# Черный интернационал

Владимир Григорьевич Колычев

Офицер спецназа военной разведки Феликс Расколов, воюя в горах Чечни, даже не предполагал, что после войны будет искать молодую, красивую женщину Аиду, чтобы убить ее. Он познакомился с ней на черноморском курорте, и они провели незабываемую ночь. Но слишком поздно Феликс узнал, что она – беспощадная террористка и снайперша, на счету которой несколько десятков жизней. И в этом горьком числе – жизнь его боевого друга. Выйти на ее след трудно, но есть один человек, который поможет найти Феликсу коварную террористку, – подполковник милиции Степан Круча…

## Часть I

### Глава первая

#### 1

Зима позади, весна в самом разгаре, впереди лето и отпуск. Можно будет сгонять куда-нибудь на Кипр или в Турцию. Отдохнуть, расслабиться, полной грудью вдохнуть воздух свободы. Но совсем не обязательно откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. А как раз сегодня вечером у Степана выходной, впрочем, как и весь завтрашний день… Но Жанна лишила его свободы. С вечера уложила в постель: решила, что за неделю он жутко устал, иммунитет у него ослаб, хворь не за горами – словом, профилактика простудных заболеваний на первом месте. Для начала она растерла его ароматными маслами – лечебно-эротический массаж в таких случаях просто необходим. Спирт для сугрева – святое дело, поэтому на пару с женой Степан принял здоровья ради пятьдесят капель сугубо медицинского коньяка «Хеннесси», затем еще. Кровь воспламенилась, сосуды расширились, настроение на крыльях либидо воспарило к небу. А тут еще и «медсестра» со своими процедурами…

Жанна являла собой верх сексуального соблазна и очарования. Чертовски красивая, пышные волосы, фигура, как у семнадцатилетней девушки, ноги – само совершенство. А наряд… Белый чепчик с красным крестом, ультракороткий белый халатик нараспашку поверх белого корсета, белые шелковые чулки на подвязках, трусики уже под подушкой, прозрачные туфли на высокой платформе падают на пол…

Лечебно-эротическая процедура закончилась полным его выздоровлением. Своими припарками Жанна сняла с него хворь, довела до исцеляющего изнеможения. Они вместе лежали в постели, наслаждались покоем и взаимной гармонией духа, медленно засыпали… Но, увы, заснуть не удалось. В половине первого ночи зазвонил телефон.

– Товарищ подполковник, у нас «Гроза», объявлен сбор… – сообщил дежурный по отделу.

– Что там стряслось? – всполошился Степан.

– Да пока вроде ничего. Но «Грозу» дали.

Термин «Гроза» использовал еще незабвенный товарищ Сталин – так он называл свой стратегический план нападения на фашистскую Германию. На современном же милицейском языке «Гроза» означала: сбор по тревоге всех сотрудников милиции, зачистка территорий, ориентирование на поиски террористов, усиление режима несения службы и охраны вверенных объектов.

Степан переговорил с дежурным, положил трубку, резким движением сорвал себя с постели – как будто преодолевал силу домашнего тяготения, способную его удержать.

– Неужели на службу? – недовольно и в то же время с пониманием спросила Жанна.

– Май, ночные грозы…

– Май – это хорошо, гроза – плохо… Когда тебя ждать?

– Не знаю… Ты спи, спи. Ни о чем не думай…

– Вдруг тебя молнией шибанет?.. Хотя ты уже и без того шибанутый. Нормальные люди спят в это время, а его черт знает куда несет. Мент ненормальный…

На улице было светло. Луна, звезды, дворовые и уличные фонари. Прохладно, но от прогретой за день земли тянет теплом. Где-то застрекотал первый сверчок – «зер-зер-зер». А еще слышно, как шумит вода на Глубоком озере – до него рукой подать.

Степан выгнал из гаража свою машину, выехал со двора, взял курс на родной отдел. Он не изменял своим пристрастиям и по-прежнему ездил на «Волге». Форсированный фордовский движок, мощная ходовая, кожаный салон, бортовой компьютер. Легче было бы купить крутую иномарку, но Степан предпочитал «Волгу». Возможно, это всего лишь упрямство с его стороны, но менять он ничего не собирался, во всяком случае, в ближайшее время.

Возле здания ОВД оживление. Прибывает начальство, сотрудники. Степан тоже начальство. В отделе он возглавлял службу криминальной милиции, являлся первым замом начальника ОВД «Битово». В подчинении – уголовный розыск, отделы борьбы в сфере экономики и экспертно-криминалистический. На местах свои люди – все тот же Федот Комов, Эдик Савельев, Рома Лозовой и Саня Кулик. Им всем предлагали повышение в других ОВД, но ребята – ни в какую. Не хотят они покидать родной отдел. Впрочем, им не так уж и плохо под началом Степана. Все четверо – майоры и старшими офицерами считаются не только по званию, но и по уважению. К тому же карьерный рост был возможен и внутри отдела.

Начальником ОВД был все тот же Хлебов, уже полковник. Нормальный мужик, с ним у Степана полное взаимопонимание, впрочем, как и со всеми другими начальниками. Такой уж он человек – бескомпромиссный, но в то же время неконфликтный, вернее, старается быть таковым…

Степан побывал у Хлебова, заглянул в кабинет к начальнику уголовного розыска майору Комову. Там и застал своих друзей-подчиненных. Эдик и Саня – старшие оперуполномоченные под началом Федота: Рома возглавлял отдел по борьбе с экономическими преступлениями – ради такого дела даже в экономический институт поступил учиться, третий курс уже заканчивает.

– Командир, шуму много, а взрывов-то вроде нет. Зачем нас тут собрали? – спросил Федот.

– Информация по ФСБ прошла – чечены теракт в Москве готовят, – прояснил ситуацию Степан. – Информация оперативная, степень достоверности – мутная. Но, как говорит наш знакомый генерал, лучше перебдеть, чем недобдеть. Так что будем бдеть…

– Это чтобы жизнь нам медом не казалась, – сонно зевнул Лозовой.

– Что, Рома, не выспался?

– А ты, Степан Степаныч, как будто выспался.

– Ничего, на пенсии высплюсь… В общем, так, любезные, находимся здесь до особых распоряжений.

– Как насчет взбодриться? – спросил Федот и многозначительно показал взглядом на барную секцию в шкафу.

– Без вопросов, – усмехнулся Степан. – Желающим взбодриться разрешаю размяться в спортивном городке или отправиться на маршрут патрулирования.

– Уж лучше на маршрут, – решил Лозовой. – Ночка хорошая, свежая… Может, в самом деле прошвырнемся, а, Степан Степаныч? Не то скиснем здесь.

– Посмотрим…

Информации о чрезвычайных происшествиях не поступало, особых распоряжений тоже, но команда «отбой» запаздывала. В конце концов Степану наскучило сидеть в отделе, он взял с собой Лозового и вместе с ним пешком вдоль жилого квартала отправился на патрулирование в направлении воинской части. Он нарочно не взял машину. Хотелось поразмять ноги, подышать свежим воздухом, послушать ночную тишину.

Время – половина четвертого ночи. На улицах пусто, только редкая машина прошуршит мимо. Из нормальных людей никого. Только ненормальные, вроде Степана и Ромы. В столь позднее время да еще на пустынных улицах внимание привлекал любой человек. А тут на глаза попался какой-то мужик в кожаной куртке. Он шел по направлению к десятиэтажному дому. Его не шатало, не бросало из стороны в сторону, но все равно у Степана возникло такое впечатление, что ночной гуляка идет на автопилоте.

– Гражданин, постойте! – издали окликнул его Рома.

Мужик резко остановился, стремительно развернулся к нему лицом, застыл как вкопанный. В боевую стойку вроде бы не становился, но Степану показалось, что внутренне он приготовился отразить возможное нападение.

– Майор милиции Лозовой! – подходя к нему, представился Рома. – Предъявите документы!

Гуляка понимающе кивнул, полез в куртку за документами. Степан внутренне напрягся, поставил себя на боевой взвод. Ведь гражданин вместо документов запросто мог достать нож или даже пистолет.

Но все было в порядке. Прохожий предъявил служебное удостоверение в красной корочке.

– Подполковник милиции Кабаржин Олег Дмитриевич, – с уважительной интонацией прочитал Рома.

– Командир отряда ОМОН, – дополнил мужчина.

Можно сказать, что внешне он вполне соответствовал своей должности. Рост где-то метр восемьдесят, в плечах косая сажень, обветренное волевого склада лицо, мягкий, но в то же время сильный взгляд. От него разило спиртным, но на ногах он держался крепко. Чувствовалась офицерская закалка.

– Гуляете, товарищ подполковник? – с понимающей насмешкой спросил Степан.

– Так в отпуске же, а тут товарища встретил, посидели немного, домой вот возвращаюсь.

– Ничего себе немного, утро уже скоро.

– Так говорю же, в отпуске я.

– А каким отрядом командуете?

– Особым. Он сейчас в Чечне находится, а что?

– Да нет, ничего. Просто я многих омоновцев знаю, а вас вижу впервые.

– Так я сам из Красноярска. А жена у меня отсюда, мы к теще погостить приехали. Вы что, допрашиваете меня?

– Да нет, – пожал плечами Степан. – Просто интересно, сами вы из Красноярска, а товарища здесь встретили…

– С товарищем этим мы вместе в Чечне служили. Это еще когда первый заезд был. В смысле, первая чеченская. Я и с женой своей через него познакомился… Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

Подполковник говорил мягко, без всякого вызова. Но все же чувствовалось, как нарастало его скрытое раздражение.

– Извините, товарищ подполковник, – улыбнулся ему Степан. – Служба у нас такая…

Ему было неловко. Мужик правильный, боевой офицер, а он его пытает как какого-то пижона.

– Проверки на дорогах? – понимающе усмехнулся омоновец.

– Что-то вроде того… Если вдруг какие-то проблемы, обращайтесь прямо ко мне. Подполковник Круча, замначальника ОВД «Битово»…

– Странно: подполковник и майор, и в патруле, – заметил Кабаржин.

– «Гроза» у нас, вот и приходится метать молнии.

– А, «Гроза», понимаю. Террористы замучили?

– Да нас-то еще пока не трогают, тьфу, тьфу, а Москва гудит…

– Это из Чечни вся зараза…

– Так уничтожить эту заразу, и все дела.

– Как уничтожить, если приказа нет? Кому-то выгодна эта война, поэтому мы и воюем, непонятно до какого конца… Ладно, господа офицеры, пора уже – вам служить, мне отдыхать…

Подполковник помахал Степану и Роме рукой, повернулся к ним спиной и зашагал к своему дому.

Степан смотрел ему вслед и заметил двух людей, сидящих на скамейке возле его подъезда. Мало ли кому не спится в ночь глухую. Может, это кто-то из жильцов дома на рыбалку собирается. Сидят мужики, ждут третьего, чтобы затем сообразить на троих в кустах у Глубокого озера… Но Степану присутствие этих полуночников показалось подозрительным.

Под козырьком у входа в подъезд лампочка не горела, двор освещался плохо. Поэтому он видел только силуэты сидящих. Зато те хорошо его видели. И как только поняли, что он идет по их душу, вскочили со скамейки и бросились наутек.

– Оп-ля, с чего бы это? – скорее у самого себя, чем у Степана, спросил Рома.

– А надо узнать! Давай за ними!

Степан первым бросился за беглецами, увлек за собой Лозового.

– Стоять, милиция!

Но удирающие типы даже не думали останавливаться. И со всех ног продолжали бежать в сторону воинской части.

Степан Круча принадлежал к числу тех людей, для кого спорт – удовольствие, а не обязанность. И сейчас он был в отличной физической форме – бегал легко, стремительно. И Рома в этом плане отнюдь не дохляк. Они оба бежали быстро, во весь опор. Но, видимо, неустановленные типы тоже дружили со спортом, и расстояние до них сокращалось очень медленно. Но все же сокращалось. И, наверное, сократилось бы до минимума, если бы перед беглецами не вырос забор воинской части. Они с ходу перескочили через эту преграду, как будто это был привычный элемент полосы препятствия. Степан и Рома также не стали топтаться перед забором, легко перемахнув через него. И оказались на бетонированной площадке, от которой вдаль тянулись два ряда зданий – по всей видимости, складских помещений. В проходе между ними в робком освещении фонарей сверкали пятками беглецы. Но вот они свернули за угол, и все – нет их. Однако и Степан не стоял на месте.

– Стой, кто идет! – грозным окриком раздалось за спиной.

Степан и Рома разом остановились, медленно развернулись на звук. Они еще не совсем поняли, что произошло, но уже знали – лучше обойтись без резких движений.

А произошло то, что должно было произойти, – они нарвались на часового. Но произойти это должно было и с беглецами. Увы, по закону подлости, те успели проскочить мимо обходившего свою территорию солдата. А Степану и Роме не повезло.

– Стой, стрелять буду! – крикнул часовой и тут же нажал на спусковой крючок.

Первый выстрел был сделан в воздух, все как по уставу. Но ведь Степан и Рома остановились еще до этого, даже оружие спрятали. Но, видно, солдат вместо устава караульной службы читал анекдоты про армию. Есть там такая сценка: «Стой, стрелять буду». – «Стою!» – «Стреляю!»…

К счастью, солдат находился достаточно далеко от нарушителей, да и стрелок из него оказался аховый. Длинная очередь прошла высоко над головой. Несколько пуль высекли искры из кирпичных стен армейского склада. Пришлось залечь.

– Что ж он, гад, делает! – не на шутку разозлился Рома.

Он вытащил свой пистолет, несколько раз выстрелил в сторону часового. Уж лучше подстрелить этого придурка, чем оказаться в морге или, в лучшем случае, на больничной койке.

Но Рома стрелял не на поражение, а в воздух. И все же этого хватило, чтобы часовой упал на четвереньки, на карачках дополз до выступа пожарного колодца, залег за него. И уже оттуда, не высовывая головы, принялся палить из автомата. К счастью, все пули уходили в небо.

Степан дождался, когда трусливый солдатик израсходует первый магазин. Когда он стал перезаряжать автомат, в мощном рывке добежал до него, ударом ноги выбил из рук оружие, заломил назад руки, защелкнул на них наручники.

– А-а, не убивайте! – завопил солдатик.

– Даже в мыслях нет, – разворачивая его к себе лицом, сказал Степан. – Что ж ты, соколик, устав караульной службы нарушаешь. Мы же остановились, а ты стрелять в нас… Из милиции мы, не колотись…

Будь Степан хоть генералом армии, он бы не мог сейчас чувствовать себя спокойно. Наверняка караул уже поднят в ружье, в любой момент могли появиться вооруженные солдатики, которые сейчас подчинялись только начальнику караула. При всех раскладах Степан для них враг, и они запросто могли открыть огонь на поражение. И попробуй потом докажи, что они действовали неправильно…

Но все обошлось. Начальником караула оказался опытный офицер, а не какой-то безмозглый сержант. Команду открыть огонь он не подал. Но все же Степану пришлось долго объяснять ему, как и зачем он оказался на территории воинской части. Разобрались. Затем стали разбираться с неизвестными, которых преследовал Степан и Рома. У них появилось вполне логичное предположение, что беглецами могли быть военнослужащие этой части. Ведь они перескочили через забор именно в том месте, где колючая проволока была сорвана – этакая лазейка для самовольщиков. И потом, часовой не стал останавливать их, что также подозрительно. Возможно, беглецы имели на него какое-то влияние. Выяснилось, что часовой был из молодых, а те могли быть «дедами».

Но сменившийся часовой, ныне уже просто караульный, твердо стоял на том, что никаких подозрительных людей на вверенном ему объекте он не видел и, соответственно, не имеет никакого понятия, кто они такие.

Можно было договориться с командиром части и провести опознание. Но Степан на это не пошел. Во-первых, он не знал беглецов в лицо. А во-вторых, ничего такого они не совершили. Даже если он найдет их, что предъявит им? Неподчинение сотрудникам милиции, находящимся при исполнении? Но у них с Ромой на лбу не написано, что они из милиции. Задержи этих шустриков, так они сразу скажут, что приняли Степана и Рому за бандитов, поэтому и бросились от них наутек. В общем, овчинка не будет стоить выделки. К тому же приключений и без того хватало. Одно то, что Степана и Рому мог пристрелить бестолковый часовой, навевало невеселые мысли. Не зря Жанна предостерегала его от молнии…

Расположение не очень гостеприимной части Степан покидал уже утром, несолоно хлебавши. Но настроение было в полном порядке. Он уже знал, что «Гроза» утихла, личному составу дан отбой, и он может ехать домой. Впереди у него был целый выходной. А то, что он не смог задержать каких-то придурков из подворотни, так ничего нет в том страшного…

#### 2

Выходной день пролетел как пуля у виска. Впечатлений много, но все уже позади. А впереди служба.

Он ехал в отдел. Настроение – не очень. Хандра какая-то с утра напала. А тут еще в «красную волну» попал. Четвертый светофор подряд, и везде красный свет. Приходилось останавливаться. И с каждой остановкой раздражение нарастало.

Видимо, синдром понедельника действовал не только на него одного. На его глазах на желтый свет светофора остановился новенький «глазастый» «Мерседес» серебристого цвета. А за ним синяя «девятка» с приподнятым задом – как у курицы перед оплодотворением. Водитель «девятки» принялся остервенело сигналить, требуя, чтобы «мерс» ехал дальше, освобождая ему дорогу. Таких водил называют «ошпарками». Всех обгоняют, едут на красный свет, сигналят в белый свет как в копеечку. Житья от таких придурков нет на дорогах.

Все бы ничего, но из «Мерседеса» показалась женская рука с вытянутым вверх средним пальцем. На международном языке этот жест означал экспрессивный посыл в зону мужских гениталий. «Ошпарок» вскипел, в бешенстве выскочил из машины, попытался вскрыть «Мерседес». Но женщина заблокировала дверь и подняла стекло. А «ошпарок» разошелся. И давай барабанить кулаками по крыше. А тут еще и перекресток забит машинами – при всем желании водителю «Мерседеса» вперед не проехать…

Водители других машин никак не реагировали на эксцесс. Все правильно, жизнь нынче такая, сейчас каждый за себя, свой кузов ближе к заднице. Но Степан-то живет по другому принципу. Он – мент, не имеет права оставаться в стороне.

Он рывком вышел из машины, дотянулся до грубияна, двумя руками схватил его за шкирку, оторвал от земли. Росту в нем – метр с кепкой, живого весу – дерьма больше. А что-то еще ставит из себя, руки распускает. Но это он с женщиной герой. А когда понял, что запахло жареным, в момент остыл, скукожился.

– Отпустите! – жалобно попросил он.

– Еще чего! – ответил за Степана женский голос.

Из машины выходила девушка. Высокая, стройная. Пышные прямые волосы каштанового цвета, красивое лицо, спокойный макияж. Дорогой модный костюм – короткий жакет поверх нежной водолазки, узкие брюки – такие же бесконечно длинные, как и ее ноги.

– Ты откуда взялся, придурок? – не то чтобы зло, но с некоторым остервенением спросила она.

– Это вы мне? – улыбнулся Степан.

– Ну нет, – слегка растерянно улыбнулась она. И ткнула пальцем в «ошпарка». – Это я про него…

– Слышишь, придурок, тебя спрашивают, откуда ты такой взялся? – спросил он.

– Я больше не буду!

Ответ исчерпывающий. Тем более если знать психологию среднестатистического водителя. Как ведь бывает, на людях человек как человек, а сядет за баранку, так будто бес в него вселяется…

– Не будешь, тогда вали. И больше мне не попадайся!

Степан разжал руки, и «ошпарок» рухнул на асфальт. Быстро поднялся и, не отряхиваясь, скрылся в своей машине. Только его и видели.

– А вы кто будете? – с интересом и в то же время озадаченно смотрела на Степана девушка. – Я вас не знаю.

– Вы так говорите, как будто должны меня знать.

– Ну, я подумала, что это кто-то из моих знакомых мог за меня заступиться…

– А незнакомый заступиться не мог?

– Почему не мог? Мог… Но я думала, что знаю вас. А вышло, что нет… Между прочим, если бы не вы, этого придурка все равно бы по стенке размазали.

– Кто?

– Есть люди, – уклончиво ответила она.

– Криминальные личности.

– Может быть…

– Лучше бы вы мне это не говорили, – усмехнулся Степан.

– Почему?

– Потому что я не люблю, когда мне такое говорят. Как представитель закона говорю…

– Так вы из милиции! – догадалась она. – А я в милицию как раз и еду…

– Что-то случилось?

– Да, – помрачнела девушка. – Меня обокрали. Квартирная кража…

Ехидства ради Степан мог спросить, почему ж в таком случае она не обратилась за помощью к тем самым криминальным личностям, на которых ссылалась. Но, во-первых, у него не было желания ехидничать. А во-вторых, он прекрасно знал, как любят некоторые красотки пугать прохожих своими несуществующими связями в криминальном мире. И в-третьих, у него возникли вопросы иного характера.

– Когда вас обокрали?

– Не знаю, когда это случилось, но, приехав сегодня домой, обнаружила, что замок взломан, а в квартире нет ценных вещей. Главное – пропали деньги и драгоценности…

– С этим разберемся. Скажите, почему вы не позвонили на «02». Вы должны были на месте дождаться прибытия оперативно-следственной бригады…

– Да знаю я, мою соседку обворовали, так она четыре часа ждала, пока к ней приедут…

– Так… Где вы живете?

Девушка назвала свой адрес, Степан тут же связался с отделом и велел немедленно отправить на место машину со следователем, операми и криминалистом. Сам же отправился по адресу.

Он подъехал к ее дому на своей машине, она – на своей. В лифте на двенадцатый этаж поднимались вместе. Самый обыкновенный крупнопанельный дом, относительно новый, в центре города.

По пути познакомились. Девушку звали Никой – сокращенно от имени Вероника. Фамилия Дробышева. Она сообщила об этом с таким видом, как будто Степан должен был если не знать, то хотя бы слышать про нее. Но, увы, это имя ему ни о чем не говорило. И он развел руками, давая ей это понять. Тогда она предъявила свое журналистское удостоверение и с гордостью сообщила, что является корреспондентом довольно-таки известной газеты с грандиозным названием «Мега-Экспресс».

– Надеюсь, Ника, вы не станете проводить журналистское расследование? – без всякой опаски улыбнулся он.

– Ну вообще-то у меня была такая мысль. Можно было бы осветить работу нашей родной милиции…

– Что ж, воля ваша.

Степан не боялся эту красотку. Даже если он не сможет раскрыть кражу. Ведь бывают же хитроумно спланированные и осуществленные преступления. Ну, напишет она какую-нибудь гадость насчет того, что российская милиция беспомощна и не в состоянии защитить налогоплательщиков, что с того? Степан уже давно привык к таким пакостям, с него как с гуся вода…

Дверь в квартиру бронированная. Замок достаточно прочный. Был когда-то. Преступники просто-напросто высверлили личинку, вскрыли дверь и проникли в дом.

Аккуратно, чтобы не уничтожить следы преступников, Степан зашел в квартиру. Две комнаты, просторная кухня. Красиво, стильно, дорого и со вкусом. Но во всем этом квартирно-гарнитурном комплексе видны были прорехи. Бросалось в глаза отсутствие телевизора, видеомагнитофона, музыкального центра. Сейчас ни одна квартира не обходится без этого. А здесь ничего такого нет. Только пустая телевизионная тумбочка и сиротливо брошенный антенный шнур.

– Вероника, вы говорили, что у вас украли деньги и драгоценности, – сказал Степан.

– Да, и это самое главное, – сокрушенно вздохнула красавица.

– Сколько?

– Восемьдесят пять тысяч долларов наличностью и драгоценностей тысяч на триста…

– Рублей или долларов?

– Ну конечно, долларов. Кто сейчас на рубли счет ведет?

– Как это ни странно, подавляющее большинство наших сограждан деньги считают в рублях. Но не будем отвлекаться от темы… Где находились деньги?

– В сейфе.

– Драгоценности?

– Там же…

Степан осторожно прошел в спальную комнату, где за отодвинутым компьютерным столом в стене зияла дыра, на месте которой когда-то был небольшой сейф. Его вырвали вместе с мясом…

Место для тайника не самое оригинальное. Преступники могли найти сейф и без наводки. Но откуда они могли знать, что в квартире самой обыкновенной журналистки могло находиться столько добра? Восемьдесят пять тысяч долларов наличностью – это не шутка. Триста тысяч, в которые Ника оценила пропавшие драгоценности, сумма весьма относительная. Но даже при погрешности «минус» пятьдесят тысяч сумма вырисовывается очень большая.

– Вероника, извините за нескромный вопрос, где вы были этой ночью? – спросил Степан.

– Ну, я девушка не замужняя, свободная. Скажем так: я ночевала у друга… – в раздумье ответила она.

– И часто вы у него ночуете?

– Когда как. Но чаще я ночую дома… Вас интересует, с кем?

– К сожалению, да, интересует… Видите ли, в чем дело, преступники проникли к вам в квартиру именно в момент вашего отсутствия. Значит, они знали, когда вас не бывает дома. К тому же преступники были в курсе, что и где вы храните. В общем, возникает мысль, что они действовали по наводке…

– Вы, наверное, думаете, что преступников мог навести кто-то из моих друзей? – с нескрываемым сарказмом спросила Ника.

Она сидела в кресле в эффектной позе. Нога за ногу, руки грациозно собраны на коленке, плечи расправлены, голова высоко поднята вверх. Она стоила того, чтобы ею любовались…

– Вы говорите о своих друзьях во множественном числе, – заметил Степан. – Сколько их у вас?

– Боюсь, что этого я не могу сказать, – вальяжно покачала она головой.

Степан в ответ лишь надменно усмехнулся. Похоже, эта Ника из той породы хитромудрых лисичек, которые и рыбку хотят съесть, и на волчий хвост не сесть. Что ж, это ее право потерпевшей – держать в секрете свои интимные связи. В таком случае шансы найти преступников падают до минимума. И если Степан со своей командой не сможет раскрыть кражу, то пусть она пеняет на себя. А свое журналистское расследование пусть засунет в то самое место, где она хранит свои тайны…

Он не стал выяснять подробности из личной жизни потерпевшей. Заставил Нику писать заявление, где обязал составить подробный перечень пропавших вещей. Когда прибыла оперативно-следственная группа, передал ее на руки Эдику Савельеву и Сане Кулику, а сам отправился в ОВД. В конце концов, он – начальник криминальной милиции и не обязан сам искать преступников. Его дело – организовывать, руководить и направлять. А также получать и анализировать сопутствующую расследованию информацию.

Через два дня на утренней планерке он затронул вопрос кражи в квартире гражданки Дробышевой Вероники Сергеевны. Уголовное дело по этому факту было возбуждено, план оперативно-розыскных мероприятий составлен, эксперты обнародовали результаты своих криминальных исследований. Результат, правда, почти нулевой – преступники не оставили отпечатков пальцев и сигаретных окурков тоже – это в кино «бычки» на каждом углу вперемешку с пуговицами, чеками из химчистки, железнодорожными билетами. В жизни тоже так бывает, но редко и не в данном случае. Похоже, преступник попался грамотный.

– Что удалось выяснить про саму Веронику? – спросил Степан у Савельева. Он взял на себя это дело, с него и спрос.

– Есть кое-что интересное, – загадочно улыбнулся Эдик.

– А конкретно?

– Очень выдающаяся особа, скажу я вам.

– Известная журналистка как-никак.

– Да какая там журналистка, – весело махнул рукой Савельев. – В общем, я с одной ее бывшей подружкой разговаривал. И не только с ней… Кстати, подружек у нее много, и все почему-то бывшие. То ли Ника зазналась, то ли те не могут ей простить ее успех…

– Какой успех?

– Степан Степаныч, ну ты же был у нее в квартире. И машину ее видел. Богатая квартира, машина «Мерседес», почти сто тысяч долларов на руках, куча драгоценностей… Откуда у нее все это?

– Это ты у меня спрашиваешь? – нахмурился Степан. – Ты свою риторику в сейфе закрой, а мне голые факты давай…

– А ничего, что эти голые факты строятся на голом теле?.. Короче, Ника эта – девочка еще та. Уроженка нашего славного городка, двадцать четыре года от роду, закончила факультет журналистики МГУ, в настоящее время числится сотрудником газеты «Мега-Экспресс».

– Почему числится?

– Так потому, что не особо напрягается. Если одну-две статейки в год набросает, то, считай, хорошо. У нее в свое время с учредителем этой газеты роман был. Вот он по блату и пристроил ее в редакцию. Но она там больше числится, чем работает. Хотя на презентациях – ну, куда журналистов пускают – там она первая. Короче, журналистские корочки ей больше для тусовки нужны, чем для дела…

– Чем же она на жизнь зарабатывает?

– Папы богатые у нее. В смысле, папики – ну, спонсоры то бишь…

– И много спонсоров?

– На данный момент трое, – лыбился Эдик.

– Разве так бывает?

– В том-то и дело, что бывает. У нее сейчас два спонсора активных, а один пассивный…

– Чего?

– Ну, не в смысле ориентации, а жизненной позиции. Один ухажер – так, от случая к случаю с ней, и то, если она сама позвонит…

– Точно, пассивный.

– Вот и я о том же. А два других активные. Сами ей звонят, сами к ней наезжают, в общем, набиваются…

– И как же она их чередует?

– Этого я не знаю. Видимо, как-то договариваются…

– Ты пробил этих деятелей?

– А то! Оба из Москвы. Сергей Будякин и Борис Брайнин. И тот и другой – миллионеры. Будякин занимается перевалкой нефти за рубеж, у него в Новороссийске свои терминалы и танкеры. Брайнин владеет банком «Альфа-Максимус». В общем, денег у этих ребят хватает. Так что Ника не испытывает недостатка в наличности. Про подарки я и не говорю. Брайнин квартиру ей в Битово подарил, Будякин – «Мерседес». Мебель, драгоценности – все от них. Да и не только они стараются. До них Ника романы с новорусами попроще крутила, но шубки норковые, жемчуга имела…

– Щедрые у нее ухажеры, – заметил Степан.

– Да уж, щедрые, держи карман шире. У этого Брайнина снега зимой не допросишься…

– Но ты же говоришь, что это он квартиру Нике подарил. Неплохая, скажу, хатка…

– Другой бы не подарил. А ей подарил… Баба она смаковая, с этим не поспоришь. Но таких красавиц в Москве и без нее хватает. Но не всем такие подарки дарят, далеко не всем. Ника, говорят, особенная баба. Она как тот талисман на удачу. Еще первые ее ухажеры заметили, что все подарки окупаются. И с Брайниным такая же история, и с этим, с Будякиным. Брайнин квартиру Нике подарил, так он сразу тендер какой-то крупный выиграл, о котором, говорят, даже мечтать не мог. А после того как Будякин «мерс» ей подарил, его фирма получила особый сертификат Международной организации стандартов… Вот и я думаю: может, и мне что-нибудь ей подарить? – весело улыбнулся Эдик.

– Дарить, наверное, мало – надо еще и переспать, – хмыкнул Степан. – Справишься?

– Так это дело нехитрое…

– Хитрость в том, как эту Нику поделить. Скажи, между ее ухажерами стычки бывали – ну, на почве ревности или там неудовлетворенности?

– Информации на этот счет нет. Может, и случалось что. Хотя вряд ли. Будякин – человек женатый: Брайнин по жизни холостяк, короче, ни тот, ни другой жениться на Нике не собирается, а раз так, то никаких обязанностей у нее перед ними нет…

– Это она так считает. А если тот же Брайнин или Будякин считают, что Ника им по гроб жизни обязана?! Может, кто-то из них решил отомстить ей, поэтому и дал наводку на ее квартиру. Или своих спецов на кражу послали…

– Да теоретически такое, конечно, возможно. Но практически… Я изучал прошлое этих деятелей. Не судимы, не привлекались, в криминале не замечены. Если раньше за ними ничего не было, то сейчас они тем более в криминал не полезут, ни к чему им эта головная боль. Я-то, конечно, допрошу этих огурцов, но не думаю, что это даст результат. Они люди серьезные, со связями, начну давить – сразу в стойку встанут. Про разрешение на обыск я даже не говорю – по ушам нам дадут, а не санкцию…

Кража – преступление, можно сказать, банальное. На основании пустых предположений бизнесменов в разработку не возьмешь – прокурор постановление не подпишет, да и само по себе дело это очень хлопотное, если не сказать, неоправданно хлопотное. Так что придется прибегнуть к испытанной методике. На все украденные вещи ставится «сторожок», и как только одна из них всплывает где-нибудь на барахолке, в ломбарде или еще где, начинается работа. Кто купил, кто продал и так далее и тому подобное – по цепочке до самого вора, а там и наводчик и даже заказчик всплыть может. Но это еще не все.

– «Барабаны» о чем стучат? – спросил Степан.

Большинство краж раскрывается через агентурную сеть, а она у сыщиков Битовского ОВД весьма обширная.

– Так в том-то и дело, что стучат. – Эдик растянул губы в интригующей улыбке.

– С этого бы и начинал. А то развел тут бодягу…

– Так без этой бодяги нельзя. Все через нее… Я рассказал только про двух активных папиков. А про третьего ничего не сказал. В принципе с него и надо было начать…

– Это тот, который пассивный?

– Ага, пассивный… – хмыкнул Эдик. – Только ты ему об этом не говори…

– Ты считаешь, у меня будет возможность с ним поговорить?

– Ну да. Это ж наш дражайший господин Сафронов. Он же Леша Сафрон.

– Это интересно! – оживился Степан.

Он был неравнодушен к этому местному бандитскому авторитету, пардон, бизнесмену и предпринимателю. Лет десять с ним уже воюет. И всегда, во всех стычках берет верх. Да надо сказать, Сафрон уже и не больно-то сопротивляется. Рыпался когда-то, пытался поставить Степана под себя, да кишка тонка. Битовский уголовный розыск оказался сильней той же битовской уголовно-криминальной бригады гражданина Сафронова.

– Тут какая история, эта Ника сама ему навязалась. Она же из Битова, а в Москву переезжать не собирается – нравится ей здесь. А кто у нас здесь самый крутой? Сафрон, конечно. Вот она и решила спокойствия ради обзавестись таким покровителем…

– Дура потому что, – хмыкнул Степан.

Теперь он понимал, на какие криминальные личности намекала ему Ника. Но опять же искать правду она отправилась в милицию, а не к своему Сафрону. Почему? Сафрон в принципе мог бы ей помочь: с воровской общиной у него непоняток вроде бы нет, местный смотрящий с его руки кормится… Но Сафрон за просто так и пальцем не пошевелит. Видимо, Ника знает, как дорого стоят его услуги, поэтому и обратилась в милицию, где, как известно, помогают забесплатно. А может, проблема заключена не в стоимости услуг, а в чем-то другом…

– Ты говорил, что Ника сама звонит Сафрону, сама навязывается. Может, она так его достала, что он решил наказать ее, – предположил Степан.

– Так Сафрон бабник известный, к тому же должен знать, что Ника, типа, талисман удачи… Может, и не знает. Но спать он с ней спал, это точно. И вряд ли жалеет об этом…

– Еще что выяснил?

– Да, в сущности, ничего особенного. Но сам факт, что Ника с Сафроном знается, уже о многом говорит. Сам-то он хату выставлять не стал бы. А вот ворам наводку дать мог. Дал наводку, содрал свой процент с прибыли, и все дела…

– Логично… Как насчет по городу немного покататься? – спросил Степан.

– К Сафрону в гости? – догадался Эдик.

– Давненько мы уже с ним не виделись, – ухмыльнулся Круча. – А то как бы не распух пацан без нашего дружеского участия…

Профилактика бандитских авторитетов – вещь нужная и к тому же полезная. Нельзя давать им расслабляться, а то еще чего доброго закабанеют и забыкуют…

### Глава вторая

#### 1

Леша Сафронов уже давно не держал под собой никаких бригад из диких рэкетиров. Бойцы-то у него, конечно, есть. Но все они – сотрудники частного охранного предприятия «Ракита» и блюдут безопасность предпринимателей, которых прежде дербанили за милую душу. Деньги за охранные услуги исправно поступают на счета охранной фирмы. Де-юре – никакого криминала. А де-факто мало кого волнует. Даже Степана Кручу, у которого, кстати сказать, тоже есть зависимые от него бизнесмены. Но зависимость эта и сопутствующие расчеты исключительно на добровольных началах. Ты – мне, я – тебе, этот принцип существовал всегда и везде…

Сафрон считался криминальным авторитетом. Но с криминалом был завязан постольку поскольку. Куда больше его волновал легальный бизнес. Битово иногда называли подмосковным Лас-Вегасом. Зеленый город в двух-трех километрах от МКАД, отличная экология, сосновая роща, роскошное озеро, окруженное новорусскими поселками. В самом городе цветет и пахнет индустрия развлечений – казино, ночные клубы, спортивно-досуговые центры, аквапарки, развитая инфраструктура, отличные дороги. Словом, «випы» любили Битово, ехали сюда, чтобы расстаться со своими денежками. Сафрон совладел несколькими достаточно крупными заведениями развлекательно-разорительного толка, ему принадлежали почти все массажные салоны и сауны, где в поте лобка своего трудились на его благо податливые красотки. С наркотой Сафрон не связывался. Был один инцидент, но Степан сумел доказать криминальному боссу его неправоту и сделал это достаточно убедительно.

Сафрон почти никогда не сидел на месте, и его трудно было застать в офисе. Но Степан выяснил, где можно его найти. Развлекательный комплекс «Реверс» – казино, ночной клуб, стриптиз-шоу, VIP-зал с бассейном, саунами и массажными салонами. Короче, рай для богатых искателей острых ощущений.

За годы совместного существования сложилась традиция – Степан приходил в гости к Сафрону без предупреждения. Нарушать традиции – плохая примета, поэтому команда битовских ментов и в этот раз свалилась на господина Сафронова как снег на голову.

Степан обладал внушительной комплекцией. За последние пару лет живот слегка оброс жирком, но мышечная масса сохранилась без убытка. Высокий рост, недюжинный размах в плечах, в движении – танковый натиск. И его помощники ему под стать – Федот, Эдик, Саня. Ромы Лозового в этот раз с ним не было, но и без него ментовская команда смотрелась более чем внушительно. Охранник на входе даже пикнуть не посмел, резво посторонился, пропуская ментов. Видать, бывалый парень попался, если знает, кто такой подполковник Круча и что это такое – попасть под его горячую руку. Он посторонился, открыл доступ к сафроновскому телу, но это не означало, что его язык застрял в том месте, куда он его только что засунул. Степан шел в зал, где заседал Сафрон, а охранник уже связывается со своим боссом, извещая о нависшей опасности.

Были случаи, когда с появлением Степана Сафрон просто-напросто делал ноги. Но сейчас господин криминальный босс остался на месте. И даже попытался изобразить радость по поводу столь неожиданной встречи.

Степан застал его в огромном зале, посреди которого возвышалась овальная сцена с танцевальными шестами по окружности. Сафрон тонул в кожаном кресле за столиком. С появлением незваных гостей поднялся, набросил на лицо резиновую улыбку.

– Здорово, Алексей Батькович, принимай татар, – мрачно усмехнулся Степан.

– Да какой же ты татарин, Степан Степаныч! Всегда рад тебя видеть!

Он совсем не был похож на уголовно-криминального авторитета классического образца. Светлых тонов костюм, галстук, сытое холеное лицо, классическая модельная стрижка, не имеющая ничего общего с бандитским «ноль-зеро». Но глаза… В них чувствовалась магнетическая сила, способная подавлять и подчинять. И внутри у Сафрона прочный, но гибкий стержень, который позволяет ему оставаться на плаву, в то время как масса его бывших дружков уже давно обкладывает данью чертячьи барахолки того света…

– Ты, как всегда, кстати! – показывая Степану на свободное кресло, сказал Сафрон.

– Я всегда кстати… Еще не вечер, а ты уже пируешь, – Круча кивнул на стол, на котором стояла бутылка клюквенного аперитива, лежали фрукты в вазочке, шоколад.

– Да какой там пирую? Так, балуюсь… Кстати, как насчет пообедать? Я распоряжусь…

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

– Как знаешь… А на девочек моих посмотришь? Сейчас они появятся. Я, думаешь, зачем здесь? Смотрю, как они работают. Типа кастинг…

– Может, ты потом на них посмотришь, когда я уйду? Я же не просто так к тебе пришел, для разговора.

– Да ладно тебе, Степан Степаныч! Пусть себе танцуют. А мы поговорим… Какие проблемы, господин подполковник?

В данном случае обращение «господин» было лишено даже намека на шутовскую издевку. И все потому, что Степана боялись и уважали.

– Меня интересует Вероника Дробышева, – напрямую сказал Круча.

– Вероника?!. А-а, Ника… Знаю такую, – кивнул Сафрон.

В это время заиграла музыка из фильма «Стриптиз», на сцену выпорхнули три девушки в прозрачных одеждах, легко и непринужденно накрутились на шесты. Надо сказать, танцевали они здорово. И фактура что надо – красивые мордашки, стройные фигурки, грудки мячиками, тугие выпуклые попки. Акустика в зале великолепная: музыка вроде бы играет громко, и звук «стерео» – идет со всех сторон, – а звучит мягко, как-то отдаленно, что ли. Одним словом, разговору музыка нисколько не мешала.

– Ну, как девочки? – с гордостью спросил Сафрон.

– Выше всяких похвал.

– Во! Это ты здорово сказал!.. У меня все такие. А ты про какую-то Нику спрашиваешь…

– Разве она какая-то?

– Ну, девчонка она в принципе неплохая. Но таких много. Вот, хотя бы на этих посмотри: кровь с молоком, а какие глазки, какие губки, а-а… Кстати, эти у меня недавно. Я их еще не пробовал…

– Зачем ты мне это говоришь? – недовольно нахмурился Степан.

Интимные подробности господина Сафронова нисколько его не волновали.

– Да к тому, что Нику-то я пробовал. Ничего особенного, скажу тебе, заводит так себе…

– Говорят, она удачу приносит, – сказал Степан.

– Удачу?! – хмыкнул Сафрон. – Язык бы вырвать тому, кто это говорит… Я, скажу тебе, купился на эту балду. Часики этой дуре подарил. И что? На следующий день тачку свою в хлам и разбил. Убытков на двадцать штук, короче…

– Да, не повезло, – мысленно хватаясь за логическую цепочку, проговорил Круча. – Какие часики ты ей подарил? «Шопард»?

– Ага, на букву «ж», – недовольно буркнул Сафрон. – Между прочим, на тридцать штук баксов тянут. Такие часики жена Блин Клинтона носит, блин…

– Тридцать тысяч долларов, говоришь, – насмешливо сощурился Степан. – Дробышева указала совсем другую стоимость. Сколько там?

– Четыре тысячи долларов, – подсказал Эдик.

– Вот видишь – четыре тысячи, а ты говоришь, тридцать. Кто из вас врет?

– А что, четыре тонны – это мало? – насупился Сафрон.

– Да никто и не говорит, что мало.

– Норковую шубу на эти бабки можно купить. Ну, не самую лучшую, но все равно… Э-э, а где она эту стоимость указала?

– В заявлении… А ты как будто не знаешь, что Дробышеву обворовали…

Сафрон нервно закусил губу, недовольно зыркнул взглядом куда-то в пустоту.

– Да знаю, – сквозь зубы процедил он. – Приходила эта Дробышева, блин…

– Когда?

– Да вчера приходила. Плакалась, типа на кучу бабок попала, просила помочь… Я ей сказал, чтобы она к ментам обратилась. Ну ты же знаешь, Степаныч, что я тебе дорогу в этих делах не перебегаю…

– Почему же – мог бы и помочь девчонке. Ты же с Гунявым вась-вась, он бы тебе посодействовал, и добро бы нашлось…

– У меня свои дела, у Гунявого свои, чего я буду к нему лезть?

– Скажи, что не захотел помочь девчонке?

– А с какого это ляда я ей буду помогать?

– Но у тебя же с ней типа роман.

– Был роман, да сплыл… Да ты, Степаныч, посмотри, сколько у меня клевых телок. Кому я из них часики за четыре штуки бы подарил? Да никому! Слишком жирно! А этой подарил, так что я с ней типа в расчете. К тому же я тачку из-за нее разбил…

– Во сколько, говоришь, ремонт встал?

– Ну в двадцать штук, а что?

– Да то, что человек ты такой – у тебя где убыло, там и прибыло. А у Дробышевой хата богатая, деньги в тайнике, драгоценности…

– Э-эй, Степаныч, ты на что намекаешь? – побледнел Сафрон.

– Да на то и намекаю. Точно не скажу, но сдается мне, что часики дареные ты себе вернул. И деньги на ремонт разбитой машины тоже…

– Степаныч, ты чего? – вылупился на Кручу Сафронов. – Да я тебе отвечаю, что я в этих делах не замазан. Ты же знаешь, я вообще на такие дела не подписываюсь. Мне гнилуха не нужна…

– А что ты так разволновался?

– Так ни фига себе! Ты мне дело шьешь, а я что, визжать от радости должен?.. Степаныч, ты заметь, я даже не говорю, что у тебя нет никаких доказательств против меня. Я же знаю, что их нет. Знаю, но молчу! Потому что я понты кидать не собираюсь! Потому что я тута в сам деле ни при чем!

– Про доказательства откуда знаешь?

– Так это… их не может быть, потому что я ничего такого не делал. Не выставлял я хату…

– Значит, Гунявого работа, – не сдавался Степан. – Какая у тебя доля с навара?

– Да не было никакой доли. И Гунявый здесь ни при чем. Я, если хочешь знать, звонил ему, спросил насчет этой хаты. Он даже знать ничего не знает. А потом он сам звонил, сказал, что хату какие-то залетные выставили…

– А зачем ты ему звонил? Ты ж говоришь, что не собирался помогать Дробышевой…

– Так это ж, интересно было знать, кто мои часики сдернул. Ну, в смысле, те, которые я подарил… Степаныч, ты на меня волком не смотри, не надо. Я тебе слово пацана даю, что я не при делах…

– Ну, если слово пацана, – хмыкнул Степан. – Тогда ладно. Тогда живи… Но учти: если выяснится, что ты все-таки при делах, я тебе все твои грешки припомню! Все, бывай!

Раньше он уходил от Сафрона не прощаясь. Сейчас же он все-таки подал ему руку, которую тот крепко пожал. Стареют они оба, цивилизуются.

– Нет, это не Сафрон, – усаживаясь в машину, сказал Степан.

– Да мне тоже так кажется, – кивнул Эдик. – Вроде бы все сходится – часы подаренные, разбитая машина. И все-таки не он. Хотя кто его знает…

– А если все-таки Сафрон, то все равно хрен что докажешь. Гунявый – вор, он корешей своих ментам не сдает. А Сафрон только через него мог хату выставить…

– Был бы Гунявый замазан, я бы знал, – покачал головой Эдик. – Была бы хоть какая-то информация, а тут глухой лес. Хорошо хоть на Сафрона чуть-чуть слили…

– Ладно, будем ждать, когда краденое всплывет. Там и разберемся…

– А если эта Ника телегу накатает? Типа менты совсем обнаглели, ничего делать не хотят…

– Как это мы ничего не делаем? Вот, Сафрона шуганули. Вообще-то его надо было слегка провентилировать, чисто для профилактики. Но по-любому – пропажу мы искали или нет?

– Да искать-то искали… Но я бы дело не сворачивал. Вдруг эта Ника в самом деле шум поднимет, все-таки журналистка…

– Ну и пусть поднимает. Мы тоже поднимем. Вон Кузькин из «Мегаполиса» с удовольствием за эту тему схватится. Распишет, сколько у Дробышевой любовников, кто они такие. Кстати, заметь: она эту информацию от тебя скрывала, значит, ей по барабану – найдут пропажу или нет… Нет, шум она поднимать не станет. Ну и мы тогда тоже… Короче, не парься. Сколько у тебя таких краж? То-то же!..

– Ну, не скажи, тут особый случай, – усмехнулся Эдик. – Три претендента на один талисман удачи…

– Кстати, где сейчас этот талисман? Давай-ка вызови ее ко мне, я с ней поговорю для очистки совести…

У Савельева был номер ее сотового телефона, он тут же позвонил Нике. И сумел договориться о встрече. Ехать в ОВД она наотрез отказалась, но пригласила Степана к себе домой.

– Это что, деловое свидание? – недовольно спросил он.

Ему эта затея не нравилась. Все-таки девушка красивая, к тому же не самых честных правил, опять же отдельная квартира с роскошной спальней. А у него семья, обязанности перед женой.

– А если не деловое, а романтическое? – подначивая, улыбнулся Эдик. – Я когда с ней говорил, она с таким восторгом отзывалась о тебе: настоящий, говорит, полковник…

– Не юродствуй, майор… Учти, если вдруг что, перед Жанной сам будешь оправдываться.

В принципе, если девушка сама пригласила его к себе, почему он должен отказываться. К тому же ни он, ни Ника не собираются доводить дело до «если вдруг что». Во-первых, не тот случай. А во-вторых, Степан – примерный семьянин. Нельзя изменять жене, если не хочешь, чтобы она изменяла тебе…

#### 2

Ровно в семнадцать ноль-ноль Степан нажал на клавишу звонка. Дверь открыла Ника. Свежая, румяная, волосы чистые, шелковистые, как в рекламе.

– Вы, товарищ подполковник, точны как часы, – мило улыбнулась она.

– Ну так…

– Вы меня, конечно, извините, что я не захотела идти к вам, в милиции так тоскливо… Зато у меня тепло и уютно…

Она провела его в глубь квартиры, показала на кожаное кресло в гостиной.

– Чай, кофе? Или чего покрепче?

– Кофе, если можно. Покрепче нельзя – я за рулем…

– Да я тоже за рулем. Но мне сегодня никуда не надо ехать. Сегодня я весь день дома…

Что это, намек на свободный вечер или просто констатация факта? Степан внимательно посмотрел на Нику. Не похоже на то, чтобы она заигрывала с ним. И наряд на ней отнюдь не сексуальный. Дорогой спортивный костюм, домашние тапочки, стилизованные под кроссовки. Для флирта она бы надела что-нибудь шокирующее. Платье, например, не обязательно короткое, но в обтяжку – при ее фигуре это выглядело бы очень сексуально. Можно было бы надеть домашний халатик с глубоким откровенным вырезом. Но ничего этого нет.

Степан заметил, что в комнате появился телевизор. И не простой, а жидкокристаллический. Ника проследила за его взглядом, слегка смущенно улыбнулась.

– Вот, вчера купила, без телевизора как без рук, или, лучше сказать, без глаз… Да, я понимаю, вас интересует, откуда я взяла деньги? Может, у меня еще один тайник был…

– Если был, почему сразу не сказали?

– Вы же не спрашивали…

– Зато я спрашивал у вас про ваших друзей. Вы сослались на какие-то тайны…

– Это не какие-то, а мои личные тайны…

– Вероника, вы должны понимать, что я интересуюсь вашей жизнью не из праздного любопытства. Вот вы не сказали мне, что у вас были отношения с господином Сафроновым. А ведь он запросто мог навести воров на вашу квартиру…

– Кто, Сафронов?! Воров?! Вы шутите?.. Зачем ему это? У него и без того денег куры не клюют… А откуда вы про него знаете? Ах да, вы, наверное, наводили справки…

– Ну вы же хотите, чтобы мы нашли пропажу. И мы этого хотим. А наводить справки – это наша работа… Кстати, Сафронов подарил вам часики «Шопард», вспоминаете? Думал, на удачу. А вышло, на беду. Машину он разбил… Выходит, что вы, Вероника, не его талисман…

– Может быть, я не знаю…

– Зато вы приносите удачу другим людям. Например, господам Будякину и Брайнину…

– Вы и это знаете, – смиренно вздохнула Ника.

– А вы не думайте, что милиционеры глупее журналистов…

– Да я и не думаю.

– Да, задали нам работы, Вероника Сергеевна. Могли бы сразу рассказать про своих друзей. А то какие-то тайны… Любят они вас, Вероника. Вижу, что любят. Кто из них телевизор купил?

– Борис, а что? – с вызовом спросила Ника.

– Ну вот, вы уже злиться начинаете. А чего злиться, не знаю. Друзьями гордиться надо, а вы их стесняетесь…

– Кто вам такое сказал, что я их стесняюсь. Да, у меня есть друзья. И я ими в самом деле горжусь!

– Вот и замечательно… Жаль, что я не могу обойтись без неудобных вопросов. Работа такая… Насколько мне известно, вы дружите сразу и с Будякиным и с Брайниным одновременно. В смысле, встречаетесь то с одним, то с другим…

– Вы хотите знать, как я к этому отношусь?

– Нет, я хочу знать, как к этому относятся они. Они знают друг про друга?

– Ну, вообще-то знают…

– Не думаю, что они в восторге друг от друга.

– Я тоже так не думаю, – совсем невесело улыбнулась она. – Но что есть, то есть…

– Между вашими друзьями не было стычек?

– Ну что вы, они же люди цивилизованные. К тому же у Сергея режим работы очень удобный. Ну, для меня во всяком случае. Две недели в Новороссийске проводит, там у него дом, терминалы, танкеры. И семья тоже там. Потом он сюда приезжает. Когда на неделю, когда на две. А пока его нет, я с Борисом встречаюсь. И то не каждый день. У него еще одна любовница есть. Дифференциальная.

– Это как?

– Да очень просто – сегодня одна, завтра другая. Только я у него постоянная. Потому что я ему удачу приношу. И вообще ему хорошо со мной…

– Извините за нескромный вопрос: вы у кого гостили в ту ночь, когда вас обворовали? У Сергея или у Бориса?

– Когда Сергей приезжает, я у него обычно ночую. А Борис ко мне сюда ездит. Как бы на правах хозяина. Он же мне эту квартиру подарил. Я раньше с родителями жила, здесь, в Битове. А тут такой подарок. Борис хотел в Москве мне квартиру купить, но я отказалась, мне и здесь хорошо…

– Это хорошо, что вы любите наш город. Но на вопрос вы так не ответили. Где вы были ночью, когда вскрыли вашу квартиру.

– А-а, это… – замялась Ника. – Да у подруги была…

– А чего так неуверенно?

– Да сама не знаю, зачем я к ней поехала. Встретились, разговорились. Ну, она меня к себе пригласила, на чашечку кофе. А потом вдруг мартини появилось. А я мартини обожаю, могу хоть… В общем, это неважно…

– А что важно?

– Да то, что я только утром от нее уехала, то и важно…

– А что за подруга? Если можно, расскажите о ней поподробней.

Подруга запросто могла оказаться наводчицей. К тому же и прямой соучастницей. Пока она держала Нику дома у себя, ее сообщники вскрыли ее квартиру.

– Да что рассказывать. Аида ее зовут. Вообще-то ее зовут Аделаида, но нам это имя не нравилось, да и ей, кстати, тоже. Вот она его и сократила. Была Аделаидой, а стала Аидой, так вроде ничего…

– И давно вы знакомы с этой Аидой?

– Еще с института. Мы с ней в одной группе учились. Сама она откуда-то из-под Твери. Хорошая девчонка, только колхоза в ней было много. Мы с Тонькой шефство решили над ней взять – ну, чтобы она городской побыстрей стала. И знаете, мы ее быстро обтесали. Она все наши столичные примочки-заморочки на лету схватывала. Вообще, хорошая девчонка. Умница, красавица, спортсменка… чуть «комсомолка» не сказала… Комсомола-то уже давно нет, а то, что красавица и спортсменка, – это было. Только счастья ей это не принесло…

– Чего?

– Да она сколько училась, все одного перца любила. Упакованный такой мужичок, на «Хонде» ездил. Но Аида его любила. Бегала за ним как собачка. У него жена, дети, говорят, любовница была. И еще Аида ко всему этому. Самой смешно – сам он никакой – маленький, тощий, ни рожи, как говорится, ни кожи. И Аида его такого любила. Мало того, он-то ее и за человека не считал. Хочет – встречается с ней, не хочет – месяцами где-то пропадает. Как зачешется, снова звонит ей, куда-нибудь в номера зовет. Аида счастливая была после таких встреч. Мы ей говорили: дура, опомнись, он же тобой пользуется. А она: нет, девочки, он на мне скоро женится… Представляете, три года за ним бегала как собачонка. Столько парней классных мимо себя пропустила. А потом ее сморчок в аварию попал, что-то у него там с позвоночником было. Жена его бросила, забрала ребенка и тю-тю, вроде бы с каким-то хахалем куда-то уехала. В общем, Аида к нему переселилась, выхаживала его, дерьмо из-под него выгребала. Учебу забросила, еле-еле на тройки сессию сдала, но сдала. Целый год она за ним ходила. И выходила. Поправился мужик, на ноги встал. Ну а потом, как говорится, за пирок да за свадебку…

– Ну вот, а вы говорите, счастья у Аиды не было.

– Да какое там счастье, он же не на ней женился. На какой-то колоде женился. Аида же, как всегда, в пролете. Он ее еще, гад, успокаивал, мол, все равно встречаться с ней будет…

– Она далеко его послала?

– Да послала. Институт закончила и уехала из Москвы, к себе в Тверь подалась. А могла и в Москве устроиться. Не захотела. Из-за этого перца все… Я всегда говорила: мужикам доверять нельзя. Они нами пользуются, и мы должны ими пользоваться… Э-э, кажется, меня не туда понесло, – виновато улыбнулась Ника.

– Да, сволочной мужик попался, козел по жизни, – осуждающе качнул головой Степан.

– Кстати, его потом сам бог наказал… Мне потом Тонька рассказывала, этот случай через ее газету проходил. В общем, этот козел… Петр его звали, что ли. Фамилию не помню: то ли Гладышев, то ли Катышев, а может, Гадышев. Короче говоря, он с женой поругался. И та его ножом пырнула. Прямо в сердце попала, мгновенная смерть. Ну а потом таблеток каких-то наглоталась и за ним, транзитом, на тот свет…

– Значит, убила мужа, а потом наложила на себя руки. Да, такое бывает…

А бывают еще и другие случаи. Петра Гадышева могла убить та же Аида. А чтобы замести следы, она накачала снотворным его жену и свою соперницу. Предположение чисто гипотетическое. Но в практике Степана однажды был такой случай. К тому же у оскорбленной девушки был мотив.

– Вы говорили, Аида спортом занималась, – напомнил он.

– Да, занималась. Спортивное многоборье какое-то. Бег там, плавание… стрельба пулевая, вот… рукопашный бой, кажется… еще там что-то, не помню…

– Стрельба пулевая – это интересно, – озадачился Степан. – Рукопашный бой…

– Да, стреляла Аида здорово. И карате занималась. Вроде бы бой-баба, а тихая, спокойная, мухи не обидит. Сейчас она уже не такая…

– А какая?

– Сейчас она разбитная бабенка, курит, как паровоз, но такая же красивая, только грубоватая – но это не колхоз, это Чечня…

– Чечня?!

– Ну да, она в Чечню часто ездит. Она же журналистка. Кстати, она под псевдонимом печатается – Марина Живалова, может, слышали: ее статьи про Чечню в разных газетах выходят, в том числе и в центральных…

– Да нет, не слышал, – покачал головой Степан. – Статьи-то, может, и читал, но я обычно не смотрю, кто их пишет. Другие смотрят, а я – нет, не знаю, почему… Марина Живалова, говорите…

– У вас такой вид, как будто вы ее в чем-то подозреваете, – укоризненно посмотрела на него Ника.

– Да нет, какие подозрения? Девушка в Чечне бывает, жизнью своей рискует, за это ее уважать нужно… Просто поначалу мысль одна нехорошая всплыла. Может, думаю, это Аида своего козлика зарезала?

Он говорил с юморком. Что развеселило Нику.

– Нет, Аида его не трогала, – улыбнулась она. – Во-первых, она бы его застрелила, у нее же разряд по стрельбе. Или пяткой в лоб – «кия!». Она ж каратистка… Шучу, конечно. Тогда она спокойная была, мухи, говорю же, не обидит… К тому же, когда ее козлика зарезали, Аиды в Москве уже не было…

– Тогда она спокойная была, – повторил Степан. – А сейчас что, уже неспокойная?

– Я же говорила вам – грубая она какая-то стала, разухабистая, гусар в юбке. Это ее Чечня такой сделала…

– Понятно. И еще один вопрос, раз уж мы говорим о вашей подруге. В ночь, когда вас обворовали, вы ночевали у нее. Где именно?

– Здесь, в Битове. На улице Горького…

– И давно она в Битове живет?

– Нет, недавно… Она сама меня нашла, это еще где-то с месяц назад было. К родителям моим приехала, они мой адрес ей дали, в общем, встретились. Аида сказала, что решила в Москве осесть, Чечня, говорит, надоела, в Твери никакой перспективы, и вообще зря она из Москвы после института уехала. Спросила, нет ли у меня каких связей – ну, чтобы на работу устроиться, в газету там какую-нибудь. Я с работой ей помогла. «Вечерний звон» не ахти какая газета, но лучше что-то, чем ничего…

– А сама она работу не могла найти? Ее же статьи в центральных газетах печатались…

– Ходила она в эти газеты. Теплых мест нет. Есть только места собкоров, ну, например, в той же Чечне. А она этой Чечней по горло сыта. Да и собкор – это не серьезно… Кстати, я ей и с жильем помогла. Тетка моя двоюродная квартиру однокомнатную сдает, так я ей Аиду сосватала. Ремонт, мебель, телефон, все удобства само собой. И за все про все – двести пятьдесят долларов в месяц. Попробуй в Москве за такие деньги квартиру сними. А у нас красота, Аида в восторге, и до Москвы рукой подать. Тем более что квартира возле жэдэ-вокзала. Сел на электричку и поехал…

– И все равно, двести пятьдесят долларов в месяц – это не так уж и мало. Как у Аиды с деньгами?

– Да говорит, что есть. В Чечне, говорит, много заработала…

– Как много?

– Этого я не знаю. А вы почему спрашиваете?.. Вы что, думаете, это Аида меня обворовала?

– Я ничего не думаю, – покачал головой Степан. – Пока что я просто спрашиваю. Насколько я понял, дома она у вас была.

– Была, конечно… Да нет, это не она. К тому же, когда меня обворовали, мы с ней спали… Э-э, с ней мы не спали. Черт, что я такое говорю?.. Мы с ней на одном диване спали, но ничего не было. Пьяные мы были, это точно. А то, что ничего не было, это еще точней… Вы не думайте, я не оправдываюсь. Просто вспоминаю… Ох, и напились мы тогда…

– Вечером вы с Аидой пили, а утром со мной разговаривали. Я не заметил, что вы с похмелья.

– Так мы ж мартини пили, какое после него похмелье? Я иногда, если утром рано вставать, коктейль на ночь себе сделаю – так легко просыпаться, и голова ясная, сама как огурчик…

– Да, насчет огурчиков. Аида сама живет или с кем-то? Друзья у нее в Битове есть?

– Ни здесь, ни в Москве. Устала, говорит, от компаний. В Чечне там постоянно вокруг нее мужчины крутились, куда-то приглашали. А она не всегда отказывалась…

– Какие мужчины крутились?

– Как это какие – военные, само собой. Там же одни мужики, а женщин – раз-два и обчелся. Да вы и сами, наверное, знаете. У вас же бывают служебные командировки в Чечню…

– Бывают, – кивнул Степан. – Но мне как-то не предлагали, а сам я не напрашивался. Не был я в Чечне…

Ему стало как-то неловко. В принципе он должен был в Чечне побывать, хоть раз, но побывать. А не сподобился. Жалеть он об этом не жалел, но все равно не по себе как-то стало. Даже показалось, что Ника смотрит на него с осуждением. Вроде бы он и не боевой офицер…

А она в самом деле смотрела на него с укором. Сам в Чечне не был, а ее подругу подозревает, которая там была… Нехорошо как-то получается. Тем более что вряд ли Аида причастна к краже. Алиби у нее есть, друзей-сообщников не просматривается. Да еще к тому же она человек заслуженный… Пожалуй, он должен оставить ее в покое.