# Подсадная тетка

Владимир Григорьевич Колычев

Капитан Лариса Черкашина – оперативник со стажем. На ее счету десятки пойманных преступников. И задания ей поручают особые. Она ходит по переулкам Арбата и хочет нарваться на маньяка. Одета дразняще – вся в красном. Но встречные мужчины проходят мимо. Лариса не расстраивается – ей нужен только один. Оперативникам известно, что маньяк, обитающий в этом районе, охотится за женщинами в красной одежде. Уже есть несколько жертв. И вот Лариса слышит за своей спиной вкрадчивые шаги…

## Часть 1

### Пролог

Когда столица была перенесена из Москвы в Петербург, на берега Невы отправился и мастеровой люд.

В XVIII веке в Таганской слободе селились купцы и мещане. Между Семеновской улицей и Таганскими воротами выстроился целый квартал из лавок и двухэтажных домов.

В самом начале Таганской улицы на месте старого деревянного храма выросла церковь Воскресения Словущего. Неподалеку – Чертов переулок. Странное соседство – бог и сатана.

Для богатого купца и заводчика Баташева церковь была что кость в горле. Для своей усадьбы он хапнул несколько участков, поглотил шесть переулков и тупиков. Но при всем своем могуществе он не в состоянии был выкупить церковную землю. Поэтому и вклинились в территорию его усадьбы церковные участки с храмами и крошечными домиками причта. Роскошь в соседстве со скромностью бросалась в глаза. Видел это и знаменитый князь Вяземский. «Здесь чудо – барские палаты. С гербом, где вписан знатный род. Вблизи на курьих ножках хаты и с огурцами огород»…

В Чертовом переулке, неподалеку от керамической фабрики, жили три брата-близнеца – Тихон, Иван и Панкрат Точилины. Отец их когда-то принадлежал к купеческому сословию, но после смерти жены запил горькую, дела сначала пошатнулись, а затем и вовсе развалились. Отец пережил мать всего на пять лет. В наследство своим сыновьям он оставил долги и старый бревенчатый деревянный дом. Братья с четырнадцати лет работали приказчиками у богатого купца Павла Баулова, некогда водившего дружбу с отцом.

Купец был строгий, работы всегда невпроворот. Братья трудились не покладая рук, а получали мало – едва хватало на жизнь. Но на хозяина они не роптали, поскольку тот помог им рассчитаться с отцовскими долгами и оставить за собой отчий дом.

Братья росли крепкими и здоровыми. Рослые, дюжие в плечах, в руках богатырская сила. Не зря в кулачных боях им не было равных. Зачинщиком всех драк был Панкрат. Его буйный нрав не очень нравился купцу Баулову. В противовес ему Иван и Тихон обладали спокойным, покладистым характером. Хозяин в них души не чаял, и можно сказать, что ради них сквозь пальцы смотрел на проделки задиристого братца. Мало того, он всерьез прочил отдать за Тихона свою старшую дочь, а за Ивана – младшую.

Рано или поздно Тихон мог унаследовать дело купца Баулова. Но такая перспектива его не вдохновляла. Он влюбился в дочь титулярного советника Лопахина. Красавица Катерина вскружила голову не только ему, но и его братьям.

Ей было уже пятнадцать лет. В те времена девушки выходили замуж с четырнадцати лет. Ее отец уже присматривал ей выгодного жениха. В последнее время к ним в дом зачастил немолодой уже франт. Лощеные усики, цилиндр, гибкая тросточка, золотые часы, модный лорнет. Приталенный фрак призван был подчеркнуть мужественность его фигуры. Но Точилины знали, что этого дутого «атлета» соплей можно перешибить. Впрочем, в делах сердечных он мог превзойти братьев и взять Катерину в жены.

Перед лицом сей опасности братья решились на отчаянный шаг. И явились к отцу Катерины с поклоном. Их предложение привело титулярного советника в полное замешательство. Шутка ли, все три брата просили руки его дочери. Все трое!

– С ума вы, что ли, сошли, милейшие? – потрясенно спросил он. – Полноте, разве ж это допустимо!

– А вы спросите у своей Катерины, кого пожалует она своим вниманием, тот и станет ее мужем, – смущенно проговорил Тихон.

– Помилуйте, голубчики!.. Впрочем, извольте…

Лопахин скрылся в доме. Ждать его пришлось долго, не менее часа. Он появился вместе со своей дочерью.

Эта юная обольстительница стоила того, чтобы ее воспевали в стихах. Но поскольку ни Тихон, ни Иван, ни Панкрат не смыслили в поэзии, они просто смотрели на девушку и так же просто, без лирических изысков, восхищались ее красотой.

Великая французская революция внесла в европейскую моду дух свободы. Дамы отбросили пудреные парики и фижмы. В моду вошли античные туники – открытые, легкие, стянутые под грудью полупрозрачные платья. И хотя этот изящный костюм не очень-то подходил к суровому климату России, петербургские и московские модницы не отвергали его. Именно в таком платье и вышла к братьям очаровательная Катерина. И без того красивую шею украшала жемчужная нить, на руках длинные белоснежные перчатки. Дорогой наряд для дочери мелкого чиновника. Но, видимо, отец души не чаял в своей дочери и баловал юную модницу как мог.

Но Точилиным было все равно, как одета Катерина. Их волновала ее природная красота. Белокурые локоны, большие голубые глаза, пухлые губки… Зато Катерине было небезразлично, в чем предстали перед ней братья. Симпатичные, пышущие здоровьем молодые люди, но как одеты. Рубахи из грубой ткани, штаны, заправленные в сапоги. Низшее сословие… Нет, не о таких женихах она мечтала.

Катерина смотрела на братьев с плохо скрываемой иронией. Веер она держала на груди, что на языке московских кокеток означало «сдержанность». Но братья не понимали этот язык, хотя и без того можно было догадаться, что надеяться им не на что… Катерина порывалась что-то сказать, но не решилась. Заговорил отец:

– Друзья мои, право же, вы поставили нас перед сложным выбором… – В его голосе можно было уловить насмешку. – Кто-то из вас должен стать мужем Катерины, остальные братьями… Но как быть, если вы все нравитесь ей…

Братья взбодрились, порозовели – верный признак того, что слово чиновника принято за чистую монету.

А Лопахин продолжал. Он расписал братьев в самых светлых тонах, но в эту бочку меда добавил ложку дегтя. Оказывается, есть у них один маленький недостаток – полное отсутствие денежных средств на содержание семьи. И тут же последовало жесткое условие – Екатерина выйдет замуж за того из братьев, кто первым за три года сможет разбогатеть и стать миллионщиком. Миллион рублей – сумма невероятно огромная, поистине астрономическая. Неудивительно, что братья приуныли. А чиновник их обнадеживал. Он клятвенно заверил, что до назначенного срока его дочь замуж ни за кого не выйдет. Так что дерзайте, господа!..

Домой братья возвратились как в воду опущенные. Первым заговорил Панкрат.

– Ходят слухи, – сказал он, – что у купца Баташева при дворе свой монетный двор.

Слухов об этом богатейшем на Руси человеке ходило много, один страшнее другого. Помимо множества заводов, Баташев обладал обширными землями в Нижегородской, Тамбовской и Владимирской губерниях с превосходным строевым лесом. Но при этом слыл человеком алчным и даже покровительствовал разбойникам, которых укрывал в своих лесах, – небезвозмездно, разумеется. Он свято верил в свою безнаказанность, но вел себя далеко не свято. Устраивал дикие оргии, ради забавы пытал людей, распинал их на кресте, сбрасывал в шахты. В свое время даже сама Екатерина Великая не могла сладить с ним, может быть, потому, что руки до него не доходили, может, еще почему.

Баташев был баснословно богат. И неудивительно, что людская молва приписывала ему тайный монетный двор, где он чеканил золотые монеты в обход государственной казны. Слухи на пустом месте не рождаются, возможно, что-то и в самом деле было. Но нетрудно было догадаться, что сия тайна хранится за семью печатями, и Панкрат скорее сломает себе шею, чем доберется до нее.

Иван и Тихон уговаривали брата как могли, требовали отказаться от гиблой затеи. И Панкрат внял их доводам, успокоился. Но, как оказалось, это было только видимостью.

Началось с того, что Панкрат стал по ночам уходить из дома. Возвращался только под утро. А однажды вернулся домой избитый в кровь, оборванный, измотанный. Но страшно довольный. Он выложил на стол три золотых слитка весом по четверть пуда каждый.

– Где ты это взял? – схватился за голову Тихон. – Неужели Баташева ограбил?

– А разве он никого никогда не грабил?

– Значит, у него…

– Э-э, браты, а ну будет сопли распускать! – нахмурился Панкрат. – Что случилось, то случилось. Золото мое, и никому я его не отдам…

– Отдашь! – сжал кулаки Иван.

– Кому, вам с Тихоном?.. Вы только скажите, и мы поделим золото по-братски… Но ведь я же ради уговора старался, чтобы на Катерине жениться… Золотишко пущу в рост, через три года стану миллионщиком. И вас не обижу, обещаю… Да, я понимаю, вам без Катерины свет не мил. Но мы же не можем жениться на ней втроем…

– Не можем, – покачал головой Тихон. – И не будем… Катерина играется с нами, неужто непонятно? Они с отцом нарочно морочат нам головы…

Тихон уже понял, что Катерина недоступна. Любовь у нее не в почете, ей с отцом нужны только деньги. И даже если достать ей звезду с неба, любви все равно не будет.

Красавицу Лопахину он по-прежнему любил. Но все реже представлял ее в своих мечтах и все чаще посматривал на хозяйскую дочь. Катерина стройная, грациозная. Анфиса – пухленькая, отнюдь не кисейная барышня. Но личико у нее милое, щечки румяные, глазки, как бирюзовые бусинки. Характер мягкий, покладистый. Чем не жена в будущем? Ей всего тринадцать лет, но года через два-три можно брать замуж, если выдадут… Иван присматривался к Евдокии, которую прочил ему в жены купец Баулов. И только один Панкрат парил в облаках. Но это был полет демона, а не ангела…

– Ты отдашь это золото, – сказал Тихон. – Вернее, вернешь обратно…

– Кому, Баташеву?! – возмущенно вскричал Панкрат. – Да ты, верно, спятил, братец!

– Тогда и я спятил! – надвинулся на него Иван.

– Да что же вы такое делаете? Мыслимо ли это – вернуть золото обратно? Да я сколько лиха испытал, пока до него добрался. Чуть не прибили меня Баташева люди…

Дом купца-миллионщика охранялся со всех сторон. Но Панкрат сумел найти способ попадать во двор незаметно. Он выискал укромное место возле конюшен и наблюдал за барским дворцом. Он ловил удачу, которая однажды явилась к нему в образе трех человек. Люди как люди, ничего подозрительного в них не было, разве только то, что в дом купца Баташева они шли ночью и никто их не задерживал. Ни челядь, ни дворяне. Панкрат почему-то решил, что это были те самые тамбовские разбойники, слухи о которых будоражили воображение. Люди собирались войти во дворец со стороны черного хода. Но там их поджидал Панкрат…

Панкрат считал, что его вело само провидение. Но Тихон был уверен, что брата бес попутал. А там, где бес, там счастья не видать… Напрасно Панкрат убеждал братьев, они все-таки сумели настоять на том, чтобы он вернул украденное золото. Но этому не суждено было случиться.

Слитки собирались вернуть следующей ночью, но еще до этого за братьями прибыл квартальный надзиратель с солдатами.

Панкрат всерьез считал, что те ограбленные им люди были разбойниками, а золото они везли для тайного монетного двора. А если так, то Баташев не стал бы обращаться за помощью к полицейским, чтобы не навлечь на себя подозрения.

Но, видимо, Баташев думал иначе. Поэтому пропажу разыскивала полиция, а поскольку сыскные взялись за это дело со всей присущей им ретивостью, то скоро Точилины попали в поле их зрения. По Таганской слободе ходили слухи не только про Баташева, но и про трех братьев, которые стремились разбогатеть, чтобы жениться на дочери титулярного советника Лопахина. Поэтому полицейские нагрянули в дом к братьям с обыском. И нашли золотые слитки, добытые преступным путем.

Панкрат взял всю вину на себя. Но и Тихон с Иваном не отпирались. Виноваты-де и они тоже. Надо было остановить брата, а они этого не сделали. Следствие было сняло с них обвинение, но вмешался сам Баташев и добавил жару. Панкрат был обвинен в ограблении, а Иван с Тихонов в соучастии. На суде с братьями не церемонились – Панкрата приговорили к двадцати, а его братьев к десяти годам каторги.

В недавно отстроенной Таганской тюрьме братьям было терпимо. Настоящие невзгоды начались, когда их погнали по Московско-Сибирскому тракту, который назывался еще и по-другому – Великим кандальным путем. Долгие пешие переходы в цепях под присмотром надзирателей и осуждающие взгляды прохожих, нудные сидения в зловонных пересыльных тюрьмах. В конце концов братья добрались до Иркутска, откуда были отправлены на каторжные рудники.

Нерчинский завод. Нелюдский острог. Серебряно-свинцовые рудники. В камере холодно, темно, на полу нечистоты – невыносимая вонь. А рудники – это каждодневное путешествие в ад. Вместо еды – свинячье пойло. И без того изможденные братья чувствовали, что тают как свечи. Они могли продержаться самое большее год-два, а потом смерть.

Братья встали перед выбором – смерть или борьба за жизнь. Если второе, то они должны были бежать с рудников. Сибирь – суровый край, бескрайняя тайга, лютые морозы. Но в лесах водятся звери, в реках рыба. Будет трудно, думали они. Зато появится шанс выжить…

В подземных шахтах работал уголовный люд. Убийцы, разбойники, грабители. Всем хотелось на волю. А охрана слабая. Откуда-то просочился слух, что комендант срочно запросил солдат для усиления. Панкрат решил, что бежать нужно немедленно.

Лес вплотную подходил к шахтам. И горы совсем рядом. Но беглецам нужна была провизия, а чтобы собрать хотя бы мизерный запас сухарей, требовалось много времени. Но Панкрат решил обойтись без довольствия. Главное – свобода, а затем все остальное. Он развил бурную деятельность – подбил на побег братьев и остальных каторжан, работавших в шахте. Смог раздобыть инструмент, чтобы снять с себя и со всех кандальные оковы…

Нет ничего страшнее русского бунта. Надзиратели и солдаты, охранявшие шахту, смогли убедиться в этом на собственной шкуре. Некоторые из них сложили голову, пытаясь остановить рвущихся к свободе каторжан, остальные обратились в бегство. Особенно буйствовал Панкрат. Он захватил два ружья с запасом снарядов, Иван смог взять один трофей, Тихону не досталось ничего. Но все же на каждого брата пришлось по ружью.

Панкрат был предводителем бунта. Он и возглавил ватагу беглецов. Лес, горы, в которых можно было затеряться. Солдат братья не боялись, но всерьез опасались кочевых бурятов, которые почему-то считали каторжников своими заклятыми врагами.

С одним таким отрядом столкнулись беглые. Если бы не ружья, каторжникам пришлось бы туго. Но огнестрельное оружие взяло верх над луками-стрелами. Кочевники были обращены в бегство. Но и каторжан полегло немало. Братья Панкрат, Иван и Тихон уцелели и могли продолжать путь…

Шли беглецы на запад нехожеными местами, по звериным тропам. После очередной стычки с бурятами из всей ватаги осталось только восемь человек. Зато все при оружии, на трофейных лошадках, в меховых одеждах кочевников. Один беглец умер от ран, другого задрал медведь. Но братья были живы и упорно продолжали путь. В конце концов они ушли от своих преследователей и затерялись в тайге.

Однажды они остановились на ночлег возле небольшой спокойной речушки. Утром Тихон отправился к воде умыться, зачерпнул водицы, а вместе с ней и песочку. Каково же было его удивление, когда в этом песке он обнаружил крупицы самородного золота.

Сибирская земля была богата на золотые месторождения. Но драгоценный металл доставался тяжким трудом. Нужно было перемыть горы породы, чтобы добыть хотя бы пару фунтов. Еще сложнее было добывать золото в рудниках.

А здесь открытое месторождение. Золотые самородки на каждом шагу. Только в первый день ошалевшие от счастья беглецы смогли найти с дюжину самородков величиной с голубиное яйцо.

– Я отсюда не уйду! – заявил Панкрат. – Пока не соберу все золото, не уйду!

Он был не одинок в своем желании. Золото валялось под ногами, и нужно было быть глупцом, чтобы отказаться от него.

Но если бы и нашелся кто-то, кто хотел бы продолжить путь в одиночку, его бы просто-напросто не отпустили. Никто не должен был унести с собой тайну необычно богатого месторождения. Разве что только в могилу…

Местность была богата не только на золото. Здесь в изобилии водилась лесная живность и рыба. С ружьями охотились на крупного зверя, дичь били из луков, рыбу просто накалывали на остро заточенные палки. Вместо чая – хвойный отвар, первейшее средство от цинги. Со временем срубили избушку, сложили печь. Словом, быт наладился. И работа тоже спорилась.

Сначала было легко, потому что самородки сами просились в руки. Когда верховое золото иссякло, пришлось лезть в землю. Но никто не роптал, потому как все работали на себя, добровольно…

Без малого два года разрабатывали месторождение. Золото еще оставалось, но Панкрат засобирался в дорогу. Он все еще помнил о том условии, которое поставил перед ним Лопахин. В течение трех лет он должен был стать миллионщиком. И стал им. Только свой пай золота он мог продать больше чем за миллион рублей.

Братья пытались отговорить его. Не мог Панкрат так просто прибыть к Лопахину и поставить его в известность о своем состоянии. Он беглый каторжник, и не приведи господь попасть в лапы полиции. Но Панкрат все же рискнул. Иван и Тихон не могли оставить его одного, поэтому также отправились с ним. На прииске оставались их товарищи – Влас, Федор и Харитон. Судя по всему, в скором времени они тоже собирались отправиться в обжитые края. Панкрату это не нравилось. В день перед отъездом он бродил по дому мрачнее тучи. И нет-нет да посматривал многозначительно на своих братьев. Но те делали вид, что не понимают его намеков.

А ночью Иван и Тихон проснулись от громких вскриков. Влас корчился в предсмертных муках, Федор замертво лежал на полу с проломленной головой. А Панкрат добивал ножом истерзанного Харитона. Разумеется, братья потребовали объяснений. И Панкрат их дал. Оказывается, бывшие убийцы и разбойники вспомнили свое темное прошлое и решили сгубить братьев, чтобы присвоить себе их золото. Но Панкрата врасплох застать они не смогли… Говорил он убедительно. Но братья ему не верили. Они понимали, что Панкрат сам первый напал на их товарищей. Он свел их в могилу, чтобы никто, кроме него, Ивана и Тихона, не знал, где находится все еще богатый на золото прииск.

Иван и Тихон злились на Панкрата, но не убивать же его – родной брат все-таки. Поэтому пришлось смириться с грехом, который он взял не только на свою, но и на их души…

Обратный путь был долгим – до Москвы тысячи верст. Трудным, потому что братьям пришлось везти с собой все добытое золото. И опасным, ведь они были беглыми каторжниками. Но им везло, они без приключений добрались до Тобольска, там продали немного золотишка, приоделись, за мзду справили фальшивые документы. И продолжили путь…

В Москве братья продали несколько фунтов золота, за большие деньги приобрели фальшивые дворянские грамоты, справили одежду, подобающую их новому званию, бороды заменили пышными бакенбардами.

Чертова переулка в Москве уже не было. Теперь переулок стал называться… Дурным. Было шило, стало мыло. Впрочем, кроме названия, не изменилось ничего. Больших пожаров за три года не случилось, поэтому все дома стояли на месте. И дом братьев Точилиных тоже стоял. Но жили в нем другие люди.

Братья купили большой бревенчатый дом близ Таганской площади, собрали в погреб все свое золото. Начистили свои перья и отправились к Лопахину, уже отставному титулярному советнику. Он по-прежнему жил в своем доме.

Бывший чиновник оторопел, когда увидел трех представительных молодых господ, внешне очень похожих друг на друга.

– Сударь, надеюсь, вы узнаете нас? – свысока спросил Панкрат.

До Лопахина не сразу, но все же дошло, что перед ним стоят братья Точилины.

– Помилуйте, господа, как же так! Ходили слухи, что вы осуждены на вечную каторгу…

– Да, сударь, случилась такая оказия, осудили нас, – кивнул Панкрат. – Но спустя год приговор отменили. Мы разбогатели и вернулись в Москву…

– Разбогатели? Похвально, похвально…

– Как же наш уговор?

– Ах, уговор… – замялся Лопахин.

– Уж не хотите ли вы сказать, милостивый государь, что Екатерина Андреевна вышла замуж…

– Э-э, ну как бы вам это сказать… – еще сильней смутился бывший чиновник.

– Как есть, так и говорите. Мы готовы принять любую правду…

– Тогда и от вас, господа, я жду правды. Позвольте поинтересоваться, каким образом вы смогли разбогатеть?

– О! Это долгая и, скажу вам, не очень интересная история.

– Хорошо, историю мы можем опустить. Но как вы представите доказательства своего богатства?

– У нас есть золото. В слитках. Очень много золота…

– Уж не те ли это слитки, которые, помнится, пропали у господина Баташева? – ехидно спросил Лопахин.

– Шутить изволите? – усмехнулся Панкрат. – Нет, уверяю вас, это совершенно другое золото. И можете не сомневаться, то золото оно значительно превосходит по количеству. Значительно превосходит.... Пожалуй, вы самолично можете в этом убедиться…

Глаза Лопахина алчно блестели.

– Ну что ж, раз вы настаиваете…

– Но прежде чем открыть вам свою тайну, мы должны знать, что наш договор по-прежнему в силе…

– Ну что вы, господа! Все остается в силе. Екатерина Андреевна сейчас в отъезде, но завтра будет…

– Она замужем?

– Да, была, – удрученно вздохнул бывший чиновник.

– Но как же так!

– Каюсь, каюсь! Но вы и сами должны понимать, что я мог думать, когда узнал, куда вас сослали. Откуда ж нам было знать, что вы вернетесь при богатстве… Екатерина Андреевна сейчас вдова. Да-с, такое, понимаете ли, дело… Но в замужестве она была недолго. Сразу после свадьбы ее супруг штабс-капитан Велесов был отправлен в заграничную армию и погиб в сражении под Аустерлицем. Надеюсь, вы слышали об этом ужасном поражении?..

– Слышали, – соврал Панкрат. – Но более всего интересно нам слышать про Екатерину Андреевну…

– Я же говорю, Екатерина Андреевна осталась вдовой, траур по мужу закончился, и она снова может выйти замуж… За любого из вас… Если пожелаете…

– Пожелаем, – кивнул Панкрат.

– Вы обещали представить мне доказательства вашего богатства, – напомнил Лопахин.

– Прежде мы должны увидеть Екатерину Андреевну! – отрезал Панкрат.

– Ну что ж, раз вы настаиваете, тогда завтра любезнейше прошу пожаловать к нам в гости. Екатерина Андреевна будет дома и с удовольствием примет вас…

На обратном пути братья заехали к своему бывшему хозяину. Купец Баулов искренне поверил в их сказку об отмене приговора. Про свои богатства они говорить не стали, но тот и сам догадался, что денег у них куры не клюют. И, разумеется, показал им своих дочерей.

Из неуклюжей симпатичной пышечки Анфиса превратилась в красивую и стройную девушку. Тихон только увидел ее и понял, что пропал. И Анфиса нет-нет да бросала на него пылкие взгляды. Словом, между ними проскочила искра, которая сожгла остатки былых его чувств к Катерине. Иван же влюбился в Евдокию, которая была всего на год моложе своей сестры. Купец Баулов сказал, что у его дочерей есть женихи, но дал понять, что совсем не прочь отвадить их, чтобы уступить место Ивану и Тихону. А они дали ему понять, что будут только рады породниться с ним.

А Панкрату по-прежнему нужна была Катерина. И братья его не отговаривали. Вместе с ним на следующий день прибыли к Лопахину, где их ждала его красавица-дочь.

Катерина стала еще красивее. Более женственная и менее манерная, чем прежде. Но все те же лукавинки во взгляде. И алчный огонек, как у отца. Но влюбленный Панкрат видел только достоинства и совершенно не замечал недостатков. Он просил ее руки и сердца. Катерина сказала, что готова принять его предложение, но последнее слово оставила за отцом. А тот, прежде чем дать свое родительское благословение, хотел взглянуть на обещанные богатства.

Панкрат привез бывшего чиновника в дом, где жил с братьями. Вместе с ним спустился в погреб.

Андрей Данилович Лопахин с жадностью взирал на сложенные штабелями золотые слитки. Трясущимися руками он взял один слиток. Золото не совсем чистое, но все равно один такой слиток можно сторговать рублей за пятьсот, а их тут не одна сотня…

Но ведь Катерина никакая не вдова… И ее муж штабс-капитан Велесов жив-здоров, чего и тестю своему желает. А Лопахин желает ему добра и процветания. Чтобы жил с его дочерью долго и счастливо. Да и сама Катерина думает о том же, потому и согласилась послужить приманкой для бестолковых братьев. На их месте Андрей Данилович ни в жизнь не согласился бы открыть кому-либо свои сокровища…

В тот же вечер по прибытии домой хитроумный Лопахин собрал тайный семейный совет, где рассказал об увиденном. И он, и Катерина, и зять, который никогда не воевал в Европах, – все загорелись желанием завладеть сокровищами. Андрей Данилович нисколько не верил в то, что братья Точилины чисты перед законом, поэтому предложил сдать их полиции. Но зять его отговорил. Связаться с полицией – это значит своими руками передать золото в государственную казну. Он предложил другой план…

За деньги Велесов нанял двух лиходеев, которые согласились помочь ему в кровавом деле. И следующей ночью вместе с ними и своим алчным тестем наведался в гости к Точилиным. Злодеи застали братьев врасплох и, не давая им опомниться, обрушились на них всей своей силой.

Умирая от колотых ран, Панкрат Точилин мертвой хваткой вцепился в шею наемника и задушил его насмерть. Иван серьезно покалечил второго, но Велесов хладнокровно заколол его ударом в спину. И добил наемника, чтобы замести следы.

Злодеи убили двух братьев. Но третьего не оказалось дома. Бог с ним, подумал тогда Лопахин, лишь бы золото было на месте. Но, увы, в погребе, кроме крыс, ничего не было. Сокровища как в воду канули…

Тихон тайком забрал Анфису из отцовского дома и всю ночь напролет катался с ней по городу в собственном экипаже. Вернулся домой он только под утро и застал страшную картину. Братья в лужах крови, рядом, тоже мертвые, их убийцы. Он был ошеломлен. Услышав шорох за своей спиной, он понял, что это смерть пришла за ним, чтобы воссоединить его с братьями. Но у него есть Анфиса, он не хотел ее терять… Тихон стремительно бросился в соседнюю комнату. На ходу бросил взгляд назад. Увидел страшные оскаленные лица Лопахина и незнакомого ему мужчины. Один с топором, другой с палашом. И еще неизвестно, сколько людей за их спинами… Он успел захлопнуть за собой дверь, закрыть ее на задвижку. Из дома он выбрался через окно.

Он не мог оставаться в городе. Но и без Анфисы уехать не мог. Прямым ходом отправился к ней, уже по-настоящему похитил ее из отчего дома и вместе с ней выехал из Москвы.

Они отправились в Тобольск, где братья на пути в Москву схоронили часть золота. Тихон извлек из тайника золото, обратил его в деньги. Там же он женился на Анфисе, взял ее фамилию. Через несколько лет вместе с ней вернулся в Москву. Открыл свое торговое дело. Детей семеро по лавкам, довольство и достаток. В Отечественную войну сгорел дом тестя, и Тихон построил на его месте новый – большой, в два этажа, из камня…

Тихон жил богато. Но если бы и приперла нужда, он бы, пожалуй, не тронул спрятанное золото. Проклято оно. На нем кровь его братьев. И еще трех каторжников, которых порешил безумный Панкрат…

### Глава первая

За дежурным столиком медсестры сидела и листала дамский журнал молоденькая симпатичная девушка в отглаженной и накрахмаленной белой шапочке. Лариса подошла к ней, поздоровалась, представилась:

– Капитан милиции Черкашина…

– Да, чем могу помочь?

Медсестра смотрела на нее с сомнением. Похоже, она не могла поверить, что красивая блондинка может служить в милиции.

– Сегодня ночью к вам поступила женщина, в отношении которой были совершены насильственные действия…

Лариса не любила казенный язык, но на людей он производил впечатление.

– А-а, есть такая… Рената ее зовут… – Девушка быстро пробежала по списку больных. – Вот, Данилова Рената Сергеевна.

– Имя вы назвали быстрее… – заметила Лариса.

– Да я ее знаю. Ну, лично не знакома. Но мы живем в соседних домах в Товарищеском переулке. Я ее несколько раз видела…

– Когда в последний раз?

– Это что еще такое? – удивленно уставилась на нее сестра. – Вы что, в свидетели записать меня хотите?

– В свидетели чего?

– Как это чего? Преступления!.. Ренату же изнасиловали… Вы еще обвините меня в этом, совсем здорово будет.

– Успокойтесь, никто вас ни в чем обвинять не собирается…

– Знаю я вас… А вы точно из милиции?

– Вам еще раз показать удостоверение?

– Да уж, удостоверение. Его в любом подземном переходе можно купить…

В любом подземном переходе милицейские корочки не купишь. Но, в сущности, девушка права. Есть места, где можно разжиться высококачественной фальшивкой.

– Удостоверение подлинное. Я тоже…

– Не похожи вы на капитана милиции… Ну да ладно…

– Мне нужно поговорить с потерпевшей.

– Боюсь, что это невозможно. Больную нельзя тревожить. К тому же она еще не вышла из шокового состояния…

Ларисе не нравился тон, которым с ней разговаривала медсестра. Похоже, ее не воспринимали всерьез.

– А если я буду настаивать? – строго спросила она.

– Приходите завтра.

– Завтра может быть поздно. Не для Ренаты, нет. Для кого-то другого… Например, для вас…

– Вы мне угрожаете? – вскинулась девушка.

– Не я вам угрожаю, а маньяк, который напал на Ренату. Его нужно остановить, иначе… Есть предположение, что в городе объявился серийный маньяк. Всего две недели – и уже четыре трупа. Рената могла стать пятым…

– Да, да, она говорила, что ее пытались убить…

– Вот видите, насколько все серьезно.

– Серьезно… Но как вы его остановите?

– Пока не знаю. Но надеюсь, что Рената подскажет, как…

– У вас ничего не получится… Ну, я не имею в виду всю милицию…

– Вы имеете в виду лично меня? – усмехнулась Лариса.

– Ну а если так?

У нее создавалось впечатление, что медсестра нарочно хочет уколоть ее. Из антипатии.

– Будьте любезны, позовите дежурного врача! – оборвала она самовлюбленную особу.

Дежурным врачом оказался молодой человек приятной наружности. Лариса внушила ему симпатию. Медсестра закусила губу, глядя на его цветущую улыбку. Сейчас она жалела, что сразу не пропустила ее к больной.

Врач разрешил ей пройти в палату и поговорить с Ренатой. Это была девушка лет двадцати. Выглядела она неважно. Бледное лицо, потухший взгляд, синие мешки под глазами, слипшиеся волосы, местами лопнувшие губы.

Сейчас перед Ларисой лежала страдающая, изможденная молодая женщина. А еще вчера вечером она крутилась перед зеркалом, наводила красоту, с волнением думала о мужчинах. А сейчас если она и думала о них, то, скорее всего, с ненавистью. Ведь один из них изнасиловал ее и пытался убить…

Было раннее утро, соседки по палате еще спали. Рената же лежала с открытыми глазами и тупо смотрела в потолок. Она никак не отреагировала на появление Ларисы. И лишь когда узнала, кто к ней пожаловал, в глазах мелькнул слабенький интерес.

Лариса подсела к ней, взяла за руку.

– Не переживай, мы обязательно возьмем этого ублюдка, – пообещала она.

В данном случае для общения лучше всего подходило сердечное «ты». Рената должна была видеть в ней не сотрудника милиции, а такую же женщину, которая также может пострадать от насильников. Лариса вела себя так, как будто у них одна беда на двоих. По щеке Ренаты скатилась слеза.

– А ведь он замуж мне предлагал, – сказала и всхлипнула она.

– Кто?

– Миша. Мой парень… А я сказала, что подумаю… Дура, надо было сразу соглашаться…

– Как это произошло? – спросила он.

– Произошло… – снова всхлипнула Рената. – Мы с Мишей были в «ночнике», сидели в баре, тянули коктейли. А тут этот кретин… Вы знаете, есть идиоты скрытые, а этот явный. Да на него только глянешь, сразу поймешь, что с головой у него не все в порядке… Так вот, он подошел к нам, представляете, обнял меня за талию и громко, но якобы на ушко сказал, что ему понравилось со мной и он готов заплатить еще триста долларов, чтобы повторить…

– Что повторить?

– Вы не поняли. А Миша понял. Потому что он имел дело с проститутками и знает, сколько они берут за ночь…

– Так этот кретин принял тебя за проститутку? Может, он тебя с кем-то спутал?

– Нет, он вел себя так, как будто у него со мной в самом деле что-то было… Он нарочно это сделал…

– Зачем?

– А затем, чтобы приколоться. Есть такие уроды, которых хлебом не корми, дай только людям напакостить. Этот из них… От него коньяком еще пахло… У него же на лбу было написано, что он дебил! А Миша этого не понял… Он решил, что я в самом деле подрабатываю на панели…

– Был скандал?

– Еще какой! Миша как раненый вскочил со своего места, рванул на выход. Я за ним, а его и след простыл…

– А этот, который кретин?

– Так он сразу ушел. Как только сказал гадость, так и ушел… Я когда Мишу не нашла, снова в клуб вернулась. И этого сумасшедшего видела. Он к другой паре приставал. Так парень чуть в морду ему не дал. Охранники подскочили, развели их, а жаль, надо было мозги ему на место вправить… И как таких идиотов в ночные клубы пускают… Его потом охранники под руки выводили, я видела. Я хотела ему в морду вцепиться, да мне не дали…

– Значит, говоришь, он к другой паре приставал.

– Приставал.

– Выходит, что на тебя выбор пал случайно.

– Ну, конечно! Ему все равно было, кому голову морочить. Лишь бы только людям пакостить…

– Итак, Миша твой ушел, а этого идиота вышибли из клуба…

– Еще б мозги ему вышибли, козлу!.. Я тоже потом ушла. Села в такси и к Мише домой поехала…

– Одна?

– Ну а с кем же еще. Я и таксист. Нормальный мужик, между прочим, попался. Не приставал. Подвез к дому, взял деньги и уехал. А я к Мише домой пошла. Захожу в подъезд, а лифт не работает. Поздно уже было, люди все спят. А у него в подъезде лестница на квартирные площадки напрямую не выходит. Там и днем ни одной живой души, а ночью и подавно. В общем, я по лестнице пошла, слышу, кто-то меня догоняет. Оборачиваюсь, смотрю, какой-то мужик в маске. Я и пикнуть не успела, как он на меня набросился. Кулаком в лицо мне двинул, я упала, а он на меня. Одной рукой рот закрывает, чтобы я не кричала, а второй… Я как назло в юбке была, без колгот… Да он все равно бы свое дело сделал. Он же как бык сильный…

– Может, это Миша был? – на всякий случай спросила Лариса.

– Да нет, что вы! Миша невысокий, у него метр шестьдесят пять, а этот минимум на голову выше. И калибр покрупней… Ну, вы меня понимаете… Нет, это не Миша был. Да и зачем ему меня насиловать?

– Ну, мотив у него в принципе был. В порыве ревности мужчины, бывает, сходят с ума…

– Но в росте же они не прибавляют. И во всем остальном… У этого такой аппарат, ужас. У меня внутри все разворочено… Не хочу об этом вспоминать…

– Рената, я тебя отлично понимаю. Но ты должна понять, что нам необходимо остановить преступника…

За один месяц в Москве, в разных районах, были изнасилованы и убиты четыре женщины. Экспертиза установила, что убийца обладал крупным «прибором». Он не просто насиловал свои жертвы, он рвал их изнутри на части. Собственно, по одному этому признаку все четыре убийства были объединены в одно дело. Были еще и другие признаки. Убийца действовал всегда один. Он насиловал. Затем убивал. Ножом. И почему-то всегда бил в спину, под левую лопатку. Трупы преступник оставлял на месте преступления. И еще, все потерпевшие были довольно красивыми женщинами в возрасте от девятнадцати до двадцати семи лет.

– Насколько я знаю, тебя пытались убить?

– Да, да, он хотел меня убить! – с ужасом вспомнила Рената.

– Может, тебе показалось?

– Нет, нет, я видела, как он доставал нож…

– Может, он просто угрожал тебе, чтобы ты боялась обратиться в милицию…

– Нет, я точно знаю, что он собирался меня убить. Он был в маске, но я видела его глаза. Это глаза убийцы! Холодные, пустые…

Ренату затрясло. Лариса снова взяла ее за руку, чтобы хоть как-то успокоить.

– Он достал нож, стал переворачивать на живот…

Теперь у Ларисы не было сомнений в том, что Рената стала жертвой того самого маньяка-убийцы. Ведь он собирался убить ее ударом в спину. Но почему не убил?

– Я сама не знаю, как это у меня вышло. Я случайно ударила его пальцем в глаз… Может, это сам бог направил мою руку?..

– Вполне возможно, – кивнула Лариса.

– Он даже нож выронил. А на меня как нашло! Я когда из-под него выбиралась, еще коленкой в пах ему заехала. Он аж взвыл… Я вырвалась от него, бегом по лестнице вверх, на седьмой этаж, где Миша живет. Думала, что этот выродок преследовать меня будет, а нет, он за мной не побежал…

– Рената, могу тебя поздравить, тебе крупно повезло. Обычно этот урод убивает свои жертвы, но ты сумела выжить…

– Лучше бы он меня убил, – горько вздохнула девушка.

– Что за вздор?

– Не вздор… И зачем я только к Мише домой пошла? Он мне дверь открывает, а у меня по ногам все течет. Как вспомню, так тошно… Я ему кричу, что меня изнасиловали, а он в лицо мне смеется. И еще спрашивает, за сколько баксов дала себя трахнуть. Я говорю ему, что мне помощь нужна, а он дверь перед самым носом закрыл… Я уже не помню, как на улице оказалась, иду, качаюсь. А когда совсем невмоготу стало, я прямо на землю и села. Хорошо, машина милицейская мимо проезжала. Меня сначала в отделение повезли – думали, что я пьяная. А когда я сказала, что со мной сделали, «Скорую» вызвали…

– Понятно. А как ты думаешь, Рената, почему маньяк напал именно на тебя?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Может, потому что я одна была…

– Ты говорила про таксиста, который тебя подвозил. Может, это он был?

– Да нет, он же подвез меня и уехал.

– Но ведь он мог вернуться… Ты же говорила, что человек в маске догонял тебя, а не поджидал…

– Да, конечно, он мог вернуться.

– Ты не запомнила, во что был одет таксист и тот человек, который на тебя напал?

– А его можно назвать человеком?.. – горько усмехнулась Рената. – Таксист просто был одет. Джинсы, рубашка… клетчатая, кажется. Не свежая… И пахло от него, э-э, мягко, что ли. Не знаю, какой одеколон, но то, что дешевый, это точно. И еще запах плохого табака. В машине табаком очень пахло. Таксист курил много… А от маньяка табаком не пахло. От него мускатным орехом пахло. Я так думаю, он этим запахом перегар перебивал…

– Зачем?

– Я откуда знаю? Может, понравиться мне хотел…

– А может, он запах табака хотел перебить? И запах дешевого одеколона…

– Так вы считаете, что это все же таксист был?

– А ты-то как сама думаешь?

– Ну, вообще-то, парень здоровый был. По росту подходит. А все остальное… Я же сексом с ним в машине не занималась, сравнивать не с чем…

– Номер машины ты, конечно, не запомнила?

– Только две цифры.

– Какие?

– «Девять» и «семь»… Да, это всего лишь принадлежность к Москве, я знаю…

– Ну хоть это, – улыбнулась Лариса.

– Да, будете хотя бы знать, что таксист не из Подмосковья или еще откуда-то там…

– Марка машины?

– Ну, это я вам точно скажу. «Жигули» девяносто девятой модели. Цвет… Цвет, по-моему, красный… Да, красный…

– Так, теперь давай определимся, таксист это был, как ты говоришь, или все же частник, бомбила.

– Да, скорей всего, бомбила, – кивнула Рената. – Огоньков на крыше у него не было, радиостанции тоже… Мобильник был. Но это сейчас у каждого… Да, вспомнила, ему по телефону звонили. Он сказал, что завтра, то есть сегодня, он тещу будет сажать на поезд…

– Кому он это сказал?

– Ну, я так поняла, что ему приятель звонил, просил его о чем-то, а он сказал, что в это время будет занят, тещу проводить, говорит, надо. И так с насмешечкой…

– Куда теща уезжает?

– Не знаю.

– Когда?

– Ну, он сказал, что поезд будет в четыре часа дня…

– Какой вокзал?

– Да сказал, что Белорусский… Ждет не дождется, когда теща уедет…

– Описать этого тещененавистника можешь?

– Ну, говорю же, здоровый парень. Одет – сказала как. Лицо… Нос у него крупный. Большой такой нос. Волосы короткие, это я точно заметила. Прическа денег стоит, а тут обрился, и полгода трава не расти… Все, больше ничего не помню… Да, еще печатка золотая у него на пальце. Такая большая…

– Я смотрю, все у него большое, – усмехнулась Лариса.

– Ну, насчет всего я не знаю, не выясняла… Да он и не в моем вкусе. Я ухоженных мальчиков люблю, а этот грубый какой-то… Кстати, печатка у него не золотая. Просто под золото. И цепь на шее тоже не золотая. Хотя кто его знает…

– Цепь толстая?

– Ну, приличная. Я ее видела, когда он ко мне повернулся, когда спрашивал, куда ехать. Такая цепь, если золотая, больших денег стоит. Нет, скорее подделка…

У Ларисы были все основания подозревать этого парня. Все жертвы были изнасилованы и убиты ночью. А он бомбил по ночам. И ездил по всему городу – потому география убийств такая обширная. Схема действий несложная – везет жертву домой, по пути сворачивает в лесопарк, а там уже никто не в силах его остановить. Женщин он предусмотрительно вытаскивает из машины, чтобы не испачкать салон. Трупы оставляет на месте и с чувством исполненного долга едет домой, где его ждут жена и теща…

Известно, что далеко не все мужчины обожают своих тещ. А кто-то их люто ненавидит. Как знать, может быть, именно ненависть к теще и сорвала с парня крышу. Пока она у него в гостях, он срывает зло на несчастных женщинах. Этим и можно объяснить, что убийства начались не так давно…

Лариса поговорила с Ренатой, тепло с ней попрощалась и вышла из палаты. Надо ехать в управление делиться с начальством и коллегами добытой информацией и своими догадками… По пути она встретила дежурную медсестру. И услышала от нее вслед ехидное «Чао!Чао!». Лариса сделала вид, что не услышала.

Прежде всего нужно было найти таксиста. А то добытая информация о нем в самом скором времени могла безнадежно устареть. Поэтому сразу после совещания в кабинете Званцевой вместе с двумя оперативниками Лариса отправилась на Белорусский вокзал.

– Ларис, а ты не пробовала писать диссертацию? – в пути с подвохом спросил ее Сурьмин. – Тема классная – теща как источник тяжких преступлений. Можно еще проще, теща – заклятый враг человечества… Вон Артем может подбросить тебе материал. К нему когда теща в гости приезжает, Званцева у него каждый день оружие проверяет, вдруг патронов недосчитается…

– Званцева сама чья-то теща, – усмехнулась Лариса. – А ты ее заклятым врагом человечества величаешь. Смотри, как бы у нее самой патронов не поубавилось…

На стоянке перед вокзалом стояли две красные «девятки», одна из которых могла принадлежать подозреваемому. Возможно, разыскиваемый таксист еще даже не подъехал. А может, его вообще здесь не будет. Он же должен помнить, что Рената слышала его разговор про вокзал. А поскольку жертва осталась жива, то у него появилось опасение нарваться на засаду.

И все же таксист подъехал. Вернее, человек, по приметам похожий на него. Парень лет двадцати пяти, крупный нос типа «шнобель», бритая голова, на пальце печатка, на шее псевдозолотая цепь, шорты-бриджи, желтая футболка, «девятка» красного цвета. И, главное, с ним была пожилая женщина, по возрасту годившаяся ему в тещи. Крупная напористая тетка лет пятидесяти. В руках небольшая сумочка. Походка, как у фрекен Бок из «Карлсона». А зятек как Малыш из того же мультика. Загрузился под завязку и бежит за ней трусцой. На лице выражение полного смирения. Что ж, пар он вчера спустил – нет в нем больше злости. Но это лишь до поры до времени. Сейчас он проводит свою тещу, завтра-послезавтра его снова швырнет на тропу кровавой охоты.

Поезд «Москва – Калининград», седьмой вагон. Зять и теща крепко обнялись, ну прямо как родные. Лариса стояла неподалеку. И слушала их разговор. Ничего необычного. Выяснилось, что парня зовут Олегом, у него есть жена, сыну три месяца, крохотная комната в коммуналке. Теща звала их в Калининград, в свою, как она выразилась, шикарную трехкомнатную квартиру, но парень ни в какую… Самый обыкновенный разговор. Но было бы наивно полагать, что Олег начнет каяться перед тещей в своих грехах…

У Ларисы было желание задержать парня, допросить его. А еще лучше, обыскать машину, чтобы найти в ней маску и нож.

Но задержать парня она не могла. Он легко и просто открестится от предъявленного обвинения. Во всяком случае, если он сам во всем не признается, доказать его вину будет невозможно. А он же не идиот, чтобы признаваться… А вот машина… Сурьмин мог бы осмотреть ее, пока Олег сажал тещу на поезд. Но, во-первых, стоянка охраняемая – возьмут за гриву, попробуй докажи потом, что ты не лошадь. А во-вторых, доказательства, добытые незаконным путем, таковыми не являются…

Задерживать парня не было смысла. И с осмотром машины можно повременить. Если Олег – балбес, он будет возить с собой улики и дальше. Если не глупец, то маску и нож он прячет в каком-нибудь тайнике. Но, похоже, он совсем не дурак. Рената говорила, что вчера на нем были джинсы и клетчатая рубашка. Сегодня же – шорты и футболка. Возможно, вчерашнюю одежду он просто уничтожил, как опасную для себя улику. Если так, то голыми руками его не возьмешь. Но для борьбы с маньяками есть старый проверенный способ. И Лариса собиралась прибегнуть к нему в самое ближайшее время…

### Глава вторая

Первой жертвой маньяка была красивая полноватая брюнетка. Второй – стройная блондинка со смазливым личиком. Третья – снова брюнетка с крупным бюстом. Четвертая – длинноногая красавица с огненно-рыжими волосами. Рената была шатенкой. И одевались все по-разному. Кто был в брюках, кто в платье, кто в юбке. И цветовая гамма одежды у всех разная… Словом, не было единого признака, по которому маньяк выбирал свои жертвы. Поэтому Лариса не усердствовала в выборе одежды. Никаких ультракоротких юбочек или шортиков. Просто белые облегающие брючки, футболка, из-под которой выпирают необремененные бюстгальтером груди. Поверх белая спортивная курточка. Все-таки август месяц, по ночам совсем не жарко…

За Олегом следили уже два дня. Ничего особенного. Днем работа, а вечером до полуночи подработка на маршрутах ночного города. Никаких эксцессов. Значит, нужно было провоцировать события. Поэтому Лариса сегодня в роли подсадной утки…

Олег возвращался домой в первом часу ночи. Сейчас поставит машину в гараж и к жене под бочок. Ехать до дома оставалось совсем немного, когда в свете фар высветилась девушка с вытянутой рукой. Высокая, стройная, фигурка супер, вокруг роятся жаркие флюиды обаяния. Олег просто не мог не остановиться…

– Мне на Рязанский проспект, не подбросите? – заискивающе спросила Лариса.

– Подбрасывают, когда по пути. А я таксую.

– И какая у вас такса?

– Для тебя, красавица, белая и пушистая. Двести рублей. Нормально?

Любой другой бомбила содрал бы с нее все пятьсот. Но этот не любой. Этот – предполагаемый маньяк. Разницу в триста рублей он оставляет Ларисе в качестве подарка. Бойтесь данайцев, дары приносящих…

– Лучше не бывает! – просияла Лариса и нырнула в машину.

– Что-то поздновато домой едете, – заметил Олег.

– Да нет, я из дома. Друг позвонил, сказал, что я ему очень нужна…

Рената тоже ехала к другу. Уж ни спонтанная ли ревность толкнула Олега бежать вслед за ней?

– Как это нужна? – потрясенно уставился на нее парень.

– А тебе что, женщина не бывает нужна?

– Бывает…

– Вот видишь, и Женьке моему сегодня приспичило. Приезжай, говорит, побалуемся…

– И ты вот так, едешь к нему, среди ночи, чтобы…

– Ну да, чтобы перепихнуться, а что тут такого? – с искренним недоумением посмотрела на него Лариса.

От волнения у парня пересохло горло.

– И ты к нему едешь? – выдавил он.

– Как видишь!

– Ночью?.. Твой Женька – урод. А ты… Ты просто чокнутая…

– Ты меня не оскорбляй, понял! – вскинулась Лариса.

– Ну, извини… Не, ну это бардак! У него зачесалось среди ночи, а ты к нему как угорелая… У тебя хоть гордость есть?

– Есть гордость. А если у меня у самой чешется?.. Или у тебя есть другие варианты?

Лариса обволокла парня истомленным взглядом.

– Какие варианты? – сглатывая ком в горле, спросил он.

– Ну, а разве я тебе не нравлюсь?

– Нравишься.

– И ты вроде парень ничего…

– Да у меня жена, вообще-то…

– А-а, ну если жена, тогда все. Едем к Женьке…

– Вообще-то, жена не узнает… – хватаясь за ускользающую возможность, пробормотал Олег.

– Да ладно, что во мне такого, чтобы из-за меня жене изменять? Ты на меня не заморачивайся, не надо…

– А если надо?

Лариса сделала вид, что ничего не услышала. Она сама настроила парня на волнующее приключение. Сама же включила заднюю скорость. Она спровоцировала ситуацию, теперь осталось ждать развития событий. Если Олег полезет к ней с грязными намерениями, то можно будет брать его за жабры. И машину можно будет досмотреть на законных основаниях. А там и маска может найтись, и нож…

– Твой Женька – козел, – продолжал Олег. – Если ему так охота, то он сам должен был за тобой приехать…

– Я и сама доберусь, – пожала плечами Лариса. – Не сахарная, не растаю…

– Это ты-то не сахарная? Да ты супер! Твой Женька на руках тебя носить должен…

– Так он и носит! Есть такая поза в «Кама Сутре», когда партнершу на руках держат… Я бы тебе показала, да мне Женька больше нравится. Да и жена у тебя…

– Да фиг с ней, с женой!

– Вау! Ну и заявочки у вас, молодой человек! – фыркнула Лариса. – Может, тебе и наплевать на свою жену, а мне – нет!.. Я до Женьки с Лешкой встречалась, ну сам понимаешь, в каком смысле. Так у него жена была. Выследила нас. Да ладно жена. Теща его на меня наехала. А она у него баба здоровая, ну прямо как танк педальный… У тебя-то теща есть?

– Ну а то… Так она в Калининграде живет. Теща у меня мировая. Я на нее не жалуюсь… Слушай, а может, ты права. Чего мне на грех нарываться? У женщин особый нюх на измену. Еще почувствует жена…

– Вот, вот, и теща из Калининграда нагрянет. Тогда и тебе достанется…

– Да скорее жене достанется, чем мне. Теща у меня простая. Скажет, с кем не бывает. И на жену наедет за то, что слона из мухи делает…

– Это я-то муха? – Лариса сделала обиженный вид.

– Нет, ты не муха. Ты – стрекоза. Лето красное пропела, оглянуться не успела…

– Ой-ой-ой! Какие мы правильные!..

– Ну, не то чтобы правильные. Но на первых встречных не бросаемся....

Только что Олег волновался, как мальчик перед первым свиданием, а тут – на тебе, нашло на него. Идейным вдруг стал. На Ларису он уже смотрел с плохо скрытым презрением. Как будто она шлюха какая-то подзаборная… Уж ни теща ли его вдохновила?

– А тебе никто и не предлагает на меня бросаться, – обиженно надула она губки.

– Не предлагаешь, но намекаешь…

– Больно нужно!

Лариса сделала вид, что смотрит в боковое окно. На самом же деле она наблюдала за Олегом. От него сейчас можно было ждать всего, что угодно. Но ничего не произошло. Парень молчал всю дорогу. Привез ее по указанному адресу, забрал двести рублей и собирался отчалить. Но Лариса попросила его немного подождать:

– Если через пять минут меня не будет, уезжай…

– Если обратно, то пятьсот рублей! – заявил Олег.

– Хорошо… Может, лучше десять минут подождешь? А то я лифтом не пользуюсь, пока до девятого этажа доберусь…

– Ну ты даешь, на девятый этаж пешком.

– Я однажды в лифте застряла, так после этого только пешком.

Похоже, он снова отбросил в сторону свои, возможно, дутые моральные принципы. В глазах вожделение… Лариса нарочно выбрала дом той же серии, в которой жил друг Ренаты. И про лифт намеренно сказала. Пусть парень знает, что сейчас она будет подниматься по пустующей темной лестнице…

Лариса поднималась и прислушивалась к тишине – не гонится ли за ней Олег. Она добралась до девятого этажа, но, увы, погони не наблюдалось.

Несолоно хлебавши она спустилась вниз. Олег уже собирался уезжать, когда она села к нему в машину.

– Еще бы немного, и я бы тю-тю!.. Что, нету твоего Женьки?

– Да нет, дома он, – расстроенно мотнула головой Лариса. – Да жена из командировки только что вернулась…

– Так ты ж говорила, что с женатиками не водишься?

– Откуда ж я знала, что он женат… Вот козел!

– А я тебе что говорил!.. У меня недавно случай был. Мимо ночного клуба ехал, смотрю, девчонка, вся на измене, короче. Чего, спрашиваю, случилось? С парнем, говорит, поссорилась. И знаешь, куда она ехала? К этому самому парню и ехала…

– Зачем?

– Да мириться… Говорю же, нет у вас, у баб, гордости. Одна мириться ночью едет, другая на палку чая среди ночи мчится…

– Палка чая… Ты бы за базаром следил, – огрызнулась Лариса.

– Да ладно тебе, что было, то было…

– Не было ничего… А у той девчонки было что-нибудь?

– В смысле?

– Ну ты же говорил, что она с парнем мириться ехала. Помирилась? Или тоже от ворот поворот?

– Да я откуда ж знаю? – пожал плечами Олег. – Она ушла, а я постоял немного и уехал…

– Где постоял?

– Во дворе дома, где ж еще. Покурить в тишине захотелось…

– Долго курил?

– Да минуты три, а что? Странная ты какая-то…

– Ты тоже странный, – усмехнулась Лариса. – Я сама тебе на шею вешалась, а ты не въезжаешь…

– А тебя не поймешь, то ли ты сама на шею вешаешься, то ли лапшу на уши вешаешь. Знаю, была у меня одна штучка. Сама под меня залезла, а потом сказала, что я ее изнасиловал. Полштуки баксов отдал, чтобы не заявила… И с тобой тоже что-то нечисто. Может, ты подставная, откуда я знаю…

– Боишься, что тебя как лоха разведут? – усмехнулась Лариса.

– Кто ж этого не боится!

– А ты завези меня в лесок, изнасилуй и убей…

– Ты чо, шизанутая? – очумело вытаращился на нее Олег.

– Да я пошутила…

– Дура ты. И шутки у тебя дурацкие…

Всю дорогу Олег молчал. Лариса не лезла к нему с разговорами. Поняла, что остается без улова. О чем стало известно группе сопровождения. Именно поэтому на выезде с МКАД Олега остановили на посту ГИБДД. Дэпээсники четко знали свой сценарий.

– Катаемся? – как бы подозрительно покосился на Ларису гаишник. – Сколько за час берешь?

– Что?! – взвилась она. – Да как ты смеешь, козел!

– Кто козел?!. А ну из машины оба!

Машину досматривали с особой тщательностью. Олег искренне верил, что виной всему Ларисин язык. И невдомек, что гаишники искали маску и нож, которым были убиты четыре женщины. Но, увы, ни того ни другого. Его и самого обыскали, тоже пусто.

Лариса вернулась в машину. Обидно было осознавать, что столько сил ушло впустую. Судя по всему, Олег никакой не маньяк. А если и есть за ним что-то, то попробуй до него достучись. Разве что воспользоваться включить импровизацию....

– Да не расстраивайся ты, – пожалел ее Олег. – Менты сейчас злые. Люди седьмые сны досматривают, а у них служба…

– Ты тоже вроде как на работе. Ты ж не хамишь…

– Да я как-то не привык женщинам хамить. Не мой стиль…