# Шумный балаган

Владимир Григорьевич Колычев

Костя Любимов хоть и молод, а в схватке один на один завалил матерого уголовника Цепеня. А после, на зоне не сломался – к воровской масти не пристал и ни перед кем не прогнулся. На воле труднее. Хочешь иметь свой бизнес – отстегивай бабки бандитам или вступай с ними в жестокую беспощадную войну. Войны Костя не боится, на удар отвечает двумя, сам пощады не просит, но и никого не щадит. Вроде бы бандиты это поняли и угомонились, но чудом выживший Цепень, как разъяренный бык, не остановится ни перед чем. Ему надо растоптать Костю, насладиться его унижением, и только потом убить. У Цепеня есть крючок, которым он обязательно должен зацепить этого баловня фортуны…

## Часть первая

### Глава 1

#### 1

Кефаль – рыба вкусная. Особенно хороша кефаль черноморская. Каспийская вроде бы покрупней, но не такая жирная. А у этой мясо белое, вкусное, надоедливых мелких костей нет… В общем, всем хороша рыбешка. Но вкусней всего кефаль вяленая, копченая. Особенно если под пиво…

Олег Ковтун знал толк в рыбе. Который год ею уже торгует. И все на одном и том же рынке. Раньше – полулегально, сейчас – почти на законных основаниях. Спасибо Горбачеву с его перестройкой. Теперь Олег – кооператор. Правда, рыбу на реализацию берет в основном у «темных» поставщиков. Но с дирекцией рынка у него все на мази, а этого вполне достаточно, чтобы ему не мешали делать свое дело. И он его делал. Вполне успешно…

Разумеется, торговал не только кефалью. На прилавке у него – дары Черного моря. И сарган, и луфарь, и ставрида, и камбала-калкан… И свежая рыба, и копченая, и вяленая… На данный момент лучше всего идет копченая кефаль. С недавних пор этот товар ему поставляли местные пацаны. Зеленая поросль. Самому старшему – лет восемнадцать, и то скорее на вид, чем по паспорту. Но дело свое пацаны знают отлично. Сами ловят, сами коптят. Здорово у них это получается. Рыба как на подбор – жирная, мясистая, без червяков и личинок. Люди не дураки, они быстро разбираются, где белое, а где черное. Поэтому копченые лобаны и пеленгасы уходят влет. Да и остальной товар не залеживается.

Торговля начиналась с раннего утра. Свежая рыба – такой товар, что жары не любит. Впрочем, Олегу не было нужды торопиться. Не получилось у него сегодня со свежей рыбой – основные поставщики подвели. А балыками да воблами можно круглые сутки торговать, что с ними случится…

– Олег Алексеевич…

Олег вздрогнул от неожиданности. Он развешивал товар над прилавком, вокруг никого.

– Костя?! Ты как из-под земли…

Он облегченно вздохнул. Ничего сверхъестественного не произошло. Просто у Кости привычка такая дурная – подкрадываться к людям незаметно. И привычка, и мастерство. Как будто он охотник, а не рыбак. Впрочем, и рыбак тоже должен уметь вести себя бесшумно. Особенно, если он занимается кефалью. Эта пугливая рыба не терпит суеты вокруг себя.

Парень безмятежно пожал плечами.

– Да не знаю, просто подошел…

Он самый старший из компании. Симпатичный, надо сказать, хлопец. В том плане, что с ним легко общаться. Открытый взгляд, улыбчивое лицо. Да и девчонкам он тоже должен был нравиться. Высокий, статный, синие, как море, глаза. Одет он был по ситуации – замызганные брезентовые брюки, лоснящаяся от жира ветровка на «молнии», темно-серая кепка. Как и должно быть, от него пахло рыбой.

– Олег Алексеевич, у вас, я вижу, свежачка нет.

– А что, можешь предложить?

– Так в том-то и дело. Мы тут пеленгаса вечерком надергали.

– Сколько?

– Для вас три корзины.

Олег догадывался, что для этих пацанов он не был единственным реализатором. Ему они поставляли в основном копченую рыбу, но иногда подвозили и свежую кефаль. Сегодня свежачок был как нельзя кстати…

– Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя привозил! – весело улыбнулся Ковтун.

– У нас не Одесса, – покачал головой парень.

– Но ты же Костя…

– И кефаль у нас отменная. Тащить?

– Ну давай.

Обычно пацаны много не просили. Поэтому Олег был уверен, что по цене они договорятся. И в качестве товара не сомневался.

Костя на некоторое время исчез. Вернулся со своими приятелями. Вчетвером они принесли три корзины. Шли через рынок без опаски, хотя их могли остановить и спросить – что и откуда. А документов на товар у них, разумеется, не было. Стопроцентно левый улов. В одной корзине рыба крупная, в другой – среднего размера, в третьей – помельче. В свежести товара сомневаться не приходилось. Наверняка ночной улов.

– А говоришь, вечерком надергали, – хитро усмехнулся Олег. – Ночью, на сети, да?

Как специалист своего дела, он разбирался не только в рыбе, но и в способах ловли. И про кефаль знал немало. Особую ценность представляли две разновидности – лобан и пеленгас. Лобан предпочитает холодную воду, поэтому старается держаться подальше от берега, а ночью так вообще далеко в море уходит. Зато пеленгас запросто может заночевать в мелкой бухте, где его можно брать голыми руками, то есть сетью.

– Не важно, – сухо ответил Костя.

Было видно, что сегодня у него настроение не в пример пасмурней, чем обычно.

– Ну не важно, так не важно. О цене поговорим?

– По сорок копеек за килограмм. А тут полтора центнера.

– Да, но рыба разная, в одной корзине большая, в других поменьше.

– Хорошо, за все про все пятьдесят целковых.

– По рукам. Деньги – после… – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Олег.

Эти ребята – отличные рыбаки. Но коммерсанты из них никакие.

Он уже почти целый месяц работает с ними и до сих пор «завтраками» кормит. А они все ждут, когда он с ними рассчитается. Только одного балычка они ему не меньше чем на триста рубликов подрядили. И свежачка рублей на двести.

Пятьсот рублей он им задолжал, а они верят, что рано или поздно расчет все-таки состоится. Рано – не будет, а поздно – вряд ли. Сезон еще только начинается, и не факт, что пацаны смогут удержаться на плаву. Или на рыбнадзор нарвутся, или на ментов. А может, и морские пограничники повяжут. За незаконный промысел рыбы очень даже легко срок получить. Нарвутся пацаны на неприятности, и не до денег им тогда будет. И за расчетом некому будет прийти. Да и вообще кто они такие, чтобы с ними работать по-честному. Ни собственного авторитета у них, ни прикрытия. Нечего с ними церемониться.

– После не надо, – нахмурился Костя. – Сейчас давай. И за эту партию, и за все прошлые. Сколько там всего набежало?

– Да много, ребята, рублей двести, – Олег достаточно легко изобразил тяжкий вздох сожаления.

– А мне так почему-то кажется, что не двести, а гораздо больше.

– Пять сотен, – уточнил Костин дружок.

Антону лет семнадцать, среднего роста, но плечи мощные, на руках бицепсы как те ядра перекатываются – будто он целыми днями гири бросает. Но этим Олега не напугать, для него этот качок что вошь на ладони – плюнул и растер.

– Да, ну, может быть… Но дело в том, что у меня проблемы. Я же вам говорил, что времена сейчас неспокойные. Вот вы сами почему за прилавок не встаете, а? Знаете, да, как это сложно! Директору дай, ментам дай, ребята Тиграна придут, им тоже дай… Кто такой Тигран, знаете?

– Знаем, – подал голос третий паренек.

Можно было бы поразиться, с каким спокойствием он это сказал. Но Олег-то понимал, что парень даже не знал, кто такой Тигран. А если бы знал, тогда бы в его голосе прозвучали трепетные нотки. Тигран – вор в законе, и городской рынок принадлежит ему с потрохами. И тот, кто хочет работать здесь спокойно или даже работать вообще, должен с ним делиться.

– Такая вот жизнь, пацаны. Тому дай, тому дай, а рыба-то дешевая. Вот если бы я мясом торговал… А так, не поверите, на хлеб иногда не хватает.

– Ну почему же не верим? Верим, – недобро усмехнулся Костя.

И нехорошо глянул на Олега.

– Ничего, скоро все наладится. Верну сполна. Кстати, можете завтра подъехать, мне свежачок не помешает.

– Не знаю, как завтра, а вообще да, подъедем, – кивнул Антон.

На этом разговор и закончился. Незадачливые рыбаки убрались восвояси, а Олег занялся своим делом.

День задался с самого утра. Свежая форель шла нарасхват, и балычок продавался неплохо. К концу дня Олег распродал весь свой товар. Рассчитался с администрацией рынка и отправился домой.

Жил он на северной окраине Тепломорска. Не самый лучший район, в основном частный сектор. До моря далеко. От центра города добираться неудобно. Троллейбусом до остановки, а дальше пешком в гору – километра полтора. Впрочем, сложности передвижения Олега волновали мало. У него машина. На «Ниве» двадцать минут, и дома – никаких проблем. Дом, правда, затрапезный. Хибара, можно сказать. Но на свободной половине участка строится новый дом. Через годик-другой можно будет праздновать новоселье. Еще бы женой к этому времени обзавестись… Была у него жена, да лет пять назад ушла – то ли характерами не сошлись, то ли размерами. Ничего, мужик он симпатичный, деньги есть, а со временем их еще больше будет. Найдет он еще себе красотку, чтобы завязать с ней новый узелок. А пока он бобылем живет. Вдовая соседка иногда заходит, или бабу какую с рынка на ночку привезет. Но сегодня он будет ночевать один. Устал за последнее время, отдохнуть бы.

Он уже ложился спать, когда в дверь постучали. Все правильно, темно уже на дворе, самое время для ночных визитов. Соседка Танька блудует напропалую, но исключительно в темное время суток. А днем она вроде как порядочная женщина.

– Танюха, ты? – открывая дверь, спросил Олег.

– Я! – огорошил его не самый густой и грубый, но явно мужской голос.

– Э-э! Что такое?

Олег попробовал закрыть дверь, но было уже поздно. Сильный удар в грудь сбил его с ног. Он упал на пол, больно ударившись головой о табурет.

– Олег Алексеевич, ну чего ж вы так неосторожны? – спросил знакомый голос.

Костя возвышался над ним, покачиваясь на разведенных в стороны ногах. Руки сведены за спину. Глаза светились в темноте страшным огнем.

– Костя, ты? – растерянно пробормотал Олег.

– Кто ж еще, – усмехнулся парень. – За деньгами пришел.

Вслед за ним в дом зашли еще двое. Его дружки. Лиц в темноте не видно. Зато четко угадывалось исходящее от них напряжение.

Олег поднялся с пола. Даже набрался смелости подойти к парню. Он все еще надеялся выкрутиться из ситуации без особых для себя потерь.

– Костя, я же говорил тебе, что денег сейчас…

Договорить он не успел. Сильный удар в челюсть снова швырнул Олега на пол.

– Ты еще говорил, что тебе денег на хлеб не хватает…

Костя подал знак своему дружку, и тот достал из сумки буханку хлеба.

– Вот, пожрать тебе принесли. Ты не волнуйся, у нас много…

В руке у Кости появился пистолет. Самый настоящий «наган». Щелчок взводимого курка поверг Олега в панический ужас.

– Антоха, накорми чувака! – распорядился Костя.

Антон не заставил себя долго ждать. Отломил кусок от черствой буханки, протянул Олегу.

– Жри, падла!

– Я не хочу…

На этот раз Олег с пола подниматься не стал. Но это не спасло его от нового удара. Антон опустил кулак ему на голову с такой силой, что послышался треск черепных костей.

– Тебе сказали, жри!

Сквозь туман в глазах Олег увидел, как приблизился к нему ствол револьвера. Сейчас он точно знал, что Костя шутить не будет. Поэтому взял протянутый кусок и, несмотря на подступившую тошноту, вгрызся в него зубами…

Кусок не лез в горло, но все же Олег сумел умять целую буханку. По наивности души он решил, что на этом экзекуция закончится.

Но Костя снова потребовал деньги.

– Я же сказал, нет у меня…

Вторую буханку хлеба ему впихивали в рот силой. Олег едва не подавился.

– Есть, есть деньги…

В конце концов он сдался.

– А говорил, что нет, – пряча «наган», сказал Костя.

– Только немного. Всего двести рублей…

Он надеялся, что ему поверят. Но Костя был неумолим.

– Ты все еще за лохов нас держишь, чувак, – хищно усмехнулся он. – Ты все еще не понял, с кем имеешь дело. Короче, ты можешь отмазываться, сколько хочешь. Но учти, за каждое лишнее слово штраф – пятьдесят рваных или «кирпич» хлеба в глотку. Деньги где?

– У меня только триста рублей! – взвыл Олег.

– Так, с тебя пятьсот пятьдесят рябчиков. Еще раз спрашиваю, где деньги?

– Костя, ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

– Шестьсот рэ.

– Тигран тебе так этого не оставит!

Это был чистой воды блеф. Олег прекрасно знал, что никакой Тигран за него не заступится. Но пацанов это могло напугать… Однако не тут-то было.

– Шестьсот пятьдесят… И не надо нас Тиграном стращать, – презрительно скривился Костя. – Ни Тиграном, ни Козырем, ни Патлатым…

Он назвал еще несколько известных в криминальном мире имен.

И говорил он с таким видом, как будто лично знал всех этих людей. А может, и знал. Не такой уж он простой парень, этот Костя. И «наган» у него неспроста. И на счетчик ставит со знанием дела.

– Мы никого не боимся, понял? Тем более что мы решаем с тобой вопрос чисто по понятиям? Или нет?

– Да, – выдавил из себя Олег.

Наконец-то до него дошло, что отвертеться ему не удастся.

Пришлось вскрывать тайник, где у него спрятана не одна тысяча. Но Костя забрал только шестьсот пятьдесят рублей, хотя мог прибрать к рукам и все остальное.

– И мой тебе совет, никому ничего не говори, – напоследок предупредил он. – А то ведь мы и пошутить можем. Проснешься утром, а голова в тумбочке…

И снова Костя был тем самым добродушным и открытым пареньком, которому Олег привык вешать лапшу на уши. Но теперь у него и в мыслях не было играть с ним в лоховские игры. Теперь он знал, что за бес прячется за его с виду обаятельной улыбкой. Также он знал, что никому ничего не скажет о деньгах, которые потерял. Как ни крути, а пацаны взяли свое – честно заработанное. А сто пятьдесят рублей сверху – так это что-то вроде пени за просроченные платежи.

#### 2

Рыбалка – дело тонкое. Даже если сеть толстая. На «самодур» или на «дорожку» много не натаскаешь, хотя бывают моменты, когда на один только спиннинг можно мешок рыбы взять. Лучше сетями ловить. Или на рогожную циновку. Сетями – днем хорошо. А циновку ночью ставят. Это такая длинная штука с загнутыми краями. Вытягиваешь ее посреди моря темной ночью и ждешь, когда пеленгас подойдет. Рыба эта пугливая – увидит темную полосу на воде и по глупости своей чешуйчатой старается через нее перепрыгнуть. И падает прямо на циновку, только успевай собирать. Позапрошлой ночью такая вот масть поперла – Костя тогда с друзьями восемь корзин кефали взял. Часть рыбы сами продали, часть на точки ушла, кое-что через коптильню пропустили.

Сегодня у них дневной лов. У Леньки особый нюх, он рыбу за несколько миль чует. Это у него наследственное. Отец рыбаком был, брат на траулере ходил. Отец по пьянке сгорел, брат в шторм за борт вывалился – с концами. Нет больше у Леньки родни, кроме матери, а чутье на рыбу осталось…

Сегодня Ленька велел ставить сети в Девичьей бухте. Есть такое местечко, в двадцати километрах от Тепломорска. Бухта крохотная, но какая-никакая, а есть. А вот девиц, в чью честь ее назвали, нет и в помине. Да и не до баб сейчас Косте. Пока весна, кефаль хорошо ловится. И надо пользоваться моментом.

Сети уже выставлены. Хитрая конструкция. Сеть выстлана по дну и поднята на три стены – края пока под водой. Но как только косяк угодит в ловушку, края нужно поднимать. А то ведь кефаль – рыба не только пугливая, но и прыгучая. Братва уже на стреме. Трое в лодке, двое на высоком скалистом берегу. С высоты бухта как на ладони. Алик Патрикеев и Женька Киселев смотрят за морем. Если что – подадут знак.

– Пацаны, сейчас начнется! – встрепенулся Ленька.

Нутром почуял рыбу. И точно, километрах в двух от лодки со стороны горизонта вынырнул дельфин. Блеснул на солнце плавником и снова в воду. За ним второй… Кефаль боится дельфинов как огня. И стоит им только появиться, их как бабочек на огонь несет к берегу. Тут главное не зевать.

Алик замахал руками. Подает сигнал, что видит косяк, что рыба пошла прямо на сети.

– Что я вам говорил! – Ленька весело подмигнул Косте, и тут же его лицо обрело выражение строгой сосредоточенности.

Но косяк не успел дойти до расставленной ловушки.

Замахал руками Кисель. Показывает на восток, в сторону города.

Сигнал «Атас!».

– Кажись, приплыли, – недовольно скривился Антон Сазонов.

И взялся за весла. Нужно уводить лодку подальше от сетей.

Катер рыбнадзора не заставил себя долго ждать. К тому времени, как он появился в поле зрения, Костя, Антон и Ленька уже сидели в лодке с удочками в руках. Лодка у них неворованная, запрещенных предметов на борту нет, так что бояться нечего.

Катер подошел вплотную к их лодке.

– И что мы здесь делаем, пацаны? – грозно, но при этом с веселым блеском в глазах спросил рыбинспектор.

Ветра не было, на море полный штиль. Так что ему вовсе необязательно было рвать глотку, чтобы его услышали с другого борта.

– А рыбку ловим! – приветливо улыбнулся Костя.

В глазах у него столько радости – как будто он спал и видел эту рыбнадзоровскую морду. Но в общем-то ничего такого он против этого дяди не имел. Человек выполняет свою работу, на него можно злиться, но слать на него проклятия ни к чему. И уж точно не было смысла хвататься за волыну. Тем более что «нагана» в лодке нет: в море он без надобности.

– А сети чьи?

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы их обнаружить. Обнаружил, гад…

– Какие сети?! – недоуменно вытянулся в лице Костя.

– А вот эти!

– Не знаю, не видели…

– Может, ваши?

– Вы нас, дядя, с кем-то путаете… Мы сети не ставим, мы только на удочку. И без тройников. Показать?

Но мужик проигнорировал его инициативу. Ему сейчас не до таких мелочей, как тройные крючки.

– Точно не ваша сеть? – пристально посмотрел он на Костю.

– Даже не знаю, о чем вы говорите…

– Что в лодке?

– Ничего, – буркнул Антон. – А что может быть, если вы всю рыбу расшугали!

– И вас шугану… Точно не ваша сеть?

– Не-а…

– Ну, на нет и суда нет.

При всех своих подозрениях предъявить им инспектор ничего не мог. Сеть при нем они не выбирали, рыбы в лодке нет, за удочки наказывать права не имеет. А вот сети он может забрать. И забрал. Вместе со своим напарником нагло затащил их на борт своего катера и даже ручкой Косте не прощание не помахал.

– Козлы! – зло сквозь зубы прошипел Антон.

– Новые плести надо, – обреченно вздохнул Ленька.

– Будут новые сети, – кивнул Костя. – Хорошо, что самих за жабры не взяли. И лодку не хапнули.

– К берегу гребем? – с кислым видом спросил Антон.

– А что еще делать? – уныло глянул на него Ленька. – И каким ветром этих козлов надуло?

– Скажи спасибо, что ментов с ними не было. А то бы нас наизнанку вывернули.

– А что менты? Клал я на ментов! – сказал Антон и ожесточенно сплюнул через зубы.

Вряд ли это было пустой бравадой. Костя как никто лучше знал своего друга. Сызмальства в одной упряжке. Вместе росли в самом отстойном квартале Тепломорска. Как у и Леньки, у Антона тоже был отец и старший брат. Оба живы, но один мотает срок за убийство, другой за изнасилование. Одному еще восемь лет сидеть, а второго никто и не ждет. Потому что Кольку еще на этапе опустили. Теперь ему никто руки не подаст, даже брат родной. Квартал у них такой – понятия, как на зоне. Потому что каждый второй за что-нибудь да гостил у Хозяина. И понятия уголовные, и нравы жестокие. Сколько помнил себя Костя, столько и приходилось ему отстаивать свое право на жизнь под убогим солнцем Соленого квартала. И на кулаках смертным боем бился, и на ножах с уродами всякими сходился. Все было – и бормотуху стаканами глушил, и косяки взрывал, и местным лахудрам под хвост заглядывал. Короче, познал все прелести отнюдь не прелестной жизни. И даже в ментовке пару раз побывал, по первой – за то, что челюсть одному дебилу свернул, по второму – за то, что на стреме стоял, когда братва магазин брала. И Антон с ним тогда на шухере стоял. Но им подфартило – условным сроком отделались, а их корешей на этап отправили.

Антон и в самом деле ментов не боялся. Как будто вообще ничего в этой жизни не боялся. Натура у него такая бесшабашная. Да и Костя тоже неробкого десятка. Ему что на воле жить, что в неволе, лишь бы козлом помойным и лохом деланым не прослыть. Менты на признанку его колоть пытались, да не вышло у них ничего. Никого Костя не сдал. И Антон тоже.

На допросах они держались как правильные пацаны. И в будущем не собирались кланяться ментам. Но при этом ни у кого из них не было желания греть своими телами тюремные нары. Не прельщала их блатная романтика. Тянуло к чему-то большому и светлому. К чему именно, они еще не знали. Зато понимали, что уважаемыми жуликами быть им не хочется. Мореходку бы закончить да по морям по волнам – уж это лучше, чем всю жизнь ходить по этапам. Но мореходка им не светила. Костя в прошлом году намылился, да мимо. Образования не хватило. Ему тогда семнадцать лет было, иные в этом возрасте десятилетку заканчивают, а у него за плечами всего семь классов. И Антон всего шесть классов закончил. Не хотели они в школу ходить, и все тут. Не хотели, а сейчас жалеют. Но уже поздно. В их-то возрасте за парту садиться – пусть в другом месте дураков поищут… Ничего, и без образования можно прорваться. На той же рыбе капитал можно сколотить, свою лавочку открыть – деньги лопатой грести, богатеть. Время нынче такое – есть деньги, значит, человек, нет денег – кому ты на фиг нужен, пусть хоть десять высших образований у тебя. Да и всегда так было. И всегда будет.

Рыбалку Костя уважал. С малых лет – любимое занятие. Но всерьез этим делом он начал заниматься с прошлого лета. Бригаду по этой части собрал. Он – в центре, справа и слева Антон и Ленька, Алик и Женька на подхвате. Пацаны все здоровские, проверенные. В прошлом году они хорошо поднялись. На жизнь денег заработали, лодку хорошую купили, даже машиной разжились – хоть и старый «Запорожец», но бегает резво и почти не ломается. Есть на чем рыбу по точкам развозить… Короче, неслабо дела идут. Жаль, что рыбнадзор кровь портит. Инспектора видят в них браконьеров, преступников. А какие они уголовники? Их же с детства учили, что все вокруг народное. И рыба, значит, народная. Они ж ее не воруют, они ее честным трудом добывают. Днюют и ночуют на побережье. И рыбой провонялись, и дымком прокоптились. Нет, никакие они не преступники. Во всяком случае, Костя себя уважает. А был бы вором или грабителем, не уважал бы, хотя и вырос в той среде, где слово «вор» звучит гордо…

– Ночью здесь лов будет, – словно прислушиваясь к какому-то внутреннему голосу, сказал Ленька. – Надо рогожку ставить.

– На реку идти надо, – покачал головой Антон. – Осетр скоро пойдет, вот где бабла сделаем.

Костя молча кивнул, соглашаясь. Кефаль – хорошо, а осетр лучше. Его можно тягать из моря сетями, но дело это неблагодарное. Редко когда бывает густо, в основном – пусто. А в мае осетр уходит на нерест в верховья черноморских рек, рассасывается по лиманам. Далеко ехать, но расстояние для братвы не помеха. Худо, что в тех местах во время путины рыбназдор зверствует. Да и мафия не дремлет. Чужаков там не любят, да и местных не больно-то жалуют. Но Костя ничего не боялся. И Ленька готов был лезть к черту на рога, чтобы урвать жирный куш. Черная икра на развес, балыки из осетрины – такой товар уйдет влет и за приличные деньги… Да, надо идти на реку. Тем более что и кефаль туда же кормиться пойдет. А волков местных бояться не стоит. Пусть они боятся. Не зря же Костя вооружал бригаду. «Наган» есть, немецкий «люггер» и обрез «мосинской» винтовки. Стволы раздобыли без особых проблем, через знакомых кентов, которые занимались раскопками на полях сражений давно прошедшей войны. И оружие подогнали в отличном состоянии, и денег взяли не так уж и много. В общем, все на мази. Лодка есть, мотор вот-вот будет, сети новые сплетут.

– На реку так на реку, – не стал спорить Ленька. – Хлопотно это, зато игра стоит свеч.

В отличие от того же Антона, он не очень-то хотел лезть на рожон. Но парень он стоящий. Есть в нем крутая жила. И в крутых переделках приходилось бывать. Ни разу не дрогнул, ни разу не выдал своего страха.

Алик и Женька – те попроще. И помладше. Обоим по пятнадцать. Но и эти не лыком шиты. Можно на них положиться. Только спрашивать их ни о чем не надо. В бригаде они на птичьих правах, ни решающего у них голоса, ни совещательного. А за Костей они пойдут хоть в пасть к крокодилу, не задумываясь. Только стоит ли их туда тащить за собой, вот в чем вопрос. Дело-то серьезное, пропасть могут пацаны… Но ведь если не взять с собой, обидятся…

– Значит, на реку, – довольный, как слон, просиял Антон. – Только это, сначала бы оттянуться. Бабки есть, так почему бы в «балаган» не прошвырнуться?

Балаганом он называл портовый кабак в окрестностях Соленого квартала. Там весело. Жулики там собираются, бандиты, фраера. Морячки заглядывают. Лярвы, шалавы, портовые проститутки – этого добра навалом. И менты с облавами не редкость. Но ментов бояться – себя не уважать.

– Будет тебе «балаган», – кивнул Костя. – На реку сходим и первым делом туда…

– Может, сейчас? – просительно посмотрел на него Антон.

В принципе можно было бы гульнуть и сейчас. Тем более что есть настроение. Но Костя уже сказал свое слово, и как бы ему ни хотелось его забрать, сделать он этого уже не мог. Сначала дело, а потом уже потеха.

### Глава 2

#### 1

Поезд шел на север, но не в холода. Ростов-на-Дону – это, по сути, тот же юг. Настоящий север – это Мурманск, Архангельск. Или хотя бы та же Мордва, где Вадик Цепень однажды мотал срок. Там ему и кликуху дали. Быковал он круто, чуть что не так – в морду. Даже воры боялись с ним связываться. Но погонялу приклеили. Если бычий, то цепень. Так и повелось – Вадик Цепень. Да он и не в обиде. Нормальная погремуха. Уж куда лучше, чем просто Бычара.

Там же, в Мордве, он с ворами конкретно сошелся. В отрицалы записался. Но уважаемым жуликом так и не стал. И вторая ходка не приблизила его к этому почетному, в общем-то, титулу. Но братва его по-любому уважала. Все знали, что Вадик Цепень – знатный гопник. И не счесть, сколько «гоп-стопов» на его счету.

Он и после первой ходки по мелочи не работал. А по второй тем более. Еще на зоне один умный человек подсказал ему некислую схему. В Тепломорск ему посоветовал ехать. Море там, солнце, и воздух просоленный, что для слабых легких самый кайф. Портовый город, курортная зона – жирных куражных терпил как собак нерезаных. А самый фартовый вариант – это морячки. Они из загранки в порт приписки прибывают. Кто-то в родном городе остается, кто-то по своим весям разъезжается. И с бабками у них все на мази – в основном валюта. Как устоять перед таким соблазном? Тем более что родом он был с Черноморского побережья.

* * *

Вадик не устоял. Нашел помощников, и вот он уже в деле.

Поезд «Тепломорск—Ростов» уже в пути. У Вадика билет в плацкарте, а прицел взят на купейный вагон, в котором едет приговоренный к раздербану морячок. Зойка его уже окучивает. На коленях у него уже сидит, языком по ушам ездит – сначала в переносном смысле, а сейчас натурально, так присосалась, что не оторвать. Парень уже в ауте, а соседи по купе уходить не собираются. Но Зойка не дура. Она свое дело знает.

Цепень стоял в коридоре вагона и с умным видом смотрел в окно. Со стороны могло показаться, что он любуется местным пейзажем. А какой пейзаж, когда за окном темень непроглядная. Да и не волновали его природные красоты. Краем глаза он наблюдал за купе, в котором ехал выбранный в жертву моряк. Ничто не изменилось в его облике, когда тот вышел из купе и вместе с подсадной красоткой направился в туалет.

Наивный лох верил, что Зойка сообразит ему сеанс оральной любви. Обещать-то она обещала, но ведь это всего лишь замануха. И морячок в этом убедится.

Зойка сделала все как надо. Но слаба она не только на передок, но и на руки. Не сможет она вырубить жертву, ни сил у нее для этого нет, ни опыта. Но от нее и не требуется ничего запредельного. Всего лишь защелку открыть в нужный момент.

Вадик постучал в дверь. Условный знак – два коротких перестука, один длинный. И тут же последовал щелчок. Дверь открывалась внутрь, и Цепень мощным рывком распахнул ее. Морячок находился справа возле унитаза, и угол открывшейся двери заехал ему в лоб. Пока он приходил в себя, Цепень приставил ему нож к горлу.

– Ой, не убивайте! – взвизгнула Зойка.

– Пошла отсюда! – рыкнул на нее Вадик.

В глазах морячка она должна остаться невинной жертвой. Хотя рано или поздно до него дойдет, какую роль она сыграла в его жизни. Но вряд ли расскажет про нее ментам. Он человек семейный, и ему не захочется, чтобы жена узнала, какой он «примерный» семьянин. Хотя всяко может быть. Но в данный момент Вадика мало волновали детали предстоящих разборок. Главное, взять деньги.

– Бабло на бочку! – свирепо прошипел он.

Острие ножа впивалось в горло, пока не пошла кровь. Теплая струйка, скатившаяся моряку за шиворот, призвала его к благоразумию. Он сам отстегнул пояс, в котором зашиты деньги.

– Живи! – великодушно позволил Вадик.

И так же великодушно ударил моряка головой в переносицу. Пока он придет в себя, Вадик будет уже далеко.

Деньги Цепень передал своему напарнику, который ждал в тамбуре. Вася Лимон схватил добычу и рванул в сторону, обратную той, в которой исчез Вадик.

На ближайшей остановке они втроем сошли с поезда, собрались вместе. Распотрошили пояс. Две тысячи долларов и три тысячи рублей.

– Нехилый улов, – осклабился Цепень.

И ожесточенно посмотрел на Васю.

– Сколько под себя взял?

– Братан, ты чего? – оторопел Лимон. – Ты че, за крысу меня держишь?

– Зойку хочешь?

– Э-э, не вопрос… Только не сейчас…

– А чего не сейчас? Место тихое, ночка теплая, а кусты смотри какие. Зойка!

Зойка сообразила, что нужно от нее. И принялась раздевать Васю. Догола раздела. И потащила под кусты. Цепень обыскал его одежду, но денег не нашел. Значит, не скрысятничал пацан. Тем лучше для него. И жить будет, и Зойку вытопчет. Он уже давно слюнки на нее пускает, да и она, по ходу, не прочь. Вот пусть и балуются. Надоела ему Зойка, пусть Лимон ее топчет. А он себе другую забаву найдет. С его-то деньгами это не проблема. А денег много. Третий месяц он уже в деле, и ни одного прокола. Зато бабла без малого двадцать штук набили – и в рублях, и в инвалюте. Будет на что погулять.

В Тепломорске они снимали домик в босяцком районе. Вадик никого здесь не знал, но чувствовал себя своим среди своих. Люди здесь бывалые, любой мент для них враг, в том числе и местный участковый, который даже не пытался совать нос в чужие дела. В этом районе Вадик чувствовал себя, как черт в тихом омуте.

Отсиживаться Цепень не стал. День провел в лежке, а на ночь глядя отправился в местный кабак, который здесь называли балаганом.

Кабак стоял возле самого моря, приткнувшись к ограде портовой зоны. Место безлюдное. Фонари вокруг все разбиты, окна наглухо зашторены. И если бы не прожектора с портовых кранов, здесь бы сейчас стояла непроглядная тьма. Вадик почему-то решил, что в кабаке народу будет негусто, но не угадал. Довольно-таки просторный зал был почти заполнен. Но еще оставались свободные столики. Вадик с ходу оккупировал один из них. Рядом приземлились Лимон и Зойка – блатной пацан и блатная кошка.

Цепень снисходительно обвел взглядом зал. Публика приличная, не вопрос. За ближним к эстраде столиком обосновалась солидная компания – три мужика и столько же баб. Вернее, не мужики это. А чисто бродяги. Одному лет сорок, другие чуть помоложе. Что под рубахами у них, не видно, но на пальцах «синяки». У старшего – перстень с короной и четырьмя лучами над ней. Крутой лагерный авторитет, возможно, даже в законе. Четыре ходки. Что у остальных, не разобрать, но видно, что не пахановские шестерки. Ведут себя спокойно, с достоинством. И телки не какие-то расфуфыренные лярвы. Причесанные крали. Две симпатяжки, а одна так вообще красотка. Но на нее лучше не заглядываться. А то ведь можно и под раздачу загудеть.

За другими столиками братва попроще, но в любом случае все – свои. Хватало и левых – шпана беспонтовая, морячки залетные. Эти ведут себя тихо, не хорохорятся. Правда, морячки откровенно стреляют глазами по телкам, которые нарисовались здесь чисто для того, чтобы сняться – или пожрать на халяву, или подмахнуть за бабки.

И музыка конкретная. Бородатый лабух с электрогитарой натурально под блатного косит. Голос у него сильный, с хрипотцой. «Мурка, ты мой муреночек…» «Извозчик, отвези меня домой…» Душевные песни, не вопрос…

– Вадь, чего загрустил? – спросила Зойка.

И как бы невзначай положила руку ему на ногу, повыше колена. Лимон стрельнул в нее ревнивым взглядом, но промолчал. Все правильно, он уже пользуется ею, но еще не имеет права считать ее своей собственностью. Но все к этому идет. Да и ляд с ним, пусть Зойка будет чисто его марухой, заслужил пацан.

– Да ништяк накатил, – скупо улыбнулся Вадик. – Лабух, падла, за душу схватил.

– Заказывать что будем? – встряла в разговор официантка.

Цепень смерил ее недовольным взглядом. Хоть бы улыбочку, дрянь, к губам подвесила. И глазки можно было бы потеплей сделать. Так нет, стоит перед ним, как сучка после случки. Типа ей еще предлагают, а она уже не хочет.

– Че ты сказала?

– Заказывать что будем? – сердито спросила она.

И взгляд в сторону отвела. Как будто ей в падлу смотреть на Вадика. Типа рылом не вышел.

– А что есть?

– Меню на столе.

– А тебю?

– Что, простите?

– А не прощаю. Не хочу я тебю. Страшна ты, мать, как моя жизнь.

Баба действительно была не фонтан. Круглая, да еще прыщавая вывеска, маленькие глазки. Ни сиськи, ни киськи. А еще царевну из себя строит.

– Ну знаете ли! – вспылила официантка.

– Ты это, не буксуй, не надо, а то я дым не люблю. Короче, водку тащи. Пузыря три для начала. Ну и салатов там каких-нибудь. Фирменное блюдо, да… И побыстрей!

Чтобы придать бабе ускорение, Вадик потянулся к ней и хлопнул ее ладошкой по заднице. А другого обращения она и не заслуживала.

Но, видно, официантка так не считала. И в праведном гневе подскочила к столику, за которым тянули водочку четыре молодца с блатными замашками. Одному из них она что-то сказала и пальцем показала на Вадика. Пацан поднялся и без всякого зазрения совести направился выяснять отношения.

– Что лучше сделать, замокрить этого фраера или опустить? – с беспечным видом спросил у Лимона Цепень.

Предстоящая разборка его не пугала. Он уже понял, что дело придется иметь с дешевым представителем племени приблатненных бакланов. И хотя эти «птички» славились своей непредсказуемостью, ни единый нерв не дрогнул в нем, когда молодец подошел к столу. Неслабый на вид парниша. Морда как у бульдога, в плечах размах. Но на ногах он держался некрепко, глаза залиты. Видно, что нехило кирнул фраерок.

Он подошел к Вадику и воткнулся в него свирепым взглядом.

– Э-э, мужик, ты на кого наехал?

– Ты где, фраерок, мужика увидел? – с лютой насмешкой спросил Цепень. – Ты, я вижу, попутал, чувак!

– Э-э, ты че… – еще больше набычился парень.

Но внутри у него уже пусто. Понял, что не на того наехал.

Понял, что может нарваться на крутую ответку. Дрогнули поджилки.

– Тебя че, фуфел, понятиям не учили, да?

– Это кто фуфел?

– Да ты и есть фуфло дешевое. На кого ты наехал? Ты вообще откуда такой нарисовался?

– Да я…

– Заглушка от буя… Ты че, не вкуряешь, в натуре, что за баб подписываться – не дело. Не по понятиям это.

– Да кто тебе такое сказал?

– Это я тебе сказал!

Цепень нарочно взял сигарету так, чтобы была видна синева на пальцах. Два перстня у него. Череп на белом фоне – знак агрессивного отрицалы. И черный крест с двумя лучами. Если пацан хоть мало-мальски сечет фишку, он должен понять, с кем связался.

– Э-э, братан, извини, я это, обознался, да, – пошел на попятную он.

Все-таки дошло до него, что Вадик ему не по зубам.

– Что, вот так просто, извини, да? А ты не знал, что за такие обознанки кровью расписываются?

Цепень вытащил из кармана нож. Выставлять его напоказ не стал, но нажал на кнопку. Щелчок выскочившего лезвия еще больше напугал парня.

– Ладно, если бы ты за телку подписался…

Он продолжал наседать на незадачливого фраерка. Во вкус вошел.

– А то за какую-то корову мазу тянешь. Кто она такая?

– Да так…

– И не слабо за эту «да так» на перо наскочить?

– Это, я пошел, да…

– Я те ща пойду! Ты вообще кто такой?

– Миклуха я… С Южного мы…

Цепень слабо разбирался в географии города. Но все равно понял, что парень из другого района.

– На чужую территорию сунулся, и права качаешь. Нехорошо! Что мне с тобой делать, чудила?

– Да я…

– Ладно, Миклуха, твое счастье, что я сегодня добрый, – великодушно оскалился Цепень. – Присядь. Давай под жабры плеснем. Типа за знакомство.

Он поймал на себе недоуменный взгляд Лимона. Да и Зойка не понимала, зачем его потянуло на братание с каким-то фраерком. Зато Цепень понимал. В этом городе он, по сути, чужой. Нет за ним никакой силы. Он сам должен быть силой. И если захомутать под себя Миклуху с его корешами, можно создать неслабую бригаду. А видно, что ребята стоящие. Только внутренняя закваска не та, градуса не хватает. Но это от неопытности. Таких пацанов да в чуткие руки – цены им не будет.

#### 2

– Когда иду я в балаган, я заряжаю свой «наган», – пропел на бравурной ноте Антон.

«Наган» и в самом деле заряжен. Только у Антона его нет. Ствол лежит в тайнике. Балаган – не самое спокойное место в городе. Но совсем необязательно брать с собой стволы.

– Девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет, – подхватил Ленька.

– И марафет вам будет, и девчонки. Но сначала дело…

Костя немного преувеличивал. Марафет – это наркота. А это в его планы никак не входит. Но водочка также неслабо закручивает шары. Ну а девочки… А девочки – как только, так сразу.

Устали пацаны. Зато на деньги конкретно поднялись. Так что хочешь не хочешь, а подавай им кабак. Тем более что Костя сам этого хотел. Выпить, закусить, шмару снять… разве ж это не кайф?

Было уже темно, когда они подошли к балагану. Ночь на дворе. Позднее время для дела. Но вся беда в том, что не успели они сбыть последние три килограмма «черняка». Не тащить же домой. Почему бы ни совместить полезное с приятным? И дело сделать, и отдохнуть.

В ресторан они зашли с черного хода.

– Эй, братва, вы куда? – попытался остановить их повар в пожелтевшем от жира и времени халате. – С парадного заходить надо!

– А мы по делу. Кто там у вас по снабжению?

– Ну так это смотря кого и чем снабжать. Что там у вас?

– Деликатес.

Ленька достал из сумки пакет с икрой, раскрыл его – что называется, показал товар лицом.

– Неплохо… Сколько здесь?

– Три… По двадцатке за килограмм.

– По пятнашке, не больше.

– Тогда полтинник за все про все.

– Эх, молодежь-молодежь. Ладно, даю сороковник и расходимся.

– Скупердяй ты, дядя. Полтинник, и точка.

Он так посмотрел на повара, что у того пропало желание спорить. Хоть и молодой он, но с людьми разговаривать умеет – и по-хорошему, и по-плохому.

– Ладно, уговорили.

Мужик забрал пакет и скрылся на кухне. Как бы не кинул. Но нет, появился. Принес деньги. Две смятые «четвертушки».

– Только из уважения к вам. Небось натерпелись лиха.

Похоже, он знал, как нелегко достается рыбка с икоркой. Но Косте грех было жаловаться. Почти месяц они ходили на осетра. И без особых проблем. Пару раз на рыбнадзор нарвались. От одного катера по мелководью ушли, а от второго дымовой завесой закрылись. Это просто, садовые дымовые шашки в любом хозмаге купить можно. Однажды с местными схлестнулись. Мужичье наехало. Думали, что на шпану нарвались. Пришлось пальнуть пару раз из обреза, чтобы мозги им на место вставить. Обошлось. Рыбы не так чтобы очень уж много натягали, но хватит, чтобы балыков на полгода вперед накоптить. А икорка уже, считай, вся ушла. По кабакам, по магазинам, по рынкам разошлась. С этим тоже просто, главное, не зевать. Попался, правда, один чудила, такой же бестолковый, как Олег Ковтун. В бирюльки с Костей пытается играть. Десять килограммов икры взял, а оплату в светлом будущем обещает. Надо будет как-нибудь заехать к нему, поговорить по душам. Как-нибудь. А сейчас в кабак. В самый раз будет оттянуться после делов праведных.

Отца своего Костя не знал. Мать вечно в пьянках-гулянках. Считай, сиротой вырос. Дите улицы, так сказать. Сколько помнил себя, столько и ходил в обносках. В школе учиться не хотелось, но восьмилетку он бы худо-бедно закончил. Дотерпел бы. Но беда в том, что в один прекрасный момент ему вдруг стало стыдно ходить в рванине. И потому как на новые шмотки денег не было, он и забил на школу… Зато сейчас по этой части все на мази. Кроссовки фирмовые, джинсы-варенки моднячие, черная футболка без всяких там дурацких примочек. Еще бы золотую цепь на шею, тогда полный шик-блеск будет. А цепь он достанет. За деньги тебе хоть луну с неба снимут, главное, о цене договориться. Пацаны тоже упакованы, деньги-то вместе зарабатывали.

Кабак был забит под завязку. Свободен только один столик. Но на нем табличка – «Заказано».

– А мне до фени, – лениво зевнул Антон.

Ногой выдвинул стул и прилепился к нему задницей.

Костя и Ленька также не стали мучить себя сомнениями, приземлились рядом с ним.

Официантка не заставила себя долго ждать. Смазливая девчонка – длинная коса, черные глаза. Только вот настроение у нее неважнецкое. Виной всему табличка на столе.

– Извините, но столик занят.

Антон был не прочь повторить свои слова. Но Костя незаметно наступил ему на ногу. В данном случае лучше молчать.

– Я же говорю, столик занят…

Казалось, она обращается в пустоту. Как будто ее никто не слышал. Тишина за столом.

– Вы что, не понимаете?

Костя не понимал. Антон и Ленька тоже. А держались они с такой уверенностью в своих силах, что официантка в конце концов отступила.

– Ладно, все равно никто не придет, – махнула она рукой. – Заказывать что будете?

– А это на ваше усмотрение, – дружелюбно улыбнулся Костя.

Девушка была немногим старше его, но он намеренно обратился к ней на «вы». Он же не мужлан какой-то…

– Есть котлеты по-киевски, есть цыпленок табака, есть сосиски с горошком.

Она смотрела на него с живым интересом. На губах улыбка – если не заигрывающая, то что-то рядом. Видно, что настроение у девчонки изменилось в лучшую сторону.

– Котлеты и цыпленка. Оливье можно, если есть. Ну и выпить чего-нибудь…

Девушка ушла.

– Нормально живем… – Антон небрежно бросил на стол пачку «Мальборо», зажигалку.

И скучающим взглядом обвел зал. Костя прекрасно знал, что ищет он по горизонту. Девочки его интересуют… непорочных красавиц здесь днем с огнем не сыщешь, а лярв всяких – завались. Правда, почти все девчонки уже при деле – кто-то блатных развлекает, кто-то со шпаной зажигает, а некоторые морячков окучивают. Может, кому-то из морячков сегодня и повезет. А кому-то нет. Кого-то обворуют, кого-то на деньги кинут. Не все так просто в этом мире.

Костя тоже осмотрел зал. Знакомые лица есть, но из корешей или просто приятелей никого. И девчонок из их района тоже не видать. А ведь Соленый квартал славился своими потаскухами. Ну да ладно, не беда. Тем более что к их столику направлялись две матрешки в коротких юбочках и ажурных чулочках. Не фонтан бабы – но подержаться есть за что. И вообще лучше пусть мымры будут, чем никого.

– Привет, мальчики! – раскачивая на ремешке свою сумочку, многообещающе улыбнулась одна.

– Здорово, девочки!

Антон пребывал в отличном настроении. А то бы мог сказать что-нибудь вроде «у мальчиков – пальчики, а у него болт». Бывают у него иногда заскоки. Но сейчас он просто ответил приветствием на приветствие. И с пафосом галантного кавалера показал девчонкам на свободные места.

– Не скучаете? – присаживаясь, спросила вторая.

– Как зовут тебя, красивая? – вопросом на вопрос ответил Ленька.

Льстец. Знает, что этой мымре до красавицы так же далеко, как кашалоту до Черного моря. Хотя, говорят, был случай, когда кашалоты в Черное море через Босфор заходили.

– Зина.

– Арина.

– Пить будем?

– Если шампанское.

– Не вопрос.

Антон заказал шампанское. Правда, ждать пришлось долго. Но девчонки не стали возражать против того, чтобы разогреться «беленькой». Кто бы сомневался…

Между первой и второй – перерывчик небольшой. После третьей рюмки Костя почувствовал, как на душу накатила легкая хмельная волна. И Зина с Ариной стали краше.

Официантка подала шампанское. Костя уловил упрек в ее глазах. Уж не ревнует ли она его к девкам? А что, может быть? Парень он не промах, девчонкам нравился. Сколько их у него было… И эта, похоже, не прочь увеличить счет его победам.

– Много работы? – спросил он.

– Как всегда… Еще что-нибудь заказывать будете?

– Э-э, а как мне тебя называть?

Он решил, что настало время перейти на «ты».

– Лариса. А что?

– После работы что делаешь, Ларис?

– После работы я домой иду.

– Поздно, темно, да? Я мог бы проводить…

– Спасибо. Но я на машине. Дождик за мной приедет.

Нужно было слышать, сколько гордости было в ее голосе. Костя знал, кто такой Дождик. Парню чуть больше двадцати, а он уже два срока отмотал. Более того, по последней ходке за зоной смотрел, а это не хухры-мухры. Он сейчас положенец, а это, считай, последний шаг до воровской короны. Дождик – это круто. Потому и распирает Ларису от гордости.

– Ну, если Дождик, тогда я за тебя спокоен.

Если она хотела, чтобы Костя потерял к ней интерес, то этого она добилась.

Лариса приняла заказ и удалилась в полной уверенности, что у него сыграло очко. Но ведь это не так. Ничуть она его не напугала. Не боялся он Дождика. Просто не было надобности связываться с ним. Лариса хороша, но не стоила того, чтобы ломать из-за нее копья.

Зина и Арина никак не отреагировали на появившееся на столе шампанское. Водка им уже нравилась больше. И пожрать губа не дура. Как ни голоден был Костя, он и половины не съел из того, что умяла Зина.

– Мальчики, мне бы в туалет…

Арина ушла. За ней поднялась и Зина.

– Мне тоже…

Но Антон не зевал. Крепко схватил ее за руку и вернул на место.

– Вы кого развести хотите? – угрожающе спросил он.

– Мы?! Развести?! – Зина сделала круглые глаза. – О чем ты говоришь?

– О том, что знаю, о том и говорю. Мы пацаны простые, не вопрос, но кидать нас не надо.

Зина мелко дрожала, глядя ему в глаза. Поняла, что может нарваться на большие неприятности. Похоже, она и в самом деле была из тех, за кого ее принял Антон. Есть такая категория ресторанных девочек – пьют и едят за чужой счет, а потом по-тихому сваливают, чтобы не расплачиваться натурой.

– Но нам домой уже пора, – испуганно промямлила она.

– А кто тебя держит? – ухмыльнулся Антон. – Скажи честно: мне, пацаны, с вами не в кайф, мы поймем. Мы ж не беспредельщики какие-то. А за лохов нас держать не надо, поняла?

– Да…

– Тогда катись отсюда!

– А можно… Можно я останусь? Мне с вами в кайф… Это Арина все…

– Оставайся. Только тогда я мамой тебя буду делать. А ты как думала?

– Ну, я не против…

– Вот и ладушки!

Антон обнял Зину за плечи. А когда вернулась Арина, его пятерня уже бесцеремонно тискала податливую грудь. Арина все поняла без слов. И тоже осталась. Придвинулась к Косте, сама положила руку ему на коленку. А он уже был достаточно под градусом, чтобы вообразить себя в одной с ней постели. Тем более что было куда ее вести. Вчера они с пацанами сняли полдома в своем районе. С матерью жить невозможно – пьет, зараза, и мужиков к себе водит. А ее хахалей он терпеть не может. Чуть что не так, сразу в морду. Одного такого урода до смерти чуть не забил, а другому челюсть свернул. За первого никто не спросил, а из-за второго чуть дело в ментовке не пришили… Может, Арина тоже такой же матерью для своего сына будет. Пусть будет, лишь бы только не для его ребенка. Надо бы поберечься, чтобы ее потом не раздуло.

Костя уже представил, как будет ставить девку на четвереньки, когда на смену бородатому песняру на эстрадную площадку вышла роскошная дива с белоснежными волосами. Платье длинное до пят, но грудь открыта до такой степени, что неясно, как она держится в лифе. А ведь не вываливается, и даже сосков не видно. Хотя бюст у нее мощный. Высокий, упругий. Да и не только грудь заслуживала внимания. Лицо красивое. Глаза как два прожектора – не горят, а ослепляют. Фигурка просто прелесть.

Костя понял, что на блондинку смотрит не только он. И Антон глядит в оба, разинув рот. И Ленька. Да весь зал на нее смотрит – мужчины с восторгом, женщины с завистью.

– Интересно, сколько ей лет? – отстраняясь от Зины, спросил Антон.

– Лет двадцать, не больше, – рассудил со своей колокольни Ленька.

– Ты лучше спроси, откуда она взялась. – Костя вопросительно посмотрел на Арину.

Наверняка она здесь каждый день бывает, должна знать. Но Арина лишь пожала плечами.

– Впервые вижу…

И Зина не прояснила ситуацию.

– А вам-то что?

Нужно было быть полной дурой, чтобы задать такой глупый вопрос. Да Костя уже полжизни готов заложить в ломбард, чтобы хотя бы на часок заполучить эту красотку.

– Знать бы, кто ее… в смысле, кормит? – Антон озадаченно потер щеку.

Похоже, он тоже пошел бы на многое, чтобы подружиться с этой блондинкой.

– Козырь кабак держит, – сказал Костя. – А тебе не все равно?

Козырь был законным вором. И держал не только балаган, но и всю портовую часть города. С ним шутки плохи. Но Костя не боялся его. И хоть сейчас готов был бросить ему вызов. И пусть эта красотка подведет его под монастырь, он не против, лишь бы только игра стоила свеч. А хотя бы одна ночка с ней окупит все. Костя не узнавал себя. Никогда и ни на что он так бурно не реагировал, а тут на тебе…

Красотка взяла микрофон и стала петь.

В шумном балагане любят собираться
Жулики, бандиты, воры всех мастей.
Кто пришел напиться, кто пришел подраться,
Кто пришел послушать свежих новостей…

Костя должен был признать, что голос у нее не самый слабый. И как поет! Сколько огня, сколько задора! А ведь эту песню мужик должен зажигать. Не может ее баба петь. Не может, но поет. Да еще как!

Левка-Паганини если разозлится,
Он своею скрипкой всех с ума сведет.
А если сунут четвертак,
Так он сыграет и не так…

Не было в тепломорском балагане никакого Левки-Паганини. Некому было здесь терзать народ скрипкой. Но эта красотка и без скрипки сводит с ума. А если еще четвертак ей сунуть…

Костя сначала сорвался с места, а потом уже подумал, что не стоило этого делать. Но ноги уже несли его к эстраде. А рука доставала из кармана четвертной.

Оказалось, он был не один в своем стремлении. Его опередил какой-то черт с рожей прожженного уголовника. Похотливый оскал обнажал золотые фиксы во рту. Ничуть не смущаясь, он запрыгнул на сцену к певице и беспардонно протянул к ней руку с зажатой в пальцах двадцатипятирублевой купюрой. А та даже не дернулась, когда он затолкал четвертной в лиф между ее грудей… Костя оторопел от такой наглости. Но не потерялся. Он понял, что и сам готов проделать такой же трюк.

Но блатарь не просто спрыгнул со сцены, он перегородил ему путь.

– Только попробуй, пацан! – угрожающе прошипел он. – Это моя бикса! Ты че потух, фраерок!

Костя ничего не сказал. Молча оттолкнул нахала плечом и сам запрыгнул на сцену. Купюру в бюст он заталкивать не стал. Сунул ее в протянутую руку. Певица забрала деньги, награждая его благодарным взглядом.

Она продолжала петь. И ее слова звучали как поощрение.

Зачем скупая жизнь нужна?
Ведь завтра может быть война…

Действительно, зачем скупая жизнь нужна? Кто знает, может, война начнется уже сегодня.

### Глава 3

#### 1

Вадик заскрипел зубами со злости, когда на сцену вышел бородач. Решил, что лабух сменит грудастую красотку. А он так не хотел, чтобы она исчезала. Эта секс-бомба уже добилась своего – взорвала его изнутри. И только она одна может собрать его по частям обратно.

– Екатерина Кравцовская! – с улыбкой до ушей провозгласил бородач.

Теперь Вадик знал, как зовут его зазнобу. Да он и без того бы узнал. Ведь не собирается же он сидеть сложа руки. Уже сегодня эта краля будет с ним. И чхать на ее крутых любовников. А без них вряд ли обойдется. Такие девочки бесхозными не бывают. А может, этот бородач – ее любовник? Вадик презрительно усмехнулся, глядя на лабуха. Дядька он вообще-то крепкий, но это на вид. Обычный мужик, внутри труха… Такого Вадик уделает на раз. А если на крутого деловара нарвется, обратку не включит. Если ему надо, он умеет идти до конца. А ему надо…

Катерина снова запела. Голос ее – как бальзам на душу. Вадик млел, как приласканная кошка, и одновременно содрогался, как пробудившийся вулкан.

Мой отец в Октябре убежать не успел,
Но для белых он сделал немало.
И однажды холодное слово «расстрел» —
Прозвучал приговор трибунала.
И вот я – институтка, я дочь камергера,
Я – черная моль, я летучая мышь!
Вино и мужчины – моя атмосфера,
Приют эмигрантов, свободный Париж!

На дочь камергера Катерина не тянула, но во всем остальном… Черная моль, летучая мышь. Сильно!

Красотка задержала на нем засвеченный лирикой взгляд, призывно улыбнулась. Теперь Вадик точно знал, что Катерина запала на него. Еще бы! Он так ловко засунул четвертной в щель ее бюста. Она должна была оценить его лихость. И она оценила.

А взгляд ее продолжал блуждать по залу.

Ведь я – проститутка, я фея из бара,
Я – черная моль, я летучая мышь!
Вино и мужчины – моя атмосфера…

Вадик заметил, как ее взгляд остановился на юнце, который так же вслед за ним подогрел ее четвертным. Ему она тоже улыбнулась. Точно, проститутка. Фея из бара. Бабки ей нужны, вино она любит и мужчин. Шалава! Бабки ей нужны?! Будут ей бабки!

Он сорвался с места, метнулся к эстраде. На этот раз он запихнул в лиф ее платья сторублевку. Она улыбнулась ему. Но это была какая-то отчужденная улыбка. Если не сказать, осуждающая. Деньги она любила, но ей не нравилось, каким макаром он их ей впаривает. Любой каприз! Вадик достал еще одну сотенную купюру и сунул певице в руку. И заслужил признательную улыбку. Душевную, но с блудским оттенком… Двести двадцать пять «рябчиков» он ей скормил. За красивые глазки. Считай, на халяву столько бабла срубила. Валютная проститутка за ночь любви столько не зарабатывает, сколько обломилось ей за каких-то две песни.

На место Вадик возвращался с видом победителя. Грудь колесом, походка крутого мэна. Миклуха смотрел на него, как холоп на своего царя. И его кореша пялились на него восхищенно-заискивающе. Неслабые на вид хлопчики. Сыроваты, правда, для серьезных дел. Но Вадик доведет их до кондиции под своим мудрым руководством. А бригада ему нужна. Большая, крепкая бригада. И, возможно, она понадобится ему в самое ближайшее время. Вадик нутром чувствовал, что Катерину ему без боя не взять.