с собой поделать.

Когда они с Брагиным вошли в его квартиру, все пошло совсем не так, как было задумано и условлено с Ником. Продюсер попытался обнять Лесю. И вот ужетогда ей надо было послать сигнал напарнику. Однако стоило Брагину коснуться ее, Леся едва не хлопнулась в обморок. Ник-то думал, что она обычная девчонка, которая, может, даже получит удовольствие от объятий сильного и богатого мужчины.

Но Леся не былаобычной .

От ужаса и отвращения она едва не потеряла сознание. Она отстранила продюсера и прошептала: «Я скоро». А потом, вырвавшись из его рук, бросилась в ванную, заперлась на защелку и привалилась к двери спиной, тяжело дыша.

Правда, хватило ума крикнуть через дверь: «Сейчас я приду!» Оттягивая неизбежное, она пустила воду из обоих кранов, а потом стала медленно раздеваться.

Душ немного успокоил ее. И отменил неизбежную прелюдию. Теперь, когда она выйдет к Брагину в халате на голое тело, вряд ли продюсер станет тянуть резину.

Но хватит ли у нее сил опять пережить его объятия?

Леся глубоко выдохнула и отперла ванную. Ор телевизора стал слышнее. Сильнее забилось сердце. Сознание точно сузилось, превратилось в луч прожектора. Все, что оказывалось на периферии зрения, терялось во мгле. Девушка проскользнула к входной двери, проверила – она, слава богу, осталась незапертой. Значит, Ник сможет ворваться в квартиру. Оставалось молиться, чтобы ее объятия с Брагиным к тому моменту не зашли слишком далеко.

Леся вошла в гостиную, которая отделялась от прихожей не дверью, а аркой в стене. Звук телевизора стал еще громче – он прямо-таки болью отдавался в ушах. А в висках бешено колотилось сердце.

Аура, царящая в комнате, ей сразу чем-то не понравилась. Леся обвела взглядом все вокруг. Распахнуто окно, июльская ночь дышит теплом, раздуваются занавески. В одном углу настоящий камин – однако не растопленный по случаю лета. Над ним – плазменный кричащий экран с мелькающими телами. Оттуда неслась бравурная музычка и через равные промежутки времени доносился бешеный хохот. С плоским телевизором диссонировала антикварная мебель: диван на гнутых ножках, стол, два кресла, гобелены. На столе в стиле барокко – бутылка виски, ведерко со льдом и один полупустой стакан.

И тут Леся перевела глаза вниз и увидела ужасное. То, о чем подсознательно догадалась, едва вошла в гостиную.

Продюсер покоился на полу в неестественной позе: навзничь, рука вывернута и лежит на груди ладонью вверх, и голова тоже странно запрокинута… А вокруг тела на белом ковре расплывается красное пятно…

* * *

Сколько потом Леся ни напрягала память, она не могла вспомнить, что конкретно и в какой последовательности делала, обнаружив труп продюсера.

Кажется, она кинулась в ванную и переоделась в свою одежду: чулки, офисный костюм, блузку, туфли.

И не забыла переложить мобильный телефон из кармана халата в свою сумочку.

И еще – стерла со всех поверхностей, которых она касалась или могла касаться, отпечатки пальцев: дверные ручки, раковина в ванной, стиральная машина. Что еще? На всякий случай кафель на стене – кажется, она дотронулась до него ладонью.

Будет ужасно, если микрочастицы ее одежды или волосы останутся на одежде продюсера и эксперты сумеют их идентифицировать. Впрочем, их объятие в прихожей было настолько мимолетным, что вряд ли они успели обменяться хотя бы десятком молекул…

Странно, но в тот момент Лесе казалось, что она совсем не ошарашена, не паникует и ведет себя очень спокойно.

Больше того, у нее достало сил осмотреть тело и орудие преступления. Все-таки она – будущий юрист. Леся даже стала мысленно составлять протокол осмотра места происшествия: «Тело мужчины, на вид пятидесяти лет, лежит на полу на спине… Осмотр производится в ночное время при искусственном освещении…»

Леся сбилась. Однако все равно в памяти отпечатался – наверное, навечно – вывод, который она успела сделать: продюсер Иван Арнольдович Брагин убит несколькими ударами острого колющего предмета… А рядом с телом на белом ковре валяется и сам этот предмет – пика из каминного набора, предназначенная для помешивания углей… Орудие убийства испачкано кровью…

Странно, но после того, как она обнаружила тело, Леся почему-то перестала бояться. Наоборот, почувствовала странное спокойствие и удовлетворение. Она ощущала необыкновенную легкость, словно Брагин, столь удачно погибнув, избавил ее от необходимости совершить нечто ужасное…

А потом, когда Леся решила, наконец, убраться из квартиры, она отступила из гостиной в прихожую и заметила на полу предмет, который (в этом она была абсолютно убеждена) отсутствовал там, когда они с продюсером вошли в квартиру. Ровно на том самом месте Брагин попытался ее обнять, Леся, вырываясь, глазела в пол. В тот момент он был девственно-чист, а теперь там появилосьнечто .

Леся нагнулась. На полу валялись ключи. Никакого брелока, скромное колечко, и на нем два простеньких английских ключа. Откуда они здесь взялись? Вряд ли их уронил Брагин. Она их тоже не роняла.

Леся достала из сумочки темные очки в кожаном футляре. Вытряхнула очки, нагнулась, авторучкой подцепила ключи за кольцо и опустила их в футляр.

Несмотря на то что руки дрожали, операция удалась ей с первой попытки. Леся не знала, зачем похищает с места преступления важную улику, но почему-то чувствовала, что должна это сделать.

* * *

Девушка толкнула локтем квартирную дверь и очутилась на помпезной, отделанной мрамором лестничной площадке второго этажа. Вышла и ударом ноги притворила дверь. Вызвала лифт. (При этом опять-таки нажала на кнопку не пальцем, а локтем и порадовалась собственной предусмотрительности.) Квартира располагалась всего-то на втором этаже, но сюда они поднимались на лифте, а где в доме находится лестница, Леся не знала и не стала ее искать.

Открылись двери лифта: алюминий, зеркала. Леся со страхом вгляделась в свое отражение. Пятен крови (и других примет преступления) на одежде нет, и выглядит она неплохо. Даже лучше, чем полчаса назад, когда она отразилась в том же самом зеркале в компании с седым продюсером. Только сейчас глаза слегка сумасшедшие, загнанные, растерянные.

Кнопку Леся нажала сквозь бумажный носовой платок. Лифт тронулся, через три секунды остановился на первом этаже, и девушка покинула кабину.

В своей будке в холле сидела консьержка. (Господи, Леся совсем забыла про нее! Она даже не знала, находилась ли та в своей будке в тот момент, когда Леся с Брагиным заскочили в подъезд… Кажется, продюсер ни с кем не здоровался… А может, он просто кивнул привратнице, а Леся кивка не заметила – как не заметила саму вахтершу…)

Консьержка уставилась на спускающуюся Лесю и принялась (старое лицо, брылы, сильные очки-лупы) пристально ее разглядывать.

Под ее испытующим взглядом Леся на миг почувствовала себя Раскольниковым – в тот момент, когда после убийства старух он прячется в каморке, а ручка дергается, и дверь вот-вот готова податься…

Консьержка довольно приветливо спросила:

– Что, уже уходите?

«Значит, она видела меня! Видела, как я входила сюда вместе с Брагиным!»

Леся, полумертвая от страха, пробормотала:

– Да, я вот только взяла ноты и домой.

«Ноты! Какие ноты?! Почему вдруг всплыли эти проклятые ноты?!»

– А Иван Арнольдович остался?

«Да, да, привратница видела меня и уже связала с Брагиным! То есть с УБИТЫМ Брагиным».

Леся оцепенела, однако насколько могла беспечно ответила:

– Да, конечно, он наверху!

«Он там, наверху, мертвый».

Она сбежала по лестнице к подъездной двери.

«Господи, – подумала Леся, – теперь я – подозреваемая номер один. Я вошла с продюсером, живым и здоровым. А через полчаса вышла – оставив в квартире труп».

* * *

Леся шагнула в летнюю Москву.

Стало прохладней, горели фонари, у тротуара было припарковано много машин. В основном весьма понтовые: «Порше», «Ягуар», «Рейнджровер». Среди них притулилась «Королла» Ника. За темными стеклами угадывался силуэт детектива.

Леся не пошла к машине напарника. Она повернула в другую сторону и устремилась туда, где шумело и переливалось огнями Садовое кольцо.

Леся заметила, что ее бьет дрожь. Рука мертвой хваткой стискивала ремешок сумочки. Увидел ли ее Ник? Она не знала и ускорила шаг. Ей совсем не хотелось с ним общаться. Больше того: сейчас она его боялась.

За спиной взревел двигатель авто. Леся пошла еще быстрее.

«Королла» Ника обогнала ее и, взвизгнув тормозами, остановилась, застопорив движение в переулке.

Ник выскочил из машины и бросился к девушке.

Леся побежала прочь от него, все дальше по улице, в сторону шумной Садовой.

Ник догнал ее и цепко схватил пальцами за локоть. Резко развернул лицом к себе. Прошипел:

– Куда это ты?!

– Пусти! – выкрикнула она и попыталась высвободиться.

– Ты что, сбрендила?

Позади машины Ника, перегородившей проезд, остановился джип и досадливо забибикал. Сыщик обернулся в сторону внедорожника и выкрикнул:

– Минутку!

Воспользовавшись заминкой, Леся попробовала вырваться. Но пальцы Ника не выпускали ее предплечья – сто процентов, останутся синяки.

– Пусти!

Частный сыщик спросил почти ласково:

– Что случилось, Леся?

– Ничего! Дай пройти!

Ник вспылил:

– Что ты творишь?! Давай быстро в машину!

Незаметным движением Ник завернул Лесе руку за спину. Движение вряд ли было заметно со стороны, однако оно оказалось эффективным – детектив недаром оканчивал школу милиции. Леся почувствовала в руке непереносимую боль – а Кривошеев повлек ее в сторону своей машины, и она не могла не подчиниться.

Однако тут водитель джипа, которому мешала «Королла» Николая, открыл дверцу и выпрыгнул на асфальт. Обратился к Лесе:

– Эй, девушка, что случилось?

– Все в порядке, – отмахнулся от мужика Ник.

– Я не тебя спрашиваю, – угрожающе бросил джиппер. – Пусть она скажет.

– Все хорошо, – с трудом выдавила Леся. Еще не хватало, чтобы мужики передрались – здесь, в непосредственной близости от места убийства.

Водитель джипа, борец за справедливость, крикнул Нику:

– А ну-ка отпусти ее!

– Да ладно, братан, – примиряюще бросил сыщик. – Девчонка просто выпила лишнего и решила побузить.

Он отпустил Лесю и поднял обе руки над головой.

– Вот, я ее не трогаю, она уже сама успокоилась. Верно, милая? – обратился он к ней.

На этот раз Леся не бросилась наутек. Не надо привлекать к себе внимания. Хватит сцен! Все равно ей придется объясняться с боссом – почему бы не сейчас?

Она повернулась к участливому шоферу и изобразила подобие улыбки.

– У нас все нормально, – проговорила она, – извините, что помешали, мы сейчас уезжаем.

Плечом к плечу с Ником она проследовала к «Королле». Сыщик, словно истинный кавалер, поддерживал ее под локоть. Распахнул перед ней пассажирскую дверцу, но сперва, прежде чем она села, протянул руку и переложил фотоаппарат с переднего сиденья на заднее. Потом помог Лесе усесться. У нее еще достало сил сделать ручкой водителю джипа.

Зря она побежала. Объясняться с начальником все равно пришлось бы. А он опытный человек и, наверно, сможет ей помочь. Если только он не… Мысль была настолько страшной, что сознание даже отказалось додумать ее до конца. Однако Леся себя заставила: «Может быть, Ник меня подставил? И он замешан в убийстве?..»

Частный сыщик обошел машину, сел за руль и с пробуксовкой сорвал «Короллу» с места.

Следом поплыл успокоенный джип.

Через минуту «Королла» вывернула на Садовое, где, несмотря на поздний час, текло множество машин. Джип отстал и потерялся среди них.

– Что случилось, Леся? – участливо поинтересовался частный детектив.

Леся пробормотала:

– Он мертв.

– Что?!

Машина Ника дернулась. Кажется, он инстинктивно нажал на тормоз. Сзади досадливо засигналили. Удивление сыщика выглядело настолько естественным, что Леся почти поверила ему.

Она безучастно повторила – ее потихоньку охватывала апатия:

– Брагин мертв. Его убили.

Ник плотно сжал губы. Он перестраивался сквозь поток, чтобы попасть в туннель под Садово-Триумфальной. Потребовал:

– Ну-ка, давай выкладывай. Все по порядку.

Леся промолчала. Ей не хотелось говорить о том страшном, чему она только что стала свидетелем.

Сыщик не настаивал на ответе. Кажется, он понял, что девушка не в себе.

«Королла» промчалась по туннелю под площадью Маяковского и стала забирать вправо. На секунду Лесе показалось, что детектив хочет отвезти ее прямо на Петровку, 38. А что, бывший мент наверняка может.

Однако здание ГУВД осталось позади. Ник повернул налево, на бульвар, и там наконец остановил машину.

Бульвар был хорошо освещен и пуст. Ни единого человека вокруг, лишь лимузины пролетали мимо да с завыванием промчался ночной троллейбус.

Детектив достал из бардачка фляжку. Протянул ее Лесе.

– Пей!

Она покачала головой:

– Не хочу.

Ник отхлебнул из фляги, поморщился и протянул ее девушке.

– Пей. Как лекарство. Тебе надо расслабиться.

Леся взяла баклагу и сделала несколько глотков.

Горячее крепкое пойло обожгло ей небо, горло, желудок.

Она закашлялась.

– Что это?

Детектив самодовольно ухмыльнулся:

– Оригинальный рецепт Ника Кривошеева. Незаменимо для ночных засад. Одновременно расслабляет и тонизирует. Хочу продать рецептуру какому-нибудь водочному концерну. Как думаешь, миллион заплатят?

Беспечный тон Ника и его пойло сделали свое дело. Леся наконец-то расплакалась.

Сыщик не трогал ее, не утешал, только достал из бардачка пару бумажных платочков и протянул ей.

Когда Леся более-менее успокоилась, он извлек из-под сиденья бутылку минералки – положительно, в машине детектива имелось все необходимое для долгого автономного плавания.

Девушка жадно напилась, а потом стала спасать перед зеркальцем, вмонтированным в солнцезащитный козырек, свой изрядно пострадавший макияж.

Приведя себя в относительный порядок, стала рассказывать о том, что сначала все шло по плану. События развивались даже стремительней, чем они рассчитывали. Брагин запал на нее и довольно быстро предложил пойти к нему домой «посмотреть гобелены», и она, конечно же, согласилась, потому что только того и добивалась. Они вышли из ресторана и пешком отправились в дом продюсера на Патриарших. Едва они вошли в квартиру, Брагин обнял ее, однако она вырвалась и убежала в ванную, а когда минут через двадцать или, может, тридцать вышла оттуда, то увидела…

Пока она рассказывала, частный сыщик буравил Лесю своими глазками.

Ник Кривошеев был симпатичным парнем, только лицо его уже успело слегка оплыть. Ему немного за тридцать, а над ремнем свисает изрядный животик. И еще – слишком много ментовских ухваток. Однако две недели назад, когда Леся сдала летнюю сессию и пришла наниматься к нему в помощницы, он показался ей надежным и благородным…

Может, Ник что-нибудь придумает?

Леся рассказала, как вышла из ванной и увидела труп. Поведала о ранах, и об орудии убийства, и о том, что постаралась не наследить и стерла отовсюду отпечатки своих пальцев… Только о найденных ключах промолчала, сама не могла понять почему. Кривошеев слушал невозмутимо, а когда она кончила, спросил:

– Когда вы с продюсером пришли на квартиру, Брагин запер входную дверь?

– Нет. Все, как ты просил. Я постаралась отвлечь его. Дверь оставалась незапертой. Во всяком случае, пока я не пошла в ванную.

– А зачем ты туда отправилась? Мы так не договаривались.

В глазах девушки мелькнули растерянность и страх.

Совершенно невозможно выложить ему всю правду.

Леся пробормотала:

– Когда мы входили в подъезд, я не заметила твоей машины. Я побоялась, что ты опоздал.

Ник быстро спросил:

– Что ты делала в ванной?

Простой вопрос заставил Лесю задуматься. И правда, что она там делала? Она не могла вспомнить. Казалось, целых двадцать минут бесследно улетучились из ее памяти. Девушка отвела глаза.

– Я принимала душ, – брякнула она.

– Неправда, – покачал головой Ник.

– Почему это?

– Ты не смыла с себя косметику.

– Да, – призналась она, – я просто включила воду и… и переоделась…

Кривошеев не стал развивать тему. Спросил:

– Когда ты там была, что-нибудь слышала? Спор, голоса, крик? Может быть, шум борьбы?

Леся задумалась, старательно припоминая.

– Нет. Ничего. У меня там шумела вода. И потом – Брагин сразу включил в гостиной телевизор. Очень громко, и вот его я слышала.

– А когда ты выходила из квартиры, входную дверь заперла?

– Нет. У меня же не было ключей.

Детектив потеребил свой нос, а потом выпалил:

– Ты убила его?

И уставился на нее маленькими пронзительными глазками. Леся опешила и похолодела, она не нашлась, что ответить, и тогда Ник в упор повторил:

– Ты убила продюсера?

В глазах у Леси полыхнул ужас.

– Нет!! – выкрикнула она.

– Почему – нет? – Сыщик пожал плечами, словно речь шла о вещах совершенно обыденных, и спокойно продолжил: – Все очень логично. Брагин привел тебя на квартиру и сразу же стал к тебе приставать. Ты сопротивлялась, а он настаивал, или сделал тебе больно, или оскорбил… И тогда ты потеряла контроль над собой, вырвалась из его объятий, схватила первое, что попалось под руку, и нанесла ему удар по голове. Убийство в состоянии аффекта. Знаешь, дорогая Леся… – Кривошеев опять потеребил нос и, так как она молчала, продолжил: – Я советую тебе прямо сейчас пойти в ментовку. И написать явку с повинной. Тебе дадут года три-четыре, на общем режиме. Неплохо для убийства.

Растерянность и страх затопили Лесю.

– Нет! – отчаянно воскликнула она. – Я не убивала его!

– Ты уверена? – переспросил босс.

– Говорю тебе: нет! – выкрикнула она.

– Ну что ж… – протянул Ник. Он опять подергал себя за нос. «Психологи считают, – отстраненно подумала Леся, – что этот жест означает: собеседник неискренен».

Частный сыщик сказал:

– Сейчас я отвезу тебя домой. И мы с тобой распрощаемся. Навсегда.

– В смысле? – нахмурилась Леся.

– В смысле – разбежимся. Я тебя не знаю, а ты меня. Мы с тобой никогда не встречались. Ясно? Аванс, так и быть, можешь оставить себе.

Глаза девушки наполнились слезами. В какой-то миг она показалась частному детективу бесконечно растерянной и запутавшейся. И почти сдавшейся. Он подумал, что сейчас она начнет молить его о помощи.

Однако… Лесе удалось взять себя в руки, и буквально через пару секунд выражение ее лица совершенно переменилось. Оно вдруг стало излучать решительность и даже ярость.

– Хотите отмазаться, товарищ Кривошеев?! – прошептала, нет, скорее прошипела Леся, заменив дружеское «ты» вежливо-ледяным «вы». – Желаете остаться в стороне? Будто вы тут и ни при чем? Не выйдет!

– Очень даже прекрасно выйдет, – хохотнул сыщик.

– Да? Однако если меня арестуют – а меня, наверное, рано или поздно арестуют, слишком многие видели, что я уходила из ресторана под ручку с продюсером… Так вот, если я попаду в милицию, расскажу им, почему я оказалась в квартире у Брагина! И –кто меня туда направил. И – зачем.

– Да болтай, что хочешь, – отмахнулся Ник, однако голос его прозвучал не столь уверенно, как раньше.

А Леся яростно продолжала:

– Вы, товарищ Кривошеев, подбили меня. И страховали внизу. Вы собирались нарушить неприкосновенность жилища. И закон о частном сыске.

Он усмехнулся.

– После того, как я расскажу о ваших методах, уж лицензию у вас отберут как пить дать, – добавила она.

– Да не волнуйся ты за мою лицензию, – хохотнул детектив.

Леся проговорила со сдержанным гневом, снова перескочив на «ты»:

– Мы с тобой в одной лодке, Кривошеев! И если меня задержат, я скажу ментам, что этотыубил Брагина .

Голос Леси звучал столь убежденно, что частный сыщик аж отшатнулся и пробормотал:

– Что за бред!

– Бред? Нет, чистая правда! – рассмеялась Леся. Растерянность детектива придала ей сил. Она стала вдохновенно импровизировать: – Дело было так: пока я отсиживалась в ванной, ты проник в квартиру продюсера. Входную дверь я, по предварительному сговору с тобой, оставила открытой. А ты вошел и нанес Брагину пару ударов по голове орудием убийства.

– Мели, Емеля! – усмехнулся детектив, однако голос его прозвучал растерянно.

– А я, – продолжала девушка, – расскажу, что из ванной комнаты слышала голоса мужчин. Один голос принадлежал убитому продюсеру, а другой – тебе, Кривошеев. И тогда я выглянула из ванной (ты не заметил, стоял ко мне спиной) и увидела, как ты, Ник, замочил Брагина!..

Детектив остолбенело глядел на нее. Он не мог поверить своим глазам: двадцатилетняя девушка, только что обнаружившая труп, находящаяся в диком стрессе, полностью уничтоженная, плачущая, растерянная, вдруг словно воскресла. Что за наглость: она начинает угрожать – ему! Шантажировать – его!

– Поэтому, если уж меня будут судить за убийство Брагина, – победительно усмехнулась Леся, – я позабочусь, чтобы ты сидел на скамье подсудимых рядом.

– У меня не было никакого мотива убивать продюсера! – воскликнул детектив. Он хотел казаться высокомерным и ироничным, но в его голосе прозвучали растерянные нотки. – Я даже не видел Брагина ни разу в жизни!

– Значит, фотографировать меня в объятиях Брагина у тебя мотив был? Я послужила тебе отмычкой, чтобы ты проник в его квартиру. И ты по заказу его жены намеревался его скомпрометировать. Именно ты спланировал нашу операцию. Но, может, я знаю далеко не все? И ты хотел уничтожить Брагина не только морально? И это ты убил его?

На секунду Лесе показалось, что Ник ее ударит. Он даже вскинул правую руку, однако потом безвольно уронил ее на руль. А после отвернулся и долго смотрел в сторону, за окно машины. Девушка поняла, что первое противоборство с начальником она выиграла. И верно: он глянул на нее прищурясь и устало выдохнул:

– Что тебе от меня надо?

Леся улыбнулась и заявила:

– Я хочу, чтобы мы расследовали это дело вместе. Ты и я.

Ник высокомерно усмехнулся, однако она сделала вид, что не заметила его скепсиса, и добавила:

– Мы с тобой должны оправдать сами себя. А это можно сделать лишь одним способом – найти настоящего убийцу.

– Бред, – хмыкнул частный сыщик. – Ты, что ли, хочешь заказать мне расследование убийства Брагина? Да у тебя штанов не хватит со мной расплатиться.

Леся саркастически молвила:

– Ты хочешь, чтобыя заплатила тебе за твою свободу?

Ник задумался, а потом осторожно изрек:

– Я предлагаю другое. Я помогу тебе выбраться из города, а ты сваливай. Где ты там живешь? В Томске, Омске? Вот и уезжай, Сибирь большая, авось не найдут.

– Не выйдет, Ник, – покачала головой Леся. Теперь она чувствовала себя хозяйкой положения. – Ты сам прекрасно знаешь, что дома, у мамы, меня найдут быстрее всего. Спрячь меня здесь, в Москве.

Частный детектив задумался. Потом потеребил кончик носа и бросил:

– Хорошо. Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Прямо сейчас. Я не хочу возвращаться к себе в квартиру.

– О’кей. Договорились. Я тебя спрячу.

– И ты поможешь мне расследовать это дело.

– Блин! – хохотнул Ник. – Ты как в анекдоте: «Дайте воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде!»

Олеся устало выдохнула. Ладно, пусть детектив для начала хотя бы спрячет ее. А там посмотрим.

– Хорошо, – молвила она, – вези меня в свое убежище.

Детектив повернул ключ в замке зажигания.

«Ты, Леся, – подумал он, – оказалась умней, чем я решил с первого взгляда. И сила воли у тебя есть. Однако ты еще очень молодая и совсем нестоличная. Поэтому так и будешь все время попадать впросак, пока московская жизнь тебя не обтешет. Если, конечно, с тобой не случится чего-нибудь похуже, чем история, в которую ты ухитрилась влипнуть».

«Королла» сорвалась с места и понеслась по пустынному ночному бульвару в сторону Мясницкой.

## Глава 2

Ник подвез Олесю к офисному зданию на юго-восточной окраине Москвы. Место уже казалось ей почти родным. Две недели она каждодневно приходила сюда на работу и стала здороваться с привратниками и буфетчицами.

Отсюда она отправилась выполнять самое первое задание Ника – ей предстояло выследить злостного должника, который петлял по Москве, словно заяц, и каждую ночь менял лежки. И ведь Леся нашла его!.. И тогда частный детектив дал ей второе поручение, аморальное и попахивающее уголовщиной, зато хорошо оплачиваемое…

Припарковавшись у тротуара и выключив движок, Ник хмуро молвил:

– Сегодня перекантуешься в нашем офисе. А завтра я чего-нибудь придумаю.

Леся вылезла из машины. Сыщик взял ее под руку.

Они поднялись по ступенькам «стекляшки», в которой в былые времена размещалось целое НИИ. Сейчас ученые занимали в родном институте пару этажей из восьми. В прочих кабинетах разместилось целое полчище фирм. Их список занимал огромную доску в холле, а замдиректора НИИ, ведающий арендой, ездил на «Лексусе» и, как поговаривали, приобрел себе одиннадцать квартир. Их он тоже сдавал в аренду – найдя таким образом своё призвание в махинациях недвижимостью.

Когда Леся впервые явилась сюда полмесяца назад, ей сразу здесь понравилось. Некая добрая аура имелась у НИИ – сохранилась, похоже, от прежних времен.

Частный сыщик Ник Кривошеев, будущий босс, тоже понравился девушке. Он сразу, по-свойски, перешел с ней на «ты» и разрешил, чтобы она ему «тыкала», – однако Леся почувствовала, что детектив вряд ли будет злоупотреблять служебным положением и ее домогаться. Она не могла объяснить, по каким конкретно признакам четко уловила сигнал: ему нужна не любовница, не сексуальная прислуга, а сотрудник. Глаза его при взгляде на Лесю оставались бесстрастными, и главную роль в том, что Ник взял ее на работу, сыграли, как поняла она, не длинные стройные ножки, а незаконченное (почти законченное!) высшее юридическое.

Леся не стала морочить себе голову, почему она как женщина сыщика не взволновала. Возможно, она не в его вкусе. А может, он влюблен. Или, допустим, счастливо женат. Нет – и слава богу. Легче будет вместе работать.

Только все равно вляпалась…

Ник долго звонил у ночной двери НИИ, покуда в стеклянном предбаннике не показался заспанный вахтер.

– Открывай, Федотыч! – постучал детектив в стекло.

Охранник вгляделся в полуночных посетителей, узнал Кривошеева и отпер двери.

– Не терпится? – спросил он сыщика, со значением глянув на девушку.

– Срочная работа, – буркнул детектив.

По взглядам, которыми они обменялись с вахтером, Леся поняла, что случалось, ох, случалось Нику таскать девиц по ночам на свое рабочее место. Значит, решила Леся, он: а) не свободен; б) жене изменяет. Ну и ладно, ей-то что.

Противно только, что ее приняли за гулящую, да еще с собственным начальником, да на рабочем месте… Леся постаралась не встретиться с охранником взглядом, но почувствовала, что краска заливает ее лицо. Она рассердилась и на Ника, и на вахтера с их дурацкими перемигиваниями. Лишь бы Кривошеев и в самом деле не стал требовать с нееплату за ночлег.

Они с детективом проследовали по темному холлу, поднялись по лестнице. Ночью коридоры НИИ выглядели совсем иначе, чем днем: зябко, загадочно, таинственно…

Офис Кривошеева находился на втором этаже в пристройке.

Ник отомкнул дверь, зажег свет.

В крошечном предбаннике размещались шкафчик для одежды и кожаный диван для посетителей. На столе теснились монитор, принтер, кофеварка – рабочее место, к которому за две недели успела привыкнуть Леся. Хотя и привыкать было особо некогда – Ник оказался либеральным начальником и совсем не требовал, чтобы она сидела в конторе от звонка до звонка. Говорил: главное – лишь бы дело делалось. Вот они вдвоем и натворили дел…

За фанерной перегородкой располагался кабинетик детектива. Весь офис, на двоих, занимал метров пятнадцать (как ванная в квартире у Брагина, непроизвольно подумалось Лесе).

– Вот тебе ключ. – Ник отцепил его от связки. – Завтра, когда будешь уходить, сдашь его на вахту. Да не забудь дверь запереть. А то, – он хохотнул, – и здесь труп не ровен час найдем…

Кровь бросилась Лесе в лицо.

– Уж как-нибудь запру, – пробормотала она.

– Ну, тогда спокойной ночи. А завтра, ближе к вечеру, я постараюсь придумать, где тебя схоронить. Да, чуть не забыл! Давай сюда твой сотовый.

– Зачем?

– Ты что, совсем девственная? Не знаешь, что менты первым делом проверяют все мобильные звонки из района места преступления?

«Да, – вспомнила Леся, – нам рассказывали… А ведь я, как только мы с продюсером вышли из ресторана, позвонила Нику… Кривошеев, оказывается, соображает…»

Леся достала телефон из сумочки, протянула его детективу.

– Забудь о нем. На тебе взамен чистый. – Он отомкнул сейф, вытащил оттуда другой телефон, а ее аппарат туда бросил.

– Номер я знаю, позвоню завтра, ближе к вечеру. Постельное белье в шкафу на нижней полке. Спи.

– Спасибо, Ник, – от души поблагодарила Леся.

– Завтра можешь гулять, где хочешь. Даже если менты обнаружат тело Брагина, они на тебя еще не выйдут… Пока осмотрят место происшествия да опросят свидетелей… В общем, как минимум сутки у тебя есть…

Ник озабоченно глянул на часы.

– Ну, приятных сновидений.

Он повернулся к двери.

– Ник, подожди!

– Что еще?

– Ник, а во сколько ты подъехал к подъезду Брагина?

Детектив нахмурился.

– Я на часы не смотрел.

– И все-таки?

– Колобки ведут следствие? Давай лучше спи. Утро вечера мудренее.

– Ник, пожалуйста!..

Он сдался.

– Я припарковался там минут за пятнадцать до того, как ты вышла.

– Значит, ты не видел, как мы с ним входили в подъезд?

Сыщик покачал головой:

– Нет.

– А пока ты стоял у брагинского подъезда, кто-нибудь выходил из парадного? Или, наоборот, входил?

Детектив развел руками.

– Не видел.

– Не может быть, Ник! Кто-то обязательно должен был выйти. И этот «кто-то» был убийцей!

– Может, и мелькал кто-то. Я не помню.

– Мужчина или женщина?

– Леся, пойми, я не вел наблюдения за подъездом. Я просто ждал твоего звонка.

– Постарайся до завтра вспомнить.

– Делать мне больше нечего. Давай спи.

Он открыл дверь в коридор.

– Ник, подожди!

Детектив обернулся, нахмурившись.

– Ну, что еще?

– Спасибо тебе.

– Наше вам с кисточкой, – буркнул он и вышел.

* * *

Леся прошлась по предбаннику. Включила везде свет. Верхний, и настольную лампу, и светильник над диваном.

Прошла в кабинетик начальника, отогнула жалюзи и выглянула в окно. Окно снаружи было забрано решеткой. Как в тюрьме.

Леся зябко поежилась.

Будто бы она уже в тюрьме.

Зарешеченное оконце выходило на задний двор НИИ. В центре двора валялось огромное ржавое железное чудище, успевшее зарасти сорняками. Рядом лежал раздолбанный деревянный контейнер. Тусклый свет единственного фонаря, ни души, и птички не поют… Кажется, что Леся одна во всей Вселенной…

Девушка вернулась в предбанник и уселась за секретарский стол. Спать совершенно не хотелось. Да она и не сомневалась, что все равно не сможет заснуть. Эх, надо было попросить у Ника, чтобы он оставил свое пойло. Сам он не догадался предложить, а ей сейчас не помешало бы снять стресс.

Леся не чувствовала ни страха, ни волнения, ни раскаяния. Не испытывала к убитому жалости и сострадания. Наоборот, ощущала облегчение и радость.

Да, да, облегчение и радость! «Почему?» – спросила она себя, задумалась на минуту и честно ответила: «Оттого, что не потребовалось корчиться в объятиях Брагина и, преодолевая дикое отвращение, считая секунды, ждать, пока не подоспеет Ник с фотоаппаратом… Стыдобища…»

Правда, мертвый продюсер доставил ей гораздо больше проблем, чем живой…

Кто же и почему его убил?

Как убийца проник в квартиру, понятно: Леся постаралась, чтобы входная дверь осталась незапертой… А как преступник попал в подъезд, ведь внизу дежурила консьержка? И как вышел из него, не замеченный Ником?

Леся вдруг поняла: Кривошеев, возможно, поможет ей расследовать убийство. Но он не станет проявлять никакой инициативы. Частный сыщик не замешан в убийстве столь серьезно, как она. И вообще он лентяй и не любит работать. Но если Леся станет теребить его… подгонять… заставлять… выспрашивать… Так, как она делала сегодня… Тогда он, возможно, будет пошевеливаться…

Однако все равно инициатива должна исходить от нее. Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но с чего ей начать свое расследование?

Леся включила компьютер. Почти машинально. Будто монитор, как волшебное зеркальце, способен дать ответ на любой вопрос.

В офисе Кривошеева, несмотря на то, что сам сыщик Интернет не жаловал, имелась выделенная линия. Леся за две недели работы на детектива уже успела насладиться халявной Сетью. Писала по «мылу» друзьям и маме, а с теми однокурсницами, что остались на лето в Москве, чатилась в «аське» (правда, только когда Ника не было в офисе; он кукования ай-си-кью на дух не переносил).

Леся вышла в Сеть и задала в поисковике словосочетание «продюсер Брагин». Она на миг зажмурилась – вдруг сейчас вылезет десяток сообщений: «зверски убит продюсер Брагин… продюсера Брагина вечером в субботу убили в его квартире на Патриарших…»

Но, слава богу, смерть кинематографиста еще не стала достоянием Сети.

Последняя ссылка на Брагина оказалась двухнедельной давности: «…Продюсерский центр БАРТ приступил к съемкам нового сериала „Лунный круг“ (сопродюсеры – И. Брагин, Э. Райтонен)…»

Леся решила – кто знает, когда она сможет войти в Сеть в следующий раз, – заняться тем, что нужно было сделать раньше. А именно: изучить личность Брагина. Когда она собиралась соблазнять продюсера, ограничилась тем, что рассмотрела его фотку, чтобы безошибочно потом опознать. Ей хватило циничного заявления сыщика, что «Брагин падок до юных баб, с ними не церемонится, немедленно после знакомства ведет к себе на квартиру». После такой рекомендации Леся почувствовала к продюсеру отвращение, и ей захотелось немедленно отказаться от задания, но деньги ей Ник пообещал немаленькие: пятьсот долларов аванса и еще тысяча премии. А ей обязательно нужно было за лето заработать столько, чтобы обеспечить себя на весь учебный год. Чтобы хватило и жилье снимать, и на питание… И иногда хотелось покупать себе новые вещички, желательно в магазинах, а не на рынках. За лето ей надо заработать четыре тысячи долларов. Или хотя бы три. А обыденная секретарская работа у Ника в офисе принесла бы ей до первого сентября всего полторы штуки.

Может, уговорила она себя, прав был император Веспасиан и деньги и в самом деле не пахнут. И пять минут позора в руках продюсера – до того момента, покуда не подоспеет Ник со своей камерой, – стоят целого семестра спокойной учебы, когда живот не подводит от голода… Ник обещал, что снимать ее будет только сзади… «А если попадется фото, где ты узнаваема, я его сотру немедленно, мне показывать его смысла нет. Ты, Леська, даже и не волнуйся…»

И она взялась за дело. Еще, кстати, и потому, что посчитала: не клюнет на нее продюсер, у него наверняка других девчонок полно. И его старлетки не ей чета: актриски, модельки, москвички… А оказалось – поди ж ты! – что Брагин запал на нее в первый же вечер, и вот как все обернулось…

Продюсер мертв. И Леся – подозреваемая номер один. А настоящего преступника, наверно, менты даже искать не будут. Спишут все на нее.

Если она, конечно, первой не вычислит подлинного убийцу.

Она вычислит убийцу… Ну, не смешно ли звучит? Кто она такая? Прие́зжая. Как раньше говорили, лимитчица. Студентка третьего (нет, пардон, уже четвертого) курса юрфака. Тоже мне, следователь по особо важным делам.

Но, с другой стороны, не боги горшки обжигают. И у нее самая сильная, чем у кого бы то ни было, мотивация к раскрытию преступления.

«С чего мы начнем, дружище Ватсон?» – спросила себя Леся.

Никаких помощников у нее не было. Она одна: и за Ватсона, и за Шерлока. И за Эркюля Пуаро, и за капитана Гастингса… Поэтому сама себе ответила: «Решили уже: с изучения личности жертвы…»

Леся приникла к монитору. Просмотрела в поисковике все ссылки на «продюсера Брагина». Их оказалось до обидного мало, и были они весьма скупы.

Такая-то картина, спродюсированная Брагиным и Райтоненом, приняла участие в «Кинотавре». Такой-то сериал производства центра «БАРТ» начинает транслировать второй канал. Такой-то фильм Брагин заканчивает снимать с участием следующих актеров…

Создалось впечатление, что в мире кино убитый продюсер – фигура не очень заметная. Странно, а квартира у него в самом понтовом месте Москвы. Такое жилье миллионы стоит. К тому же, как сказал ей Ник, Брагин в квартире на Патриарших, в общем-то, не живет, а в основном ее использует для свиданий и вечеринок (точнее,использовал ). А постоянно проживает с супругой в загородном доме, на Новой Риге.

Неужели в мире кино крутится столько денег, что можно быть не самым известным продюсером – и все равно жить припеваючи? Или покойный Иван Арнольдович на чем-то другом свои бабки заработал?

На чем сколотил состояние Брагин, Интернет ответов не давал. Леся не нашла в Сети ни одной ссылки на интервью, данное продюсером, или, допустим, очерк про него. Не имелось также сенсационных желтопрессных публикаций. Ни одного дебоша или скандала с его участием. Судя по всему, Брагин предпочитал скрываться в информационном пространстве в глубокой тени – как разведчик в тылу врага.

В поисках информации Леся открыла сайт – энциклопедию современного российского кино. Здесь ей повезло больше. В энциклопедии кое-какие сведения о Брагине содержались – правда, по-прежнему весьма скупые:


БРАГИН ИВАН АРНОЛЬДОВИЧ, продюсер.

Родился в 1955 г . в г. Гатчина Ленинградской области. В 1982 г . окончил МГИМО. С 1985 по 1991-й – на дипломатической работе. С 1992-го занимается бизнесом. В кинобизнесе с 1999 года. В 2003 году совместно с Э. Райтоненом возглавил объединение «БАРТ».

Женат, имеет двоих сыновей.


С фотографии, которой иллюстрировалась заметка, на нее смотрел тот самый загорелый, мужественный, но пожилой тип, с которым она познакомилась сегодня на вечеринке в ресторане. И он немедленно намекнул, что готов дать ей роль в кино. И практически сразу же пригласил к себе домой…

Леся прошлась по крохотной каморке. Водки нет. Значит, от паники и депресняка ее может спасти только работа. Она вернулась за стол и заставила себя заняться сетевой киноэнциклопедией.

За биографической справкой о Брагине следовала его фильмография. Леся просмотрела перечисление картин, спродюсированных убиенным. В фильмографии значилось около тридцати кинолент и сериалов. Оказалось, что пару из них, снятых на рубеже тысячелетия, Леся все-таки одним глазком видела. Неважнецкие фильмы, серенькие… Все последние картины, начиная с 2003 года, Брагин, сообщала энциклопедия, спродюсировал совместно с Райтоненом.

Райтонен… В третий раз она уже встретила ссылки на него. Они с Брагиным в последнее время были партнерами. А партнер – это, знаете ли, такой человек, который бывает главнейшим врагом. И случается, что именно компаньоны заказывают или сами убивают соратников…

Леся отыскала в энциклопедии статью про Райтонена.

Первым делом глянула на фотографию.

Она уже видела это лицо.

Да-да, сегодня в ресторане.

Он постоянно отирался рядом с Брагиным: невысокий блондинистый живчик… Он составлял разительный контраст с глыбоподобным, мрачноватым, малоповоротливым Брагиным. Райтонен много рассказывал, жестикулировал, смеялся. Леся приметила его богатую мимику и нервные артистичные руки.

В начале вечера эти двое были практически неразлучны. Чувствовали себя хозяевами на празднике жизни. Они не искали ничьего общества – однако многие тянулись к ним. Подходили, кланялись, что-то рассказывали… Явно старались им угодить, рассмешить, понравиться…

Мог ли Райтонен приметить, как Брагин уходит с вечеринки в компании Леси? Мог ли пойти за ними следом?

Мог ли проникнуть в квартиру продюсера через дверь, оставленную Лесей открытой, и, пока она пряталась в ванной, убить партнера? И потихоньку удрать?

Да… Да… Да… Да…

Мог… Мог… Мог… Мог…

Да, Райтонен имелвозможность убить. И даже, наверное, у него был мотив … Налицо, как учит курс криминалистики, две самых главных составляющих для совершения преступления… Но какой у него мог быть мотив? Леся прочла в той же киноэнциклопедии биографию Райтонена. Она оказалась длиннее и звучней, чем у его компаньона.

РАЙТОНЕН ЭРИК РОБЕРТОВИЧ, актер, режиссер, сценарист, продюсер. Заслуженный деятель искусств России (2004 год).

Родился в 1972 г . в Ленинграде. Сын народного артиста СССР Р.Э. Райтонена. С 1987 г . снимается в кино. В 1994 г . окончил актерский факультет ВГИКа. Автор сценария и режиссер фильмов «Девятый вал» (1996), сериалов «Незнакомец в зеркале» (1999), «Жестокие улицы» (2000), «Тройной агент» (2001). В качестве продюсера снял картины(далее следовал длинный список работ). С 2003 года совместно с И.А. Брагиным возглавляет объединение «БАРТ».


Судя по биографии, Райтонен достиг большего в кино, чем Брагин. Эрик Робертович и моложе, причем на целых семнадцать лет, чем Иван Арнольдович, и явно красивее. Он и актер, и заслуженный деятель… Если кто кому в этой паре и завидовал, то скорее Брагин – Райтонену, а не наоборот… Как бы ей это узнать? И подобраться к тому же Райтонену?..

Леся оторвалась от компьютера. Небо за зарешеченным окном – видно было даже сквозь жалюзи – из черного превратилось в синее. Стали просыпаться и покрикивать птицы. Девушка потерла глаза и вдруг почувствовала смертельную усталость – только бы до дивана доползти.

Достала из шкафа постельное белье. Взяла подушку и плед. Простыню с пододеяльником, не самые свежие (видимо, Ник их уже пользовал, и хорошо, если в одиночестве), стелить на диван для посетителей не стала, побрезговала. Сбросила туфли, разделась и, укрывшись пледом, свернулась на диване калачиком.

А сон, пока она приготовлялась, куда-то сбежал… Перед глазами предстало лицо Брагина – еще живое: глыбистое, тяжелое, с плотоядной улыбкой… Потом возник Райтонен – веселенький живчик с тщательно зачесанным белесым пробором… Его сменило лицо еще одного участника вечеринки – он первым обратил на Лесю внимание – благообразный старик, седой с лысиной, явный бабник… Он ей еще оставил свою визитную карточку… Как его, бишь, звали… Кажется, Борисоглебский… Он с самого начала, чуть ли не слюни пуская, запал на Лесю, но, когда к ним подошел Брагин, Борисоглебский уступил девушку без боя… Стал перед продюсером юлить и кланяться… Повел себя как сутенер, поставщик живого товара… А потом быстренько слинял, оставил Лесю с руководителем тет-а-тет…

И еще всплыло лицо актрисы… Да, точно, она актриса… Леся ее узнала, она помнила даму по какому-то сериалу… Маленькая, черной масти, и вся в черном, с большой бриллиантовой брошью на лацкане угольного пиджака… Как же ее фамилия?.. Неважно… А важно то, что, похоже, та актриса весь вечер искала общества Брагина и бросала в его сторону жгучие взоры – однако сама к продюсеру так и не подошла… А он тоже ни разу к ней не приблизился… Зато когда Брагин остался тет-а-тет с Лесей и начал любезничать, женщина в черном смотрела на них со жгучей ненавистью… Да-да, она прямо-таки полыхала злобой… Такой концентрации злости Леся давно не видывала…

Что же получается, вдруг пронзила Лесю мысль, не только Райтонен, но и та актриска тоже могла последовать за ними? И проникнуть к Брагину домой? И нанести ему смертельный удар? И то же самое мог сделать Борисоглебский?.. И вообще любой участник вечеринки?

«Надо найти в Интернете ту актрису, – подумала Леся… – И узнать, что такое Борисоглебский… И вообще, я не выключила компьютер…»

Но уже лень было вставать, и мысли рвались, путались, истончались… Идея о том, что надо больше узнать об актрисе и Борисоглебском, вдруг предстала в сознании в виде шнура, на который были нанизаны компьютерные ярлыки – графические изображения файликов… А потом этот шнур превратился в толстый резиновый шар, который мягко налетел на нее, и она уснула…

* * *

Утром на грани яви и сна Леся первым делом вспомнила, что недоделала вчера в Интернете.

Актриса со злым лицом и сценарист Борисоглебский. Эти двое первыми всплыли в ее сознании, едва она проснулась.

Солнце заливало офис. За окном, на заднем дворе НИИ, оголтело чирикали воробьи и с достоинством орали вороны.

Леся глянула на часы – простенькие пластиковые «свотч»; вчера на кинотусовке она весь вечер старательно прятала их за обшлагом блузки. Четверть одиннадцатого. Давно пора вставать и мотать отсюда.

Но сперва следует привести себя в порядок.

Леся оделась и прошла пустынными воскресными коридорами НИИ к туалету. Умылась. Собственное лицо Леся оценила на твердую четверку: укладка примята, но хотя бы морщин не появилось. И даже тени под глазами только добавляют романтичности. Но кофточка и юбка пожеваны. И левая туфля из только что купленной пары натирает – вчера, под воздействием стресса, она боли не замечала, а сегодня прямо ступить невозможно.

Однако в целом неплохо. Главное – не терять позитивного настроя и воли к победе. И тогда все у нее получится.

Очень хотелось выпить кофе, съесть булочку или бутерброд – но буфет в НИИ, ясное дело, закрыт: воскресенье. Надо выбираться на улицу. А перед этим закончить свои изыскания в Интернете.

Леся вернулась в помещение детективного агентства.

Компьютер печально подвывал, запустив на экран хранительниц, золотых рыбок. Леся согнала их движением мыши и – зачем она только это сделала? – открыла главную страницу поисковой системы. И сразу же ей бросилось в глаза сообщение в блоке новостей:

«ИЗВЕСТНЫЙ ПРОДЮСЕР ИВАН БРАГИН ЗВЕРСКИ УБИТ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ НА ПАТРИАРШИХ».

Заголовок словно хлыстом ударил Лесе по глазам. Она даже отшатнулась от монитора. В кровь в бешеной дозе выплеснулся адреналин, и немедленно захотелось заорать, забиться, помчаться куда глаза глядят!..

Леся сказала себе: «Стоп!» Закрыла лицо руками. Опустилась в кресло. Попыталась успокоиться. «Это тебе ничего не даст, – сказала она себе. – Ты должна быть спокойной, хладнокровной и упрямой. В современном мире побеждает не тот, кто быстрее бегает и сильнее бьет. Выигрывает тот, кто хитрее, кто владеет большим количеством информации и умеет ею толковей распорядиться».

И Леся заставила себя придвинуться к монитору и открыть сообщение, что шло первой строкой в колонке новостей.