Владимир Колычев
Без суда и следствия

Часть первая

Глава первая

1

Савелий ворвался в ее жизнь со скоростью и напором дизельного локомотива. Он и сам чем-то напоминал локомотив. Рослый, атлетически сложенный, он был сильным, волевым мужчиной. Оксана не устояла перед его натиском и не без удовольствия сдалась на милость победителя.

Она была уверена, что Савелий и дальше, как тот же локомотив, уверенно пронесет ее через мрачные тоннели будущего, освещая путь мощным лучом прожектора…

У Савелия была своя фирма. Доставка и сбыт автомобильных запчастей и аксессуаров. Оксана не вдавалась в подробности, просто знала, что дела у него идут хорошо. Сразу после свадьбы они переехали в двухэтажный особняк в пятнадцати километрах от Москвы. У него был джип «Мицубиси Паджеро», ей он подарил новенький «Ауди». Не жизнь, а красота.

Раньше она работала кассиром в сбербанке. Зарабатывала не так чтобы уж много, но на жизнь хватало. После замужества работу пришлось оставить – Савелий настоял. По его мнению, настоящий мужчина должен обеспечивать семью. Оксана не возражала…

Первый год пролетел как в радужном сне. Савелий не уставал доказывать ей свою любовь – цветы, дорогие подарки, заграничные турне. Они побывали в Париже, на Земле обетованной, отдыхали в Анталии. Отправились на Кипр.

Савелий выглядел и вел себя как обычный удачливый бизнесмен средней руки. Но оказалось, что это не совсем так. Как это ни странно, правду о муже она узнала не в России, а за границей, в небольшом курортном городе Лимасол.

Они ужинали в ресторане на берегу моря. Оксана была королевой вечера. Красивая, стильная. Сексуальная, но не вульгарная. Оказалось, что кроме них в ресторане полно других «киприотов» российской закваски.

Все бы ничего, но через два столика от них сидела довольно шумная компания. Три буйных молодца весьма колоритной наружности всем своим видом давали знать, из каких лесов они сюда пожаловали. Первое время молодцы были заняты собой. Но пустели бутылки, пустело и у них в мозгах. Зато тяжелело ниже пояса…

Сначала здоровенный бугай с приплюснутым носом просто смотрел на Оксану. Затем поднялся со своего места и направился к ней.

– Привет всем, – останавливаясь, нахально осклабился он.

– Чего надо? – нахмурился Савелий.

В глазах напряженность. Но страха и растерянности не было.

За мужем Оксана чувствовала себя как за каменной стеной. Но в отличие от Савелия ей было страшно.

– Мужик, тут, короче, такая ситуация, – пробасил бугай. – Телка нужна. Чисто на одну ночь… Короче, это, я тебе бабок отстегну. Чисто штуку баксов. Нормально, да? Я тебе бабки, я ты мне свою телку…

– Пошел вон, скот! – вспылила Оксана.

Но бугай не обратил на нее никакого внимания. Сейчас он был занят исключительно Савелием. Такое ощущение, будто он пытается испепелить его взглядом.

– Ну так чо? – спросил он. – Бабки отстегивать?

Можно подумать, все зависит только от Савелия. А мнение Оксаны спрашивать не надо. Плевать, хочет она идти с этим ублюдком или нет…

– А штука баксов есть? – спросил Савелий.

Оксана недоуменно вытаращилась на него. Неужели он собирается ее продать?

– Есть, – гнусно улыбнулся бугай. И перевел взгляд на Оксану. Он уже смотрел на нее как на свою собственность. – Ты не волнуйся, киса, – щерился он. – Я хороший. И, типа, ласковый. Гадом буду, не пожалеешь…

– Штука баксов, спрашиваю, есть? – снова спросил Савелий.

Бугай даже не глянул на него. Просто достал толстый бумажник, вытащил оттуда десять купюр, небрежно бросил их на стол. Протянул руку Оксане:

– Ну чо, киска, пошли?

– Эй, притормози! – остановил его Савелий.

Он медленно поднялся со своего места. Нехотя повел плечами.

– Чего тебе? – угрожающе оскалился бугай.

– Тут это, штуки много. Моя жена восемьсот баксов стоит…

Что он такое говорит?.. Оксане казалось, что все это происходит не с ней.

– Это, сдачу возьми.

– Давай, – хмыкнул бугай.

Савелий дал. От всей души. И с размаха… Сколько ж для этого нужно иметь силы, чтобы сбить с ног этого мордоворота, и притом с одного удара. Савелию силы хватило.

Мощный удар в солнечное сплетение согнул бугая пополам, и он осел на пол, как мешок… Браво! Оксана поймала себя на том, что готова захлопать в ладоши.

Нет, Савелий ее никогда не предаст. Зато всегда защитит… Она видела, как из-за столика поднимаются дружки поверженного бугая. Но страха уже не было. Она знала, что муж справится и с этими подонками…

Савелий был готов драться дальше. Но неожиданно ему на помощь пришли четыре крепких парня с бритыми затылками, явно братки. Они тоже были навеселе. Но до бесчинства не опускались. Как раз напротив, готовы были наказать зарвавшихся скотов.

Вместе с Савелием разъяренные братки вышибли бугая и его дружков из ресторана. Продолжили бить их и на улице. И в заключение побросали в море – чтобы остыли.

Оксана стояла на берегу моря и наблюдала, как барахтаются в воде подонки. К ней подошел Савелий. Разгоряченный и довольный. Ему тоже нужно остыть. Можно в море… Надо будет найти тихое местечко на берегу. Вода теплая – ночное купание будет приятным. И закончится бурным сексом. Оксана знала, как отблагодарить мужа…

К ним подошли братки.

– Уроды долбаные, – проворчал один. – Совсем отморозь оборзела…

– Ты их знаешь? – обращаясь к Савелию, спросил второй.

– И знать не хочу.

– Это правильно, – кивнул третий. – Этих клоунов никто знать не хочет. А приходится… Про «кабанов» слыхал?

– Так это они? – удивленно повел бровью Савелий.

– Они, баранье голимое… А ты, братан, не хило махался. Ты сам откуда?

– Из Москвы.

– О, е! Так мы тоже из Москвы. Балашихинские мы. А ты сам чьих будешь?

– Знаю балашихинских. А вы Колю Когалымского должны знать…

– Да знаем, конечно… Так ты из его бригады?

Савелий собирался ответить прямо. Но вовремя вспомнил про Оксану. Спохватился.

– Знаю я Колю, – сказал он. – Просто знаю…

– А, ну да, ясно, – понимающе закивали братки.

И тоже посмотрели на Оксану. В глазах одобрение. Мол, красивая ты женщина. И муж у тебя настоящий мужик…

– Ну так чо, расходимся? – спросил старший из братков. – Сейчас полицаи нагрянут. Шухер наведут… Давай, братан, завтра встретимся. В этом же кабаке. Посидим, покалякаем…

Братки исчезли в темноте. Савелий остался с Оксаной.

– Ты почему здесь? – с упреком спросил он.

– За тобой пошла…

Она вдруг поняла, на кого похож был ее муж. Внешне он мало чем отличался от тех же балашихинских братков. Грубое лицо, глубоко посаженные глаза, массивный подбородок. И говорил только что на приблатненный манер. Самая настоящая криминальная личность… Только от этого он не стал менее любимым и желанным.

– Савва, скажи, ты бандит? – дрогнувшим голосом спросила она.

Савелий отвел в сторону взгляд.

– Чушь, – буркнул он.

– А кто такой Коля Когалымский?

– Много будешь знать – скоро состаришься…

Савелий упрямился. Не хотел говорить правду. Но Оксана знала, как вызвать его на откровенный разговор.

Сначала они занимались любовью на берегу моря. Затем перебрались в отель. Оксана не раз доводила мужа до наивысшей точки кипения. И сейчас он лежал совершенно обессиленный. В таком состоянии из него можно было вить веревки…

Савелий в самом деле был бандитом. В конце восьмидесятых с друзьями-спортсменами делал налеты на Рижский рынок, на кулаках выяснял отношения с конкурентами. Потом на горизонте появился прожженный уголовник Коля Когалымский. Под его началом бригада развернулась и вширь, и вкось. Появились свои территории, свой бизнес – и легальный, и преступный. Савелий был рядовым «быком». Но в девяносто первом году получил срок за хранение оружия и целых три года провел за решеткой. Вышел на свободу и вернулся в банду. Выбился в авторитеты…

Чем именно он занимался, Оксана не знала. Но в бригаде его ценили. Не зря же у него появился собственный легальный бизнес. Дом, машина, все атрибуты роскошной жизни… И все это досталось ему ценой чьей-то крови. Так думала Оксана. И вряд ли она ошибалась.

Но ведь за все за это Савелий мог заплатить ценой собственной жизни.

Оксане вовсе не улыбалось иметь мужа-бандита. Но и терять она его не хотела. Все-таки он был ей очень дорог. Очень-очень…

– Савва, ты должен бросить все, – решила она.

– А ты думаешь, мне все это не надоело? – невесело усмехнулся он. – Надоело.

– Так в чем дело? – обрадовалась Оксана.

Он не возражает. Он согласен с ней. И это замечательно…

– Не все так просто, – покачал головой Савелий. – Думаешь, мне дадут так просто выйти?

– А что, не дадут?

– Сам не знаю. Может, и дадут… Бизнес чисто мой. Он за мной и останется. Дом, машина – все наше…

– А давай все это продадим и уедем за границу.

– Знаешь, это идея, – легко согласился Савелий. – Но только чтобы с тобой…

Он любит Оксану. И ради нее готов на все. К тому же он и сам уже устал от волчьей жизни. Эта усталость читалась в его взгляде, звучала в голосе.

Они договорились, что с его прошлым будет покончено раз и навсегда. Даже присмотрели для себя местечко, где будут жить, когда уедут из России. И полные самых светлых надежд вылетели домой.

В Москве Савелий первым делом связался со своим боссом. Переговорил с ним тет-а-тет. Николай Юрьевич не очень хотел отпускать верного своего помощника, но тот настаивал. В конце концов он дал «добро».

Савелий продал свой бизнес – за полмиллиона долларов. Затем дом – за двести тысяч. Плюс оборотные средства и собственные сбережения. В общей сложности выходило больше миллиона. И все это было переведено на заграничный счет. С такими деньгами запросто можно устроиться где угодно. Пора было покупать билеты на заграничный авиарейс.

Но, увы, справлять торжества по этому поводу было рано. В их уже проданный дом заявились какие-то уголовные типы и выставили Савелию счет – по их словам, он должен им много денег. Оказывается, это была «крыша» фирмы, которую у него выкупил какой-то тип. Этот деятель вдруг «обнаружил», что Савелий продал ему убыточный бизнес, красная цена которому – двести тысяч. Получалось, его кинули на триста тысяч. И эти деньги Савелий должен был вернуть. Плюс заплатить штрафные – еще двести тысяч.

Савелий послал братков куда подальше. И обратился за помощью к своему бывшему боссу. Но тот отказался ему помогать. И посоветовал навсегда забыть к нему дорогу.

Тогда Савелий взял авиабилеты на Кипр и вместе с Оксаной на такси выехал в Шереметьево-2. Все казалось просто: сел в самолет да улетел. Но увы, если на тебя насела братва, так просто уехать тебе не дадут.

По пути в аэропорт такси подрезала «девятка». Еще одна такая же «девятка» заставила машину съехать на обочину и остановиться. События развивались в ошеломляющем темпе. Крепкие парни в кожанках вытащили Оксану из машины, запихнули в «девятку». Савелий пытался ее удержать, но его ударили какой-то железякой по голове. Что было с ним дальше – она не видела. «Девятка» стремительно набирала ход…

В машине ей завязали глаза. Привезли в какой-то дом, заперли в комнате. И только там разрешили снять повязку. Голые стены, некрашеные деревянные полы, старая двуспальная кровать, обшарпанный стол и стул на трех ножках. Дверь крепкая, дубовая, окна забраны решетками.

Ее не трогали до утра. А потом появился какой-то мерзкий тип и протянул ей мобильник.

– Скажи мужу, что ты еще жива, – потребовал он.

Оксана не просто взяла, она вырвала телефон из рук похитителя.

– Савва, спаси меня!

– Конечно, родная… – услышала она его голос. – Что они с тобой сделали?

– Ничего…

Мерзкий тип забрал у нее телефон, приложил его к уху.

– Ничего мы с твоей женой не сделали. Пока ничего… Но учти, если начнешь бузить, мы ее сначала поставим на хор, а затем вскроем глотку…

Оксану не трогали. Не домогались, не издевались. Даже кормили. Так пролетело два дня. А потом появился Савелий. Он просто подъехал к дому, зашел внутрь. Никто его не остановил. Потому что, кроме Оксаны, в доме никого не было.

Он обнял ее, прижал к себе.

– Они точно ничего с тобой не сделали?

– Нет…

– Все равно скоты…

– Они требовали выкуп?

– Требовали. И получили…

– Сколько?

– А все, что у нас было.

– Все-все?

– Все до цента…

И это было правдой. Бандиты скачали с его заграничных счетов все деньги. Осталась только пара тысяч долларов наличными.

– Зато ты снова со мной, – радовался Савелий.

– И ты жив… – улыбалась она. – А деньги… Деньги дело наживное…

У Савелия была еще двухкомнатная «распашонка» в Коптеве. Они собирались время от времени наведываться в Москву, навещать родственников. Для этого и оставили за собой квартиру. Теперь получалось, что эта «хрущевка» – их постоянный дом. За границей без денег делать нечего. Поэтому нужно устраиваться в Москве.

Савелий не унывал. И строил планы один грандиознее другого. Его оптимизм передавался Оксане. И она с надеждой смотрела в будущее…

Но будущее повернулось к ним задом.

Бандиты оставили Савелия в покое. Но после них осталась память. Тогда, по дороге в аэропорт, его сильно ударили по голове обрезком трубы. В больницу Савелий не обратился. Думал, ничего страшного. А зря. С головой шутить нельзя. И Савелий в этом убедился на собственном опыте.

Все началось с небольших головных болей. Где-то через месяц эта боль уже выворачивала Савелия наизнанку. Его положили в клинику на обследование, выявили какие-то гипертензивные головные боли. Эту болезнь можно было лечить, но в условиях стационара. Лекарства дорогие. А денег осталось мало…

Но Оксане, можно сказать, повезло. Она случайно встретила свою одноклассницу Лию Каленцеву.

Почти десять лет прошло с тех пор, как они закончили школу. Лия с тех пор сильно изменилась. Раньше она была тихим, бесцветным существом. Сейчас же она казалась яркой кометой на фоне серой жизни. Красивая, стройная брюнетка с изящной стрижкой «каре». Дорогая косметика, парфюм. Бежевая рубашечка с узким черным галстуком, стильная кожаная курточка – опять же черная. Того же цвета облегающие брюки. Ноги длинные и сильные – похоже, Лия старательно поддерживает форму. А со спортом она дружила еще со школы.

Она выходила из салона красоты. Вся из себя. Гордая, независимая. Оксана невольно залюбовалась ею.

Лия открывала новенький двухдверный «БМВ» черного цвета. Но сесть не успела – увидела Оксану.

– О! Ксюха! Привет! – вроде бы дружелюбно улыбнулась она.

Только глаза при этом почему-то остались холодными.

Оксана возвращалась из магазина. Ей сейчас не до салонов красоты. С деньгами проблемы. Но все равно она тоже выглядит стильно. Одежда из старого гардероба еще не превратилась в тряпье… Однако печать житейской неурядицы уже не спрячешь.

– Что-то с тобой не то, – заметила Лия. – Проблемы?

– Да нет, с чего ты взяла? – устало спросила Оксана.

– Да вижу… Слушай, а давай в бар заглянем, посидим немного, выпьем по случаю…

Оксана не отказалась. Не так уж это и плохо – выпить по коктейлю с одноклассницей.

Но одного коктейля оказалось мало. За вторым пошел третий, четвертый… Оксана опьянела, язык развязался. И ее понесло. Она открыла душу и рассказала Лии о своих бедах и печалях. Даже проболталась о бандитском прошлом Савелия.

– Такие вот дела, – закончила она. – Муж в больнице. Лекарства дорогие. В общем, работа нужна....

Было видно, что Лия крепко задумалась.

– А специальность у тебя есть? – наконец спросила она.

– Есть. Бухгалтер.

– Нормально… У нас как раз место бухгалтера свободно…

– У вас – это где?

– Я на фирме работаю. Акционерное общество «Дженерал Престиж», может, слышала?

– Нет, не слышала.

– А зря. Фирма у нас достаточно крупная – целая сеть мебельных салонов по всей Москве. А работа в головном офисе. Как раз есть место бухгалтера. Пойдешь?

– А зарплата?

– Зарплата… Зарплата у нас супер. Не меньше двух тысяч долларов будешь получать…

– А ты не шутишь? – потрясенно уставилась на нее Оксана.

Две тысячи долларов в месяц – это ж решение всех проблем… Только так не бывает. А если и бывает, то не с ней…

– Какие шутки?.. Ну, я не скажу, что тебя возьмут сразу. Только после испытательного срока. С подбором кадров у нас очень строго. Зарабатываем хорошо, а вкалываем как проклятые. Ни выходных, ни проходных… Ну так что?

– Лия, ты просто чудо!.. – пришла в пьяный восторг Оксана. – Лия! Если ты поможешь мне с этой работой, я тебя расцелую…

– Так в чем же дело? – улыбнулась Лия.

И как-то неестественно посмотрела на нее.

Они просидели в баре до самого вечера. А потом Оксана предложила отправиться к ней домой. Лия не отказалась. Торжество по поводу встречи выпускников продолжилось. Оксана напилась до чертиков. И полезла к Лие целоваться.

Это был всего лишь дружеский поцелуй. Но Лия усугубила его. А губы у нее сладкие, ароматные. А тело такое гладкое, упругое. И грудки как мячики… Оксана не хотела этого, но… Пьяная была, не ведала, что творит…

А поутру они проснулись.

– Злишься на меня? – одеваясь, спросила Лия.

– Не знаю, – пожала плечами Оксана.

Ей было жуть как неловко. Щеки горели от стыда… Но ведь она сама во всем виновата. Никто не заставлял ее напиваться в хлам. На себя она злиться должна.

– Ничего, бывает и хуже. – Лия смотрела на нее пустым немигающим взглядом.

Сейчас она очень напоминала змею – холодную и бездушную. В глазах, казалось, прячется жало.

– Все, мне пора. – Лия собралась уходить.

– Как это – пора? – всполошилась Оксана. – А работа?

– Работа не волк… Но в лес убежать может. Ладно, давай телефон. Позвоню…

Оксана усомнилась в том, что Лия позвонит ей. Скорее всего эта чертова лесбиянка нарочно соблазнила ее высокой зарплатой. Чтобы легче было затащить в свои розовые сети…

Но Оксана ошиблась. Через неделю Лия в самом деле позвонила. И сообщила, что ее ждет на собеседование замгенерального директора по кадрам – Проклов Виктор Николаевич.

Это был приятный, интеллигентного вида мужчина лет тридцати пяти. Он производил впечатление преуспевающего и довольного жизнью человека.

– Опыт работы есть? – сухо спросил он.

– Есть. Четыре года… Правда, не бухгалтером, а кассиром. Но я справлюсь.

Было видно, что для Виктора Николаевича это заверение не больше чем детский лепет на лужайке.

– Посмотрим, посмотрим… Языками владеете?

– Английским…

Она в самом деле владела английским. И довольно сносно. Изучала его ради интереса и, можно сказать, преуспела.

– Это хорошо. Дело в том, что мы работаем с западными партнерами… Предупреждаю сразу: в нашей фирме требования к работникам очень и очень высокие. Не все выдерживают… Но и зарплата у нас достаточно высокая. Это служит хорошим стимулом…

Оксану определили стажером бухгалтера с испытательным сроком в два месяца. Положили оклад – целых шестьсот долларов.

Начались нелегкие трудовые будни. Оксана привыкала к бешеному ритму трудового дня и в ускоренном темпе осваивала специфику работы.

Шестьсот долларов в ее положении были большими деньгами. Но их все же хватало едва-едва. Поэтому Оксана с нетерпением ждала, когда закончится испытательный срок и она станет штатным бухгалтером. А это без малого полторы тысячи долларов в месяц. Работы, правда, жуть как много. А ответственности еще больше. Но Оксану не пугало ни то, ни другое. Больше всего она боялась остаться без денег…

Прошел первый месяц, заканчивался второй. За все это время Оксана всего один раз виделась с Лией. Но та даже не заметила ее. Что-то не то с ней было. Лицо злое, взгляд пустой.

И хорошо, что Лия не заметила ее. А то еще бы в гости напросилась. А Оксане вовсе не улыбалось принимать у себя в гостях эту извращенку. Лесбийская любовь не для нее.

Оксану интересовали только мужчины. Вернее, один из них – Савелий. И надо сказать, ей везло и в этом плане. Муж уверенно шел на поправку. И хотя до полного выздоровления было еще далеко, в скором времени его должны были выписать из больницы. Ему и дома будет прописан постельный режим. И денег на лекарства будет уходить еще больше. Но он будет дома. Дома! Оксана с нетерпением ждала этого часа.

В один прекрасный день ее вызвал к себе в кабинет Проклов. В этот раз он не казался таким сухарем, как в день их первой встречи.

– Должен вас обрадовать, – тепло улыбнулся он. – Вы смогли выдержать испытание…

На душе у Оксаны расцвела черемуха и запели соловьи.

– Отзывы о ваших деловых способностях отличные. Работу вы уже знаете, готовы нести груз ответственности, в коллективе пользуетесь уважением… В общем, я буду рекомендовать вас для зачисления в штат сотрудников нашей фирмы… С чем вас и поздравляю! – Он приподнялся с кресла и протянул ей руку. Ладонь у него теплая и неприятно влажная. – Если генеральный директор вас утвердит, у вас будет зарплата тысяча восемьсот долларов в месяц.

– Тысяча восемьсот?! – ошалела от радости Оксана.

– Неужели мало?

– Да нет, что вы! Я так рада!

– Но вас могут и не утвердить, – охладил ее пыл Проклов.

– Вы думаете, это возможно? – не на шутку встревожилась Оксана.

– Боюсь, что я вас рано поздравил… Но от моего слова очень много зависит. Так что, можно сказать, я ваша надежда и опора… Или вам не нужна работа?

Его тонкие губы растянулись в лисьей улыбке, взгляд замаслился.

– Нужна…

– Тогда… Тогда вы должны быть послушной. И тогда… И тогда все будет в порядке… Разденьтесь.

– Простите, я не расслышала.

– Я говорю, разденьтесь.

– Мне кажется, я ослышалась…

– Нет, вы не ослышались. Я прошу вас раздеться.

Он смотрел на нее наглыми, бессовестными глазами.

– Зачем?

– Как – зачем? Хочу посмотреть на вас… Просто посмотреть…

– Вы извращенец?

– Нет. Я ваш царь и бог… Скажите, вам нужна работа?

– Да…

Да, эта работа ей очень нужна. Где она еще заработает тысячу восемьсот долларов в месяц…

– У вас больной муж?

– Да.

– Вам нужны деньги на его лечение?

– Да.

– Неужели вы не хотите ему помочь?

Этот сукин сын бил в самое уязвимое место. Бил жестко и цинично. И со знанием дела. Видно, Оксана не первая, кого он совращает таким вот образом…

Что это за фирма такая! Одна раскрутила ее на розовую любовь. Другой заставляет ее раздеться…

Но ведь с Лией у них было всего один раз. И с этим подонком будет так же.

– Ну так что, раздеваться будем?

Сейчас на Оксану смотрел не замгенерального директора. На нее смотрел сексуальный маньяк… Ладно, будь что будет.

Она медленно поднялась со своего места. Глядя куда-то в пустоту, сняла с себя жакет, юбку, Осталась в рубашке и в колготках.

– Дальше, дальше, не останавливайся… – жадно торопил ее похабник.

Оксана сняла рубашку, затем колготки. На диван упали бюстгальтер, трусики. Остался только костюм Евы.

Фигура у нее ладная, на животе ни грамма лишнего жира. Груди полные, упругие. Проклов просто взгляда не мог от них отвести.

Он сглотнул набежавшие слюнки и поманил Оксану к себе.

– Иди сюда.

Но она даже не шелохнулась. Отвернула от него голову и закрыла груди руками.

– Уволю, – пригрозил он пальцем.

Это подействовало на Оксану как заклинание… Она должна получить эту работу. Должна, чего бы это ни стоило…

У нее уже давно не было мужчины. И она мечтала заняться сексом. Но только с мужем. Только с мужем… Но Проклов уже сгибает ее в поясе, кладет животом на рабочий стол, подтягивает к себе ягодицы, коленкой раздвигает ноги. А Оксана ни жива ни мертва. Как та резиновая кукла…

– Ты расслабься, – с усмешкой сказал Проклов. – И получай удовольствие…

Он неторопливо достал из ящика стола презерватив, вскрыл упаковку. Занялся резинкой.

– Сейчас, сейчас, потерпи, – приговаривал он.

Можно подумать, Оксана сгорает от нетерпения… Как же она его ненавидит!

Но нужно стерпеть. Нужно стерпеть… Она впустит в себя похабного начальника, за это получит работу. Тысяча восемьсот долларов в месяц – это большие деньги. Даже с учетом расходов на лечение они смогут с мужем откладывать в месяц по тысяче долларов. Через три-четыре года у них накопится приличная сумма, плюс они возьмут кредит в банке и откроют свой бизнес. Со временем Савелий расширит дело, станет зарабатывать большие деньги. Все вернется на круги своя…

В промежность сзади ткнулась противно твердая штука… Ничего, она стерпит… А не лучше ли в самом деле расслабиться и получать удовольствие? Нет, не получается… А если представить, что сзади к ней пристроился Савелий?.. Представила. Получается, но не очень…

На следующий день приказом генерального директора акционерного общества «Дженерал Престиж» Оксана была утверждена в должности бухгалтера с окладом в тысячу восемьсот долларов. А через неделю ее снова вызвал к себе Проклов. И снова загнул раком на рабочем столе. На этот раз он не стал раздевать ее. Просто задрал юбку, просто сорвал трусики и просто вошел в нее. Оксана снова постаралась представить мужа и хоть как-то настроиться на волну удовольствия. И это у нее стало получаться. Но вдруг зазвонил телефон.

Она думала, что начальник не станет отвечать. Но просчиталась. Проклов снял трубку, приложил ее к уху. И несколько минут преспокойно разговаривал с кем-то на производственные темы. При этом он ни на секунду не прекращал трахать ее. Для него это был просто механический акт, что-то вроде половой гимнастики. А Оксана для него что-то вроде тренажера… Знал бы он, как она ненавидела его. Если б у нее сейчас в руках был нож, она бы убила этого подонка…

Проклов взял в привычку заниматься с ней сексом раз в неделю, по вторникам, с семнадцати до восемнадцати ноль-ноль. Оксана терпела.

Но все же был момент, когда она по-настоящему хотела схватиться за нож. Это было в тот день, когда Проклов сначала отымел ее, а затем объявил об ее увольнении. И при этом ни одна черточка не дрогнула на его подлом лице. И все потому, что он умел и привык наносить удары ниже пояса…

2

Ася сидела на кровати. Чудная картинка. Ноги вместе, сложены набок. Лицо и грудь в профиль, на фоне окна. На ней ничего не было, только накидка из пленки утреннего света.

– У тебя сегодня точно выходной? – с сомнением глядя на него, спросила она.

– Угу, – кивнул Кирилл. – Сегодня ж воскресенье…

– Ох-ох, можно подумать. В прошлый раз тоже было воскресенье. И в позапрошлый…

– И в позапозапрошлый.

– Вот-вот, и в позапозапрошлый тоже… Ни выходных у тебя, ни проходных…

– Да ладно тебе, сегодня точно выходной…

Позавчера у Кирилла был маленький служебный праздник. Задержали двоих подозреваемых по очередному делу о заказном убийстве. Доказательств хватает. Дальше пусть работает следственный отдел. А опера могут передохнуть… Во всяком случае, сегодня их никто не потревожит. Если, конечно, ничего не случится…

А сегодня ничего не должно случиться. Сегодня у него выходной. И этот день целиком и полностью принадлежит Асе. Сегодня они… Сегодня они… А-а, неважно, как они продолжат этот день. Главное, с чего они начнут…

– Иди сюда! – Кирилл взял ее за руку, притянул к себе.

Языком коснулся мочки уха, пальцами приласкал сосок груди. Ася довольно замурлыкала, закрыла глаза, откинула голову и легла на спину.

Артподготовка еще не закончилась, а крепость уже сдалась на милость победителя. Но все равно нужно идти в атаку. Флаг уже поднят, и его нужно пронести через раскрывшиеся ворота. Кирилл пошел в наступление…

День начался с высокой сексуальной ноты. Хотелось надеяться, что продолжение будет не менее успешным. Но…

Телефон зазвонил, когда Ася была в душе.

– Кирилл, ты? – послышался в трубке унылый голос Смоляева.

Ну вот, началось.

– Говорит автоответчик, – так же уныло сказал Кирилл. – После третьего гудка оставьте сообщение… Что там стряслось? Опять «пиф-паф»?

– Не опять, а снова. Охотник убежал, а зайчик остался. А у охотника, сам понимаешь, двустволка. Основной выстрел и контрольный… Давай собирайся. Машина будет через пять минут…

Долбаный охотник, не мог подождать до завтра…

Не пора ли провести всероссийский съезд киллеров, чтобы упорядочить режим работы. С девяти до восемнадцати ноль-ноль, суббота и воскресенье выходной.

Да, это было бы замечательно. Съезд устанавливает распорядок, а утверждает его РУБОП печатью СОБРа. Всех бы гадов тогда повязали…

Можно преподнести такую идею начальству. Но тогда Кириллу предложат как минимум два варианта. Первое – обратиться в психушку для обследования. Второе – пошлют на три буквы, а точнее, в ООН, с предложением учредить Международный день киллера. Оттуда его снова пошлют в психушку, но уже в принудительном порядке…

Кирилл медленно поднялся с постели. Зевнул. И мысленно включил форсаж. Не прошло и двух минут, как он уже был в полной боевой готовности. Джинсы, кожаная сбруя поверх свитера, пистолет в кобуре, кожаная куртка.

Асю вышла из ванной и озадаченно посмотрела на него.

– Ты это куда? – недовольно спросила она.

– Я быстро. Одна нога здесь, другая там…

– Знаю я твои «быстро»… Опять двадцать пять?

– Человека убили.

– Ну, убили человека, дальше что? А я, между прочим, живая. И обо мне нужно заботиться в первую очередь… А у тебя только работа на уме… Кирилл, я еще вчера тебе хотела сказать.

– Может, потом скажешь? Спешу.

– Нет, не потом!.. Кирилл, у меня есть мужчина…

И об этом она говорит только сейчас. Потому что именно сейчас ее терпение опустилось ниже критической черты. Все, сломалась Ася. Не хочет она быть больше с Кириллом. Надоел ей беспорядок в личной жизни.

– Он, конечно, не красавец. И скучный… Но лучше с ним, чем без тебя… Извини!..

С Асей он встречается больше чем полгода. И за все это время он пробыл с ней в общей сложности недели две, не больше. И все из-за службы… Он знал, что рано или поздно она не выдержит и пошлет его куда подальше. И вот оно, свершилось....

– Как знаешь, – пожал плечами Кирилл. – В общем, я ухожу. Если не будешь ждать, ключ оставишь соседке. Чао!..

На всякий случай он чмокнул ее в щечку и в спешке вышел из квартиры. Во дворе дома его ждала служебная машина…

Убийство произошло в высотном доме на Алтуфьевском шоссе. Классический вариант. Жертва возвращалась домой, а в подъезде ее ждал киллер. Подход – выстрел – отход…

Мужчина лежал на лестничной площадке шестого этажа. Перед дверью своей квартиры. Две огнестрельные раны. Одна пуля вошла в затылок. И второй выстрел был тоже в голову.

Первой на место преступления прибыла оперативная группа из местного отделения милиции. После нее образовались сразу две оперативно-следственные бригады – из окружного УВД и прокуратуры. И только после них появились руоповцы. Сначала Юра Смоляев с экспертами, затем к ним подтянулся Кирилл.

К трупу не подойти. Судмедэксперты, опера, следователи. Не обошлось без охотников за кровавыми сенсациями. Пронырливые тележурналисты мешали всем. Но гнать их бесполезно. Это все равно что отмахиваться от назойливых мух. Пока не прихлопнешь, покоя не будет…

И без экспертов было ясно, что сработал профессионал.

Мужчина подошел к двери, достал ключ, стал подносить его к замочной скважине. И в это время появился киллер. Он подошел из-за спины, видимо, совершенно бесшумно. Хладнокровно выстрелил в затылок. Не было смысла делать контрольный выстрел. Но киллер не отступил от правил. И снова нажал на спусковой крючок…

К Кириллу подошел Смоляев:

– Его убили где-то в половине восьмого.

– Тут одно из двух: или он домой возвратился слишком рано, или слишком поздно.

– Это мы выясним… Тут территориалы поработали, свидетеля нашли. Он видел, как из подъезда выходил мужчина плотного телосложения. Дешевая светло-серая куртка, солнцезащитные очки. Нижняя часть лица скрыта высоко поднятым воротником. Волосы светлые, но это мог быть парик…

– В общем, фоторобот хрен составишь, так?

– Ну, пытаться-то будут. Только сам понимаешь, получится клоун из «маски-шоу»…

– И куда этот клоун подевался? В какую машину сел?

– А ни в какую. Прошел вдоль дома, свернул за угол – и всем привет… Надо будет еще поработать. Может, еще свидетель найдется…

– Дело наше?

– Заказуха чистейшей воды. Боюсь, что нам не отвертеться…

– Пистолет нашли?

– Нет. В подъезде пистолета нет.

– Значит, где-то в другом месте сбросил…

Не все киллеры оставляют оружие на месте преступления. Ведь каждый ствол имеет свое происхождение, свою историю, свой путь, который можно отследить. Бывает, что при удачном стечении обстоятельств через сброшенный ствол выходят на убийцу. Это исключительные случаи, но они имеют место быть.

Смоляев остался на месте, а Кирилл спустился вниз. Направил стопы по предполагаемому пути отступления киллера.

Сразу за домом начинался сквер. Деревья в три ряда по обе стороны тротуара, который выходил на довольно оживленную дорогу. Возможно, здесь киллера ждала машина. А может, он воспользовался услугами частника. Это не проблема: поднял руку – сразу очередь из машин выстроится.

Кирилл еще раз прошелся по этому пути. Свернул во двор соседнего дома, заглянул в мусорные баки. Чем черт не шутит, вдруг и киллер свернул сюда да по пути сбросил ствол и куртку.

Он взял палку. Переворошил содержимое одного бака, второго.

– Ходят тут, – донеслось из-за спины. – Молодой, здоровый. Работать надо. А он с помоек жрет…

Кирилл обернулся и увидел женщину с черным пудельком. Похоже, она возвращалась с прогулки. Надо было видеть, с каким презрением она на него смотрела.

– Неужели я так плохо выгляжу? – удивленно протянул он. – Вроде на бомжа не похож…

Он холостяк. И времени всегда в обрез. Но за собой он следил. Джинсы и свитер свежие, обувь надраена, куртка тоже начищена специальным составом – для блеска. Всегда аккуратно подстрижен, тщательно выбрит, сбрызнут одеколоном.

Женщина осмотрела его с ног до головы.

– Не похож, – согласилась она. – А здесь что делаешь?

Кирилл уже достал свои «корочки», развернул.

– Капитан милиции Астафьев… Работа у нас такая – в мусоре ковыряться. Может, потому нас мусорами и называют…

Вообще-то «мусор» от аббревиатуры МУС – московский уголовный сыск. Так сказать, пережитки буржуазного прошлого. И пользуются им недобитки буржуазного настоящего. Нормальные люди называют милиционеров милиционерами. Потому что милиция – это сочетание двух слов: «милые лица».

– Ну, вы скажете, – смутилась женщина. – Лично я уважаю милицию. У меня старший брат, царствие ему небесное, всю жизнь в милиции прослужил… А вы кого-то ищете?

– Мужчину плотного телосложения. В светло-серой куртке и солнцезащитных очках…

Женщина вмиг подобралась. В глазах вспыхнул огонек, как у незабвенной мисс Марпл.

– Видела я, видела, он через сквер шел! – выдала она.

– И когда это было?

С момента убийства прошло не меньше двух часов. Не могла же она так долго выгуливать свою собачку.

– А я вам сейчас скажу… Это было где-то в половине восьмого… Мы как раз с Лялькой гулять вышли… Мы вообще с ней долго гуляем. У нас тут парк рядом. Туда мы и ходим. А вы же знаете, как полезен свежий воздух…

– Разумеется… Значит, вы видели этого мужчину?

– Ну конечно, видела. Вы мне что, не верите?.. Я своими глазами видела, как он садился в машину…

Значит, все-таки была машина. Но почему она не ждала его во дворе?

– Марка машины, цвет?

– «Жигули» оранжевого цвета… Я даже номер хотела запомнить. Но, знаете, номера были измазаны грязью…

Даже если бы она запомнила номер машины, это бы вряд ли что дало. Такое преступление, как заказное убийство, с панталыку не делается. К нему готовятся всерьез. На машину ставят фальшивые номера. Или угоняют саму машину…

Но машина могла быть и с настоящими номерами. Не зря же ее поставили так далеко от дома жертвы. Преступники не захотели светить ее на месте, возможно, они и не собирались избавляться от машины. Как и от пистолета…

– Может, вы еще что-то заметили?

– Знаете, мне показалось, что за рулем машины была женщина… Окна машины были затемнены. Но я видела, как мужчина открывал дверь. И я успела заметить водителя. Мне кажется, это была женщина. Хотя утверждать я не могу....

– Какая женщина – молодая или не очень, брюнетка или блондинка, худая или полная?..

– Не знаю, не могу сказать. Просто показалось, что это была женщина. Просто показалось… Но ведь я могла и ошибиться, правда?

И ошибиться она могла. Ей вообще все могло привидеться. Но Кирилл со всей тщательностью зафиксировал свидетельские показания. Мужчина в светло-серой куртке с поднятым воротником сел в оранжевые «Жигули», за рулем которых находилась женщина… Уже что-то.

С этим уловом он поспешил к Смоляеву.

– Женщина, женщина, – задумался Юра. – Ищите женщину… Кстати, о женщинах. С женой потерпевшего нужно поговорить. Я хотел сказать, с его вдовой. Дело это железно наше, так что все карты нам в руки… Лишь бы только руки не отсохли…

– Юра, я не понял, что за упаднические настроения?

– Да предчувствие у меня не очень хорошее… Сам не знаю почему… Ладно, пошли к вдове.

Апартаменты покойного состояли из трех квартир, объединенных в одно целое. Евроремонт в лучших новорусских традициях. Мебель просто загляденье.

При жизни Виктор Николаевич Проклов занимал пост заместителя генерального директора крупной мебельной компании. И толк в мебели, разумеется, знал.

Вдову они нашли в рабочем кабинете. Она сидела в глубоком кожаном кресле и нещадно дымила. Это естественно. Переживает женщина, волнуется. Слез не было – как будто табачный дым высушил глаза…

Женщина молодая. Слегка за тридцать. Симпатичная. И даже красивая, если привести лицо в порядок. Но ей сейчас, понятное дело, не до того, чтобы наводить красоту.

– Вы думаете, я умираю от горя? – в упор глядя на Кирилла, спросила она. – Ничуть. Мне, конечно, жаль, что Виктора больше нет. Но для меня он умер еще раньше…

Видно, не все было между ними ладно. Она выставляет свои с ним отношения напоказ, но это объяснимо. У женщины шок. В таком состоянии, бывает, люди городят полную чушь, а потом сами себе удивляются.

– Вы думаете, где этой ночью был Виктор? – спросила вдова. – Он был у своей любовницы. У любовницы, понимаете?.. Виктор – кобель. Кобель! Вот он кто!..

– Вы знаете, что ваш муж изменял вам, – заговорил Смоляев. – Почему же вы тогда с ним не развелись?

– Вы, наверное, шутите? Виктор не такой уж и плохой. Он не обижал меня, не оскорблял. Разве что только изменял… Развестись… хм… скажете тоже. Виктор очень хорошо зарабатывал. Разве с такими мужьями разводятся?

Странная женская логика.

– Ваш муж был заместителем генерального директора «Дженерал Престиж», я не ошибаюсь?

– Нет, вы не ошибаетесь.

– Он входил в число соучредителей или работал по найму?

– Если вы хотите знать, имел он долю в бизнесе или нет, я вам отвечу – нет, не имел. Просто с Олегом Сомовым они когда-то вместе учились. По бабам вместе шлялись… Правда, Олег потом остепенился. А вот Виктор до сих пор за сучками бегает… Вернее, уже отбегался…

Женщина замолчала. Невидящим взглядом уставилась куда-то вдаль. На глаза навернулись слезы. Она всхлипнула, закрыла лицо руками и зарыдала.

Кирилл достаточно хорошо разбирался в людях, чтобы понять – горе у нее неподдельное. А то, что здесь наговорила, – так это просто правда наружу лезла…

И все же нужно было брать ее в разработку. Не исключено, что это она заказала собственного мужа.

Долю в мебельном бизнесе она унаследовать не могла. Но после мужа у нее осталась роскошная квартира, возможно, приличная сумма на банковских счетах. Возможно, она почувствовала опасность со стороны любовницы мужа и решила, что все это может достаться ей. И приняла меры… Женская логика – вещь непредсказуемая.

* * *

Олег Михайлович Сомов был деловым, энергичным человеком. Он не просто следил за собой, он холил и лелеял себя. Поэтому для своих тридцати семи лет выглядел достаточно молодо. Он казался бы еще моложе, если б не ранняя лысина. Впрочем, она его не портила. Она делала его более солидным и представительным.

Казалось, он во всем стремится к идеалу. И в своей внешности, и в делах. Офис его фирмы представлял собой дворец из стекла и мрамора. Место для парковки забито дорогущими иномарками. На входе дюжий охранник с манерами швейцара. Внутри здания – великолепие в современном офисном стиле. В приемной гендиректора за компьютером очаровательная красотка. Считается, что секретарша – это лицо фирмы. Если это так, то «Дженерал Престиж» лицом в грязь не ударила.

Кабинет директора поражал своими размерами. Здесь все создавалось с таким расчетом, чтобы посетитель ощутил себя пешкой в тронном зале. Кресло за рабочим столом – это трон. А сам директор – король. И надо сказать, что психолог поработал грамотно. Во всяком случае, даже Кириллу здесь стало немного не по себе. Да и Смоляев почувствовал себя не в своей тарелке.

Сомов был само радушие. Но с места не поднялся. И руки рубоповцам не подал. Спасибо, что хоть присесть позволил.

– Мне, конечно, жаль, что все так случилось, – опечаленно вздохнул он. – Виктор был моим другом. И для меня лично это большая потеря. Коллектив нашего предприятия также понес большую утрату. Виктор Николаевич был замечательным специалистом в своей области…

– А именно в какой области? – отсек Смоляев. – Господин Проклов был вашим заместителем только по кадрам?

– Неужели вы считаете, что этого мало? – удивился Сомов. – Я возглавляю достаточно крупную компанию. Только в Москве у нас четыре мебельных салона. В ближайшем будущем мы планируем открыть торговый комплекс с множеством павильонов. Наконец, мы работаем с зарубежными партнерами. У нас представительства в Австрии, в Италии, в Германии. Фирма «Дженерал Престиж» – это гигантский механизм, которым не так уж легко управлять. Помните, в былые времена был такой лозунг – «Кадры решают все». Так вот, да будет вам известно, этот лозунг актуален и сейчас. Правильная кадровая политика – это наиважнейшая составляющая общего успеха…

Интересно, этот Сомов по жизни такое трепло или его словоблудие – способ уйти от прямого разговора?..

– Как вы думаете, кто мог быть заинтересован в смерти господина Проклова? – перебил его Смоляев.

– Даже не знаю… У нас, конечно, есть конкуренты. И конечно, они завидуют тому, как идут наши дела. Виктор внес немалый вклад в процветание компании. Но чтобы за это его убирать… Нет, нет, конкуренты здесь ни при чем…

А конкуренты Кирилла и не интересовали. Скорее всего собака зарыта где-то рядом. Возможно, приказ на ликвидацию Проклова шел из этого кабинета. Но попробуй тут докопайся до истины…

– Может, господин Проклов конфликтовал с кем-то из сотрудников вашей компании? – Смоляев смело взял быка за рога.

Но рога-то скользкие.

– Ну что вы! Виктор Николаевич был абсолютно неконфликтным человеком. У него просто не могло быть врагов… Разве что только… Нет, это вряд ли вас заинтересует…

– Нас интересует все.

– Нет, нет, это даже не повод для серьезного разговора… Вы, должно быть, понимаете, что наша компания располагает собственной службой безопасности. Скажу вам прямо: это достаточно действенная структура. Скажу также, что по факту гибели господина Проклова мы проводим свое расследование. Вы думаете, это я к чему вам говорю? А к тому, что эту версию мы даже не рассматриваем…

– Какую версию? Может, все-таки поделитесь? А то все бродите вокруг да около…

Сомов интригующе задумался. Выдержал паузу.

– Ладно, скажу, – решился он наконец. – Только учтите, это информация конфиденциального характера…

– Учтем, – кивнул Смоляев.

– Видите ли, в чем дело, Виктор Николаевич обладал многими достоинствами. Но был у него и один недостаток. Он очень любил женщин…

Это называется – удивить козла капустой.

– У него была любовница. И далеко не одна, – с самым серьезным видом продолжал гендиректор. – Но это его частная жизнь, и нас она не касалась… Но у него были служебные, так сказать, романы. Вот это касалось нас напрямую. Скажу более, он имел секс с женщинами на рабочем месте…

– И что из этого следует? – откровенно заскучал Смоляев.

– А ничего не следует, – торжествующе улыбнулся Сомов. – Поэтому я и говорю, что эта версия не стоит и выеденного яйца…

– Постойте, какая версия? Олег Михайлович, вы же умный человек. И должны знать, чем отличается версия от фактов. Вы подали нам факт, спасибо вам за это. Но вы же обещали нам версию. Где она?

– Видите ли, в кабинете господина Проклова была установлена тайная видеокамера. Есть интересные записи…

– И чем же они интересны?

– Ну, я бы не сказал, что они очень интересные. Но кое-что в них просматривается. Видите ли, не все женщины отдавались Виктору добровольно. Нет, изнасилований как таковых не было. Но есть женщины, которым все это было по меньшей мере неприятно…

– Вы думаете, что кто-то из них мог отомстить Проклову? – насмешливо посмотрел на директора Смоляев.

– Вот видите, вы не воспринимаете эту версию всерьез. Поэтому и мы всерьез ее не рассматриваем.

Но ведь за рулем оранжевых «Жигулей» находилась женщина. Уж не одна ли из обиженных?

– Скажите, эти женщины в чем-то зависели от господина Проклова? – спросил Кирилл.

– Зависели, – нехотя признался Сомов. – Он имел право казнить и миловать – принимать на работу или увольнять. А вы сами должны понимать, что высокооплачиваемая работа в наше время – большая редкость. А даже рядовые сотрудники нашей фирмы получают от пятисот долларов и выше. Оксана… э-э… Оксана Скворцова работала в бухгалтерии. Там оклад повыше. Что-то около двух тысяч долларов…

– Оксана Скворцова, говорите… Проклов ее тоже принуждал?

– Да, принуждал… А потом уволил. Кажется, за профнепригодность…

– Поматросил и бросил, так это называется?..

– Нет, нет, это здесь ни при чем. Прежде всего Виктор ценил в женщинах профессиональные качества…

– А эта Скворцова не была профессиональной проституткой. Поэтому ее и уволили, так?

– Прошу не понимать меня превратно, – нахмурился Сомов. – Хотя… Хотя, если честно, в последнее время Виктор стал слетать с катушек. Я имел с ним серьезный разговор. Но выводов он не сделал. Скажу вам прямо, мы даже рассматривали вопрос о его увольнении…

– Даже так? И почему же не уволили?

– Видите ли, я за него заступился. Как-никак, мы с Виктором вместе учились. И честно сказать, по молодости бегали за юбками – только держись.

– Но вы-то остепенились.

– Можно сказать, да… Но у Виктора до сих пор в одном месте играет… Я хотел сказать, играло… Извините, мне трудно говорить о Викторе в прошедшем времени. Поверьте, это тяжелая для меня утрата. И я очень хочу найти человека, который его убил…

– Тогда у нас общие цели.

– Да, да, конечно. Можете рассчитывать на мою поддержку. Чем можем, тем поможем…

– Мы могли бы просмотреть записи? – спросил Кирилл.

– Какие записи?

– Ну, как господин Проклов занимался сексом на рабочем месте.

– Разве существуют такие записи?..

– Ну вы же сами говорили…

– Ничего я не говорил.

Всем своим видом Сомов давал понять, что компроматом делиться не намерен.

– Может, вы скажете, кого именно совратил Проклов?

– Никого он не совращал. Не было ничего…

Он еще и дурака валяет.

– А Оксана Скворцова?

– Скворцова… Уволили Скворцову. За профнепригодность… А что у них было с Виктором, не знаю… Вы меня, конечно, извините, но я занятой человек. А ваше время вышло.

– Но мы не закончили разговор.

– Я же говорю, извините… Ничего не могу поделать. – Сомов нажал на клавишу интеркома. – К выезду все готово?

– Да, Олег Михайлович, – ответил мужской голос. – Все готово. Ждем вас.

– Выхожу.

Он поднялся со своего места, посмотрел на Кирилла с Юрой. Во взгляде удивление: «Как, вы еще здесь?»

– Извините, дела, – сухо сказал он. – Звоните. Возможно, я выберу для вас время…

С рубоповцами так мог разговаривать только уверенный в своей силе человек.

– А пока, если хотите, пообщайтесь с моим первым заместителем. Может, Александр Алексеевич вам чем-то поможет…

Александр Алексеевич не помог ничем. Ничего не знаю, ничего не ведаю, тары-бары растабары. Единственно, что они от него смогли добиться, – это вытянуть адрес Скворцовой Оксаны Сергеевны…

3

Эта роль давалась Кириллу нелегко. Само естество возмущалось против этого. Но раз уж взялся за гуж…

– Оксана Сергеевна, я представляю интересы компании «Мебель-Сигма», – еще раз повторил он. – Может, слышали о такой?

– Нет, – покачала головой Скворцова.

Она была молодой и довольно-таки красивой женщиной. Но жизненные невзгоды наложили на нее свой отпечаток. Нет, пришибленной жизнью ее не назовешь. Просто она выглядела чуточку старше своих лет.

– Зато мы наслышаны о компании «Дженерал Престиж», – сказал Кирилл.

Они разговаривали на маленькой кухоньке двухкомнатной «хрущевки». Стоило только Кириллу намекнуть, что он может помочь ей в трудоустройстве, как она тут же впустила его в дом. Глупая женщина. Или просто доведенная до отчаяния.

– Скажу вам более, мы конкурируем с этой фирмой. Рынки сбыта, то да се. Да что я вам объясняю, у вас экономическое образование. Сами должны все понимать…

– Да, я понимаю. Но про вашу компанию ничего не слышала.

– Странно, вы работали в бухгалтерии компании «Дженерал»…

– Откуда вы знаете, где я работала?

– Из очень компетентных источников. Из этих же источников нам известно, как подло с вами поступили…

– И как же со мной поступили?

– Вы меня, конечно, извините, – заелозил перед женщиной Кирилл. – Я не должен был вам этого говорить… И, наверное, не скажу, потому что не имею на это право…

– А я вам помогу, – горько усмехнулась она. – Меня фактически изнасиловал подонок Проклов. А потом подло уволил. Вы это хотели мне сказать?

– Да, именно это… Скажите, вы обращались в милицию?

– Нет.

– Почему?

– Я обращалась к адвокату. И он посоветовал мне не поднимать шум. Сказал, что статья сто тридцать третья – мертворожденная. К тому же нет возможности доказать, что Проклов понуждал меня к действиям сексуального характера… А вообще, вам-то какое до этого дело?

– Мы хотим, чтобы восторжествовала справедливость.

– Ой, только не надо лапши… Скажите, что хотите использовать меня против компании «Дженерал».

– Ну, допустим…

– Не «допустим», а так оно и есть. Думаете, я не поняла, зачем вы ко мне пожаловали. Сколько?..

– Что – сколько?

– Сколько вы готовы мне предложить за содействие? Или вы думаете, я буду помогать вам из чувства оскорбленной невинности? И не надейтесь…

– Вам так нужны деньги?

– А вы думаете, почему я терпела этого подонка Проклова? Из-за денег. Из-за них, проклятых!..

– Вы не хотите отомстить Проклову? – провоцировал женщину Кирилл.

– Если честно, я бы этого ублюдка своими бы руками придушила… Но мне сейчас не до него. У меня на руках больной муж. Мне его поднимать надо… В общем, давайте так: вы называете сумму, которую вы готовы мне заплатить, а я думаю, буду я выступать против Проклова или нет… Ну, чего вы молчите?

– А ваш муж сейчас где?

– В больнице. На процедурах. Он скоро будет… Но при чем здесь мой муж? Он ничего не знает. И знать ничего не должен!

– Он точно ничего не знает?

– Ничего. Предупреждаю, он ничего не должен знать!..

Оксана Скворцова напоминала сейчас нахохлившуюся курицу-несушку, защищающую свой выводок.

– Нет, нет, он ничего не узнает, – поспешил заверить ее Кирилл. – А насчет суммы денег я сказать вам ничего не могу. Надо обговорить все с начальством… – Он поднялся со своего места. И как бы невзначай спросил: – Скажите, а разве вы не знаете, что Проклова убили?

– Проклова убили? – сначала автоматически переспросила она. И только затем до нее дошел весь смысл сказанного. – Убили Проклова?!

Удивление неподдельное. Тут два варианта – или Скворцова ничего не знает, или она по природе своей талантливая актриса.

– Да. Заказное убийство…

– Так ему, скоту, и надо! – Это была первая эмоция, за которой последовала другая, противоположная. – Ой, что это я такое говорю? Нельзя так говорить…

Она испуганно смотрела на Кирилла. Она боялась его. Боялась, что он осудит ее, как человек человека.

– Ну почему же нельзя? Можно. Если он в самом деле был подонком… – подыграл он.

– Да я не знаю, был он подонком или нет. Ну, со мной-то он по-скотски обошелся. Но ведь это не повод, чтобы его убивать…

– А вы думаете, что его убили из-за вас?

– Ну что вы! Я-то здесь при чем!.. Просто подумала…

– О чем вы подумали?

– Я имела в виду не себя. А всех женщин, с которыми он был… Послушайте, а почему вы цепляетесь за слова?

– Оксана Сергеевна, вы меня, конечно, извините, что я действую незаконно. Дело в том, что заказные убийства – это очень серьезно. Их расследование требует особого подхода… В общем, я ввел вас в заблуждение. Нет никакой компании «Мебель-Сигма». Зато есть отдел по расследованию заказных убийств, который я представляю. Капитан Астафьев, любить и жаловать не прошу. А прошу извинить за то, что ввел вас в заблуждение…

Какое-то время Скворцова ошеломленно смотрела на него. Затем расслабилась, простецки махнула рукой:

– Да ладно, чего уж там. Думаете, я не понимаю? А что, Проклова в самом деле убили?

Она не играла, поэтому не фальшивила. А может, это все-таки игра?

– Да. Позавчера утром.

– А я… Я здесь при чем?.. Неужели вы думаете, что это я?

– Оксана Сергеевна, что вы так разволновались?

– Я знаю, знаю, вы подозреваете меня…

– Почему вы так думаете? – удивленно посмотрел на нее Кирилл.

Если она так разволновалась, значит, есть чего бояться. Значит, что-то нечисто.

– Почему? Да потому…

– Это не ответ.

– Сама знаю, что не ответ… Дело в том, что мой муж… Мой муж в прошлом состоял в бандитской группировке…

– Это интересно.

– Я не должна была вам это говорить, – сокрушенно продолжала Оксана. – Но я скажу. Чтобы сразу расставить все точки над «i»… А потом, вы и сами все узнаете…

– Логично.

– Я знаю, что рано или поздно вы во всем обвините Савелия!.. Только он ни в чем не виноват, так и знайте. Он Проклова не убивал!

– А кто убивал?

– Откуда я знаю?.. Я знаю только, что мы с Савелием здесь ни при чем.

– Вы спешите оправдаться.

– Вот именно, я спешу оправдаться. Чтобы вы не вздумали допрашивать Савелия. Он ни в коем случае не должен знать, что было между мной и Прокловым. Вы меня понимаете?

Все правильно, есть вещи, о которых мужу знать нельзя. В логике Оксане не откажешь… А если это изощренная логика? Что, если Оксана пытается выкрутиться?

– Я вас очень хорошо понимаю, – кивнул Кирилл. – Но и вы меня поймите. Мы занимаемся расследованием заказного убийства. И должны отработать все версии… Вы говорите, что у вашего мужа криминальное прошлое. Расскажите мне об этом…

О прошлом своего мужа Оксана знала мало, и все в общих чертах. Это естественно. Нужно быть полным идиотом, чтобы посвящать жену в подробности бандитских дел.

Заслуживало внимания то обстоятельство, что Савелий по своему желанию сошел с бандитской тропы. Как с ним после этого поступили – это уже частности. Хотя последствия этого безобразия он и его жена будут расхлебывать долго, возможно, до конца своих дней…

Кирилл верил Оксане. Но на заметку ее все же взял. Доверяй, но проверяй – непреложный принцип ментовской работы. Можно не доверять, но не проверять нельзя…

* * *

Юра Смоляев был чем-то взбудоражен. Глаза блестят, как у собаки, держащей в зубах сахарную кость.

– Знаешь, кто муж у нашей Оксаны? – спросил он у Кирилла.

– Знаю. Савва Скворец, в прошлом активный член группировки Коли Когалымского. Ныне бандит в отставке. К тому же больной человек. Постоянные головные боли. Как их там, гипертензивные…

– Ага, он сам как головная боль. Ты знаешь, чем он у Коли занимался? Похоже, заказными убийствами… Возможно, он профи по этой части, понял?

– Откуда такая информация?

– Ну, источник не очень надежный. Но выводы делать можно… Да ты сам подумай, этот скот Проклов трахал Оксану, трахал, а потом раз – и уволил. Представь, какой всплеск чувств. А дома муж. Что случилось, спрашивает. А она – так, мол, и так. И все, приговор Проклову подписан. Савва берет ствол – и на дело. Ну и жена с ним. Вспомни, кто был за рулем оранжевых «Жигулей»?

– В принципе все сходится. Только срастется ли?..

– Будем работать. Выясним… Надо брать разрешение на обыск.

– Обыскать квартиру Скворцова? И что это даст? Неужели ты надеешься найти ствол?

– А чем черт не шутит?.. А потом, что ты предлагаешь? Взять Скворцова в разработку, приставить к нему наружку? И что это даст? А ничего не даст. Он же ни с кем не связан. Он сам по себе. И Проклова уже забыл…

– Вопросов нет, разработка ничего не даст… Обыск так обыск…

К Скворцовым они нагрянули с ордером на обыск. Их встретила Оксана. Она смотрела на Кирилла без удивления, но с упреком. «Знала, что придете», – читалось в ее глазах. Она знала. И муж знал. Значит, ствол искать бесполезно.

Савва Скворец тоже был дома. Крепкий мужик, но вид у него болезненный. В глазах хроническое страдание. Это что ж за жизнь такая, когда голову рвут на части постоянные боли!

– Какие проблемы? – тихо спросил он. – Что вам надо?

– Вы находитесь в числе подозреваемых в убийстве гражданина Проклова, – не стал щадить его Смоляев.

Он пристально смотрел ему в глаза. Наблюдал за его реакцией.

– Какой Проклов? Что за чешуя?.. Когда его убили?

– Три дня назад…

– А-а, – с заметным облегчением вздохнул Скворцов.

Он сел в кресло, откинул голову на спинку, рукой закрыл глаза.

Что такое кайф по-бандитски? Это когда к братку домой врываются менты, тыкают его мордой в пол, а потом: «Гражданин Иванов, вы арестованы!» А браток так счастливо: «А я не Иванов, я Сидоров».

Так что сейчас Савва мог испытывать кайф. Он думал, его хотели взять по старым делам, а на него вешают «свежачок», к которому он не имеет никакого отношения… Хотя этот вопрос очень спорный – имеет или нет…

– Ищите что хотите, – тихо сказал Скворцов. – Только не шумите…

Искать долго не пришлось. Пистолет был спрятан хорошо, но в «стандартном» месте – в тайнике за ванной. Дима Якушев раскусил его на ноте «ре».

Пистолет «ТТ» изъяли в присутствии понятых, аккуратно сунули его в прозрачный полиэтиленовый пакет.

– Этого не может быть! – всплеснула руками Оксана.

Она была бледная, как сама смерть.

– Может, гражданка, как видите, может, – усмехнулся Смоляев.

И вместе с Кириллом поспешил в комнату, где находился Савва. От него сейчас можно было ожидать чего угодно.

– Плохо прячете оружие, гражданин Скворцов, – сказал Юра, демонстрируя найденный пистолет.

– Я не понял! Где вы взяли этот ствол? – всполошился Савва.

– У вас за ванной.

– Бред какой-то… Не было там ствола.

– Не было. Пока вы его туда не положили… Что-то мне подсказывает, что это именно тот ствол, который нам нужен…

– Слушай, мент! – вскипел Скворец. – Ты кого на понт берешь? Ты чо, думаешь, я не знаю ваши гнилые ментовские штучки?.. Да вы подбросили мне этот ствол!..

– Ага, ты эти сказки для сокамерников оставь, – хмыкнул Якушев.

Он внимательно наблюдал за Саввой, был в готовности пресечь попытку сопротивления.

– Какие сокамерники? Ты о чем, начальник?

– А может, это не твой ствол? – спросил Смоляев.

– Конечно, не мой!

– Значит, это жены твоей ствол.

– При чем здесь моя жена?

– Ты лучше спроси, кто такой Проклов. Или ты знаешь это и без меня?

– Какой Проклов? Чо ты меня каким-то Прокловым все лечишь?.. Не знаю я никакого Проклова…

В комнату тихо вошла Оксана, подошла к мужу, села на пол рядом с его креслом.

– Савва, ты все равно все узнаешь, – с упреком глядя на Кирилла, сказала она. – Проклов – это мой бывший начальник. Ты же знаешь, я работала… Савва, Проклов изнасиловал меня…

– Что?! – ошеломленно протянул он. – Он?! Тебя?!. Да я его, падлу!!!

– Браво! Браво! – зааплодировал Якушев. – Сцена удалась!..

– Короче, дело к ночи. Давайте собирайтесь, – велел Смоляев. – В управление поедем. Там будем разговаривать…

– Какое управление?! – недоуменно выставился на него Скворцов. – Я что, арестован?!

– Вы задержаны. Пока что только по факту незаконного хранения оружия. А там посмотрим, что экспертиза покажет…

А экспертиза показала, что это именно из этого пистолета был убит Проклов. Отпечатков пальцев Скворцова на нем не обнаружили. Но это не оправдание. Отпечатки стираются очень легко.

Пистолет обнаружили у него дома. Изъяли его в присутствии понятых. Протокол составлен, законность соблюдена – так что Скворцову теперь не отвертеться…

Разговаривал с ним следователь. Но Кирилл присутствовал на допросе. Хотел услышать признание из уст убийцы.

– Да не убивал я никакого Проклова, – сквозь зубы процедил Савва.

У него снова очень сильно болела голова. Но это вовсе не основание для того, чтобы изменить ему меру пресечения.

– Конечно, не убивал, – усмехнулся глазами Пал Иваныч.

Это был кряжистый мужик крестьянской закваски. Но его внешняя простота была обманчива. Хватка у него железная. И объегорить практически невозможно.

– Да говорю, не убивал я его.

– Вы хотите сказать, что гражданина Проклова застрелила ваша жена? Она убила его, принесла пистолет домой и спрятала его за ванной, так?

– Да жена моя здесь ни при чем! Не могла она убить…

– А вы могли… Скажу вам прямо: следствие располагает данными, что в свое время вы убивали людей за деньги…

– У вас есть доказательства? – насмешливо посмотрел на Иваныча Скворец.

– По вашему прошлому – нет. Но у следствия есть неопровержимые доказательства вашей вины в настоящем…

– Да я понимаю, паленый ствол – это железно… Только я не знаю, как он оказался за ванной… Только не говорите, что это сделала Оксана. Она здесь ни при чем…

– А вы знаете, что убийцу ждала машина, за рулем которой находилась женщина…

– О, е! Вы хотите сказать, что убийца – это я, а за рулем была Оксана?..

– Мы хотим, чтобы вы это подтвердили.

– Да не убивал я вашего Проклова! И Оксана здесь ни при чем… Е-мое, блин, попал… Подставили меня, понимаете, подставили!

– Кто?

– Да мало ли кто…

– Коля Когалымский, например?

– Да элементарно… Один раз он меня подставил. До нитки обчистил. И на инвалидность перевел… Не могу, бляха, башка раскалывается…

– А вы чистосердечно во всем признайтесь. Мы вам облегчим режим содержания. Переведем в изолятор номер один, устроим в тюремную больницу…

– Знаю я, чем на больничке лечат. «Антигриппин» из мела… Мне дорогие лекарства нужны.

– Да это понятно. Но, как говорится, увы, ничем помочь не можем…

– Да я и не прошу у вас помощи… Хотя… – Скворцов посмотрел на Кирилла: – Хоть ты поверь мне, начальник. Не убивал я никакого Проклова… Только, вижу, со всех сторон меня обложили. Я бы и сам разобрался, какая паскуда меня подставила. Да руки связаны… Слышь, начальник, будь человеком, докопайся до истины!..

– А чего копать? – усмехнулся Пал Иваныч. – В вашем случае истина вышла на поверхность. Пистолет, из которого застрелили Проклова, найден у вас дома, а значит…

– Э-эх, гражданин начальник, вам бы человека за решетку отправить. А виноват он или нет, вам фиолетово… – тяжко вздохнул Скворец. – Ладно, понял я, что не отвертеться мне… Ты мне скажи, начальник, что с Оксаной моей будет?

– Она проходит как соучастник преступления, – пояснил Иваныч.

– Понятно… И где она?

– Ждет перевода в следственный изолятор номер шесть… Ваша жена, между прочим, во всем созналась…

– Гонишь, начальник! – вспылил Савва. – Не могла она ни в чем сознаться…

– Не могла, но созналась… Созналась в том, что наняла киллера, который и убил Проклова…

– Ага, киллер завалил Проклова, а затем пришел к нам домой и спрятал ствол под ванну… Смешно…

– Вот именно. Поэтому мы вашей жене и не поверили… Она вас выгораживает, Скворцов. Выгораживает!..

– Да Оксана у меня золото! Я за нее любому глотку порву… Да, начальник, любому! Хоть сейчас… Я тебе положа руку на сердце скажу: если б я знал про этого гада Проклова, я бы его сам лично порешил… Можешь записать, что от своих слов я не отказываюсь… Короче, порожняки все это, – обреченно махнул рукой Савва. – Дело надо говорить. Бери ручку, начальник, пиши. Это я завалил Проклова. Подход, отход, все такое… Только это, Оксанку мою не тронь. Она ни в чем не виновата. Ни в чем, понял!..

– А кто за рулем оранжевых «Жигулей» сидел?

– «Жигулей», да? Оранжевых?.. А фиг его знает, смотрю, машина стоит, подошел, сел. Тетка там была за рулем. Точно, тетка. Только я плохо помню. Не в себе был…

– А куртку куда дел?

– А-а, куртку… Какую куртку? В которой на дело ходил?.. Так это, выбросил…

– Какого цвета куртка была?

– Да хрен его знает… А какого?

– Светло-серого, – подсказал Иваныч.

– Во, точно, светло-серого!.. Начальник, ты вола не води. Я Проклова не убивал. Но я во всем сознаюсь. Во всем! Только Оксанку не тронь! Ничего за ней нет, отвечаю… Я все сам сделал, сам!..

– А все-таки, кто тебя в машине ждал?

– Да епрст! Не Оксанка то была, не она!.. Слушай, начальник, а хочешь, я сознаюсь, что Листьева убил, а? Я тебе говорю, сознаюсь!.. Только Оксану не тронь!..

– Дурак ты! На пожизненное же пойдешь!..

– Ну и хрен с ним. Все равно подыхать… А Оксанка пусть живет. Пусть живет, говорю!..

Скворцов готов был пожертвовать собой ради жены. Что это – искренний порыв души? Или спектакль для слабонервных?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.