Евгений Сухов
Власть Варяга

Часть I
ЦЕНТРОВАЯ ПРОСТИТУТКА

Глава 1
В ГОСТЯХ У ВАРЯГА

Варяг молча указал на свободное кресло. Поблагодарив его легким кивком, Тарантул сделал два небольших шага. Получилось как-то осторожно, совсем по-паучьи, словно он подкрадывался к своей жертве. Вот сейчас опутает ее липкой паутиной и впрыснет ей под кожу смертоносный яд. Но на кресле лежал лишь плюшевый медвежонок – совершенно неопасное существо. С недавнего времени вокруг Варяга стали появляться вещи, которым, казалось бы, здесь совсем не место. Но это на первый взгляд… Мягкие игрушки Владислав покупал для дочери.

Тарантул осторожно взял медвежонка за лапы, как будто тот был живой, и аккуратно положил его на соседний столик. Весь вид Тарантула говорил, пускай пока поживет, как-нибудь в следующий раз полакомлюсь. Только после этого он сел и разбросал конечности, словно паук, в паутине ожидающий добычу.

Кто знает, может быть, так оно и было.

– Что ты о нем узнал? – коротко спросил Варяг.

– Практически все, – слегка подался вперед Тарантул, пошевелив руками. Каждого, кто сталкивался с Друщицем, удивляли его длинные конечности. Ощущение усиливалось, когда Константин садился, его острые колени при этом едва не упирались в подбородок.

Улыбнувшись, Тарантул добавил:

– Работа у меня такая. А потом, мне это ничего не стоило, за их тусовкой приглядывают наши люди. Богдан – это его сценическое имя. У них так заведено. На самом деле зовут его Александр Серебров. В этой среде у них у всех псевдонимы, чтобы звучало хорошо. У иного фамилия может быть Свинопасов, а называет себя не иначе, чем Князев!

– Ладно, давай по существу. Что там с этим Серебровым?

– В настоящее время он крепко сидит на мели. Живет в долг. Впрочем, ему уже никто в долг и не дает. Сейчас у него большой спад, на концерты он выезжает очень редко. В основном выступает на закрытых вечеринках, но это тоже бывает не часто. Не так давно намечался очень интересный контракт с гастролями по Европе, но он сорвался в самый последний момент. В общем, парень бедствует и радуется каждой заработанной копейке. Была у него возможность поехать в Гамбург, выступать в русском ресторане. Но он отказался.

– Что же ему помешало?

Тарантул сдержанно хохотнул:

– Парень считает себя необыкновенно талантливым. Это, видите ли, ниже его достоинства – выступать в кабаках.

Варяг скривился:

– А он, оказывается, с моральными принципами.

– Насчет моральных принципов ничего сказать не могу, – вздохнул Тарантул, – но держится он, как пуп земли. В тусовке его называют Панчушка.

– Прямо как чушка. Он часом не из голубых? – поморщился Варяг. – Сейчас таких половина эстрады.

– Нет, – уверенно произнес Тарантул. – Я разговаривал с людьми. В этом плане он чист. А потом, у него солисточка одна есть, полгода назад с ней сошелся.

– Что за женщина?

– На рожу ничего, – с пониманием протянул Тарантул, – но верностью себя не обременяет, ложится и под нужных людей, все хочет карьеру себе сделать. Не догадывается дурочка, что, кроме передка, нужно еще голосок приличный иметь, – негромко хохотнул Тарантул.

– Он знает, что его подруга слаба на передок?

– Может, и знает, – предположил Тарантул, – но претензий пока не высказывал. У них, в этой артистической тусовке, не поймешь, кто с кем, все перемешалось! Да и он особой преданностью не отличается, на молоденьких частенько западает.

– А сам ты что об этом думаешь? – спросил Владислав.

– Я, конечно, со своей стороны сделаю все, что нужно, – уверил его Тарантул, – но риск есть. Об этой хате ведь никто не знает. А потом, он может узнать тебя, если где-то случайно встретит. Я бы посоветовал не пересекаться.

– Хорошо, не буду. Разговаривать будешь ты. Представишься хозяином дома. Еще один вопрос. Как ты думаешь, почему именно он?

Тарантул смущенно улыбнулся.

– Я знал, что ты об этом спросишь, поэтому, извини, я буду отвечать откровенно.

– Валяй, – хмыкнул Варяг.

– Лада не случайно предложила именно его. Когда-то они были любовниками и, насколько мне известно, даже хотели расписаться. Но что-то там у них не сложилось. Лада пробовала уйти в модельный бизнес, а он двинул в артисты. У обоих ничего не вышло. Мне сложно сказать, почему она выбрала его. Может быть, хотела как-то поддержать его, узнав, что он на мели, а возможно, пригласила специально, чтобы раздавить его собственным благополучием. Дескать, ты от меня ушел, а я теперь вот какая стала! У меня все есть, а ты меня одну-единственную будешь развлекать. Бабы способны на подобную месть, настолько я изучил эту породу. Уничтожить его хочет! – уверенно заключил Тарантул.

– Возможно, – согласился Варяг. – Но что бы там ни было, мне дорога эта женщина, – негромко, но твердо произнес он, – и ты должен об этом помнить.

Тарантул прикрыл глаза, что должно было означать: разумеется! Уж кому, как не ему, начальнику охраны, было известно обо всех привязанностях Владислава Геннадьевича. Константину порой даже казалось, что он способен читать мысли законного.

– Вот и хорошо. Сам понимаешь, мне бы не хотелось обижать Ладу отказом. Пусть этот шут придет. Экскурсии по дому устраивать ему ни к чему. Важно, чтобы он знал свое место и не догадался, чей порог переступает.

– Сделаем, – легко согласился Тарантул и, улыбнувшись, добавил: – В этом и заключается моя работа. Я уже кое-что придумал.

– Вот и отлично, значит, с этим разобрались.

Варяг несколько секунд помолчал, переключаясь на другие дела, а потом спросил:

– А про этого мужика из Магадана ты что-нибудь узнал? Он ведь сегодня вечером должен явиться, мне его очень серьезные люди рекомендовали, отказывать нельзя было. Да и полезен он может быть, насколько я понял. Что скажешь?

– Обижаешь, шеф, – протянул Тарантул. – Разумеется, я все выяснил. Зовут его Ростовский Илья Борисович, по магаданским меркам очень серьезная фигура, а последнее время уже и не только по магаданским. Он круто в гору пошел. Так что правильно тебе его рекомендовали – и ему от нас может быть немалая польза, и нам от него. В последнее время ему стала очень сильно нужна поддержка в столице – и среди чиновников, и в нашей среде. Вот он и ищет, кто бы его под крышу взял.

– А чем он занимается?

– В основном добычей золота. Говорю же – полезный человек…

* * *

В Москве Илье Ростовскому приходилось бывать едва ли не по несколько десятков раз в год! Но, как и подавляющее число провинциалов, он ее недолюбливал. Каким-то странным образом столица вытягивала из него соки, и к концу первых суток пребывания здесь он чувствовал себя напрочь опустошенным. В сущности, город казался ему огромной энергетической дырой, куда проваливалось не только время, но и силы. Это было связано не только с огромными расстояниями мегаполиса (пока доберешься из одного конца города в другой, прорва времени пройдет!), но и с особыми отношениями, которые складывались здесь между людьми. А потому, приезжая в Москву, Ростовский старался побыстрее сделать все свои дела и запирался в какой-нибудь небольшой гостинице, где заряжался пивом до самого отъезда.

Возможно, его отношение к столице резко поменялось бы, если бы где-нибудь в районе Садового кольца у него появилась собственная берлога, в которой можно было бы отдохнуть не только душой, но и телом. Может быть, тогда блуждания из одной конторы в другую показались бы ему не столь обременительными.

О подобной перспективе Илья Ростовский начал задумываться всерьез примерно год назад, когда его дела круто пошли вверх и центр тяжести его бизнеса начал понемногу склоняться в сторону Москвы. Кроме банковских счетов, где было сосредоточено до половины его капиталов, он сумел обзавестись массой нужных знакомых, которые за небольшую плату могли помочь раздобыть любую подпись, что, в общем-то, существенно облегчало жизнь.

В этот раз Илья Ростовский ехал в столицу с особым настроением. В Магаданской области, неподалеку от поселка Ягодный, три года назад был приватизирован золотоносный прииск. Прежний хозяин, проигравшись в Пицунде в карты, вот уже полгода скрывался от своих кредиторов, но было ясно, что до бесконечности так продолжаться не может: или они ему перережут горло, или отнимут все нажитое им имущество. О том, что ребята с ним играли серьезные, стало ясно после того, как был сожжен его дом в Анадыре, а сторожа нашли с разбитой головой. Возможно, эта устрашающая акция была спланирована специально, чтобы ускорить «отъем» перспективного прииска. Прежний хозяин горел желанием как можно скорее расстаться со столь обременительной недвижимостью и, заполучив капиталы, съехать куда-нибудь за океан. Трудность заключалась в том, что провернуть это дело было непросто. На прежнего хозяина обиду держали и старатели, которым он уже несколько месяцев не выдавал зарплату и которым ничего другого не оставалось, кроме как понемногу намывать золотишко исключительно для собственных нужд.

Когда к Илье Ростовскому неожиданно заявился беглый хозяин прииска и, не скрывая проблем, предложил приобрести прииск, Ростовский отказываться не стал. Единственное, что ему было непонятно, так это почему добыча золота в этом районе считалась нерентабельной, и это при том, что в год на-гора выдавались сотни килограммов благородного металла. При такой интенсивной добыче можно всем поселком хлебать щи золотыми ложками.

Прежний хозяин сразу предупредил, что с покупкой прииска у Ильи могут возникнуть большие проблемы, уж слишком лакомым был этот кусок. Оценив собственные шансы, Илья решил пойти на оправданный риск. В конце концов, в этом мире он не одинок и вполне может рассчитывать на весьма серьезную помощь, а если объявятся нахалы… что ж, придется им полежать вместе с мамонтами в вечной мерзлоте.

Но оставалась еще одна существенная проблема. Чтобы купить прииск, следовало собрать ворох подписей и огромное количество бумаг в Первопрестольной. Среди его московских знакомцев было немало весьма милых людей, обещавших уладить любые вопросы за довольно умеренную плату, но вот две-три подписи из многих предстояло вырывать зубами. Эту проблему следовало изучать серьезно. Поразмыслив, Илья решил на всякий случай взять с собой в Москву «дипломат» с наличностью. Что поделаешь, столичные чиновники имеют семьи и хотят кушать, а кроме того, у многих из них имеются еще и алчные любовницы.

Герасим Полозов, его заместитель и старинный приятель, знавший Москву только по фотографиям и фильмам, искренне завидовал Ростовскому и, провожая его в аэропорт, восхищенно говорил:

– Ты как приедешь, наверняка сразу пойдешь на Красную площадь.

Слушая эту дремучую наивность, Илья непроизвольно улыбался. Ну как объяснить этому дядьке из «медвежьего угла», что Москва для него это всего лишь город, который он вынужден навещать по необходимости. А пионерские восторги остались в далеком прошлом. А потом, о какой культурной программе может идти речь, когда набегаешься по госучреждениям до боли в суставах! За то время, пока он пробудет в Москве, господа чиновники все соки из него выжмут, тут бы только до постели доползти, а о развлечениях и говорить нечего. А потом (чего ж лукавить!), кроме Красной площади, в Москве есть немало примечательных мест, и уж если чем-то заполнять досуг, то уж никак не посещением исторических достопримечательностей.

Ростовский с усмешкой думал о том, что появись у Герасима возможность оказаться в Москве (разумеется, при условии, что тот не будет стеснен в средствах), то вряд ли он сумел бы посетить хотя бы один из музеев или исторических памятников. Скорее всего, при его страсти к азарту, не вылезал бы из злачных мест.

– В следующий раз я непременно тебя возьму, – уверенно пообещал ему Илья. – Надо выходить в свет. А то спишь на золоте, а жизни не видел!

– Ты это всерьез?! – восторженно воскликнул Герасим.

– Ну разумеется! Когда я тебя разыгрывал? Только у меня к тебе есть одно условие.

– Какое? – насторожился Полозов.

Очень серьезно Илья продолжал:

– Ты должен составить список мест, которые хотел бы посетить в Москве. Музеи всякие, театры. Ничего страшного не будет, если список окажется большим. Знаешь, как японцы делают?

– Ну? – заинтересовался Герасим.

– Составят во-от такой огромный перечень, а потом пункт за пунктом вычеркивают по мере посещения.

– Это идея! – загорелся Герасим. – Я так и сделаю. – И, задумавшись, произнес: – Начну с Оружейной палаты, там есть на что посмотреть.

– Не забудь фотоаппарат захватить, – посоветовал Ростовский, с улыбкой подумав о том, с какой огромной высоты полетит в тартарары культурная программа его заместителя после того, как он заведет его в первоклассный стриптиз-бар.

Это непременно надо будет увидеть! Жаль, что на этот раз ему совершенно не до развлечений. В столице у Ильи Ростовского была и еще одна важная цель. Кроме поддержки столичных чиновников, ему давно уже была позарез необходима «крыша» в Первопрестольной – чем выше в гору шли его дела, тем труднее становилось обходиться без знакомства с кем-то из столичных авторитетов. Он уже довольно давно искал возможность встретиться с кем-то из них. Это было очень непросто, и до сих пор ему так и не удалось добиться нужного знакомства. Но, кажется, на этот раз ему повезло. Один из его деловых знакомых обещал устроить Илье встречу с человеком по кличке Варяг. По его словам, этот человек был ни много ни мало – смотрящим по России. Встреча была назначена на вечер – в условленном месте Ростовский должен был сесть в определенную машину, а дальше его уже доставят на место – куда именно, Илья не имел ни малейшего представления, но предполагал, что куда-то за город.

«Хоть бы все удалось, – подумал Ростовский, до боли сжимая кулаки. – Тогда бизнес выйдет уже на совершенно другую орбиту. Какие тогда можно будет проворачивать дела – закачаешься…»

* * *

– Если хочешь, оставайся у меня на ночь, места много, – предложил Варяг гостю, поднимаясь с кресла. – Я как раз сейчас ужинать собираюсь – присоединяйся. Заодно и все договоры скрепим за столом по-русскому обычаю. А завтра утром тебя ребята отвезут в город.

Ростовский задумался лишь на секунду – в самом деле, время уже позднее, до Москвы еще ехать надо, да и что он забыл в своем гостиничном номере? Все равно никто его там не ждет. К тому же и обижать хозяина отказом не хочется – особенно после нескольких взаимовыгодных сделок и договора о сотрудничестве, которые они успели заключить сегодня.

– Соглашаюсь с удовольствием, – сказал он, благодарно кивнув гостеприимному хозяину.

– Вот и правильно, – одобрил Варяг. Ростовский ему понравился, и кривить душой, изображая радушного хозяина, Владиславу совершенно не приходилось. – После дела можно и расслабиться, правильно я говорю?

– Еще бы не правильно. Кстати, а как здесь со всем необходимым для того, чтобы мужчина мог как следует отдохнуть и расслабиться?

– Это ты насчет баб? – понимающе усмехнулся Варяг. – Найдем. Для дорогого гостя ничего не жалко. Валера, подойди сюда, – Владислав подозвал одного из охранников, которые неслышными тенями маячили у дверей. – Найди женщину для гостя, – велел он парню. – И смотри, не абы какую, а первый сорт, чтобы пальчики облизал и запомнил наше гостеприимство. Да побыстрее.

Парень кивнул и мгновенно растворился.

– Только я хочу предупредить тебя об одной вещи, – неожиданно серьезно, словно вспомнив о чем-то, сказал Варяг гостю. – Здесь в доме есть женщина. Ее зовут Лада. Так вот на нее рта не разевай. Она моя.

– Какой разговор, Владислав Геннадьевич, – немного растерянно отозвался Ростовский. – Как скажешь, так и будет, ты здесь хозяин, а я гость.

Они спустились на первый этаж и, пройдя по устланному рoскошным ковром коридору, вошли в большую комнату, в которой их ждал накрытый стол. Обстановка комнаты не была слишком роскошной, но чувствовалось, что над ней поработал талантливый дизайнер. Здесь не было ни одной лишней детали, а те, что были, смотрелись удивительно цельно и гармонично. Особенно понравился Ростовскому большой камин в углу. Сейчас огонь в нем не горел, но Ростовский заметил, что камин самый настоящий, не бутафория.

– Здравствуй, милый, – раздался за спиной звонкий девичий голос.

Ростовский обернулся к двери, через которую они вошли, и увидел входящую в комнату стройную девушку с идеальной фигурой, которой позавидовала бы и Афродита. Двигалась она необыкновенно легко и изящно, словно бы танцуя, а пышные золотистые волосы окутывали ее голову и плечи восхитительным сияющим ореолом. Длинное белое платье облегало фигуру, как вторая кожа, и подчеркивало все ее достоинства. Илья почувствовал, что у него слегка пересохли губы, и нервно сглотнул. Он, конечно, не был профаном по части общения с прекрасным полом, число его любовных побед измерялось десятками, а случайных подруг на одну ночь он сменил, наверное, несколько сотен, но эта девушка была чем-то выдающимся. Илья подумал, что наверняка это и есть та самая Лада, о которой его предупреждал Варяг. Да, а губа у него не дура, определенно… Вместе с девушкой в комнату вошел высокий человек с длинными и тонкими руками и ногами, чем-то очень сильно напоминавший паука. Впрочем, его Ростовский практически не заметил, все его внимание без остатка поглотила девушка.

– Как твои дела, милый? – жизнерадостно спросила она, подходя к Варягу и целуя его в щеку. – Вы уже обо всем договорились?

– Как видишь, дорогая. Кстати, познакомься – это мой гость Илья Ростовский из Магадана, крупный золотопромышленник, – Варяг повел рукой в сторону Ильи. – А это Лада, – продолжил он, обращаясь уже к Ростовскому. – Моя женщина.

Ростовский с большим трудом выдавил из себя традиционные слова про то, что ему очень приятно, и сказал какой-то комплимент. Лада же, напротив, сразу очень заинтересовалась гостем и буквально забросала его кучей вопросов про золото и то, как его добывают. Ростовский принялся отвечать, чувствуя, что говорит не то, не так и невпопад.

Потом все они сели за стол и продолжили светскую беседу. Варяг поднял несколько тостов за успешное сотрудничество, Ростовский ответил тем же. Человек, похожий на паука, которого, как оказалось, звали Константином, принялся рассказывать какую-то забавную историю из своей жизни, все постепенно хмелели… В общем, шло обычное застолье, но Илья, принимая в нем активное участие, воспринимал его словно сквозь какую-то пелену тумана, в котором виднелась только девушка, сидевшая напротив. Потом Ростовский стал постепенно приходить в себя, но, даже окончательно взяв себя в руки, он осознал, что опутывающее его наваждение никуда не исчезло. Он хочет эту женщину. Причем, пожалуй, куда сильнее, чем хотел любую другую до нее. Но заполучить ее было совершенно невозможно – по крайней мере сейчас, и осознание этого простого факта бесило Ростовского, как красная тряпка быка.

Тем временем неслышно появлявшиеся и исчезавшие слуги приносили и уносили блюдо за блюдом. Минут через сорок Варяг, сыто отдуваясь, встал из-за стола.

– Милая, а пойдем-ка на боковую, – сказал он Ладе, с трудом подавляя зевок. – А тебя сейчас проводят в гостевую комнату, – обратился он к Ростовскому, – там тебя уже ждет какая-нибудь красавица. Валерка парень надежный, наверняка уже подыскал.

Ростовский, собрав в кулак всю свою волю, кивнул, еще раз поблагодарил хозяина за гостеприимство и последовал на третий этаж за очередным молчаливым парнем.

В отведенной ему комнате его и в самом деле уже дожидалась смазливенькая девушка весьма товарного вида с вьющимися темными волосами, аппетитной фигуркой и длинными стройными ножками. Ростовский, тщетно стараясь заглушить в душе ноющее смутное чувство, возникшее внизу живота, молча подошел к ней и, не тратя времени на разговоры, повалил на расстеленную кровать. Но спустя минуту, мерно раскачиваясь над распростертым телом, он почувствовал, что ему мало этого. Он хотел Ладу, хотел настолько, что стал почти серьезно думать о том, не попытаться ли ночью незаметно выскользнуть из комнаты и отыскать в доме хозяйскую спальню. Но, к счастью для Ростовского, он довольно сильно устал, много выпил, да и девчонка подвернулась очень кстати – помогла сбросить напряжение и расслабиться. Спустя несколько минут Илья заснул, а когда утром открыл глаза, привычное здравомыслие снова вернулось к нему, и он не сделал даже малейшей попытки хотя бы увидеть перед отъездом зацепившую его девушку. В конце концов, свет, что ли, на ней клином сошелся?! Сколько их у него было и сколько еще будет, стоит ли из-за одной, пусть даже очень симпатичной, портить отношения с серьезными людьми, знакомство с которыми стоило ему массы сил и денег?

Ростовский не знал, что Лада доживает в этом роскошном особняке последние дни. Впрочем, тогда об этом еще никто не знал, кроме, может быть, только самой Лады.

* * *

Четыре года Александр Серебров занимался жестянкой – чинил битые автомобили. Нельзя сказать, чтобы его бизнес особенно процветал, слишком велика была конкуренция, но деньги у него водились всегда. Их вполне хватало на то, чтобы приодеться, раз в неделю сходить в кабак и купить подруге какую-нибудь безделушку. Что немаловажно, у него появились постоянные клиенты, которые не скупились и хорошо платили за качество работы.

В общем, дела шли неплохо, и жаловаться было грех! Как раз в то время Александр купил трехлетний «Мерседес»-«очкарик», что свидетельствовало о его благополучии (надо же было на чем-то возить девочек!). Он стал всерьез подумывать о том, чтобы расширить свой бизнес, но тут его захватила другая страсть – пение.

В этом не было бы ничего страшного, если бы это было камерное пение под гитару, для нескольких друзей, но Саша Серебров замахнулся на большее. Ему захотелось покорять залы, собирать стадионы. Тем более что повод для оптимизма был – первое свое образование он получил в музыкальном училище по классу вокала. На всяких региональных смотрах он не раз входил в число лауреатов. И, глядя на безголосых певцов, заполонивших телевизионный эфир, он не сомневался, что смотрелся бы на их фоне очень неплохо.

«Мерседес» пришлось продать и взять тачку поплоше, но крепкую, а на вырученные деньги он записал диск. Денег Александр не заработал, но и не прогадал. Диск разошелся, а Серебров получил желанную известность. До той популярности, когда тебя узнают на улице и тычут пальцами в спину, было еще далековато, но отныне он стал вхож на музыкальные тусовки, где быстро обзавелся нужными связями. Александра начали приглашать на концерты, и он вполне заслуженно стал пользоваться уважением, как один из специалистов по «разогреву».

В шоу-бизнесе имелась еще масса приятных преимуществ, отказываться от которых Саша Серебров не пожелал бы даже за большие деньги. Например, почитательницы. Вокруг всякого музыканта вертелось такое огромное количество обожательниц, что противостоять их настойчивости не сумела бы даже каменная статуя. А Саша Серебров состоял из плоти и крови и к тому же был ярко выраженным гетеросексуалом, а потому редкий вечер проводил в одиночестве. Вскоре он удостоился славы известного сердцееда. Поначалу Серебров недооценил Ладу. Красива? Безусловно. Стройна? Не без того! Но таких девушек много. Словом, воспринимал он ее всего лишь как очередной проходной вариант, так сказать, девочку на одну ночь. И только когда узнал Ладу поближе, понял, что с ней у него начинается нечто более серьезное, чем все встречи с предыдущими девицами. А через месяц осознал, что крепко запал на нее.

С Ладой они прожили полгода. Для Александра это был весьма большой срок, еще ни одна женщина не находилась рядом с ним столь продолжительное время. Но вскоре Серебров увлекся девочкой из подтанцовки одной известной певицы. Объяснение с Ладой далось ему довольно легко. Она, словно почувствовав его настроение, сама предложила прервать их отношения. И только ее повлажневшие глаза свидетельствовали о том, насколько трудно далось ей принятое решение.

С танцовщицей у Александра ничего не вышло. Девушка оказалась необычайно ветреной, вскоре до него дошел слушок, что, кроме танцев, она преуспела и в съемках любительской порнушки. Серебров отказывался в это верить до тех пор, пока ему не подарили видеокассету с некоторыми ее чудачествами. Чудно€ было смотреть на милую девушку, наряженную в крестьянский сарафан, которую по очереди охаживают трое здоровущих мужиков, одетых под озороватых коробейников. Причем свои мужские дела они исполняли настолько виртуозно, что даже не распоясывали цветастые порты.

С танцовщицей Серебров расстался без всяких объяснений – просто выставил за порог два ее огромных чемодана, когда она поздним вечером позвонила в дверь. Девушка, взглянув на чемоданы, вяло усмехнулась:

– Чао, бамбинo. – И, помахав на прощание пальчиками, потащила чемоданы вниз, громко стуча ими о каждую ступеньку.

После того как Александр расстался с Ладой, он угодил в полосу неудач, которая не прекращалась до сих пор. Следовало признать, что Лада приносила ему удачу. Странно, но в ее присутствии он действительно ощущал себя значительно сильнее и талантливее. Многое ему казалось по плечу. Теперь душевное равновесие ушло вместе с ней.

Два дня назад с Серебровым произошла неприятная история. На одной вечеринке в самый разгар тусовки, когда большинство приглашенных уже изрядно одурели от выпитого, к нему подошел один из руководителей музыкального телеканала – весьма влиятельная особа, которого все без исключения называли за глаза Хомяком, – и в открытую предложил вместе попариться в своей баньке.

Кроме того, что он был очень богатым и влиятельным человеком, Хомяк не скрывал своей нестандартной сексуальной ориентации, и многие хрипатые певцы, мелькавшие на телеэкранах, не миновали его поместья с пресловутой банькой. Видно, дела Сереброва и в самом деле были отвратительны, если старый слизняк подошел к нему с таким похабным предложением. Если бы подобное случилось хотя бы полгода назад, то Александр без всяких раздумий и не оглядываясь на возможные последствия сломал бы стул об его голову. А тут пришлось терпеливо выслушивать его и делать вид, что ничего не происходит. Значит, действительно он сильно утратил свои позиции.

Все-таки когда он еще чинил машины, было значительно легче. Тогда он примерно знал, сколько должен получить сегодня, мог предположить, какую копейку получит завтра, поздравлял себя с «днем жестянщика» (первый гололед) и был уверен, что в ближайшие недели работы только прибавится. Да и психология клиентов ему была знакома. Знал, где следовало пошутить, а где и промолчать. А в этой тусовке как-то все перемешалось, и иной жеманный дядька имел столько влияния и власти, сколько не встретишь у какого-нибудь хозяина холдинга.

– Послушай, ты, пузатая крыса, – выдержав паузу, процедил сквозь зубы Александр. – Ты бы выбрал себе кого-нибудь попроще, а то ведь и конец пообломать можно.

Толстяк поправил указательным пальцем сползшие на вздернутый нос очки, мелко и неприятно хохотнул, воспринимая сказанное как шутку, а потом ответил, скаля крепкие, почти лошадиные зубы:

– Ты вроде бы завтра выступаешь в благотворительном концерте?

Александр напрягся. Ему показалось странным, что этому облезлому зажравшемуся хомяку стала известна такая мелкая подробность его жизни. Он считал, что этот боров не интересуется ничем, кроме своего гарема из гей-мальчиков.

С предстоящим благотворительным мероприятием Александр связывал некоторые честолюбивые планы. Концерт должен был проходить на Манежной площади, в нем участвовало с десяток ведущих певцов. Концерт должны были широко освещать, и это был весьма неплохой шанс засветиться на большой аудитории, а это, в свою очередь, дало бы ему возможность сдвинуться с мертвой точки. Серебров благоразумно промолчал.

– Можешь туда не являться, считай, что из списков тебя вычеркнули. – Улыбка Хомяка сделалась широкой и злой. В среде попсы принято говорить гадости со светской учтивостью. – Отныне тебя вообще больше нигде не будет. Тебя не возьмут даже девочкой-подпевочкой. А кто отважится на это… – Хомяк неожиданно замолчал, после чего добавил мягким тоном: – Вылетит следом за тобой, с треском! – И, опять коротко хохотнув, направился к двум молодым артистам, виляя, как баба, полными бедрами. Серебров едва сдержался, чтобы не пнуть в его отвисший зад.

Свое обещание Хомяк сдержал – на благотворительный концерт его не пустили. И вообще многие двери после того случая оказались для Сереброва закрытыми. Вокруг него вдруг в одночасье образовался вакуум, а потому к неожиданному предложению выступить с частным концертом в загородном особняке Александр отнесся очень серьезно. Серебров настоял, чтобы встреча с заказчиком произошла непременно в боулинг-клубе, на улице Льва Толстого. Александр постарался держаться с некоторой бравурной непринужденностью, за которой скрывался нехитрый подтекст – он ничуть не стеснен в средствах и каждый вечер прокатывает на боулинг-дорожках целое состояние. Подобная линия поведения была им четко продумана: пусть знают, что вокал для него – это не бизнес, а в некотором роде хобби, так сказать, одно из приятных удовольствий. Выбрать такую линию поведения Сереброва вынудила создавшаяся вокруг него ситуация – вряд ли кто захочет иметь дело с человеком, у которого дела идут наперекосяк, а на лице лежит печать хронического уныния.

До встречи оставалось пятнадцать минут. Серебров пришел пораньше, чтобы было время выпить коктейль и погонять шары. Весьма неплохая разрядка перед предстоящим разговором. К тому же заказчик должен воочию увидеть, что у тебя вся спина в мыле от погони за удовольствиями!

Удачливые люди, как правило, вызывают доверие. И важно, чтобы благополучие светилось на твоем лице, как бисеринки пота от изнурительной работы. Александр представил, как разыграет перед заказчиком удовольствие от жизни. Плюхнется расслабленно на стул и, не глядя на застывшего клиента, промокнет большим махровым полотенцем взмокший лоб, после чего небрежно похвастается меткими бросками. Дескать, сегодня особенно везло, и я сшиб все кегли. Затем вежливо протянет через стол усталую руку. Улыбка должна быть понимающей и весьма доброжелательной (целый час кряду он репетировал ее перед зеркалом). Мол, если вы желаете приобщиться к искусству, то почему бы и нет. Я могу быть вашим проводником в этом хлопотном деле.

За пять минут до назначенного времени Александр бросил взгляд в зал и понял, что его четко разработанный сценарий полетел к чертям. Неподалеку от стойки за столом сидел какой-то хмурый человек. Серебров сразу почувствовал, что именно с ним придется вести переговоры. А когда их взгляды встретились, тот слегка растянул губы, демонстрируя свое расположение, и приподнял в приветствии высокий бокал, наполненный каким-то зеленым напитком. После чего кивком пригласил Сереброва за свой столик.

Все пошло не так. Вместо красивого махрового полотенца Александру вдруг выдали старое вафельное, с заметной дыркой в середине, такое годилось лишь для того, чтобы смахивать со стола хлебные крошки. И, конечно, нечего было думать о том, чтобы отереть им вспотевший лоб.

Александр ответил хмурому мужику улыбкой и с ужасом осознал, что она у него получилась вымученной. О прежней непринужденности оставалось только вспоминать. А все потому, что он очень много ставил на эту встречу. Мокрую шею он вытирать не стал, лишь расстегнул на рубашке пуговицу, а драное полотенце небрежно бросил на спинку стула.

Знакомство состоялось с точностью до наоборот. Человек, сидящий напротив, терпеливо подождал, пока Серебров присядет, и только после этого протянул узкую ладонь.

– Константин Игоревич, – негромко произнес он, улыбнувшись уголками губ. – Фамилия Друщиц.

– Александр, – отозвался Серебров, сдержанно пожав протянутую руку. – Можно без фамилии.

– Я немного понаблюдал за вами, – все так же негромко продолжал новый знакомец, – вам сегодня не везло.

Серебров смутился. Оказывается, не замечая того, он сам явился объектом изучения. Интересно, что еще такого знает о нем Константин Игоревич.

– Да, что-то не заладилось сегодня, – с некоторой горечью в голосе согласился Серебров.

– Надо тренировать руки, – посоветовал Друщиц, – а не только голосовые связки.

– Очень много работы, не всегда удается выкроить лишний часок для такого приятного занятия, – смело соврал Серебров, отважно посмотрев на собеседника. Что поделаешь, нужно спасать ситуацию.

В ответ все та же понимающая улыбка.

– Вот как! – неожиданно оживился Друщиц. – А я слышал, что в последнее время у вас как раз возникли некоторые проблемы с работой.

В этот раз его взгляд был полон сочувствия. Этот человек знал о нем куда больше, чем можно было предполагать. И ответ Александра должен быть убедительно оптимистичным.

– Ну-у, как вам сказать…

– Как есть, – улыбнулся Друщиц.

– На данный период у меня действительно не очень много работы. Просто мне пришлось отказаться от некоторых предложений, которые не устроили меня с чисто финансовой стороны, – небрежно процедил Серебров. Отчасти это было правдой. Чего же за бесплатно надрывать голосовые связки?

– Я слышал, что у вас было негусто с работой последние три месяца.

Во внешности нового знакомого не было ничего неприятного. Даже наоборот, чем-то Константин Игоревич вызывал расположение. С первого взгляда он напоминал хронического отличника, который всю жизнь гнался за пятерками, но после окончания вуза, вместо престижного НИИ, угодил воспитателем в колонию для малолетних преступников, где совсем не преуспел. Но как-то смущала уверенность, с которой он держался, и тон, с которым он выговаривал каждое слово. Создавалось впечатление, что он делал своему собеседнику одолжение.

– Эстрада – это особый мир, – не без сожаления признал Серебров. – Если поддержки нет, то пробиться трудно.

– Понимаю, – слегка кивнул Константин Игоревич.

– Здесь своя специфика, это тоже надо признать. Если ты гей, то шансов выскочить на эстраду гораздо больше. Щемят нормальных мужиков! – очень искренне посетовал Серебров.

– В общем, эстраду оккупировали воинствующие педерасты, – заключил Друщиц.

Александр невольно улыбнулся. Вот как обманчиво первое впечатление. Вполне мужское слово, да и мышление соответствующее. Константин Игоревич не перестал напоминать отличника, но сейчас он больше был похож на примерного мальчика, которого родители выпустили на улицу, где он успел нахвататься дурных слов.

Серебров кивнул. Разговор вроде бы налаживался.

– Вы правильно подметили специфику. В наше время для того, чтобы пробиться на эстраду, мало иметь голос. Нужно еще и подставлять задницу. Меня это не устраивает, – брезгливо поморщился Александр.

Слегка закинув голову, Константин Игоревич рассмеялся. Серебров не сразу смог оторвать взгляд от его острого подбородка, рассеченного надвое глубокой ямочкой.

– А вы человек не без юмора.

– Если в наше время не шутить, тогда вообще можно свихнуться.

У дорожек боулинга раздался взрыв хохота. Александр невольно обернулся. Там веселилась какая-то молодая компания. Ребятам лет по двадцать, не больше. Самый возраст, когда хочется получать удовольствия от жизни. Будущее представляется как один сплошной праздник. В компании выделялась белокурая девушка с длинными волосами. Восторг приятелей был обращен в ее адрес: сбив кегли, она вместе со всеми ликовала, как малый ребенок. Такую девушку можно было бы подержать на коленях.

Александр посмотрел на собеседника и увидел, что тот тоже с интересом разглядывает девушку.

А посмотреть было на что. Слегка согнувшись и отставив правую ногу, она медленно раскачивала оранжевый шар, намереваясь запустить его в плотный ряд выставленных кеглей. При этом ее коротенькая юбка аппетитно обтягивала крепкие красивые бедра. Такую девочку хотелось не только покачать на коленях, но и нашептать ей красивых слов, оставшись наедине. Судя по тому, как вспыхнули глаза Константина Игоревича, он думал о том же самом. Еще одна занятная подробность. Отличникам тоже нравятся такие милые хулиганки. Размахнувшись, девушка с силой катнула шар, который, стремительно прокатившись по дорожке, врезался в самую середину строя. Кегли разлетелись под восторженный крик молодых людей. А девушка, взвизгнув от счастья, бросилась на шею высокому мускулистому парню. Обхватив за талию хрупкий груз, тот крутанул ее с такой силой, что юбочка, поднявшись парашютом, засветила узкую полоску черных трусиков.

С ношей парню повезло. Вне всякого сомнения!

Константин Игоревич оторвался от приятного зрелища и произнес все тем же бесстрастным голосом:

– Так вернемся к нашему делу.

Возражать против такого тона было крайне непросто. Повнимательнее присмотревшись к новому знакомому, Серебров осознал, что и небезопасно.

– С удовольствием.

– Я хочу, чтобы вы выступили в одном загородном доме.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Серебров. – Все зависит от того, сколько вы мне заплатите.

– Не беспокойтесь, не обижу, – усмехнулся Константин Игоревич и положил на стол «дипломат».

Александр обратил внимание на руки собеседника, поросшие тонкими темными волосами. Они напоминали лапки паука. Однажды в Средней Азии он наблюдал схватку тарантула со скорпионом. Это была битва титанов. Его собеседник чем-то напоминал насекомое. Если в его пальцы угодит ядовитая рептилия, то она вряд ли сумеет остаться в живых.

– Вот в этом «дипломате», – суховато сказал заказчик, – пятнадцать тысяч долларов. Аванс. Деньги возьмете с «дипломатом», не тащить же вам их, в конце концов, в пластиковом пакете.

Помутнения рассудка от предложенной суммы у Сереброва не произошло. Более того, услышанное Александр воспринял вполне достойно, словно каждый день держал в руках такую сумму.

– Разумеется, – широко улыбнулся Серебров.

– Остальное получите после окончания выступления.

– Недоразумения не получится?

– Что вы имеете в виду?

– Я точно получу эти деньги? – спокойно спросил Серебров.

Он старался выглядеть серьезным, наконец-то отыскался человек, сумевший по достоинству оценить его талант. Если беседа и дальше будет проходить в таком же ключе, то появляется немалая вероятность, что он сумеет убедить этого господина спонсировать его новый компакт-диск.

Важно только доказать выгодность подобного предприятия. Такие люди, как этот тип, привыкли считать каждую копейку.

Уверенно пододвинув «дипломат», Друщиц произнес:

– За кого вы нас принимаете? Мы серьезные люди. А потом, только один этот аванс составляет ваш обычный гонорар за несколько концертных выступлений.

Серебров еще раз убедился в том, что он не ошибался насчет Константина Игоревича, тот знал о нем куда больше, чем могло показаться.

– В таких случаях я обговариваю еще один пункт – продолжительность концерта.

В сущности, лицо Константина Игоревича не изменилось. Как и прежде, оно излучало добродушие, вот только взгляд на какую-то долю секунды стал жестким.

– Очень важный момент, – тут же охотно согласился Константин Игоревич, улыбнувшись, – а только за такие деньги вы должны петь, пока не сядет голос. Или я чего-то не понимаю в этой жизни.

Покрутившись в актерской среде, Серебров многому научился, и в первую очередь – умению перевоплощаться. Мелко рассмеявшись, он попытался перевести сказанное в безобидную шутку и весело произнес:

– А почему бы и нет? За такие-то деньги!

– Вот и договорились.

За спиной вновь раздался взрыв хохота. Серебров не удержался, посмотрел через плечо.

Высокий мускулистый брюнет, взяв блондинку за талию, чмокнул ее в гибкую шею. Девушка даже зажмурилась от удовольствия.

– И все-таки, где я буду выступать?

– В районе Рублевского шоссе, – отвечал Константин Игоревич, поднимаясь, – за вами заедут. Завтра в шесть вечера.

– Но я не называл своего адреса, – удивился Александр.

Собеседник ответил ему небрежной улыбкой:

– Мы знаем, где вы живете. Не забудьте «дипломат».

– Да уж, забудешь такое, – ухмыльнулся Серебров.

Но Константин Игоревич уже не слышал его. Обогнув бильярдный стол, он уверенно направился к выходу. Следом за ним устремились двое молодых людей в модных светло-синих пиджаках. На секунду Друщиц остановился, через плечо что-то сказал одному из них, и тот, энергично кивнув, посмотрел в сторону одиноко сидящего Сереброва.

Александр невольно поежился. Впечатление от этого взгляда было не из приятных, такое ощущение, как будто кто-то разглядывает тебя сквозь оптический прицел снайперской винтовки. Серебров испытал заметное облегчение, когда дверь за этой троицей закрылась. Ладно, посмотрим, что там дальше будет, авось все не так страшно, как ему показалось.

* * *

Ровно в шесть часов вечера к его подъезду подкатил серебристый «Лексус», из которого молодцевато выпрыгнул парень лет двадцати пяти. Присмотревшись, Серебров узнал в нем того самого молодца, который сопровождал Константина Игоревича в боулинг-клубе. Парень уверенно посмотрел на окна второго этажа, где располагалась квартира Сереброва, и, встретившись с ним взглядом, приветливо улыбнулся, указав рукой на припаркованный джип. Дескать, карета подана, сударь. Получилось без жлобства, очень даже естественно. Почти по-приятельски, словно они были знакомы не один десяток лет.

К предстоящему выступлению Александр готовился особенно тщательно. Конечно, здесь не должно быть никаких пестрых нарядов, все-таки это не концертный зал «Россия», но вместе с тем зрители должны видеть, что к ним пришел артист. Лучше всего для такого случая подойдет что-нибудь свободного покроя. Серебров остановился на светло-коричневом костюме. С ним у него были связаны очень хорошие воспоминания, и, помнится, когда он его надевал, то ему чрезвычайно везло. В приметы следует верить. Кто знает, может быть, удача отвернулась от него, когда он поменял простоту на изысканность.

Гитару Серебров тоже выбрал не сразу. У него их было семь. Собственно, каждая гитара была по-своему хороша, и каждая была предназначена для своих случаев. Большую, с довольно сильным звуком, он брал для больших залов. С итальянским инструментом позапрошлого века он выступал тогда, когда хотел удивить слушателей сочными аккордами. Гитара с капроновыми струнами больше подходила для домашнего использования, так сказать, камерного. Но в этот раз Александр решил остановить свой выбор на инструменте, который приобрел всего полгода назад у одного известного музыкального мастера, с которым его свел случай, когда он искал подходящую гитару для небольшого зала.

До этого Серебров всегда с недоверием относился к народному творчеству, а если уж дело касалось музыкальных инструментов, то скепсис его увеличивался многократно. Такие люди, как Страдивари, рождаются единожды в столетие. А потому, по его мнению, к доморощенным кустарям следовало относиться с предубеждением. Да и сам мужичок его не впечатлил. В старом халате с забрызганными полами, насквозь пропахший луком, он напоминал неряшливого дворника, который заглянул в амбар за метлой. Вот сейчас помашет из стороны в сторону дворовым инвентарем, наведет чистоту на тротуарах. А после этого примет стакан красненького на грудь и завалится спать куда-нибудь на ворох слежавшегося белья. И, только присмотревшись, можно было обнаружить в глазах мастера хитринку. А с первого-то взгляда и не заметно, что он далеко не прост.

Не впечатлило Александра и помещение, где мастер работал. Оно больше напоминало деревенский сарай с многочисленным хламом, и если у двери повесить вожжи, а в угол бросить седло, то соответствие выйдет полнейшее. Только токарный станок, стоящий в центре комнаты, и десятка полтора различных рубанков указывали на то, что хозяин любит побаловаться деревом. Поначалу Серебров хотел даже отказаться от услуг мастера, но список музыкантов, стоящих в очереди за инструментами, внушал уважение. Александр решил рискнуть и внес значительный аванс.

Через полгода, терпеливо выждав должную очередь, Серебров получил желанную гитару.

Сделанная из четырех пород дерева, выглядела она очень нарядно, да и сам мастер по такому случаю надел пиджак, небрежно бросив старенький халат на груду деревянных брусков. В этот момент мастер выглядел необыкновенно торжественно, словно отец, отдающий замуж любимую дочь.

– Владей, – бережно протянул он гитару Сереброву.

И когда Александр тронул струны, сарай заполнился густым звучанием. И это в плохоньком сарае, заваленном вековой рухлядью! А что будет, когда он заиграет на ней в концертном зале!

Потраченных денег было не жаль, и он мгновенно простил мастеру долгое ожидание.

Серебров решил взять именно эту гитару, которая прекрасно звучала как на тесной кухне, так и в огромных залах.

Спустившись во двор, певец невольно посмотрел на государственный номер автомобиля. Александр попытался подавить в себе нарастающую зависть, которая все-таки, несмотря на предпринятые усилия, отобразилась на его лице почти мученической болью. Номер был частный, но с таким набором цифр и букв, что он буквально кричал о немалом влиянии владельца машины. Наверняка у этого парня нет никаких проблем при встрече с автоинспекторами, а иной постовой, завидев такой номер, и вовсе поспешит отдать честь. Александр Серебров с тоской подумал о том, что за три года работы на эстраде он сумел наскрести только на подержанный «Фольксваген». А чтобы заработать на такую машину, как у этого парня, ему пришлось бы гастролировать несколько десятилетий подряд. Самое большее, чего удалось ему добиться, так это выступать в качестве разогрева перед именитыми артистами. Правда, в этом качестве он был признан одним из лучших, и многие звезды предпочитали брать на свои концерты именно его, но до звездных высот ему было чрезвычайно далеко. А они манили!

Вместе с признанием приходят и такие приятные вещи, как джип стоимостью почти в сто тысяч баксов, обожание толпы, возможность путешествовать по миру, а главное – вести себя независимо. В общем, деньги – это великая вещь, братцы!

Александр Серебров всегда с интересом приглядывался к обладателям дорогих иномарок, как будто хотел угадать рецепт их удачливости. То же самое он попытался сделать и в этот раз. Но как он ни всматривался в хозяина «Лексуса», так и не сумел обнаружить в его внешности чего-то выдающегося. Одежда добротная? Ну и что! Сейчас такими шмотками торгуют едва ли не в каждом бутике. Аристократические манеры? И близко не пахнет! От него так и потягивало мафиози средней руки. Хотя, как знать, может, так оно и есть на самом деле. И почему это таким заморышам достаются столь крутые тачки? Сам Александр за рулем такой машины смотрелся бы более солидно. Вот только тебе о подобном остается лишь мечтать, а другие, небрежно крутанув ключи на пальце, садятся в кожаные салоны шикарных машин.

Серебров, потянув ручку на себя, широко распахнул переднюю дверцу. В таких машинах лучше всего ехать рядом с водителем – обзор хорош!

– Не сюда, – нестрого, но требовательно попросил сопровождающий. И, улыбнувшись, добавил: – А потом, у тебя гитара, ее нужно разместить, а то побьется.

Вот и проведена граница между ними, четко обозначившая место каждого.

– Верно, – легко согласился Серебров, сделав вид, что ничего не произошло.

Странно, но за все то время, пока они колесили по Москве, им не встретилось ни одного автоинспектора – водитель и впрямь относился к редкой категории везунчиков. А то, бывает, и километра не сделаешь на своем повидавшем виды «Фольксвагене», а тебя уже трижды остановят.

До места доехали быстро. Лишь однажды на Кутузовском проспекте их задержал красный свет. А дальше помчались без остановок, лишь изредка сбрасывая скорость до ста километров в час. Уже при въезде в Рублевский лесопарк автомобиль остановили патрульные в камуфляже. Дальше метров через пятьдесят находился шлагбаум, у которого стояли еще двое. В руках у патрульных «каштаны». Выставлены демонстративно, с таким расчетом, чтобы оружие было видно издалека. Небольшое предостережение любителям неадекватных реакций. В большинстве случаев действует безотказно.

А вот немного позади еще трое. В таком же защитного цвета камуфляже. Скорее всего группа прикрытия. Руки свободны, но обольщаться не приходится. Наверняка под полами курток прячутся такие же стволы. Достоинство миниатюрного «каштана» заключается в том, что при желании его можно затолкать даже в рукав рубашки. Для дальнего боя он, конечно, слабоват, но в ближнем бою, с его темпом стрельбы, ему нет равных.

На автоинспекцию парни не походили, что было заметно по их взглядам и поведению, которое отличает обычного человека от бойца, привыкшего ежечасно ощущать под мышкой оружие. Это тебе не добрый автоинспектор, следящий за превышением скорости, такой способен и пальнуть.

А потому Дима, как представился Сереброву новый знакомый, уверенно притормозил рядом с воинственной парочкой.

Опустив стекло, он весело поинтересовался:

– В чем дело, начальник?

Шуток здесь, похоже, не понимают. Лица бесстрастные, как у египетских мумий.

– Пропуск есть?

– А что, без пропуска не пропустишь? – продолжал смеяться Дмитрий, демонстрируя золотую фиксу.

Серебров внимательно всмотрелся в постового. Нетрудно было обнаружить вдруг возникший между ними антагонизм. Парень в камуфляже ненавидел Димана, сидящего за рулем. Правда, заметно это было только по жестковатому взгляду. Скрывать собственные чувства для этих людей было делом профессиональной чести. Для подобного отношения были вполне уважительные причины. В его глазах так и застыл немой вопрос: почему одним все, а другим достается только жалкое прозябание в предбаннике?

Рука патрульного невольно потянулась к «каштану». Вполне оправданный жест. Парень с удовольствием пристрелил бы человека, сидящего за рулем, который к тому же еще и похабно скалился. Но на это требовался ряд условий, например, активное сопротивление.

– Послушай, мне некогда с тобой разговаривать, давай разворачивай свою тачанку.

Руки уверенно легли на оружие. Можно расценивать это как случайность, но вместе с тем весьма удобное положение, чтобы пустить его в ход.

Без сомнения, в этом месте долгих разговоров не приветствуют.

– «Витязь», – вдруг произнес Дмитрий.

– Чего же ты мне тогда мозги паришь? – сжал губы головастый.

– Ответа не слышу, – жестко потребовал Дмитрий.

Клоунада была закончена.

– «Копье», – безрадостно выдавил из себя охранник и, повернувшись, махнул рукой.

Шлагбаум мгновенно поднялся, пропуская «Лексус» в глубину леса.

– Такие номера запоминать надо, – жестко сказал Дмитрий. – А еще лучше помнить в лицо тех, кого нужно.

Дмитрий притопил газ, и джип, мгновенно набрав скорость, сорвался с места. Километра через полтора был выставлен еще один пост. На сей раз посерьезнее, с предупреждающими надписями на асфальте. И рядом с дорогой был поставлен крепкий сруб. Дмитрий сбавил скорость, но только для того, чтобы приветливо махнуть рукой трем охранникам, стоящим по обе стороны дороги.

Приветливо улыбнувшись, они заинтересовались Серебровым, сидящим на заднем сиденье, и Александр почувствовал, как на его затылке зашевелились волосы от взглядов-рентгенов.

Минут через пять они подъехали к небольшому поселку. Жителей видно не было, но зато кое-где Александр заметил людей в камуфляже. Создавалось впечатление, что жители поселка находятся на осадном положении.

У въезда в поселок, привязанные к столбам, сидели две крупные немецкие овчарки. Умные твари лишь проводили взглядами удаляющуюся машину, но пасть разевать не стали.

Дома в поселке были огромными, но типовыми, с ломаными крышами из красной черепицы.

Выстроившись в два ровных ряда, они напоминали птиц, изготовившихся к полету. Чувствовалось, что здесь поработал пытливый архитекторский ум. Присмотревшись, можно было обнаружить и признаки жизни: в одном месте, на подстриженном газоне, лежал ярко-красный надувной мяч, таким обычно играют на пляже, а через дом на турнике трепыхалась белая рубашка.

Ага, послышались звуки музыки. Кто-то слушал шансон. Все очень обыкновенно, если бы не многочисленная охрана и не трехэтажные особняки. Вот из одного строения вышел дедок, сладко потянулся на крыльце и, опершись о перила, мощно сморкнулся на подстриженный газон. И поди догадайся, кто это такой: не то местный сторож, не то глава теневого кабинета. А может быть, и того проще – папаша одного из олигархов. Ходит себе по усадьбе и от нечего делать сморкается по углам, пока милое чадо миллиардами ворочает.

На душе у Сереброва полегчало. Оказывается, в поселке обитали далеко не небожители. Из противоположного дома вышла средних лет женщина в цветастом платье. Она лишь мельком взглянула на подъехавший джип и заторопилась к беседке в глубине участка.

– Не туда смотришь, – с иронией произнес Дмитрий, – нам к следующему домику.

– Здесь министры, что ли, живут со своими домочадцами? – попытался удовлетворить свербящее любопытство Александр.

– Ты получил аванс? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Предположим, – чуть нахмурившись, отвечал Серебров.

– Так вот, хочу тебе дать очень хороший совет. Мало того, что совет очень полезный, но он еще и продлевает жизнь. Поменьше спрашивай, особенно на территории этого поселка. Тогда у тебя появится неплохая возможность получить все причитающиеся тебе деньги. Уяснил?

– Да, – глухо отозвался Александр.

– Ну вот и отлично, – бодро воскликнул Дмитрий. – А мы уже приехали. Вон тот дом у леса видишь?

– Та-ак.

В отличие от остальных домов этот особняк был обнесен высоким каменным забором, поверх которого просматривалась только крыша. Ворота тяжелые, глухие, такие можно пробить только пушечным снарядом. У калитки демонстративно на декоративных столбах были установлены видеокамеры слежения. Наверняка есть еще немалое количество подобных по всему периметру. Но то скрытые, и выявить их способен только профессионал.

Джип коротко просигналил, и створки ворот, громыхая, медленно поползли в стороны.

Остановив машину в центре двора, Дмитрий заглушил двигатель.

– Приехали, – объявил он. – Вылезай! Гитару только не забудь, – весело хмыкнул он.

– Представляю, как непросто было добираться сюда моим слушателям, – произнес Серебров, ступив на землю.

– А ты меньше представляй, – вновь посоветовал Дмитрий, – и сразу увидишь, что жизнь покажется намного проще.

Серебров понимающе кивнул:

– Хорошо, я так и сделаю.

У крыльца дома их встречал Константин Игоревич. Угловатый, чуточку нескладный, он лишь сдержанно кивнул в ответ на энергично-радостное приветствие Сереброва и, повернувшись к застывшему водителю, сказал:

– Ты все понял?

– Не беспокойтесь, шеф, все будет в лучшем виде, – заверил Дмитрий. – Ну что, артист, почапали!

Серебров в который раз удивился сходству Константина Игоревича с членистоногим – даже передвигался тот как паук, широко расставив локотки в стороны.

– Ты чего, артист, застыл? – неодобрительно дернул его Дмитрий. – Пошли.

– Я бы хотел знать, какая будет аудитория, – Серебров едва поспевал за сопровождающим. – Сами знаете, одна и та же песня людьми разных возрастов может восприниматься совершенно по-разному.

– Сейчас ты все сам увидишь, – с улыбкой сказал Дмитрий. – Не сомневайся, аудитория тебе досталась благодарная и очень подготовленная. – И, распахнув дверь, он первым вошел в дом.

Внутри особняк оказался таким же нарядным, как и снаружи. Чувствовалось, что его любили и старались заставить изысканными предметами. При этом каждая вещь стояла на своем месте, так, будто бы вросла.

Александр задержал взгляд на масках из черного дерева. Любая из них была едва ли не в половину человеческого роста, а занимали они почти всю стену и наверняка были привезены со всех частей Африки. Среди них были очень старинные, которые, вероятно, переходили от поколения к поколению, пока не оказались в этой комнате. Некоторые и вовсе смотрелись как настоящие произведения искусства. Не рафинированные, с полированной поверхностью, какой они становятся от механической обработки, а вырезанные кремнем и отполированные песчаными бурями – от этого их ценность только многократно увеличивалась. А на противоположной стене висела кольчуга и шлем древнего воина, у пояса был прикреплен короткий широкий меч. Вещи раритетные и наверняка изъятые из какого-нибудь скифского кургана. Подобные приобретения могли бы украсить даже столичный исторический музей, а они здесь, вот так запросто висят на стене.

Что-нибудь подобное он и сам был бы не прочь заиметь. Александр прикинул, сколько бы ему пришлось гастролировать, чтобы приобрести хотя бы рукоять от меча. Получалось, что одной жизни было бы явно недостаточно.

– Где же зрители? – удивился Серебров.

– Точнее зрительница, – показал Дмитрий на девушку, вышедшую из соседней комнаты.

Дальний конец зала скрывался в продуманном полумраке. Он не давал рассмотреть лицо женщины, видны были только ее красные туфли и длинные ноги. Она сделала несколько шагов точно по прямой линии – красиво и одновременно раскованно, словно это был не паркетный пол, а подиум. Ага, на ней была темная юбка. Не такая, что обтягивает бедра и беспристрастно выставляет напоказ каждый изгиб, а та, что позволяет сесть на стул и закинуть ногу на ногу. В этом случае откроется часть бедра, но это совершенно не страшно. Обнажившаяся часть тела только подчеркнет и без того восхитительную фигуру.

Когда девушка вышла на свет, Александр не сумел сдержать удивления:

– Лада… Это ты?!

Девушка холодно поздоровалась:

– Здравствуй, Саша.

– Как ты здесь оказалась? Ты тоже приглашена?

Тонкими пальцами Лада держала хрустальный бокал с бледно-розовым напитком.

Слегка пригубив, она поставила его на низенький столик и, мягко улыбнувшись, произнесла:

– Ничего особенного. Просто я живу в этом доме.

– Я вижу, что у вас есть о чем поговорить, – произнес Дмитрий. – Я удаляюсь. Если понадоблюсь, позовите. – Он посмотрел на Ладу и скрылся в соседней комнате.

– Вот как… Не ожидал, – признался Серебров. – Ты стала еще ослепительнее.

– Приятно слышать, – отвечала Лада, – а вот ты нисколько не изменился. На тебе даже тот же костюм. Да и гитара та же.

Александр попытался не обижаться, даже попробовал пошутить:

– К следующей нашей встрече я непременно подготовлюсь и надену свой лучший костюм.

– Вот только не знаю, будет ли у нас с тобой следующая встреча. Ну что же ты стоишь, играй, – произнесла Лада, присаживаясь в глубокое мягкое кресло. – Извини, здесь не такая хорошая акустика, как в Большом театре. Но если ты будешь петь погромче, то слышно будет очень неплохо.

– Послушай, давай подождем немного, наверное, должны еще подойти гости. Мне сказали, что я буду давать здесь частный концерт.

– Тебе не стоит ни о чем беспокоиться, – уверила его Лада, – я буду твоей единственной слушательницей.

– Ты шутишь, – побледнел Серебров.

– Ты ведь всегда хотел заработать деньги. Так ведь? – мягко произнесла Лада, улыбнувшись. – Вот я тебе и предоставляю такую возможность. Если раньше ты пел для меня просто так, то сейчас будешь петь за деньги. Ну что же ты так расстроился? В этом мире все так переменчиво. А вот в этом конверте остальные причитающиеся тебе деньги. – Александр только сейчас заметил, что в левой руке она держала голубенький конверт. – Возьмешь его после того, как закончишь выступление. – Она небрежно положила конверт на журнальный столик. – Ну что же ты молчишь? Начинай! Не заставляй даму ждать! Это нетактично.

– Что ж, хорошо, слушай, – тронул Александр Серебров струны.

* * *

Варяг слегка прибавил громкость, и комната наполнилась мелодичным звучанием. Надо отдать должное Сереброву, играл он весьма прилично. Репертуар у него тоже интересен, особенно хорошо был подобран шансон. Стихи он чувствовал кожей, и казалось, что в каждый аккорд вкладывает всю душу. Возможно, он очень неплохо смотрелся бы на большой сцене, для этого у Александра было все, что нужно: хорошо поставленный голос, репертуар, внешность. И вместе с тем чего-то не хватало. Но чего именно, сказать было трудно. Может быть, в нем присутствовала некоторая расхлябанность, которая раздражала телевизионное начальство? Ведь не юноша же, право!

Нажав на кнопку пульта, Варяг приблизил изображение и внимательно всмотрелся в лицо Сереброва. Парень был очень напряжен, что вполне объяснимо. Он никак не ожидал, что придется петь для единственного слушателя. Да к тому же для своей бывшей любовницы. Для мужика это большое унижение.

В холле Варяг велел установить четыре камеры слежения, которые фиксировали каждое движение присутствующих. Мера далеко не праздная, приходилось принимать разных гостей, а потому важно было знать, на что каждый из них способен.

Лада держалась хорошо и выглядела понимающей слушательницей, не забывая при этом чуть снисходительной улыбкой уничтожать своего бывшего возлюбленного. А Серебров вел себя так, как если бы ничего не случилось, терпеливо отрабатывая полученный аванс. Вот Лада выпила рюмку ликера. Пила она очень изящно, почти картинно, как будто снималась в рекламном ролике. Варяг с улыбкой подумал о том, что совершенно не нужно кричать на человека, чтобы сровнять его с дерьмом. Оказывается, для этого имеется масса других, и притом более иезуитских способов. Например, почтительное обхождение.

Чем вежливее Лада обращалась к Сереброву, тем значительнее увеличивалась пропасть между ними и тем раздавленнее тот ощущал себя. Своим поведением Лада как бы указывала артисту его место, дескать, все люди делятся на две неравноправные категории: одни получают удовольствие, а другие созданы для того, чтобы развлекать их. И барышня ненавязчиво давала понять, что относит себя к первой.

– Ты можешь отдохнуть, – наконец великодушно разрешила Лада.

Александр отставил гитару в сторону.

– Спасибо. Ты очень добра.

В его голосе прозвучала язвительная интонация, дескать, мое время оплачено, мадемуазель, а следовательно, я всецело к вашим услугам на ближайший вечер.

Вряд ли он был так обходителен, когда Лада находилась рядом с ним. В его артистическом облике просматривался типичный мачо, и самая большая ласка, на которую он был способен, так это крикнуть с порога, чтобы милая быстренько расправляла постель и дожидалась его готовенькой.

Впрочем, многим женщинам подобное обхождение очень нравится.

– Хочешь, я помогу тебе выпустить альбом? У моего нового возлюбленного очень большие связи. Он вхож в шоу-бизнеc, и к его словам прислушиваются многие.

Губы Сереброва неприятно сжались.

– Я очень ценю твое участие, Лада, но постараюсь пробиться как-нибудь сам.

Владислав невольно проникся симпатией к артисту. Оказывается, этот паяц не лишен моральных принципов и даже способен отстранить ладонь с пачкой долларов. Надо признать, что на такой подвиг способен далеко не каждый.

– Ты не жалеешь о том, что произошло между нами?

Парень нахмурился.

– Послушай, Лада, тебе мало того, что я испытываю унижение, давая концерт для тебя одной, так ты еще решила доконать меня душещипательными беседами?! Нет, не жалею! Если так получилось, значит, так было угодно богу. Ну что мы представляли собой год назад? Двое нищих, которые не могли купить в Москве даже угол? Что случилось, то и случилось. Или ты думаешь, я пришел в этот дом и буду плакаться тебе в юбку? У тебя все нормально? Отлично, я рад за тебя! А кто он у тебя там, меня совершенно не интересует. Мы – два самодостаточных человека, – все больше кипятился Александр. – Я нашел себя, вижу, что и ты не бедствуешь, да и у меня иной раз водится копейка. Так мне что, развлекать дальше ваше величество? – шутовски поклонился Серебров.

Варяг перевел взгляд на Ладу. Губы девушки презрительно дернулись. Подняв со спинки стула маленькую кожаную сумочку, она уверенно щелкнула замком. Достав тоненькую пачку долларов, она уверенно отсчитала тысячу и небрежно бросила деньги на низенькую тумбочку.

– Это твои премиальные. Сверх оговоренной суммы. Не все в твоем репертуаре мне понравилось, но пел ты старательно. И вот еще что, в двух местах ты сфальшивил, а я этого очень не люблю. Если ты не забыл, у меня абсолютный слух, так что я тебе советую поработать над программой.

На побелевшем лице Сереброва застыла злая улыбка:

– Хорошо, ты победила. Видишь, я уничтожен и раздавлен. Ты думаешь, я не возьму эти деньги? – Александр сделал шаг вперед. – Еще как возьму! Спасибо, – его рука легла на купюры, и, небрежно скомкав их в широкой ладони, он сунул деньги в карман. – Вот, теперь я полностью раздавлен. Считай, что лежу у твоих ног. Интересно, кто этот твой таинственный друг, что может позволить себе такую роскошь: мафиози или нефтяной магнат? Этих денег мне вполне хватит, чтобы заглушить в кабаке свое унижение. Вы же еще дали мне на чай. Так ведь? Да еще такую крупную сумму. А что должен сделать я? Поблагодарить вас за щедрость и откланяться. Спасибо вам! Спасибо, спасибо, – Серебров шутовски согнулся в низком поклоне. – А теперь разрешите оставить вас, дабы не докучать вам своим присутствием.

– Дима, – громко крикнула Лада. И когда появился охранник, непроницаемый, словно скала, распорядилась: – Проводи, пожалуйста, нашего гостя.

Владислав выключил монитор и направился в гостиную. Лада была одна, сидела неподвижно в том же кресле, в ее руках, как и прежде, поблескивал бокал на высокой ножке. Варягу показалось, что, погруженная в себя, она его не увидела. Но нет, едва он перешагнул порог, как Лада поднялась и подошла к нему.

– Ты чем-то расстроена? – участливо спросил Варяг.

У Владислава было не так много людей, которых он любил по-настоящему. И Лада была одной из них.

– Немного, – девушка прижалась к Варягу.

– Тебе не понравился концерт?

– Нет, но… Просто музыка навеяла грустные воспоминания. Не обращай внимания.

* * *

С Ладой Владислав познакомился полгода назад, во время городского конкурса красоты.

Девушка не прошла в финал и была очень расстроена. Хотя было странным, что среди двенадцати финалисток ей не нашлось места. Вокруг подобных конкурсов всегда вертится масса богатенького народа, стремящегося пополнить свои гаремы молодыми телами. Богатые респектабельные мужчины усиленно раздавали визитки молодым хорошеньким неудачницам и открыто предлагали им спонсорскую помощь. Многие из участниц не отказывались от заманчивых предложений.

На этот конкурс Варяг попал совершенно случайно. Ему требовалось встретиться с одним нефтяным олигархом, который уже вторую неделю упорно избегал встречи. И единственным местом, где его можно было отыскать, оказался городской конкурс красоты, на котором он непременно присутствовал в качестве члена жюри. Будучи человеком восточным, он никогда не пропускал самую яркую участницу конкурса. Оставалось только догадываться, сколько финалисток испробовало на себе силу его обаяния.

Тот день выдался небесполезным. Варягу удалось вернуть десять процентов от последней сделки с бензиновым концерном в Германии и сверх того, в качестве штрафа, заполучить еще три процента. Даже по самым скромным подсчетам, сумма была астрономической. Но главной своей удачей Владислав считал встречу с Ладой. Заметив расстроенную девушку в вестибюле концертного зала, он пригласил ее поужинать вместе с ним. И, к его удивлению, она согласилась. Кто бы мог подумать, что их отношения примут затяжной характер, а ничего не значащая встреча перерастет в трогательные отношения.

Владислав даже не помнил, когда в последний раз он испытал нечто похожее. Несмотря на яростное сопротивление Тарантула, он привез Ладу в свой загородный дом, о котором практически никто не знал. Конечно, тайной за семью печатями было и то, что в глубоком подвале, очень напоминавшем винные погреба, в огромных дубовых бочках, в каких обычно настаивают многолетний коньяк, хранилась крупная наличность. Всего лишь крохотная часть воровского общака. Остальное крутилось в разнообразных делах.

А спецназ, кордоном стоящий вокруг поселка, охранял покой его жителей, даже не подозревая о том, какие сокровища прячутся в недрах трехэтажного особняка, стоящего на окраине поселка.

* * *

– Моя любимая расстроена, и я не могу не обращать на это внимание, – сказал Варяг.

– Владислав, я тебя никогда не спрашивала об этом, – слегка замялась Лада.

– Говори, я тебя слушаю, – подбодрил девушку Варяг.

– Ты как-то связан… с преступным миром? – наконец подобрала Лада нужное слово.

Варяг невольно улыбнулся.

– Ах вот оно что!

Подобный вопрос Владислав слышал не однажды и, казалось, должен был уже привыкнуть, но в устах девушек он вдруг приобретал какую-то дополнительную значимость, и попробуй догадайся, что прячется за обыкновенной фразой: настоящий испуг или обычное бабье любопытство?

– Я серьезно…

– Послушай, дорогая, неужели это как-то может повлиять на наши отношения?

– Я бы хотела знать о тебе правду. Откуда у тебя этот дом? Обстановка? А эти люди, что ходят с оружием в руках? Кто они?

Варяг посуровел.

– Лада, разве я о тебе не забочусь?

– Нет, Владик, ты заботишься обо мне и относишься ко мне как к малому ребенку. Но дело в том, что…

– Лада, разве я не одеваю тебя как куклу?

Девушка слегка смутилась:

– Одеваешь, конечно, но…

– Дорогая, разве я не даю тебе деньги?

– Все это так, но я не могу выйти даже за территорию этого поселка, не могу пригласить к себе друзей, знакомых, родственников.

– Милая, ты не о том говоришь, разве нам плохо с тобой?

Варяг попытался обнять Ладу за плечи, но мешал бокал, который она продолжала сжимать в руке.

– Сказать тебе, как есть? – девушка подняла голову.

– Разумеется.

– Ты обращаешься со мной как собственник. И постоянно напоминаешь мне о том, что купил меня. Пусть не прямо, но косвенно ты все время даешь мне это понять. Я для тебя всего лишь дорогая игрушка. Какие между нами могут быть отношения в этом случае?

Варяг помрачнел.

– Понимаю, встреча с прошлым… У тебя сегодня плохое настроение.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Лада.

– Я слышал ваш разговор. Здесь установлены видеокамеры. Только не надо делать такое лицо, Лада, оно тебя не красит. Я должен знать все, что творится в моем доме.

– Я приняла решение, Владислав, – тихо сказала Лада. – Я ухожу от тебя.

– Так вот в чем дело… – Руки Владислава ослабели, ладони скользнули по предплечьям девушки, ненадолго задержались на локтях и безвольно свесились вниз. – Вижу, что дела наши куда серьезнее, чем я предполагал.

Лада грустно улыбнулась, что необычайно шло ей. Наверняка она знала об этом. В такие минуты она напоминала милую беззащитную девочку, которую хотелось взять на руки и бережно покачать. Владислав не без труда удержался от соблазна – неподходящий случай.

– Да, это так, – печально согласилась Лада. – Ты не думай, что это сегодняшний мой каприз. Я давно приняла такое решение.

– Не в моих правилах удерживать женщину. Ты хорошо подумала? – спросил Владислав.

Его голос прозвучал холодно, следовало бы сказать помягче, обидели, понимаете ли, отняли любимую игрушку.

Лада поджала губы, еще секунда, и она шмыгнет носом, чтобы разрыдаться всерьез. Это решение явно давалось ей не безболезненно. Но нет, обошлось.

– Я думала об этом много раз. Твой дом всего лишь золотая клетка. А мне хочется летать. И потом, каждая женщина нуждается в стабильности, а ее у меня нет. А мне ведь уже двадцать три года! Мне хочется иметь настоящего мужа, а не сожителя, рожать от него детей. Сегодня я тебе нужна, а завтра могу разонравиться, ты просто выставишь меня за порог и скажешь: «До свидания, детка, время, проведенное с тобой, было для меня самым лучшим в жизни». И все! А мне этого мало, понимаешь ты, мало! – неожиданно бокал выскользнул из ее рук и, ударившись о край стола, звонко рассыпался на мелкие осколки. – Ну вот, видишь, от тебя одни неприятности!

– Возможно… Лада, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

У носка ботинка лежал крупный осколок. Владислав слегка поддел его, и тот, сердито звякнув, отскочил в сторону.

Девушка пожала плечами:

– Собственно, я уже собралась. Моего здесь ничего нет, все твое. Вот разве эта сумочка.

– Тогда иди, – распахнул Варяг дверь.

Девушка взяла со спинки стула сумку и произнесла:

– Не думала, что это будет так просто.

– Жизнь вообще простая штука, если не вдаваться в детали, – сдержанно заметил Владислав.

Под туфельками хрустнуло тонкое стекло, сначала разок, потом другой и в третий раз, очень жалобно и отчаянно. Вот и порог. Лада взялась за ручку двери, обернулась на застывшего Варяга.

– Жалко, что так получилось.

– Детка, ты даже представить не можешь, как мне жаль!

– Меня выпустят?

– Тебя отвезут в город, куда ты захочешь. Прощай.

– Мне бы не хотелось этого говорить… Может быть, останемся друзьями? Нас связывает много общего.

– Например?

– Воспоминания.

Варяг отрицательно покачал головой:

– Ты шутишь? Воспоминаний недостаточно, чтобы быть друзьями. А частенько я даже стараюсь от них избавиться. Лично мне они мешают порой жить.

– Ну что ж… Прощай.

Дверь за Ладой захлопнулась. Варяг прикрыл глаза. Ему не верилось, что это навсегда. Но если женщина решила уходить, ее не следует удерживать.

Владислав включил мобильный телефон и набрал номер.

– Охрана?.. Вот что, сейчас к вам подойдет Лада. Найдите человека, чтобы он отвез ее туда, куда она скажет.

Юбочка весело прыгала на бедрах Лады, словно она танцевала бразильскую самбу. И мужчины невольно задерживали взгляд на ее танцующей походке. Нет, не обернулась. Этого и следовало ожидать – Лада натура решительная, и вряд ли она способна заниматься самоистязанием.

К Ладе подошел один из охранников, что-то шепнул ей на ухо, и они весело рассмеялись. На душе у Варяга сделалось совсем скверно. Печаль уже забылась, для девушки начиналась новая жизнь, теперь без него. Разговаривали молодые люди очень живо и непринужденно. А может быть, все дело в возрасте, с годами человек становится тяжеловат, а эти двое ровесники, поэтому им легче найти общий язык.

Подкатила «Нива», и охранник, с которым Владислав разговаривал всего лишь минуту назад, крикнул что-то Ладе через открытое окно и откинулся на спинку сиденья, дожидаясь. Лада оборвала разговор и помахала на прощание ладошкой. Парень слегка подался вперед и отвечал так же задорно. Наверняка назначили свидание друг другу. Вот только сбудется ли?

– Она приедет, никуда не денется, – услышал Владислав за спиной сочувственный голос.

А вот этого делать не следовало бы.

Повернувшись, Владислав увидел Тарантула. Тот обладал удивительной способностью подходить незаметно, как будто спускался на липкой паутине. Видно, взгляд Варяга как-то переменился, и Константин, смешавшись, опустил глаза.

– Вот что. Если Лада вдруг надумает вернуться, не пускать ее. Ты меня понял?

– Разумеется, Владислав Геннадиевич, – поспешно ответил Тарантул. – Я к тому, что ее не следовало бы отпускать, – вновь заговорил Друщиц, – она многое видела. Может что-то заподозрить. Ведь на карту поставлены очень большие деньги. Ее можно, скажем так, нейтрализовать.

– Ладу не трогать. Вряд ли она догадывается о том, что находится в этих подвалах. Хотя вот что, последи за ней некоторое время, если увидишь, что все нормально, можешь снять наблюдение.

– Понял, Варяг.

Глава 2
РАБЫНЯ НА ЧАС

На этот раз, приехав в Москву, Илья Ростовский решил остановиться в гостинице «Балчуг». Весьма недурное местечко для тех, у кого есть и вкус, и деньги. Даже название звучит как-то по-заграничному торжественно. Трудно догадаться, что произошло это название от татарского слова «грязь». Видно, некогда этот уголок, ныне закованный в гранит, выглядел крайне неаппетитно.

Когда Ростовский поднимался к себе в номер, к нему подошел молодой мужчина кавказской наружности и сдержанно предложил:

– Может, желаете девочек? Они у нас даже очень недурны. Я могу показать фотографии.

– Послушай, братан, – раздраженно произнес Илья, – мне сейчас не до развлечений. Надо хотя бы пыль с тела смыть.

– Хорошо, – понимающе протянул сутенер. – Я позвоню вам попозже!

– Вот тебе раз, даже сюда проникли! – невесело буркнул Ростовский, топая по коридору. – И это называется ненавязчивый российский сервис?

Номер был неплохой. В общем, неудивительно, за такие-то деньги! Это не балок золотоискателей с провисшими раскладушками и засаленными спальниками. Мягкая мебель, жалюзи, светильники, торшер в углу и прочая мелочь, позволяющая почувствовать себя почти по-домашнему. А вот ванная комната могла бы быть и попросторнее. Конечно, бассейн ни к чему, но вот столик, за которым можно было бы выкурить сигарету и выпить после горячей ванны пару бутылочек пива, это оказалось бы кстати!

Едва Ростовский принял ванну, как раздался телефонный звонок. Герасим! Вот прохвост. Уже узнал, в каком номере остановился Илья, наверняка сейчас будет опять пытать по поводу культурной программы.

– Слушаю, – немного суровее, чем следовало бы, произнес Илья.

– Молодой человек, – раздался в трубке женский голос, – вам девочки не нужны?

– Я что, один мужчина во всей гостинице? – недовольно буркнул Илья.

– Дело в том, что солидного клиента сразу видно, – грубовато польстила ему женщина.

– Ну-ну, – буркнул Илья, – только мне сейчас не до них. Я жрать хочу…

– Как пообедаете, позвоните по телефону…

Ростовский в раздражении бросил трубку. Достали! Пробыл в гостинице всего лишь час, а уже успели надоесть. Что же будет дальше?

Одевшись, Ростовский пошел в ресторан. В подобных заведениях всегда отличная кухня.

У входа в ресторан его поджидал все тот же кавказец, с которым он разговаривал на лестнице.

Похоже, что у них здесь целая сеть, просто передают потенциального клиента как по конвейеру от одного сутенера к другому. «А может, они меня просто пасут! Знают, что я владею золотым прииском!» Oт этой неожиданной мысли Илье сделалось невесело. Москва не только большой, но и очень криминогенный город. Не хватало еще иметь дело с отморозками!

Ростовский был фаталист и всегда ходил один, считая, что если его захотят убрать, то спасти не сумеет и рота телохранителей. А без пышного сопровождения легче передвигаться. В этом случае меньше привлекаешь к себе внимание.

– Ты не меня ждешь?

– Тебя, – отвечал сутенер, улыбнувшись.

– Вижу, что от вас от всех не отделаться. Вы измором, что ли, клиентов берете? – весело улыбнувшись, спросил Ростовский.

– По-разному. Хотя это такой бизнес, что на него всегда будет спрос. Так ты хочешь взглянуть? – раскрыл он довольно толстый альбом, который держал в руках. – Но если ты желаешь развлечений другого рода, можно уладить и это.

– Не хочу. Вы просто так не отстанете. Ну, давай взгляну, – Илья взял журнал.

– Уверяю тебя, братан, ты не пожалеешь, – горячо заверил его сутенер, – у нас самые красивые девушки в Москве, такие, что пальчики оближешь, – он приложил щепоть к полным губам.

К услугам проституток Ростовский прибегал не однажды, но ни одна из них ему не запомнилась. Они воспринимались как транзитные пассажиры во время поездки в поезде дальнего следования. Локомотив останавливается на незнакомых станциях, чтобы ссадить случайных попутчиков и подобрать новых. И спешит дальше, в конечную точку маршрута. Все проститутки были для него на одно лицо. Ничто его не связывало с ними, кроме общей кровати на пару часов. Ни обязательств, ни обещаний. Познакомились, поговорили ни о чем, да и разошлись без всякого взаимного сожаления. Ничего особенного, просто у каждого своя жизнь и обе стороны устраивают именно такие отношения.

– А девочки и вправду ничего, – протянул Ростовский, переворачивая очередную страницу. – Где вы только таких набираете? – спросил он с нескрываемым интересом.

– Не буду скрывать, во многих местах. Работаем! – отвечал сутенер не без гордости и провел смуглой ладонью по волосам. – У нас отлично налажена селекция, некоторые девушки пришли прямо из модельного бизнеса.

– Надо же! – вяловато выразил свой восторг Илья Ростовский.

С подобным бахвальством сводников ему приходилось сталкиваться не однажды. Послушать их, так все девушки прямо с подиума конкурса красоты прыгают прямиком в объятия сутенеров. Не все в этом мире столь безнадежно, как вы любите представлять, господа сутенеры! Откуда же тогда берутся любящие жены?

– Но и стоят они, конечно, немного больше, чем в других агентствах, – не преминул подчеркнуть сутенер.

– Деньги меня не интересуют, – веско обронил Илья, переворачивая очередную страницу. Его внимание привлекла фотография одной из девушек. Высокая, длинноногая, с красиво поднятой головой… И знакомым лицом!

Хотя с того приезда в Москву, когда он познакомился с Варягом, прошло уже полгода, Ростовский сразу узнал девушку – такую, как она, достаточно увидеть один раз, чтобы потом запомнить навсегда. Лада! Возникшее полгода назад желание, все это время тлевшее в его душе, вспыхнуло с новой силой – так вспыхивают жарким огнем уже подернувшиеся седым пеплом угли, стоит только подуть на них.

– У тебя хороший вкус, – льстиво сказал сутенер, заметив, что потенциальный клиент задержал взгляд на одной из фотографий.

Ростовский кивнул и, стараясь излишне не демонстрировать охватившее его желание, чтобы не давать повода содрать с себя три шкуры, сказал:

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Мне вот эту девушку.

– Она дорого стоит! – сдержанно предупредил сводник.

Илья постарался не улыбнуться: и это говорят человеку, который владеет одним из самых золотоносных приисков в Магаданской области!

– Сколько? – по-деловому осведомился он.

– Пятьсот долларов.

Илья задумался. Хм, сумма и вправду немалая. В любой другой гостинице за такие деньги можно снять пяток девок на ночь. Да еще и благодарить будут. Но что такое для него какие-то жалкие пятьсот баксов, когда ему так понравилась эта девушка.

– Немало, – согласился Илья, – но думаю, что такую сумму я осилю.

– Но это за один час, – осторожно добавил сводник.

– Ну ты, братан, даешь!.. – Сутенер лишь безразлично пожал плечами, напоминая, что дело хозяйское. – Ладно, хорошо, договорились.

– Но аванс я бы хотел получить сейчас, – ненавязчиво сказал парень. – У нас такие правила. А потом, это особый случай.

Илья Ростовский достал бумажник, вытащил из него две стодолларовые бумажки и протянул сутенеру:

– Когда будет девочка?

– Как только ты пообедаешь, она сразу поднимется к тебе.

– Договорились.

Только сев за стол, Илья осознал, как он проголодался. Но переедать не стал, заказав что-то острое из грузинской кухни, он запил ужин красным вином и вышел из-за стола.

– Послушай, – остановил он пробегавшего мимо официанта. – В триста пятнадцатый принеси, пожалуйста, бутылку шампанского, ну и всего такого, – положил он на поднос ворох купюр.

Скосив взгляд на деньги, официант заметно повеселел:

– Принесем, это входит в наши обязанности. – И умчался обслуживать очередного клиента.

Уже через пару минут после того, как он вернулся в свой номер, раздался негромкий стук в дверь.

– Войдите, – громко произнес Илья.

Вошел тот же самый сутенер. Одобрительно посмотрел по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, спросил:

– Девочку привести?

– Разумеется.

Не сказав более ни слова, сутенер вышел из номера и тотчас появился в сопровождении статной блондинки в высоких черных сапогах.

До последнего момента у Ростовского были сомнения – мало ли, пронырливый сутенер мог поместить в альбом фотографию Лады, чтобы клиент скорее клюнул, а приводить какую-нибудь похожую на нее девушку, ссылаясь на то, что внешность ее немного изменилась. Конечно, предположение было маловероятное, но Ростовский не мог понять, как девушка такого человека, как Варяг, могла опуститься до уровня гостиничной проститутки. Но это была она. И с того раза, когда Ростовский видел ее у Варяга, она, казалось, стала еще привлекательнее.

Грудь, попка, талия – все при ней. Даже в номер она вошла достойно, будто бы не простая наложница на пару часов, а Шехерезада. Вот сейчас сядет напротив и примется рассказывать сказки своему султану. Может, это у нее образ такой? Ростовский одобрительно хмыкнул: всегда приятно поиметь принцессу.

– Я не разочаровал? – спросил сутенер.

– Хм… Девушка превзошла все мои ожидания, – усмехнулся Илья. И, задержав на ней жаркий взгляд, продолжил: – Я не ожидал, что здесь могут быть и такие.

Сводник довольно расхохотался, оценив лестную оценку. Красноречиво посмотрев на часы, он произнес:

– Я приду ровно через час. – И, ободряюще кивнув, закрыл за собой дверь.

– Присаживайся, чего стоишь, – показал Илья на диван. – Не напрягайся.

– Сразу в постель, – улыбнулась девушка, аккуратно присев на самый краешек. – Правильно, чего уж теряться, время-то пошло.

Ростовский хмыкнул. Судя по всему, девушка его не узнала. Что ж, ничего удивительного – он для нее был одним из многих деловых партнеров Варяга, а виделись они всего один раз, и то недолго. Если будет настроение, он, может быть, и напомнит ей об их первой встрече.

– А язычок-то у тебя, оказывается, острый. Не боишься, что иному клиенту такая шутка может не понравиться? Народ-то сюда разный захаживает!

– Вы не из таких, – уверенно произнесла девушка. – Извините, но вашего брата я на своем веку насмотрелась предостаточно, как говорится, до гробовой доски хватит! – она провела ребром ладони чуть выше макушки.

– Верно, я не из таких, – согласился Ростовский, присаживаясь рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.