# Пуля для солиста

Владимир Григорьевич Колычев

Шоу-бизнес живет по своим законам. Грязным законам. И заправляют им люди нечистоплотные.

Продюсер Вадим Куприянов как раз из таких. Когда мечтающие о славе молодые певички проходят через его постель, это еще цветочки. Вот ягодки – это преступления, на которые с легкостью идет лощеный шоумен. Одной из его жертв стал одаренный певец Алексей Белов, отмотавший по милости Куприянова срок на зоне. Но это была роковая ошибка расчетливого дельца.

Алексей не из тех, кто позволяет наступать на горло себе и своей песне.

Придет час расплаты…

## Пролог. 1999 год

Труп мужчины обнаружили под мостом Рижской эстакады. Тело бросили между разбитым грузовиком и опорой моста.

Именно бросили. Потому что погиб мужчина не здесь. Его привезли сюда уже мертвого. С пулевым ранением в голову.

– Парень один его заметил, – сказал опер из 98-го отделения милиции. – С автостоянки шел, под мостом проходил… Проклятое место…

– Проклятое, – согласился следователь Ржаной.

И запахнул полы плаща. То ли чтобы от пронизывающего ветра защититься, то ли от проклятия. Вдруг оно передается по воздуху, как инфекция.

В прошлом году под этим же мостом труп нашли. Два сотрудника автостоянки проходили под мостом. И наткнулись на мертвого мужчину. На этом самом месте он и лежал. Только его топором зарубили.

– Может, автостоянку ликвидировать, – усмехнулся опер.

– Автостоянку? – удивленно посмотрел на него Ржаной.

– Ага. Чтоб больше трупов никто не находил…

– Да нет, тогда уж лучше бомбу атомную на Москву сбросить. Мегатонн эдак на десять. Чтобы всех разом. Зато потом больше никаких новых трупов…

– Можно и бомбу. Хоть согреемся…

Оперу тоже зябко. Тоже не терпится куда-нибудь в теплое местечко спрятаться. Но надо с трупом разобраться. Криминалисты над ним сейчас возятся. А их одних оставлять как-то неудобно.

Официальное заключение судмедэкспертов еще впереди. Но и без этого Ржаному ясно – это очередной «глухарь» на его голову.

Погибший не из бедных. Дорогой костюм на нем от Армани – фирма, не подделка. Печатка и обручальное кольцо, цепь на шее, запонки, заколка для галстука – все из благородного металла. В кармане бумажник – в нем деньги, около тысячи долларов. Все это нетронуто. Значит, версия ограбления отметается.

Зато отсутствовали документы, визитные карточки, квитанции – в общем, все, по чему можно установить личность потерпевшего. Все это аккуратно изъято. Убийцы явно не торопились.

– Били издалека, из снайперской винтовки. Я без всяких экспертов могу тебе сказать. Пуля усиленная. Полголовы начисто снесла…

– Он мог находиться дома. Там и нарвался на снайперскую пулю…

– А потом снайпер пришел к нему домой, взял за руку, отвел под Рижский мост, уложил. И сказал на прощание, спи спокойно, друг…

– Разберемся…

– Да хотелось бы… Если убитый – важная шишка, худо нам придется. Начальство заклюет…

Но это будет потом. А сейчас Ржаному нужно было хотя бы узнать, кто он такой, этот убитый. А узнавать почему-то не очень хотелось…

– Юрий Сергеевич, смотрите! – к нему подошел эксперт.

В руке у него обручальное кольцо.

– Смотрите, здесь инициалы и первая буква фамилии…

Хоть какая-то зацепка. Может, уже завтра Ржаной будет знать фамилию, имя и отчество убитого.

## Часть первая

### Глава первая. 1987 год

#### 1

– Внимание! Внимание! ВИА «Темная ночь»!.. Вау-у-у!..

Возглас доморощенного конферансье, восторженный визг девчонок, улюлюканье толпы, свист недовольных. Под эти звуки Алексей Белов выскочил на сцену летней танцплощадки.

Фамилии своей Леха соответствовал с точностью до наоборот. Смоляные волосы до плеч, смуглая кожа, греческий профиль. И синие-синие глаза. Белые только зубы. Как снег, ровные, один к одному. Он не прятал их, когда улыбался. Зачем, если такими зубами можно только гордиться?..

Улыбка у Лехи яркая, широкая, от души. Одной улыбкой он мог завести толпу. А плюс к этому чары синих глаз. Девчонки готовы были снопами ложиться у его ног. А когда он брал в руки гитару…

Леха провел медиатором по верхней струне бас-гитары, вывел гремучий протяжный звук. Ослепительно улыбнулся, обвел танцплощадку веселым взглядом. И сам попал под обстрел. Девчата стреляли в него жаркими взглядами. Пацаны, в основном, смотрели на него с откровенной завистью и даже ненавистью. Как же, кумир их подруг, сердцеед, соперник…

Впрочем, Лехе сейчас все равно, как реагирует на него толпа. Для него существовало только одно. Музыка.

Его друг Макар Бубенцов ударил по барабанам, Сеня Чайкин взял верхнюю ноту на клавишных, Коля Разов вывел короткое соло на гитаре. Вокально-инструментальный ансамбль «Темная ночь». Самодеятельный квартет, развлечение для танцующей молодежи, песни темных ночей…

– …Симо-она, девочка моей мечты. Симо-она, королева красоты…

Голос у Лехи звонкий, сильный. Уж не хуже, чем у иной звезды отечественной эстрады.

Только, увы, Лехе нет места среди «звезд». Впрочем, у него еще все впереди. Он этим летом школу закончил. Скоро восемнадцать. Через пару месяцев повестка из военкомата придет. Аты-баты, шли солдаты… Отслужит два года, вернется домой. И снова за гитару. Иной жизни он себе не представляет.

Он исполнял песню «Симона». Толпа балдела. И он сам балдел. И не только от песни. От ощущения собственной значимости. И от девчонок. Их было много – море разливанное, одна лучше другой.

Леха взял на прицел девчонку в коротеньком платье. Смазливая мордашка, длинные ноги, узкая талия, крупная грудь – полный отпад. Девчонка дергалась под музыку в кругу подружек и призывно смотрела на него.

«Девочка созрела», – решил Леха. И улыбнулся. Не кому-то, а именно ей. Девчонка засияла. И тоже улыбнулась ему. «Люби меня, я вся твоя…» Примерно это можно было прочесть в ее глазах.

Леха снова улыбнулся. Проблема с подружкой на ночь решена. Сегодня он будет с этой киской. Интересно, на какой минуте она раздвинет ноги?..

Леха не знал, что такое настоящая любовь. Зато он отлично знал, что такое настоящий спортивный интерес. Интерес, который толкал его к девчонкам. Ему нравилось кружить им головы, ломать их «бастионы». Секс – это кайф. Но куда сильней и острей ощущение победы.

Он привык побеждать. И побед на его счету немало. Но азарт не ослабевает. У Лехи принцип. Или даже девиз. «Красивых женщин – тьма, всех не поиметь, но стремиться к этому надо…» И он стремился. Благо у него есть все для этого. Он не урод, и в штанах у него не какой-то огрызок. Полноценное достоинство мужчины. Ему всего семнадцать, а жизненного опыта на все тридцать лет…

– На недельку до второго, я уеду в Комарово… – запел он.

Самое интересное, ему не нужно никуда ехать. Уже приехал. В Комарово. С самого рождения здесь. В поселке городского типа Комарово.

Несколько песен из репертуара звезд отечественной эстрады. Перерыв. Леха и его друзья скрылись за кулисами. В комнатушке, где они держали инструменты и немудреную аппаратуру, их ждала трехлитровая банка «Жигулевского». А как же без этого?

– Колян, тебе нельзя, – сказал Леха. – У тебя после пива отрыжка. А тебе петь…

– Мне? – вытянул губы Разов.

Пел он не ахти. Слух есть, а голос – как эхо из пустого мусорного ведра. Но ничего, поет – слушают.

– У тебя что, снова гребля? – хмыкнул Макар.

– Гребля, лыжи и бабслей – мой любимый вид спорта, – кивнул Леха.

– И мой тоже! – пробасил Сеня.

Он прильнул к банке, сделал несколько глотков. Довольно крякнул. Спросил:

– «Лыжница» новая?

– Ага…

– Одна?

– Да вроде нет…

Сеня глянул на Колю. Нахмурил брови.

– Колян, будешь петь…

Сеня был самым старшим в ансамбле. Двадцать три года ему. Клавишник и художественный руководитель. Любитель выпить и по женской части не дурак. Одно его слово, и Леха бы отрабатывал свой номер по полной программе. Но Леха ведь не только хорошо поет и заводит толпу. Еще лучше он «разводит» девчонок. И всегда готов удружить «хвостопаду» Сене. Тем более, у Сени машина, старая «Волга». Если что, можно и на природу с девочками выехать, на капоте и багажнике их разложить…

К незнакомке Леха подошел со спины.

– Привет! – негромко сказал он ей на ухо.

И легонько тронул за плечо.

Девчонка вздрогнула от неожиданности. Обернулась к Лехе. Захлопала глазами, то ли от удивления, то ли со страху.

Леха глянул на нее, улыбнулся. И на ее подруг посмотрел. Одна, вторая… И парень какой-то в их кругу. Совсем юнец. Худой, нескладный, лицо прыщавое. Так себе, не пришей к звезде рукав…

В это время зазвучала медленная композиция. Сольная композиция Коли Разова. Хрипы, сипы под музыку. Но ничего, танцевать можно.

– Свободна? – развязно спросил Леха.

И, не дожидаясь ответа, взял девчонку за руку и вывел на середину танцплощадки. Она не сопротивлялась. Напротив, в танце сама прильнула к нему.

– Как тебя зовут?

– Инна…

Леха не просто нравился ей. Она хотела его. Всеми фибрами души он чувствовал это. И его антенна настроилась на нее.

– Раньше я тебя здесь не видел…

– А я здесь в первый раз…

Он уловил приятный коньячный аромат. Девчонка недавно выпила. Тем лучше…

– И как тебя угораздило?

– У подруги день рождения. Мы отмечали. А потом решили на дискотеку сходить…

– Не жалеешь?

– О чем?

– Что пришла.

– Если честно, думала, что пожалею. Я из Москвы. К подруге на день рождения приехала. У нас в столице цивилизация. А у вас, извини, колхоз. Танцы, вокально-инструментальный ансамбль – анахронизм…

– Ну не скажи… – готов был поспорить с ней Леха.

– И не скажу… – Она еще крепче прижалась к нему. – Беру свои слова обратно. Мне здесь уже нравится. С тобой…

Леха немедленно простил ее за столичный снобизм.

– А у какой подруги день рождения? – спросил он.

Инна показала ему на черноволосую девчонку. Симпатичная, стройная, модно одетая. Только на танец ее почему-то никто не приглашал. Или она всех отшивала. И парень стоит рядом с ней. С ноги на ногу переминается.

– Это Юля. А это Костик, ее брат…

– Так ты у них остановилась?

– У них… Предки на даче. Квартира свободна, стол накрыт…

– Коньячок?

– Коньячок… А разве плохо? Лето сейчас. Все можно. Каникулы…

– Школьные?

– Для кого школьные. А для кого студенческие…

– В институте учишься?

– В университете. В МГУ.

– Круто!.. На каком курсе?

– На третий перешла…

«Значит, восемнадцать лет есть», – пронеслось в голове у Лехи. И если что, не он за совращение малолетних отвечать будет. А она, Инна. Она совершеннолетняя, он нет… Только, конечно, в суд на нее он подавать не станет.

– Короче, планы на ночь у тебя неплохие… А меня в свою компанию не возьмете?

– Почему не возьмем? Если пообещаешь хорошо себя вести.

– Торжественно клянусь!.. Только я с другом.

– Думаю, Юля возражать не будет.

– Значит, мы идем с вами. Только если вы пообещаете хорошо себя вести…

– Вот те раз. С ног на голову…

– Я люблю кувыркаться. Особенно в… – Леха нарочно затянул паузу. – Хотя нет, про постель сейчас разговора нет…

– И не будет! – отрезала Инна. – По крайней мере со мной…

Леха усмехнулся. Все они так говорят…

* * *

Костик не любил шумных компаний. Тем более, поздно уже. Но вечер продолжался. И он против этого не возражал. Потому что у них в гостях Алексей Белов, местная знаменитость.

В их поселке его знает каждая собака. Девчонки млеют от него. Инна, Марина. Юля нет, к Алексею она равнодушна. Ее вообще парни не интересуют. Она девочка серьезная. На учебе зациклена, на книгах. Хобби – музыка. На парней времени не остается.

А Инна и Марина, ее университетские подружки, на парнях помешаны. Даже к Костику пытались приставать. Да только он всегда начеку. У него уже есть своя женщина. Хотя та об этом не подозревает…

Костику тоже хотелось стать известной личностью. Чем он хуже этого Алексея? Да ничем… Он тоже когда-нибудь будет знаменитостью. И не местного масштаба. Его звезда будет сиять на весь Союз. А может, его будут знать во всем мире…

Мечты, мечты… А пока он самый обыкновенный парень шестнадцати лет. Через неделю в школу, в десятый класс. Он неплохо играет на фортепиано. Но только почему-то никто не приглашает его в школьный ансамбль.

А зря. Ведь он не только играть умеет, но и петь. И даже песни сочиняет – музыку и слова к ним. Только кого это интересует?..

– Эй, давай, присоединяйся! – Алексей налил Костику водки.

Слишком вольно он себя здесь ведет. Будто он в их доме хозяин.

– Я не пью…

– Как? Совсем? – удивился Алексей.

– Совсем…

– Ты что, болеешь?

– А ты разве не видишь, что болею? – огрызнулся Костик. – Видишь, зеленый я, худой… А вообще, я белый, пушистый…

Алексей долго смотрел на него. Потом улыбнулся.

– А ты ничего, пацан, с юмором… Держи «пять»!

Он протянул ему руку. Костик ответил на рукопожатие.

– И я девочка ничего, – сказала Инна.

Глаза у нее блестят, щеки пылают. Кокетничает. И явно чего-то хочет…

– Тогда пойдем…

Алексей поднялся из-за стола. Подал ей руку.

– Куда?

– А куда-нибудь…

Инна вдруг зажеманничала.

– Вообще-то, куда-нибудь я не хожу…

– Тогда пошли покурим, – пожал плечами Алексей.

И посмотрел на Костика.

– Костик, где тут балкон?

* * *

Костик еще не мужик. Так, мальчик-одуванчик. Нескладный какой-то. Жизни настоящей не нюхал. Но Леха понял, что не дурак он. За словом в карман не лезет. И понятливый.

Он его про балкон спросил. А тот ему комнату свою показал. С выходом на балкон. Оставил его с Инной наедине, а сам ушел. Ну не молоток, а?..

Квартира у его предков не слабая. Четырехкомнатная, обстановка – высший класс. Порядок везде. Стол отменный. Салат «оливье», колбаска копченая, сыр, красная икра. Водочка, шампанское и коньяк. Инна сразу на него набросилась. Пяток рюмок хватанула и поплыла. Хоть прямо под столом ее раскладывай…

Но Леха культурный человек.

Он с Инной в комнате уединился.

– Присядем? – спросил он, когда за Костиком закрылась дверь.

Не дожидаясь ответа, он сел на диван, показал Инне на место рядом с собой.

– Мы же покурить хотели, – покачала головой она.

– Я не хочу курить. Сейчас не хочу…

– А когда хочешь?

– После первого «хочу»…

– Не поняла…

– А ты иди сюда, поймешь…

Он потянулся к Инне, ухватил ее за руку и усадил рядом с собой. И положил руку ей на талию. Почувствовал, как от напряжения ее тело натянулось словно струна. Еще немного, и можно доставать свой «смычок»…

– И что дальше?

Глупее вопроса не придумать.

– А дальше я кладу руку вот сюда, – объяснил Леха.

И легко коснулся ее упругой груди. Инна затрепетала, жадно задышала. Но руку его убрала.

– Я порядочная девушка, – заявила она.

– А кто в этом сомневается? – удивленно уставился на нее Леха. – Я, например, ни грамма…

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Я бы не сказала…

– А что бы ты сказала?

– Я думаю, тебе лет двадцать.

– Это упрек или комплимент?

– А ты как думаешь?

– Сейчас не время думать. Ночь на дворе. Люди спать укладываются, а не думают…

– Нам тоже спать пора?

– И желательно вместе… Слушай, у тебя такая потрясная грудь…

И он уже двумя руками коснулся ее груди. И снова отпор.

– Не надо!..

– Извини! Руки сами тянутся… А давай их обрежем!

– Другое место бы тебе обрезать, – усмехнулась Инна.

– Только не это! – запротестовал Леха.

Она промолчала. И в знак недовольства отодвинулась от него. Но не ушла.

– Слушай, а у твоей подружки квартирка высший сорт. Предки у нее кто?

– Отец замдиректора завода, мать главный инженер…

– Не слабо… А сама Юля где учится?

– В университете. Где и я…

– А у нее парень есть?

– Нет… А чего это тебе так интересно?

– Да девчонка симпатичная…

Вообще-то, Леха не сильно преувеличивал. Юлька в самом деле девчонка ничего. Он бы за ней приударил. Если бы не Инна. Эта куда лучше. Личико самый смак, ножки, попка, грудки – все идеальное…

– Слушай, а у нее тоже отдельная комната?

– Откуда я знаю? – вспылила Инна.

Это она со злости. На самом деле все знает.

– Тогда я сам у нее спрошу…

Леха поднялся с места и направился к двери. И тут же будто пантера на него сзади набросилась. Шею его обвили нежные и в то же время сильные девичьи руки. Инна потянула его на себя. Они вместе бухнулись на диван.

Он ощутил пьянящий вкус ее губ. И тут же ее язык змеей пробрался в его рот, атаковал его небо.

В Инну вселился бес. На какие-то секунды она оторвалась от Лехи, в мгновение ока стянула с себя платье, осталась в одних трусиках – лифчика она не носила…

Фигура у нее супер, кожа гладкая, нежная. Отпадная девчонка. Леха почувствовал мощный приток мужских сил, его знамя вздыбилось вверх…

После «боя», довольный как питон после удачной охоты, Леха вышел из комнаты. Его привлекли звуки музыки, доносившиеся из гостиной. Кто-то играл на пианино, а кто-то подыгрывал на обыкновенной семиструнной гитаре. Мелодия такая заводная. И незнакомая…

Костик играл на пианино, а его сестра – на гитаре. Кроме них, в комнате никого. Пустой стол. На нем бутылка водки, закуска…

– А где Сеня? – спросил Леха.

Музыка тут же оборвалась.

Он по-хозяйски сел за стол, наполнил рюмку.

– Там же, где Марина.

– А где Марина?

– Там же, где и Сеня… В комнате закрылись.

Что и требовалось доказать.

Только Леху сейчас куда больше брат и сестра интересовали.

Костик на пианино играет. Очень хорошо у него это получается. И Юля с гитарой дружит. Ловко так пальцами струны перебирает. Классический вариант игры…

– А чего вы бренчали? – развязно спросил Леха.

– Не бренчали, а играли, – поправил его Костик.

Если он и обиделся, то виду не показал. Неплохой мальчишка.

– Это вы в своем ансамбле бренчите, а не играете, – пошла вдруг в наступление Юля. – Разве это игра? Уровень художественной самодеятельности…

– А мы и есть художественная самодеятельность…

Леху обидел небрежный тон Юли. Только он тоже умеет скрывать свои чувства.

– Ты вот скажи, Алексей, музыкальное образование у тебя есть? – Она продолжала атаковать.

– Нет… А у тебя?

– Только музыкальная школа. И у меня, и у Костика…

– А у меня и того нет. Музыкант-самоучка. Ну и что?.. Разве я от этого хуже пою?..

– Ты плохо поешь, – сказал Костик.

И этот туда же… Леха изобразил на лице кислую мину.

– Но у тебя талант, – продолжал Костик. – Тебе бы над вокалом поработать, голос поставить… А если не возьмешься за ум, весь век куковать тебе на танцплощадке…

– Нет, – не согласилась с ним Юля. – Век танцплощадок уже в прошлом. Я вообще поражаюсь, что у нас играет ансамбль. Везде уже давно диск-жокеи народ развлекают…

Брат и сестра говорили быстро, чуть ли не перебивая друг друга. Не давали Лехе вставить слово. Ему оставалось только переводить изумленный взгляд с одного на другого.

И все же он нашел брешь в этом словесном заборе.

– Тихо!.. – выставил он вперед обе руки, будто закрывался ими. – Вы что, сговорились?

– Да! – неожиданно согласились с ним Костик и Юля. – Мы сговорились! Сговорились против тебя…

Они словно в чем-то его обвиняли. Но в этом обвинении не было никакой злости. Может быть, поэтому и Леха не разозлился. Будто какую-то игру ему навязали. И он принял ее, хотя и без особого интереса.

– И чем же я вам так не угодил?

– Тебе надо над вокалом поработать. Голос у тебя сырой, грубый, – сказала Юля.

– Высушить, обтесать и отшлифовать?

– Именно, – кивнул Костик. – А потом, репертуар у тебя никакой…

– И чем же тебе мои песни не нравятся? – нахмурился Леха.

– Это не твои песни. Это чужие песни. Из репертуара известных певцов. А сам ты никто. И останешься никем, если у тебя не будет своих композиций. Без них ты никогда не выбьешься в люди…

– Думаешь, Америку открыл? – буркнул Леха. – Где ж я свои песни возьму? Они на дороге не валяются…

– Я могу тебе помочь, – неожиданно предложил Костик. – У меня есть несколько своих композиций. Поп-музыка. Одну мелодию ты только что слышал…

Да, точно, слышал он незнакомую музыку. Очень интересная мелодия. Потенциальный шлягер.

– И это сочинил ты? – Леха не скрывал удивления.

Костик вдруг покраснел. Словно его уличили в какой-то крамоле…

– Он еще и поет, и неплохо, – сказала Юля. – Только стесняется…

– А ты на гитаре играешь. И очень хорошо…

Леха почувствовал душевный подъем. Будто какая-то волна на свой гребень его подняла. И понесла вперед, навстречу грандиозному успеху.

– Слушайте, а если нам свою группу сколотить? – Он загорелся идеей. – За тобой, Костик, музыка и клавишные. Ты, Юля, на соло-гитаре, я на бас… За ударниками дело не станет… С такими песнями мы на большую сцену выбьемся. Что, не верите?

– Я верю, – кивнул Костик. – Большая сцена – это очень просто. Несколько шлягеров, студийная запись своего концерта, дальше радио, телевидение. И гастроли по всей стране. Толпы поклонников… Все очень просто…

Святая наивность. Напрасно он так думает. Не все так просто, как кажется. До большого успеха еще идти и идти. И надо дойти. Они дойдут. Леха почему-то не сомневался в этом.

– Нет, не все так просто, – с умным видом сказал Леха.

Но когда-нибудь и на их улице будет праздник, они заявят о себе на всю страну. Может, через год, через два…

– А я говорю, все очень просто, – стоял на своем Костик.

Леха с ним не соглашался. Но все равно ему нравилась его уверенность. А вдруг и на самом деле все так просто?

– Ты говоришь, он говорит, – усмехнулась Юля. – Просто, не просто… Я не знаю, получится у вас что-нибудь или нет. Но меня из своих планов исколючите. Мне это баловство ни к чему. Я уже давно переболела музыкой. Мне учиться надо…

– Ты в МГУ учишься? – спросил Леха.

– Да, а что?

– Ничего… На каком факультете?

– На юридическом…

– Большим человеком будешь?

– Очень надеюсь…

На этом разговор прекратился. Потому что в зале появилась Инна. Красивая, эффектная, сексуальная. Только для него она уже пройденный этап.

Да и не мог Леха думать о ней. Все его мысли о новом ансамбле, который он создаст. ВИА «Темная ночь» – это неплохо. Но ведь за главного там – Сеня. А Леха сам хотел быть центровым, самому хотелось руководить. Он ведь по природе – вожак…

* * *

Как хорошо, что Леша принял его предложение. Теперь у Костика есть смысл в жизни. Вместе с Алексеем они создают свой ансамбль.

Они встретились через день. Леша пришел к нему домой. Они закрылись у него в комнате.

– У меня один знакомый есть, – сказал Костик. – Мы в музыкальной школе вместе учились. В общем, за ним соло-гитара…

– Ты с ним говорил? Он согласен? – спросил Леша.

– Да, он согласен…

– Отлично!.. А я Макара уговорил, он на ударниках…

Леша вдруг помрачнел.

– Что такое? – встревожился Костик.

– Да так, ситуация тут была… Короче, поцапался я с Сеней. И с Колей тоже. Один Макар за мной пошел…

– Тебе очень дорог Сеня?

– Дорог?.. – хмыкнул Леша. – Ты как сморозишь!.. Да на хоботе у слона я его видел. Хвостопад хренов… Просто я больше не буду петь в его ансамбле.

– И все?

– А что, этого мало?

– Но ведь это не смертельно?

– Не смертельно… Но мне нужно где-то петь.

– Зачем?.. Тебе сейчас не петь надо. А учиться петь.

– Ерунда…

– Не ерунда…

Костик знал – почти все считают его бесхарактерным. Но это не так. Он мог быть принципиальным. Мог настоять на своем.

– Я знаю одного человека. Преподаватель музыкальной школы. Мастер своего дела. Он может поработать над твоим голосом. Правда, занятия платные…

– Вот видишь, вариант отпадает сам собой. У меня бабок нет.

– У меня есть деньги… Немного, правда. Но для начала хватит.

– Не надо…

– Надо! – отрезал Костик.

Леша удивленно посмотрел на него. Затем одобрительно улыбнулся.

– А ты пацан что надо, – резюмировал он. – Есть в тебе стержень…

Костик почувствовал, как запылали его щеки. Снова краснеет… Спасибо Леше, он сделал вид, что не заметил этого.

– Кстати, мы не решили вопрос номер один, – сказал он.

– Какой вопрос?

– Инструменты и аппаратура.

– С этим все решено…

– Да ну?

– Я с отцом вчера разговаривал. Он сказал, у них в заводском клубе есть все, что надо. И никому не нужно…

– Нам нужно.

– Поэтому нам все и отдадут. Будем числиться при заводском клубе.

– Я не против… Когда мы можем заняться делом?

– Пока не знаю. Но думаю, на этой неделе…

Костик не ошибся. Вечером того же дня отец сообщил ему, что все вопросы с руководством клуба решены. И начинать можно хоть с завтрашнего дня…

#### 2

А Костик еще тот фрукт. Хлипкий, еле дышит. А гляди ж ты, так за дело взялся – не остановишь.

Гитариста нашел. Парнишка под стать ему. Миша Злотцев. Интеллигент. Такой же тощий, прыщавый. Пальцы у него длинные. И сильные. Этими пальцами он творит чудеса. Такие «соляки» выписывает, закачаешься. Коля Разов и рядом с Мишей не стоял.

Костик и сам играет отлично. Да и Леха не на помойке руки нашел – звучит его гитара…

Звучит. Все звучит. И гитары, и клавишные, и ударник. Опять же, все благодаря Костику. Леха думал, им бросовый инструмент всучат. Так нет, ошибся. Инструмент, аппаратура – все почти новенькое, качественное. Отечественного производства, правда. Но было бы глупо рассчитывать на «Ямаху».

У Костика все просто. Недели не прошло, как ансамбль они сколотили, сейчас во всю работают над его музыкой, к выступлению готовятся. И преподаватель, Марат Евсеевич, с подачи Костика вцепился в Леху мертвой хваткой. Жизни не дает. Изнасиловал его своей принципиальностью. Я, говорит, если взялся за дело, то доведу его до конца. А в Лехе он, видите ли, определил зачатки таланта…

Может, Марат Евсеевич и доведет дело до конца. Поставит ему голос. Только где денег взять? Занятия ведь мани-мани стоят… Сейчас ведь Перестройка, мать ее так. Новое мышление. Кооперация, хозрасчет. Задаром никто в свое личное время работать не хочет…

А у Лехи денег нет. И у матери просить – кощунство. Бедно они с матерью живут. На одну ее зарплату библиотекаря. В двухкомнатной «распашонке» в пятиэтажной «хрущобе». Правда, он на танцах немного подрабатывал. Но теперь лафа закончилась. Искусство требует жертв…

Может, когда-нибудь ему удастся заработать большие деньги. Голосом и гитарой. На композициях Костика.

Песни у них еще сырые. Ничего, «поджарятся». Но как потом их до широких масс донести?

Именно этот вопрос больше всего волновал Леху.

– Все очень просто, – сказал Костик.

Опять он со своим «все очень просто». Леха невольно поморщился. – Мы запишем свой концерт на пленку…

– Уже записали, – скептически усмехнулся Леха.

У них был уже черновой вариант их первого концерта. Сами записали на магнитофон. Песни звучат. Но все еще такое сырое. А качество записи – это полный писец.

– Нет, – покачал головой Костик. – Нам нужен профессиональный уровень…

– Хотеть не вредно…

– Вредно не хотеть… В общем, я обо всем договорился. У моего дяди есть знакомый. Он звукорежиссер на одной звукозаписывающей студии. Я уже передал ему кассету с черновым вариантом....

– Думаешь, ему понравится?

– Не знаю. В любом случае бесплатно нам никто ничего делать не будет. Запись каждой песни обойдется в триста восемьдесят рублей…

Мертвое молчание. И в этой тишине все смотрели на Костика.

Триста восемьдесят рублей за песню. А этих песен у них семь. Счастливое число. Но цена совсем не счастливая. Триста восемьдесят умножить на семь – это ж… Леха начал считать. Но Костик его опередил.

– Две тысячи шестьсот шестьдесят рублей…

Мальчик-отличник. Вундеркинд. Все он знает… Нет, не все!

– И где ж нам взять такие бабки? – спросил Леха.

– Не знаю, – пожал плечами Костик. – Надо думать…

Ну вот, оказывается, не все так просто…

Песни у Костика бодрые, на мажорный лад. В самый раз под них ногами дрыгать на танцах. Дискотечный вариант. Но сегодня они обрели вдруг траурную окраску. Все играли так, будто похоронный марш исполняли. И у каждого в голове билась одна мысль. «Две тысячи шестьсот шестьдесят… Две тысячи шестьсот шестьдесят…»

С этой мыслью Леха возвращался домой. Поздно вечером. Ему бы сейчас на танцы идти. Но не хотелось. И девчонки сегодня не будоражили воображение. Другое давило на клапан в голове. Где взять такие сумасшедшие бабки?

– Лешенька, постой, – услышал он вдруг.

Он подходил к своей пятиэтажке, по обочине шел. И позади него остановилась машина. Новенькая белая «восьмерка». Последний писк автомобильной моды.

Из машины вышла какая-то девчонка…

Почему какая-то?.. Это ж Танюха из параллельного класса. Большая скромница и честная давалка. У нее еще родимое пятно на левой ягодице. Леха хорошо это запомнил. Два месяца назад дело было. На выпускном вечере. Он ее в раздевалку затащил. Она не сопротивлялась. Он ее «раком» пробовал, а она так лихо задом ему подмахивала. Очень аппетитное блюдо, надо сказать… Кстати, в тот вечер это блюдо и Макар имел честь отведать.

С виду Танюха пай-девочка. Да и вообще тихоня. Одна беда – никому отказывать не может. Не может, и все… Точно, честная давалка…

Леха остановился. Прошелся по Танюхе оценивающим взглядом. А девка она ничего. Фигуристая. Новенькие джинсы так плотно ножки обтягивают. И грудки под маечкой зазывно колыхаются. Только вот рыльцем, жаль, не вышла. Но если сзади пристраиваться или полотенцем мордашку закрывать – то нормально будет.

– Чего тебе? – спросил он.

– Лешенька, у меня сегодня день рождения, – кокетливо улыбнулась она.

На лице толстый слой косметики. Леха аж испугался, как бы от улыбки «штукатурка» не полетела.

– Рад за тебя…

– Я хотела бы тебя пригласить. У нас хорошая компания собирается. Ты многих знаешь…

– Поздно уже. С подарком не успею.

– Не нужен мне подарок.

– Не-а, без подарка я не могу…

Не хотелось Лехе идти к ней. И компания ему никакая сегодня не нужна. Послать бы эту дурочку на три веселых буквы.

– Не нужен мне подарок, – стояла на своем Танюха. – Мне ты нужен…

Ну вот, сейчас еще вспомнит тот вечер.

– Помнишь, как нам было хорошо?

Точно, вспомнила.

– Ага, и мне, и Макару…

– Какому Макару? – будто бы не поняла она.

– А другу моему. Которому после меня с тобой хорошо было…

– Не было никакого Макара, – покраснела Танюха.

– Ну да, ты еще скажи, что любишь меня. И потому ни с кем никогда…

– Да, я тебя люблю, – выпалила Танюха.

Может, и любит. Ничего в этом удивительного. Леха ведь не урод. Да и бабы народ влюбчивый. Только что-то нечисто в этом признании. Какой-то подвох. Темнит Танюха, темнит…

На машине к нему подъехала. Смотрите, мол, какие мы!.. Может, она женить его на себе вздумала?

– А я другую люблю, – скривил губы Леха.

– Кого?

Леха глянул прямо перед собой. И увидел красивую девочку. Девочку в самом прямом смысле этого слова. Вика, соседка, всего двенадцать лет ей. В пышном розовом платье, с огромными белыми бантами, в гольфах по колено. Не девчонка, а загляденье. Длинная русая коса, огромные глазищи – голубое небо в них. Леха называл ее Мальвина.

– Я вот ее люблю, – показал он на Вику. – Знакомься, моя невеста…

– Она же маленькая! – Танюха сделала деревянное лицо.

Зато Вика почему-то расцвела. Зарделась.

– Ничего, вырастет. Лет через пять можно и замуж. За меня… Правда, Вика?

– Правда! – радостно кивнула она.

– Ты же моя невеста?

– Да!..

Леха перевел взгляд с Вики на Танюху.

– Поняла?

– Дурак! – вспылила та.

Повернулась к нему спиной. И направилась к машине. Села на пассажирское сиденье. А из-за руля вылез парень лет двадцати. Ничего не сказал. Но как-то нехорошо посмотрел на Леху. Только он в упор не видел его.

– А ты правда за меня замуж выйдешь? – в шутку спросил Леха.

– Правда, – совершенно серьезно кивнула Вика.

– Вот и договорились!

Он широко улыбнулся, взял ее за руку. Так же в шутку скрепил их союз легким рукопожатием.

– Ты гуляешь?

– Да. – А я домой. Пока…

Но Вика не собиралась так просто отвязываться от него.

– А я с вами. Можно?

– Куда, ко мне домой?

– Нет, к себе. Нам же по пути…

– По пути…

Они вместе зашли в подъезд, поднялись на третий этаж.

– Пока! – попрощалась с ним Вика.

Встала на цыпочки, дотянулась до кнопки звонка, нажала на нее. И Леха позвонил в свою дверь.

Вике открыли раньше. Леха слышал, как удивилась ее мама.

– Ты так рано?..

– Я девочка честная, – деловито объяснила Вика. – И нечего мне поздно гулять…

Леха чуть не прыснул со смеху. Вот, значит, какая порядочная у него невеста. Позже шести вечера по улицам не шляется. Все правильно, береги честь смолоду…

Открылась дверь. Леха вошел в квартиру.

– А где твой ключ? – спросила мама.

– Да забыл…

И тут он увидел слезы и черную тоску в ее глазах.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Ничего… – всхлипнула она.

Она с нежностью погладила его по голове, повернулась к нему спиной и направилась в кухню.

– Мой руки, – на ходу бросила она. – Будем есть…

Мама у него хорошая, добрая. И красивая. Только почему-то все одна и одна. Отца Леха не помнил. Мама говорила, что он был летчиком-испытателем и разбился незадолго до его рождения.

Только почему он никогда не видел его фото?.. И почему время от времени мама плачет, как сейчас?..

– Ты уходишь? – спросила мама.

Она привыкла, что сын ее вечно где-то шляется. Кот, который гуляет сам по себе.

– Нет, – покачал он головой. – Сегодня я побуду с тобой.

– Что-то стряслось?

– Да нет, просто никуда не хочу идти.

– Вот и хорошо, поможешь мне на балконе прибраться. Я завтра там белить буду…

Леха не возражал В конце концов, он взрослый парень. И должен хоть что-то делать в доме.

После ужина они занимались балконом. Собрали в кучу весь хлам. Нужно было выносить его на улицу, к мусорному баку.

Но Леха решил повременить. Он нашел доски, принялся сколачивать из них навесной ящик для балкона. Закончил в двенадцатом часу ночи. Мама к этому времени легла спать.

И самому пора на боковую. Но что-то не хотелось. Да и мусор выбросить надо.

Мусора много! За один раз его не заберешь. Леха спустился во двор. Дошел до бака. Краем глаза выхватил из темноты какую-то легковую машину, тени возле нее. Но не придал этому значения. Вернулся домой за второй партией мусора.

Снова дошел до бака, вывалил туда хлам.

– И сам туда полезай, коз-зел! – услышал он за спиной.

Он обернулся. Увидел четырех парней. Все незнакомые. И взрослые. И впереди тот самый парень, с которым подъезжала к нему Танюха.

– Кто там что-то вякнул? – окатил его презрительным взглядом Леха.

Он уличный пацан. И один на один дрался не раз, и стенка на стенку сходился. К дракам ему не привыкать. Обкатался он в уличных «махаловах». Поэтому сейчас не испытывал страха. Только чувство глубочайшего презрения.

– Козел ты, говорю…

– За козла ответишь…

– А ты за Танюху ответишь…

– А при чем здесь Танюха?

– Да при том. Сестра она моя.

– Ну и что?

– А то! Беременная она. От тебя беременная…

Только сейчас спокойствие оставило Леху. Вот, значит, в чем дело. Залетела Танюха. И не известно от кого. От Лехи. Или от Макара. Да что там! Любой мог трахнуть эту безотказную дуру! Ее родные, конечно, в шоке. Любимая дочь и любимая сестра ждет ребенка. От кого? И она показала на Леху. Он, мол, во всем виноват.

Точно, неспроста к нему сегодня Танюха подкатывалась, на день рождения приглашала. Хотела показать своему братцу, что с Лехой у нее более чем просто дружеские отношения. Только Леха ее прокатил. Но вины с себя этим не снял.

– На каком месяце? – холодея, спросил Леха.

– На третьем.

На третьем… А трахнул он ее два месяца назад. Значит, если Танюха залетела от него, то она должна быть на втором месяце… Хотя хрен его разберет, как там брюхатым срока насчитывают…

– Это не я.

– Ты!..

– Говорю, не я! – начал злиться Леха.

– Ты!!!

– Да пошел ты!

– Что?!

– Что слышал?

Парень дернулся. И выбросил вперед кулак. Леха успел уклониться. И со всей силой саданул парня ногой в пах. Тот взвыл от боли, согнулся в три погибели.

Но это было лишь начало. Три его дружка скопом набросились на Леху. Ударили одновременно. Один ногой в живот, второй кулаком в лицо, третий саданул рукой по затылку. Из глаз Лехи посыпались искры. Но на ногах он устоял. Даже смог ударить в ответ. Достал кого-то кулаком в челюсть. Второго пнул ногой. Но град ударов не ослабевал. Наоборот, даже усилился – это к дружкам присоединился брат Танюхи.

Леха ожесточенно сопротивлялся. Бил руками, ногами. Кому-то выбил зуб, кому-то расквасил нос, кому-то подбил глаз. Но в конце концов его сбили с ног, повалили на землю и принялись избивать ногами. Остановились, когда он перестал подавать признаки жизни.

– Кажись, готов! – сказал кто-то.

И склонился над Лехой.

Леха слышал голос, чувствовал, как чьи-то пальцы щупали его пульс. Так хотелось пнуть гада в ответ. Но сил не было.

Конкретно его замолотили. Дня три будет отходить.

– Вроде живой…

– Уходим…

Послышался шум шагов. Затем одна за другой хлопнули дверцы, завелся двигатель.

«Восьмерка» уехала. Зато приехала какая-то другая машина. Остановилась рядом с Лехой. Он слышал все. Но не мог оторвать от земли голову. Полубессознательное состояние.

– Вот урод, развалился посреди дороги, – услышал он недовольный мужской голос.

Все правильно, он перекрыл путь во двор. Но только он вовсе не урод.

Леха хотел заявить об этом. Но из груди вырывались нечленораздельные звуки.

– Еще и мычит, алкаш долбанный…

– Папа, это не алкаш! – послышался знакомый девичий голосок.

Нежные ручки коснулись его головы. Леха открыл глаза. Увидел Мальвину – Вику, соседскую девчонку. Ту самую… Его невесту… Леха даже улыбнулся, когда так подумал. Не грустно, не тоскливо улыбнулся, хотя и не то чтобы радостно. Не до веселья ему – все внутренности ноют, в голове ватный туман…

– Папа, это Леша, наш сосед…

Александр Геннадьевич, отец Вики, нагнулся над Лехой. Гримаса презрения сменилась выражением озабоченности.

– Да, дела, – протянул он.

Особого сострадания с его стороны не было. Это и понятно – дядя Саша не барышня кисейная. Конкретный мужик, на своей шкуре знает, что такое улица. Говорят, в былые годы центровым одной уличной команды был. Сейчас, понятное дело, остепенился. Но прошлое разве забудешь…

Он не стал охать, ахать. Сгреб Леху в охапку и закинул в салон своей «семерки».

– Светик, ты Елене Викторовне скажи про сына, а мы в больницу…

Это он своей жене сказал. Чтобы маму Лехину предупредила.

– Не надо, – простонал Леха.

Ему эта канитель с больницей не нравилась. Подумаешь, внутренности отпрессовали. Кости-то, похоже, целы. Самое главное…

Но дядя Саша его и слушать не стал. Отвез в больницу, сдал на руки дежурной смене. К этому времени Леха уже малость оклемался. Ходить мог, разговаривать более-менее. Правда, круги перед глазами, тошнота. И все болит…

Диагноз – легкое сотрясение мозга, множественные ушибы. Для какого-нибудь слюнтяя – это беда. А для уличного пацана – дело привычное. Кости целы, почки не отбиты, селезенка и легкие не порваны. Жить можно…

Его оставили в больнице, определили под наблюдение врача в палату. Утром у него побывала мать, затем пришли друзья – из старых Макар, из новых – Костик и Мишка. Короче, вся их группа. И никому – ни матери, ни друзьям – Леха не сказал, кто и за что его избил. Ни к чему это…

А потом появился следователь милиции. Леха стал валять дурака. Мол, выносил мусор, а тут на него налетели. И понять ничего не успел. Завалили. Замесили. Кто и за что? Леха только пожимал плечами. Ночь, темно, ничего не видно. А гадать он не умеет – разве что к бабке-гадалке сходить. Ничего от него не добился мент. Как пришел, так и ушел.

Ближе к вечеру заявился еще посетитель. Аркаша Смальцев. Один, без пацанов. Центровой уличной команды, к которой принадлежал Леха. Не с потрохами принадлежал, но никогда от драк с соседскими командами не отлынивал. Аркаша его за это уважал.

– Слыхал, брат, проблемы у тебя, – затянул он на приблатненный манер.

У Аркаши старший братан срок мотает – по очень серьезной статье. И сам Аркаша был осужден. За кражу. Правда, условно. Но все равно, это дает ему право ощущать свою принадлежность к уголовному братству.

– Проблемы, – кивнул Леха.

– Кто?

– Да есть тут одни уроды…

– Покажешь?

– Само собой. Вот оклемаюсь, и покажу…

Естественно, без ответа это дело Леха оставлять не собирался. А сам Аркаша был рад отомстить за корефана. Хлебом его не корми, дай репу кому-нибудь намять. И не с панталыку, а чисто за дело. Он ведь типа по понятиям пацан. Без повода никого не трогает. А кулаки чешутся…

Кулаки у него будь здоров. В каждом по полпуда. И сам махина еще та. Среднего роста, но в плечах такой размах – не обнимешь. А рожа – так это ваще. От одного его вида разрыв сердца может случиться. Если честно, Леха сейчас удивлялся – как такого монстра запросто в палату к нему пропустили.

* * *

Леша попал в больницу. Обыкновенная уличная разборка – так он сказал. Может быть, для него обыкновенная. Только Костик к таким разборкам не привык. Очень сильно Алексей побили. Все лицо в синяках, ссадинах, нос припухший. Костика оторопь взяла от его вида. А самому Леше хоть бы хны. Улыбается – весело ему. Из разного теста они. Костик и Миша – ближе к интеллигентам. Алексей же уличной закваски пацан. Шпана. Одно их объединяет – музыка.

Уже третий день он в больнице. Говорит, что совсем здоров. Мол, на нем все как на собаке заживает. Может быть, только ссадины на лице совсем свежие. И синяки еще желтеть не начали.

Лешу Костик навестил вместе с Макаром и Мишей. Потом они все разошлись по домам. А после обеда Костик и Миша встретились снова и вместе отправились на железнодорожную станцию, сели на электричку и поехали в столицу. Затем снова поезд. На этот раз подземный. Потом трамвай. И вот они возле дома, где живет знакомый его дяди.

Сергей Тарасович Кузнецов, звукорежиссер студии звукозаписи. Человек, который может им помочь. Он должен был прослушать их черновой концерт, вынести свое резюме.

Дома его не было. Еще не вернулся с работы. Костик и Миша устроились на лавочке перед его подъездом. Они готовы были ждать его хоть до самой ночи.

– Думаешь, он уже прослушал наш концерт? – с сомнением спросил Михаил.

– А что там слушать? Всего-то семь песен…

– А может, ему было некогда?

Костик невесело вздохнул. Сергей Тарасович занятой человек. И в самом деле он мог положить их кассету в долгий ящик. Если так, то зря они приперлись сюда. Зря сидят возле его дома и ждут его.

Надо было прийти через неделю, даже через две. Но это если поступать разумно. Только сил нет терпеть. Уж очень хотелось Костику узнать оценку собственного творения. К тому же и заняться им нечем – Леша лежит в больнице. А он вокалист и бас-гитара. Как без него репетировать?..

Сергей Тарасович появился в половине седьмого вечера. Рядом с подъездом остановились белые «Жигули» шестой модели. За рулем какой-то бородатый дядька в солнцезащитных очках. А на пассажирском сиденье Кузнецов. Он вышел из машины.

Костик поднялся ему навстречу. Сергей Тарасович увидел его. На какое-то мгновение в его глазах мелькнула растерянность. Затем на лице появилась добродушная улыбка. Но прежде чем идти к своему подъезду, он что-то сказал бородачу за рулем. Костик видел, как тот снял очки и посмотрел на него глазами-буравчиками. Изучающий взгляд, оценивающий. Интерес в нем.

– Здравствуйте, Константин! – сказал Сергей Тарасович и протянул ему руку.

Он обратился к нему на «вы». С каким-то даже почтением. С чего бы это?

Они обменялись приветствиями.

– Сергей Тарасович, я хотел бы узнать ваше мнение… – начал Костик.

– Насчет вашей кассеты? – улыбнулся тот.

– Да, если вы, конечно, нашли время ее прослушать…

– Слушал я ваш концерт.

– Я так рад, что вы нашли время…

– Да время-то я нашел. Только не нашел ничего хорошего в ваших песнях.

Костику вынесли приговор. Ничего хорошего в его песнях… Ему стало не по себе. Он побледнел, его зазнобило…

В это время из машины вышел бородач. Подошел к Костику. В упор глянул на него. Еще неуютней стало на душе.

После некоторого раздумья бородач протянул ему руку.

– Вадим Анатольевич, – представился он.

И натянуто улыбнулся.

– Что вам наговорил Сергей Тарасович? – скрипучим голосом спросил он.

Как будто по нервам поскреб.

Костик промолчал. Он так расстроился, что не мог выдавить из себя ни слова. Слезы подступали к горлу, душили его. Но он держался. Не хватало еще, чтобы он расплакался.

– Сергею Тарасовичу не очень понравились ваши песни, – продолжал бородач. – Но это не повод для того, чтобы расстраиваться…

– Не повод, – согласился Кузнецов. – Просто я поклонник хард-рока. «Скорпы», «Квин»… А у вас голубая попса, не мой вкус…

– Это оценка любителя, – сказал Вадим Анатольевич. – А что скажет нам уважаемый Сергей Тарасович как профессионал?

– С профессиональной точки зрения ваши песни стоят также не много. Примитивная мелодия, примитивный текст. И вокал откровенно слабый. Но!..

– Но! – подхватил бородач. – В этих песнях есть изюминка. Ваши песни звучат. В них есть нечто, что цепляет струны человеческой души… Но при всем при этом, материал тяжелый, сырой, неудобоваримый. Музыка нуждается в профессиональной аранжировке, текст песен нужно существенно переработать. Но все поправимо… В общем, мне ваши песни нравятся…

И сам Вадим Анатольевич стал вдруг нравиться Костику. Его слова как бальзам на душу. Костик воспрял духом.

– Насколько я понял, вы живете в Комарово, так? – спросил бородач.

– Да…

– Далековато… Если не возражаете, я вас подвезу домой. А по дороге поговорим о вашем творчестве…

Костик не возражал. Михаил, понятное дело, тоже. Метро – хорошо, электричка – хорошо, а машина – лучше.

– Мы с Сергеем Тарасовичем давние друзья, – объяснял по дороге Вадим Анатольевич.

– Вместе работаете? – спросил Костик.

– Нет, в музыке мы по разные стороны баррикад…

– Как это?

– Я музыкант. Бард, исполнитель авторских песен. Но, увы, не известный…

– У вас еще все впереди…

– Не надо лести, молодой человек. Лесть – это сладкая гадость. Вкусно, но противно… Когда-то я всерьез надеялся дотянуться до Высоцкого, до Окуджавы. Но искусство – это сплошная гранитная плита с одним небольшим окошком. Кто попал в окошко – тот летит дальше и поднимается ввысь. Кто мимо – тот разбивается о гранит, вместе с надеждами… Я уже похоронил свои надежды. А вы еще в пути, на подлете к светлому окошку. Не хотелось бы, чтобы вы врезались в стену… У вас есть определенный талант. Но вы молоды, у вас щенячий возраст. Вы как те слепые щенки. Вам нужен опытный человек. Человек, который сможет вывести вас на прямую дорогу успеха…

– Менеджер?.. Продюсер?.. Импрессарио?..

– Я вижу, вы наслышаны о западном шоу-бизнесе. Повторяю, западном. А у нас не запад, у нас Совдепия. У нас свои законы. Поэтому менеджер, продюсер, импрессарио – для нас лишь набор звуков… Хотя в принципе вы правы. Вам нужен кто-нибудь из этой святой троицы… Я, например, могу стать вашим менеджером…

– Вы это серьезно?

– Вполне… Мне нравится ваше творчество. Если подойти к делу серьезно, можно поднять ваш проект на самый высокий уровень. Грампластинки, гастрольные турне, полные стадионы, толпы поклонников…

Вадим Анатольевич не открывал Америку. Он всего лишь озвучивал мысли, которые постоянно крутились в голове Костика. И говорил он очень красиво, убедительно.

– Мы собираемся записать магнитоальбом…

– Пусть пока будет магнитоальбом. Пусть пока на студии у Сергея Тарасовича. Кассеты с записью вашего концерта мы отправим на «Мелодию», в музыкальные редакции радио, телевидения. Решим вопросы с Министерством культуры, заключим договоры с областной филармонией… В общем, раскрутим ваш проект…

– Значит, вы беретесь за нас? – с восторгом спросил Костик.

Он был так очарован Вадимом Анатольевичем, что воспринимал его чуть ли не как бога.

– Точно пока не скажу. Дело очень серьезное. Нужно взвесить все «за» и «против». А потом, я очень занятой человек…

Он не давал определенного ответа. Но только выигрывал в глазах Костика. Тот еще больше уверился в том, что если Вадим Анатольевич возьмется за дело, то доведет его до победного конца.

– А скажите, Константин, кто пишет песни?

– Я.

– Определенно, у вас талант.

– Спасибо…

– За что спасибо?.. Если за комплимент, тот тут вы не правы. Я комплиментов ни кому и никогда не делаю. Я говорю только правду. А за правду не благодарят… Сколько у вас сейчас песен? Столько же, сколько в вашем самодеятельном альбоме, семь?

– Уже девять! – гордо расправил плечи Костик.

Это действительно было так. За последние три дня он написал еще две песни. Вдохновение нашло. Но пока только музыку сочинил…

– Хорошие?

– Не знаю. Но думаю, не хуже тех, которые в альбоме. Правда, текст к музыке я еще не придумал. Но это не страшно. Текст будет…

– Я вам верю. А кто у вас в группе солист?

– Леша… Алексей Белов. Он сейчас в больнице. Его избили. Уличная шпана…

– Из-за девчонки?

– Он не говорит. Он у нас гордый…

– Ладно, с вашим Лешей разберемся…

Через некоторое время он сказал:

– Все, решено, я берусь за вас. Буду вашим представителем…

И принялся рисовать перед Костиком и Мишей радужные картины их совместного будущего. Уж очень хорошо у него это получалось.

#### 3

– Доктор, я чувствую себя отлично, – сказал Леха. – Хватит мне здесь бока отлеживать…

Уже три дня он в больнице. Надоело.

– Голова кружится? – спросил врач, вечно усталый мужичок с мешками под глазами.

– Нет.

– Тошнота?

– Только от больницы…

– Ладно, посмотрим…

На этом утренний обход для Лехи закончился. А в обед пришла сестра. Молоденькая, хорошенькая, но очень деловая. Леха бы с удовольствием ее обломал. Да только с такими «узорами» на репе к ней не подъедешь.

– Белов! – назвала она его фамилию.

И ехидно так посмотрела сначала на него, а потом на список в руке.

– Тута я! – отозвался он.

– Тебя не выписывают…

И надо было об этом сообщать, злорадствовать.... Язва!..

У этой киски сегодня ночная смена. Можно будет к ней подкатить.

Но только мысль о возможном ночном подвиге не воодушевляла Леху. На волю его тянуло – сил нет…

Как только сестра вышла из палаты, он встал. Подошел к вешалке, снял с себя осточертевшую пижаму, надел свою одежду.

– Ты куда? – спросил старик, сосед по палате.

Семьдесят лет ему. Батальоном, говорит, на войне командовал.

– Наши уже Берлин штурмуют, а я здесь отлеживаюсь. На фронт мне надо, отец, к своим…

Дед не склеротик. И с юмором у него все в норме. Не поверил он Лехе. Но вдруг ушел в себя, в свои мысли. Нахлынули воспоминания о боевой молодости. Даже не заметил, как Леха сделал ему ручкой.

Плевать он хотел на больничные порядки. Выписывают, не выписывают – какая разница? Главное, он чувствует себя здоровым. И сам себя выписывает.

Он уходит самовольно. Ну и что с того? Что ему за это сделают? На учет в инспекции по делам несовершеннолетних поставят? Не за что. А потом, он и без того там стоит. А как же без этого? Жизнь у него слишком интересная, и дел «славных» немало на его счету…

Сестра-язва остановила его на выходе из отделения.

– Белов, вы куда? – начальственным тоном окликнула его она.

– За шампанским и цветами. Для вас, – буркнул он.

– Это лишнее…

– Тогда за презервативами… Или вы предпочитаете без них?

– Белов!..

Сестра начала хватать ртом воздух от возмущения. А Леха тем временем благополучно вышел из отделения. И преспокойно спустился вниз, покинул здание больницы.

Дом его совсем рядом. Минут пять пешком. Но как-то не хотелось светиться на улице. Шрамы и синяки не всегда украшают мужчину.

Леха двинулся к дому дворами. И в одном дворе увидел белую «восьмерку». Она стояла возле пятиэтажки, в которой жила Танюха. Наверняка, это машина ее брата.

Только Леха об этом подумал, как появился и он сам. Вместе со своими дружками. Они выходили из подъезда. Леху не заметили. Ничего, еще заметят. Чуть позже.

Сильно они его оскорбили. Такое оскорбление только кровью смывается. В драке.

Леха пошел дальше, пересек двор. И напоследок оглянулся назад. Увидел, как тронулась с места «восьмерка». Отличная, между прочим, машина. Новенькая.

Стоп! А ведь позор можно смыть не только кровью…

Вечером того же дня Леха разговаривал с Аркашей. В подвале двенадцатиэтажного дома, который приспособил под свою штаб-квартиру. Неплохо устроился. Сухо, прохладно, два кресла драных, тахта скрипучая – сколько баб на ней перетрахано…

– Ну так чо, братуха, козлов молотить идем? – спросил Аркаша.

– Да надо… Хотя можно и без этого.

– Эй, ты чо, я не понял!..

– Бабки мне нужны…

– Да не вопрос. Мозги козлам вправим. И бабки скачаем. Пару сотен. Типа за моральный ущерб. А чо, нормаль, да?

Аркаша явно гордился гениальностью собственной мысли.

– Мне много бабок нужно. Три тысячи «рваных»…

– Ну ты заломил, в натуре!

– У козла тачка классная. «Восьмерка» нулевая. На черном рынке такая «штук» на сорок потянет…

Аркаша вдруг помрачнел. Взгляд остекленел.

– Откуда узнал? – загробным голосом спросил он.

– Что узнал? – не понял Леха.

– То, что я за тачки взялся…

– В каком смысле, взялся?

– Тачки я угоняю… Откуда ты об этом узнал?

– Да не знал я этого. Просто решил, что ты можешь мне помочь?

– Точно, не знал?

– Да пусть меня бегемот задницей сожрет!..

Аркаша долго буравил Леху взглядом. Строил из себя обалденно крутого.

– Ладно, уболтал, – наконец сказал он.

Лицо его разгладилось. Взгляд посветлел.

– На тачку надо глянуть…

На «восьмерку» они глянули. Вечером того же дня. Из окошка тарантаса, который когда-то назывался «Москвичом». Рухлядь. Леха удивлялся, как эта машина не разваливается на ходу.

«Восьмерка» стояла возле подъезда, на том самом месте, где видел ее днем.

– Клевая тачка, – кивнул Аркаша. – «Штук» на пять потянет…

– Какие пять «штук»?.. – возмутился Леха.

– А ты чо, думаешь, ее так просто продать?.. Краденая тачка – это риск. А потом, надо номера перебивать, техпаспорт переделывать. Короче, куча проблем… А мое дело только тачку смыть. Перевязать ее красной ленточкой и купцу подать…

– Какому купцу?

– А вот это, братуха, не твоего ума дело!..

– Понял, не дурак…

– Вот и помалкивай в тряпочку… Короче, больше пяти «штук» мне вряд ли обломится.

– Две тебе, три мне.

– А не жирно?

– Мне. Надо. Три. «Штуки», – нажимая на каждое слово, проговорил Леха.

Прежде чем ответить, Аркаша долго думал. Даже в голове что-то искрилось от напряжения.

– Ладно, пусть будет так… Только угнать поможешь…

– Заметано!

Леха согласился. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Ему позарез нужны деньги. Две тысячи шестьсот шестьдесят рублей. Сумма, необходимая для записи семи песен. Плюс всякие накладные расходы.

Зря Танюхин брат поднял на него свою поганую лапу. Не знал, гад, с кем связался. Думал, Леха не сможет отомстить. Не на того нарвался…

* * *

Тачку смыли в тот же день.

Митя приехал, оставил машину возле подъезда. Даже дверь, дурак, не закрыл. Думал минуты на две-три домой заскочить, а потом уже в гараж машину отогнать.

Аркаша тенью шмыгнул к машине, сел в нее. Через минуту завелся двигатель. Леха на стреме стоял. Он помахал «восьмерке» ручкой. И поглубже спрятался в кусты.

Митя выскочил из дому минуты через три. А машина тю-тю…

Следующие три дня Леха просидел дома. От всех спрятался. Даже от пацанов из группы. Костик к нему приходил, в дверь звонил. С озабоченным видом. Леха видел его в «глазок», но дверь не открыл. Нет его, умер он для всех на время. И не попорченный фейс тому виной. Просто он очень боялся. И не хотелось ни перед кем показывать страх.

Он уличной закваски пацан. Драки, водка, конопля, бабы, уличный кураж – ко всему привычен. Но угон автомобиля – это уже слишком. Это вначале ему было все нипочем. А когда всерьез задумался, решил, что погорячился. Надо было просто начистить Танюхиному брату репу. А он украл у него машину. Тяжелую статью Уголовного кодекса себе отмерил. Назад бы повернуть. Да уже поздно. Закрутилось дело. Не остановить его… Страшно было Лехе, очень страшно. Все казалось, за ним сейчас придут менты, предъявят ордер на арест, возьмут под белы рученьки и поведут к «воронку» через весь двор. Люди будут тыкать в него пальцем, злорадствовать. И прощай музыка, и здравствуй небо в клеточку, друзья в полосочку.

Но ментов не было. Зато на третий день появился Юрка Шпиль. Посланец Аркаши. Леха пошел за ним, в подвал.

Аркаша сидел в своем кресле. Крутой до невозможности. Лыбится на блатной манер, пальцы веером пускает. Гонору выше крыши. На сраной козе к нему не подъедешь.

– Ну чо, братуха, у меня все путем, все в цвет…

Он сунул руку в карман и небрежно протянул Лехе пачку двадцатипятирублевых купюр, перетянутых резинкой.

– Здесь две пятьсот, все как договаривались…

– Не понял, – протянул Леха. – Был же базар на три…

– Был базар, не вопрос, – важно кивнул Аркаша. – Ты помог тачку смыть. Без шухера, без свидетелей. Я тачку взял, барыге сплавил, бабульки получили. А до того дельце одно провернули. Чтобы твою задницу прикрыть…

– Короче?..

– Короче, козлов, которые тебя месили, мы выловили, ответ за тебя спросили. Замесили их конкретно, будь спокоен…

– Зачем?

– А сам как думаешь? – Аркаша едва не лопался от важности.

Леха пожал плечами.

– Дятел ты! Башка не варит. Плохо… У пацана тачка ушла. На кого он теперь думать будет?.. На тебя! Потому как ты «ответку» не дал. Он подумает, ты ему отомстил тем, что тачку смыл…

– Но ты ему репу начистил…

– То-то же! Потому он на тебя думать не будет… Сечешь?

Все просто как дважды два. Но Леха до этого не допер. Чего не скажешь про Аркашу.

Только Леху это не задело. Напротив, на душе стало вдруг спокойно. Полный штиль. Не дурак Аркаша, далеко не дурак. Варит у него котелок. А значит, не возьмут его менты на этой «восьмерке». Значит, не сдаст он Леху …

А то, что пять сотен с его трех «штук» снял за мордобой – не беда. В этом мире за все надо платить.

* * *

– Хорошо, очень хорошо… Последнюю строку повтори…

Костик повторил. Сергей Тарасович остался доволен.

– Замечательно! Просто замечательно!.. На сегодня все!..

Костик снял наушники. Перевел дух.

– Во! – поднял большой палец Вадим Анатольевич. – Четыре песни за один раз. Ты хоть знаешь, что не всякий так сможет…

– Не всякий, – кивнул Сергей Тарасович. – Звукозапись – дело тонкое…

Костик уже на своей шкуре узнал, что это за дело. Это только со стороны кажется, надел наушники, поднес рот к микрофону и пой себе без остановок. А нет, если студия профессиональная и звукорежиссер мастер своего дела, то держись. Он душу из тебя вытянет, но заставит, чтобы каждая нота звучала на пределе твоих возможностей. Хоть по сто дублей на каждую строку песни. Но он добьется идеальной чистоты звучания. А если не добьется – то грош цена певцу…

У Кузнецова с Костиком все получилось. Они озвучили и записали четыре песни из их первого альбома. За деньги Вадима Анатольевича. Разумеется, при непосредственном его участии. Он контролировал запись. А до того проделал огромную работу. Отредактировал и углубил тексты песен. И качественная аранжировка песен – его заслуга. На свои средства он нанял специалиста. Тот всего за два дня привел музыку в соответствие…

Последние три дня все работали как проклятые. Все, кроме Леши. Пропал он куда-то. Удрал из больницы и пропал. Можно было подождать, когда он объявится. Но Сергей Тарасович ждать не мог. У него как раз «окно» в графике образовалось. И его нужно было срочно занять. Поэтому пришлось работать в авральном режиме. Чтобы успеть влезть в «окно». И они успели. Влезли. Завтра они запишут еще пять песен. Опять же на средства Вадима Анатольевича. И все, магнитоальбом готов…

По случаю первой удачи Вадим Анатольевич пригласил всех в кафе. В том числе и Сергея Тарасовича.

– Все хорошо, Костя. Все хорошо! У тебя получилось! – сиял Вадим Анатольевич.

– И все же было бы лучше, если бы мы дождались Лешу…

– Да что ты заладил? Леша, Леша… – поморщился Вадим Анатольевич. – Да у тебя голос не хуже, чем у него. Даже лучше, можешь мне поверить…

В какой-то мере Костик был с ним согласен. У Леши голос сильней, гуще, ярче. Но еще не доведен до кондиции. Возможно, тот же Кузнецов измордовал бы его, прежде чем песня в его исполнении легла на пленку. Он мог бы записывать одну песню день, а то и два. А сроки поджимали…

– Да, Костик неплохо поет, – согласился Макар. – Только он прав, Леху мы зря кинули…

Макар, как и Леха, по складу своему ближе к шпане, чем к интеллигенции. Выражения у него уличные. «Кинули». В нормальном звучании это значит обманули. Костик это уже знал. А Вадим Анатольевич и подавно. Он ведь тоже не в тепличных оранжереях вырос.

– Эй, мальчики, вы что, сговорились?

Вадим Анатольевич посмотрел на Костика так, как будто искал у него поддержки.

– Да никто не сговаривался, – пожал плечами Макар. – Просто с Лехой нельзя так поступать. Костик пацан клевый, никто против него ничего не имеет. Но все равно без Лехи нам никуда. Он ведь душа нашей группы…

– Так я разве что-то имею против вашего Лехи? – сказал Вадим Анатольевич. – И тут же поправился: – Нашего Лехи… Только скажите мне, где он? Куда пропал?..

– Да объявится он, объявится…

– Вот когда объявится, тогда и поговорим, а пока петь Костик будет. Сами понимаете, сроки поджимают.

Это понимали все. Поэтому разговор про Лешу исчерпал себя. Тем более, у Сергея Тарасовича возник вдруг очень важный вопрос.

– Насколько я понял, у вашего ансамбля нет названия, – сказал он.

– Да вот, никак определиться не можем, – пожал плечами Михаил. – Но мы думаем…

– Долго думаете. У меня уже четыре ваши песни. Вдруг кто-то уже слышал их. Вдруг кому-нибудь они уже понравились. Завтра вот спросит кто с радио или с телевидения, что за группа. Что мне ответить? Группа «Онаещебезназвания», так, что ли?

– А могут спросить? – разволновался Костик.

– Ну, не завтра, но могут, – кинул Кузнецов.

– Да мы и сами будем навязываться, – поддакнул Вадим Анатольевич. – В любом случае название нужно срочно… Давайте думать…

Он еще позавчера поставил вопрос о названии группы. Только как-то недосуг было думать над этим. Других важных дел было по горло.

– Может, назвать «Белый пароход»? – спросил Михаил.

– Звучит, – кивнул Вадим Анатольевич. – Но еще должен быть смысл. В этом названии есть смысл?

– Ну да… Пароход – это как бы символ движения вперед. А белый – это как бы символ безоблачного будущего…

– Неглупо… Только все равно, что-то не то в этом «Белом пароходе»…

– «Солнце», – предложил вариант Макар.

Вадим Анатольевич небрежно от него отмахнулся.

– «Наше солнце», – не сдавался Макар.

– Может, лучше «Пусть всегда будет солнце»? – ехидно усмехнулся Вадим Анатольевич.

Предложил свой вариант и Костик. Но и его отшили. И Михаил предлагал, и Макар, снова Костик. Но Вадима Анатольевича все не устраивало.

– Похоже, нам не договориться, – решил вдруг Макар. – Только мечтать об этом…

– Мечтать, – кивнул Михаил. – Мечта… Голубая мечта....

– Стой! – встрепенулся Вадим Анатольевич. – Как ты сказал?

– Голубая мечта…

– Отлично! «Голубая мечта» – так мы назовем наш ансамбль.

– Да ну, – поморщился Макар. – Мечта, да еще голубая. Ерунда какая-то…

– Нет, ребята, не ерунда, – авторитетно поддержал своего приятеля Кузнецов. – Голубой цвет – это, если хотите, целое музыкальное направление. Именно в этом направлении вы сейчас работаете. Да и сколько названий с прилагательным «голубой». Про «Голубые гитары» я молчу – это вчерашний день. А «Блю систем», или, по-нашему, «Голубые системы»?.. Кое в чем вы близки к их стилю. А потом, «Голубая мечта» – как это звучит…

– Все, утверждено, «Голубая мечта»!

Вадим Анатольевич мягко приложил ладонь к столу, будто завизировал проект с названием группы.

Группа «Голубая мечта!»… А может, на самом деле это звучит?..

* * *

Леха нажал на кнопку звонка. Дверь открыла Юля.

– Привет, где Костик? – широко улыбнулся он.

Он не стеснялся своих синяков и ссадин на лице. Потому как нечего было стесняться. От всего этого остались едва заметные следы.

– Его нет, – покачала она головой. – Он на студии…

– А-а, понял, так я и знал, что с пацанами занимается. Ладно, я туда… Пока!..

– Постой! – остановила его Юля.

На лице озабоченность, в глазах удивление.

– Чего?

– Ты хоть понял, про какую студию разговор?

– Ну да, студия – место, где мы репетируем…

Леха был уверен, что именно это она имела в виду. Хотя не принято было называть заводской клуб студией.

– Ты что, вправду ничего не знаешь?

– А что я должен знать?

– Костик на студии звукозаписи. На настоящей студии. Он песни свои записывает…

Лехе стало не по себе. Мышцы живота вдруг свело.

– А кто поет?

– Он сам… Ты будто с Луны свалился…

– Да вообще-то меня долго не было…

– Да, да, Костик говорил, что тебя не могли найти…

Не могли найти. Но искали. Леха сам свидетель тому. Он ведь не открыл Костику дверь.

Но кто ж мог подумать, что Костик не дождется его. Кто ж мог знать, что он начнет записывать альбом без него. Да и на какие, интересно, шиши…

– Слушай, но ведь на студию деньги нужны…

У Лехи в кармане пачка денег. Две с половиной тысячи. С них должно было все начаться… А может, Костик записывается в долг? Но какого хрена он это делает без него?

Внутри у Лехи все клокотало от возмущения. Его предали. Самым наглым образом предали…

– А Костик спонсора нашел.

– Спонсора? Какого на фиг спонсора?

– Спонсор – это сейчас такое модное слово. Спонсор – это человек, который финансирует тот или иной проект. В случае с вашей группой, спонсор вложил свои деньги в запись вашего концерта.

– Да? Интересно…

Леха прилагал все усилия, чтобы его обида и злость не вылезли наружу. А самого аж распирало.

Спонсора какого-то Костик нашел, на его денежки концерт записывает. А Леху побоку. На фига он нужен?..

– Вадим Анатольевич не только спонсор, – объясняла Юля. – Он еще и администратор вашей группы… Он организовал запись вашего альбома, дальше он обнародует его, выведет вас в люди. Концерты, гастроли по стране будет организовывать…

– А кто его об этом просил?

– Он сам напросился… Вообще-то, скользкий типчик. Не нравится он мне, – призналась Юля. – Какой-то не такой…

– Ладно, разберемся… Значит, Костик сейчас на студии…

– Вообще-то, они должны скоро подъехать.

– Кто они?

– Костик и Вадим Анатольевич. Он его на своей машине подвозит.

– Ладно, разберемся, – повторил Леха.

Попрощался с Юлей и был таков.

* * *

Вадим был доволен своей группой. Пока всего четыре песни записано. Но все такие заводные, такие душещипательные. Просто чудо, а не музыка…

Они посидели в кафе, отметили первый, пока еще только призрачный совместный успех. А сейчас Вадим вез своих мальчиков в Комарово, где они жили.

Его мальчики… Да, теперь он по праву мог так называть этих наивных парнишек. Костя и Миша – типичные маменькины сынки. С такими сладить легче простого. Макар – этот иногда зубы показывает. Но и с ним особых проблем не будет.

Группа «Голубая мечта». Красивое название. Романтическое.

«Модерн Токин», «Блю систем», Сиси Кэч, Сандра – это монстры современной зарубежной эстрады. Фанаты рока ненавидят эту музыку, гадят на нее. Презрительно называют «голубизной». Но музыка звучит. И собирает полные стадионы по всему миру.

Прав Серега, у группы «Голубая мечта» то же самое «голубое» направление. Их музыку тоже будут называть «голубизной». Пай-мальчики с милыми личиками и медовыми голосами. Вроде бы незатейливая мелодия. Сладкая до невозможности. Серегу от такой воротит. Но даже он признает, что эта музыка будет действовать на толпу похлеще слезоточивого газа. Потому как она способна глубоко проникнуть в глубь человеческой души, затронуть самые потаенные струны.

Уже сейчас Вадим уверенно мог заявить, что под музыку этих мальчиков будут балдеть миллионы. Группа «Голубая мечта» произведет фурор по всей стране. Он мог голову дать на отсечение, что будет именно так.

Серега прозевал момент. Надо было ему самому хвататься за эту группу. Но Серега упустил инициативу, передал Вадиму. А он за нее схватился обеими руками. Это шанс. Его последний шанс выбиться в люди. И он использует его с полной отдачей.

Тридцать пять лет ему. Преклонный возраст для начинающего артиста. Уже много лет начинающего. Вадим считал себя бардом. И его друзья так считали. Только почему-то никто всерьез не относился к его творчеству. Стихи так себе, голос гнусавый. Так за спиной у него говорили злопыхатели.

Злопыхатели на то и злопыхатели, чтобы им не верить. И Вадим не верил. Но тем не менее серьезного успеха у публики добиться не смог. Само собой, он постоянно участвовал во всевозможных самодеятельных конкурсах авторской музыки. Только всегда кто-то опережал его. Всегда славили кого-то другого, не его.

Долго он бился головой о стену. И наконец понял, что авторская музыка не приведет его к славе. Только от этого вывода ему не стало легче. Напротив, его душило отчаяние… Но вдруг появились эти мальчики. С убийственными попсовыми песнями.

Вадим понял – это тот поезд, который вывезет его в светлое будущее. Он станет представителем, администратором «Голубой мечты». Эта группа станет для него золотой жилой. Эта группа начертает его имя в списке знаменитостей…

От Москвы до Комарово недалеко. Не прошло и часу, как они были на месте. Сначала Вадим завез домой Макара, затем расстался с Мишей. И последним подвез к дому Костю. Хороший мальчик, послушный. Правда, немного дерганный. Все за своего друга Лешу переживает. Винит себя, что Вадим кинул его.

А не нравится Вадиму Леша. Заочно не нравится – ведь он ни разу не видел его. Ему одной информации об этом парне достаточно. Уличный пацан, охламон, оболтус. Поет он вроде бы ничего. Голос у него действительно немного лучше, чем у Кости. Но Вадим побаивался, что пацан этот не захочет идти в общей упряжке. Заупрямиться может. А ему строптивцы не нужны. Ведь он собирается вить из своих мальчиков веревки…

– О, Леша! – испуганно вдруг протянул Костя.

Вадим увидел, как с лавочки перед подъездом поднимается паренек с длинными смоляными волосами. Синие, невероятной красоты глаза. Лицо античного бога. Смугловатая кожа. Ладная фигурка. Джинсы, футболка – все в обтяжку. Что-то в штанах сильно оттопыривается… Красавчик. Гроза женщин. И не только…

Вадим с открытым ртом наблюдал, как этот парнишка подходит к его машине, бесцеремонно открывает заднюю дверцу, с презрительной ухмылкой усаживается на сиденье.

Нахальный симпатяга. На сцене, с гитарой он будет смотреться сногсшибательно. Девчонки будут от него без ума. Он станет бесспорным секс-символом для них. Он будет собирать полные стадионы.

Нет, такими красавчиками разбрасываться нельзя.

– Ну давай, Костик, рассказывай! – развязным тоном потребовал Леша.

– О чем? – Костя имел жалкий вид.

– О том, как друзей своих кидаешь…

– Это не я.

– А кто?

– Вадим Анатольевич.

Вадим понял, теперь его очередь говорить. Но ему пришлось приложить усилие, чтобы стряхнуть с себя оцепенение.

– Понимаешь, Леша… Так тебя зовут, правильно?

– Ну… – едва удостоил его взглядом красавчик.

– Понимаешь, Леша, мы тебя долго искали, но ты куда-то пропал…

– Это мое дело, где мне быть, а где не быть.

– Но мы не могли тебя ждать. У нас график.

– Какой, в задницу, график? – скривился парень.

– Если бы мы не стали записываться сейчас, то ждали бы своей очереди три или даже четыре месяца…

Вадим вдруг поймал себя на том, что отчитывается перед этим наглым юнцом. Мало того, еще и заискивает перед ним. Такого с ним не бывало…

– Слушай, а кто ты вообще такой?

Ну и манеры у этого парнишки!..

– Я, между прочим, вдвое старше тебя…

– Ну и что?

– И прошу обращаться ко мне на «вы».

– Да ну! – презрительно скривился Леша. – Слушай, откуда ты взялся такой? Кто тебя сюда звал?

– Константин и Михаил.

Вадиму вовсе не хотелось оправдываться перед этим юным грубияном. Но и послать его на три буквы язык не поворачивался. Нельзя гнать этого парнишку. Нельзя терять такого солиста.

– А у меня кто-нибудь что-нибудь спрашивал? Я вам что, хрен с бугра, да?..

– Может быть…

– Закрой рот!.. Короче, я знаю, что на твои гребанные бабки записаны песни, сколько, я не знаю…

– Четыре.

– Ага, четыре. По триста восемьдесят рублей за штуку…

Да, именно такую цену назвал мальчикам Серега. Но для Вадима он сделал скидку. Так что ему каждая песня обошлась вдвое дешевле.

– Допустим…

– Костик, а ну посчитай, сколько этот…хм… администратор бабок отвалил…

– А нечего считать… За все я заплатил две тысячи рублей.

Цифру эту Вадим взял от фонаря. Знал, что для этого юнца сумма непосильная…

Но Леша вдруг вытащил из кармана брюк пачку денег. Вот, значит, что у него оттопыривалось…

С деловым видом паренек отсчитал двадцать бумажек, сунул их обратно в карман. Остальное небрежно протянул Вадиму.

– Короче, тут две «штуки». Забирай и отваливай, понял?..

Но Вадим даже не шелохнулся.

– Откуда деньги? – спросил он.

– От верблюда… Украл, понял?

– Я серьезно.

– А если серьезно, то не твоего ума дело…