Глава 1

Офир, или как его еще называют – Огненный континент с точки зрения геологической науки, самый древний окончательно сформировавшийся материк из всех ныне существующих. Процесс его образования начался около миллиарда лет назад, в те немыслимо далекие времена, когда только что зародившаяся на планете жизнь свободно парила в виде бесформенных сгустков протоплазмы в толще Мирового океана.

Земная твердь тогда была еще очень горяча и не приспособлена для существования любых форм живых организмов. Атмосфера в основном состояла из смеси азота, углекислого газа и водяного пара. Миллиарды тонн вулканического пепла от извержений тысяч вулканов вкупе со сверхплотной облачностью препятствовали проникновению к поверхности хотя бы слабого солнечного лучика. Только через сотни миллионов лет, после того как бурная тектоническая деятельность на планете поутихнет, а живые организмы в результате своей жизнедеятельности выведут из состава атмосферы излишки углекислоты, превратив ее в известняк, уголь, нефть или какое-либо другое минеральное ископаемое, газовая оболочка станет прозрачной и пригодной для дыхания растений и животных.

Активные подвижки отдельных частей земной коры и всплески вулканической деятельности время от времени сотрясали планету, кардинально меняя ее облик. Если эпицентр землетрясения находился на дне океана, к небу вздымалась огромная волна, высотой более километра, которая была способна всего за несколько дней обежать земной шар по экватору или, встретив на своем пути сушу, выплеснуть на ее раскаленную поверхность тысячи кубических километров воды.

Активные геологические процессы привели к тому, что существовавший ранее единый праматерик раскололся на несколько частей, каждая из которых, приобретя самостоятельность, пустилась в бесконечный дрейф по необъятным просторам Матушки-Земли. Эти части или, как принято их называть в определенных кругах, тектонические или материковые плиты впоследствии сформировали современный облик Земли и послужили фундаментами для пяти континентов, нескольких крупных островов и архипелагов.

Изначально Офир по площади составлял примерно половину того гигантского материка, коим является в настоящее время. Он медленно «отплывал» от Эпирии, в результате чего образовалось Срединное море, площадь которого продолжала неумолимо увеличиваться. Однако в один прекрасный момент вмешательство третьей силы остановило дрейф Огненного континента и воспрепятствовало расширению Срединного моря до размеров океана.

Не станем углубляться в скучные дебри геологических измышлений, истинность которых до сих пор оспаривается учеными мужами. Отметим лишь, что именно миллиард лет назад одна из отколовшихся плит (в геологической науке ее принято называть Южной Офирской) в прямом и переносном смысле атаковала Северную Офирскую материковую плиту. Что произошло дальше, каждый может узнать более подробно, почерпнув информацию из любого учебника по теории тектонических плит, специальных энциклопедий или, на худой конец, из справочника юного геолога. Ограничимся лишь кратким экскурсом в историю образования и дальнейшего формирования Офира как геоморфологической макроструктуры.

Итак, две массы, каждая из которых обладала колоссальной кинетической энергией, вошли в соприкосновение. В зоне контакта Южная плита поднырнула под Северную, а Северная в свою очередь полезла на Южную. Начался процесс горообразования, сопровождаемый всеми атрибутами, присущими этому процессу: активным подъемом значительных по площади территорий, частыми землетрясениями и усилением вулканической деятельности.

В результате катаклизма, растянувшегося на сотни миллионов лет, обе плиты «срослись», взаимно погасив механическую энергию движения, и образовали единый материк Офир с обширной горной системой посередине, ориентированной вдоль экватора. За всю историю существования Земли по своим масштабам это было, пожалуй, самое уникальное геологическое образование. Средняя высота гребня хребта составляла пятнадцать километров над уровнем моря, а отдельные пики достигали двадцати пяти – тридцати километров, то есть приближались к теоретически максимально допустимой предельной высоте, обусловленной силой гравитации планеты.

Процесс горообразования завершился примерно пятьсот миллионов лет назад. Подвижки земной коры прекратились, вулканы потухли, сейсмическая активность окончательно сошла на нет.

Под действием внешних факторов: солнечных лучей, перепадов температуры, влаги и ветра горы, уходящие своими вершинами в стратосферу, начали разрушаться. К естественным физико-химическим причинам, способствующим сглаживанию рельефа, около трехсот миллионов лет назад активно подключились живые организмы. Сначала это были бактерии и примитивные водоросли, использующие в процессе своего обмена веществ определенные химические элементы, входящие в состав горных пород. Затем появились высшие формы растений и животных.

В наше время Ариманское нагорье – это слабо изрезанное речными долинами холмистое плато. Оно расположено на высоте от полутора до двух километров над уровнем моря и простирается по линии экватора через весь материк полосой шириной от восьмисот до тысячи километров. Если следовать точному определению географической науки, нагорье Аримана вовсе не нагорье, а плоскогорье, поскольку горных гряд с высокими вершинами, разделенных долинами, здесь нет уже сотни миллионов лет. Путаница произошла при переводе названия с оркского: согласитесь, несложно перепутать Ар-ман халкш – высокие горы Аримана и Ар-ман шалкш – плоские горы. Когда разобрались, решили оставить «нагорье», хотя в современных учебниках и справочной литературе иногда встречается термин «плоскогорье».

Вся территория нагорья покрыта влажными экваториальными лесами, произрастающими на бедных питательными веществами сильно выщелоченных красноземах. Видовой состав древесных и травянистых растений весьма разнообразен.

По причине постоянно высоких температур воздуха, его стопроцентной влажности и из-за наличия огромного количества смертельно опасных насекомых и пресмыкающихся эти места мало подходят для комфортного проживания разумных существ, хотя всякого зверья здесь видимо-невидимо. За миллионы лет многие виды животных настолько приспособились к выживанию в экстремальных условиях сельвы, что в других местах обитать уже не могут.

По данным немногочисленных официальных геологоразведочных экспедиций, плоскогорье весьма богато полезными ископаемыми. Много здесь золота, платины, серебра и прочих металлов. Обнаружены также перспективные месторождения драгоценных, полудрагоценных и поделочных камней. О некоторых находках старателей-одиночек ходят легенды. Поговаривают, что знаменитый алмаз «Звезда Востока» – главное украшение короны Великого Халифа – добыт где-то в этих краях и стоил жизни не одному десятку отчаянных авантюристов, рискнувших ради наживы посетить нагорье Аримана.

Впрочем, многочисленных искателей приключений в эти места манят не только россыпи драгоценных камней. Под тенистым пологом буйной растительности скрываются остатки древних поселений Предтеч – расы разумных насекомых или пауков, господствовавшей на Земле сотни тысячелетий назад. Никаких документов, проливающих свет на историю, культуру, социальное устройство и технический уровень ушедшей в небытие цивилизации, пока не обнаружено. Однако время от времени в прессе и на телевидении поднимается шумиха по поводу очередного загадочного артефакта, найденного в одном из полуразрушенных городов Предтеч каким-нибудь счастливчиком-одиночкой или организованной группой «черных археологов». Как водится, большинство находок оседает мертвым грузом в частных коллекциях богатых ценителей древности. В руки ученых-историков попадает лишь мизерная часть найденных сокровищ, может быть, именно по этой причине мы до сих пор так мало знаем о канувшей в Лету цивилизации.

Свое название плоскогорье получило от орков и гоблинов. Якобы именно в этих местах давным-давно обитал могущественный бог Ариман. Из ушей этого божества странным образом и появились два братских народа. После соответствующих воспитательных мероприятий (которые обеспечил им все тот же Ариман) орки и гоблины были переселены своим чадолюбивым батюшкой в места, более приспособленные для обитания разумных существ, где они активно плодились и размножались до тех пор, пока люди в союзе с гномами и эльфами не попросили их освободить жизненное пространство. В конце концов орки и гоблины уступили настоятельной просьбе и с помощью богов-координаторов покинули наш мир. Древние ушли, а название так и осталось на географической карте Огненного континента – Ариманово нагорье.

Если бы кто-либо всего месяц назад сказал мне – самому удачливому вору Вундертауна, что Коршун когда-либо (а главное, совершенно добровольно) потащится в самое сердце жаркого Офира, я рассмеялся бы ему в лицо. Чтобы цивилизованный человек, бросив любимую работу, налаженный быт, театр, оперу, сломя голову помчался к черту на кулички – извините, в чудеса не верю с детства, и, несмотря на то что люблю на досуге почитать фантастику, реалии жизни для меня всегда остаются реалиями, а досужий вымысел – досужим вымыслом.

Однако, как гласит народная мудрость: «От тюрьмы и сумы не зарекайся». Хвала Создателю – ни первое, ни второе мне пока не грозит, поскольку в данный момент я нахожусь вне юрисдикции какого-либо государства, да и стать банкротом среди офирских баобабов, пальм и фикусов при всем желании невозможно.

Оказывается, в жизни существуют напасти похлеще вышеупомянутых бед. Например, не так давно я порхал по жизни, словно бабочка от цветка к цветку. Занимался прибыльным делом, очаровывал женщин, посещал зрелищные мероприятия, водил знакомства с приятными людьми, и вдруг на тебе – по причине странного стечения обстоятельств оказался в самом центре Офира среди высоченных зеленых гигантов, от основания ствола до самой верхушки опутанных лианами.

Мало того, за компанию со мной месит ногами раскисший после очередного дождя краснозем престранная на вид и разнородная по составу группа: парочка представителей горного народа, один из которых (хотите верьте, хотите нет) король всех гномов; самый настоящий маг (пусть пока еще и не дипломированный, но крутой не по годам); черная как смоль псина, намного крупнее любого матерого волка, и одна настырная девчонка (впрочем, довольно симпатичная, и не только на мой взгляд). Так же, как я, никто из моих спутников месяц назад вовсе не планировал посетить эти малопригодные для жизни места. Мы даже не подозревали о существовании друг друга, а очутились здесь по воле Провидения. Если быть до конца откровенным и самокритичным – всему виной моя глупость и самонадеянность: предупреждали же меня бывалые люди, что никто и никогда не хранит ценные вещи в каминах – не послушался…

Ладно, обо всем по порядку. Для начала разрешите представиться. Меня зовут Коршун, и по профессии я вор. Если это имя вам ни о чем не говорит, сходите в публичную библиотеку Вундертауна и полистайте газетные подшивки за последние год-два. Обратите внимание на криминальную хронику – там вам на глаза обязательно оно попадется. Не советую читать «Вестник МВД» – там все слишком мрачно и предвзято, и личность Коршуна представлена исключительно в черном цвете, будто я вовсе и не живой человек, а некая машина, специально созданная каким-то злым гением с единственной целью – потрошить банки, офисы и квартиры честных граждан. Загляните-ка в какую-нибудь желтую газетенку, например «Сфера» или «Столичный гламур», а лучше в обе. Скажу вам, забавное чтиво – сам люблю время от времени посмаковать: ни слова правды, зато какая фантазия – ни один из самых раскрученных авторов, пишущих в детективном жанре, не смог бы навыдумывать такого. Там, в зависимости от настроения главного редактора и читательского спроса, я предстаю в образе то беспощадного монстра – бомбилы и едва ли не людоеда, то симпатяги парня – оппозиционера к существующему государственному строю, то хладнокровного, расчетливого мстителя непонятно кому и непонятно за что.

Однако все это – лирика, а сермяжная правда жизни такова, что в настоящий момент редакторы периодических изданий отдыхают от Коршуна, поскольку неуловимый вор временно поменял благородную профессию и переквалифицировался в отважного искателя приключений.

Как я уже упомянул выше, первопричиной всех несчастий, обрушившихся на меня и моих друзей, послужило банальное любопытство, свойственное большинству представителей человеческой породы. Однажды, выполняя работу, на которую меня нанял анонимный заказчик, и не найдя той вещицы, за которой меня послали в дом одного весьма зажиточного эльфа, я решил проявить инициативу – сунул нос в камин. Там и обнаружил заколдованную шкатулку – предмет моих поисков.

То, что произошло потом, не приснится в самом жутком кошмаре. Сначала меня хотел убить и ограбить тот самый аноним, что подбросил Коршуну «весьма выгодный» заказец. Не успел я отвязаться от одной группы охотников за моим скальпом, как появились другие – представители славной Гильдии Наемных Убийц. Лишь благодаря неоценимой помощи моего друга – пса по кличке Злыдень – мне удалось ускользнуть от крутых гильдейских парней. Но, получив облом в первый раз, Гильдия не собиралась так просто отпускать добычу – слишком много заплатил им эльф Эзерг Утиол, тот самый, из дома которого я экспроприировал загадочную шкатулку. К тому же во время ночной встречи с гильдейскими нам с лохматым другом пришлось парочке боевиков выдать по бесплатному билету для проезда на тот свет.

Дальше все происходило, как в головокружительном детективном боевике: я убегал, в меня стреляли, я отстреливался и вопреки своим воровским принципам не проливать чужую кровь убивал врагов.

Вскоре судьба привела меня в дом одного сельского кузнеца, который на поверку оказался настоящим гномьим королем. Матео – так зовут монарха всех гномов – согласился (точнее, бесцеремонно навязался) стать моим попутчиком, за что я ему от всего сердца благодарен.

Затем некоторое время мы провели в резиденции Его Величества, расположенной в Харальских горах. Там под личным руководством короля была разработана и осуществлена грандиозная операция по тотальному уничтожению Гильдии Наемных Убийц. Также мы выяснили у древнего гномьего мага Калины, где искать ключ к решению проблемы загадочной шкатулки, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

Кстати о шкатулке – она оказалась запечатанной древним заклинанием, и ключик к ней не смог подобрать даже Калина. С ее появлением мои сны начали посещать разные и не всегда приятные личности. То богиня Эриния заглянет, топнет ножкой и в свойственной всем женщинам безапелляционной манере заявит, чтобы ее горячо любимый сынок (за которого она почему-то приняла меня) немедленно предстал пред ее ясны очи. То Шестипалый – злой колдун-некромант с наклонностями мирового диктатора – обзовет богом Златокудрым и не менее категорично потребует, чтобы ему тут же, не отходя от кассы, предоставили свободу. Короче, полнейшая белиберда, на которую при других обстоятельствах я бы наплевал и забыл. Однако сначала Матео, а затем и Калина узрели в моих ночных видениях некий тайный смысл и даже заподозрили меня – Коршуна (ха!.. ха!.. ха!..) – в причастности к когорте неких богов-координаторов, всячески способствовавших в свое время уходу с Земли орков, гоблинов и некоторых других древних народов. Оказывается, во время Исхода Шестипалому каким-то образом удалось украсть и спрятать сына той самой красавицы-богини, но чародей не рассчитал своих возможностей и сам был пленен Златокудрым богом.

Чтобы выйти из этой патовой ситуации и освободить Златокудрого, мне, Матео, Злыдню и еще одному гному Брюсу (отличному парню, с которым мы познакомились и сдружились в Харальском замке) предстояло, прихватив с собой шкатулку, направиться в самое сердце Офира на Ариманово нагорье в гости к Громыхале – последнему дракону, обитающему на Земле.

Не стану подробно описывать все приключения, свалившиеся на наши головы. Отмечу лишь несколько немаловажных эпизодов.

В Кванке, что находится на юге срединноморского побережья Эпирии, мне удалось спасти совсем еще юного мага Фарлафа от злодейской руки его бывшего учителя Велля – очень сильного чародея. Эту парочку прислал в распоряжение короля гномов Великий Магистр Ордена с целью осуществления магического прикрытия нашей экспедиции. Оказывается, орденские, так же, как и мы, совершенно не были заинтересованы в том, чтобы шкатулка оказалась в руках руководителей тайной организации эльфов, деятельность которой прямо направлена на полное подчинение людей и тотальное уничтожение всех представителей горного народа.

Мастер Велль, вместо того чтобы выполнить указание своего начальства, вступил в сговор с эльфами и пообещал остроухим, разделавшись с нами, добыть для них артефакт. Злодею не повезло – на его пути оказался Коршун. До сих пор не могу понять, как мне, обыкновенному человеку, удалось победить крутого мага. Признаться, я немного кривлю душой – некоторыми чудесными способностями все-таки обладаю, но не до такой степени, чтобы устраивать регулярные поединки с продвинутыми колдунами. В конце концов благодарный Фарик влился в ряды нашей сплоченной банды, стал моим учеником и впоследствии не раз спасал наши задницы.

Затем были и весьма приятное путешествие на гигантском круизном лайнере, и полет на гидроплане, и жаркая схватка в Басме, и путешествие на боевой машине десанта по просторам Офира.

На границе Бескрайней Пустоши и пустыни Зан нам «повезло» повстречать отважную журналистку Патрицию Виржинию Доннован-Зальцберг, или просто Пат. Девушка едва не стала жертвой сексуальных домогательств целой банды отъявленных негодяев-рокеров. Пришлось спасти ее от насильников и включить в состав экспедиции.

Поначалу наглая зеленоглазая шатенка мне очень не понравилась. Она внесла своим появлением разброд и шатание в сплоченный мужской коллектив, очаровав Фарика и Злыдня. Задавала массу всяких ненужных вопросов, интересовалась моим прошлым, совала свой любопытный носик в дела, которые вовсе ее не касались, даже пыталась вести несанкционированную скрытую съемку, словом, вела себя как типичный представитель своей профессии. Однако после того как нас окружили и пытались уничтожить уцелевшие маги Гильдии, мое мнение о девушке в корне поменялось. Даже под страхом смерти она отказалась покинуть товарищей в беде и в какой-то мере помогла всем нам выйти живыми и здоровыми из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Теперь Пат для мужской части коллектива – проверенный товарищ, на которого можно свободно положиться. Даже ворчун Брюс старается по возможности не замечать недостатки и просчеты девчонки, а если и заметит ненароком, то журит ее в предельно мягкой для гнома форме – во всяком случае, столь часто, как раньше, «дурой» не называет.

Лишь Фарлаф страдает от несчастной неразделенной любви. С помощью универсального гномьего эликсира ему удалось избавиться от своих прыщей, но жестокое сердце красавицы не приняло жертвы влюбленного юноши и продолжает оставаться холодным и неприступным. Не подумайте, что девушка дичится Фарика – она по-прежнему относится к нему как к другу, но не более того, а сердце нашего чародея жаждет сильного ответного чувства, выраженного в форме вздохов при луне, жарких объятий и горячих поцелуев…

Из-за безалаберности и раздолбайства Брюса мы потеряли наше транспортное средство, за что прилюдно от лица Его Величества ветерану была обещана «райская жизнь» по возвращении в Харальские горы. Хорошо еще, что в руках нашего кудесника (отмечу без ложной скромности – не без моей помощи) оказался черный опал или, как его называют гномы и эльфы, «Глаз дракона» – мощный аккумулятор магической энергии. С помощью магии Фарика, подкрепленной силой камня, нам удалось (опять-таки не без приключений) переместиться по субпространственному тоннелю от границы офирской сельвы прямиком на Ариманово нагорье. Вот по этому нагорью или, правильнее, плоскогорью, наша компания топает уже третьи сутки подряд в юго-западном направлении к какому-то известному одному Матео конечному пункту.

Как оказалось, тащиться нам до этого пункта целых сто километров. На вполне резонный вопрос ветерана: что за надобность «топтать территорию», если можно попросить Фарика создать портальный переход, начальник экспедиции кратко отрезал, дескать, так надо – требуется рекогносцировка местности, и, вообще, когда Его Величеству понадобится совет, он обязательно обратится к Брюсу, а пока пусть тот молча сопит в свои две дырки и без обсуждения выполняет приказы начальства. На что мой компаньон сильно обиделся и молча «просопел в свои две дырки» аж целых полдня. Почему именно полдня, а не сутки или двое? Да потому, что мой приятель при всей своей обидчивости долго на кого-либо дуться неспособен, к тому же я ему объяснил, что к врагу лучше подкрасться потихоньку, нежели сломя голову броситься в его распростертые объятия. А в том, что где-то неподалеку от берлоги Громыхалы нас поджидает представительный комитет по организации «теплой встречи», никто из нас не сомневается, ибо эльфы – народ упрямый и редко отказываются добровольно от своей законной добычи.

Должен заметить, что путешествие по непролазным чащобам экваториального Офира – удовольствие не из приятных, несмотря на то, что магия Фарлафа эффективно защищает нашу группу от зловредных насекомых, а также любых других опасных тварей и к тому же расчищает для нас путь. Комбинезоны, изготовленные хитроумными гномами из паутины карстового ткуна, вполне справляются со своей задачей и препятствуют перегреву поверхности тела, но они никак не защищают дыхательные органы от душных испарений, особенно в первые часы после дождя. Ощущение создается такое, что на голову натянули противогаз, а конец шланга вместо коробки фильтра прикрутили к функционирующему ингалятору или засунули в банную парилку. К сожалению, наш посвященный третьего круга пока не готов к тому, чтобы создать вокруг каждого из членов экспедиции магическую оболочку наподобие скафандра, наполненную кондиционированным воздухом.

Что касается дождя, эта напасть обрушивается на наши головы с регулярностью пассажирского экспресса Вундертаун – Вествуд. Каждый день ровно в пятнадцать тридцать, как по команде (хоть проверяй часы), небосвод застилает мощная кучевая облачность, из которой начинает хлестать, словно из пожарного гидранта. Небесный водопад сопровождается грандиозными свето-шумовыми спецэффектами в виде ветвистых молний и оглушающего, поневоле пригибающего к земле грома. Через полчаса «катаклизьма» (по определению Брюса) заканчивается, на небе появляется солнышко, а вместе с ним ужасная духота, усугубляемая непереносимой вонью от смеси запахов разлагающихся растительных останков с удушающим ароматом тропических цветов.

Вскоре после очередной «катаклизьмы» наша компания набрела в чаще леса на поляну размером с футбольное поле. Какое-то время назад один из древесных колоссов, не выдержав напора ветра или по причине старости не устоял «на ногах» и рухнул. По принципу «домино» вслед за ним последовали еще десяток собратьев – таких же гигантов, как и он. Толстенные стволы были быстро утилизированы стараниями легионов термитов и других насекомых, почва аккуратно перепахана червями, жуками-навозниками и прочими любителями покопаться в чужом дерьме. Одновременно с процессом подготовки земли, подчиняясь вселенскому закону «Свято место пусто не бывает», происходил процесс внесения семян в почву. Дождевыми потоками, ветром или с экскрементами животных на освободившуюся территорию попадали зародыши новой жизни, стремящиеся побыстрее проклюнуться, тронуться в рост и тянуться изо всех сил вверх, чтобы своей тенью задушить остальных претендентов на питательные вещества, воду и солнечную энергию. К тому времени, как мы оказались на поляне, вся она была покрыта сплошным зеленым ковром по колено. Даже не верилось, что когда-нибудь некоторые из этих молодых побегов достигнут высоты тридцати-сорока метров, станут надежными опорами для сотен видов лиан и родным домом для всякого зверья, птиц и насекомых.

– Все, господа, пришли, – Матео скинул рюкзак с плеч и начал безжалостно притаптывать ногами едва проклюнувшуюся поросль. – Здесь и заночуем.

– Давно пора, – Брюс попытался взгромоздить свой широкий зад на остаток ствола упавшего дерева.

Я не успел предупредить ветерана о его опрометчивом поступке – с виду прочный ствол захрустел, разрыхленная термитами древесина начала проседать под тяжестью гнома, и он, чертыхаясь на всю округу, неловко повалился на спину.

– Совсем бдительность потерял, – заметил я, протягивая другу руку. – Это тебе не буковая роща под Вундертауном, где можно безо всякого риска устроиться на любом поваленном стволе или пенечке. Третий раз садишься, куда не следует. Я всегда считал гномов неисправимыми прагматиками – ну, пару раз на одни и те же грабли, но никак не три.

– Спасибо, Коршун, – отряхиваясь от древесной трухи и наглых термитов, поблагодарил поднявшийся на ноги компаньон. – В этой бане скоро все чокнемся, – и добавил вполголоса, искоса поглядев на своего монарха: – Это он в отместку за «Носорога» меня мучает – знает, каково мне приходится на коротких ногах, – и, еще убавив громкость, прошептал: – Отольются кошке мышкины слезы.

Обвинения Брюса в том, что Матео специально не захотел сократить маршрут, чтобы помучить подданного, были совершенно голословны – королю самому приходилось весьма нелегко, поскольку ноги его были ничуть не длиннее, чем у ветерана.

Как ни странно, Патриция переносила жару лучше всех нас. Многоуважаемый Доннован Зальцберг – отец нашей теледивы, при всей своей любви к единственной дочери внимательно следил за тем, чтобы чадо не выросло избалованной неженкой. Однажды вечером у костра девушка кое-что порассказала нам о тренерах-садистах, нанятых заботливым папочкой: и как ее прямо с постели обливали ледяной водой; и как каждое утро она должна была пробежать (пройти или проползти) по нескольку километров, иначе завтрака ей было не видать, как своих ушей; и как после занятий в общеобразовательной школе «отдыхала» у ненавистного балетного станка, махала тяжеленной ракеткой на корте или гарцевала на сивке-бурке в окрестностях папенькиного замка. В подтверждение своих слов Пат села несколько раз на шпагат, постояла немного на руках, а в завершение выполнила эффектное двойное сальто с разбега. При виде подобной демонстрации феноменальных способностей человеческого организма наш ветеран по простоте душевной не смог удержаться от комментария:

– Чего ж ты раньше молчала? Мы тебя и спасать бы не стали – сама бы отбилась от Каракурта, а остальных одной левой сделала.

На что девушка, поняв, что немного перестаралась с саморекламой, покраснела и до отбоя сидела, уткнувшись в свой ноутбук, монтируя что-то из отснятого накануне.

Наш лохматый друг хоть и стойко переносил выпавшие на его голову испытания, больше не гонялся, как щенок, за всем, что движется, а степенно следовал в составе колонны, отвлекаясь время от времени на что-нибудь действительно любопытное, с его собачьей точки зрения. После команды начальника экспедиции он раньше всех грузно упал набок, примяв своим тяжелым телом не один десяток потенциальных лесных гигантов и лишив их всяческой надежды стать таковыми в будущем.

Фарик, как всегда, оказался самым внимательным из нас. Прежде чем рухнуть в изнеможении на землю, он помог девушке снять заплечный мешок и только после этого позволил себе расслабиться.

После небольшой передышки без лишних разговоров каждый приступил к выполнению своих хозяйственных обязанностей. Я и Брюс направились в лес за дровами. Мы с напарником собирали упавшие сучья, которые вроде бы считались усохшими, но, по сути, таковыми вовсе не являлись, ибо с самого момента своего отмирания были пропитаны водой и во влажном климате сохнуть не собирались. После того как необходимое количество топлива было доставлено к месту стоянки, распилено и складировано в поленницу, наступала очередь нашего мага. Фарлаф с видом фокусника-профессионала совершал обряд обезвоживания дров, и куча на всякий непредвиденный случай накрывалась водонепроницаемой пленкой. А пока дело до сушки топлива не дошло, чародей и Патриция в сопровождении Злыдня отправились на поиски фруктов, ягод и съедобных кореньев. Только Фарик из всей нашей компании каким-то свойственным ему одному чутьем был способен безошибочно отличить ядовитый или несъедобный плод от съедобного. Его Величество, вооружившись охотничьим ружьем, также углубился в лесную чащу. Там он пребывал не более четверти часа – звук выстрела возвестил о том, что охотник подкараулил добычу, а еще через пару минут мы узнали, что этой добычей оказался самец то ли оленя, то ли лесной лани, одним словом, какого-то парнокопытного с небольшими рожками и пятнистой шкурой.

Когда солнце закатилось за горизонт, мы сидели у костра и с нетерпением дожидались, когда гномы придут к консенсусу в вопросах готовности супа и нужно ли туда добавить еще перчика или соли.

В чаще леса свистели, ухали, орали дурными голосами или ненавязчиво шуршали где-то поблизости многочисленные коренные обитатели местных джунглей. Кто-то кого-то преследовал, другой улепетывал со всех ног, третий с довольным урчанием набивал живот, а где-то неподалеку кипели нешуточные страсти – парочка каких-то озабоченных самцов громко блажила на всю округу, доказывая друг другу и всем прочим претендентам, кто из них круче и более достоин внести свой неоценимый вклад в общий генофонд планеты. Брюсу первому надоело слушать эти душераздирающие крики. Он схватил охотничье ружье и выстрелил навскидку в направлении любовной разборки. На минуту воцарилась полная тишина. Потом кто-то робко чирикнул, и все снова вернулось на круги своя.

– Полно тебе, Брюс! – укоризненно покачал головой король. – Жизнь не остановишь, хоть из пушки пали. – Затем, зачерпнув половником из котелка, он снял пробу, блаженно закатил глаза и скомандовал: – Готово, старый пень, приступай к раздаче!..

Глава 2

На следующее утро, сразу после завтрака, Матео вытащил из недр своего рюкзака крупномасштабную карту, разложил ее на земле и пригласил всех подойти поближе. Когда члены экспедиции выполнили его требование, король, вооружившись толстенным маркером ядовитого желто-зеленого цвета, поставил жирный крестик в верхней части листа и начертил неровную окружность в его левой нижней части.

– До района предполагаемой дислокации дракона, – по-военному начал король, – остается семьдесят – семьдесят пять километров или около пяти дней пути. Между нами, – докладчик ткнул кончиком фломастера в крестик на карте, – и Громыхалой, – не прикасаясь к бумаге, он небрежно обвел нарисованный круг, – область совершенно неизученная. По моим данным, именно здесь отмечена наибольшая концентрация поселений огров. Поэтому задача такая: передвигаться скрытно, в контакт с местным населением не вступать и вообще, – босс строго посмотрел на Брюса, – огнестрельным оружием пользоваться лишь при крайней необходимости!

– Ты чего, Матео, дикарей боишься?! – громко возмутился ветеран. – Да я их!..

– …заткни фонтан своего красноречия и послушай старших и более умных товарищей! – в резкой форме оборвал подданного Его Величество. – Я никому и ни при каких обстоятельствах не позволю устраивать здесь бойню ни в чем не повинных огров, поэтому забудь о своем «элефанте» и прочих убойных штучках! К тому же, если бы ты хоть раз оторвал свой нос от пивной кружки, сунул его в книгу и прочитал, что там написано об огрских шаманах, твой милитаристический запал моментально охладился бы.

– А что вам известно о жизни аборигенов? – я ухватился за последнюю фразу короля, поскольку при подготовке к экспедиции никакой существенной информации по этому вопросу не смог найти.

Матео наградил меня благожелательным взглядом, каким одаривает школьный учитель любимого ученика, вечно тянущего руку для ответа, после того, как тот не опозорил его седин перед лицом грозной инспекционной комиссии, внезапно нагрянувшей из столицы.

– Про этих – практически ничего, но тысячелетия назад огры или великаны обитали повсеместно в труднодоступных горных районах Старого Света. Жили они небольшими поселениями, состоявшими не более чем из сотни семей. Гномов не трогали, и у горного народа не было причин вступать с ними в конфликт. Зато с орками и гоблинами огры имели весьма натянутые отношения. По какой причине враждовали эти народы, неизвестно, но жители равнин регулярно посылали военные отряды в горы с целью тотального истребления противника. Великаны, в свою очередь, также регулярно спускались с гор и огнем и мечом (точнее, дубинами и тяжелыми каменными молотами) разрушали города и другие поселения народов, обитавших на равнинах. Несмотря на физическое превосходство отдельного воина-огра над любым орком или гоблином, их примитивное вооружение вкупе с малочисленностью не оставляло великанам ни единого шанса в борьбе с противником, владевшим секретом производства железного оружия, если бы не темное колдовство огрских шаманов. Существует версия, что гиганты пришли на Землю из другого мира, где их цивилизация достигла необычайных высот развития, причем именно магия, а не наука и технология, определила путь этого развития. Со временем пришельцы одичали, но крохи былого интеллектуального богатства были сохранены наиболее продвинутыми членами их общества. Один огрский колдун безо всякой посторонней помощи мог запросто расправиться с отрядом элитных воинов, состоявшим из пары сотен закованных в броню орков, снести стены города, навести порчу на его жителей или же подпалить этот город сразу со всех сторон, да так, что никакой водой не зальешь. Если свои усилия объединяли несколько шаманов, ничто не могло противостоять их мощи. К великой удаче равнинных народов, огры почитали законы лишь своего клана и с другими сообществами сородичей хоть и не воевали, но тесных отношений не поддерживали и против общего врага объединялись в исключительно редких случаях. Если бы это было не так, гиганты вполне могли бы стать доминирующей расой на Земле. Орки и гоблины оказались гибче огров – постепенно они начали перенимать у своего врага тайное знание и в конце концов горных великанов истребили почти полностью. Лишь в труднодоступных областях Офира сохранилась их популяция, о которой нам, увы, практически ничего не известно.

– Вот здорово! – всплеснула руками Патриция. – Может быть, именно нам предстоит восполнить этот пробел в знаниях человечества. Какой репортаж получится – все ахнут!

Девушка мечтательно зажмурилась, по всей видимости, она уже представляла себя на сцене театра «Метрополитен» в Коотри и получала из рук президента Международной Ассоциации Журналистов «Золотое стило» – самую престижную премию, которую ежегодно вручают наиболее отличившимся представителям этой профессии.

– Извините, барышня! – голос короля гномов быстро привел размечтавшуюся девицу в чувство. – Как уже было сказано мной выше, ни в какие контакты с ограми мы вступать не будем – согласно дошедшим до нас сведениям, гиганты не брезговали мясом поверженных в бою врагов и захваченных пленных использовали исключительно в кулинарных целях.

Глаза девушки испуганно округлились, и она воскликнула:

– Неужели это правда?! Как можно есть разумное существо?!

– Молча, – вместо Матео ответил ветеран, – всего-то выпотрошить, порубить на кусочки – и в котел. Затем добавить овощей, корешков разных, ну там чесночку, перчику…

– Прекрати, извращенец, – не выдержал я, – иначе мой завтрак сейчас же вырвется на волю! Ты еще скажи, что это варево сам бы попробовал с превеликим удовольствием.

– Не, Коршун, орков, гоблинов, людей, даже огров-людоедов я бы есть не стал, а вот какого-нибудь остроухого поджарил бы на вертеле и с удовольствием уписал за обе щеки.

Злыдень радостным лаем целиком и полностью поддержал идею гнома.

– Куда я попала?! – с деланным трагизмом в голосе воскликнула журналистка. – Даже мой любимый Злыдя оказался законспирированным людоедом, точнее, эльфоедом.

Шутка девушки всех позабавила и рассмешила.

– Хватит скалиться, трогаемся! – прервал всеобщее веселье Его Величество. – Иначе вместо пяти дней будем плестись до цели еще неделю…

С момента восхода солнца прошло не более полутора часов, а температура воздуха в сравнении с ночной тридцати-, тридцатипятиградусной «прохладой» успела зашкалить далеко за сорок и медленно, но уверенно подползала к пятидесяти. Справедливости ради нужно отметить, что наши организмы постепенно начали привыкать к местному климату, если к нему вообще можно привыкнуть. До меня только сейчас стал доходить весь смысл гениальной задумки нашего руководителя – он преднамеренно дал команду Фарику, чтобы тот переместил нас подальше от «места дислокации» Громыхалы. «Пусть народ немного потопает ножками, – примерно так рассуждал Матео, – адаптируется, освоится в незнакомой обстановке как раз к тому моменту, когда экспедиция приблизится к конечной точке маршрута», тем более одному Создателю ведомо, когда мы набредем на эту конечную точку.

После трех дней путешествия офирская «баня» вытопила из нас последние и без того небогатые запасы подкожного жира. Теперь мы уже не потеем так обильно, как в начале пути, а самое главное, мы не падаем в изнеможении на землю через каждые полчаса ходьбы, и некоторые товарищи на коротких ножках больше не оглашают окрестности душераздирающими стенаниями и жалобами на беспрецедентный произвол душегубца, изверга и садиста, заманившего в адское горнило обманом и хитростью наивного и доверчивого гнома. Попробуйте угадать, кто этот душегубец, изверг и садист? Правильно, вы не ошиблись – эта триединая ипостась, по определению ветерана, и есть истинная сущность нашего руководителя. Впрочем, насчет «душераздирающих стенаний» я несколько преувеличил – Его Величество вовсе и не подозревал о тех упреках, что отсылал в его адрес подданный. Брюс, памятуя о загубленном транспортном средстве и обещанных ему карах, жаловался на жизнь вполголоса, так, чтобы его крамольные речи не долетали до ушей монарха, и в то же время достаточно громко, чтобы идущие рядом могли по достоинству оценить его оппозиционный настрой и негативное отношение к отдельным представителям правящей династии. Однако больше всего мой компаньон страдал из-за отсутствия выпивки. Несколько раз он пытался подмазаться к Фарлафу, чтобы тот «наколдовал ему немного бухла», но, к счастью, маг не имел ни малейшего понятия, как это делается. Я, конечно же, мог бы помочь страдальцу – изготовить винный спирт из фруктового сока, например, но по ряду причин не делал этого. Во-первых, Брюс потом не отвяжется и будет клянчить выпивку каждую минуту. Во-вторых, ветеран хоть и прост, но не глуп – сразу смекнет, каким образом его – знатного выпивоху – умудрился перепить тогда, в Харальских горах, молодой и наглый вьюнош. Ибо у всякого заклинания есть контрзаклинание – если кто-то умеет посредством магии превращать сироп в вино, то ему будет несложно совершить обратное действие.

Патриция водрузила на голову обруч-телекамеру и усердно занималась своей профессиональной деятельностью – фиксировала для будущего телевизионного цикла все, что попадалось ей на глаза, благо неутомимый Фарик максимально облегчил девушке жизнь, дополнительно взгромоздив на свою спину рюкзак нашей дотошной журналистки. Подозреваю, что чародей воспользовался каким-нибудь заклинанием, облегчающим ношу, поскольку добавочный вес никак не сказывался на его самочувствии и совершенно не мешал прокладывать путь в непролазном сплетении вьющихся растений.

Колонна первопроходцев растянулась метров на тридцать. Впереди Фарлаф, за ним Матео, в середине Патриция, следом шел я, и замыкал группу мой компаньон. Злыдень, как обычно, находился рядом с девушкой, бдительно следил за тем, чтобы какая-либо лесная тварь не выскочила из чащи и не набросилась на предмет его обожания. Однако опасения лохматого стража были совершенно напрасны. Заботами мага ни одно зловредное создание, будь то крупный хищник, ползучее пресмыкающееся или ядовитое насекомое, не смело приблизиться и причинить кому бы то ни было из нашей команды хотя бы малейший вред.

Интересно было наблюдать, как Фарик пробивает дорогу. Он повелительным жестом «приказывал» растениям убраться в стороны. Подчиняясь его воле, лианы с шелестом, треском и хрустом раздвигались и образовывали некое подобие тоннеля шириной два метра, высотой более трех и длиной до полусотни метров. Стволы многих растений ломались, из них начинало хлестать, словно из садового шланга. Подождав с минуту, пока жидкость стечет на землю, мы продолжали движение до следующей преграды, где процедура повторялась. Таким образом, за день нам удавалось преодолевать около двадцати километров – вполне приличное расстояние даже для профессионалов-рейнджеров, прошедших специальную подготовку по выживанию в экстремальных условиях.

Под зеленым пологом было душно и жарко. Вокруг вовсю бурлила и кипела жизнь. Из-под ног то и дело выскакивали ошалелые «броненосцы» – единственные представители местной фауны, которым было наплевать на отпугивающие заклинания. С ветки на ветку перепрыгивали обезьяны и мелкие пушистые существа, внешне напоминающие обыкновенных белок средней полосы. Шустрые пичуги всех возможных расцветок суетливо носились взад-вперед, каким-то чудом умудряясь избежать столкновения со стволами деревьев, свисающими лианами и при этом не угодить в расставленные повсеместно сети гигантских пауков-птицеедов. Иногда окрестности оглашал чей-то громогласный рев, который мог принадлежать в равной степени как крупному зверю, так и какой-нибудь невзрачной птахе.

Поначалу эти вопли сильно нервировали нашего разведчика. Заслышав какой-нибудь шум, пес тут же срывался с места и стремглав летел к источнику подозрительных звуков. Что он там видел, мы не знаем, скорее всего ничего интересного, потому что в конце концов эта беготня ему надоела, и теперь после очередного истошного вскрика Злыдень даже не поворачивает головы в его направлении, лишь лениво поводит ушами.

Часам к десяти дорога резко пошла на подъем, а еще через час сплошная стена буйной растительности перед нами постепенно сошла на нет, и мы очутились на щебнистом склоне почти полностью разрушенного временем горного пика, который к настоящему моменту являл собой классический образчик останца. Регулярные дожди смывают с его склонов осадочные породы и тем самым препятствуют образованию значительного почвенного слоя, на котором могли бы произрастать деревья. Лишь кустарникам и травам кое-где удается внедриться корнями в трещины каменного основания.

По сравнению с сельвой на открытой местности было не так душно. Дул слабый ветерок, создавая иллюзию свежести. Дышать стало намного легче, настроение в коллективе заметно улучшилось, несмотря на то, что лучи полуденного солнца теперь нещадно палили прямо в темечко. Чтобы избежать солнечного удара, пришлось извлечь из рюкзаков панамы.

Недалеко от лесной опушки устроили привал. Поблаженствовав с полчаса в тени раскидистого куста и немного перекусив, наша команда вновь двинулась в путь. Нам предстояло до темноты подняться по северному склону к вершине горы, преодолев расстояние в семь километров, а затем спуститься по южному откосу к ее подножию. По заверениям начальника экспедиции – задача вполне выполнимая даже для шестилетнего ребенка. Остальные участники похода его оптимизма вовсе не разделяли, но открыто своих сомнений никто не высказал…

Радужный прогноз Матео сбылся лишь на пятьдесят процентов. То, что было под силу шестилетнему ребенку, оказалось для нас невыполнимой задачей. На покрытую лесом вершину горы мы попали к трем часам. Несмотря на то, что дорога, по которой мы поднимались, была довольно пологой, идти по щебенке и булыжникам – удовольствие, скажу вам, не из приятных – требовалась предельная внимательность и осторожность, чтобы камень, на который ступила твоя нога, не вывернулся из-под ступни и не покатился вниз вместе с тобой. После трехчасового подъема все настолько выбились из сил, что ни о каком спуске без продолжительного отдыха не могло быть и речи, к тому же вскоре должен был начаться дождь, а через пару часов после него наступит ночь. Из этих соображений решили заночевать на вершине горы, чтобы приступить к спуску завтра с утра со свежими силами.

Ровно в назначенный срок – в половине четвертого – небо на глазах затянуло плотным слоем облаков, сначала сверкнуло на западе, а через минуту между небом и землей встала стена дождя, и ветвистые молнии, сопровождаемые могучими ударами грома, заплясали вокруг места нашей стоянки. Фарлаф, как обычно, возвел над нашими головами невидимый купол – защиту от воды и случайных электрических разрядов.

С километровой высоты перед нами открывался великолепный вид на бескрайний зеленый океан. До этого момента никому из нас не доводилось видеть столь масштабную картину разгула природных стихий, поскольку тропический ливень всегда заставал нашу компанию под пологом леса. Сегодня нам посчастливилось своими глазами оценить по достоинству то, что мало кто из ныне живущих на Земле разумных существ мог наблюдать воочию.

Порывистый ветер раскачивал стволы древесных гигантов, гнул толстенные ветви. Создавалось впечатление, что внизу самый настоящий океан, и его зеленые валы с шумом разбиваются о камень одинокого утеса, на вершине которого в данный момент находимся мы. Время от времени между свинцовой поверхностью неба и изумрудной зеленью «океана» проскакивал ослепительный электрический разряд причудливой зигзагообразной формы. Там, где молния касалась кроны какого-нибудь многовекового патриарха, мгновенно вспыхивало пламя, однако проливной дождь не оставлял огню ни малейшего шанса распространиться на соседние деревья и быстро гасил очаг пожара.

– Смотри, смотри, Коршун! – Брюс что есть мочи заорал мне прямо в ухо и в запале вскочил на ноги. – Вот садануло, так садануло!

– Чего раскричался?! – возмутился я на беспардонное поведение гнома. – Будто у меня своих глаз нет. Сядь и не мельтеши – пейзаж загораживаешь!

Немного успокоившись, ветеран снова присел рядышком.

– Хорошо все-таки, что мы взяли с собой Фарлафа, – компаньон окинул доброжелательным взглядом фигуру мага. – Если бы не он, были бы уже все мокрыми, хоть выжимай, или того хуже – молния в нас угодила бы…

– Не каркай! – оборвал подданного Его Величество. – И вообще лучше помолчи – в книгах пишут, что кричать во время грозы опасно для жизни.

– Это почему же опасно? – едва не одними губами прошептал испуганный Брюс.

– Молнии на крик слетаются – вот почему, – ухмыляясь в свою седеющую бороду, так же шепотом ответил король и, театрально закатив глаза, продолжал: – Скольких горлопанов поубивало – не сосчитать.

– Да полно вам его разыгрывать! – вмешалась в разговор Патриция. – Не верь, Брюсик, – Его Величество шутить изволят, издеваются над доверчивым гномом.

Услышав «Брюсик», ветеран поморщился, но на сей раз промолчал – похоже, устал одергивать упрямую девицу, чтобы та не применяла к его имени ласкательно-уменьшительные формы.

– Если не знаешь, нечего корчить из себя крутую всезнайку! – тут уж не выдержал я. – Может быть, тебе доводилось слышать о великом певце Монтеэле?..

– Ты имеешь в виду того, с восемью октавами? – проявила эрудицию Пат.

– Абсолютно точно – с уникальным диапазоном голоса в восемь октав. Так вот, во время его последнего в жизни спектакля случилась сильная гроза, разряд ударил в здание оперного театра и, как назло, угодил прямо в певца. Не в одного из тысячи зрителей, не в кого-то из оркестрантов, не в кого-либо из коллег по сцене, а точно в Монтеэля, именно в момент, когда тот исполнял заключительную арию спектакля. Никакие громоотводы и защитная магия не смогли уберечь исполнителя. Сгорел эльф на работе в самом прямом смысле.

– Даже магия не помогла? – переспросил вконец испуганный Брюс.

– Ни магия, ни громоотводы, – еще раз подтвердил я.

– И когда же это случилось? – гнома всего передернуло, будто от озноба.

– Лет двести назад.

– И откуда ты все знаешь, Коршун?

– Тот, кто любит оперу, должен хоть чуть-чуть интересоваться историей этого древнего искусства. Впрочем, тебе, Брюс, не понять – ты ведь всего один разок посетил оперный театр, и, как ты сам мне рассказывал, тебе там ужасно не понравилось.

– А чего там хорошего?! – ветеран в задиристой форме вернулся к нашему давнему разговору. – «Пи, пи, пи», да «ля, ля, ля», то девка в мужском костюме, то мужик в бабской юбке – сразу и не разберешь, кто есть кто.

– Ничего ты не понимаешь! – с жаром набросилась на упрямого гнома Патриция, не забывая при этом о своей телекамере, посредством которой она собиралась передать многомиллионной аудитории своих будущих телезрителей всю красоту и прелесть разгула дикой стихии. – Сходи на «Пламя дракона», тебе обязательно понравится. Это одна из самых моих любимых оперных постановок.

– Пат, тебе нравится эта опера?! – удивился я. – Мне, как ни странно, она также очень нравится. Я даже занес некоторые фрагменты в память будильника…

– А у меня и в будильнике, и на мобильном телефоне все рингтоны взяты оттуда, – похвасталась журналистка.

Забыв о грозе и оставив в покое темного Брюса, мы с Патрицией проболтали до самого окончания тропического ливня о любимой нами обоими опере. У девчонки оказался неплохой слух и приличный голос – она даже спела арию Этель и при этом сфальшивила всего два раза, не дотянув фа второй октавы, что для непрофессионала не является великим преступлением. Ее старания были вознаграждены бурными и продолжительными аплодисментами, а Злыдень в знак одобрения несколько раз гавкнул. Лишь Брюс принципиально проигнорировал выступление новоявленной примы, хотя (я был уверен на все сто) манера исполнения, красота и экспрессия музыкального произведения затронули потаенные фибры его заскорузлой души. Однако гном есть гном и остается им при любых обстоятельствах – если не захочет в чем-то признаться, хоть пытай – будет до конца стоять на своем.

После того как молнии отсверкали, громы отгремели, а рука начальника управления Небесной Канцелярией намертво закрутила водяные краны, мы подождали с полчасика, пока просохнет почва под ногами, и тронулись дальше в поисках подходящего места для стоянки. Через полкилометра наткнулись на небольшую речушку, берущую свое начало в темной чаще джунглей. На берегу, покрытом сочной изумрудной травкой, в сотне метров от края леса, и было решено разбить лагерь. Затем по заведенной традиции каждый из нас приступил к исполнению своих хозяйственных обязанностей.

Поскольку плодов в нашем распоряжении оказалось предостаточно, и заниматься их сбором не было никакой необходимости, на этот раз за дровами вместе со мной и Брюсом отправился Фарлаф. Патриция осталась в лагере охранять вещички. Матео, вооружившись ружьем, пошел прогуляться вдоль опушки. Злыдень увязался за королем и пулей носился вокруг гнома в предвкушении увлекательных охотничьих приключений…

Когда высота горы заготовленных веток на окраине леса достигла роста Брюса и мы уже собрались заняться транспортировкой дров к лагерю, из лесной чащи до наших ушей донеслись душераздирающие вопли и грозное рычание дикого зверя. Крики явно принадлежали разумному существу, которое нуждалось в экстренной помощи.

Без каких-либо колебаний я вошел в гипер и сломя голову бросился в чащу леса, безжалостно круша лианы и прочую растительность, что попадалась на моем пути и мешала передвижению. Преодолев сотню метров, я выскочил на обширную лесную поляну, в центре которой гнилым полуразрушенным зубом торчала невысокая скала. Прижавшись спиной к ее выщербленной поверхности, с обреченным выражением лица и широко раскрытым ртом стоял здоровенный детина. Было ясно, что кричал он, хотя звуков его голоса мои уши слышать не могли. В метре от мужчины в статичных позах замерла парочка львов. Нетрудно было догадаться, что звери собирались поужинать бедолагой. Если бы я не успел вовремя, в самом скором времени это им наверняка удалось, поскольку солидных размеров шипастая дубина валялась на земле за спинами животных вне досягаемости гиганта, а с голыми руками против парочки голодных пещерных львов даже при таких феноменальных габаритах выстоять проблематично.

Бегло оценив сложившуюся ситуацию, я понял, что пока нахожусь в гипере, аборигену ничего не грозит. Поэтому остановился перевести дух – бег в ускоренном режиме отнимает очень много жизненной энергии, а заодно получше рассмотреть живописную скульптурную группу.

Не было никаких сомнений в том, что мужчина, угодивший в безвыходную ситуацию, был самым настоящим огром. Рост его достигал двух с половиной метров. Единственной его одеждой была сплетенная из травы набедренная повязка. Кожа обычного цвета с еле заметным зеленовато-оливковым оттенком от пяток до шеи плотно покрыта искусной татуировкой. Длинные толстые ноги, мощный торс, мускулистые руки, могучая шея, пропорциональная коротко остриженная голова со скошенным низким лбом и приплюснутыми к черепу маленькими ушными раковинами делали его похожим на боксера-супертяжеловеса. Лицо огра ничем особенным не выделялось: никакой растительности на подбородке, щеках и под носом, небольшие близко посаженные темные глазки, курносый нос, кустистые брови, крупный рот с пухлыми губами. На мой взгляд, это был даже не взрослый мужчина, а юноша, биологический возраст которого соответствовал примерно двадцати человеческим годам. Столкнувшись где-нибудь на улице Вундертауна с подобным индивидуумом, обладающим нормальными человеческими габаритами, я не обратил бы на него особого внимания – не красавчик, конечно, но и уродом не назовешь, попадались субъекты побезобразнее.

Я перевел взгляд на парочку зверюг, решивших подкрепиться несчастным огром. Это были самец и самка – по всей видимости, супруги. От обыкновенных львов, обитающих в офирских саваннах, они отличались более крупными размерами, полным отсутствием гривы у самца и наличием у каждого двух саблевидных клыков, растущих из верхней челюсти и достигающих длины двадцати пяти сантиметров.

Пожалуй, с такого крючка ни одна рыбка не соскочит. При взгляде на столь грозное оружие я невольно содрогнулся. Повезло парню – его вопли были своевременно услышаны, минутой позже и спасать было бы некого. Я почесал затылок и мысленно обратился к кошкам-переросткам: «Что же прикажете теперь с вами делать?»

С одной стороны, звери напали на существо разумное, за что вполне заслуживали самой жестокой кары. С другой – никакого желания убивать этих красавцев у меня не возникало, их действиями руководил животный инстинкт, которому наплевать, кто попадет в голодный желудок: олень, огр, человек или какая другая живая тварь.

Приблизившись вплотную к хищникам, я аккуратно, стараясь не переборщить и не отправить львов на тот свет, нанес каждому по легкому удару в теменную область черепа. Мои манипуляции в гипере даже и ударами назвать язык не поворачивается – легкие шлепки ладонью, которых, по моим расчетам, должно было хватить для того, чтобы животные отключились на продолжительный промежуток времени.

На всякий случай я удалился на десяток шагов от места схватки – мало ли, вдруг удары не подействуют на зверей или подействуют в недостаточной мере, в этом случае придется повторить операцию, увеличив их силу. Затем вышел из ускоренного состояния.

Как оказалось, все было рассчитано мной абсолютно точно. Лапы хищников подкосились, глаза помутнели, и оба, теряя сознание, дружно грохнулись на землю у ног очумелого, ничего не понимающего огра. Из ноздрей львицы потекли две тонкие струйки крови – все-таки с дамами нужно быть чуть-чуть помягче, чем с их твердолобыми супругами. Подойдя поближе к распластанным на земле телам, я с облегчением убедился в том, что оба зверя дышат и за их жизни не стоит беспокоиться.

Оказалось, насчет «не стоит беспокоиться» я немного погорячился. Спасенный огр с ловкостью обезьяны перепрыгнул через тела поверженных врагов, схватил свою потерянную в схватке дубинку и со вполне определенными намерениями направился доделывать то, что, по его убеждению, не получилось у человека. Мне с великим трудом удалось предотвратить гнусное избиение беспомощных львов. Пришлось встать стеной между ними и разъяренным огром и знаками объяснять великану, что звери больше не представляют для него никакой угрозы.

Посмотреть, как выглядел наш безмолвный диалог со стороны, – обхохочешься, но мне было совершенно не до смеха. Гигант ударом кулака вполне мог превратить мой череп в лепешку, и если бы он на меня напал, я попросту не успел бы войти в спасительный гипер. Однако, непонятно по какой причине, может быть, потому, что молчала моя внутренняя охранная сигнализация, я был полностью уверен в том, что великан никогда не сможет отплатить своему спасителю черной неблагодарностью, что бы там ни утверждали оркские хроники о сомнительных кулинарных пристрастиях огров.

Наконец до мозгов парня дошло, что убивать беззащитных зверей ему никто не позволит. Он успокоился и, не выпуская дубинку из рук, присел на корточки напротив меня, чтобы было удобнее общаться. Теперь наши лица находились на одном уровне, и мне не нужно было задирать голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Моя сильна-сильна благодарить человека! – низким раскатистым голосом заговорил огр на ломанном общем, чем несказанно удивил меня. Несмотря на то, что основные события пролетели мимо сознания дикаря, в его голове сформировалась правильная логическая цепочка, связавшая валяющихся на земле хищных тварей с появлением нового действующего лица. – Человек спасать Трол, Трол любить человека, Трол не обижать маленькая брата…

Сердечные признания моего новоиспеченного братца были прерваны громкими возгласами компаньона и Фарика. Я обернулся, из чащи на поляну вылетели мои друзья. Гном встал в боевую стойку, отведя топор за спину, и взволнованным голосом завопил на весь лес:

– В сторону, Коршун, щас я ему топориком по башке заеду! Будет знать, как обижать моих друзей!

Непонятно, что могло примерещиться ветерану с перепуга? Наверное, ему показалось, что великан специально присел на корточки, чтобы подпрыгнуть и наброситься на меня. Топор лесоруба, конечно, не гномья секира, но в руках опытного бойца вполне может оказаться грозным боевым оружием. Это мой компаньон убедительно доказал на практике. Он начал ловко раскручивать топор над головой, быстро увеличивая скорость вращения, и с решительным видом направился в нашу сторону. Реакция аборигена ничуть не уступала реакции гнома. Парень выпрямился во весь свой гигантский рост и, прикрыв грудь дубинкой как щитом, зашагал к наглому недомерку.

Пришлось мне снова проявлять чудеса героизма и во второй раз за день становиться между воюющими, рискуя, с одной стороны, заработать удар увесистой дубинкой, с другой – острым топором.

– Хватит вам! – заблажил я что было мочи. – Брюс, уймись! Трол вовсе не собирался никому причинить вреда! Трол, ты тоже опусти свою дубину – это друзья: Брюс и Фарлаф! Понял?.. Мои друзья, а это значит, что они и твои друзья.

Наконец до драчунов дошло, что они занимаются не совсем тем, чем нужно. Поединщики замерли и опустили оружие, но продолжали буравить друг друга настороженными взглядами.

– Все, прекращайте склоку, – уже спокойным голосом сказал я. – Нечего тут топорами и дубинами размахивать.

В знак примирения огр первым бросил свое оружие на землю и широко улыбнулся Брюсу.

– Моя понимать – маленькая человека хотеть защищать своя друга. Трол не обижаться на маленькая человека.

– Какая я тебе человека?! – возмутился ветеран. – Я вовсе не человек, а гном! Понял ты, дубина стоеросовая?! Еще раз повторяю для тупых: не человек, а гном… по имени Брюс! А ну повтори!

– Трол умная, Трол не нада объяснять многа раза: маленькая человека – нома, звать Рюса. Моя Трол. Здрасьте, приветики, приятна быть знакома!

– Ладно, Рюс – так Рюс, нома – так нома, – махнул рукой мой компаньон. – Только человеком не называй – обижусь. – Потом он отодвинулся немного в сторону, чтобы наш новый знакомый мог видеть Фарика, и учтиво представил юношу: – Фарлаф – наш маг… шаман по-вашему.

Трол недоверчиво посмотрел на чародея и вслух выразил определенные сомнения:

– Шаманка такая молодая не быть. Трол не верить Рюса.

– Это у вас, людоедов, шаманы старые, сморщенные, как сушеная слива, и поэтому злые на весь свет, что твои упыри пещерные! – возмутился гном. – Наши шаманы молодые, красивые, добрые – белая магия называется. Если еще раз скажешь, что старина Брюс тебя или кого-то еще обманул, накостыляю по первое число! Понял?

– Почему Рюса называть моя людоедой? – проигнорировав угрозу ветерана, спросил Трол.

– А что, я не прав?! Разве вы не едите все подряд, включая гномов и людей?

– Твоя хотеть сказать, что моя кушать Корша, Рюса и Фаря? – искренне удивился великан. – Откуда Рюса знать, что огра есть человеков?

– Как не знать?! – счастливый оттого, что получил возможность блеснуть эрудицией хотя бы перед дикарем, выпятил грудь карлик. – Во всех хрониках написано, как вы орков и гоблинов на вертелах жарили, а потом с аппетитом принимали внутрь. Сам не читал, но от некоторых грамотеев наслышан.

– Моя не знать урка и гоблина. Трол просить Рюса дать пробовать эта еда.

– Где я тебе их найду? – Брюс даже покраснел от негодования. – Однако думаю, что их мясо ничем не отличается от человечьего или гномьего.

Лицо великана расплылось в широкой доброй улыбке, и он громко на всю округу рассмеялся.

– Глупая нома Рюса – огра не есть человеков, огра не есть нома, огра не есть мьясу ваапче.

– А что, я не прав? – ехидно ухмыльнулся гном. – Может быть, ты хочешь сказать, что вы – огры – вегетарьянцы?

– Кто такая быть вегетарьянса?

– Это те, кто питается травой, фруктами, корешками разными.

– А что еще можна кушать? – захлопал глазами Трол. – Лес давать огра сильна многа еда: туфу, канна, ширра, кохра, квакха…

Судя по всему, огр собирался перечислить весь богатый ассортимент вкусностей, которыми одаривают великанов щедрые джунгли. Пришлось мне остановить парня:

– Можешь дальше не трудиться – все равно мы не знаем, что такое каква и эта, как ее, туфа.

– Квакха и туфу, – поправил «людоед», затем, коротко бросив: – Ждать тута, Трол скора быть, – подобрал дубинку и неторопливой походкой направился к лесу.

Минуту спустя его огромная фигура скрылась в зеленой чаще. Ни единая ветка не дрогнула за его спиной, ни один сучок не треснул под его ногой семидесятого размера. Оставалось лишь удивляться, как при таких габаритах дикарю удается перемещаться среди путаницы лиан, при этом абсолютно бесшумно.

Глава 3

– Что здесь случилось, учитель? – Фарик с ужасом смотрел на парочку представителей отряда кошачьих, мирно посапывающих недалеко от скалы. – В учебниках написано, что пещерные или саблезубые львы вымерли около десяти тысячелетий назад.

– Мало ли что написано в ваших учебниках! – с присущей одному ему беспардонностью встрял в разговор Брюс. – Бабки нужны, вот они и пишут о том, чего не знают, поди, неплохие гонорары получают… писаки! Вместо того чтобы самим прогуляться по Офиру и собственными глазами убедиться – вымерли или нет, накалякают от балды, а вы, простофили, всему верите. Берите пример с умных гномов типа меня – книг не читаю принципиально, по телику смотрю лишь стоящие фильмы, а газеты после изобретения туалетной бумаги и вовсе в руки не беру.

– Насчет газет с тобой полностью согласен, – улыбнулся я, – а вот по поводу книг и фильмов готов поспорить. Книга книге рознь, бывают хорошие, бывают и плохие – все определяется покупательским спросом. То же самое можно сказать о фильмах – один шедевр на тысячу. Что же касается той халтуры, которую ежедневно выплескивают на наши бедные головы с экрана телевизора – это полнейший отстой и основополагающий фактор, способствующий деградации личности в отдельности и общества в целом.

– Вот завернул! – с определенной долей зависти воскликнул Брюс. Ни для кого не секрет, что мой компаньон питает слабость ко всяким словесным вывертам, особенно с псевдонаучным уклоном. – Силен, Коршун, языком чесать. Что сейчас сказал – сам, наверное, не понял. Зато как сказал – красотища: основополагающий фактор… деградация личности!..

Повернувшись к ученику, я кратко поведал о том, что произошло на поляне у скалы за то время, пока гном и маг продирались через сплетения лиан к месту событий.

– Во-во!.. – Гном осуждающе посмотрел на меня. – Ты спас этого громилу, а он сейчас притащит сородичей – таких же людоедов, как сам, и начнется у них веселая развлекуха под названием «банкет», на котором роль главного украшения стола в жареном, пареном и вареном виде будем играть мы – ни в чем не повинные путешественники.

– Да хватит тебе брюзжать, ворчун старый! – Оханья и причитания ветерана, а главное – его непробиваемая уверенность в собственной правоте и нежелание замечать очевидные факты меня окончательно достали. – Тебе же доходчиво объяснили, что «мьясу» огры не едят «ваапче», а это означает, что они действительно вегетарианцы.

– Сказать можно все что угодно, – не сдавался Брюс, – а в хрониках черным по белому написано, что огры любили полакомиться пленными орками и гоблинами, значит, им наверняка понравится нежное мясо гнома.

– Позвольте, уважаемый Брюс, высказать одно предположение, – деликатно вмешался в наш разговор Фарик, – почему местные огры, в отличие от своих северных собратьев, не употребляют в пищу мясо животных?

– Валяй, прохвессор! Может быть, тебе удастся успокоить старика. В противном случае я всю ночь глаз не сомкну – какой тут сон, когда рядом людоедов видимо-невидимо, и каждый из них спит и видит маленького гнома под соусом на своей тарелке.

– В жарком климате, – начал Фарлаф, – расход энергии несоизмеримо меньше, чем в холодных горах. Поскольку фруктов, орехов, ягод и прочих плодов здесь предостаточно, аборигены перешли полностью на растительную пищу. К тому же у Трола даже клыков нет, а это косвенно указывает на то, что огры – вегетарианцы.

– Рассмешил, Фар! Этого громилу одними орешками и ягодками не прокормишь, к тому же рожа у него уж больно подозрительная – к такому спиной не поворачивайся!

– Брюс, достал ты всех уже своей мнительностью! – мне до тошноты надоели разглагольствования гнома. – Лицо как лицо – можно сказать, даже симпатичное. Рыжий Килл, последний чемпион мира по боям без правил в супертяжелом весе, куда уродливее будет.

– Вообще-то ты прав, – упертый гном все-таки вынужден был со мной хоть в чем-то согласиться, – по сравнению с той рыжей обезьяной наш вьюнош – красавец. – Неожиданно его мысли потекли совсем в другом направлении: – Вот бы прихватить его с собой в Эпирию – через полгода стал бы чемпионом мира. Рыжий Киллер супротив эдакой глыбы не выстоял бы и раунда. Представляешь, Коршун, какие деньжищи можно на нем сделать?

– Да ну тебя, Брюс! Не о том речь ведешь. Из-за твоей горячности не спросили огра, где ему удалось освоить общий. Вполне вероятно…

Я не успел закончить свою мысль – за моей спиной послышались легкие шаги. Резко обернулся, чтобы вовремя приготовиться ко встрече с очередной напастью. К счастью, тревога оказалась ложной – на поляну из чащи леса вышел Трол. В правой руке огра находилось нечто, напоминающее хозяйственную авоську. «Авоська» приличных размеров, сплетенная из тонких, но, по всей видимости, весьма прочных стеблей лиан, была доверху набита разнообразными плодами.

– Приветики, тысча поцелуйчики, моя очарована! – изысканно поздоровался дикарь и аккуратно поставил свою ношу на землю. – Трол угощать человеков вкусная еда.

– Ты один? – подозрительно спросил гном. – Где твои соплеменники – остальные огры?

– Другая огра жить далека, – Трол уставился в небо, задумчиво запихнув указательный палец в рот. Через минуту он вышел из состояния отрешенности. Лицо дикаря прояснилось. Он присел на корточки и заговорил: – Нужна итить светла, темна и еще светла, темна.

– Ты хочешь сказать, – уточнил я, – что остальные твои собратья обитают в двух днях пути отсюда?

– Правильна говорить, Корша, Трол итить два сутка…

– Погоди, Трол, – перебил я словоохотливого огра. – Мы здесь не одни – неподалеку наши товарищи, которые уже наверняка начали беспокоиться. Хватай свои гостинцы и айда в лагерь! У костра за ужином обо всем подробно расскажешь…

По пути к месту стоянки мы прихватили запасенное топливо и кипу банановых листьев для постелей, причем добрую треть ноши взвалил на свое широкое плечо наш новый знакомый. Оставшуюся часть Брюс, Фарик и я поделили поровну…

Как оказалось, Матео и Злыдень еще не успели вернуться с охоты. Утомленная Патриция, свернувшись калачиком, беззаботно спала, уронив головку на один из рюкзаков, будто находилась не в дебрях дикого и опасного Офира, а где-нибудь на пляже ласкового Срединного моря.

В мыслях я обругал беспечную журналистку. Хотя от посягательств дикого зверья ее и защищают заклинания Фарика, но есть другие опасности, о существовании которых девушку неоднократно предупреждали. Хорошо, что огры оказались здесь в единственном числе. Неизвестно, как бы они отреагировали на вторжение в пределы своих исконных владений непрошеных гостей. Кто знает, какие у этого племени существуют табу и запреты? Может быть, для того, чтобы убедить местного жителя в том, что ты пришел с благими намерениями, нужно поковыряться в носу и попрыгать на одной ноге. С другой стороны, может статься наоборот – ковыряние в носу и прыжки на ноге – величайшее святотатство и оскорбление местных обычаев и устоев. Какие чувства и эмоции вызвал бы у проходящего мимо аборигена вид бесхозно валяющейся на земле одинокой девахи? Уверен на девяносто девять и девять десятых, что любое существо, обладающее даже малыми зачатками разума, сообразит, куда пристроить находку. Да что за нее беспокоиться? Даже если прихватят с собой, пожалеют потом не один раз. Экспедиционное добро жалко – уж его-то точно умыкнут без малейших колебаний.

Нарочито стараясь произвести побольше шума, я сбросил на землю увесистую вязанку.

Патриция сладко потянулась и открыла глаза.

– Мальчики, а я тут…

Что хотела сообщить девушка, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, поскольку звонкий, режущий ухо и сопоставимый по мощности с воем воздушной сирены душераздирающий крик огласил окрестности. Патриция, увидев добродушную физиономию милейшего Трола, отреагировала вполне адекватно – на ее месте именно так повела бы себя половина женского населения планеты. Хорошо, что девица не грохнулась в обморок или не впала в ступор, а всего-навсего оповестила всех обитателей в радиусе пяти километров о том, как ей страшно.

Этот истошный вопль был для моих ушей приятнее самой благозвучной мелодии. Поделом разгильдяйке – осталась охранять лагерь, так охраняй, не спи на посту.

В конце концов воздух в легких журналистки иссяк, девчонка замолчала, чтобы пополнить запасы рабочего вещества для своей оглушительной сирены, но, когда рядом с зеленоватой мордашкой «чудища лесного» она заметила наши улыбающиеся физиономии, почему-то кричать передумала. Мгновенно выражение ее лица претерпело ряд трансформаций: от испуганного оно перешло к растерянному, далее к удивленному, потом к обиженному, в завершение ее зеленые глазищи гневно вспыхнули, как два боевых лазера, щечки покраснели, губки надулись.

– Дураки безмозглые! – прокричала фурия и в гневе отвернулась.

– Трол не дураки, Трол умница, – серьезным тоном сообщил огр.

– Конечно, умный! Кто бы сомневался? – стараясь удержать под контролем рвущиеся наружу приступы смеха, я поспешил успокоить аборигена. – Это она нас обозвала дураками. Ты здесь ни при чем.

– Женщина не иметь права говорить мужчина «глупая», – озвучив заветную, но, увы, неосуществимую в принципе мечту всех мужиков, дикарь почесал затылок и невозмутимо продолжил развивать начатую мысль: – Женщина умница не быть, женщина быть глупая, хитрая.

– Правильно, Трол! – Брюс с энтузиазмом одобрил слова гиганта. – Верно подмечено: глупая и хитрая – одно другому не мешает. Есть, конечно, исключения – моя Эфиминия, например, но это только подтверждает правило.

Фарик робко попытался возразить, мол, не все представительницы слабого пола так уж безнадежны, за что был подвержен жесточайшей обструкции со стороны ветерана. Брюс буквально заткнул рот магу многочисленными примерами женской глупости, коварства и, по его собственному выражению, «дремучей хитрости». Участия в дискуссии я благоразумно не принимал, хотя по многим вопросам был согласен с позицией Брюса и Трола, но и с доводами юноши также нельзя было не согласиться – есть женщины в Нордландских селеньях, и в горящую избу, и коня на ходу…

Как ни была обижена Патриция, но долго терпеть разгул мужского шовинизма она вовсе не собиралась. В самый разгар пафосной речи гнома девушка повернула свое сердитое личико в нашу сторону и заявила:

– Настоящий мужчина никогда не станет огульно хаять весь женский пол! Брюс, получается, что тебя родило никчемное, тупое, жадное, ни на что не способное существо. Кто же ты сам тогда? Из семечка яблока вырастает яблоня, из абрикосовой косточки – абрикос, получается, от глупой гномихи ничего, кроме дремучего гнома, родиться не может.

Сама не подозревая, Пат больно ударила товарища, что называется, ниже пояса – мать для гнома существо священное, и упоминать ее имя всуе не принято, даже опасно для здоровья.

Но на сей раз моему компаньону было абсолютно нечем крыть. Он умудрился сам себя загнать в тенета собственной демагогии об ущербности женского пола как такового. Брюс постоял с минуту, зажав пятерней свой нос, – верный признак полной отрешенности и глубоких раздумий всякого представителя горного народа. Не помогло – ни одного достойного аргумента в ответ на нападки наглой девчонки в голову ему не пришло. Будь на ее месте мужчина, Брюс, невзирая на комплекцию оппонента, тут же нашел бы множество увесистых способов достойной аргументации собственных тезисов. Поскольку подобные аргументы в данном случае были неуместны, Брюс махнул рукой, смачно сплюнул на травку и скромно отошел в сторонку.

Пришедшая окончательно в чувство девушка окинула критическим взглядом фигуру гиганта и бесцеремонно спросила:

– А это чучело где вы откопали?

– Моя не быть чучела, моя звать Трол, – ничуть не обидевшись, спокойно ответил огр.

Судя по решительному виду, Патриция готовилась устроить дикарю настоящий допрос с пристрастием и выворачиванием рук. Кажется, девчонка считает, что перед ней всего-навсего обыкновенный дикий человек-переросток, а не самый настоящий огр. Чтобы взаимное непонимание не привело к необратимым последствиям, чреватым международным скандалом, я подошел к Пат и доходчиво растолковал девушке, на кого она собирается совершить наезд.

– Коршун, ты хочешь сказать, что этот детина – настоящий огр?! – запинаясь от волнения, воскликнула журналистка. – Людоедов нам здесь не хватало!

Дикарь, хоть и стоял шагах в десяти от нас, но на слух, как видно, не жаловался. На беспочвенное обвинение в людоедстве он отреагировал так же спокойно, как и на чучело:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.