# Человек из «Альфы»

Максим Анатольевич Шахов

Предателями не рождаются, ими становятся. Иногда не по своей воле. Эксперт по антитеррору Виктор Логинов, бывший боец знаменитой `Альфы`, честно служил родине и не подозревал, что однажды станет предателем. По данным контрразведки, чеченские террористы готовят невиданный теракт – покушение на президента России. А секретной информацией их будто бы снабдил он – подполковник Логинов. Теперь вся контора на Лубянке ополчилась на него одного. Что остается делать в такой ситуации честному офицеру? Вместе с верными друзьями вычислить настоящего `крота` и спасти жизнь президента…

> Своему другу, участнику спецоперации осени 1986 года против никарагуанских «контрас», Сергею Феофанову – Фэбу.

## Часть первая. СТАМБУЛЬСКИЙ ТРАНЗИТ

### 1

Стамбул, Бейоглу-туннель, проспект

Истикляль, российское генконсульство


Турецкий полицейский, прохаживавшийся по тротуару, то и дело с завистью поглядывал на окна российского генконсульства. Несмотря на поздний вечер, оттуда доносились смех, музыка и звон бокалов. Периодически ноздрей полицейского достигали обольстительные запахи экзотической русской кухни. Тогда полицейский натужно сглатывал слюну и ускорял шаг.

Само собой, что в самом генконсульстве о страдающих на улице от духоты, жажды и голода полицейских никто не задумывался. Здесь царили кондиционированная прохлада и непринужденное веселье. Прием был посвящен юбилею генерального консула. Желающих поздравить его с днем рождения имелось предостаточно.

Некоторые турецкие чиновники должны были присутствовать на мероприятии по должности, присутствие других объяснялось коммерческими и политическими интересами. Россия снова входила в силу, к ее мнению прислушивались в мире, так что попасть на прием стремились многие. В том числе, конечно, и работающие в Стамбуле иностранные дипломаты.

О том, кто из них является «чистым» дипломатом, а кто работает «под дипломатической корягой», являясь кадровым разведчиком, было прекрасно известно майору ФСБ Алексею Шадрину. Ведь Шадрин и сам работал «под корягой», номинально числясь вторым вице-консулом. На самом деле Алексей являлся заместителем начальника Стамбульской резидентуры и по должности отвечал за контрразведывательное обеспечение любых мероприятий – официальных и не очень.

По этой причине Шадрин, как и расхаживающий под стенами генконсульства несчастный турецкий полицейский, очень не любил приемов на собственной территории. Но такова жизнь контрразведчика. Он должен быть всегда наготове, чтобы другие могли жить спокойно.

Поэтому Шадрин хоть и ходил всюду с бокалом, но пить почти не пил. Бдил майор. Не зря, как оказалось.

Российский вице-консул, большой знаток исторических анекдотов, как раз рассказывал своему английскому коллеге очередную байку:

– Так вы, Джон, не знаете, как ваш премьер-министр в разгар войны с подачи Кагановича едва не стал коммунистом? Ну, так слушайте… Дело было в сорок третьем году. Выступил Лазарь Моисеевич перед бойцами где-то под Калинином, а те его засыпали вопросами – мол, когда же, наконец, союзники откроют «второй фронт»? На что Каганович ответил: «Открытие „второго фронта“, товарищи, целиком зависит от одного человека – от Черчилля. Если бы Черчилль был членом ВКП(б), мы с товарищем Сталиным вызвали бы его в Кремль и сказали: или открывай „второй фронт“, или клади партбилет на стол! А так, ну что мы можем сделать?»

Среди гостей, окруживших российского и английского вице-консулов, раздался дружный смех. Шадрин же посмеяться не успел, потому что в кармане у него в режиме вибрации заработал «мобильник».

Майор незаметно отделился от кружка любителей исторических анекдотов и шагнул за колонну. При взгляде на экран телефона его лицо приняло настороженное выражение. Высветившийся там номер ни о чем Шадрину не говорил. Кроме одного – звонили ему из таксофона, причем расположенного где-то в азиатской половине Стамбула.

– Алло! – ответил майор.

В трубке раздался легкий шорох, потом послышался хриплый голос:

– Дядя Али ест? Он мине нужен! Срочно!

– Какой еще Али? – произнес Шадрин, невольно оглядываясь. – Вы куда звоните?

– Дядя Али званю, ти что, савсем тупой, ни понял? Кароче, пиридай иму, што я купил тавар. Сорок яшиков. По три штука в каждом! Пуст ждет…

– Вы ошиблись номером! – нервно проговорил Шадрин.

– Как ашибся?

– Совсем! – ответил майор.

Отключив телефон, он снова оглянулся по сторонам. Захмелевшая публика продолжала веселиться. Шадрин же был трезв как стеклышко. Минуту спустя он перекинулся парой слов с начальником Стамбульской резидентуры подполковником Гашковым и почти бегом направился в гараж генконсульства.

### 2

Из открывшихся ворот генконсульства неожиданно вылетел автомобиль и пронесся по улице. Полицейский проводил его удивленным взглядом, едва успев заметить, что это «Мерседес».

В салоне автомашины находился Шадрин. Он был взволнован. То, что он делал, противоречило всем законам конспирации. Слишком многим в этот момент рисковал Алексей. Но риск – это и есть работа контрразведчика. А Шадрин словно был создан для этой работы.

Несмотря на тщательно подделываемый акцент, он сразу узнал голос позвонившего ему человека. Это был агент «Хасан-паша», уже не первый год состоявший на личной связи у Шадрина.

Алексей отлично помнил тот день, когда он отправил в Центр шифротелеграмму о первом звонке агента. Ее строки и сейчас стояли перед глазами майора:

> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Весьма срочно

> Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

> генерал-полковнику Томилину Н.А.

> Настоящим довожу до вашего сведения, что сегодня в генконсульство позвонил неизвестный и сказал, что хочет поговорить с «главным контрразведчиком». В ходе последовавшего краткого телефонного разговора неизвестный сообщил мне, что в телефонной кабине, находящейся в азиатской половине города, для меня оставлено срочное сообщение. По согласованию с начальником резидентуры я немедленно выехал на указанное место. Там, с соблюдением всех мер конспирации, я вошел в указанную кабину, но в условленном месте никакого сообщения не обнаружил. В этот момент в кабине зазвонил таксофон. Я принял решение снять трубку и услышал голос неизвестного. Смеясь, он сообщил мне, что специально «выдернул» меня сюда, чтобы поговорить по «чистой» линии. Далее неизвестный представился Умаром Халиловым, бывшим чеченским полевым командиром по кличке Прораб. Халилов сообщил, что имеет для ФСБ очень важную информацию, касающуюся готовящегося на территории России теракта. За эту информацию он должен получить 50 000 американских долларов. Далее назвавшийся Халиловым человек объяснил, каким образом он даст знать мне вечером, где состоится встреча (он позвонит и укажет расположение телефонной кабины, где я и получу окончательные инструкции).

> Исходя из анализа своих разговоров с неизвестным, считаю, что позвонивший с большой долей вероятности является Халиловым. Говорит он практически без акцента. Особо осторожен, хотя явно не знаком даже с азами конспирации, применяемой разведчиками. На основании вышеизложенного прошу санкционировать встречу с неизвестным, а также выделение требуемой суммы из средств резидентуры.

> При первом телефонном звонке удалось сделать краткую запись голоса звонившего. В случае наличия фонограммы голоса Халилова прошу направить ее для идентификации.

> Замначальника Стамбульской резидентуры майор Шадрин А.С.»

В ответ на запрос Шадрина из Москвы пришла депеша-»молния»:

> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Весьма срочно

> Заместителю начальника

> Стамбульской резидентуры

> майору Шадрину А.С.

> Направляем вам оперативно-розыскную ориентировку на Умара Халилова, полевого командира по кличке Прораб, а также фонограмму радиоперехвата для его идентификации по голосу. Считаем, что на связь с вами под видом Халилова пытается выйти кто-то другой. Цель – провокация с последующей дискредитацией, захват денег либо даже захват вас в качестве заложника. Санкционируем контакт с соблюдением максимальных мер предосторожности. Выплату оговоренной суммы – только после получения и проверки информации. В случае непредвиденных обстоятельств и потери денег ответственность целиком ляжет на вас.

> Замначальника Главного управления контрразведки ФСБ

> генерал-лейтенант Грушко И.И.


Приложение 1

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ ОРИЕНТИРОВКА

(фрагменты)

Умар Салтанович Халилов, 1955 года рождения, уроженец Аргуна, по национальности чеченец. В 1972 году после окончания средней школы поступил в строительный институт, который закончил в 1977 году с серебряной медалью. В этом же году был призван для прохождения службы в рядах Советской Армии. Службу проходил в БАО (батальоне аэродромного обслуживания) полка стратегической авиации. В это время, по проверенным данным, Умар Халилов познакомился с Джохаром Дудаевым, будущим президентом Чеченской Республики.

Закончив службу в рядах СА, Халилов вернулся в Чечню, где начал трудовую деятельность в качестве строительного мастера. Вскоре перешел на освобожденную комсомольскую работу. Ко времени возвращения в Чечню Дудаева Халилов был главным инженером крупного строительного треста. Принимал активное участие в предвыборной кампании по выборам президента Чеченской Республики на стороне Дудаева. Но после избрания последнего президентом республики каких-либо высших государственных должностей не занял, поскольку не состоял в близком родстве с Дудаевым. Еще некоторое время продолжал работать по специальности.

С началом первой чеченской войны Халилов создает из числа подчиненных строителей отдельный батальон «защитников Грозного». Отличительной особенностью этого незаконного формирования являлись добровольность комплектования, высокая дисциплина и сплоченность. Сам Халилов всегда считал себя «идейным» последователем Дудаева. В отличие от наемнических и исламских батальонов в его отряде никогда не употребляли наркотиков и не проповедовали ваххабизм.

В этой связи у Халилова никогда не складывались отношения с полевыми командирами экстремистского направления. Однако, с учетом его заслуг при обороне Грозного, Джохар Дудаев своим авторитетом до самой смерти прикрывал Халилова, так что с этим были вынуждены считаться его недруги.

Следует отметить, что Халилов, в силу своих личностных качеств и образованности, всегда выступал за создание на территории Чечни не исламского, а светского государства (по типу современной Турции). По некоторым данным, незадолго до своей гибели Дудаев даже собирался ввести Халилова в свое ближайшее окружение в качестве идеолога независимой Ичкерии.

По мнению аналитиков, в этом качестве Умар Халилов представлял бы для государственной целостности России гораздо большую опасность, нежели ваххабиты и ортодоксальные мусульмане, поскольку сепаратизм «европейского типа» неизменно вызывал живое сочувствие и поддержку у большинства правительств европейских стран.

Однако после ликвидации Дудаева Умар Халилов с чеченской политической сцены сошел, а незадолго до вывода федеральных войск с территории Чечни в составе небольшой группы боевиков попал в засаду спецназа. В ходе боестолкновения Халилов был тяжело ранен, но вынесен оставшимися в живых подчиненными в горы. Там, по оперативным данным, Умар Халилов скончался от полученных ран и был захоронен.

Место захоронения до настоящего времени не установлено, но с тех пор появление Умара Халилова по кличке Прораб не было зафиксировано ни одним оперативным источником. В связи с чем он считается погибшим и его оперативная разработка и розыск прекращены…»


Тогда, несколько лет назад, получив шифровку из Центра, Шадрин первым делом приказал провести срочную идентификацию звонившего. Радиоперехват, как и запись голоса неизвестного, был крайне низкого качества, но офицер оперативно-технической службы резидентуры был категоричен – неизвестный, звонивший в резидентуру, и полевой командир Прораб, записи переговоров которого по рации были присланы из Москвы, один и тот же человек.

Хитрый, идейный, матерый враг, сумевший на несколько лет выпасть из поля зрения ФСБ. В свете этого предстоящая встреча не сулила майору ничего хорошего. Начальник резидентуры вообще считал, что Шадрина просто убьют из-за денег, а представят все как «акт возмездия свободолюбивого чеченского народа».

Но Шадрин по неким «флюидам», почувствованным во время разговора с Халиловым, понял, что здесь все не так прямолинейно. И на свой страх и риск отправился на встречу сам, да еще с деньгами. И интуиция не подвела майора.

За пятьдесят тысяч долларов Умар Халилов сообщил, что в Москве, на одном из спортивных сооружений боевиками готовится грандиозный теракт. Это было незадолго до вторжения Басаева и Хаттаба в Дагестан. Благодаря своевременно полученной информации теракт на столичном стадионе удалось предотвратить.

С тех пор Умар Халилов состоял на личной связи с Шадриным под кодовым именем «Хасан-паша». Странный это был агент. На связь он всегда выходил сам. Информацию дозировал по своему усмотрению. Например, о вторжении боевиков в Дагестан Хасан-паша не обмолвился ни словом. На вопрос Шадрина: «Почему?» – Халилов ответил:

– Я думал, что ваши войска завязнут в Дагестане, и Ичкерия навсегда отделится от России санитарным кордоном…

Вот такой Хасан-паша был агент. С Дагестаном он, правда, явно ошибся, поскольку вторжение боевиков туда стало началом конца «независимой» Ичкерии. Этого Халилов простить себе не мог.

Ведь сотрудничество Умара с ФСБ с самого начала преследовало одну-единственную цель – способствовать становлению независимой Ичкерии по турецкому типу. И сдавал террористов Халилов только потому, что прекрасно понимал – в ответ на каждый последующий теракт Россия будет все крепче завинчивать гайки на Кавказе, отодвигая тем самым розовую мечту Халилова о свободной Ичкерии все дальше и дальше.

За несколько лет Шадрин неплохо изучил своего агента и как-то по запросу Центра отправил в Москву следующую шифровку:


> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Весьма срочно

> Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

> Настоящим довожу до вашего сведения, что мною, майором Шадриным, проведен по вашему заданию анализ возможности и целесообразности переброски агента Хасан-паши на территорию Чечни для внедрения в руководство республики, для чего составлена характеристика на агента.


> ХАРАКТЕРИСТИКА

> личностных и оперативных качеств

> агента «Хасан-паша»,

> принятого на личную связь … июля … года

> Агент Хасан-паша, по уточненным данным, попал на территорию Турции после тяжелого ранения, полученного в боестолкновении с федеральными силами. В течение двух лет лечения перенес около десятка операций. Ходить начал еще через год после курса реабилитации.

> По своим физическим данным агент не в состоянии участвовать в активных действиях, длительные физические нагрузки ему противопоказаны. В то же время Хасан-паша фанатично предан идее отделения Чечни от России. Под вымышленным именем в последнее время активно работает в Стамбульском отделении так называемого Конгресса чеченского народа.

> Вербовка агента во многом носила условный характер и была проведена по инициативе с его стороны. Почти все деньги, получаемые от нас, агент исправно вносит в кассу Конгресса чеченского народа.

> Шантаж агента разглашением его работы на ФСБ, по моему мнению, бесперспективен. Являясь адептом «независимой Ичкерии», Хасан-паша в то же время был и остается непримиримым противником создания на территории Чечни исламского государства. То есть и без разглашения каких-либо компрометирующих сведений Хасан-паша является естественным врагом религиозных ортодоксов и бандитских лидеров, действующих на территории Чечни. По этой же причине перемещение Хасан-паши в Чечню считаю нецелесообразным, поскольку это с большой долей вероятности приведет к его гибели и потере ценнейшего агента.

> На основании вышеизложенного считаю, что оптимальным вариантом дальнейшего использования агента Хасан-паши является продолжение работы с ним Стамбульской резидентуры. Информация, которой агент периодически снабжает нас, является надежной, своевременной и на данном этапе существенно превосходит вред, который Хасан-паша наносит России своей деятельностью в Конгрессе чеченского народа.

> Замначальника Стамбульской резидентуры майор Шадрин А.С.»


К счастью, в тот раз к мнению майора прислушались. От мысли перебросить Халилова в Чечню руководство отказалось, и Хасан-паша продолжал время от времени информировать ФСБ о готовящихся терактах. Благодаря этому удалось спасти жизни десятков, а то и сотен ни в чем не повинных людей. Это и была лучшая оценка профессионализма майора Алексея Шадрина.

### 3

Промчавшись по проспекту Истикляль, «Мерседес» резко повернул, проехал немного вперед до перекрестка и повернул снова. Лицо майора Шадрина, смотревшего в зеркало заднего вида, исказила саркастическая улыбка.

Являясь профессионалом высокого класса, он к своим нынешним маневрам относился крайне негативно. Профессионалы-разведчики никогда не носятся по ночным улицам, словно полоумные байкеры, отрываясь от «хвоста». Они также не останавливаются у витрин, чтобы обнаружить возможную слежку, и никогда не заскакивают в захлопывающиеся двери поездов метрополитена. Все это – дешевые трюки, используемые в кино.

Но сейчас «Мерседес» мчался по ночному Стамбулу, словно за рулем сидел насмотревшийся шпионских боевиков стажер Академии ФСБ, а не прожженный профессионал Алексей Шадрин.

И на то была очень веская причина. Условный звонок Умара означал вызов на экстренную встречу, которая должна была состояться всего через сорок минут на объекте «три». Такое за все время работы Шадрина с агентом Хасан-пашой случалось впервые.

Объект «три» был телефонной кабиной, расположенной на пустынной улице в припортовом квартале. За сорок минут Шадрину нужно было не только провериться на предмет «хвоста», но еще и оторваться от него и добраться до места встречи.

Визг тормозов и мерный рокот мотора разорвали тишину очередной спящей улочки. Проехав по ней до конца, Шадрин притормозил и немного подождал.

В том, что за ним не увязались «хозяева», то есть турки, он был уверен на все сто. Тех видно было сразу, поскольку они особо и не прятались. А вот с американцами дело обстояло сложнее. По договоренности с местными властями, ЦРУ действовало в Турции абсолютно свободно, при этом его агенты были натасканы на автомобильные погони на специальных курсах.

К счастью, на этот раз церэушники к Шадрину не прилепились. Майор облегченно вздохнул и уже не так быстро направил «Мерседес» к месту встречи. По дороге он курил и думал, чем вызвано нетерпение Хасан-паши.

Наконец впереди показался припортовый квартал. После пяти часов вечера эта часть города буквально вымирала. С Босфора дул жаркий ветер. В свете желтоватых фонарей он нес по улице пластиковые пакеты, кружил их в воздухе и швырял под колеса «Мерседеса».

Едва Шадрин притормозил у телефонной кабинки, как из тени навстречу машине шагнул Умар Халилов. Это тоже было необычно – как правило, осторожный чеченец из укрытия проверял, нет ли за Шадриным «хвоста», после чего звонил в кабинку и говорил, куда подъехать.

В этот раз Хасан-паша решительно потянулся к дверце «Мерседеса» и тут же плюхнулся на сиденье.

– Привет, Умар! – кивнул майор, трогая машину с места.

– Привет, Алексей, – мрачно ответил Умар. – Ты куда разогнался?..

– Просто заеду куда-нибудь, чтобы не светиться, – ответил Шадрин.

Несколько секунд спустя он повернул в узкий переулок и остановил машину в тени у высокого забора. Мотор умолк, и в салоне повисла гнетущая тишина. Только посвистывал в приоткрытом окне ветер да громыхал где-то вдали оторванный кусок жести.

– Что-то случилось, Умар? – спросил Шадрин, повернув голову.

– Случилось, – вздохнул Халилов. – Иначе зачем бы я тебя вызывал?

– Ну?

– Не нукай, не запрягал. Закурить дай…

Шадрин подавил возникшее раздражение и молча протянул чеченцу пачку, потом, также молча, утопил шляпку прикуривателя под приборным щитком.

«Сколько волка ни корми, все в лес смотрит», – подумал майор, глядя на Халилова. Даже будучи, по существу, агентом на содержании ФСБ, тот старался показать свое моральное превосходство. Обычно знатоки чеченского менталитета списывали это на так называемый комплекс малых наций, но Шадрин имел на этот счет свое личное мнение.

Чеченцев он считал не «малой», а попросту отсталой в массе своей нацией. Рудименты первобытно-общинного строя – клановость, кровная месть и многие другие – как раз и иллюстрировали уровень развития данной народности. Конечно, это не исключало появления в среде чеченцев высокообразованных индивидуумов. Но не они определяли ситуацию в республике, а толпы простолюдинов, скачущих на площадях в вихре языческих танцев и орущих: «Аллах, акбар».

И вот как раз эта отсталость народа и объясняла, по мнению Шадрина, происходящие в Чечне процессы. Да и не только в Чечне. На всем Кавказе. Будучи ярыми патриотами, в президенты своих республик кавказцы почему-то непременно выбирали генералов советской или российской армии. Парадокс? Нет, считал Шадрин, просто для отсталого народа генерал – это предел мечтаний. Царь во плоти.

И в том, что чеченские преступные группировки набрали силу в последние годы, тоже никакого парадокса не было. Потому что первобытная клановая система и иерархия организованной преступной группировки – почти одно и то же. И пока братья-славяне отшлифовывали свои порядки и выясняли «ху из ху», чеченцы и другие лица кавказской национальности целыми тейпами интегрировались в преступный беспредел, на целых десять лет воцарившийся в России…

Щелчок прикуривателя прозвучал в салоне как выстрел. Шадрин дал Халилову прикурить, вставил прикуриватель на место и, стараясь ничем не выказать своего раздражения, повторил вопрос:

– Так что случилось, Умар?

Халилов глубоко затянулся, стряхнул пепел сигареты прямо себе под ноги и сказал:

– Хреново дело, Алексей. Люди Радуева готовят покушение на вашего президента…

Только железная выдержка помогла Шадрину не вздрогнуть. Повернув голову, он как можно спокойнее сказал:

– Да они всю жизнь готовят покушение на нашего президента. Только руки у них коротки. Не доберутся.

– В этот раз, боюсь, доберутся, – мрачно возразил Умар. – Радуеву, вернее, кому-то из его людей удалось завербовать старшего офицера ФСБ, имеющего доступ к самым секретным данным.

– Ясно, – хрипло сказал Шадрин и посмотрел на светящийся циферблат часов. Казалось, секундная стрелка после сообщения Халилова ускорила свой бег минимум в два раза. – Что еще известно об этом… офицере?

– Больше ничего.

– Когда состоится покушение?

– Как только этот офицер даст сигнал и все будет готово.

– Ясно, – вздохнул Шадрин. – Информация, надеюсь, надежная?

– А я тебе когда-нибудь поставлял ненадежную? – обиделся чеченец.

– Нет, – сказал Алексей, положив руку Халилову на плечо, – ты не так понял. Просто это…

Гордый горец передернул плечом, чтобы сбросить руку контрразведчика, и кивнул:

– Я понимаю, что это для вас настоящая «бомба». Поэтому и поспешил. Мой гонорар за эту информацию – двести пятьдесят тысяч…

– Сколько-сколько? – автоматически переспросил Шадрин.

– Двести пятьдесят тысяч долларов. За такую информацию, я думаю, это немного. Правильно?

– Да, – вынужден был согласиться Алексей.

– И когда будут деньги?

– В резидентуре такой суммы нет, но я немедленно доложу обо всем в Москву… В общем, я думаю, завтра-послезавтра деньги будут.

– Хорошо, – кивнул Умар, собираясь выходить из машины. – Тогда я завтра тебе перезвоню. Вечером. Пока, Алексей!

– Подожди, Умар!

– Чего еще?

– Ты же сам понимаешь, что твоей информации недостаточно, чтобы обезвредить этого предателя.

– Ну? А я-то тут при чем? Я вам дал наколку, работайте… Пока!

– Да подожди ты, Умар! – вскрикнул обычно сдержанный Шадрин, хватая чеченца за руку. – Сядь!

– Не понял? – побагровел Халилов. – Ты кого дергаешь?

Он привык к вежливому и обходительному обращению, а тут Шадрин едва не оторвал ему рукав. Впрочем, майор уже совладал с собой и почти спокойно произнес:

– Давай не пороть горячку, Умар. Слишком многое сейчас зависит от нас. Просто выслушай меня, ладно?

– Ну? – после едва уловимой паузы произнес чеченец.

Шадрин быстро прикурил сигарету и начал:

– Я знаю, ты патриот своей родины. Настоящий патриот. Все эти Басаевы, Радуевы и иже с ними – отребье, мусор. У них руки по локоть в крови и интересуют их только деньги. И личная выгода. Ты же совсем другое дело… – Краем глаза Шадрин увидел, что чеченец постепенно начал расслабляться. Лесть – испытанное оружие против кого угодно. И майор не зря пустил его в ход. – Я хочу сказать, Умар, что всегда относился к тебе с уважением. Хоть мы и оказались по разные стороны баррикад, но делаем-то мы, по сути, одно дело. Пытаемся остановить кровопролитие в Чечне. В том, что у тебя на родине прошел референдум и федеральные войска постепенно выводятся, есть и наша с тобой заслуга. Но я это делаю по должности, а ты, Умар, по совести. Я думаю, придет время и ты станешь настоящим национальным героем Чечни. Да-да, Умар, время всегда все расставляет по своим местам. И памятник в отстроенной Чечне поставят не кровавому псу Басаеву, а тебе – Умару Халилову. За то, что ты сделал для своего народа…

По части прикладной психологии Алексей Шадрин был большим спецом. В контрразведке без нее никуда. Вот и сейчас он с блеском исполнил этот выдуманный на ходу этюд. И еще несколько секунд назад готовый взорваться, Умар едва не разрыдался на плече у майора, вдруг живо представив, как в Чечне ему наставят памятников…

Алексей почувствовал, что клиент созрел, и тут же перешел в атаку:

– А теперь представь, Умар, что мы опоздаем хотя бы на сутки! И не сможем остановить этого предателя вовремя! Представь, что президент России погибнет! Для твоей Чечни это будет катастрофа! От вашей конституции останутся только рожки да ножки! И от самоуправления тоже! Россия всколыхнется! Народ будет возмущен и потребует принятия самых жестких мер! И тот, кто станет исполнять обязанности президента, не сможет к этому не прислушаться! Потому что через месяц-другой ему ведь придется идти на выборы! А голосовать будет этот самый народ. Так что Чечню наверняка подвергнут «ковровым» бомбардировкам! Целые села сровняют с землей! И Запад будет помалкивать, потому что убийство президента – это слишком серьезно! Понимаешь, Умар? Понимаешь?

– Понимаю… – едва слышно проговорил Халилов.

Перед его внутренним взором предстала жуткая картина – российские штурмовики один за другим пикировали на Чечню, сбрасывая на едва начавшую оправляться после войны республику сотни бомб. После предыдущей картины, где возрожденная Чечня была утыкана памятниками ему, Умару, эта картина потрясла его особенно. Чего, собственно, и добивался Шадрин.

Умар Халилов вдруг до хруста сжал кулаки и произнес:

– Но что же делать, Алексей?

Шадрин ждал этого вопроса. И тут же заговорил:

– Этого нельзя допустить! Иначе все пойдет насмарку! Все, за что погибли столько людей! И только мы с тобой можем этого не допустить! От кого ты получил эту информацию, Умар? А? Говори!

Чеченец словно очнулся от летаргического сна и бросил на Шадрина быстрый взгляд:

– Я не предатель! И своих знакомых не выдаю!

– Я тоже! – рявкнул Шадрин. – Но тут не тот случай, Умар! На карту поставлена судьба твоей родины! И предателем ты будешь, если не поможешь нам предотвратить покушение! Понимаешь? Понимаешь?

И тут Умар сломался. Поколебавшись несколько секунд, он натужно сглотнул слюну и сказал:

– Хорошо, Алексей. Информацию я получил от Руслана Дилялова…

### 4

> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Вне всякой очереди

> Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

> Настоящим довожу до вашего сведения, что сегодня со мной, майором Шадриным А.С., в экстренном порядке вышел на связь агент Хасан-паша. На личной встрече агент сообщил, что известному террористу Басаеву удалось завербовать одного из высокопоставленных офицеров ФСБ, имеющих доступ к сверхсекретной информации. Целью вербовки является организация покушения на Президента РФ. Точная дата покушения и способ неизвестны. Их террористам после выплаты аванса в сумме нескольких сотен тысяч американских долларов укажет завербованный офицер ФСБ.

> Указанная информация получена Хасан-пашой от некоего Руслана Дилялова. Дилялов является родственником и доверенным помощником министра иностранных дел бывшей Ичкерии Завгаева и якобы прибыл в Стамбул по заданию шефа для открытия кодированных счетов, через которые предателю будут переведены деньги…

> Замначальника Стамбульской резидентуры майор Шадрин А.С.».


Отдав телеграмму шифровальщику, майор Шадрин прошел в кабинет резидента. Подполковник Гашков сидел за своим столом в смокинге, только снятая «бабочка» валялась на полированной поверхности стола.

– Отправил? – спросил подполковник.

– Отдал шифровальщику, – сказал Шадрин. – Сейчас отправят.

Гашков посмотрел на часы и сказал:

– Представляю, что сейчас поднимется на Лубянке! Наверняка все начальство из дома повыдергивают. А потом нас закидают шифровками…

– Да, – кивнул Шадрин.

– Насчет денег не забыл написать? А то я тебе четверть миллиона наличными не найду, разве что отделение какого-нибудь банка на гоп-стоп возьму…

– Написал, – кивнул Шадрин. – И свои соображения изложил насчет этого Дилялова. Слушай, наверное, съезжу-ка я прямо сейчас на Самсун-авеню, присмотрю подходы к этому отелю…

Гашков пыхнул сигаретой и кивнул:

– Навряд ли Центр на это пойдет… Сейчас не те времена. Хотя – черт его знает. Это, пожалуй, единственный выход. В общем, езжай, только не задерживайся…

### 5

Москва, Лубянка, здание ФСБ РФ


Стамбульский резидент подполковник Гашков не ошибся. Генерала Томилина, начальника Второго главного управления ФСБ (контрразведки), действительно выдернули из дома, как только оперативный дежурный прочитал расшифрованную телеграмму из Стамбульской резидентуры.

Машина генерала в сопровождении джипа охраны промчалась ночной Москвой и нырнула в ворота большого дома на Лубянке. Как только этот дом не называли за годы советской власти! И «конторой глубокого бурения», и «детским миром», и еще десятком других эпитетов одаривали.

С началом эры Ельцина для знаменитого здания начались тяжелые времена. Сначала он потерял своего неизменного «охранника» – Дзержинского, а потом постепенно лишился и большинства своих обитателей.

Следовавшие одна за другой бездумные реорганизации и переименования, казалось, имели всего одну цель. Избавить старинное здание от настоящих профессионалов, заменив их пришлыми гастролерами всех мастей. АФБ, МБ, ФСК, ФСБ – даже сотрудники не смогли запомнить всех вывесок, сменившихся на фасаде. Большой дом пережил и десанты интеллектуалов, и десанты ментов, и десанты политиканов. Но устоял. И даже начал постепенно возрождаться к новой жизни.

Вместе с партократами от КГБ из него, правда, вычистили и огромное количество уникальных специалистов, имевших к тоталитарной системе весьма отдаленное отношение. Но тут ничего удивительного не было. Как говорится, лес рубят, щепки летят.

Зато разоренный КГБ подарил России нового энергичного президента. И этот президент постепенно начал собирать камни. То есть осколки, на которые когда-то разлетелось мощное силовое ведомство. ФАПСИ, ГУО, СБ президента, СВР, Федеральная пограничная служба – в каждом из этих «отпочковавшихся» ведомств генералов развелось едва ли не больше, чем когда-то было во всем КГБ Союза. Благое вроде дело – освобождение бывшего КГБ от функций политического сыска и его демократизация – обернулось обычным бардаком.

Строить всегда труднее, чем ломать. И все же порушенная «до основанья» ФСБ уже начала возрождаться. Медленно, мучительно, но неотвратимо. И профессионалам уже не стыдно было признаться, что они работают в большом доме на Лубянке.

Одним из таких профессионалов и был генерал Томилин.

Бегло просмотрев шифровку, он прочитал ее второй раз, подчеркнув красным карандашом особо важные места, и тут же позвонил оперативному дежурному:

– Связь с директором мне, срочно!

– Есть! – послышалось в трубке.

Полминуты спустя Томилин уже разговаривал с разбуженным личной охраной директором ФСБ.

– Здравия желаю, товарищ генерал армии, это Томилин!

– Здравия желаю. Что там у тебя случилось, Николай Афанасьевич? – голос директора ФСБ был со сна хрипловатым. Но проснулся он окончательно. Знал, что по пустякам его не побеспокоят.

– Только что пришла шифровка из Стамбульской резидентуры… – начал доклад Томилин. Несколькими фразами изложив содержание начала шифровки, он продолжил: – Майор Шадрин абсолютно уверен, что информация соответствует действительности. Агент Хасан-паша состоит у него на связи не первый год. К тому же работает как бы из идейных соображений, хоть и за деньги. Свои услуги, кстати, на этот раз он оценил в двести пятьдесят тысяч долларов…

– Во сколько, во сколько?

– В двести пятьдесят тысяч, товарищ генерал. За эти деньги Шадрин выведал у Хасан-паши все об этом самом Руслане Дилялове. При закордонном чеченском эмиссаре Завгаеве он состоит не первый год. Поэтому и пользуется его неограниченным доверием. О предателе из ФСБ Дилялов проболтался, когда после посещения Стамбульского отделения Конгресса чеченского народа они с Хасан-пашой отправились ужинать в ресторан. Слишком много Руслан принял на грудь, поэтому и не сдержался, чтобы не похвастаться перед старым знакомым, какое важное задание он приехал выполнять…

– Ясно, – сказал директор ФСБ, и оба генерала немного помолчали.

Известие о предательстве всегда приходит неожиданно. И оставляет в душе тяжелый осадок. Особенно у профессионалов, работающих не за страх, а за совесть.

– В общем, Шадрин уверен, что никаких дополнительных сведений Хасан-паша добыть не сможет. А Дилялов уже завтра отбывает из Стамбула то ли в Швейцарию, то ли в Лихтенштейн. Поэтому майор предлагает силами резидентуры провести операцию по экстренному «потрошению» Дилялова. Он считает, что это единственный шанс выйти на предателя.

– Так… И где он предлагает провести это «потрошение»?

– В гостинице. По словам Хасан-паши, Дилялов поселился в гостинице «Эрзу» на Самсун-авеню. В целях конспирации гостиницу он выбрал не из лучших. Чтобы не слишком привлекать к себе внимание, значит. Само собой, что служба безопасности там не на высоте. Вот Шадрин и предлагает «выпотрошить» Дилялова прямо в номере. А потом представить его гибель как несчастный случай…

– Но это же огромный риск! Если операция сорвется или у турецких властей возникнут хоть какие-то сомнения, мы с тобой, Николай, снимем погоны…

– Я понимаю, – вздохнул Томилин. – И готов. Ведь речь идет о жизни президента. Нашего с тобой президента! Если с ним что-то случится, лично я себе этого не прощу! Да и Россия второго Ельцина не переживет. Так что я готов лично вылететь в Стамбул и взять руководство операцией на себя со всеми вытекающими отсюда последствиями. Только прикажите, товарищ генерал армии!

– Да, только тебя там и не хватало! – нервно проговорил директор. – Твою же рожу каждая собака в иностранной разведке знает! В общем, не будем пороть горячку, Николай! Права на ошибку мы не имеем, поэтому нужно все как следует обдумать! Я уже выезжаю, а ты пока вызови от моего имени всех, кого нужно… Невзирая на принадлежность к тем или иным службам.

– А предатель? – вдруг сказал Томилин. – Вдруг среди этих людей окажется предатель?

– Вот черт! – выругался директор ФСБ. – Но и без привлечения специалистов принимать решение нельзя! Мы же с тобой не Джеймсы Бонды, чтобы на пару все спланировать, а потом высадиться на Босфоре и вдвоем провести операцию…

– Да, не Джеймсы, – вздохнул Томилин.

– Тогда к операции привлекай только тех специалистов, без которых обойтись совершенно нельзя. И организуй за ними негласное наблюдение.

– Понял, товарищ генерал.

– Все, работай. Я выезжаю.

### 6

Большой дом на Лубянке напоминал потревоженный улей. Вслед за генералом Томилиным и директором на работу приехали начальники нескольких управлений. Одно за другим на разных этажах зажглись окна, и вскоре за этими окнами уже вовсю кипела работа.

Человеку непосвященному, даже оказавшись в одном из лубянских кабинетов, было бы невозможно понять, что там происходит. На столах начальников служб скапливались, казалось бы, совершенно не имеющие отношения к делу бумаги.

Из Департамента морского флота была получена справка о нахождении торговых судов в акватории Средиземного моря. Из Гидрометеоцентра – прогноз погоды на сутки в Анталии и других курортных городах и портах западной и северной Турции. Через Интернет с сайтов ведущих туроператоров скачали данные о горящих турах. И так далее. Десятки бумаг ложились на столы начальников служб, после чего информация в сжатом виде готовилась для доклада директору ФСБ.

Уже под утро, когда солнце позолотило шпили Кремлевских башен, в ФСБ состоялось экстренное совещание. Прошло оно в кабинете директора. Кроме генерала Томилина на нем присутствовали руководители ряда других управлений. На этом совещании было принято решение о подготовке и проведении операции «Стамбульский транзит».

Некоторое время спустя в Стамбульскую резидентуру ушла шифровка:

> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Вне всякой очереди

> Начальнику Стамбульской резидентуры

> подполковнику Гашкову И.С.

> «Об операции „Стамбульский транзит“

> На основании вашего донесения, а также после изучения дополнительных материалов принято решение о проведении операции под кодовым названием «Стамбульский транзит». Целью операции является «съем» и транспортировка объекта нашей заинтересованности за пределы территории Турецкой республики. Объекту нашей заинтересованности присвоено кодовое имя «Турист».

> Для выполнения «съема» сегодня во второй половине дня под видом туристов в Бурсу чартерным рейсом вылетает группа «скорохватов» в составе четырех сотрудников подразделения «А». Другим рейсом в Стамбул под видом ответственного работника департамента морского флота РФ прибудет полковник Марченко Ф.Ф. в сопровождении д.м.н. Мережковского А.З.

> Полковник Марченко Ф.Ф. назначен руководителем операции «Стамбульский транзит». До его прибытия и ознакомления с обстановкой на месте вам необходимо предпринять следующее:

> 1) с соблюдением всех мер конспирации провести видеофотосъемку гостиницы «Эрзу», в которой проживает «Турист», и ее окрестностей. Особое внимание уделить стоянке такси для отъезжающих клиентов. Обеспечить максимальное количество качественных фото «Туриста» для ознакомления с его внешностью группы «скорохватов».

> 2) Обеспечить в целях конспирации встречу в аэропорту Марченко Ф.Ф. сотрудником турецкого представительства Департамента морского флота и капитаном т/х «Герои Бреста».

> 3) Обеспечить контрольную встречу в Бурсе и сопровождение до Стамбула группы «скорохватов».

> 4) Определить места массового скопления и отстоя таксомоторов в Стамбуле и выяснить возможность их угона…»

### 7

– Они что, с ума там, в Центре, сошли? – нервно проговорил майор Шадрин, тряхнув шифровкой, едва дочитав ее до пункта 4.

– Почему? – моргнул на него красными глазами подполковник Гашков.

Бессонная ночь не прошла зря, так что соображал начальник Стамбульской резидентуры уже не так быстро, как накануне. К тому же он сейчас думал, как наличными силами выполнить все указания Центра.

– Как почему? – повернул к начальнику шифровку Шадрин. – Ты пункты 1 и 4 читал?

– Ну! Читал, конечно.

– Что значит ну? Они же явно собираются завтра захватить Дилялова по дороге в аэропорт! Подогнать к гостинице угнанное такси и «спеленать» его по-тихому в салоне машины! А потом отвезти на этот сухогруз, как там его – «Герои Бреста»!

– Ну? – снова моргнул на майора Гашков. – Отличный план! В гостинице никто ничего не заподозрит, потому что Дилялов от них уже съедет. А там, куда он полетит, его будут ждать только через несколько часов. За это время теплоход «Герои Бреста» уже выйдет в Черное море! А к тому моменту, когда Дилялова начнут искать, его уже и след в Босфоре простынет! Гениальный план! Классика!

– Какой гениальный план? – вскочил на ноги Шадрин. – Ты что, забыл, что Дилялов и Хасан-паша старые знакомые? К тому же Хасан-паша по просьбе Завгаева готовит материалы о чеченской диаспоре в Турции.

– Так ты хочешь сказать… – наконец-то начал понимать Гашков.

– Конечно! – нервно перебил начальника Шадрин. – Хасан-паша наверняка поедет в аэропорт провожать Дилялова! Понимаешь?

– Вот черт! – потер пальцами переносицу Гашков. – Тогда надо будет предупредить его, чтобы он сослался на занятость! Или на болезнь! И ни в коем случае не ездил завтра к Дилялову в гостиницу!

– Что значит не ездил? По-любому по факту исчезновения Дилялова турецкие власти будут проводить расследование. Завгаев этого так не оставит… А при расследовании турки обязательно поймут, что Хасан-паша не поехал провожать земляка неспроста. Даже если они и не смогут докопаться до его связи с нами, это все равно станет известно чеченцам, и на Хасан-пашу ляжет тень подозрения. А это будет означать его конец как агента!

– Вот черт! – стукнул кулаком по столу Гашков. – Но ты же ничего не сообщил в Центр о том, что Хасан-паша поедет провожать Дилялова в аэропорт! Готовь немедленно шифровку!

> «Шифротелеграмма ь… от…

> Совершенно секретно

> Вне всякой очереди

> Начальнику ГУ контрразведки ФСБ

> «Об операции „Стамбульский транзит“


> Настоящим довожу до вашего сведения, что план операции «Стамбульский транзит», принятый без согласования с нами, фактически приведет к разоблачению агента Хасан-паши, состоящего на связи у резидентуры.

> Оператор агента, майор Шадрин, убежден, что в силу личного знакомства и необходимости передачи подготовленных по просьбе Завгаева сведений агент Хасан-паша обязательно должен будет сопровождать объект нашей заинтересованности в аэропорт.

> В то же время, судя по вашим поручениям, как раз в подставном такси по дороге в аэропорт и планируется произвести «съем» «Туриста». Несопровождение по каким-либо причинам Хасан-пашой «Туриста», по мнению оператора агента, неминуемо приведет к его изоляции в чеченской диаспоре и фактическому провалу.

> Хасан-паша является ценнейшим агентом, состоящим на связи несколько лет. Его потеря будет невосполнимой. Ввиду этого просим внести такие коррективы в операцию «Стамбульский транзит», которые позволили бы вывести нашего агента из-под удара.

> Как вариант предлагаем вернуться к плану резидентуры и произвести «съем» «Туриста» прямо в гостинице «Эрзу». В случае если план будет оставлен без изменений, просим дать дополнительное указание о выплате либо невыплате оговоренного гонорара агенту Хасан-паше, поскольку никакой ценности в будущем агент представлять уже не будет.

> Начальник Стамбульской резидентуры подполковник Гашков И.С.»

### 8

О том, что предстоит какая-то операция с участием группы «А», стало ясно еще ночью. От оперативного дежурного поступила команда о приведении группы в повышенную готовность. В помощь к дежурному взводу была срочно вызвана резервная группа.

Поскольку ясности пока не было, бойцы решили, что предстоит вылет на захват заложников. И начали потихоньку готовить свои «дорожные» баулы. Собственно, они были наготове всегда, но только после поступления вводной можно было окончательно определиться с тем, какие средства личной защиты понадобятся в этот раз и сколько боеприпасов брать в «командировку».

Уже под утро в штаб «Альфы» прибыло начальство. А чуть позже выяснилось, что задание предстоит не вполне обычное.

Сперва начальник штаба группы «А» моложавый полковник Зернов прошел в свой кабинет и включил компьютер. Потом ввел в поле поиска базы данных «Личный состав» слова «турецкий язык». Поиск успехом не увенчался. Это означало, что владеющих турецким языком среди личного состава «Альфы» не оказалось.

Зернов пробормотал:

– Ладно, это же один черт… – И исправил в поле поиска слово «турецкий» на «азербайджанский».

Компьютер почти мгновенно выдал фамилии двух бойцов. Третьего Зернов выбрал по памяти – нужно было, чтобы кандидат «мордой лица» мог сойти за турка. Четвертым членом группы стал сам Зернов. Таким образом комплектация была закончена, о чем Зернов тут же доложил командиру «Альфы».

Вскоре группа в полном составе собралась в кабинете начальника. Поздоровавшись с бойцами за руку, начальник сказал:

– По личному указанию директора вы все включены в состав спецгруппы для выполнения особого задания. Поступаете в оперативное распоряжение Второго дома. Командиром группы назначен полковник Зернов. Все!

«Вторым домом» традиционно называли Второе главное управление ФСБ, то есть контрразведку, которую возглавлял генерал Томилин. Именно его ведомство отвечало за проведение операции «Стамбульский транзит».

Зернов из своего кабинета связался со штабом операции и получил указания. Вскоре спецгруппа в полном составе отправилась в Службу наружного наблюдения. Вернее – в одну из необъятных костюмерных этого «ведомства», где их встретили как родных.

Но прежде по дороге они заскочили в оперативно-техническое управление сфотографироваться на документы. Уже в костюмерной «наружки» «альфовцы» столкнулись с полковником Марченко из Второго дома и каким-то незнакомцем с характерной бородкой. Оба подбирали себе кителя со значками и погонами бывшего ММФ.

– Марченко моряком заделался, вот умора! – засмеялся старший лейтенант Зафиуллин, похожий на турка. – Он же плавать не умеет, я за ним как-то в бассейне наблюдал. Весь флот опозорит…

Марченко, имевший тонкий слух, оглянулся и показал Зафиуллину огромный кулак:

– Видел, старлей? Я с тобой за твои разговорчики еще в Стамбуле разберусь!

– Не понял… – оглянулся на Зернова Зафиуллин. – А при чем тут Стамбул?

– При том, что мы летим в Бурсу! – ухмыльнулся полковник. – Но я тебе об этом не говорил…

– И Марченко, что ли, с нами?

– Не он с нами, а мы с ним. Все, вперед, вон туда! Форма одежды курортная! Подбираем по два комплекта! А ты, Зафиуллин, кроме этого, еще и форму турецкого таксиста ищи.

– А какая она?

– У Марченко спроси, он у нас оперативный начальник.

– Вот же блин, – вздохнул старший лейтенант. – Неудачно я пошутил…

Возвращение группы Зернова в штаб «Альфы» произвело настоящий фурор. Разодетые курортниками, да еще и подстриженные в парикмахерской Службы наружного наблюдения, бойцы выглядели потрясно.

У двоих на шеях висели массивные золотые цепи. Руки самого Зернова украшали наколки. На правой красовалась надпись: «Тюрьма – мой дом родной». На пальцах левой руки были нарисованы перстни. В разрезе цветастой рубахи полковника синели купола церкви, украшавшей его волосатую грудь.

Бойцы «Альфы» покатывались по углам со смеху:

– Вот это да! Я такого еще не видел! Зернов у себя в кабинете «по фене ботать» тренируется, Зафиуллин по разговорнику учит, как по-турецки будет «чемоданы» и «прошу садиться», а Веня с Костей «распальцовку» отрабатывают и «чокают» под «новых русских»!

– Умора! Говорят, вроде они в кино будут сниматься по книге Чингиза Абдуллаева. Он же раньше в «Конторе» работал, вот ему начальство и решило помочь с экранизацией.

– Да, такого маскарада в «Альфе» еще не было!..

Смеющийся молодой капитан был не прав. На его памяти маскарадов, может, и не было, а вообще в «Альфе» бывало всякое. В том числе и командировки с переодеваниями.

К примеру, при Горбачеве группа «скорохватов» под видом польских туристов летала аж в Америку. На обратном пути они прикрывали группу офицеров КГБ вашингтонской резидентуры. А те везли якобы перебежчика Юрченко.

Юмор заключался в том, что предателем был вовсе не Юрченко, а один из офицеров резидентуры, который Юрченко как бы конвоировал. Его-то «альфовцы» и «сняли» по прилете в Шереметьево. То есть взяли так, что даже находящиеся в метро пассажиры не поняли, что у них на глазах группа захвата задержала преступника. Да что там пассажиры – даже умудренные опытом офицеры резидентуры не поняли, куда вдруг подевался их коллега…

Вот так работала прежняя гвардия «Альфы».

### 9

Пока «альфовцы» нового поколения тренировались в «распальцовке», учились «ботать по фене» и запоминали, как по-турецки будет звучать слово «чемодан», доктор медицинских наук Мережковский Аркадий Захарович собирал в дорогу медицинский чемоданчик.

По легенде, он вылетал в Стамбул в качестве куратора для проверки состояния медицинского обеспечения российских судов по линии Департамента морского флота. Соответствующие документы готовились оперативно-техническим управлением ФСБ.

О предстоящей операции Мережковский знал совсем мало. Точнее – не знал практически ничего. Полковник Марченко объяснил Аркадию Захаровичу, что в Стамбуле они пробудут недолго и в Россию вернутся на каком-то теплоходе. А само дело якобы заключается в том, что один из членов экипажа этого самого теплохода совершил преступление, но не хочет об этом рассказывать.

А поскольку дело очень серьезное, государственной важности, то Мережковскому придется помочь этого «товарища» разговорить. Любым способом – либо «сывороткой правды», либо введением его в гипноз, либо как-то еще. Доктор, конечно, чувствовал, что дело обстоит совсем не так, как говорит полковник, но старался об этом не думать.

Предстоящая командировка, свалившаяся как снег на голову, ранняя побудка, фальшивые документы и необходимость врать даже собственной медсестре – все это пугало и угнетало Мережковского. Но и отказаться от предложения «Конторы» доктор не мог.

Он был очень-очень талантливым психиатром, психотерапевтом и гипнологом. Практиковал в своей небольшой частной клинике на окраине Москвы. Принимал только по рекомендации и только состоятельных людей. В общем, деньги греб лопатой.

Но, как все очень-очень талантливые люди, доктор имел свою очень-очень маленькую слабость. В психиатрии эта слабость называется «педофилией». На этом-то доктора и поймали. Причем намертво. В сейфе Марченко хранились несколько видеопленок, мягко говоря, откровенного характера. На них человек, как теперь принято говорить, «похожий на Мережковского», вытворял такое, что даже у бывалых сотрудников ФСБ ком к горлу подкатывал.

Видео доктору прокрутили при вербовке, после чего объяснили, что с этого момента он по зову сердца и из чисто патриотических соображений будет делать то, что ему скажут. А если нет, то сегодня же он окажется в камере, обитатели которой будут наслышаны о болезни доктора. И там же, в камере, его начнут лечить по испытанной методике. Правда, другие доктора, нетрадиционные – «ухо-горло-жопами» называются. И лечить они его будут до самого суда, после чего Мережковского переведут в другую больницу, где курс лечения в обязательном порядке продолжат.

Так и стал доктор по зову сердца и от прилива патриотизма работать на ФСБ. И принес немало пользы. Разоблачил под гипнозом двух специально направленных к нему агентов, а также провел углубленное исследование так называемого НЛП (нейролингвистического программирования) и это учение тоже успешно разоблачил как шарлатанское, чем сэкономил для «Конторы» немалые средства.

Привлечение Мережковского к операции «Стамбульский транзит» было вызвано огромной важностью операции. Если бы речь не шла о жизни президента РФ, никто не стал бы отрывать такого ценного кадра от повседневных дел в клинике.

И вот теперь доктор Мережковский отбирал в секретной медицинской лаборатории препараты для своей командировки. В общем-то препараты он мог взять и из своей клиники, но дело было в том, что замаскировать их следовало под архаичные лекарства стандартной судовой аптечки, коих с собой в командировку доктор собирался взять аж три штуки – чтобы не вызвать подозрений у турецких таможенников.

После того как препараты были отобраны, а аптечка запечатана, Мережковский долго ждал Марченко с документами. Потом они наскоро перекусили в ведомственном буфете и отправились в аэропорт уже под видом ответственных сотрудников Департамента МФ…

### 10

Полковник Марченко здорово нервничал, хотя и старался этого не показывать. Задолго до подлета к Стамбулу он начал посматривать на часы. Что касается доктора Мережковского, то он полет едва пережил.

Вестибулярный аппарат психотерапевта не годился ни к черту. При взлете Аркадий Захарович едва не исторг содержимое своего желудка фонтаном под потолок. Потом ему резко приспичило в туалет, в котором он и провел, с небольшими перерывами, большую часть перелета. В результате ко времени посадки в Стамбульском международном аэропорту выглядел Мережковский как узник концлагеря.

Марченко едва дотащил едва живого, пожелтевшего эскулапа до трапа. И только там, глотнув свежего воздуха, Мережковский стал постепенно приходить в себя. Через несколько минут Марченко сунул порозовевшему доктору его чемоданчик с аптечками и подтолкнул к стойке таможенного контроля.

У обоих вместо загранпаспортов были паспорта моряков, да и форма говорила сама за себя. В результате таможенные и пограничные формальности заняли минимум времени. В зале Марченко и Мережковского уже поджидали представитель морского департамента и капитан т/х «Герои Бреста».

Едва поздоровавшись с ними, полковник сказал:

– Поехали!

По дороге в представительство морского департамента Марченко задал встречавшим несколько вопросов. Получив исчерпывающие ответы, он умолк. Правда, представитель с капитаном еще некоторое время пытались поддержать светскую беседу, но она явно не клеилась, и в салоне вскоре воцарилась напряженная тишина.

Наконец все четверо переступили порог представительства. Офис был небольшой. И в нем прилетевших уже ждал подполковник Гашков. После кратких рукопожатий Марченко для проформы спросил хозяина офиса:

– Вы не возражаете, если мы займем ваш кабинет?

– Нет-нет, что вы! Пожалуйста… – тут же закивал представитель департамента МФ.

Несколько секунд спустя оба офицера ФСБ уже уединились в кабинете шефа представительства. Марченко окинул интерьер быстрым взглядом и спросил: