# Бешеная ставка

Максим Анатольевич Шахов

Когда якобы случайно наркоман ударом ножа убивает твоего коллегу-журналиста, а другого коллегу пытаются сбросить с седьмого этажа, после чего начинается охота и на тебя самого, поневоле задумаешься: что нужно неизвестным бандитам от мирных тружеников пера? Но Андрей Зотов не из тех, кто задается такими вопросами, сидя сложа руки. В руки он предпочитает взять пистолет и вести разговор на равных с «охотниками за головами». И хотя Андрей неплохой стрелок, но для окончательной победы ему надо выстрелить в очень сложных условиях: в тщательно охраняемый «объект», не целясь и с большого расстояния. Что и говорить – задачка не для слабаков.

## Глава 1

Была пятница, тринадцатое, полнолуние.

Осень выдалась на редкость холодной, а отопление обещали включить не раньше, чем к Новому году. Холод в квартире стоял собачий.

Андрей Зотов, журналист газеты «Утренний экспресс», подошел к окну, тронул рукой ледяную батарею и вздохнул.

«Утренний экспресс» уже второй месяц балансировал на грани банкротства. Его главный редактор и отец-основатель Эдик-Вагон разогнал всех по домам, пообещав, что выпуск газеты вот-вот возобновится.

Это «вот-вот» тянулось уже месяц, и весь этот месяц Андрей занимался тем, что рассылал свои резюме по всяким фирмам и ходил на собеседования. Беготни было много, перспектив – никаких. На вчерашнем собеседовании в «Экспосельхозбанке» его резюме проходило под 102-м номером. Даже удивительно было, сколько в одном городе скопилось желающих заделаться пресс-атташе солидного банка.

Не успел Андрей задернуть штору, как в дверь позвонили. Звонок был какой-то странный – тревожный и торопливый. Андрей невольно вздрогнул.

Была пятница, тринадцатое, полнолуние, и кто-то ломился в его дверь. Андрей подумал, что лучше прикинуться, будто его нет дома.

И пошел открывать.

## Глава 2

Припав к «глазку», Андрей в первый момент опешил. В такой вечер можно было ожидать в гости кого угодно, даже Фредди Крюгера с косой. Но за дверью стоял не он, а Эдик-Вагон собственной персоной. И это поразило Андрея даже больше.

– Привет, – сказал он, открыв дверь.

– Привет, – с трудом выдавил из себя Вагон.

Чуть выше среднего роста, розовощекий и пухлый, как сдобная булка, Эдик буквально ввалился в прихожую. Больше всего в этот момент он напоминал запыхавшийся паровоз.

– Ф-фух! – выдохнул Эдик, приваливаясь к стене. – Еле пробрался к тебе! Прямо напасть какая-то с этими лифтами! Держи.

– Что это? – спросил Андрей, принимая у Вагона пакет.

– Водка, колбаса и все такое.

– Понятно, – сказал Андрей, приглядываясь к Вагону повнимательнее.

За все время работы в «Экспрессе» в гостях у него Эдик был впервые. И Андрей пытался понять, что бы это значило. Выглядел Эдик слегка прибитым, но в глаза это сильно не бросалось.

– У тебя вешалка где? – спросил Вагон, слегка отдышавшись и расстегнув куртку.

– В шкафу. Но лучше не раздеваться. Замерзнешь.

– Ага, – кивнул Эдик, наклоняясь, чтобы разуться.

– Не стоит, – сказал Андрей. – Отморозишь пальцы.

– Ага, – опять кивнул Вагон, разгибаясь и оглядываясь по сторонам. – А ты неплохо устроился.

– Это точно, – вздохнул Андрей. – Прошу.

Вагон протопал своими модными ботинками на кухню, Андрей с пакетом прошел следом и по-быстрому сервировал стол.

– Ну что, помянем? – вздохнул Вагон, разлив по стаканам водку.

– Кого? – дипломатично спросил Андрей.

Вопрос был больше риторическим. По всему выходило, что в бозе окончательно и бесповоротно почил «Утренний экспресс» – гениальное детище Вагона и последняя надежда Андрея хоть на какой-то заработок.

Вагон, глядя в стол, тяжело вздохнул, чего, в общем-то, и следовало ожидать, и вдруг совсем тихо сказал:

– Крокодила.

– Кого?.. – уставился на Эдика Андрей.

– Крокодила, – снова вздохнул Вагон, передернув плечами. – Какая глупая смерть! И как некстати!

## Глава 3

Крокодила убили случайно и жестоко в нескольких шагах от дома на шоссе Энтузиастов. При себе у него было каких-то тридцать рублей с мелочью. Не бог весть какое богатство, но именно из-за этих денег его и убили. Просто была пятница, тринадцатое, и Крокодил оказался в неподходящем месте в неподходящее время.

Какой-то малолетний наркоман нанес ему полтора десятка ударов ножом, завладел кошельком и скрылся в проходном дворе на глазах у толпы прохожих. По чистой случайности наркомана задержали уже через час, когда обезображенный труп Крокодила еще не успел остыть!

Выложив все это, Вагон снова набулькал в стаканы водки и сказал:

– Пусть земля ему будет пухом!

– Пусть, – кивнул Андрей и выпил.

Крокодил работал в «Экспрессе» чуть ли не с первого дня, так что в какой-то мере его тоже можно было считать отцом-основателем. Правда, на его личных качествах это никак не отразилось. Тяжелый был человек – и в прямом, и в переносном смысле.

Специализировался Крокодил на журналистских расследованиях, то есть на копании в грязном белье. И ремесло наложило на него неизгладимый отпечаток. К примеру, Крокодилу ничего не стоило при отсутствии ложки размешать чай расческой или, поковыряв в носу, облизнуть палец, чтобы перевернуть страницу. И это были еще цветочки.

Андрей вел в «Экспрессе» деловую страничку и по работе с Крокодилом пересекался редко. Но даже этих редких пересечений ему хватило, чтобы утвердиться в стойкой неприязни к этому человеку. Андрей вздохнул и сосредоточился на скорбном рассказе Вагона.

Из документов при себе у Крокодила оказалось только редакционное удостоверение. Благодаря этому Вагона прокатили с ветерком на милицейском «уазике» и предъявили труп потерпевшего. Опознать обезображенного Крокодила было нелегко, но Вагон справился.

Его, правда, пару раз вырвало, но в целом формальности уладили довольно быстро. Вагон поставил свою закорючку в протоколе, ему выразили соболезнования, а Крокодила упаковали в пластиковый мешок и отправили в бюро судмедэкспертизы на вскрытие.

Пока тянулась эта канитель, выяснилось, что Крокодилу хоть в чем-то повезло. Выходя из дома, он оставил включенным самопальный электрообогреватель. Пожарные приехали довольно быстро, но к тому времени квартира почти полностью выгорела.

Частично уцелели только пара табуреток на кухне да тот самый злосчастный электрообогреватель в комнате, из-за которого и произошло возгорание. Факт злостного нарушения правил противопожарной безопасности был налицо, но привлечь виновного к ответственности было уже проблематично.

Пожарные инспектора по этому поводу немного погрызли себе локти, Вагон снова поставил в протоколе свою закорючку, после чего выбитую и обуглившуюся дверь квартиры опечатали.

Андрей никогда особо не любил Крокодила, но после этого рассказа невольно пожалел его. Глядя в стол, он подумал, какие все-таки бывают совпадения.

Пятница, тринадцатое, полнолуние – и на тебе!

## Глава 4

Хоронить Крокодила пришлось Андрею с Вагоном. Причем уже на следующий день.

Родных и близких у Крокодила не оказалось, что при его характере было и неудивительно. Воскресенье на третьем городском кладбище было выходным, а понедельник – санитарным днем. Именно поэтому Андрею с Вагоном пришлось извертеться на пупе, чтобы уладить все формальности и доставить Крокодила по назначению до закрытия кладбища в субботу.

На третьем городском кладбище было холодно и слякотно. Накрапывал противный мелкий дождик. Нанятые Вагоном пьяные кладбищенские рабочие несли гроб спереди, Андрей с Эдиком – сзади.

Над кладбищем проносились тяжелые свинцовые тучи. Обмытый и переодетый в морге Крокодил то и дело съезжал в гробу из стороны в сторону. Дешевый сосновый гроб поскрипывал под его тяжестью. Под ногами хлюпала грязь.

От скрытого за деревьями зала траурных церемоний доносилась жалобная музыка. Там братки-бандиты снаряжали в последний путь Жигунова-младшего, загнувшегося во вторник в Амстердаме.

В детстве Жига был гордостью школы бокса и общества «Динамо», но в дождливый Амстердам летал поболеть за любимый «Спартак» в Лиге чемпионов по футболу. Игра того стоила. Матч выдался на редкость драматичным и захватывающим. Дважды ведя в счете по ходу встречи, «Спартак» на последних минутах умудрился пропустить три гола и проигрался в пух и прах местному «Аяксу».

Правда, перед ответной домашней игрой в «Лужниках» подопечные Романцева сохраняли неплохие шансы на выход в четвертьфинал лиги, чего нельзя было сказать о Жиге. Он слишком переволновался, и центральный матч в «группе смерти» стал для него последним, так что в свой последний перелет из международного аэропорта Схипхол Жига отправился в шикарном дубовом гробу.

Роскошная Жигина процессия в двадцати метрах впереди неожиданно вывалила на центральную аллею и, плавно изгибаясь, перекрыла ее напрочь.

Шедший впереди кладбищенский пролетарий скользнул взглядом по веренице стриженых затылков и сказал Вагону:

– Едрит твою! В обход придется, однако! Заворачивай!

Вернувшись чуть назад, они свернули в боковую аллею и минут через пять оказались у ряда свежевыкопанных ям на задворках кладбища. Гроб с Крокодилом ухнул в могилу, Андрей с Вагоном бросили вслед по горсти земли, и тут же заработали лопаты. Никто не произносил пышных речей, так что вся процедура заняла считанные минуты. В конце пролетарии воткнули в холмик деревянный крест, получили свои пол-литра и удалились, закинув лопаты на плечи.

Это было все. Крокодил закончил свой земной путь на промозглом кладбище среди таких же бедолаг, как и он сам. Напоследок Вагон еще всучил Андрею «Олимпус», чтобы тот щелкнул его пару раз на фоне свежей могилы, – надо думать, для последней страницы бесславной истории «Экспресса».

– Пошли? – спросил Вагон, забирая фотоаппарат.

– Пошли, – кивнул Андрей и поднял воротник.

Не разговаривая, они в хорошем темпе проделали по боковой аллее полпути назад и вскоре поравнялись с могилой Жигунова-младшего. Жига за свою жизнь отправил на тот свет не меньше сотни людей, владел сетью автозаправок и казино. Соответственно и место ему выделили в центральной аллее – между каким-то академиком и Героем Соцтруда.

Хотя, по большому счету, значения это уже не имело. Роскошный Жигин саркофаг вот-вот должен был отправиться туда же, куда несколькими минутами раньше ухнул дешевый гроб Крокодила. Все речи были уже сказаны, и дородный поп на прощанье обмахивал гроб кадилом. Его бормотание разносилось далеко окрест в повисшей тишине, и Андрей с Вагоном невольно притормозили, стараясь ступать как можно тише.

А потом от посадки донесся хлопок выстрела, и тишина разлетелась вдребезги.

## Глава 5

Все произошло настолько неожиданно, что в первый момент склонившаяся у гроба братва ничего не поняла. Андрею с Вагоном повезло больше. Еще до того, как от посадки донесся звук выстрела, они увидели, как голова попа вдруг треснула и разлетелась на куски, словно спелый арбуз. Одновременно в двух метрах впереди них из земли взвился фонтанчик грязи.

Бросаясь к облупившейся оградке, Андрей понял, что произошло. В последний миг перед выстрелом поп, размахивая кадилом, двинулся в обход гроба, и Жигунов-старший посторонился. Это и спасло ему жизнь. Пуля угодила не в его бугристый затылок, а в голову попа.

Вслед за первым выстрелом раздался второй и третий. Стреляли из снайперской винтовки Драгунова, это Андрей понял сразу, как только увидел разнесенный на куски череп попа. Судя по звуку, использовали самопальный глушитель, который разлетелся после первого же выстрела. Все это означало, что стрелок не профессионал, и это было хуже всего.

Вслед за вторым и третьим выстрелами раскатисто грохнуло еще два, и одна из пуль срикошетила от оградки буквально в полуметре от Андрея. Дернувшись и припав к земле, он понял, что надо сматываться. Сквозь маты и охи от Жигиной могилы доносились чьи-то вопли:

– Стреляйте, мать вашу! Чего разлеглись?! Убейте его! Не дайте ему уйти! Кабан, толкай в яму гроб! Быстрее!

Голос явно принадлежал Жигунову-старшему. Слегка очухавшиеся братки тут же усилили ответный огонь.

Дождавшись очередного выстрела из посадки, Андрей быстро оглянулся и вздрогнул. Вместо того чтобы вжаться в землю и молить бога о спасении, Вагон, чуть пригнувшись, щелкал фотоаппаратом направо и налево.

– Ложись! – заорал Андрей, бросаясь вперед и хватая Эдика за ногу.

За грохотом усилившейся пальбы его крика никто не услышал, даже Вагон. Эдик просто нелепо взмахнул руками и плюхнулся в грязь. И в тот же миг над самой его головой просвистела пуля, задев кончики вздыбившихся волос.

– Что это было?.. – выпучил глаза Вагон, ухватившись грязной рукой за макушку.

– Смерть, идиот! Уматываем!

Вскочив, Андрей рванулся по аллее, увлекая за собой Вагона.

– Фотоаппарат! – вдруг спохватился Эдик.

– Какой фотоаппарат?! – оглянулся Андрей. – Убьют же!

Но Эдик и тут остался самим собой – человеком, у которого не все дома. Вырвавшись, он опрометью бросился назад и подхватил валявшийся в грязи «Олимпус».

– Быстрее! – снова оглянулся Андрей на Вагона. – Сюда давай!

## Глава 6

Выбравшись с кладбища через дыру в заборе, Андрей с Вагоном кое-как привели себя в порядок и тормознули на трассе маршрутное такси. Через полчаса такси остановилось у почтамта.

Едва выйдя на остановке, Вагон рванул в «Фуджи», сдал пленку на проявку, а потом потащил Андрея в какое-то кафе за углом.

Расплескивая водку на скатерть, он наполнил рюмки до краев и в сто первый раз проговорил:

– Теперь Новодемидов у нас в кармане!

– Ага, – без энтузиазма кивнул Андрей.

– Вот увидишь! – с жаром продолжил Вагон. – Главное – не упустить шанс! Ты понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул Андрей.

– За удачу! – порывисто протянул свою рюмку Вагон.

В общем-то, для начала полагалось помянуть Крокодила, но Андрей не стал спорить. Они чокнулись, выпили и закусили. Потом Вагон украдкой оглянулся и, понизив голос до трагического шепота, произнес:

– Андрей! Я должен открыть тебе одну тайну!

– Может, не надо? – на всякий случай спросил Андрей.

– Как – не надо?! – даже опешил Вагон. – Теперь, когда с Крокодилом вышла такая неприятность, ты должен будешь его заменить! Больше некому!

– Заменить в чем? – осторожно спросил Андрей.

– Так я же тебе об этом и хочу рассказать!

– Ладно, валяй, – вздохнул Андрей.

Вагон снова наполнил рюмки, выпил и с набитым ртом посвятил его в свою роковую тайну, так что Андрей наконец-то понял смысл вчерашних и сегодняшних недомолвок Эдика. Суть дела заключалась в следующем.

Душещипательные подробности насчет смерти Жиги поведал миру Марк Известный – ведущий репортер «Дилижанса», извечного конкурента «Экспресса». Однако летал в Амстердам Известный не ради этого, а для того, чтобы освещать деловую поездку Ивана Новодемидова – верного кандидата в Госдуму по местному округу.

Именно Новодемидов оплатил проезд Известного в Амстердам и обратно, и теперь в каждом номере «Дилижанса» потенциальные избиратели имели счастье лицезреть его фотографии с трогательными названиями: «Иван Новодемидов ведет переговоры с производителями дешевых куриных ножек для нашего города», «Иван Новодемидов подписывает контракт о поставках готовых лекарственных форм для малоимущих», «Иван Новодемидов на входе в Амстердамско-Роттердамский банк», «…на выходе!» и, наконец, «Иван Новодемидов болеет за „Спартак“».

Вагон едва не наложил на себя руки, когда узнал, как подфартило «Дилижансу». Насколько понял Андрей, последний месяц Эдик вынашивал гениальную идею насчет того, чтобы убедить Новодемидова положиться в предвыборной гонке не на «Дилижанс», а на «Экспресс». За соответствующую финансовую поддержку, естественно.

Идея была, в общем-то, правильной, поскольку без существенных финансовых вливаний «Экспрессу» было не подняться. Вопрос заключался в том, как эту заманчивую идею реализовать на практике.

Пытаясь нащупать подходы к Новодемидову, Вагон в срочном порядке обзавелся очередной любовницей. Работала она секретаршей в предвыборном штабе Новодемидова, и благодаря этому Вагон был в курсе ближайших планов претендента.

А заключались они в том, что остаток предвыборного марафона Новодемидов собирался проделать под красно-белым «спартаковским» флагом. Город и окрестности вскоре должны были наводнить красочные плакаты с Новодемидовым в «спартаковском» шарфе и надписью: «Болей за „Спартак“ – голосуй за Новодемидова», кроме того, планировалось проведение выставочного футбольного матча с участием ветеранов «Спартака», а также приезд ближе к выборам то ли Титова, то ли Филимонова.

Сведения были, конечно, бесценными, но они ни на йоту не приближали Вагона к Новодемидову, вернее – к его пухлому кошельку. И тут Эдику, как это часто бывает, помог случай. Выпотрошив свою новую пассию, он к ней заметно охладел и заглянул на огонек к старой любовнице – менеджеру букмекерской конторы. Вообще, фемины Вагона – это песня. Их у него было так много и менял он их так часто, что другой на его месте уже сошел бы с ума. Но в данном конкретном случае количество неожиданно переросло в качество.

Эта самая менеджерша случайно проболталась, что в среду, сразу по прилете из Амстердама, Известный едва не разорил контору своим выигрышем. И тут Вагона осенило. Полночи он ублажал эту самую менеджершу, склоняя ее к должностному преступлению, а вторую половину измышлял новый гениальный план насчет Новодемидова.

– Ты пойми! – ухватив Андрея за рукав и склонившись над столом, исходил слюной Вагон. – Я сразу сообразил, что Известный ставил не на «Спартак»! Понимаешь? Иначе он не выиграл бы кучу денег! Он ставил на «Аякс»! Понимаешь?

– Понимаю, понимаю, – кивал Андрей, безуспешно пытаясь вырваться.

– Я понял это сразу! И так оно и оказалось! Понимаешь?

– Понимаю. Ты молодец.

– Конечно! Еще бы! Я сразу понял, что если мы подловим на этом Известного, то Новодемидову придется распрощаться с «Дилижансом»! Он вынужден будет отказаться от услуг газеты, сотрудники которой зарабатывают деньги на поражениях «Спартака»! Понимаешь? У него просто не будет выбора, и он сам приползет к нам на коленях!

Насчет того, что Новодемидов приползет в «Экспресс» на коленях, Андрей здорово сомневался, но в остальном план Вагона был не так уж и плох. Эдик сообразил, что окрыленный выигрышем Известный должен и на ответную встречу сделать ставку против «Спартака». Оставалось только как следует задокументировать предательские действия ренегата Известного, а потом выплеснуть эти помои на бедную голову Новодемидова в экстренном выпуске «Экспресса».

По части помоев у Вагона был крупный специалист – Крокодил. Вагон выловил его в четверг, как следует проинструктировал и отправил на охоту за Известным.

По субботам контора не работала, а в среду Известный уже должен был вылетать с Новодемидовым в Москву на игру «Спартака» с «Аяксом». То есть свою предательскую ставку он должен был сделать либо в пятницу, либо в воскресенье, либо в понедельник, либо во вторник.

В пятницу Известный в букмекерской конторе не появился. Вагон зря просидел целый день как на иголках в ожидании звонка Крокодила и дождался только приезда милиции. Теперь Известного нужно было ожидать у конторы завтра, послезавтра или послепослезавтра. Но Крокодила не стало, и заменить его должен был Андрей.

– Ты пойми! – убеждал его Вагон. – Теперь у нас есть фотографии побоища на кладбище! Они сами по себе бомба! Но мы их пока придержим. Сейчас наша, то есть твоя задача – сфотографировать Известного в букмекерской конторе и как следует все расписать! И вот тогда-то мы и выдадим эту гремучую смесь в одном экстренном выпуске. Читатели будут рвать «Экспресс» на части! А уж после этого Новодемидов со всеми своими миллионами, считай, у нас в кармане!

– А если Новодемидову не понравится, что ты суешь нос в его предвыборные технологии, и он наймет, к примеру, тех же жигуновских, чтобы они проломили тебе башку?

– Зачем? – с жаром проговорил Вагон. – Перед выборами? Ты что? Он ни за что на это не пойдет!

В общем-то, башку Вагону жигуновские могли проломить и по собственной инициативе, без Новодемидова. За публикацию фотографий с кладбища. Но с Вагоном на эти темы разговаривать было бесполезно.

На кладбище Андрей окончательно убедился, что Вагон – непуганый идиот. Перспектива и дальше работать под началом полусумасшедшего главного редактора не очень его прельщала, но другой работы на горизонте пока не предвиделось. Вся надежда была на то, что план Вагона сработает и многострадальный «Экспресс» возродится к новой жизни благодаря деньгам Новодемидова.

В конце концов Андрей скрепя сердце согласился, они допили водку и пошли забирать пленку. Вагон нырнул в дверь «Фуджи», а Андрей остался покурить на улице. Не прошло и полминуты, как Эдик появился на крыльце. Лица на нем не было.

– Что случилось? – быстро спросил Андрей.

– Ты не поверишь, но эта чертова проявочная машина сломалась, – выдохнул Вагон. – Наша пленка засела где-то посередине.

– И что теперь?

– Они вызвали специалиста из Москвы, но он будет только завтра. Ну почему мне так не везет, а?..

## Глава 7

В холодной, как пещера эскимоса, квартире простуженным басом загудел будильник. Андрей выглянул из-под одеяла, удивленно уставился на него и вдруг вспомнил, что ему нужно собираться на работу.

Спал он практически одетым, так что на гардероб много времени не ушло. По-быстрому нагрев в чайнике воды, Андрей побрился, умылся и почистил зубы. Потом глотнул чая и в начале девятого выпорхнул из заиндевевшей квартиры.

Лифт, естественно, не работал, и он начал спускаться по лестнице. Из-за двери двадцать четвертой квартиры на шестом этаже, как всегда, доносились крики.

– Куда ты собрался, отвечай!

– На работу, понятно?

– Какая работа в воскресенье?

– Обычная.

– Катерина, спроси, где его велосипед.

– Где твой велосипед? Ответь маме!

– Не помню.

– Мама, он не помнит!

– Он все прекрасно помнит, Катерина! Он его пропил!

– Да пошли вы!

– Стой! Стой, я говорю! Мама!

Сосед все же вырвался из квартиры и поскакал за Андреем по лестнице под вопли жены и тещи.

– Приветствуем, Андрей Иваныч!

– Взаимно, – оглянулся Андрей.

Сосед был примерно его возраста и комплекции. С похмелья под глазами у него залегли круги, на бороде торчала щетина, но в целом он производил впечатление энергичного и жизнерадостного человека. Почти как Вагон накануне.

– По пивку? – подмигнул сосед. – Я угощаю.

– Нет, спасибо, – покачал головой Андрей.

– А что так, почки прихватило?

– Да нет, почки пока в порядке. На работу опаздываю.

– Может, тогда по сто «беленькой»? Секундное дело, а, Андрей Иваныч?

– Да нет, спасибо.

– Ну тогда я побежал. Если надумаешь, я в рюмочной, возле универсама.

Сосед, перепрыгивая через три ступеньки, поскакал вниз, и Андрей ему даже слегка позавидовал.

На остановке у универсама застыла целая вереница троллейбусов. Где-то оборвался провод, так что в центр пришлось добираться на перекладных. Из-за этого Андрей малость припозднился и выбрался к двенадцатиэтажке бывшей «Союзпечати» с тыла.

Ворота заднего двора по случаю воскресенья были закрыты, и ему пришлось двигать в обход к центральному входу. По дороге Андрей едва не угодил под колеса выскочившей из-за угла «Шкоды Октавия». Сидевшие в машине типы даже не посмотрели в его сторону. В общем, день начался замечательно, и можно было не сомневаться, что все и дальше пойдет в том же духе.

Перед входом, среди двух десятков других машин, стояла вишневая «Тойота» Известного. Выходным днем в «Дилижансе» был понедельник, и Марк уже трудился не покладая рук, отрабатывая новодемидовские командировочные.

Взбежав по ступеням, Андрей нырнул в фойе и направился в угол. Там уже стояла пара человек, так что лифт работал. Хоть это радовало.

Дежурная в загородке читала книгу и принципиально не обращала ни на кого внимания. Несмотря на воскресенье, многие из разбросанных по этажам офисов работали. Народу было, конечно, поменьше, чем в будние дни, но все равно хватало.

Лифт ухнул на пружинах и остановился. Двери разошлись в стороны. Кто-то вышел, несколько человек зашли. Андрей привычно утопил кнопку седьмого этажа, его спутники потыкали в свои, и лифт тронулся.

Все было как всегда. Рутинно и бессмысленно. Андрей вышел на седьмом этаже, повернул и двинулся по коридору к редакции «Экспресса». Уже подходя к двери, он вдруг почувствовал неладное и быстро оглянулся.

Коридор седьмого этажа, как всегда по воскресеньям, был пуст. Но предчувствие его не обмануло.

## Глава 8

Дверь редакции «Экспресса» была закрыта. Чуть пониже замка из щели торчал узел из тонкой прочной веревки. Узел слегка подрагивал. Дверь при этом едва заметно прогибалась и поскрипывала. Ощущение было такое, что кто-то в редакции изо всех сил тянет за веревку, пытаясь вырвать зажатый дверью узел.

Андрей снова оглянулся, отступил назад и посмотрел наверх. Крохотная индикаторная лампочка над дверью не горела. Получалось, кто-то отключил сигнализацию, а сделать это мог только Вагон.

Андрей вздохнул. Было похоже, что после вчерашнего крыша у Эдика поехала окончательно. Единственное, чего Андрей не мог взять в толк, так это – чем он там занимается.

Шагнув вперед, Андрей постучал в дверь и позвал:

– Эдуард!

Узел слегка дернулся, дверь скрипнула, и это было все. Андрей постучал сильнее и, припав к двери, крикнул:

– Эдуард! Эдик! Это я, Андрей, открой!

Ответом была тишина и легкое поскрипывание двери.

Андрей пожал плечами и решительно взялся за ручку. Поддавалась она с большим трудом. Андрей налег на ручку изо всей силы, и тут произошло нечто такое, отчего волосы на его голове встали дыбом.

## Глава 9

Едва Андрей опустил ручку до щелчка, как ее буквально вырвало из его руки натянутой как струна веревкой. Дверь мгновенно отбросило в сторону, узел со свистом рассек воздух и метнулся к окну.

Окно, расположенное прямо напротив двери, было распахнуто. На подоконнике стоял стул. Вернее, на подоконнике стояли только его передние ножки, а задние свисали за окно. На стуле сидел связанный по рукам и ногам Вагон. Рот его был залеплен скотчем, левый глаз подбит, лицо искажено гримасой непередаваемого ужаса.

Едва веревка темной молнией метнулась к окну, как стул крякнул и, переворачиваясь вверх тормашками, начал вываливаться вместе с Вагоном наружу. Все происходило настолько быстро, что на раздумья у Андрея не было ни секунды.

Когда он рванулся вперед, никелированные ножки и желтые подошвы Вагона как раз исчезли за окном. Уже на втором шаге Андрей оттолкнулся правой ногой и в отчаянном прыжке бросился на пол. Он видел перед собой тонкую, стремительно исчезающую за окном веревку и знал, что должен вцепиться в нее во что бы то ни стало.

И в самый последний момент он в нее вцепился, причем обеими руками. Андрей сжал веревку изо всех сил, но Вагон уже набрал такую скорость, что удержать ее было невозможно.

Веревка дернулась с такой силой, что Андрея буквально швырнуло к окну. Ладони обожгло нестерпимой болью, правое колено врезалось в чугунную батарею и хрустнуло, подоконник протестующе загудел от удара о его грудь. Андрей был практически контужен, но даже в этом состоянии каким-то чудом смог зацепиться ногой за трубу отопления.

Окровавленная веревка, вспарывая ладони, тут же начала выскальзывать из его рук. Боль была адской, и держался Андрей из последних сил. Как ни сцеплял он зубы, веревка все равно продолжала уползать за окно.

## Глава 10

Все шло к тому, что во вторник Андрею снова придется тащиться на третье городское кладбище и по очереди фотографировать всех любовниц Вагона на фоне его свежей могилы.

И тут Эдику опять повезло. Веревка отсчитала последние миллиметры и впилась узлом в ребро правой ладони Андрея. Он качнулся, но все же удержался ногой за трубу. И почти сразу его осенило.

Слегка повернув голову, Андрей собрался с силами и дотянулся левым коленом до распахнутой створки окна. Створка скрипнула и приблизилась к нему на несколько сантиметров. Продолжая орудовать коленом, он дотолкал ее до своего левого плеча и слегка передохнул.

Силы были уже на исходе, а ему предстояло провернуть самую ответственную часть операции. Резко выдохнув, Андрей отклонился назад и подтянул Вагона на несколько сантиметров вверх. Далось ему это ценой неимоверного усилия, но цель была уже близка. Огибая туловищем створку, Андрей из последних сил сдвинулся влево и оказался с ее внутренней стороны.

Здесь Андрей уперся в край створки головой и, используя немалый вес Вагона в качестве рычага, с разгона ее прикрыл. Вечное безденежье «Экспресса» здорово ему помогло. Окна в редакции были обычные, советские, со щелями в палец. Благодаря этому створка со скрипом, но стала на место, плотно зажав веревку.

Натяжение заметно ослабло. Продолжая упираться в створку головой, Андрей наконец смог освободить левую руку и повернул шпингалет.

## Глава 11

Рухнув на подоконник, Андрей какое-то время приходил в себя и только после этого поднял голову. Разжав побелевшие пальцы, он повернул руку и тупо уставился на правую ладонь. Несмотря на адскую боль, рана не выглядела смертельной. Просто чуть наискось ладонь пересекал кровавый рубец. Кости из него не торчали и мясо не свисало лохмотьями. Сущий пустяк в сравнении с тем, что пришлось пережить Вагону.