# Сто боев – сто побед

Максим Анатольевич Шахов

Чрезвычайное происшествие на Черноморском флоте – захвачена российская субмарина с ядерным вооружением на борту. Захват совершил террорист-одиночка, бывший сотрудник ФСБ, а ныне неуловимый киллер Кащеев. Этот человек прошел спецподготовку, он может многое, и обезвредить его – задача сверхсложная. Полковник ФСБ Логинов уже сталкивался с этим оборотнем, но тогда Кащееву удалось улизнуть из, казалось бы, безвыходной ситуации. И вот – новое противостояние, новый виток погони, и уже кажется, что мир замер в ожидании апокалипсиса…

## 1

– За последние два года на территории Российской Федерации не произошло ни одного серьезного теракта. Это свидетельствует о том, что Федеральная служба безопасности в целом сломила хребет террористам. Но это отнюдь не означает, что Управление по борьбе с терроризмом может расслабиться и почивать на лаврах… – Тут директор ФСБ поднял голову и обвел пристальным взглядом присутствующих на совещании старших офицеров. Лишь убедившись, что до подчиненных дошел смысл сказанного, директор продолжил: – Нам действительно удалось перекрыть основные каналы финансирования и ликвидировать наиболее одиозных лидеров и инфраструктуру террористов, однако…

В этот момент дверь конференц-зала за спиной директора ФСБ неслышно открылась. Нырнувший в нее помощник, держа в руке трубку, быстро наклонился к плечу директора. Тот повернул голову, помощник что-то торопливо проговорил и протянул телефон.

– Да! – сказал директор, приложив трубку к уху. Несколько секунд он слушал с непроницаемым лицом, потом кивнул: – Я понял! До связи!

Отключив телефон, директор ФСБ вздохнул и снова окинул взглядом присутствующих:

– Начальник Главного штаба ВМС РФ сообщил, что на Черноморском флоте террористы захватили подводную лодку с ядерными боеприпасами на борту! Совещание закончим позже, объявляйте общую тревогу по центральному аппарату!

## 2

– Палубной команде приготовиться! – приказал в микрофон капитан второго ранга Капралов. – Отдать концы!

Матросы палубной команды почти синхронно сбросили в воду кормовой и носовой концы. «Сухопутные» матросы на пирсе начали выбирать их. Это и было символическим отличием подводной лодки от надводного корабля, где концы выбирают на борт. На подводных – сбрасывают в воду…

– Машина, самый малый вперед! – проговорил в микрофон Капралов.

За покатой кормой «Варшавянки» обозначились буруны. Корпус лодки, покрытый почти метровым слоем резины, даже не вздрогнул. Просто пирс стал медленно уходить в сторону. Субмарины 877-го проекта являлись самыми бесшумными в мире. За это в официальной натовской классификации «Варшавянка» именовалась «Kilo» – «тихий убийца».

Когда просвет между стенкой и лодкой достиг метра, Капралов снова поднес ко рту микрофон.

– Малый вперед, машина! Палубной команде спуститься вниз!

Матросы в спасательных жилетах во главе с боцманом двинулись к боковой двери рубки. Капралов сунул микрофон в держатель и потянулся за сигаретами.

Будь это выход в автономку в Средиземное море или в Атлантику, покурить бы ему не удалось. При выходе в автономку лодку провожают командир дивизиона, начштаба и другие ответственные товарищи от командования. Бывает даже с оркестром.

Все очень торжественно, как в кино. Оркестр играет, товарищи от командования согласно ранжира стоят на пирсе и отдают честь. Жены – кто отирая слезы, кто радуясь, но все дружно машут. В общем, на виду у стоящего во фрунт навытяжку начальства украдкой не покуришь. А покурить для подводника перед погружением – святое дело. В лодке-то не курят.

Поэтому Капралов наклонился к ветровому козырьку рубки и щелкнул зажигалкой. Потом, держа сигарету в кулаке, дважды затянулся. Рулевой завистливо покосился на командира.

– Ты на акваторию мне смотри, Евсеев, твою мать! – прикрикнул на него Капралов. – «Десантника» что, не видишь? Лево руля! Или хочешь мне правила расхождения судов сдавать? Так я тебе устрою переэкзаменовку!

– Виноват, товарищ командир! – с характерным вологодским выговором проговорил Евсеев, быстро перекладывая и тут же возвращая на место штурвал.

– Сам знаю, что виноват, – пробурчал Капралов, глядя на идущий встречным курсом малый десантный корабль.

Убедившись, что расходятся корабли с достаточным запасом, Капралов снова наклонился к козырьку и затянулся. На душе у него было муторно. Сегодня на утреннее построение в экипаж не явился старший мичман БЧ-3 Сацких. Выпить для подводника – такое же святое дело, как и покурить. Но Сацких на этот счет в последнее время явно перебарщивал – до выслуги ему оставалось несколько месяцев, вот он и начал это дело приливать.

Подавать командованию рапорт о списании мичмана Капралов, конечно, не собирался – все-таки Сацких как-никак флоту лучшие годы жизни отдал. Но вот всыпать престарелому «дембелю» командир ПЛ настроился по первое число. Но так и не всыпал.

Телефон мичмана упрямо не отвечал, а потом выехавший «в адрес» старпом сообщил, что Сацких умер – перебрал накануне выхода в море так, что даже не дошел до дома. Сердце не выдержало, и нашли мичмана в кустах за остановкой утром уже окоченевшим. Приехавшая неотложка просто констатировала смерть.

Сацких был замкомандиром торпедной группы БЧ-3. Принципиального значения для выхода в море его отсутствие не имело, так что Капралову даже не пришлось срочно искать умершему мичману замену. И все равно как-то тревожно было на душе у командира «Варшавянки». Оттого он и закурил, едва лодка отвалила от причальной стенки…

## 3

Свет в заполненном почти до отказа зале дворца культуры медленно приглушили. Разговоры словно по команде стихли. На сцену энергичной походкой вышел известный крымский конферансье с крашеными волосами в дорогом пиджаке. Испитое лицо старого паяца с запудренными огромными мешками под глазами просто-таки лучилось проплаченной радостью. С интонацией неувядающего Якубовича он произнес:

– Дорогие друзья! Я бесконечно рад видеть и приветствовать вас в этом зале! Долгожданная встреча с преподобным Моней начинается! Я уверен, что для многих из вас она станет той поворотной вехой или, если хотите, отправной точкой, с которой начнется ваш путь к истинной вере и вечному блаженству! Убедительная просьба отключить свои мобильные телефоны! Хочу также напомнить, что видео – и фотосъемка в зале запрещены! В этом просто нет необходимости: по окончании встречи каждый желающий сможет получить аутентичную качественную DVD-запись проповеди. Спасибо!

Конферансье сунул микрофон в держатель, попятился назад и словно бы растворился на сцене. Разом загоревшиеся прожектора до краев залили ее розоватым дымным светом. Зазвучала музыка, и на сцену с песнопениями высыпала сводная бригада кришнаитов. Босоногие мальчики с барабанами и микрорадиомикрофонами солировали, босоногие девочки с распущенными волосами исполняли функции бэк-вокала и подтанцовки.

В зал полетело бессмертное:

– Рама хари! Рама кришна!

В этот момент на сцене за левой кулисой вдоль стенки начала скользить какая-то тень. В темноте она зацепилась за какой-то трос и грохнулась. Из-за декорации мгновенно материализовался секьюрити. Наведя пистолет на грохнувшуюся тень, он прошипел:

– Не двигаться! Руки вверх!

– Дурак, что ли?! – обозвалась тень злым женским голосом. – Как я могу не двигаться и поднять руки?!

Секьюрити мгновенно расслабился, узнав по голосу Лизу – бывшую элитную ялтинскую проститутку, в последнее время подвизавшуюся при Моне в качестве личной парикмахерши, визажистки, костюмерши ну и, конечно, по своему основному профилю.

– Ты, что ли, Лизавета? – спросил секьюрити, опуская пистолет.

– Нет, блин, Алла Пугачова! Чего встал, помоги даме подняться! Или тебя в твоей долбаной школе телохранов манерам не учили?

Секьюрити торопливо сунул пистолет в кобуру и шагнул к Лизе, имевшей обыкновение ходить на высоченных каблуках, так что встать ей и вправду было непросто. Вцепившись руками в секьюрити, Лиза начала подниматься, когда сзади вдруг послышалось:

– Вы че, охренели, минеты на посту делать?!

– Да пошел ты в задницу, Шварц! – прошипела через плечо Лиза. – Чтоб я вашей долбаной охране минеты делала, не дождетесь! Зарплаты не хватит!

Огромный, словно глыба, личный телохранитель Мони особой доверчивостью не отличался и быстро включил фонарик. После чего удивленно спросил:

– Так, а че ты тогда тут делаешь, а?

– Че-че! – передразнила Шварца с трудом поднявшаяся на каблуки Лиза. – В зал хочу спуститься! А то ж с вашими новыми долбаными правилами все служебные выходы закрыты!

– Правильно, любые передвижения до окончания проповеди запрещены! Так что быстро вали на свое место в гримерку!

– Ага, сейчас! Это не я побежала? – хмыкнула Лиза. – Мне выйти надо срочно!

– Куда это? – подозрительно уставился на Лизу Шварц, опустив огромную руку на ее плечо. – А?

– Куда-куда! – прошипела Лиза. – За прокладками! Ясно? У меня от вашего дебилизма на нервной почве месячные раньше срока пошли! Так что убери свою лапу, пока я тебя сумочкой по башке не огрела! Посвети лучше, а то убьюсь.

Шварц отпустил Лизу, и та в свете его фонарика быстро доковыляла до кулисы. Здесь девушка оглянулась и послала телохранителю Мони воздушный поцелуй:

– Данке шон, Шварцик! Я вся твоя! Ну в смысле побрить-подстричься! Чао, не скучайте без меня! Я скоро!

Шварц выключил фонарик и сказал:

– Ты только выйди покультурней!

– Кого ты учишь? – хмыкнула из темноты Лиза. – Я вашей неотесанной службе безопасности учебник по этике могу написать!

В следующую секунду она осторожно отодвинула кулису и замерла, выжидая удобного момента.

По краям сцены дворца культуры раздалось приглушенное шипение. Две струи дыма устремились к ее центру, пересеклись и заклубились в огромном водовороте. Когда дым рассеялся, все вдруг увидели, что Моня уже на сцене. Держа сложенные перед собой ладони, он торжественно поклонился. Зал разразился приветственными криками, раздались аплодисменты.

Хоровод кришнаитов, продолжая петь, двумя ручейками направился прочь со сцены. Моня шагнул к стойке и снял микрофон. Он, как обычно, был в красно-бордовом сари без рукавов по щиколотку и шлепках от Дольче – Габбано. Бритую голову «преподобного» украшали замысловатые узоры, левое запястье – платиновые «Картье» тысяч за сто баксов, на правом болтались двухдолларовые разноцветные стекляшки.

– Здравствуйте, братья и сестры! Мир вам! – поздоровался Моня и сделал паузу, вынудив публику снова разразиться приветственными криками. Покивав по сторонам, Моня продолжил: – Жизнь – трудная, порой изнурительная дорога, и, преодолевая ее подъемы, рытвины и ухабы, большинство из нас рано или поздно задается вопросами: в чем же смысл этого движения?.. и какова цель? Я тоже долго искал правильные ответы, пока ни понял: смысл в пути к истинной вере! Потому что если вы встанете на этот путь, то в конце концов обязательно достигнете цели – вечного блаженства! И я вам в этом помогу!

Публика зашумела и захлопала. Моня продолжил:

– Вы, наверное, хотите узнать: что же такое истинная вера? И чем она отличается от христианства, иудаизма или ислама? И я вам отвечу – ничем! Потому что истинная вера одна! А все прочие являются просто ее разновидностями…

В этот момент незаметно сошедшая со сцены и тихонько прокравшаяся под стенкой Лиза наконец благополучно вынырнула в фойе.

## 4

– По местам стоять! К всплытию приготовиться! – проговорил в микрофон Капралов.

– Первый отсек готов!

– Второй отсек готов!.. – начали докладывать командиры.

В центральном посту, как и во всей лодке, было очень жарко. Дизельная лодка – не атомная субмарина, служить на ней – удовольствие ниже среднего. Значительно ниже. Температура при длительных погружениях бывает и за пятьдесят градусов зашкаливает.

Капралов чуть сдвинул назад пилотку и отер пот тыльной стороной ладони. Когда доклады прошли, он поднес микрофон ко рту и спросил:

– Боцман готов?

– Так точно, центральный!

Уточнил Капралов не зря. Боцман при всплытиях-погружениях самый главный человек на лодке. Потому что управляет рулями глубины. А значит, в буквальном смысле держит в руках жизни всех членов экипажа. Переложил по ошибке руль в другую сторону, лодка вышла на «кривую смерти» – и пиши пропало. Потому что «кривая смерти» для подводной лодки – все равно что «штопор» для самолета…

– Продуть носовые цистерны! – приказал Капралов, прикипев глазами к стрелке указателя дифферента.

## 5

– О, это ты, Лиз? – удивленно спросил торчавший у запертой двери дворца культуры секьюрити.

Как и вся Монина охрана, он был гренадерского роста и облачен в черный немнущийся похоронный костюм. Ансамбль дополнял вставленный в ухо микронаушник.

– Нет, Иосиф Кобзон! – басом ответила Лиза, после чего нормальным голосом добавила: – Блин, как вы задолбали… Открывай дверь, чего уставился?

Секьюрити подозрительно спросил:

– Не понял! А ты куда?..

После того как во время гастролей в Одессе на Моню было совершено два кошмарных покушения, сотрудники службы безопасности стали бояться даже собственной тени.

– Я в аптеку! – начала закипать Лиза. – За прокладками!

– За какими прокладками? – еще подозрительней спросил секьюрити.

– За «Памперсами»! Размера три икса-эль! Для Шварца!

– А зачем Шварцу «Памперсы»?

– Затем, что он тоже задавал дурацкие вопросы, и я треснула его по голове сумочкой так, что он обделался! Открывай! А то и тебя тресну!

Секьюрити опасливо покосился на внушительную сумочку Лизы, но покачал головой:

– Без разрешения Шварца не открою!

– Так поговори со Шварцем, или я за себя не ручаюсь! – перехватила сумочку за ручки Лиза.

Секьюрити торопливо поднял указательный палец к уху и пробубнил себе под нос:

– Седьмой к Шварцу! Седьмой к Шварцу!.. Шварц, тут Лиза говорит, что ты это… ну в смысле послал ее в аптеку! Выпускать ее или что?..

## 6

– Есть кромка! Вижу горизонт! – доложил припавший в окулярам перископа старпом.

Фраза была не совсем уставной, но так на «Варшавянке» было принято. По центральному посту ПЛ пронесся невольный вздох облегчения. Потому что, как ни крути, а каждое погружение для подводника – это маленькая смерть. Уж слишком много опасностей таит в себе глубина – на порядок больше, чем даже открытый космос.

Один Капралов не отреагировал на фразу старпома. Он слушал лодку. Неподводнику этого не понять, но командир субмарины, в силу отсутствия визуальной информации, с годами начинает чувствовать свою лодку так, словно принимает сигналы сенсоров, установленных на ее мягком корпусе.

Капралов будто кожей ощутил выход лодки из воды и тут же скомандовал:

– Закончить продувку цистерн! Стоп, машина!

«Варшавянка», проплыв по инерции еще немного, остановилась. Шум в трубопроводных магистралях затих. В наступившей тишине Капралов шагнул к перископу. Припав к влажному после старпома резиновому кожуху окуляров, Капралов быстро оглядел горизонт.

Уже стемнело, и в море не было видно ни единого огонька. В стороне берега на фоне неба возвышался характерный силуэт мыса Скалистый. Несмотря на темноту, Капралов наметанным глазом определил расстояние до него в пять миль плюс-минус пару кабельтовых.

Все было как доктор прописал. То есть не доктор, конечно, а начштаба дивизиона в карте, снабженной грифом «Совершенно секретно». Капралов посмотрел на часы. Выход и всплытие в районе ожидания они произвели даже раньше графика – благодаря попутным течениям.

– Убрать перископ! Рубочные люки отдраить! – приказал Капралов.

## 7

Выйдя на крыльцо дворца культуры, Лиза торопливо процокала каблучками по ступенькам и свернула влево. Дойдя по тротуару до щитов с афишами, она остановилась и вытащила из сумочки сигареты. С красочного плаката на Лизу с одухотворенной улыбкой смотрел Моня. В духе времени бывший крымский бандит именовался на плакате «Резидентом Небесного Посольства Истинной Веры».

Впрочем, на Моню Лиза успела насмотреться во всех видах – до тошноты. И остановилась она вовсе не затем, чтобы еще раз полюбоваться физиономией дорогого работодателя, а из чисто конспиративных соображений. После контузии Шварц страдал приступами маниакальной подозрительности. Как-то по возвращении из Одессы Лиза даже обнаружила в своем туалете веб-камеру. Получивший за нее в глаз Шварц на последовавшей в кабинете Мони «правилке» обвинения в вуайеризме гневно отверг, заявив, что это была «чисто превентивная проверка».

Остановившись за щитами с афишами, Лиза изобразила долгий поиск сигарет и прикуривание. А заодно убедилась, что «хвоста» нет. Жадно затянувшись, Лиза сунула зажигалку в сумочку и быстро зацокала на каблучках дальше. Она, можно сказать, летела на крыльях любви.

Недавно у Лизы появился тайный воздыхатель. И ее жизнь приобрела совсем иной смысл. Тайный воздыхатель каким-то образом раздобыл номер мобильного Лизы. И буквально покорил ее признаниями в любви. В эсэмэсках он умолял ее бросить постылого Моню и убежать вдвоем в Париж, где у воздыхателя была квартирка на какой-то площади Пигаль. Он также умолял Лизу после побега, в перерывах между прогулками по Монмартру и Елисейским Полям, взять на себя хлопоты по обустройству небольшого имения какого-то виконта, недавно купленного воздыхателем на долговом аукционе.

Лиза сразу поняла, что это и есть настоящая любовь, которой она так долго ждала. Именно та, о которой пишет в своих книгах Устинова и о которой с детства мечтает любая женщина. Ни разу не увидев своего воздыхателя, Лиза готова была отдать ему свое сердце. Без остатка. Ее любовь созрела так, что она согласилась бы принять поклонника в любом виде – даже в инвалидной коляске…

Вытащив на ходу мобильный, Лиза набрала заветный номер и выдохнула:

– Я готовая! Еле-еле вырвалась!

– Я безмерно счастлив, радость моя! Куда подъезжать?

– Во двор напротив океанариума!

– Лечу, звездочка моя!

– Только не называй меня звездочкой, ладно? – невольно скривилась Лиза.

– Почему?.. – удивленно спросил воздыхатель.

– Да это… в общем, у моей бабки корову так звали! – призналась Лиза.

– Миллион извинений! Прости, дорогая! Я искуплю свою досадную оплошность! В Париже! Платинового кольца будет достаточно? С бриллиантом?

– Да ладно, ты ж не знал! – смилостивилась Лиза. – Так что можно без брюлика, котенок!

– У тебя золотая душа, милая! За тобой точно не следят?

– Да нет вроде, – быстро оглянулась через плечо Лиза.

– Ну тогда все! Во дворе напротив океанариума! Целую везде!

## 8

– Рубочные люки отдраены! – донеслось сверху.

– Открыть верхний люк! – приказал Капралов, шагнув к трапу.

Наверху вахтенный матрос центрального поста откинул тяжеленную крышку люка, на пилотку Капралова плюхнулось пара капель, одна угодила за шиворот, но командир лодки не обратил на это никакого внимания.

Он быстро вскарабкался по трапу наверх и вынырнул в ходовой рубке. Пока матрос, открыв коробку спикера, прилаживал к гнезду штекер микрофона, Капралов огляделся по сторонам. Сперва невооруженным глазом. А потом тщательно обшарил поверхность моря на триста шестьдесят градусов вокруг уже с биноклем.

Это, конечно, была формальность. Перед всплытием Капралов получил доклад акустика о том, что посторонние шумы в районе отсутствуют. Да и не могли они присутствовать в закрытом районе, который издавна использовался Черноморским флотом для маневров и тренировочных стрельб. По тому же Скалистому традиционно выпускали отслужившее свое боевые торпеды, как говорится, два удовольствия в одном – и дешевая утилизация, и боевая тренировка.

А взрыв боевой торпеды удовольствие не для слабонервных. Если случайно окажешься на расстоянии менее трех миль, можно заикой на всю жизнь остаться. Легко. И никакой логопед уже не поможет. Ну а если повезет, то просто мелко-мелко трясти головой день-два будешь. Так что в район Скалистого отродясь не совались ни профессиональные браконьеры, ни любители-спелеологи с дайвингистами. Да и сунуться сюда было непросто – по суше побережье на несколько миль было ограждено колючкой, поскольку здесь располагался один из полигонов ЧФ. Ну а с моря периметр патрулировали сторожевые корабли…

Поэтому осмотр района всплытия носил скорее формальный характер, однако выполнил его Капралов очень тщательно. Потому как именно из-за несоблюдения формальностей и гибнут, как правило, подводники. И за примерами, увы, далеко ходить не приходилось. Те же члены экипажа «Курска», выжившие после страшного взрыва, должны были спокойно всплыть на поверхность на специальной спасательной капсуле. И погибли они только потому, что на подводном ракетном крейсере не проводилось предусмотренное еженедельным графиком проворачивание механизмов, вследствие чего капсула просто приросла к корпусу «Курска».

Капитан второго ранга Капралов цену формальностям на флоте знал. Только убедившись, что поблизости «Варшавянки» нет подозрительных предметов вроде сорвавшихся с проржавевших минрепов «рогатых» мин времен Великой Отечественной или не сработавших при стрельбах ракето-торпед, командир ПЛ взял торчащий в держателе микрофон, отключил палубную трансляция и приказал:

– Приготовиться к вентиляции отсеков! Вахтенный помощник, подняться в рубку! Радист, приготовиться к сеансу связи с базой!

## 9

Виктор Логинов курил, стоя у окна своего кабинета. За его спиной шумел закипающий чайник. Из-за неплотно прикрытой двери доносились торопливые шаги и тревожные голоса. Совещание у директора ФСБ началось вечером, так что большинство сотрудников Управления по борьбе с терроризмом уже успело разъехаться по домам. Теперь коридор управления быстро оживал, все больше напоминая потревоженный улей.

За дверью протопали ноги. После короткого стука она распахнулась.

– Что случилось, шеф? – с порога спросил майор Горов.

Логинов повернулся, Степан уже вошел и прикрыл дверь.

– ЧП на Черноморском флоте! – сухо сказал Логинов и шагнул к пепельнице. – Заходи, чаю попьем пока…

Горов оглянулся на дверь, сделал пару шагов к Логинову и спросил совсем тихо:

– Так это правда, что террористы лодку захватили?

Логинов аккуратно стряхнул пепел и поднял глаза на Горова.

– Да, Степа…

– Ни хрена не понял! – тряхнул головой Горов. – А как они на базу попали? Это ж не к школе на «КАМАЗе» подъехать…

– Согласно предварительной информации лодку захватили в море, Степ.

– В море? – уставился на Логинова Горов.

– Да.

– Шеф, а как можно захватить подводную лодку в море? Там же экипажа под сто чело…

В этот момент за дверью послышались шаги, и Степан, умолкнув на полуслове, быстро оглянулся. В дверь постучали, следом просунулась голова капитана Аникеева.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Да заходи ты быстрее! – нетерпеливо проговорил Горов.

## 10

Свернув во двор, Лиза невольно остановилась, прижав от умиления руку к груди. Вдали, на парковочной площадке стоял «Бентли-Континенталь» восхитительного кремового оттенка. У воздыхателя оказался просто-таки Лизин вкус! Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ведь она нашла свою вторую половинку.

Крылья любви буквально понесли Лизу к лимузину. По дороге она живо представляла, как мужчина ее грез будет распахивать дверцу «Бентли» и Лиза под завистливыми взглядами парижанок станет вышагивать под руку с ним к сверкающему входу бутика мадам Коко Шанель…

Самое главное, что воздыхатель свернувшую во двор Лизу тоже сразу заметил и предупредительно распахнул заднюю дверцу «Континенталя». Выйти, правда, не вышел, но как-никак это же было тайное свидание.

Чтобы приблизить долгожданную встречу хотя бы на несколько мгновений, Лиза решила срезать угол. То есть просто ноги сами понесли ее к «Бентли» напрямик через детскую площадку. Только свернула она зря – каблуки грузли в песке, так что идти стало намного труднее и никакого выигрыша во времени не получилось. Еще и шпильки покрылись налетом песка.

Предстать в таком виде пред глазами своего суженого Лиза посчитала моветоном, поэтому, одолев песчаную середину двора, она юркнула к детскому домику и под его прикрытием по очереди задрала ноги и смахнула налипший на шпильки песок гигиенической салфеткой. Облегченно вздохнув, Лиза с улыбкой вынырнула из-за домика. И тут же застыла. Как вкопанная.

В распахнутой задней дверце «Бентли», свесив наружу с кожаного сиденья ноги, торчала черноволосая, ужасно симпатичная и то ли пьяная, то ли обкуренная в хлам молодая баба лет тридцати. Ее коротенькая юбка задралась, между ног чернела полоска трусиков.

Глядя в сторону водительского кресла, черноволосая громко проговорила:

– Ладно-ладно, выпадаю, пупс, чтоб тебе твоя крыса последние три волоска из лысины не повыдергивала! – Тут баба в черных трусах ехидно хихикнула. – Чао-какао! Жду звонка!

Улыбка мгновенно слетела с лица Лизы, сменившись боевым оскалом вождя индейского племени. То ли пьяная, то ли обкуренная в хлам жутко симпатичная черноволосая баба наконец выпала из «Бентли», съехав с сиденья, при этом ее юбка задралась окончательно – почти по пояс. Лиза шумно выдохнула через нос и туго намотала ремень сумочки на руку.

Драки проституток по жестокости не уступают схваткам бультерьеров. Лиза, отвоевывая себе место под ялтинским солнцем, спровадила в городскую травматологию не одну смазливую конкурентку. Ну а эту черноволосую симпатичную тварь, покусившуюся на святое – Лизину любовь, она собиралась отправить прямиком в севастопольскую реанимацию.

– Затрамбую! – сипло выдохнула Лиза, прежде чем рвануться к «Бентли» неукротимой боевой слонихой.

## 11

Вахтенный помощник с биноклем на груди посторонился. Матрос с автоматом протиснулся мимо него к внутреннему трапу рубки. Протопав по мокрым ступеням, он распахнул боковую дверь и вынырнул на палубу «Варшавянки». Вооружен часовой был обычным «АКСУ», но с весьма существенной для флота доработкой – магазин был прикреплен к автомату тонким стальным тросиком. Чтоб не утопить.

До внедрения этого гениального в своей простоте изобретения командиры боевых кораблей чуть не стрелялись от отчаяния. Дня не проходило, чтобы какой-нибудь бравый матрос Пупкин Краснознаменного Черноморского флота ни утопил, стоя на посту, магазин. Если корабль стоял у причальной стенки, приходилось вызывать водолазов и расплачиваться с ними сэкономленным спиртом из НЗ. Хорошего, конечно, мало, но еще куда ни шло. А вот если магазин топили в море, то начиналась такая тягомотина с особым отделом и не пьющими спирт следователями военной прокуратуры, что действительно впору было стреляться…

Стальные тросики совсем проблему, правда, не решили. Бравые матросы-подводники иногда магазины все же топили – вместе с автоматами. Но, слава богу, случалось такое крайне редко. С этим приходилось мириться, поскольку согласно боевому уставу лодка, легшая в дрейф в море, должна иметь в рубке вахтенного помощника и вооруженного автоматом часового на палубе. Часовой обязан в поте лица проводить профилактические мероприятия, направленные против ПДСС потенциального противника. ПДСС означает «подводные диверсионные силы и средства», в простонародье кратко именуемые «боевыми пловцами». Чтобы не допустить их приближения, часовой каждые полчаса должен веером расстреливать магазин. И каждые пять-десять минут швырять в воду гранату-»лимонку».

– «Профилактирование» проводим, товарищ командир? – спросил вахтенный.

– «Профилактирование» отставить! – глухо сказал Капралов. Пряча огонек сигареты в кулаке, он сделал две последние затяжки и бросил окурок под ноги на мокрый настил рубки. Окурок зашипел и погас. – Просто ведите непрерывное наблюдение. О любых объектах немедленно докладывайте! На палубу никого не выпускать!


– Есть! – козырнул вахтенный помощник.

Капралов посмотрел в направлении зюйд-зюйд-ост и негромко сказал уже не командирским, а дружеским тоном:

– Появятся через час-полтора, не раньше, так что бди, Костя…

Вахтенный сделал вид, что ничего не услышал. Просто приложил бинокль к глазам и посмотрел в сторону берега. А Капралов, словно ничего и не говорил, шагнул к люку.

Вели себя так офицеры по той простой причине, что с совершенно секретным приказом о сути боевого задания был ознакомлен под роспись о неразглашении только командир «Варшавянки». Для остального экипажа это был просто выход в море с пробным погружением.

Но шило в мешке, конечно, не утаишь. Тем более что подобное задание выполнять приходилось не впервые. Поэтому самый последний матрос был в курсе, что в закрытом районе у мыса Скалистый «Варшавянка» примет на борт торпеды с ЯБП, доставленные на малом противолодочном корабле из Новороссийска.

К подобному мероприятию приходилось прибегать по той простой причине, что скрытно выгрузить торпеды с надводного корабля в арсеналы Севастополя никакой возможности не было. А вот с подводной лодкой проблема решалась элементарно. «Варшавянка» просто заходила в выдолбленный в скале тоннель ремонтного дока. Ворота за ней закрывались, и выгруженные торпеды уже по «сухопутным» тоннелям спокойно доставлялись в арсенал…

## 12

На столе зазвонил телефон. Логинов потянулся к нему и снял трубку.

– Слушаю, Логинов!

– Твои в сборе? – быстро спросил оперативный дежурный по управлению.

– Давно, уже полчаса чаи гоняем… А у вас что, новая информация есть?

– Вся информация идет прямиком к директору. У него заседание Антитеррористического центра скоро начнется! А пока тебя вызывает, так что давай в темпе! Понял?..

– Понял!.. – немного растерянно сказал Виктор.

Пару минут спустя он уже вошел в помещение Антитеррористического центра. Технический персонал за компьютерами и столами со средствами спецсвязи трудился вовсю. Из членов же Антитеррористического комитета собраться успели только директор ФСБ и его первый зам. Они стояли у пока пустующего большого стола заседаний с красными креслами.

– Полковник Логинов по вашему приказанию прибыл! – доложил Логинов.

Директор и его зам повернулись и как-то странно посмотрели на Виктора. Потом директор сказал:

– Вольно, полковник… Значит, ситуация на эту минуту следующая. Захваченная подлодка блокирована надводными кораблями ЧФ в закрытом районе у мыса Скалистый. Лодка дрейфует в надводном положении, но использование боевых пловцов ЧФ для проведения операции по ее освобождению невозможно. Террористы каждые пять минут швыряют в воду «лимонку»…

Тут директор сделал паузу, и Логинов решился спросить:

– А требования они какие-то выдвинули?

Директор и его зам снова как-то странно посмотрели на Логинова. После чего переглянулись. Потом директор сказал:

– Ну пока только одно… Чтоб на борт для переговоров с ними прибыли вы, полковник!

## 13

– Радость моя, куда ты от меня убегаешь? – вдруг услышала Лиза, уже рванувшись к «Бентли» неукротимой боевой слонихой.

Раздавшийся сзади голос принадлежал ее суженому. Лиза резко остановилась, моргнула на «Бентли» и оглянулась. Из-за угла детской избушки к ней шагнул мужичок лет около сорока пяти. С букетом из трех роз. В целлофане.

– Любимая, ну вот наконец мы и встретились! – проговорил он, ухватив вконец растерявшуюся Лизу за руку и прижав ее ладонь к своей выбритой щеке.

В этот момент сзади послышался характерный звук «Бентли». Лиза украдкой оглянулась. Черноволосая женщина, чуть пошатываясь, брела к подъезду. Восхитительного кремового оттенка «Бентли-Континенталь» с эксклюзивным рокотом ехал к выезду из двора…

– Ты что, не рада нашей встрече? – слегка растерянно спросил воздыхатель.

– Та не, – вздохнула Лиза, провожая «Бентли» взглядом. – Почему? Я очень сильно радая, котик, просто это… Стесняюсь! – наконец повернулась Лиза.

Воздыхатель был слегка плешив, но чуть повыше Лизы на каблуках. Красотой он сильно уступал Джонни Деппу, зато одет был со вкусом. Присмотревшись к нему повнимательней, Лиза поняла, что она его где-то видела, но мельком. Впрочем, это было и неудивительно – ведь воздыхатель на нее как-то должен был запасть…

– Я тоже чувствую себя слегка неловко, прелесть моя! – признался воздыхатель. – Но по дороге в Париж мы привыкнем друг к дружке! Верно?

Такая непосредственность подкупила Лизу, и она одарила своего избранника многообещающей улыбкой.

– Надеюсь, котик!

– Ну тогда поехали? – прижал избранник руку Лизы к груди.

Лиза окинула двор за его спиной пытливым взглядом автодилера. Там стояли пара задрипанных иномарок и желтая «девятка» с черной некрашеной передней дверцей. И еще «Запорожец» – без колес и с одним чудом сохранившимся стеклом, на котором краской из баллончика было написано «Ющенко – поц».

– На чем поехали, любимый? – доверительно поинтересовалась Лиза.

Воздыхатель оглянулся и не менее сокровенно сообщил:

– Свой «Лексус» я загнал на мойку, прелесть моя! Ну чтоб не светиться тут, сама понимаешь! Пока вернемся, а он уже помытый!

– А какой у нас «Лексус»? – делано-равнодушно осведомилась Лиза.

– Ар-икс триста пятьдесят!

– Типа джип?

– Типа да, любовь моя! До аэропорта домчит за полчаса! А до мойки на частнике подскочим! Я тут какого-то татарина тормознул, так что карета подана, маркиза! Нас ждут Елисейские Поля, любовь моя!

– Я сегодня в Париж ехать не готовая! – покачала головой Лиза.

– Почему?

– Виза у меня в ЕС просрочена!

– Туристическую организуем, по прилету!

– Я все равно не готовая, – упрямо покачала головой Лиза. – Паспорт не взяла. Да и собраться надо. А как я соберусь, если не знаю, какое там у нас имение? В смысле брать кроссовки или там места для пробежек нету!

– Дорогая, я тебе все покажу! У меня в «Лексусе» камера с видео! Там записано, как я приезжаю в имение с агентом после аукциона! Надеюсь, тебе понравится!

– Я тоже надеюсь! – решительно сказала Лиза.

Последние сомнения отпали. Она окончательно поняла, что воздыхатель – ее судьба. Именно та, о которой пишет в своих книгах Устинова и о которой с детства мечтает любая женщина.

Лиза даже заранее смирилась с неизбежной возрастной импотенцией своего суженого. Когда по-настоящему любишь человека, ты готов принести себя в жертву. И Лиза решила, что тоже принесет – какому-нибудь молодому конюху или садовнику. В крайнем случае, если имение окажется без конюшни и сада и будет периодически засорять канализацию… Сантехники, судя по порнофильмам, в Европе очень даже ничего. Не чета нашим алкашам…

## 14

Отдав приказ на вентиляцию отсеков, вахтенный помощник услышал, как за рубкой зашумело. Живительный морской воздух через высунутый за шнорхелем воздухозаборник устремился в душные отсеки. Экипаж наконец-то мог глотнуть настоящего воздуха, а не смеси, прогоняемой через регенерационную установку…

Что касается вахтенного, то он вдобавок к этому мог еще и покурить. Сунув микрофон в держатель, офицер вытащил сигарету и наклонился, чтобы ее прикурить. Огонек сигареты в открытом море с самолета виден за несколько миль. Поэтому привычка курить так, чтобы не обнаружить себя перед потенциальным противником, в крови у каждого подводника.

Пряча огонек в кулаке, вахтенный дважды затянулся и блаженно выпустил дым через нос. Торчащий внизу на палубе часовой тут же учуял запах и задрал голову, склонив ее чуть набок, как выпрашивающий вкусненькое пес.

– Товарищ капитан третьего ранга! А, товарищ капитан третьего ранга? – услышал вахтенный заискивающий голос часового.

Деловито затянувшись, вахтенный перегнулся вниз и буркнул:

– Разговорчики на посту, Пестрыгин!

Часовой вздохнул, опустил голову и, поправив на плече автомат, двинулся в сторону носа. Вернувшись через пару минут, он снова задрал голову к рубке:

– Ну товарищ капитан третьего ранга, а?..

– Бэ! – донеслось сверху. – Ты на посту или где, Пестрыгин?

– Виноват! – шмыгнул носом матрос.

Вахтенный это оценил и сказал:

– Ладно, докурю, нырнешь в рубку!

– Понял, товарищ капитан третьего ранга! Спасибо!

Часовой на радостях быстро протопал к корме и обратно. Когда он снова поравнялся с рубкой, сверху донеслось:

– Давай, боец, только по-быстрому!

– Есть, товарищ капитан третьего ранга!

Часовой быстро открыл боковую дверь рубки и нырнул в нее. Едва дверь за ним закрылась, торчавшая в темноте у самого борта «Варшавянки» голова аквалангиста высунулась из воды и посмотрела наверх…

## 15

– Виноват, товарищ генерал! – тряхнул головой Логинов. – Не понял?

– Террористы потребовали, чтобы для переговоров с ними на борт захваченной подводной лодки прибыли вы, полковник!

– Теперь понял… А-а…

– Нет, ошибка исключена! Они потребовали именно вас, полковник!

– Ясно, товарищ генерал.

– На рубке лодки вывешена эмблема крымского халифата. В свете этого у вас есть какие-нибудь соображения по поводу персоналий террористов?

– Никак нет! – не задумываясь ответил Виктор.

– Ну, может, пока доберетесь, что-то прояснится. Значит, так, полковник… – Тут директор быстро посмотрел на часы и кивнул на своего зама. – Вы с генералом немедленно отправляетесь в Крым. Через пять минут с крыши вас заберет вертолет, ну а дальше – на военном борту до Севастополя. Я хочу, чтобы вы четко уяснили одно – в данном случае мы не можем допустить утечки информации, это напрямую вытекает из закона о военной тайне. Формально, согласно договоренностей о базировании Черноморского флота с Украиной, мы не можем иметь там ядерного оружия. Однако дизельные подводные лодки без торпед с тактическими ЯБП являются просто консервными банками, покрытыми толстым слоем резины. Поэтому торпеды с ядерными боеголовками на ЧФ всегда были и есть. Это ясно всем – такой своеобразный секрет Полишинеля… Мы делаем вид, что выполняем договоренность, а Украина делает вид, что нам верит. Но если эта история станет достоянием гласности, все, конечно, рухнет. Тогда может встать вопрос о самом пребывании Черноморского флота в Крыму… Исходя из этого, мы будем вынуждены потопить лодку как при попытке выхода из района, так и при попытке погружения! Несмотря на то, что на борту в качестве заложников находятся члены экипажа. Или переговорщики…

– А ЯБП? – быстро спросил Виктор.

Директор поморщился:

– ЯБП дела не меняют! ЧФ все равно не откроет район, пока со дна не будут подняты остатки лодки! Поэтому вы должны донести до террористов, что их смерть будет бессмысленной, о ней никто не узнает!

– А, – кивнул Логинов на столы техперсонала, – на исламистских сайтах информация о захвате не появилась?

– Пока нет. Будем надеяться, что и не появится – лодку сразу «накрыли» радиопомехами. Но если даже появится, это ничего не изменит! – жестко сказал директор. – Разве что ускорит отдачу приказа на уничтожение лодки! Вы все поняли, полковник?

– Так точно! – кивнул Виктор.

– Ну тогда удачи! – Директор крепко пожал руку Виктора и посмотрел в его глаза. – Тактику переговоров в деталях обсудите на борту со штатным психологом Антитеррористического центра, он уже едет на аэродром в Чкаловский и вылетит с вами. Надеюсь, вам все же удастся спасти членов захваченного экипажа!

– Сделаю все, что в моих силах, товарищ генерал! – кивнул Виктор.

## 16

– Кстати, котик! – спохватилась Лиза уже по дороге к задрипанной иномарке. – А как тебя зовут?

– Василий! – сказал суженый, заглядывая Лизе в глаза.

– Василий?.. – переспросила Лиза.

– Василий, – подтвердил избранник, отводя глаза в сторону. – Но во Франции я могу стать Жаном! Или Жаком…

– Да нет, Василий тоже хорошее имя! – заверила суженого Лиза.

– Спасибо! – сказал тот, подведя Лизу к стоящему у торца дома убитому «Форду» с тонированными стеклами. – Прошу, любовь моя!

Суженый галантно придержал Лизу за руку и распахнул заднюю дверцу. Та задрала ногу и начала опускаться на сиденье. И только тут увидела, что на переднем сиденье рядом с водителем сидит еще один татарин. Обоим парням было около двадцати лет. И оба пялились на Лизу глазами-пуговками.

Лиза татар не любила. Как и монголов, негров, арабов, турок и других гоминидов экзотических национальностей. Особенно Лиза не любила, когда эти вечно сексуально озабоченные экзоты пялились на нее. Плюхнувшись на сиденье, она подвинулась и, капризно поджав губки, спросила:

– Дорогой, а почему их так много?

– Кого? – спросил суженый, нырнув следом в машину.

– Таксистов! – многозначительным тоном сказала Лиза.

– А-а, – наконец сообразил суженый. – Это для безопасности! Двигай, Рустем!

Водитель-татарин наконец перестал пялиться на Лизу в зеркало и быстро воткнул передачу. Машина резво тронулась с места.

– Для какой безопасности? – спросила Лиза.

– Для безопасности дорожного движения, дорогая! Один водитель хорошо, а два лучше! Верно?

## 17

Капитан второго ранга Капралов ловко скатился по трапу в центральный пост. Динамик крякнул:

– Система вентиляции к работе готова!

– Вентилировать отсеки! – тут же приказал из рубки вахтенный помощник, который теперь был главным на лодке.

Палуба завибрировала. Мощные вентиляторы через воздухозаборник начали нагнетать прохладный воздух в отсеки. Вахтенный выслушал очередной доклад и приказал:

– Выключить систему регенерации!

Капралов в этот момент уже подходил к радиорубке. Как и положено, ее дверь была заперта. Капралов постучал.

– Кто? – донесся из-за двери голос радиста.

– Командир!

Запор приглушенно щелкнул, дверь распахнулась. В забитой аппаратурой радиорубке двоим людям было тесновато. Но подводники к подобному народ привыкший. Матросы БЧ-3 вообще умудряются спать по трое на одной торпеде.

Радист запер дверь и протиснулся на свое место. Секунду спустя он уже вызывал базу. Капралов на «птичьем» языке шифротаблиц доложил о выходе в указанный район. База доклад приняла к сведению. Радиообмен был совсем коротким и вроде бы формальным. Только вот принимал доклад Капралова лично командир дивизиона, который в такое время обычно уже уезжал на своем штатном «уазике» домой или парился в дивизионной сауне с какой-нибудь штабной дивчиной…

Водился за моложавым контр-адмиралом такой грех. Но устоять на его месте было практически невозможно. Ведь подвизавшаяся при штабе ударного дивизиона подводных лодок на канцелярской работе молодуха с учетом всяких надбавок-выслуг получала примерно столько же, сколько донецкий шахтер. А то и больше. Так что попариться в баньке с командиром, от которого зависело продление контракта, желающих было хоть отбавляй.

Капралов, снимая наушники, едва заметно улыбнулся – несколько раз и он был удостоен чести попариться с шефом. Вспомнить было о чем. Как говорится, служба это не только тяжелый ратный труд, но и редкие минуты отдыха…

– Стучи радиограмму командующему маневрами! – приказал Капралов, после чего продиктовал условный текст.

Через пару минут пришел ответ. Тоже условный. Это могло показаться детской игрой в военную тайну, но схема транспортирования ядерных боеприпасов отстраивалась годами. И никогда не давала сбоев. Даже в лихие девяностые, когда бесследно исчезали целые эшелоны с нефтепродуктами и под видом металлолома на экспорт огромными судами вывозили боеспособные танки.

Капралов вышел из радиорубки и нырнул в дверь своей каюты. Здесь он уселся в кресло, бросил на стол пилотку, расстегнул воротник синей «командорки» и посмотрел на часы. Он точно не знал, сколько продлится ожидание – час, полтора или все три. «Варшавянка» была всего лишь передаточным звеном системы. Главным критерием ее была надежность.

Малый противолодочный корабль в составе конвоя доставлял ЯБП к «Варшавянке». ПЛ, приняв торпеды на борт, должна была совершить погружение и под контролем надводных кораблей дойти до базы. Там «Варшавянке» предстояло снова всплыть и уже в надводном положении войти в бухту.

Таким образом, на каждом этапе спецгруз находился под надежнейшей охраной. А с виду все напоминало обычные плановые маневры ЧФ. При этом тот же Капралов, даже если бы очень захотел, не смог бы добраться к перевозимым «Варшавянкой» ЯБП. Потому что перед их погрузкой на лодку с малого противолодочного корабля переходили офицеры-спецназовцы подразделения по охране ядерных материалов. И сразу же блокировали изнутри люк торпедного отсека.