Маргарита ЮЖИНА
ЗАКАЖИ СЕБЯ САМ!

Глава 1
Звезда с небес

Самый завидный жених всея Руси Максим Галкин смотрел на нее своими темнущими глазами и улыбался по-новогоднему загадочно. Самая веселая пара шоу-бизнеса Лазарева и Шац попросили ее вместе с ними вести новый зажигательный проект. Ее любимая писательница Дарья Донцова дала подержать свою собачку за поводок. Но самое главное – она теперь стояла перед камерами, в прямом эфире шел «Кулинарный поединок», и ей было просто необходимо сотворить нечто съедобное из сырых устриц и кальмаров. Василиса Олеговна уже пять минут пялилась на этих самых устриц, брезгливо тыкала пальчиком резиновые щупальца, катала по большому столу неизвестный продукт, кажется, авокадо, и совершенно не понимала – как?! Как она будет их готовить?! И ведь спросить не у кого! А все на нее смотрят с таким обожанием…

– Все! – точно топором рубанул импозантный ведущий. – Время вышло! А у вас… Эх, Василиса Олеговна! Вся нация ждала от вас устриц, а вы! Вы что, не могли приготовить элементарный морской коктейль?..

Это был позор! Бесчестье! Провал!

– Все!!! – безнадежно завопила Василиса Олеговна. – Все пропало!! Я больше не имею права топтать нашу родную землю…

– Вася! Вася!!! – ворвался откуда-то дикий ор, знакомый до зубной боли. – Вася-я-я-я!!

Василиса Олеговна в панике дернулась, хрипло каркнула и проснулась.

– Люся! Ну что ты опять орешь?! Что орешь, когда… Когда я, Люся, так и не научилась готовить кальмаров! Почему ты с пенсии никогда не покупаешь этих животных?! Из-за твоей жадности меня больше не пригласят в телевизор… – пробормотала она и даже приготовилась хлюпнуть носом. Но передумала и рявкнула на подруженьку со всей силы: – Что ты орешь, когда тебе вообще нельзя рот открывать в таком тоне?!

Василиса Олеговна, дама, которая не имела возраста, зато имела сына, невестку и трех внучек, обозлилась не напрасно. С ее подругой Люсей, а по паспорту Людмилой Ефимовной Петуховой, они жили вместе уже довольно давно и очень даже дружно. Проживали дамы на жилплощади Василисы, квартиру Люси сдавали в аренду, а это к пенсии совсем не лишние деньги. К тому же они еще и свадьбы проводили – Василиса писала сценарии и вела праздник, а Люся играла на баяне. И жизнь, по большому счету, сложилась, то есть текла мирно и спокойно, но не всегда. Иногда случалось так, что на подруг обрушивались непредвиденные истории с убийствами, и тогда они, забыв про покой, кидались на помощь родной милиции – разыскивать преступников и раскрывать преступления. Да и как не кинуться, если родной сынок Василисы – Пашка сам работал в следственных органах, и Василиса прекрасно видела, как нелегко ребятам без их помощи! И ведь какое совпадение – все эти неприятности с городской преступностью сваливались на головы подруг в самый неподходящий момент, и именно тогда, когда Люся начинала орать! Вообще-то Люся была человеком весьма дружелюбным и безвредным, но ведь как откроет рот, так непременно какая-нибудь гадость получается!!! И главное, Василисе – хоть заорись, ничего не происходит. Все из-за этой маленькой, хлипенькой Люси! Она уж и сама это знала, и за собой следила, и даже рот семечками набивала, и пыталась даже не говорить, а петь, на манер оперной дивы, но не помогало ничего. Только крикнет, как пожалуйте – ваши неприятности! Вот с чего, скажите на милость, она сегодня с самого утра начала блажить?

– Люся, вот ты своей луженой глоткой мне такой сон спугнула!! – еще раз зыркнула на подругу Василиса, боясь даже спросить, а чего это милая Люся вздумала вопить.

– Вася! – вытаращила на нее глаза Люся. – Я только что видела тебя в телевизоре! Нет, ну честное слово – такая же носатая, страшненькая, пучеглазенькая, точно ты!!

Василиса ухмыльнулась, точно заправская светская львица, и небрежно откинула со лба жиденький локон.

– Ну и я, чего тут особенного? Сейчас каждый уважающий себя человек хоть раз должен мелькнуть на экране. Видела она… Ну что ж такого, не ты одна. Меня теперь вся страна увидит… Я теперь, может быть, очень часто там буду, в телевизоре. А что делать, это успех…

Василиса Олеговна старалась говорить чуть небрежно, чуть равнодушно, но сама едва сдерживала ликование – вот оно! Слава нашла свою героиню! Наконец-то! А она столько ждала!

Дело в том, что совсем недавно она увидела по телевизору объявление – приглашаются милые, приятные девушки, а также молодые люди, которые свободно чувствуют себя перед камерой и могут сняться в рекламе. Далее предлагалось обращаться по такому-то адресу, звонить по такому-то телефону, привозить свои фотографии и оставлять данные, так как рекламной компании срочно нужны свежие лица. Конечно же, Василиса откликнулась, но из-за природной скромности сообщать подруге подобной мелочи не стала. Да и потом – Люсенька всегда так редко выдает деньги на колготки и косметику, что неучтенный доход был бы для Василисы ой каким не лишним. По указанному адресу Василису Олеговну приняли, несмотря на ее возраст, не совсем девический, и даже через некоторое время пригласили сняться в рекламе. Восторгу Василисы не было предела! Оказывается, специалисты оценили ее благородное, породистое лицо по достоинству. А то соседка с первого этажа Анька все время фыркает: «Васенька, ты, конечно, красавица, но… вот моему Максиму в школе задали нарисовать коня Росинанта… Можно он с тебя срисует? Я в хорошем смысле этого слова». Ну не зараза ли? Василиса на нее просто внимания не обращала, сама-то про себя она все знала. Фигура у нее не длинная и тощая, а высокая и стройная. Ноги не тонкие, с артритными коленками, а вовсе даже изящные и рельефные. Прическа не с жалкими волосами, а с… а с… а с дефицитной растительностью! И особенно приятно, что это оценили специалисты. Вот теперь Анька просто захлебнется от зависти! И ведь как интересно все было! Вокруг Василисы все время порхал какой-то молодой толстяк. Как выяснилось, он и оказался здесь главным, и звали его Мартын Павлович Вазонов. Так вот Мартын орал на всех, кроме Василисы, потому что она была безупречна! А ведь играла главную роль! Правда, роль ей досталась какая-то бессловесная. Василиса совсем не знала, что рекламировала, но догадалась что – либо косметику, либо одежду какой-то известной фирмы. Потому что сначала ее привезли на чей-то неухоженный дачный участок, и она сидела посреди взрыхленного огорода, не накрашенная, в темном жутком байковом халате, и быть ей полагалось скучной и унылой. А потом ее вернули в студию. Гримерша наложила косметику, слой грима, и Василиса буквально расцвела на глазах. Затем ее облачили в легкое, беленькое, длинное платьице с широкими рукавами, пустили по искусственному полю с ромашками, а вокруг сидели и стояли молодые люди и восхищенно охали и ахали. Мало того, два особенно прекрасных юноши держали Василису за пальчики и дарили ей самые нежные улыбки, что было особенно приятно. Вася даже запомнила их имена – Эдик и Антоша. И у них сложились теплые, хотелось думать, не материнские отношения. Уж в таких-то делах Василису не проведешь! Василиса даже внесла немножко отсебятинки – вместо того чтобы просто блаженно улыбаться и нюхать цветочки, она пару раз восторженно подпрыгнула и даже игриво швырнула цветочком в лоб Эдика. Главный пузанчик Вазонов такую ее творческую находку одобрил, а после съемок торжественно вручил несколько денежных купюр. Про все это Василиса рассказывать Люсе не торопилась – пусть порадуется, когда реклама выйдет на экраны. А рекламу все не показывали, уже столько времени прошло.

И вот теперь Люсенька увидела. Только вовсе не надо было ей орать, как потерпевшей.

– Люся, да! – гордо поднялась с кровати Василиса. – Да! Я снялась в рекламе. Но вовсе не стоило из-за этого визжать и топать ногами. Я понимаю, тебе тоже хотелось попасть в обойму артистов, проявить талант и все такое, но пойми меня – ты совсем не фотогенична… А чего это ты тут стоишь и кривишься вся? – вдруг насторожилась Василиса Олеговна. – Что за подозрительные рожицы на твоем лице? Ты узнала, сколько мне заплатили?

Люся только вздохнула:

– Заплатили? Ну тогда я понимаю, почему ты на такое отважилась… И вот из-за этого ты отказываешься проводить свадьбу в субботу?

– Что значит «из-за этого»? – не поняла Василиса Олеговна. – Почему уж прямо и «отважилась»? Можно подумать, меня на обложку «Плейбоя» сняли! Или я какие-то интимности рекламирую!! И потом – свадьба… ну согласись, это уже творчество не моего полета.

– Какого полета?! У нас кончились все деньги, на пенсию ты не проживешь, а здесь и делать-то ничего не надо – подумаешь, три часа поскакать! Зато как заплатят! Ладно, Вася, если ты так решила, я и сама эту свадьбу проведу. Возьму старый сценарий и… – обиделась Люся и подалась в кухню готовить завтрак.

Василисе даже немножко стало жаль подругу – вот она, Василиса, проснулась сегодня в лучах славы, а бедная Люсенька с какой-то свадьбой прицепилась. Нет, ну было время, кто ж спорит, но ведь нельзя стоять на месте, надо ж расти!..

– Люсь, ты не переживай, – появилась Василиса в дверях кухни, сладко потягиваясь. – Вот я сейчас немного развернусь, примелькаюсь, может, еще где снимусь, а потом, глядишь, и тебя куда-нибудь пристрою… Может, меня еще и в фильме сняться пригласят…

– Я не дождусь. Садись ешь, артистка, – хмыкнула Люся.

Василиса плюхнулась на стул и потянулась за сырником. В эту минуту раздался телефонный звонок, сырник выпал из рук, и его тут же подхватил здоровенный пес Малыш. Кот Финли, который терпеливо дожидался угощения на кухонном окне, понял, что проворонил лакомый кусок, прыгнул на стол и ткнулся мордочкой прямо в блюдце со сметаной – воровать, так миллион.

– Вася! Ну ты посмотри, что они делают! – возмутилась Люся. – Шугани их, а то у меня сырники на сковородке… Малыш! А ну выйди отсюда!!! Финли!!! Брысь!

Василиса не могла следить за домашними питомцами – она неслась к телефону.

– Аллеу-у-у! – красиво мурлыкнула она в трубку, стараясь не слышать, как подруга воюет с ворюгами. – Василиса у телефона.

– Вась! Привет! – кричала в трубку Мария Игоревна, общая подруга Васи и Люси. – Васенька, я сейчас рекламу видела, это ты там, что ли? Прямо не узнать.

– Ну… косметика творит чудеса… – чуть свысока проговорила Василиса. – Я всегда говорила – на себя денег жалеть нельзя! А вот Люся на мне всегда экономит.

– Так она же не на себе, – фыркнула Маша. – Когда в гости забежите?

– Сейчас ничего не могу тебе обещать… – делано опечалилась Василиса. – Сама понимаешь: должны вот-вот позвонить, предложить новый ролик… Ой, Машенька, я тебе потом перезвоню, мне тут надо… – И она торопливо отключилась, а затем снова быстро набрала номер. – Алло, Паша! Пашенька, ты дома? А, ну да, сегодня же выходной. Паша, включай скорее телевизор! На четвертый канал, и смотри не переключай, там сейчас такое увидишь!.. Алле!! Аня? Чего к телефону не подходишь?! Переключай на четвертый канал телевизор и… Как это не работает? А ты к соседке беги! Ну и выключи свою картошку! А потому что там сейчас такое увидишь!.. Алле! Оленька? Нет, с мамой ничего не случилось, на кухне она, с сырниками ругается… Да не с ними, конечно, а с котом, а я звоню просто так. Вы, случайно, телевизор не смотрите? Ну чего ж вы?! Включайте на четвертый канал!..

– Вася!!! – снова раздался из кухни голос Люси. – Беги сюда скорее, тебя опять показывают!!!

Василиса рванула на кухню, где стоял телевизор, – так хотелось разглядеть себя во всей красе и насладиться своим же талантом!

На экране раскинулись взрытые грядки уже знакомого огорода, а возле них на табуреточке с затуманенным взором и горькой думой на челе пригорюнилась еще не накрашенная Василиса.

– Это, Люся, я еще до косметики, – усмехнувшись, пояснила Василиса. – Смотри дальше.

Тем временем бодрый мужской голос за кадром вопросил:

– Вас беспокоит ваше несладкое будущее? Вы не надеетесь на близких? Ваши дети не внушают доверия? Вам не на кого положиться? – и дальше голос совсем уже счастливо закончил: – Наше агентство ритуальных услуг «Все там будем» вас не обманет! Уже сейчас вы можете заказать себе погребальный наряд по своему вкусу!

И на экране запрыгала счастливая Василиса, облаченная в белую хламиду. А возле нее кружочком сидели молодые парни и восхищались – и как это такая умница догадалась еще при жизни заказать себе такой стильный саван! Антоша с Эдиком просто нарадоваться не могли – и как же своевременно она подсуетилась! Василиса же кокетливо прыгала среди цветочков, скалилась во все зубы и даже швырялась в парней ромашками.

– Люся… Это что? – пролепетала Василиса Олеговна побелевшими губами. – Это… кто? Это я, что ли? А чего это я, такая идиотка, радуюсь, ты не знаешь?

– Ну как же… Ты расстаралась, купила себе вон какой наряд и заявилась к ангелам в полной боеготовности, чего ж не радоваться, – здраво рассудила Люся.

– К каким это ангелам? Я же… А чего это я, ритуальные услуги рекламировала, что ли? – никак не могла поверить Василиса Олеговна. – Это, что ли, саван получается?

– Ну, Васенька, тебе видней.

– Люся!!! Какое «видней»! Они мне даже слова не сказали, что я буду… Люся!!! Ну что ж такое-то, а?! Ну ведь дурят нашего брата артиста, разводят!!! Я ж думала, что Офелию изображаю!! Что косметику!!! Платья там всякие! Румяна! Помаду! А они!!!

Вопли Василисы прервал телефонный звонок.

– Ну, мам, ну ты уж совсем! – пыхтел в трубку обиженный Пашка. – Чего уж это я тебе не внушаю доверия? Прямо на весь город такое ляпнуть…

Не успела Василиса ответить, как сын бросил трубку, а телефон взорвался новым звонком.

– Ой!! Васька!!! Ну ты прям неотразима! – хихикала противная соседка Аня. – Ты с этими ангелами прям так органично смотришься! А когда девять дней справлять будешь?

Василиса была раздавлена. Это же надо – за три минуты так исковеркать прекрасное настроение! Начисто разрушить отношения с детьми! Сделать посмешищем достойного человека, ее – Василису!..

– Люся, я убью его, – вдруг тихо проговорила Василиса. – Вот прямо сейчас пойду и убью этого Вазонова! Он мне всю жизнь покалечил!!!

– Вася, еще не всю, – успокаивала подругу Люся. – Я ж тебе сразу предложила – давай свадьбу проведем. Ну зачем тебе эта реклама! Ой, ну чего набычилась? Ну подумаешь, прорекламировала ритуальные услуги…

– Да лучше бы я удобрение рекламировала на той грядке!!! Навоз коровий!! Или конский!! Или рыбий! Лучше бы я!.. Не-е-ет, ты меня даже не успокаивай!! Я вот прямо сейчас… Этот пузан у меня попрыгает!!

Она уже натягивала шерстяной свитер и пыталась попасть ногой в закрученную штанину.

– Я недолго, – крикнула она подруге уже возле дверей. – Только вот грохну этого Мартына и вернусь!

– Вася! Только ты грохни побыстрее, у нас еще сценарий к свадьбе не написан!

В маленькой студии сегодня собрался весь коллектив в полном составе. И сам Мартын Павлович, и его помощница Танечка, и Ириша – гримерша, и Лена, которая всегда прибегала на минутку, и то только для того, чтобы покричать на Вазонова из-за каких-то бумаг. И оператор Коля, и даже два работника – Ваня и Саня сидели угрюмо в уголке и были непривычно трезвые. Отдельной стайкой сидели двое артистов – Антоша и какая-то смазливая девчонка. Перед всей этой аудиторией печальный Мартын Павлович держал какую-то безрадостную речь, задрав глаза к потолку – так сказать, пряча скупую мужскую слезу. За его спиной стоял большой портрет Эдика, украшенный черный бантом, и Вазонов то и дело к нему оборачивался и еще выше дергал шеей.

Василиса ворвалась в студию, подобно небольшому урагану .

– А-а!! Собрались, да?! – прищурила она глаза в гневе. Потом увидела портрет и обозлилась еще больше. – Что? Новую рекламу снимаете, да?! «Сфотографируйся, пока живой!» Да? Или еще лучше «закажи себя сам!». Так, да?

– Васили-и-иса Олеговна, – с укором взглянула на нее Танечка – помощница Вазонова. – У нас тут такое горе, а вы!!

– Ничего, Танюша, ничего… – с горечью всхлипнул Вазонов, пряча глаза. – Василиса Олеговна ведь не знает, что у нас беда…

– У нас Эдик умер, – швыркнула покрасневшим носиком Леночка.

– Позавчера, – добавила Ириша и уткнулась в ладошки.

– А мы еще ни в одном глазу! Такое горе! – пожаловался Ванька.

– Ой, да вам лишь бы напиться! – накинулась на него Леночка. – Человека надо проводить красиво, без ваших пьяных рож!

– Тык я и грю! Нам с Санькой уж давно пора того… на воздух! Проводить! – вытаращил глаза Ванька.

Василиса слушала и не могла понять – они что, шутят? Как это Эдик умер? Он же совсем недавно держал Василису за ручку и нежно заглядывал в глаза… Такой молоденький…

– Признайтесь, вы меня разыгрываете… – приготовилась она улыбаться.

– И как только такое в голову может прийти… – прошипела в сторону Леночка.

– Эдик скончался… – снова всхлипнула Ира и красиво подправила размазавшуюся тушь. – Совсем.

– Он болел, что ли? – тихонько спросила Василиса у Танечки.

– Да кто его знает. Но вроде не жаловался, всегда бодренький такой был… – пожала плечиками та.

– Нет! Болел он, точно вам грю! – снова подскочил Ванька. – У него плоскостопие было, он мне сам жаловался!

– Ага, и я помню, говорил, – кивнул Санька. – А еще у него близорукость была, ну ни хрена не видел! А я слышал, сейчас такие гриппы, они как хошь выражаются. Наверное, где-то грипп такой подцепил, от которого зрение падает, да и помер.

– И ничего не грипп! – вытянула шейку Леночка. – Он очень даже здоровый был, вот! И не болело у него ничего!

– А чего тогда помер? – перекосился в гримасе Санька. – Вот такой здоровенький, здоровенький, а потом раз, и сразу нет парня! И отчего же такая невезуха, а?

– Милиция все расследует и нам скажет, – поджала губки Лена и отвернулась от Саньки. Она вообще его недолюбливала.

Василиса тихонько присела рядом с Антоном.

– Его уже похоронили? – тихо спросила она.

– Сегодня утром, – буркнул тот и с вызовом посмотрел на Вазонова. – А мы, между прочим, его семье даже денег не выделили на похороны! А у него только мать!

– Антон Владимирович, по денежным вопросам не ко мне, – быстренько отмахнулся Вазонов и снова упер свой взгляд на портрет несчастного. – Эдик! Ты всегда был ярким лучом в нашем темном царстве! Ты…

– Если бы ему еще кто деньги платил, так он и не помер бы! – рявкнул некстати Ванька. – А ты, Палыч, завсегда деньги зажимаешь!

– Господа, господа! Я ж говорю – по вопросам оплаты – к Леночке! – недовольно поморщился Вазонов, воздел глаза к потолку и приготовился петь хвалебные гимны. – Эдуард! Для нашего куцего коллектива…

Однако Леночка не собиралась принимать на себя чьи-то огрехи.

– А чего это сразу ко мне, Мартын Палыч?! – возмущенно вытаращилась она. – Вы сами сказали – на кой черт артистам деньги?! Все равно пропьют! Два слова сказали, а получить хотят миллион! Сунь им копейки! Я и сунула!

– Это что же? – медленно выдохнула Василиса. – Меня опозорили перед всей родословной! Можно сказать, покачнули мое гинекологическое дерево, а сунули копейки?!

– Да вы-то и двух слов не сказали, чего уж прямо… Обижается она еще, – перекривился Вазонов.

– Это значит, что мне недоплатили? – медленно стала подниматься начинающая актриса.

– Ой, а он всегда недоплачивает, у нас уже все привыкли, а что такого? – пискнула гримерша Ириша. – У нас вон Ванька с Санькой и вообще задарма трудятся.

– И я! И я только из-за любви к искусству!! – поднялся с места Антон и долбанул себя в грудь кулаком. – А теперь требую!! Леночка, сколько мне там полагалось?

– Ну вообще начислено было… – Леночка торопливо достала ключик от своего кабинета и подскочила. – Мне сбегать, посмотреть?

Вазонов побагровел:

– Да что это за бунт?! Мы будем сегодня поминать Эдуарда Серовского или не будем?!

– Дык на что поминать-то? – не утерпел Ванька. – Беги, Ленка!

– А я говорю – никакой беготни!! Всем сидеть на местах!! И плакать!!!

– Ага, сейчас поплачем, а завтра ты все деньги пропьешь! И возрадуешься! – не унимался буйный Иван. – Я, может, кажный день плачу! Беги, Ленка!!

– Сидеть!!!

– Беги, ядрена маковка!!

– Я сказал сидеть!!! И плакать! Тьфу ты, скорбеть! Но молча!

– А что это вы кричите, Мартын Павлович?! Прямо неудобно как-то, деньги какие-то припрятали, – поджала губки Ирочка.

– А что удивительного? – фыркнул Антон. – Мартын Павлович обязан молодую жену содержать, краса-а-а-авицу. И все ваши проблемы ему до фонаря!

– Ха! Так моя тоже – красавица! – непонятно чему обрадовался Ванька. – Правда, она еще лет десять назад от меня сбежала, к красавцу! Ну так я ежли скажу, что содержать ее буду!.. Она ж ко мне!.. Да ко мне все красавицы за такие-то деньги!!

– Господа, господа, давайте вспомним о вечном! – пыталась всех успокоить Таня. – Давайте…

– А мы и вспомнили! О вечном! О деньгах! Их у нас вечно не хватает! А потому что такие вот Мартышки!..

– Это я Мартышка?! – налился багрянцем Вазонов и кинулся на Ваньку-обидчика.

С самого детства Мартын не переносил своего имени, и угораздило же маменьку его так на земле обозначить! В школе его постоянно дразнили, и он дрался насмерть. Но вот стал старше, кое-чего достиг и считал, что уже с дразнилками распростился. Ан нет, все как в школе! И как в школе, он кинулся на Ваньку с кулаками. А все остальные бросились их разнимать. Причем Мартын Павлович отчетливо ощущал, что в общей куче кто-то усердно мстит ему за недоплаченные деньги. И этих мстителей немало.

– Прр-р-р-рекр-р-р-р-ратите меня щипать!!! Ай!! Куда пнули, мерзавцы?!! – орал он уже во всю глотку. – Выпустите меня немедленно!!! Санька, паразит, куда в карман лезешь?!! Санька!!! Это уже не карма-а-а-н!!! Да пуссстите же!!

– Хрена с два я тя выпущу!!! – сопел Санька. – Вот тебе за Ваньку!!!

– Да Ванька сам за себя уже… Антон, не смей кусаться!!!

– Мальчики, мальчики, хватит ссориться!! Вы сейчас Вазонова до обморока… Кто тогда подпишет?..

– А-а-а-а! Кто ко мне под подол лезет, наглые рожи?!!! Отпустите Мартына Павловича, он сегодня же всех уволит!!!

– Ой, мамочка, уй-й-й-й-й-й! У меня линзы выпали!!

– Всем на пол!!! – рявкнула Василиса, которой уже надоело коллективное развлечение под портретом погибшего. – На пол, я сказала!!!

На окрик отреагировали мгновенно. Тем более что все и так уже были на полу.

– А теперь поднимаемся по одному! – продолжала командовать Василиса Олеговна. – Вазон Па… тьфу ты, Мартын Павлович! Поднимайтесь и садитесь на свое место, быстро!.. Развели тут… Иван, теперь ты!

– Ага, а чего это мужиков первых?

– Молчать!!! – снова гаркнула Василиса, но все же исправилась: – Мужчины лежат, а женщины все поднимаются. И садятся на стулья тихонечко, ртов не открывают… Танечка, а вы не женщина, что ли? Чего на полу валяетесь, к начальнику прилипли?

– Это она его авторитет поддерживает, чтоб не испачкался, – фыркнул Санька.

– Тихо!.. А теперь поднимаются мужчины, – держала Василиса ситуацию под контролем. – Поднимаемся и садимся на свои места. Ваня!! Сядь подальше от Мартына Павловича… Антон, поднимайся, все уже поднялись. Антон, Антон!.. Коля, подними его, уснул он там, что ли… Саня! А ты…

– Да не уснул, он… помер… – вдруг растерянно проговорил Коля-оператор.

– Николай! Не балуйся! – прикрикнула Василиса. – Кто у тебя там опять помер?

– Ну этот… артист, Антон, – стоял с вытаращенными глазами оператор.

– Коля!! Ну что за шутки, в конце концов! – нервно подскочила Леночка. – У меня все даже перевернулось! Ну что ты как к чему ни прикоснешься, так все у тебя ломается! Вот даже целый артист… того… скончался!

– Господа, господа, – вскочил с пола потрепанный Вазонов. – Позвольте! Но как это Антон? Что значит, простите, помер? У нас в этом квартале уже помер один – Эдуард Аркадьевич Серовский! При чем тут еще Антон?!

– А при том, что ты ему тоже денег не платил, клоп-вонючка! – выкрикнул страшное ругательство Ванька и склонился над бывшим сотоварищем. – Точно… сгорел на работе…

Антон лежал на полу, раскинув руки, уставив в потолок немигающие глаза, и отчего-то сразу было понятно – Коля не шутит.

– Да мать твою! – выругался Вазонов и гаркнул на Танечку: – Татьяна!! Почему еще «Скорую» не вызвала?!! Да что ж такое-то…

Леночка ошалело смотрела на лежащего Антона и зачем-то все выше поджимала ноги. Ирина тихонечко выла себе в ладошки, а сама Татьяна только быстро-быстро глотала.

– Ага, сейчас… – мотала она головой, но не трогалась с места.

– Сидите, я позвоню, – пожалела ее Василиса. – Где у вас телефон?

Ей указали на дверь. Телефон был в маленькой комнатке, рядом с основным залом. Василиса выскользнула и набрала номер не только «Скорой», но и милиции. Причем и «Скорую» и милицию пришлось буквально уговаривать, чтобы они приехали как можно быстрее.

– Ну все, сейчас будут, – вошла в зал Василиса и обмерла – зал был совершенно пуст, только неподвижное тело Антона оставалось на месте. – Мартын Павлович!! Танечка!!! Вы куда подевались?!

Никто и не собирался ей отвечать. Василиса покричала еще немного, но быстро утихла – голосить в пустом зале рядом с трупом ей казалось кощунством.

Первыми приехали ребята из милиции.

– Ну и что у вас тут опять? – недовольно поморщился худенький паренек в потертых джинсах и легонькой курточке.

– У нас тут опять, – растерянно кивнула Василиса. – Вот, Антон теперь решил умереть. Это Коля сказал. Прямо и не знаю, чего-то упал и не поднимается. Мы уж его по-всякому, а он…

Парень присел, рядом с ним присели его товарищи.

– Правильно сказал ваш Коля. А Коля это кто? – вздохнул паренек.

– Это оператор.

– И где он?

– Да кто ж их знает? Тут столько народу было, а… Все такие несознательные оказались! Взяли и просто бессовестно сбежали с места преступления! – недовольно всплеснула руками Василиса. – А я в это время ответственно звонила вам и в «Скорую», поэтому сбежать не успела, вот и…

– А «Скорая» так и не приезжала? – задумчиво покачался с пятки на носок парень. – Понятно. Игорь! Звякни в «Скорую», пусть поторопятся! Гражданочка, а мы с вами побеседуем. С чего это вы взяли, что ваши друзья, как вы говорите, сбежали именно с места преступления?

– Так их же нет никого!!! – вытаращилась Василиса. – Вы ж оглянитесь кругом-то!! Я одна! Только сразу говорю – вы запишите там где-нибудь, – я его не убивала!!! Он мне очень даже нравился. По-человечески.

Парень неопределенно помотал головой, а потом снова спросил:

– Так все же, с чего вы решили, что это преступление?

Василиса от пережитого напряжения потеряла уже последние силы. Она опустилась на стул и устало проговорила:

– Вот кто так начинает допрос? Вам же надо меня сначала спросить: «Разлюбезная госпожа Курицына!» Намекаю: Курицына – это я… «Госпожа Курицына, как ваше полное имя, отчество, где проживаете, кем работаете и сколько вам лет?» А я отвечу, что лет мне… сорок два, проживаю я по прописке, а работаю… артисткой. Главной. А потом вы немножко улыбнетесь и попросите: «А расскажите мне, как у вас все произошло? И с чего все началось? И по какому поводу было собрание?» И дальше я вам начну рассказывать. А вы потом вызовете всех свидетелей, я вам назову их имена, фамилии, ну и вот. Потом вы их найдете, они все расскажут, а вы уже будете думать дальше и задавать нам наводящие вопросы. Ну?

Парню не понравился такой сценарий. Вообще-то все было правильно, но уж больно не хотелось работать по чьей-то указке.

– А я, может быть, вас подозреваю, – дернул он головой. – И хочу вести допрос неординарно!

– Ну и дурачок, чего тут скажешь… – пожала плечами Василиса и опустила руки. – Веди свой допрос. Оригинальничай.

Домой Василиса заявилась уже под вечер.

– Вася!! Ну что ты как провалилась! – накинулась на нее Люся. – Я ж просила – недолго! Я обед два раза подогревала. Тебе тут звонят, звонят… Вася, а чего это ты какая-то белая вся? Опять, что ли, грим не смыла?

– Люся… – не раздеваясь, рухнула на диван Василиса. – У нас там опять неприятность… Антон умер.

– Ой, господи! – испуганно прикрыла рот ладошкой Люся. – Ты его все-таки убила? Вася!! Ну разве можно из-за…

– Люся!!! – взвилась подруга. – Ты все перепутала!!! Я хотела убить Вазонова!! А он-то как раз живой! И еще деньги мне недоплатил! А умер Антон! Он такой… такой хороший парень был! Красивый такой, мне все время улыбался…

– Посмотри, беда какая… А чего это у вас все гибнут? Может, место там какое нехорошее? Там раньше кладбища не было? – прониклась Люся.

– Там сейчас кладбище! – рыкнула Василиса и с укором посмотрела на подругу. – Люся, ну вот ты современный человек, а несешь всякую чушь! Ну откуда в центре города какое-то кладбище?.. И потом, знаешь, что мне кажется… Антон не умер! И Эдик тоже.

– Ага. Понимаю, – нервно сглотнула Люся. – Они так… прикинулись, да? Задолжали кому-то, наверное, ну и…

– Да ничего они не прикидывались! Поняла она… Они не умерли, их убили, понимаешь?

Люся на секундочку замерла, а потом подозрительно покосилась на подругу.

– Как это – убили?

– Ну как, как! Обыкновенно! – не выдержала Василиса. – Что у нас – трудно человека убить? Повесили, отравили, застрелили, топором опять же можно – тюк! И все!

– И чего – там прямо так топор и валялся?

– Да нет, там все чисто! И ничего нет, ни топора, ни ножа… Чистенько все, хорошо так, а посреди комнаты Антон лежит, мертвый конечно. Все как полагается…

– Ну и каким топором его убили? – вытаращилась на нее Люся.

– Да черт его знает… – вздохнула Василиса. – Понимаешь, там все кинулись в драку, потом все поднялись, а этот Антон так и остался лежать! И никаких тебе посторонних предметов, ну там крови, топора!

– Ну и как его можно убить, чтобы в общей свалке никто не заметил? Если бы застрелили, было бы видно, да и слышно! А топором… Вася, это уж и вовсе чушь!

– А может быть, его кто-то в той куче каблуком по голове – бэмс! И все!

– Это же как надо каблуком-то? И потом… ну я, конечно, могу допустить, но… тогда получается, что его вовсе убили случайно! Ну мало ли кому тот каблук залетит?

– Ну нет же! – упиралась Василиса Олеговна. – Его сознательно кто-то убил, вот чует мое сердце! Только… только я еще не знаю, как! А может быть, ему в рот кто-нибудь сунул отравленную тряпку? – и Василиса сама испугалась своего предположения. – Точно! Это Вазонов! Чтоб Антон зря рот не разевал, он ему туда… Какой гад, а? А ведь я там тоже что-то кричала про справедливость. Это еще хорошо, что та тряпка мне не попала… Нет, Люся, это никак нельзя оставлять безнаказанно! Эдак нам и вовсе рта не дадут раскрыть.

– И ты… конечно же… хочешь выяснить, кто их… убил, правильно я поняла? – с расстановкой проговорила она. А потом уже немножко по-другому добавила: – И тебе, конечно же, наплевать, что у меня внук маленький, что у тебя внучки, плевать на то, что у нас свадьба, что твой Пашка-сынок нас опять будет гонять, как коз шелудивых, что мы будем рисковать своей башкой, что… Я предлагаю составить список всех ваших работников и прямо завтра начинать допрос.

Вася фыркнула и поплелась на кухню. В своей подруге она не ошиблась. Конечно, не слишком хотелось опять во все это ввязываться, но, однако ж… как потом работать в коллективе, где каждый раз кто-то погибает? А работать-то надо! Где она еще найдет такую творческую деятельность, чтобы за нее платили, да еще и по телевизору потом показывали.

– Люсенька, давай я тебе все расскажу с самого начала… А у нас что – покушать совсем нечего? А ты ж говорила – обед, все такое…

Подруги уселись за стол, и Василиса подробно рассказала, что случилось в студии.

– Это получается, Антон начал уличать Вазонова в сокрытии денег, а потом вдруг как-то скоропостижно скончался, так, что ли? – задумчиво переспросила Люся.

– Ну конечно! – воскликнула Василиса, старательно отгребая ложкой здоровенные бобы в супе. – Только сначала был Эдик. Эдику Вазонов недоплатил, и тот отчего-то умер молодым и здоровым. С Антоном – та же история. Мне недоплатил… Люся!!! Он же и мне не все деньги отдал!! Вот негодяй!! Это что же? И я?.. Люся, что за гадость ты сварила? Прямо бурдой какой-то кормишь меня постоянно!

Люся обиженно дернула губой:

– Не бурдой, а полезной фасолью! В нашем возрасте… да ешь, чего уж там ковыряться!

– Люся, я тебе еще раз повторяю – мне Вазонов тоже недоплатил, так что… – у Василисы мелко задрожал подбородок, и глаза наполнились слезами. – В любой момент… меня тоже могут… а ты тут с этой фасолью! Уж в последние-то дни можно покормить меня каким-нибудь мясным деликатесом!

Люся, однако, не прониклась скоропостижной гибелью подруги.

– Я не думаю, что ваши парни погибли из-за такой мелочи…

– Ну уж! Тебе, может, и мелочи, а мне!! Я как подсчитала, сколько на эти деньги можно колготок купить, так у меня…

– Какие колготки? Ну сколько он мог вам недоплатить? Ну тысяч пять, не больше, так ведь? – упиралась Люся. – Ну даже десять! И что – из-за каких-то двадцати тысяч убить двух молодых людей, чтобы потом первым же попасть под подозрение? Ну, Вася, ну это же ересь!

– Эх, Люсенька, а может, и не десять! Может… – задиристо заговорила Василиса. – Знаешь, сколько стоит мой талант?

– Знаю, – буркнула подруга. – Сколько платят, столько и стоит. А нам с тобой в последнее время платят только пенсию, значит, все наши таланты и способности ушли на заслуженный отдых.

– Во!! Смотри, вот он!!! – увидела вдруг Василиса на экране телевизора знакомую рекламу. – Вот они! Видишь? Вот этот, который меня за руку берет, это Эдик и есть! А вот этот… вот он, сейчас хорошо видно! Это Антон! Видишь, как он на меня смотрит? Ну прямо глаз не сводит! Мне даже кажется, он был в меня чуточку влюблен!

– Красивые парни… – кивнула Люся.

– И главное, на меня как смотрят, видела?

– За деньги я на тебя еще бы не так смотрела…

– Люся-я-я! – вдруг вытаращила глаза Василиса. – А может, их… того… из ревности, а?

Люся даже поморщилась от такой глупости.

– Васенька, ну у кого ума хватит к тебе ревновать?

– А вдруг? – не собиралась расставаться с красивой версией Василиса. – Увидел кто-то по телевизору, что парни в меня влюблены, ну и…

– Так, – шлепнула ладошкой по столу Люся. – Я тебе сразу говорю – даже не заморачивайся! Во-первых, у тебя нет такого поклонника, который бы крошил твоих ухажеров направо и налево, да и самих ухажеров тоже не имеется. Можно предположить, что парням попались ревнивые девушки. Но не сразу же двоим такие кровожадные ревнивицы! Нет, ты здесь ни при чем…

– А кто тогда при чем?

– Вот это нам и надо выяснить… Понятно, что этих двух парней что-то связывало. И может быть, даже что-то кроме работы… А они были друзьями?

Василиса пожала плечами:

– В хороших отношениях точно были, а дружили ли они помимо работы…

– Интересно, а Эдика уже похоронили? И когда будут хоронить Антона? – уже вовсю развивала бурную деятельность Люся.

– Эдика похоронили сегодня. Правда, меня туда никто не пригласил… – поджала губки Василиса. – Вообще-то никого не приглашали, потому что, как я поняла, Вазонов снова деньги зажал. А Антона… я узнаю у Вазонова, – пообещала Василиса. – Люся! Надо сегодня же срочно бежать к этому Вазонову! Он же должен что-то знать! И главное – не упустить время! А то он сейчас спокойненько ляжет спать, придумает, что говорить на допросах, какое-нибудь алиби себе состряпает, и потом от него ни слова не услышишь!.. Только я не знаю, где он живет.

Люся покачала головой.

– С ними наверняка уже беседует милиция. Это во-первых, а во-вторых… с чего ты взяла, что ему нужно какое-то алиби? Он, может быть, и не преступник вовсе!

– Ага, не преступник! А ты его рожу видела? Вот не знаешь, а говоришь! Не-е-ет, я тебе точно говорю – надо начинать с Вазонова. К тому же он мне еще и деньги должен… Слушай! А если позвонить Танечке? Она все про него знает!.. Только я и номера ее не знаю…

Окончательно Василиса расстроиться не успела. В двери позвонили, и в прихожую ввалилась шумная толпа – Павел с дочками и невестка Лидочка.

– Мам! А вот и мы! – радостно оповестил сын. – Я сегодня подумал, подумал… чего скрывать, мало мы уделяем внимания своим матерям. Вот и решили – тортик взять, чайку с вами попить. И вообще – мы теперь к тебе каждый выходной приходить станем.

Василиса перекривилась в «радостной» улыбке, а Люся даже не успела подавить горького вздоха. Что и говорить – Пашку мать любила, да и Люся давно считала его за сына. Однако ж пристальное внимание Павла всегда подруг настораживало. А уж особенно тогда, когда у них намечалось очередное расследование. Павел прямо печенкой чуял, что у матушек опять назрел очередной детективчик, и просто перекрывал им дыхание. Потому что их розыскную деятельность он категорически не одобрял! Просто категорически. И вот сейчас – кто ему напел?

– Проходите, гости дорогие, – постаралась от души обрадоваться Василиса.

От души не получалось – она уже точно знала, что сейчас Пашка обязательно запрет ее в кухне и прикажет никуда из дома ни ногой. А завтра прямо с утра притащит ей младшенькую внучечку и свяжет по рукам и ногам.

– Малыш, куда ты мордой в коробку, там не тебе торт! Люся! А где у нас беленькая такая скатерка?

– Мам, пусть пока Лидочка с теть Люсей чай поставят, а мы с тобой… пойдем на кухню, – ласково зазывал сынок.

Василиса слишком хорошо знала, что Пашенька скажет там на кухне, поэтому улыбнулась еще лучезарнее:

– Ой, ну как же, сынок? Ну что ж это, ко мне гости пришли, а я и на кухню сразу… – порозовела она щечками.

– Мам, пойдем, разговор есть, – уже тверже проговорил Павел.

– Да ну тебя, – махнула рукой Василиса. – То чай пришел пить, то разговоры какие-то!.. Катенька! Девочка моя! А смотри-ка, что баба тебе купила! Надюша, не надо бабины бигуди Малышу на хвостик закручивать! А, это бабы Люси бигуди? Тогда играй, детка, крути… Только у Малыша хвоста-то нет, куда ты их там цепляешь?

– Мама!! – уже рычал Пашка.

– А давайте за стол!! – прилежно не замечала сына мать. – Лидочка! Садись! Люся! Люся, куда ты провалилась?!

Пашка скрипнул зубами, но за стол уселся. А уж за столом женщины просто не дали ему рта раскрыть. Правда, когда семейство сына уже собралось уходить и стояло в дверях одетое, Пашенька все же успел пригвоздить матушку:

– Мам, мы завтра с Лидочкой пойдем к зубному, так ты уж посиди с девчонками, а? Не откажешь ведь…

Василиса даже крякнула от досады – успел-таки!

– Паша, я бы с удовольствием, – тут же закручинилась она. – Но… мне надо к терапевту. Да. Давление что-то прям так и скачет, так и скачет. Никак не могу.

– А я тебе сам тонометр принесу! – обрадовал сынок. – Я уже давно хотел тебе подарить!

– Ну и чего этот тонометр, вылечит меня, что ли? – насупилась Василиса. – Да и… в ЖЭК мне надо. Нам опять квартплату неправильно начислили…

– И в ЖЭК я сам сбегаю, – снова вызвался Пашка. – Я ка-а-ак заявлюсь! Ка-а-ак предъявлю им все свои права и полномочия…

– Паша! Но у нас же свадьба в субботу! – вдруг вспомнила Василиса. – Мы проводим свадьбу у одной молодой пары, они нам пообещали хорошо заплатить, Люся уже и деньги с них содрала… собрала. А сценария еще и нет! Ну никак не получается. И вот завтра я с самого утра буду сидеть, и…

– Мам, знаю я, как ты пишешь эти сценарии – только имена переставляешь. Вечером переставишь.

– Ну, Па-а-а-аша! Переставляю! Это же халтура получится! – искренне возмутилась Василиса.

– А у нас у Лидочки зуб! – ткнул сын прямо в щеку своей жены.

– А у меня… – не нашлась чем парировать Василиса. – У меня…

– Па-а-ап, а можно я у бабы Васи останусь? А завтра в школу прямо отсюда побегу, я и учебники взяла… – неожиданно нанесла бабушке удар старшенькая внучка Катенька.

– Можно! – радостно расцвел отец. – Надо же, какая умница – и учебники взяла! Конечно же, можно, вон видишь, как бабушка обрадовалась!

Обрадованная бабушка окончательно скисла. Нет, ну никак Пашка не дает им делом заняться.

– Оставайся, Катюша, иди, поможешь мне со стола убрать, – ласково улыбнулась Люся и увела девочку в комнату.

– Ну и хорошо, правда же, мам? – не успокаивался сын, заглядывая матери в глаза. – Значит, мы завтра вечерком за Катюшкой и забежим, правда же?

– Правда же, сынок. Завтра вечерком и забегай, – кивнула маменька, закрывая за сыном двери.

Про «забежим» можно было смело забыть прямо сейчас. Скорее всего, на минутку занесется Лидочка, схватит Катю и убежит, потому что у невестки ни минутки свободной на посиделки не остается. А уж про самого Пашку и говорить не стоит, вряд ли он вообще завтра вечером домой заявится. Если сегодня свободен, завтра, как пить дать, до поздней ночи на работе застрянет.

Василиса прошла в комнату, хотела как следует излить душу Люсе, но вовремя прикусила язык.

– … А дядя Витя и говорит, – о чем-то охотно рассказывала Катенька. – Ты, говорит, за своей матушкой присмотри, там, говорит дядя Витя, вообще непонятно что творится. Прямо сегодня, говорит, парень ни с того ни с сего умер. А у тебя там мать во все щели суется. Ну и папа скорей схватил нас – и сюда. Нет, он еще за тортиком забежал… Ой, баб Люся, а когда мы с вами к маленькому Васильку пойдем?

– А вот завтра и пойдем, – пообещала Люся. – Со школы прибежишь, и пойдем…

– Погоди, Катенька, а дядя Витя не сказал, отчего тот парень скончался? Ну, который ни с того ни с сего? – аккуратно вклинилась бабушка Василиса.

– Нет, баб, он только сказал, чтоб папа с тебя глаз не спускал, вот папа и не спускает, – рассудила девочка. – Только ты, бабуль, не бойся, он все равно тебя завтра не сможет пасти. А я тебя отпущу. Беги, куда тебе надо.

Василиса крякнула и примолкла. Ее старшенькая внучка уже давно раскусила бабусю и помогла ей сегодня, как могла. А то бы точно Пашка маленькую Ниночку принес, а уж с той не побегаешь.

Вечером, когда Катя уже спала на кровати Василисы в обнимку со здоровенным черным терьером Малышом, Василиса с Люсей шептались на кухне.

– Завтра надо опять в ту студию идти, – говорила тихонько Василиса. – Во-первых, надо допросить всех свидетелей, а во-вторых… Там опять какой-то ролик решили снимать, как сделать фигуру стройнее. Я думаю, меня опять позовут.

– Вася, я сколько раз говорила: тощая кляча – еще не стройная газель, – вздохнула Люся. – А вот допрос… там, наверное, и без тебя завтра столько желающих найдется… Но идти надо. Послезавтра суббота, у нас свадьба. Поэтому завтра надо сбегать в твою студию и узнать адреса, а потом потихоньку навещать всех свидетелей дома. Ты ж знаешь, они дома легче идут на контакт и больше рассказывают.

Василиса внимательно слушала подругу, но все же не выдержала.

– Ну и к чему ты это сказала? – строго спросила она. – Про старую клячу? Которая не газель. Я, между прочим, такую поговорку уже сто раз слышала и всегда думала, что это специально про тебя придумали. Еще про тебя можно ласково молвить – маленькая собачка до старости щенок. Еще…

– Кстати, о щенках, – не обиделась подруга. – Иди-ка Малыша с кровати сгони. А то он уже совсем обнаглел, развалился на кровати, такая туша.

– И что, он опять на моей развалился? – расстроилась Василиса. – Люся! Ты специально научила этого мерзавца спать только на моей постели! Ну почему он ни разу не уснул на твоей!! Я уже замучилась спать на какой-то собачьей подстилке!

Василиса кинулась в спальню и застала там славную картинку – Катенька раскинулась на одной стороне кровати, а Малыш вытянулся рядом.

– Господи, что скажет Лидочка… – вздохнула Василиса и злобно зашипела. – Малыш! Малыш, паразит такой! А ну пошел отсюда! Кыш, говорю тебе! Вот какой… Где Люся, Малыш?

Пес никак не реагировал, а старательно прикрывал глаза, чтобы хозяйка, наконец, догадалась, как крепко он спит.

– Малыш!!! Гулять! Иди с Люсей! Гулять!

Пес подскочил ракетой и понесся ко второй хозяйке, высоко подкидывая зад.

– Как перед собакой стыдно, – вздохнула Василиса, укладываясь на диван.

– Вася!!! – разбудил ее крик из спальни Люси. – Вася, что ты ему сказала?

Василиса подбежала к кровати подруги и ужаснулась – на постели Люси лежали все поводки и ремни, какие есть в доме, намордник, ошейник, а на подушке, к лицу поближе – даже Люсины старые сапоги. Сам Малыш стоял рядом с кроватью, нетерпеливо крутил задом и не мог понять одного – ну что еще притащить хозяйке, чтобы она вскочила и побежала с ним на прогулку, он уже все принес, Василиса же обещала!

– Ну и чего? Мальчик серьезно собрался на прогулку. Люся, ну как ты можешь спать, когда собака жаждет дышать свежим воздухом? – насупилась Василиса.

Люся стала медленно выкарабкиваться из-под одеяла, и лицо ее приобретало выражение, не предвещавшее ничего радостного.

– Люсенька… – торопливо проговорила Василиса. – Главное, не ори. Вспомни – у нас Катенька спит. Люся… у тебя внучок маленький, Вася, а ты… Ты и так уже наорала нам неприятностей целый вагон!

– Хорошо, Вася, я промолчу… я схожу, погуляю, но ты!.. – сцепила зубы подруга. – Но завтра… ты побежишь с Малышом в семь утра! Нет, не в семь, ты побежишь в пять!

Утром Люся попыталась разбудить Василису, правда не в пять, но тоже довольно рано:

– Вася! Вставай! Сегодня ты с Малышом гуляешь. Мне позвонила Ольга, с Васильком посидеть надо.

Совсем недавно у Люси родился долгожданный внук, и с ним она забывала про все на свете. Вот и сегодня совсем забыла и про студию, и про убитого Антона, да и про Эдика не вспомнила, такая легкомысленная!

– Я сейчас к Ольге, – продолжала нудить подруга над самым ухом. – А Катюшка прямо туда прибежит. Я ее в школу уже отправила. Вася!! Да открой ты глаза!

– Я не могу… – простонала Вася. – У меня летаргический сон образовался от твоих криков.

– Я еще не кричала сегодня, – предупредила Люся. – Не встанешь – заору!

– Тогда я вообще… умру лучше… – сонно бормотала Василиса. – Люся, ну чего ты над душой стоишь? Я ж тебе еще вчера русским языком объяснила… что я там объяснила тебе? Не помнишь? Ага! Я тебе сказала, что пойду гулять с Малышом прямо в студию! Чего я там сделаю одна? Вот вместе с ним мы о-го-го! Мне сразу все и выложат! А поэтому… Люся!! Дай выспаться!!

Тогда Люся и вовсе поступила подло – она рявкнула Малышу: «Сидеть!» – И тот не нашел лучшего места, как примоститься на животе у Василисы.

– О-о-о-о-ой!!! – протяжно взвыла Василиса, не открывая глаз. – Все! Скажи, чтобы Анька через девять дней ко мне на поминки приходила, она просилась! Я умира-а-а-аю!

Бесчувственная Люся отреагировала на вопли подруги суровым молчанием, зато собаку проняло – пес испуганно соскочил со впалого живота хозяйки, уселся рядом и завыл.

– Фу, Малыш!! – гаркнула Люся. – Пойдем, я тебя покормлю.

И дальше наступило спокойствие. Василиса быстро перевернулась на другой бок и мирно всхрапнула – ну не могла она подниматься чуть свет!

Василиса проснулась оттого, что кто-то нежно теребил ее волосы.

– Ну не нужно… – пробормотала она сквозь сон, стыдливо румянясь. – Я еще не сделала укладку. Там сейчас и ворошить-то нечего…

Но ее не слушались и продолжали теребить скудные кудри. Василиса подняла руку к голове и ухватила-таки шаловливую руку.

– Ай!! – испуганно вскрикнула она, нащупав что-то маленькое, мохнатое и… и живое. – Мышь!!! Боже мой, ну что за жизнь! Уже даже в голове мыши заводятся!

Она вскочила с дивана и тут только сообразила, в чем дело – любимчик Финли притащил хозяйке игрушечную мышь, бросил на подушку, а потом сам же не мог выцарапать ее когтями.

– Ну что за глупости тебе Люся все время покупает? Можно подумать, ты совсем дурачок и станешь бегать за какой-то искусственной крысой! Фу, гадость какая!

Люся будто только того и ждала, чтобы о ней вспомнили.

– Вася!! – тут же позвонила она. – Ты уже встала? Своди Малыша на прогулку. Ты обещала, что ты сегодня и-го-го!

– Что я тебе – лошадь, что ли? – пробубнила Василиса. – И не кричи так, я уже встала.

– Да пора бы уж, времени двенадцать часов.

Василиса посмотрела на часы – и правда, заспалась немного, но она сейчас все наверстает!

До студии они вместе с Малышом добрались пешком. Конечно, можно было и проехаться, но Василисе хотелось пройтись, подумать, а заодно и здоровье подкрепить – ничто так не укрепляет фигуру, как быстрая ходьба. Правда, быстро она шла всего три минуты, потом дыхание начало сбиваться, а после она и вовсе остановилась.

– Малыш, ну куда ты так спешишь? Можно подумать, это ты будешь допрос вести…

Пес резво скакал возле хозяйки, и никакие допросы его вовсе не волновали. Пройдя полгорода пешком, Василиса ввалилась в студию чуть живая.

Студией назывался большой зал, загроможденный всякими стеллажами, заваленный реквизитом и декорациями. Располагался он рядом с двумя крохотными кабинетиками – бухгалтерией и приемной Вазонова. А все вместе находилось в огромном здании на первом этаже. Этажами выше располагались чьи-то офисы и даже несколько маленьких магазинов, а на входе всего этого великолепия сидела злющая старушка, мимо которой не пролетела бы без пропуска даже муха. Василису с Малышом старушка пропустила только потому, что та ей сунула открытым текстом пятьдесят рублей.

– Тут есть кто-нибудь? – крикнула она, заслышав непривычную тишину.

– Никого тут нет! – вынырнула из кабинета начальника испуганная Танечка. – То есть я тут еще немножко осталась, но… уже ухожу! Ой! А чья это такая здоровая собачка? Я с детства собак боюсь!

– Это не собачка, – тяжко дышала Василиса. – Это… мой коллега, сотрудник. Танечка, а вы нам должны рассказать, что знаете про своего начальника, про Вазонова.

– Я? – побледнела Танечка и спряталась за дверь. – Я ничего не должна! Я ничего не знаю! Чего это вы меня про Вазонова спрашиваете? Милиция только что спрашивала, теперь вот вы! Я уже все рассказала!

Девчонка явно чего-то боялась и отвечать не хотела.

– Таня! А как же твой гражданский долг? – огорчилась Василиса.

– А у меня нет долга, я ни у кого не занимаю, – пискнула из-за двери вредная девчонка.

– Вот какая противная, а… – проговорила Малышу Василиса. – Татьяна! Если вы сейчас не расскажете, я…

– А если вы сейчас же меня не выпустите, я позвоню в милицию!! – звонко крикнула Татьяна.

– Ну хорошо, мы тебя выпустим, но… Ты хоть скажи адрес этого Вазонова!

– Не знаю! Хоть режьте меня, не скажу! – играла в партизанку девчонка.

– Хорошо, – вдруг решила Василиса. – Сейчас мы пойдем… в отдел по борьбе с экономическими преступлениями, и я заявлю, что мне недоплатили зарплату! Пойдем, Малыш!

И Василиса устало поднялась. Обидно было, что она перлась с собакой в такую даль совершенно напрасно.

– А вы возьмите и съездите к Ленке домой! – вдруг высунулась девчонка. – Это, между прочим, она чего-то там с деньгами намудрила. Вот и сходите к ней!

– Адрес? – тут же встрепенулась Василиса Олеговна.

– Я так не помню. Она живет в здании центральной аптеки. А квартира у нее тридцать пятая, как и у меня. Собачка, собачка, на-на-на!

– Не разговаривай со служебной собакой, это тебе не Бобик какой-то, – строго насупилась Василиса. – Что ты ему там суешь? Беляш? Да он никогда из чужих рук не возьмет, он специально обученный!

Тут же специально обученный сотрудник, радостно виляя хвостом, подбежал к Татьяне, которая все еще наполовину пряталась за дверью, и счастливо слизнул с ее руки запрещенный беляш.

– Взял! – радостно сверкнула глазами Татьяна. – А вы говорили…

– Малыш, фу!! – рявкнула Василиса, но было уже поздно – беляш провалился в огромную пасть, точно в черную дыру. – Это не он взял, это ты сама сунула ему прямо в желудок. Взятка. Тань, а скажи, чего это сегодня никого на работе нет? Вроде пятница…

– А того и нет, – пискнула Татьяна, а потом и вовсе округлила глаза и с ужасом прошептала. – Ой, кто это?

– Где? – обернулась Василиса.

– Ну там, в студии? Там никого нет, я сама смотрела, а сейчас… там кто-то ходит!

Василиса не стала дальше слушать, она схватила Малыша на поводок и рванула в студию – каждая секунда решала многое.

– Малыш, ищи!! – влетела она в здоровенную комнату, заваленную творческим хламом. – Ищи!

Малыш огляделся и уверенно побежал обнюхивать незнакомую обстановку. Бегал он долго и совершенно спокойно. Пару раз даже пытался поднять лапу возле деревянной лестницы, которую Ванька с Санькой соорудили собственными руками.

– Ну что ты делаешь, позорище мое, – рычала на него Василиса. – Я тебе русским языком говорю – здесь кто-то ходит! А ты ищи – кто!

Пес уставился на хозяйку удивленными глазами – он совершенно не понимал, что требуется искать. Здесь столько всего интересного, например вот эта деревянная чурочка, как раз по зубам.

– Брось немедленно грызть стул Вазонова! – тянула за поводок собаку Василиса. – Это ему подарил местный скульптор! Эксклюзивная вещь, называется «Мартышки в лесу»! Тьфу ты, «Мишки в лесу». Но этот Мартын за своих «мишек» с меня три шкуры… Ищи преступника, ну сколько тебе говорить?

Но уже через пятнадцать минут Василисе стало ясно – в студии никого нет. А может быть, кто-то успел удрать, хотя Малыш бы почувствовал.

– Таня, там никого нет, – вернулась Василиса к кабинету Вазонова. – Таня!!

Тани не было, а дверь была заперта на замок.

– Ясно, – вздохнула Василиса. – Малыш, тебя развели, как щенка. В студии никого и не было, просто… просто Татьяне надо было сбежать. Интересно, а чего она так боится?

Малыш только вертелся у ног хозяйки и тянул поводок – ему хотелось на улицу.

– Идем, идем… – подалась Василиса на выход. – Только сразу говорю – обратно поедем на троллейбусе!

Глава 2
Свадьба – дело не лишнее

Василиса еле приплелась домой, страшно сожалея, что такой утомительный поход они с Малышом совершили напрасно. Нет, собачка как раз не жаловалась, а вот Василиса… Для поднятия настроения решено было немедленно погрузиться в ванну, натолкав туда побольше морской соли. Василиса специально себе купила такую розовенькую, потихоньку от Люси. Можно еще какого-нибудь ароматического масла сунуть. Правда, у них нет ароматического, зато Ольга – дочка Люси совсем недавно принесла оливковое, дорогущее! Можно его… Потом включить музыку, частушки какие-нибудь, и лежать, и думать, и размышлять…

Долго размышлять не пришлось. Едва она ухватила полотенце, как в дверь позвонили. Своим появлением порадовал Таракашин Виктор Борисович. Сей субъект некогда считался женихом Люсеньки – в далеком-далеком прошлом, когда та была еще глупой девочкой. Но тогда он не оценил по достоинству подругу Василисы и сподобился лишь на то, чтобы подарить Люсе доченьку – Ольгу. Затем как-то скоропостижно потерялся и на горизонте Люсиной судьбы замаячил совсем недавно. И то только потому, что заграничный таракашинский родственник, обезумев от сытой жизни, решил передать ему наследство. Конечно, Виктор Борисович вовсе не стремился этим самым наследством поделиться с бывшей обожательницей или с ее дочерью. Все было гораздо проще – по условию, наследство попадало в жадные руки Таракашина лишь в том случае, если он предъявит жену и собственного ребенка. Идти замуж за Таракашина даже за богатое наследство желающих не находилось, а уж тем более совершенно никто не хотел заводить с ним детей! Поэтому и пришлось бедолаге вспомнить про уже готовую доченьку и ту единственную женщину, которая когда-то смотрела на него с восхищением и надеждой, то бишь Люсю. Однако годы существенно изменили сознание Людмилы Ефимовны Петуховой. Она вдруг стала весьма вредной и малодоступной и даже утверждала, что видеть Таракашина не может! Кокетничала, наверное. Во всяком случае, как бы там ни было, а наследства очень хотелось, и Таракашин исправно наведывался в гости к бывшей подруге на неделе по нескольку раз. К тому же в доме Люси его иногда кормили, или могла забежать Ольга и подарить какую-нибудь мелочь или даже снабдить деньгами. И вообще в доме Люси он себя чувствовал немножко главой семейства. Как будто у них все же произошла когда-то давно эта проклятущая свадьба, из-за которой теперь он не мог получить наследство. Как будто он настоящий супруг и все вот это нажил сам, собственными руками, своим горбом! А ведь как трудно было – ночей не спал, крошки не доедал, по ночам к Оленьке вска… м-да… Ну, в общем, неважно. Нравилось ему у Люси. И единственное, что омрачало жизнь, так это вот… этот краснокожий носатый индеец! Этот худоногий индюк! Домашний дятел! Это недоразумение, которое по ошибке назначили женщиной и которая прозывалась сказочным именем – Василиса! И чего ее Люся не поменяет на какого-нибудь мужичка? Например, на него, на Таракашина?

– Ну? И чего мы тут лысиной светимся в дверях? – как обычно, невоспитанно встретил его «краснокожий индеец». – Подаяние на улице, возле универмага.

Таракашин благородно дернул кадыком и вытянул из кармана потрепанного пальто смятый букетик бумажных цветов.

– Прости, для натуральных еще не сезон, – скупо пояснил он.

– Сам, что ль, вырезал? – придирчиво оглядела икебану нудная Василиса.

– Лучший подарок – это подарок, сделанный своими руками, – парировал Виктор Борисович, между делом продвигаясь в прихожую. – А я ведь к вам-с, любезная Василиса Олеговна.

– А ведь и не велика радость, скажу я вам, – поморщилась та. – Вы, господин Таракашин, всякий раз ко мне тащитесь и волокете искусственные цветы! Я вам что, простите, новопреставленная?

Виктор Борисович лукаво оскалился, задергал бровями и меленько затряс полысевшей головой:

– Я, знаете ли, только что лицезрел вас на экране, так смею сказать, что вам эти цветочки самое оно! Вам ведь теперь – венки, цветочки пластмассовые, все сгодится… Но-но-но! Вы руками-то …

Напрасно Таракашин это сказал, Василиса как-то уж очень бурно огорчилась, схватила его за шиворот и стала выталкивать обратно в подъезд. Однако ж Таракашин не хотел и упирался изо всех сил.

– Я ж… я ж к вам, Вас… си… да что ж такое! Не пинать!!! У меня хронически недоразвитый копчик! Да куда ж вы… Василиса Олеговна!!! Ну я ж!.. Кто с добром к нам придет, тот…

– Вася! Вы опять воюете, что ли? – появилась возле дверей Люся. – Ты что – вытолкать его не можешь? Давай-ка я…

– Помогите!!! – вдруг звонко заверещал Таракашин во всю глотку. – Граждане соседи, проявите бдительность!!! У вас тут… живыми мужиками… разбрасы…

– Люся, ну чего он орет, ну чего орет?! – выходила из себя Василиса. – Хоть рот ему заткни, что ли!

– Да ну его к лешему! – махнула рукой Люся. – Пусть уже проходит. Иди в дом, горб мой!

Таракашин ловко шмыгнул прямо на кухню, плюхнулся возле батареи, чтобы его не достала Василиса, и светло улыбнулся.

– Ну вот и хорошо, все дружненько и пообедаем. Люсенька, ягодка моя, а чего с пустыми руками? Хлеб-то не забыла купить? Ты отчего-то всегда хлебушка купить забываешь…

– Люся, а может, его дихлофосом? – задумчиво уставилась на гостя Василиса.

Люся уже забыла про бывшего мужа, торопливо раздевалась и сыпала новостями:

– Вася! Ты не поверишь! Василек уже агукает! И знаешь, он совершенно четко сегодня произнес «баба»! Вот «мама» еще не говорит, а «баба» сказал!

– А не произнес по слогам «Людмила Ефимовна»? – поддела подругу Василиса.

– Вася, не ерничай, говорю же тебе, так и сказал – «бабушка»! Мы с Катенькой просто не поверили! Кстати, Катеньку я до дома проводила. Ну а ты как? С Малышом погуляла?

Василиса вспомнила свою прогулку и шумно, горестно вздохнула. Люся насторожилась, а потом без лишних слов стала совать ей в руки поводок и намордник:

– На! Иди и немедленно выгуляй собаку! Я так и знала, что на тебя нельзя положиться! – строго сверкнула она глазами. – Опять провалялась! А мальчик терпит!!

– Люся, ну куда ты мне этот намордник в руки-то суешь?!

– Ей на морду надо! – хихикнул Таракашин из своего угла.

– Цыц! – рявкнула на него Василиса, повесила собачьи вещи на место и со вздохом пояснила: – Люсенька, мы сегодня с Малышом полдня гуляли! В студию пешком ходили, понятно тебе?!

– Ну молодцы-ы-ы! – удивилась Люся. – И что? Рассказали тебе сотрудники, что там такое стряслось?

Василиса только рукой махнула:

– А не было никаких сотрудников! Ни-ко-го! Только одна Танечка, да и та…

– Ну с ней-то ты поговорила? Вася! Ну чего ты мнешься-то? – не выдержала Люся. – Говори, что там у вас?

– Да кто его знает… Не смогли мы с Танечкой поговорить, она сбежала… Ну, то есть ей было очень некогда, и она очень нас попросила, чтобы мы с ней поговорили в другой раз. Обещала ответить на все вопросы.

Люся разочарованно швыркнула носом.

– И что уж прямо за дела такие… Ты-то тоже хороша – не могла к ней подход найти? Уж могла бы ее проводить, а за это время выведать…

– А я и выведала! Она мне призналась… Не хотела, конечно, говорить, но только благодаря моему подходу… она сообщила мне, где живет Леночка. Ну, это которая с документами всякими в бухгалтерии сидит. Ну и вот, хотела сегодня зайти к ней, но…

– Погодите, погодите! – недовольно проворчал из кухни Таракашин. – А почему это вы не спросили, отчего никого нет на рабочем месте?! Сегодня, между прочим, только пятница! И кто это отлынивает от труда?! В какой такой организации нарушения закона? Да на них в суд нужно подать!

Василиса запыхтела паровозом, зыркнула в сторону кухни и медовым голосом проговорила:

– Слушай, Люсенька, а ты ведь в юности-то и вовсе страшненькой была, если на такого урода позарилась?

– А урод дело говорит, – посерьезнела Люся. – Отчего это в рабочий день в студии никого на работе не оказалось?

– Да кто их знает… Говорю же – милиция с утра была, переволновались, наверное, а может, кого и в тюрьму уже забрали. Но я тебе точно говорю – там никого! Ни единого человека, мы с Малышом даже самолично все углы обос… тьфу ты, обошли! С вами тут в собственном языке запутаешься…

– Так-так-так… а что там про тюрьму? – опять со своего места откликнулся Таракашин ( выходить из безопасного места он все еще остерегался). – Я к тому, что раз уж у вас такие повальные аресты, так ты бы, Люсенька, выписала эту сомнительную сотрудницу из своей комнаты! А то, знаешь, как бы нам с тобой комнатку не проворо…

– Эта комнатка моя, чтоб ты знал!!! – взревела Василиса и ринулась в кухню. – Люся!! Сейчас я стану явным убийцей, а никакой не сомнительной сотрудницей!!

– Вася!! – ухватила подругу за подол Люся. – Да плюнь ты на него!.. Таракашин! Паразит!! Немедленно вылазь из угла, мы тебя выгоняем!!!

– Фигушки… – съежился в углу Таракашин. – Я сейчас позвоню доченьке Олюшке… Люся! А как там подрастает наш внучек? Он еще ножками не ходит, нет? Надо навестить. Вот прямо сейчас вы меня выгоните, я и подамся…

Подруги присмирели. Они точно знали – этот слово сдержит. Стоит его только вытолкать, как Таракашин прямиком направится к Ольге. А у той и без него забот хватает. И потом, она ж не сможет его вот так выставить! Он еще и бутылочку у нее выклянчит.

– Сиди лучше! – рыкнула на него Люся и побрела к плите греть ужин. – Сейчас бы как двинула!

– Не отвлекайся, ягодка моя, ты ж хотела ужин!

За столом подруги не слишком разговаривали – Таракашин был явно лишним. Зато тот чувствовал себя именинником.

– Что-то ты соли пожалела, голуба моя, – ворковал он, усердно работая ложкой. – Столько лет прошло, а ты так и не научилась готовить… Василиса Олеговна, а вы чего хлебушек не берете?

– Молчи, Таракашин, не буди лихо, пока оно тихо… – зыркнула на него Василиса. – Сейчас поешь – и топай! Говорят, возле Торгового центра ярмарку какую-то проводят, встреча зимы, что ли… Там тебе и налить могут, если понравишься. Господи, и что я такое говорю, кому ты можешь понравиться…

– Василиса, а я ведь к тебе шел, – заблестел глазками Таракашин.

– Знаю, с букетом.

– Да, с ним. Ну, неудобно как-то без цветов, я не так воспитан. Так вот о чем это я? Ага! Я ведь к тебе. Посмотрел, как ты там по телевизору шастаешь, и всплакнул. Честно говорю – прям взвыл во всю матушку. Да неужели у нас в стране больше показать некого, кроме как вот эту твою рожу, господи прости?

– И ты свою принес, да? Рожу, – догадалась Люся.

– Ну… не то чтобы совсем принес… – помялся Таракашин и вдруг яростно откинул ложку. – Василиса!! Ты должна меня провести в кулуары!

– Ку… куда я тебя должна? – поперхнулась Василиса.

– За кулисы! Меня надо снимать! – разошелся Таракашин. – Снимать и… туда! В телевизор! И показывать народу!

– С плакатом «Бой разгильдяям и пьяницам!» – мотнула головой Люся.

Таракашина понесло. С самого утра, как только ему на глаза попалась реклама со скачущей Василисой, он просто не находил себе места. Он, значит, такой способный, неординарный, зарывает свой талант, а эта… позор нации… скачет по экранам, и ей, поди-ка, еще за это и деньги платят! Кстати, он всю жизнь мечтал о такой профессии – чтобы сильно не потеть, вертеться среди красавиц, иметь кучу поклонников и целые чемоданы денег. Нет, Василисе, конечно, никто чемоданами деньги не выдает, это и понятно – ей самой еще доплачивать надо за то, что собою экран позорит, но он-то! Только вот как прорваться в волшебный мир киноискусства? Только через Василису. И она еще кочевряжится!

– Василиса, ты как хочешь, но завтра же прямо с утра ты ведешь меня знакомить с главным режиссером!

Василиса, на удивление, противиться не стала.

– Ну что ж с тобой поделаешь… приходи, познакомлю… – тяжко вздохнула она и сразу же грозно рявкнула: – Но только если ты прямо немедленно уберешься отсюда!

– Ага! Так я и убрался, – качнул головой опытный Таракашин. – Я за дверь, а ты потом меня на порог не пустишь! Знаем, уже выставляли!

– Ну смотри, как хочешь… – пожала плечами Василиса. – А если не уйдешь, никакого тебе режиссера. Только разве с Малышом побеседуешь…

С Малышом Таракашин тоже уже беседовал. Поэтому не стал задерживаться далее.

– Ну… – поднялся он. – Я вас попроведовал, пора и честь знать.

– Золотые слова, – вздохнула Люся.

– Василиса, во сколько ты поднимаешься? – невинно поинтересовался Таракашин возле самой двери. – В семь? Так я в пять минут восьмого буду.

– Не вздумай! – гаркнули подруженьки в один голос.

– Завтра суббота, никто не работает! – первой сообразила Люся. – И… слушай, Таракашин, ну будь же ты человеком, дай поспать!

– Хорошо, любимая… – одарил ее томным взором Виктор Борисович. – А по весне мы с тобой пойдем под венец, хорошо?

Люся в ответ с грохотом захлопнула дверь.

– …И вот поэтому я решила завтра прямо с утра наведаться к этой Леночке, – закончила рассказ о своем неудачном путешествии Василиса, когда они проводили непрошеного Таракашина, и подруга с вязаньем уселась на диван. – Вот прямо встану и…

– …И начнешь собираться, – закончила Люся. – У нас завтра свадьба. А ты даже за сценарий не бралась.

– Точно, – вздохнула Василиса. – Свадьба. И отчего это у нас так получается – как только какое преступление намечается, так люди немедленно жениться кидаются?! Прямо как эпидемия какая-то! Мне, по всем статьям, печалиться полагается, потому как этот Эдик… и Антоша тоже… они так ко мне относились, так относились… Вот даже ты, Люсенька, никогда не смотрела на меня такими влюбленными глазами! Нет, Люся, они меня определенно любили!

И Василиса приготовилась оплакивать своих погибших знакомых долго и старательно.

– Люся! – на минутку забыла она о печали. – А ты не спросила у Катеньки, она не слышала, как погиб Эдик? Его застрелили, повесили или что?

– Вася!! Ну и как я о таком у ребенка спрошу? – возмутилась Людмила Ефимовна. – Это же дите!!

– Я поэтому и спросила. У тебя же не заржавеет, а это дите, у него психика, – качнула головой Василиса. – И где бы узнать?.. Надо к его родителям сходить. У него, Антон говорил, только одна мать. Вот я завтра к ней и…

– Завтра у нас свадьба!!! – уже не выдержала Люся. – И вообще! Садись, пиши сценарий! А я… я порепетирую фуги.

Вот этого Василиса не любила больше всего. И к чему, спрашивается, эти самые фуги репетировать, когда еще ни разу в жизни Люсенька их не сыграла как следует? Да и не заказывает никто на свадьбах фуги-то!

– Хорошо, Люся, порепетируй, – согласилась Василиса. – Только на улице. А то, сама понимаешь, я же не могу писать сценарий, когда над моим ухом баян скрипит. Я еще завтра намучаюсь.

– Вася, но как же… – растерялась Люся. – На улице же…

– Неси, Люсенька, искусство в массы! – рявкнула Василиса, нырнула в спальню, и уже оттуда Люся услышала, как она декламирует. – Молоденький жених! И девочка-невеста!! Как жаль, что среди них мне не найдется места!

– Чушь какая-то… – буркнула себе под нос Люся, но заходить к подруге не стала, она никогда не мешала ей творить.

На свадьбу они опаздывали катастрофически. Дело в том, что Пашка обещал довезти матушку и тетю Люсю до нужного дома, но, когда пришел, Василиса прочно уселась возле него и стала нервно хихикать и бегать глазками.

– Паша, а ты видел рекламу? Ну, в которой я дебютировала? – подергивала она плечиками.

– Видел. И очень мне не понравилось, скажу тебе честно! Что это за реклама, я тебя спра…

– Паш, а на мальчиков внимания не обратил? – перебила его матушка. – Возле меня несколько молодых людей, а два мальчика так прямо и держат меня под уздцы… ну, за руки держат меня, не обратил внимания?

– И что? – прищурил глаза Пашка.

Еще бы он не обратил! Да у него весь отдел только на этих «мальчиков» и пялится! Сначала один ни с того ни с сего погиб молодым и красивым, а потом и другой не задержался! И чего им не жилось?! Конечно, была версия об убийстве, но как их могли убить, чтобы никакого следа не осталось? Отравили? Как? Один скончался в подъезде, другой вообще в куче из родных сотрудников. Оба были до последнего момента здоровы, а потом вдруг – бряк, и замертво! И экспертиза молчит…

– Паш, чего ты окаменел-то? – толкнула его в бок маменька. – Я тебя русским языком спрашиваю – куда подевались мальчишки? Мне с ними еще одну рекламу снимать надо!

– Чего это тебя на мальчишек потянуло? – задумчиво пролопотал Пашка. – Нашла б ты себе лучше старичка какого… Мама!!! Ну ты едешь или нет?! Теть Люся!!

– А чего я, Пашенька?! – откликнулась из прихожей Людмила Ефимовна. – Я уж битый час торчу здесь с баяном, жду, пока наговоритесь…

Пашка посмотрел на часы и поторопил:

– Мам, давай скорее!

– А куда торопиться-то? У нас уйма времени! – фальшиво радовалась Василиса. – Люся! Да поставь ты баян, стоит она еще, как памятник!! Пашенька, а чайку?

– Ну мать, смотри… – вздохнул Пашка. – Вот тебе деньги, вызовешь такси, а мне, уж прости, некогда! Времени позарез мало!

Он рубанул себя по горлу ладонью, выложил на стол сотенную бумажку и быстренько сбежал.

– А куда это он, а? – натянуто улыбалась Василиса, глядя, как Люся все больше звереет под тяжестью баяна.

– Побежал… узнавать про мальчиков, – рявкнула подруга. – Ну давай, собирайся, теперь нас никто не повез…

Василиса быстренько смахнула со стола деньги и стала влезать в сапоги.

– Люся, ты заметила… – пыхтела она. – Ты заметила, как Пашка в лице переменился, когда я ему стала задавать наводящие вопросы?

– Ага… а еще я заметила, как он тебе деньги на такси бросил.

– При чем тут деньги? Я тебе говорю – здесь дело нечистое! Он даже не стал орать на меня!.. И сколько раз я просила тебя, Люся, давай купим мне новые сапоги!

Когда они обе, наконец, оделись и открыли дверь, на пороге их ожидал сюрприз – Таракашин собственной персоной улыбался во все свои оставшиеся зубы, и по его лицу было видно, что на краткое свидание он явно не рассчитывает.

– А вот и я! – обрадовал женишок.

– М-да… Что называется – жил на свете человек – скрюченные ножки… – растерянно пробормотала Василиса.

– Я же тебе говорила – надо было раньше уходить! – накинулась на подругу Люся.

– Не переживай. Обернем эту промашку во благо… – подмигнула ей Василиса и обернулась к Таракашину: – Виктор Борисович, и чего вы заробели? Хватайте Люсин музыкальный инструмент и весело тащите его к ближайшей остановке.

– А… а куда это вы, осмелюсь спросить? – не торопился хватать инструмент несостоявшийся супруг. – Вы от меня сбежать хотели?

– Если бы хотели, то сбежали бы. Хватайте, говорят вам! – напыщенно командовала Василиса Олеговна. – У нас совсем не остается времени!

– Я, конечно, могу помочь, но… – уже кряхтел под тяжестью баяна Таракашин, потому что Василиса не только говорила, а уже громоздила на его хилые плечи увесистое сооружение. – Но… хотелось бы знать… Я прямо-таки требую объяснения!

На его выкрики обе дамы реагировали слабо. Они неслись на каблуках к остановке, и только изредка Василиса оборачивалась и грозно рычала:

– Таракашин! Не отставать!! Спинку прямее держи, спинку!

Потом Василиса вылетела на проезжую часть и замахала обеими руками одновременно.

– Люся! – испугался Таракашин. – Что это она делает? Она ведь собьет чью-нибудь машину!!! А если это будет джип? Мы с тобой не расплатимся!

Однако самым удивительным образом никакой джип не пострадал, потому что очень скоро возле Василисы остановилась серая «Волга», и дама теперь рванула обратно к Люсе.

– Люся! Садись назад, а я тебе баян подам. Таракашин, спасибо, можешь быть свободен. Ты был настоящим другом… некоторое время, – быстро протараторила она, усадила Люсю с баяном, уселась сама на переднее сиденье и попыталась захлопнуть дверцу – они еще никогда так не опаздывали.

Однако стартануть так и не получилось – Таракашин ловко метнулся к Люсе, двинул ее костлявым задом и вытаращил глаза:

– Я с вами! А потому что надо!

Василиса Олеговна медленно обернулась назад.

– Вот что, Насекомов, если ты сейчас же не оставишь нас в покое…

– Вперед, шеф! – махнул рукой Виктор Борисович и игриво подмигнул Люсе. – Давненько мы с тобой так не ездили, правда ж? Чтоб с ветерком!.. Шеф! С ветерком!

Василиса поняла – или они сейчас убьют оставшееся время на этого непутевого Таракашина и останутся без денег, или… или она просто убьет его позже.

– Поехали, – махнула она головой, и водитель нажал на газ.

Таракашин Виктор Борисович слишком хорошо понимал – если накрашенные дамы куда-то направились с баяном, значит, просто необходимо приклеиться к ним намертво – ясно же, женщины спешат на праздник! Ой, ну и как же здорово он сегодня угодил на пирушку! А к режиссеру он угодит завтра!

Опоздания Люси и Василисы никто не заметил, потому что молодых еще не было. Возле подъезда толпилась маленькая кучка сильно выпивших сограждан, и женщина с квадратной булкой хлеба на зеленом железном подносе то и дело прикрикивала на гостей:

– Лешка, черт пьяный! Ну куда опять бутылку-то потянул?! Сейчас молодые приедут, а ты лыка не вяжешь!! Верка!! Где Верка-то?! Марья Никитична! Ну чего вы мне по тапкам-то топчетесь?! Прям все ноги уже обмуслякала!.. Верка, язви тебя!

– Здравствуйте, а вот и мы, – радостно подскочила Василиса к ворчащей женщине. – Я, так сказать, тамада, а вот это… нет, не это, этот за нами увязался, его можно турнуть… А вот это моя музыкантша! Такая талантливая, прямо у самой… у Гнесинки училась.

Женщина посмотрела на Василису с подозрением:

– А на кой нам тамады? Мы и сами… Никого нам не надо!

– Ну как же не надо, – выступила вперед Люся. – Как же не надо, если сама невеста нас заказала! Уже и оплатила все по полной программе!

– Люся! Так она по полной оплатила? – ткнула подругу в бок Василиса. – Тогда… не будем перечить желанию гостей: сказали – не надо, значит – не надо. Зачем навязываться, скромнее надо быть…

– Нет, ну как же! – упиралась честная Люся. – Нам оплатили, и мы должны! Она ж хотела, чтобы все как у людей!

– Каб хотела, заказала б не клоунов, а свадьбу в ресторане! – недовольно рявкнула женщина с подносом. – А то деньги на ветер выбрасывает, а на порядочное гулянье… Верка!! Да чтоб тебя!!!

К женщинам нехотя подошла накрашенная девица с огромным конским хвостом и, вяло пережевывая жвачку, спросила:

– Ну и чего, теть Валя, орете, будто с вас каракуль сымают? Здесь я. Чего хотели-то?

– Дык… чего! – засуетилась женщина. – Скоро уж молодые подъедут, а я… Держи хлеб-то!

– А вот хлебушек надо было круглый купить, – наставительно проговорила Василиса.

– Да есть у нас и круглый, нарезка, – мотнула головой женщина, которую назвали тетей Валей. – Чего? Принести, что ль?

Уже через минуту на подносе лежал круглый каравай в полиэтиленовом пакете, потому что без него он распадался – нарезка же. Да и поднос Василиса заставила застелить свежим полотенцем.

– Совсем другой вид, – качнула она головой.

Вид и в самом деле был другой, что немало подняло авторитет Василисы в глазах собравшихся.

– А теперь все выстроимся в шеренгу… по линеечке, по линеечке… – вовсю командовала Василиса. – Улыбаемся, приготовили рис, мелочь, это все кидать на молодых будем… Ну кто макароны притащил? Совсем, что ли, с традициями не знакомы? А ну как невесте макарониной в глаз?!. Ножки вот по этой полосочке… Таракашин!! Куда пристроился? Выдь из строя, позорище мое!.. Товарищи! Сомкнем ряды! Куда вас понесло, господин хороший?! Я говорю – в строй!.. А, это просто так – прохожий… Ну так проходите, чего затормозили? Прохо… А вон не ваша машина? Чего ж они, украсить ее не могли, что ли?.. Значит, они выходят, и мы все хором…

Все было так хорошо налажено, гости выстроены в ровненькие линеечки, впереди маялась Валентина с караваем в пакете. Но едва машина стала приближаться, как все ряды спутались, мужчины с криком: «Качай ее!!» кинулись к маленьким «Жигулям» и ухватились за колеса.

– Господа!! Господа!! Все по местам!!! – надрывалась Василиса, но ее никто не слушал.

– Вась! Да брось орать, – успокоила подругу Люся. – Пойдем в дом. Они сейчас придут, а мы их с музыкой встретим, там уже и начнешь.

Василиса согласно кивнула и поспешила в подъезд. Номер квартиры Люся запомнила, но и без этого было ясно, в какой квартире свадьба, – нужная дверь оказалась украшена букетами из сухих цветов, капроновыми ленточками и почему-то только зелеными шарами. У дверей их встретила седенькая старушка, вообще сначала не желавшая их пускать.

– А вы ишшо кто таке?! – недобро стрельнула она глазами. – Понабежали на нашу голову… Нешто вас всех прокормишь?

– Бабушка, мы по работе, за стол не сядем, – привычно отмахнулась Василиса, и старушка отошла.

А молодые уже поднимались и возле самых дверей притормозили на одну только секундочку. И тут Люся грянула марш! Этот момент у нее всегда получался особенно волнующим. Правда, от волнения грянула не Мендельсона, а «Прощание славянки», но этого и вовсе никто не заметил. Василиса молодых у порога не встречала, она уже стояла возле столов, держала руки под грудью пирожком и сохраняла на лице торжественное выражение.

Едва новобрачные умостились за стол, как до Василисы вдруг дошло – она совсем не помнит имени жениха и невесты! Ну, то есть как не помнит… попросту не знает! Вчера она, конечно, запиралась у себя в комнате и даже делала вид, что работает над сценарием, но… Боже мой! До сценария ли ей было, когда у нее перед глазами так и плавал Эдик со своей обворожительной улыбкой! И Антон так ласково заглядывал в глаза… И, понятное дело, она сценарий даже не открыла. А сегодня… а сегодня ей было просто некогда. Нет, ну со сценарием проблем особенных не возникло: они с Люсей уже давно знали все сценарии назубок – не первый день в тамадах – и понимали друг друга с полувзгляда. Однако ж… Назвать по имени невесту, а потом и жениха все же надо было.

«Ничего, потом у Люси спрошу», – решила Василиса и хорошо поставленным голосом завела.

– Молоденький жених! И девочка-невеста!

Среди гостей поплыл недобрый шепоток, но Василиса, закатив глаза, продолжала:

– Как жаль, что среди них мне не найдется места!!

Глаза все же пришлось открыть, потому что Люся как-то недобро шипела рядом и пребольно пинала ее в ногу. С обворожительной улыбкой Василиса вперила глаза в молодых и охнула – вот уж никуда от классики, буковка к буковке! То есть «молодая была не молода», да еще как! Женщине под фатой стукнуло наверняка все пятьдесят с большим лишком, а женишку и того больше. То есть заготовка про девочку-невесту трещала по всем швам. И имени, черт возьми, она так и не узнала!

– Чтоб было счастье молодым, давайте все упьемся в дым! – рявкнула Василиса избитую поговорку и первая дерябнула шампанского.

Упиться в дым все как-то быстро согласились и приступили к процессу вплотную – рюмочки поднимались с интервалом в пять минут. Понятно, что очень скоро вмешательство какой-то тамады с баяном и вовсе не потребовалось. Гости успешно развлекались сами.

– Любка!! Лю-юб! – кричала какая-то подвыпившая подружка. – А помнишь, как ты в первый раз Кольку увидала, а он весь пьяный валялся, помнишь?! Ты еще тогда сказала: «И так-то прыщ прыщом, плюнуть жалко, да к тому же пьет!» А вот теперь у вас с ним свадьба!

– А потому как любовь! – пьяненько мотал головой старичок, по всей видимости, родственник жениха. – Он ить, Колька-то мой, так Любашу любит, так ее… прям любит и все! Опять же – жить ему негде, как же не любить!

– Господа!! – вскочил вдруг Таракашин, который тоже просочился за стол и оставаться в тени не желал. – Господа!! Я предлагаю выпить за… я предлагаю мне налить!

– Нет, а давайте выпьем за деток!! Любка! Ты ему роди сразу двойню – тебе денег дадут!! Верка! Они тебе еще братиков наделают!

– Госсыди, прям каких-то братиков придумали… Мам! Не слушай ты их! Куда тебе рожать, сама-то думай! С этим вон пожила недельку, мы его турнули, и всех делов, а если братики пойдут? – возмутилась девушка с хвостом, по-видимому дочь невесты – Верка.

На Верку дружно загудели, и гул продолжал нарастать. Василиса, немного захмелевшая от бокала шампанского, бодро заскакала возле Люси с баяном и затрещала частушку:

– Мне, невесте, триста лет, и двести лет миленочку! Но зато ему в обед я рожу ребеночка!

– Васька, какие триста лет? Ошалела? – вытаращив глаза, страшно прошипела Люся. – Побьют сейчас и правильно сделают!

Но тамаду бить не торопились. Все коллективно накинулись на Верку, которая прямо-таки нахально выступала против президентской программы.

– Любка!! Ты Верку даже и не слушай! Роди! Хрен с ними, не братиков ей, а сестренок!

– Мам! Ты только представь себя беременной! Этот же удод сразу сбежит!

– Это тебе пора сбегать! Двадцать пять лет, а все на мамкиной шее! Мамке позавидовала, да? И когда тебя только в замуж возьмут?!

– Да не берут ее, сбегают ухажеры, хоть ты их клеем намазывай!

– Чего это от меня сбегают? – вскочила со своего места Верка и грозно блеснула очами. – И кто это от меня сбежал! Юрка Никитин? Он и не сбежал, он на Наташке женился! Валерка? Тот и ваще не мой бойфренд был. Это когда его Анька шуганула, так он ко мне просто переночевать забегал. Эдик? Тот и вовсе помер… Андрюха? Тот…

– А вот и нет, доченька! – со своего места уточнила маменька. – Эдик сначала от тебя сбежал, а уж потом помер-то!

– Это какой Эдик? – насторожилась Василиса.

– Да был тут у нее один, – отмахнулась женщина, которая сидела к Василисе ближе всех. – Красивый такой парнишка, его еще по телику показывали. Да чегой-то не удержался у Верки-то, помер. Она ж ить такая стерва, прости господи, из-за нее кто угодно копыта отбросит.

– Колька! Коль, а я те грю!.. Слышь, а я грю – ты перед дочкой-то не пасуй, чуть что не так – ремнем ее по заднице! Ремнем!

– Ага! Я и сама ремнем кого угодно!

Люся уже играла какую-то веселенькую полечку, чтобы скандал не перерос в драку. А Василиса, начисто забыв про свадьбу, присела возле разговорчивой женщины и пыталась из нее выудить все, что та знала.

– И скажите – как давно они дружили? Ну, Эдик со стервой? – подперла она кулачком щечку. – Чего разбежались-то?

– Да и не долго совсем, Любка рассказывала. Я ить и не знала ничего про этого Эдика, а тут…

– Вася!! Ну давай же работай! – рявкнула на подругу Люся. – Они сейчас передерутся все!

– Да успокойся ты, начнут драться, уйдем – мы не можем работать в агрессивной сфере. И потом за все уже уплачено, – отозвалась Василиса и снова уставилась на соседку. – А кто вам про него рассказал? Ну, про Эдика?

– Дак Любка ж и рассказала! – охотно делилась соседка. – Она. Тут как-то к ей забежала, а она в рекламу пялится. Я ей – мол, эти рекламы уже всю грудь высосали! Ну в смысле – кровь высосали, уж так замучили… А она мне – ты, мол, ничего не понимаешь, я и не на рекламу смотрю, а вовсе даже на Веркиного хахаля! И чего, дескать, ей с ним не ходилось, когда он как есть весь из себя красавец! Ну я мельком так взглянула – и ничего особенного. Я ж сама-то слащавых не больно люблю. Мне ить надо, чтоб ежли мужик был, так чтоб его за версту видать было. А эти вихлястые…

– Ну да, мне вот тоже, знаете, такие вихлястые… – поморщившись, поддержала разговор Василиса. – И что вам Любка дальше рассказала?

– А дальше? – заморгала соседка. – Да я и слушать не стала – денег она мне все равно не дала, так я и побежала домой. Я ж соседка ейная – Любки-то. За деньгами прибегала, а Любка – тоже стерва, она мне денег не дала… Любка!!! А вот чегой-то я к тебе на прошлой неделе забегала, а ты мне денег дать пожадилась?

Разговор за столом, на удивление, вошел в мирное русло, и даже проводился какой-то сценарий. И через минуту Василиса поняла, кому за это нужно сказать спасибо – чудеса организаторских способностей проявлял Таракашин. Он торчал в середине стола с рюмкой и весело дергал бровками:

– …А теперь мы попросим выпить невесту из ботинка жениха! Попро-осим, попро-осим!

– Да как же из него пить? – слабо сопротивлялась невеста. – Он же в них с самого утра, не снимая…

– Про-сим! Про-сим! – браво скандировали родственники жениха.

– Ну чего уж совсем-то! – возмущались родственники невесты. – Чего она там выпьет-то? У вашего ж Кольки все боты дырявые! Вон, вся подошва отвалилась! Колька, покажи! Много туда нальешь!

Жених послушно задрал ногу и расшнуровал ботинок. Ботинок и в самом деле оптимизма не внушал – обувь была далеко не первой свежести, да к тому же изрядно потоптанная и порванная. Невеста ретиво замахала ладошкой возле носа, а остальные гости немного призадумались – из такого башмака и в самом деле много не выпьешь. А хотелось посмотреть, как бы Любка морщилась, вон как ее перекосило!

– О! Жаних! Тьфу, голодранец, мужик ишо прозывацца! – в тишине отчетливо плюнула старушка, которая не хотела впускать Люсю с Василисой.

– Предлагаю выкупить у жениха ботинок! – тут же сориентировался Таракашин.

– Да на кой он кому нужен, рвань такая?

– Нет, ну вы же выпить предлагали… – скромненько напомнила невеста.

– А как ты пить-то будешь? Все ж выльется! Давайте лучше ему на новые ботинки сбросимся.

– Не, лучше на кроссовки, – зарумянился жених.

– Не!! Лучше выпить! – сопротивлялась невеста.

– Так это сколько ж водки зазря прольется!

– А вы не прямо в башмак! Вы туда стаканчик поставьте!

Василиса, чтобы прервать безобразие, рявкнула со всей мочи:

– Горько-о-о-о! Горько!!

– Не, ну погоди, какое горько?! Она ж не выпила!

В общем, свадьба продвигалась сама по себе, и вмешательство тамады гостям только мешало. Василиса махнула рукой, плюхнулась рядом с Люсей и вытерла лоб:

– Да не пиликай уже, им и без нас весело. Люсь… как бы мне к этой Верке подобраться? Представь только – она какое-то время была подружкой этого Эдика! Вот удача-то!

– Да и не говори, – насупилась Люся. – У девчонки парень погиб, радость-то какая!

– Это он не у нее погиб, они к тому времени уже разбежались. А вот рассказать нам о нем она сможет… – уже встала в охотничью стойку Василиса. – Черт, покурить ее позвать, что ли… Ты не знаешь – она курит?

– Про нее не знаю, а вот ты точно не куришь, – мотнула головой Люся и серьезно уставилась на подругу. – Вася! Люди нам оплатили половину свадьбы, нам надо работать! А с Верой ты можешь поговорить чуть позже, когда гости плясать начнут или на перекур уйдут.

Василиса изменилась в лице :

– Как это – половину свадьбы? Ты ж сказала – всю целиком оплатили?

– Ну и правильно! Сказала! Чего это я перед гостями отчитываться буду? – возмутилась Люся.

Василису будто подбросили. Она весело тряхнула жиденькими кудрями и заголосила на весь стол:

– Дорогие гости!! А теперь – дамы приглашают кавалеров!! На перекур!! А потом вас ждут веселые конкурсы, смешные частушки, пляски под русские хиты в исполнении великолепной Люси!!

– А чего это она плясать будет? Под хиты мы и сами! – вскочил с места беззубый дедушка.

– Граждане!! Соотечественники! – громогласно командовала Василиса. – Быстро на перекур, а то дедушка уже рвется в пляс! Побережем здоровье долгожителя!

Из-за столов вылезали неохотно – гости еще не дозрели. В любое другое время Василиса бы этого не допустила – слишком хорошо она изучила моменты, когда людям требуется перерыв. Но сейчас ей было вовсе не до тонкой психологии.

– В местах курения господин Таракашин покажет вам фокусы! – для очистки совести добавила она и нашла глазами Верку.

Верка курить не торопилась, а может, девушка и вовсе вела правильный образ жизни, и вместо того, чтобы со всеми направиться в подъезд, она юркнула в кухню. Василиса поспешила за ней. Она застала дочку невесты возле холодильника – та держала в руках маленькую тарелочку и таскала оттуда красную влажную рыбку.

– Вот так всегда бывает, – вежливо улыбнулась Василиса. – С этими свадьбами такая суматоха – готовятся к ней, готовятся, а потом самое вкусное забывают выставить на стол.

Девчонка зыркнула на тамаду и убрала тарелочку обратно в холодильник.

– И ничего не забывают, – буркнула она. – Я специально рыбу убрала. У нас этот Миклухо-Маклай, мамин женишок, ужас до чего эту рыбку любит. Вот маменька для него и расстаралась. А я решила, что для него слишком жирно будет. Он, между прочим, на эту свадьбу ни одной копеечки не потратил. Еще и рыбу ему. Пусть вон сухари жует, я ему специально салат с капустой да с сухарями под нос сунула.

– А… может, зря ты так? – не удержалась Василиса. – Все же мама у тебя… не девочка уже…

– Да уж, пожила на свете, пожила…

– Ну и вот. А легко ли ей одной? Вот ты молоденькая, хорошенькая, и парни у тебя какие красивые, взять хотя бы Эдика…

Верка даже поперхнулась:

– Легко ли?! Да вы что думаете, ей с этим прицепом легче будет?!

– Да погоди, я не думаю, что легче, – пыталась Василиса перевести разговор в нужное русло. – Но вот у тебя были юноши, Эдик, к примеру…

– Да вы же сами слышали – ему только квартира нужна!! – кипятилась Вера. – Вы погодите, она его еще пропишет!

– Да как его теперь пропишешь-то? Он уже сам… прописался… – вытаращилась Вася, потом что-то поняла и спросила: – Я никак не пойму – ты сейчас про кого?

– Да про этого Николашу!! Он же здесь устроился на всем готовом, и…

– Да клоп, чего тут скажешь, я о тебе хочу поговорить, – ласково заглянула в глаза девчонке Василиса. – Ты сама замуж-то не торопишься? Нет? Я слышала…

– А за кого торопиться-то? – набычилась Вера. – Одни уроды!

– Ну, не скажи, – не согласилась Василиса. – Вот мне твоя мама показывала…

– А вы что – встречались с моей мамой? Вы ее раньше знали, что ли?

– Не знала! – отчеканила Василиса, потеряв терпение. – Если бы раньше знала, посоветовала лучше воспитывать дочь! Что это ты прямо рта мне не даешь открыть?.. Я же говорю – мама мне показывала твоего друга. Кажется, его Эдиком зовут. Очень симпатичный юноша, очень! Такого парня могла завлечь только умная и тонкая женщина!

– И ничего она не тонкая! Корова еще та, – скривилась Вера. – Умную тоже еще нашли…

– Да я же про тебя говорила! – пояснила Василиса. – Он же был твоим другом! Значит, ты и есть – умная и тонкая!

Девчонка все-таки закурила, прямо на кухне.

– Ну да… я, конечно, умная. И тонкая, это вы правильно сказали… Знаете, какая у меня талия? Вообще тоненькая! Еще вы забыли «красивая» сказать.

– Я не сказала? Дырявая башка, ну конечно же – не просто красивая, а эталон красоты и стильности, – быстренько поправилась Василиса.

– Ага, еще и модности. Но только… – замялась девушка. – Только Эдька мне был… не так, чтобы очень ухажер, а так только…

– Да не поверю! – мгновенно нащупала слабое звено собеседницы Василиса. – Ты просто скромница.

– Ну, это-то конечно! – уверенно мотнула головой Вера и заскучала. – Конечно, Эдька, наверное, за мной ухлестывал, только я как-то не заметила…

– А я тебе сразу говорю – не заметила! Даже и не сомневайся! Вот расскажи – как вы познакомились? Ну-ка, давай говори, а я тебе все по полочкам! Только ничего не скрывай, а то диагноз неверный будет. И не надо стесняться, у меня – как у врача на приеме!

– Да чего там стесняться, там и не было ничего, – обиженно фыркнула девица. – Я все ждала-ждала, а он…

И Вера начала рассказывать.

Знакомы они были давно – учились когда-то в одной школе, но после получения аттестатов никогда встречаться не доводилось. Да и не проявляли они особенной охоты. Эдька Серовский был в школе маленьким, хлипеньким задохликом, пропускал уроки физкультуры, бегал у двоечников на подхвате и смиренно заглядывал им в глаза. Парня никто не обижал, но и особенно никто с ним не считался. Таких мальчиков девочки из других классов после школы не помнят. Однако ж Вера была влюблена в друга Серовского – Сережу Антипова, пару раз они даже втроем встречались – Сережа, Вера и Серовский. Правда, потом выяснилось, что все встречи проводились исключительно из-за Вериной соседки – Оленьки. Именно за ней бегали противные мальчишки и надеялись, что Вера их подружит. Конечно, никакой дружбы Вера им не обеспечила, но Серовского запомнила, да и тот ее тоже. Прошло немало времени, пока Вера не столкнулась с Эдиком в автобусе. Просто не было свободных мест, она стояла на задней площадке и пялилась в ободранную дверь.

– Девушка, на билетик передайте, – окликнули ее.

Она нехотя повернулась, и тот же голос радостно воскликнул:

– Верка! Носова! Во классно! А ты чего на меня так уставилась? Не узнала, что ли?

Она еще некоторое время смотрела на приятного высокого паренька, так и не узнавая его.

– Ну ващще! Правда, что ль, не помнишь? Ну класс! – радовался тот ее растерянности. – Это ж я, Серовский!

– Это какой? Который в школе, что ли? – не поверила Вера.

– Ну а какой же! Серовский в городе один – я! – гордо хлопнул он себя по пухлой куртке. – Ну ты сейчас где? Учишься? Работаешь? Я слышал – ты у нас артисткой заделалась – коллега, стало быть…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.