Владимир Колычев
Палач мафии

Глава 1

1

«Духов» было много. Их численность умножалась на силу наркотической дури, получалось – тьма. Анаша срывала с них крышу, заглушала чувство страха. Они ожесточенно рвались в атаку.

Может, обдолбленные боевики и не боялись смерти. Но так грудью на пули не шли. Они продвигались вперед короткими перебежками, падали в пыльную траву, перекатывались, снова поднимались. И при этом стреляли, стреляли…

Тактику современного боя Кирилл знал не хуже. Тоже не залеживался на одном месте. А стрелял он отменно. И уже сбился со счета – не смог бы точно сказать, сколько «духов» положил в этом бою. Да об этом его никто и не спрашивал. Сейчас главное было отбить атаку. А сделать это совсем не просто…

«Духи» неотвратимо приближались. Они уже не пригибались к земле. Бежали в полный рост. Их огонь становился все плотнее. Скоро он достигнет ураганной мощи. И если десантники дрогнут, вражеский огонь намертво прижмет их к земле.

Первым навстречу опасности поднялся командир. Старший лейтенант Мороз наплевал на все каноны боевого устава – вывалился из-за укрытия, матюгнулся во всю глотку и давай кормить врага свинцовой кашей. За ним рванулся Кирилл и все остальные. Длинные автоматные очереди и залпы из «подствольников» смешались в один огневой смерч. «Духи» падали как подкошенные. Но досталось и десантникам. Гранатой разорвало на части Пашку Левкина, под пули попали Генка Мальков и Женька Болдин – одному снесло полголовы, другому разворотило грудную клетку. И это было только начало…

Бой сумасшедший. И с той и с другой стороны – одни психи. Одни взывали к Аллаху, другие крыли всех и вся по матери. И при этом все остервенело жали на спусковые крючки.

Последний «дух» схлопотал свинцовую пилюлю и начал заваливаться назад. Кирилл на всю жизнь запомнил его глаза – мутные, злые. Душман не хотел умирать, он хотел убивать. И потому его автомат еще какое-то время оставался на линии огня. И продолжал стрелять.

Рядом вскрикнул старший лейтенант Мороз. Афганская пуля угодила точно в сердце… Но почему на землю падает замертво не старлей, а кто-то другой? Нет, это не кто-то другой, это Игорь, родной брат Кирилла. Но ведь Игорь никогда не воевал в Афгане…

Кирилл вдруг оказался внутри замедленного кадра. И увидел, как на него несется последняя пуля. Она летела точно в лоб. И нет никакой возможности от нее увернуться. Не-ет!..

Пуля с гулом прошла мимо, утонула в спрессованной темноте. В этой же темноте утонул ландшафт афганских гор. Вмиг стихли выстрелы, исчезли запахи пороха и смерти, стерлись все краски. Перед глазами темнота, в ушах звенящая тишина. И на лбу липкие капли холодного пота…

Кирилл сидел в своей постели. И жадно хватал ртом воздух. Рука сама полезла к тумбочке за сигаретой.

Блин, снова этот чертов сон. Считай, четыре года прошло, как закончился Афган. Девяносто третий год на дворе. Новая эпоха, смутное время. И совсем другие проблемы.

В Афгане Кирилл отслужил без малого два года. Из-за Речки в Союз вернулся вместе с полком. Остался служить дальше. Примерил на себе погоны прапорщика и должность старшины разведроты. И дальше остался бы тянуть армейскую лямку. Да не сложилось.

Был у них один прапор из службы обеспечения. Воровал безбожно. Ему даже собирались погоны на локти пришить, чтобы можно было видеть, кто он по званию. А то ведь, когда мешок на плече тащишь, погон не видно. Шутки шутками, а Кирилл к этому вопросу серьезно подошел. Подкараулил ворюгу в темном месте да вправил ему мозги. Кулаками, разумеется. Чтобы на всю жизнь запомнил, как солдат обкрадывать.

Характер у Кирилла такой. Не может он мириться с несправедливостью. За что и поплатился. Из-за того случая с крадуном чуть под трибунал не попал. Спасибо командиру, отвел от него удар. Но рапорт на увольнение пришлось подать. И то хорошо, что по собственному желанию уйти позволили.

Домой, в родную деревню вернулся. А там снова служба. Уже в офицерском звании. Правда, погоны младшего лейтенанта не армейские, а милицейские.

Кирилл – потомственный милиционер. Дед в НКВД служил, во время войны в знаменитом СМЕРШе шпионов ловил. Отец деревенским участковым до самой пенсии проработал. Теперь сам Кирилл на этой должности за порядком в поселке следит.

И старший брат Игорь у него тоже милиционер. Майор. В областном центре служит. Кирилл и сам был бы не прочь к нему перебраться. Да отец пока не отпускает. Нельзя, мол, поселок без участкового оставлять. А так тянет в город!

Раньше Игорь в уголовном розыске за преступным людом охотился. А с недавних пор в областном РУОП обретается, и не на последних, между прочим, ролях.

Брат натуральных бандитов ловит, а Кирилл… Ну, какие могут быть в их поселке бандиты? Тишь да гладь, божья благодать. Ну, воровать-то, конечно, и здесь воруют. Не без того. Это у русского мужика в крови – тащить все, что плохо лежит. На частную собственность, правда, не покушаются. А из колхоза что-нибудь урвать – святое дело. Но все это мелочи. Всех несунов Кирилл знает наперечет. Не дает им развернуться. Чуть что – к ответу.

Бытовая поножовщина, драки на танцах – и это бывает. Но это все не то. Не тем Кирилл занимается. Ему бы в город. Вот там бы он развернулся…

Ничего, скоро у Кирилла будет замена. Сдаст дела новому участковому. И тогда его точно никто не удержит. Рванет в город, к брату. Берегитесь тогда, бандиты!

К брату он рванет. К Игорю… Уж не случилось ли с ним чего? Приснилось, что его убивают. А вдруг сон в руку?..

Да нет, ерунда все это. Ничего плохого с Игорем случиться не может. Не может, и все тут…

Кирилл лег в постель, накрылся одеялом с головой. Отогнал от себя дурные мысли и уснул. Афганские кошмары в эту ночь его больше не тревожили.

Утром он проснулся свежий как огурчик. Холодная колодезная вода прибавила бодрости. Сытный мамин завтрак придал сил. Отцовское напутствие настроило на рабочий лад.

Ровно в девять утра он находился в поселковом опорном пункте. Сам себе начальник, сам себе персонал. Уютный кабинетик, телефон, под седлом служебный мотоцикл. Если разобраться, неплохая у него жизнь. В перспективе можно до капитана или даже до майора дослужиться. И в быту никаких проблем. Женится, дом построит, детьми обзаведется, хозяйством. Так и доживет в сытости-спокойствии до самой старости. В принципе, неплохо. Но как все это скучно! Скорее бы в город, к Игорю…

Мысль о брате заставила вспомнить ночной кошмар… Тот бой был на самом деле. Кирилл чудом тогда уцелел. А сколько ребят полегло. И старший лейтенант Мороз погиб. Только почему-то сегодня ночью на землю замертво валился не он, а Игорь… Неужели этот сон – предвестник беды?

Кирилл разволновался. Сел на телефон, дозвонился до брата. И облегченно вздохнул, когда услышал его голос.

– Что-то случилось, братец? – весело спросил Игорь.

– Да ничего. Просто звоню, узнать, как ты жив-здоров.

– Беспокоишься?

– А что, есть повод для беспокойства? – напрягся Кирилл.

– Повод есть всегда. Работа у меня такая. Сам знаешь, контингент наш совсем распоясался. Вот сейчас одно дело крутим. Какое, сказать не могу, – сам понимаешь…

– Сказать не можешь, а так хочется знать… Надоело мне здесь сидеть. К тебе хочу. Когда к себе заберешь?

– Как только, так сразу, – отшутился Игорь.

Вообще-то он не очень звал Кирилла к себе. Даже всячески отговаривал. Как и отец, он считал, что младший брат должен оставаться в деревне и жить с родителями. Мол, испокон веков так заведено… Только не серьезно все это. У них есть сестра Галина, живет с мужем на одной улице со стариками. Есть на кого оставить их. Так что пусть Игорь зубы не заговаривает.

– А я не буду ждать, когда ты меня к себе заберешь! – заявил Кирилл. – Возьму да сам приеду. Ты же знаешь, я настырный.

– Да знаю, знаю. Ты только не кипятись. Обязательно что-нибудь придумаю… Как отец, как мать?

– С ними все в порядке.

– Хотелось бы их увидеть.

В голосе Игоря засквозили вдруг тоскливые нотки. Может, и его нехорошее предчувствие гложет?..

– Так в чем же дело? Приезжай!

От областного центра до поселка три часа на автобусе. А у Игоря своя машина. Два часа пути, и он здесь.

– Легко сказать. У нас сейчас тут такая кутерьма. Тебе еще повезло, что меня застал. Я за последние три дня первый раз в своем кабинете появился… Но я обязательно вырвусь. Может, на выходные приеду…

На том конце провода послышались чьи-то голоса, Игоря позвали.

– Извини, брат, у нас тут сейчас совещание. Так что будь здоров и не кашляй!

– Тебе того же!

Ну вот и поговорил с братом. С ним вроде бы все в порядке. Но почему на душе так неспокойно?

2

День прошел без происшествий. И ночь вроде бы не обещала сюрпризов. Но утром поселок облетела скверная новость. Неизвестные ограбили сельпо. Само собой, Кирилл узнал об этом в числе первых. И тут же отправился на место происшествия.

Магазин вскрыли классическим способом. Грабители сбили фомкой замки и проникли внутрь. Сигнализация не сработала по причине отсутствия таковой.

Преступники не стали забирать весь товар. Ограничились двумя ящиками беленькой и коробкой консервированных бычков в томате. Не такой уж большой урон. Но тем не менее дело не должно оставаться безнаказанным.

Кирилл принял мудрое решение. Опечатал магазин и вызвал из райцентра оперативно-следственную бригаду. Преступники изрядно наследили. Но ему самому без эксперта-криминалиста делать здесь нечего.

Само собой, он не собирался сидеть сложа руки. Прошелся по дворам в поисках возможных свидетелей. И ему повезло. Нашелся паренек, который видел, как поздно ночью из сельпо выходили двое. Лиц он не разглядел. Но видел, в каком направлении ушли преступники. Если ему верить, то они скрылись в лесу.

– Почему в лесу? – удивился Кирилл. – Может, в избе какой скрылись?

– Да нет, – разволновался парень. – Я видел, они в лес шли…

– Как ты мог видеть?

– Ну, это, я сразу понял, что не чисто здесь. Ну, пошел за ними. Только потом страшно стало. Я назад повернул. А они в лес пошли, это я вам точно говорю…

– Оплошал ты, друг ситный, – неодобрительно покачал головой Кирилл. – Меня надо было поднимать…

– Да как-то не подумал, – смутился парень. – И потом это, я вчера первача с друганами дернул, косой был. И эти двое, вошь их бери, мне просто померещиться могли. А я бы село на ноги поднял. Что про меня тогда сказали бы, а?

– Сейчас знаешь, что не померещилось?

– Сейчас знаю. И могу показать, куда они пошли… Я так думаю, они из Ореховки. Там как раз через лес тропинка.

Что толку, если грабители из Ореховки. Ну, доберется Кирилл лесной тропкой до соседней деревни. И что дальше? Даже думать смешно, что застанет он преступников где-нибудь на завалинке за распитием ворованной водки.

И все же он пошел по следу грабителей. Вместе с незадачливым свидетелем.

Парень шел впереди, Кирилл за ним. И внимательно смотрел по сторонам. Правда, ничего подозрительного не находил.

– Мать твою! – неожиданно взъярился парень.

С гримасой отвращения на лице он начал лихорадочно обтирать правую ногу о траву.

– Какая тварь? – ругался он.

Действительно, только тварь могла навалить кучу прямо посреди тропы. А если это и в самом деле тварь? Та самая, которая вскрыла магазин?

Рядом валялись две половинки бумажного листа, использованного, так сказать, по назначению. Другой бы брезгливо отвел в сторону взгляд. Но Кирилл не «другой». Он мент. А ментовская работа, как известно, без дерьма не обходится.

Вот и ему пришлось поковыряться в дерьме. И надо сказать, не напрасно. Он соединил половинки одного листа и выяснил, что это справка об освобождении некоего гражданина Бабича Матвея Елизарьевича, уроженца села Ореховка…

Теперь Кириллу было чем встретить оперативно-следственную бригаду.

– Кому сказать, не поверят, – прыснул в кулак следователь.

– Это ж каким придурком надо быть, – давился со смеху оперативник. – Справкой об освобождении подтереться. И когда!..

Никто не сомневался, что засранец Бабич и ночной грабитель – одно и то же лицо. Как не сомневались и в том, что он полный кретин. Взломал магазин, стащил водку, а по пути к дому навалил кучу да еще справкой об освобождении подтерся.

– Не думаю, что с ним будут проблемы, – решил следователь.

И его дружка взять будет просто. Уж больно глупыми казались преступники, чтобы считаться с ними всерьез.

Никто не стал утруждаться детальным установлением личности предполагаемого преступника. Кто он такой, этот Бабич Матвей Елизарьевич, сколько у него судимостей, по каким статьям, насколько опасен он для общества, какую угрозу может представлять при задержании? Этими вопросами никто даже не задавался. В глазах следователя и оперативника Бабич представлялся безобидным растяпой. Все очень просто. Вернулся мужик из мест не столь отдаленных, выпил на радостях с дружками, захотел еще и не нашел ничего лучше, как ограбить магазин в соседней деревне. Ну, какую он может представлять из себя опасность?

На задержание отправились, как на праздник. Следователь мысленно выводил очередную галочку в графе отчетности о рыскрытых преступлениях. Оперативник также мысленно уже отчитывался о блестяще проделанной работе.

Адрес подозреваемого узнали в сельсовете. К дому подъехали без лишнего шума.

Дверь в избу была открыта. В самом доме, как и ожидалось, дым стоял коромыслом. За грязным столом вдрызг пьяная публика. Три мужика и одна женщина с ярко выраженной алкогольной внешностью. Она посмотрела на Кирилла, как на досадную помеху. И даже махнула в его сторону рукой. Не мешай, мол, и проваливай. Казалось, она даже не понимает, что перед ней люди в милицейской форме.

Зато мужики сразу смекнули, что к чему. Засуетились, задергались, один вскочил с лавки и попытался прыгнуть в окно. Правда, это у него не вышло. Кирилл легко догнал беглеца, сбил на пол, ткнул мордой в грязный пол, заломил руки за спину, защелкнул на них браслеты наручников. Все просто, как дважды два.

Оперативник и следователь также без проблем уложили на пол двух других.

– Кто из вас Бабич Матвей Елизарьевич! – спросил опер.

– Я! – послышалось откуда-то со стороны.

Кирилл оглянулся на голос и обомлел. Из соседней комнаты прямо на него выходил здоровенный мужик с внешностью и осанкой пещерного человека. Свирепый взгляд излучал лютую ненависть. Бабич держал в руках обрез одноствольного охотничьего ружья и целился в Кирилла. Палец давил на спусковой крючок. Еще мгновение – и случится непоправимое.

Самое обидное, что никто не мог ему помочь. Оперативник был вооружен, но пистолет покоился в кобуре. А выхватить его и привести к бою он не успевал при всем желании.

А сам Кирилл совсем был без оружия. Это называется – преступная беспечность…

Говорят, перед смертью человек вспоминает всю прожитую жизнь. Кирилл же вспомнил недавний сон. Душманская пуля летит в голову, и нет никакой возможности от нее увернуться… Значит, все-таки сон был вещим…

Как это случилось во сне, время вдруг резко замедлило свой ход, разложилось на десятые и даже сотые секунды. Только тогда во сне пуля была уже в полете, а самого Кирилла как парализовало. Не мог он тогда увернуться от пули. Зато наяву все было по-другому. Пуля-жакан только вот-вот должна была сорваться с привязи. А Кирилл уже в движении…

В мощном, стремительном рывке он сорвал тело с прицельной линии. Только что-то медленно уходит в сторону корпус. И ноги, и руки получили достаточно мощный импульс, но не хватает скорости. Медленно, все очень медленно. Но и сам Бабич в замедленном кадре, его палец неторопливо дожимает спусковой крючок.

И вдруг все меняется. Грохот выстрела возвращает время в привычный ритм. Но и сам Кирилл уже в нужной позиции. Тело смещено с линии огня, правая рука по инерции отводит в сторону бесполезный уже ствол.

Пуля расщепила дверной косяк. Никто не пострадал. Кроме самого стрелка.

Церемониться с преступником Кирилл не стал. Выбил обрез из рук, ногой провел подсечку. Бабич с грохотом рухнул на спину. И тут же получил в довесок кулаком в солнечное сплетение. Этого вполне хватило для того, чтобы он надолго выбыл из игры.

– Вот это класс! – восхищению опера не было предела. – Красиво ты его сделал. Как в кино!..

– Да уж, кино. Хорошо, что со счастливым концом.

Век живи, век учись. Оказывается, уголовники – такие же враги, как и душман в афганских горах. Нельзя их недооценивать. Безалаберность может стоить жизни.

Но что такое этот недалекий Бабич с примитивным обрезом по сравнению с братками-головорезами, которым противостоит Игорь? У них и автоматы, и гранатометы.

Кирилл ушел от бандитской пули. А сможет ли увернуться Игорь?.. В городе сейчас идет самая настоящая война…

3

Бабича и его подельников-собутыльников увезли в район. Кирилл вернулся в свой поселок. Чувство исполненного долга не могло заглушить предчувствия надвигающейся беды.

Он уже собирался ехать домой, когда к нему в кабинет вошли двое. Один в форме подполковника милиции, второй в штатском. Хмурые лица, сосредоточенные взгляды.

Кирилл поднялся им навстречу. На лице недоумение. Он не знал этих людей. Во всяком случае, если это и начальство, то не районное.

– Сидите, сидите, – вернул его на место подполковник.

Было видно, что вопросы субординации его совершенно не волнуют.

– Вы удивлены, товарищ младший лейтенант? – мягко спросил штатский.

При всем своем внешнем миролюбии он производил впечатление сильного и жесткого человека. Под его пристальным взглядом Кирилл почувствовал себя неуютно.

– Если честно, то удивлен, – выдавил он. – Вы ко мне? По какому вопросу?

– Мы слышали, что вы сегодня задержали особо опасного преступника, – сказал подполковник.

– Так вы из-за этого здесь? – облегченно вздохнул Кирилл.

А он уже думал, что эти двое приехали к нему из области, чтобы сообщить худую весть о брате. Но их интересует задержанный уголовник. Наверное, они прибыли сюда из исправительной колонии, чтобы забрать Бабича обратно… Ерунда какая-то. Бабич освободился законно, а вновь за колючку его может отправить только суд… Зачем же тогда здесь эти люди?

– Если вам нужен Бабич и его подельник, то вам надо ехать в район. Их туда увезли…

Кирилл очень хотел, чтобы эти двое распрощались с ним и отправились в райцентр за своим Бабичем. Но, увы, исчезать они не собирались. И Бабич их не интересовал.

– Мы уже были в вашем районном отделе. Ваше начальство о вас очень высокого мнения. Говорят, вы в совершенстве владеете приемами рукопашного боя?

Мужчина в штатском въелся в него взглядом. Как будто насквозь хотел его просветить, чтобы выявить все изъяны и дефекты его души.

– Ну, не в совершенстве, конечно… А зачем вам это знать?

– Если спрашиваем, значит, надо, – начальственным тоном изрек подполковник.

Теперь для Кирилла все стало на свои места. Эти люди и знать не знают про его брата. И Бабич им триста лет не нужен. Их интересует сам Кирилл. Возможно, ему хотят поручить какое-нибудь важное задание.

А это очень даже возможно. Ведь Кирилл в самом деле не понаслышке знает, что такое настоящий рукопашный бой. Отец с самого раннего детства учил его приемам боевого самбо, чуть позже за него взялся брат Игорь. А пять лет службы в разведроте ДШБ – это еще та школа. Плюс ко всему самобытная богатырская сила, которой оделила его природа. Он еще до службы в армии запросто мог гнуть подковы. Хотя при этом не обладал гренадерской статью. И мышечной массой особо не обременен. Просто крепкий жилистый парень ростом чуть выше среднего.

Но сила и рукопашный бой – это еще не все. Кирилл имеет опыт боевых действий. Отлично стреляет из всех видов оружия. Особенно из пистолета – в бытность свою прапорщиком искал любую возможность, чтобы пострелять из «ПМ», добился в этом больших успехов.

Ему всего двадцать четыре года. Он в превосходной физической форме. Горы может своротить. А вынужден прозябать на должности поселкового участкового. Несправедливо. И, видно, кто-то там, наверху, решил исправить эту досадную ошибку. Его опыту и навыкам нашли куда более достойное применение. Возможно, он получит какое-нибудь важное и ответственное задание, чтобы внести свой вклад в святое дело борьбы с преступностью.

– Да, я владею приемами рукопашного боя, – с достоинством ответил Кирилл. – Кроме того, я принимал участие в боевых действиях. Вы, наверное, знаете, что это такое – разведрота десантно-штурмового батальона?

– Имеем представление, – кивнул штатский.

Он по-прежнему сверлил его взглядом.

Кирилл уже ощущал себя Джеймс Бондом на пороге суперсекретного задания. Но подполковник все испортил.

– Да, ваш брат рассказывал, что вы воевали в Афгане…

– Мой брат?! – встрепенулся Кирилл.

Эти люди все-таки знают его брата. И здесь они для того, чтобы сообщить ему что-то страшное о брате. И никакого задания не будет… Да какое, к черту, может быть задание? Какого хрена они тянут кота за хвост?

– Что с Игорем? Что с ним?

– Не беспокойтесь, ваш брат жив, – траурным голосом сообщил штатский.

– Жив, – подтвердил подполковник. – Вчера, когда он возвращался домой, его ударили по голове тяжелым предметом. Сейчас он в больнице. Состояние крайне тяжелое… Он сейчас в коме, а там… В общем, врачи ничего не обещают.

– Как это случилось? – Кирилл смотрел куда-то в пустоту.

– Ты же знаешь, где служил твой брат, – перешел на «ты» подполковник. – И знаешь, наверное, какая сейчас у нас обстановка…

– У кого это у вас? – сам не зная зачем, спросил Кирилл.

– Извини, так получилось, что мы не представились. Я подполковник Белугин, начальник отдела Пригорского ГУОП. А это полковник Сытин. Ты должен знать…

– Знаю, – сказал Кирилл. – Слышать слышал, но не видел…

О полковнике Сытине брат отзывался с восхищением. Так и говорил про него – настоящий мент. А еще Игорь говорил, если есть с кого рисовать свою жизнь, то только с полковника Сытина.

И про Белугина Кирилл слышал. Игорь служил под его непосредственным началом. И считал, что с начальством ему повезло.

– Игорь не говорил вам о деле, которым он занимался до недавнего времени? – спросил Сытин.

– Нет.

– Тогда скажу я. Он занимался расследованием убийства, в котором, по некоторым сведениям, замешан уголовный авторитет по кличке Бекас. Может, слышали о таком?

– Вообще-то, нет… Так это он убил моего брата?

– Утверждать мы это не можем. Но есть основания считать, что к покушению причастен именно он.

– Этот Бекас уже арестован?

– Увы, нет. Для того чтобы привлечь его к ответственности, у нас нет достаточной доказательной базы.

– Какая база?! – возмутился Кирилл. – Он напал на милиционера. И остается на свободе!

– Но вы же сами служите в милиции и должны понимать, что для ареста нужны доказательства. Иначе ни один прокурор не подпишет санкцию… – ответил Сытин.

– Ты думаешь, мы собираемся спустить это дело на тормозах? – нахмурился Белугин. – Нет. Мы этого Бекаса в бараний рог согнем. Это я тебе обещаю…

– Само собой, безответным это дело мы не оставим, – подтвердил Сытин. – Управу на Бекаса мы найдем. Вопрос, как это сделать?

– Как?

– Да вот мы всю дорогу об этом думали, когда сюда ехали… И у нас возникла одна идея. Не знаю, как она тебе понравится.

– А при чем здесь я?

– Во-первых, ты сотрудник милиции. Во-вторых, тебе не безразлична судьба брата. А в-третьих, в городе тебя никто не знает… В общем, у нас есть к тебе предложение.

– Я слушаю вас, – подтянулся Кирилл.

– Бекаса голыми руками не взять, – издалека начал Сытин. – Это уже проверено. Для того чтобы собрать на него достаточный материал, нам нужен свой человек в его окружении. Такого человека у нас, к сожалению, нет. И с кандидатами проблема. У нас в управлении есть опытные сотрудники, которых мы могли бы внедрить в банду. Но, к сожалению, это невозможно. Бандиты знают их в лицо. Поэтому нужен человек со стороны.

– Этим человеком должен стать я? – осторожно спросил Кирилл.

– А как ты сам на это смотришь? – вопросом на вопрос ответил Сытин.

– Если надо, то я готов…

Кирилл терпеть не мог стукачей. Но одно дело продавать своих, и совсем другое – наказывать чужих. Бандиты – это бандиты. Кирилл – мент по определению. И он имеет полное право под чужой маской попасть в стан противника, с тем чтобы подорвать его изнутри. Если он сделает это, совесть его будет чиста. А вот если он не отомстит за брата, тогда он сам себя обвинит в предательстве. И будет стыдиться самого себя всю жизнь…

– Как это произойдет? – спросил Кирилл.

– Врать не буду, – сказал Сытин. – Задача перед нами стоит достаточно сложная. Бекас – стреляный воробей. И на мякине его не проведешь, это точно. У него своя собственная служба безопасности, связи во властных структурах. Любая ошибка с твоей и с нашей стороны может обернуться трагедией…

Сытин запнулся и виновато посмотрел на Кирилла. Он вдруг понял, что может потерять его, как это случилось с Игорем. И тогда их отец лишится сразу двух сыновей. А это уже слишком. Но деваться некуда. Он уже посвятил Кирилла в свои планы. И тот уже дал свое согласие.

– Мы должны исключить любые ошибки, – продолжал он. – Поэтому будем действовать издалека, но, по возможности, наверняка… Так что, возможно, тебе, Кирилл, придется сесть в тюрьму.

– А есть за что?

– Была бы тюрьма, а повод найдется, – усмехнулся Сытин. – А если серьезно, то тюрьма – это самый надежный способ влиться в банду Бекаса. Ты сейчас давай иди к родителям. Поговори с ними, подготовь. Они, наверное, захотят поехать в Пригорск, к Игорю. Пусть едут. А вот ты останься. Тебе, Кирилл, в городе светиться нельзя. Сам должен понимать…

– Понимаю, – кивнул Кирилл.

Все-таки он получил задание. Важное, ответственное. В самом ближайшем будущем его ждут суровые испытания. Он готов к ним… Но самое тяжелое ждет его прямо сейчас. Нужно сообщить отцу с матерью страшную новость…

Глава 2

1

– Тихо, цыпа, спокойно! Это ограбление! – стараясь не волноваться, объявил Кирилл.

Это и в самом деле ограбление. Самое настоящее. В центре города, среди бела дня. Он не один, с напарником. Оба в масках. Перед ними насмерть напуганная ларечница. Кирилл навел на нее обрез винтовки, держит ее под прицелом. Ствол без патронов. Но она-то этого не знает. И если хватит ее сейчас кондрашка, Кирилл никогда не простит себе, что ввязался во всю эту катавасию.

Его сообщник выгреб из кассы всю наличность, распихал ее по карманам.

– Все, уходим! – громыхнул он.

Этот парень тоже из милицейских. И ему тоже приходится переступать через себя. Приказ есть приказ.

Далеко «налетчики» не ушли. Откуда-то из-за угла прямо на них вырулил желто-синий «уазик».

– Атас!

Кирилл и его напарник со всех ног бросились в подворотню ближайшего дома. Двор-колодец с двумя выходами, так что в тупике они не окажутся. Все продумано и просчитано заранее. Неожиданностей быть не должно.

И ребята из экипажа патрульно-постовой службы – это тоже часть сытинского плана. Только в отличие от Кирилла они об этом не знают. И гонятся за ним всерьез. Для них он реальный грабитель, которого необходимо взять во что бы то ни стало.

Кирилл и его «сообщник» на всех парах пересекли двор, дальше гаражи. Место тихое, безлюдное. Сейчас здесь будут патрульные. Но здесь можно сбросить обрез, деньги, маски и перчатки. Так они и поступили.

Свидетелей вроде нет, но погоня продолжается. Уже слышен топот множества ног. Напарник Кирилла ловко запрыгнул на ящик у гаража, забрался на крышу. Только его и видели.

Кирилл же побежал дальше. Поворот. Снова гаражи. Один открыт. Машина, мужик возле нее.

Кирилл резко остановился. С трудом выправил сбитое дыхание. Зашел в гараж.

– Извините, у вас не найдется закурить? – вежливо спросил он.

– Чего? – не сразу понял мужик.

Повторить свою просьбу Кирилл не успел. Из-за поворота выскочили два пэпээсника, с ходу заметили его, навалились, сбили с ног. Они нисколько не сомневались в том, что взяли настоящего преступника. И действовали соответственно.

Падая, Кирилл содрал кожу на щеке. Мало того, ему еще навесили тумаков. Чтобы не бегал от родной милиции, не заставлял ее доблестных сотрудников пыхтеть и потеть.

– Добегался, козел! – злорадно прошипел на ухо пэпээсник и потащил его к машине.

Кирилл его не осуждал. На его месте он бы тоже не церемонился. Не абы кого взял, а грабителя, угрожавшего оружием…

Можно было обойтись без этой опасной бутафории. Но Сытин действовал наверняка.

Милиция – это большая семья. А в семье, как говорится, не без урода. И с каждым годом уродов становилось все больше и больше. Они продавались бандитам, сливали им информацию, сдавали агентов. И Кирилла могли сдать. Но Сытин сузил круг посвященных до минимума. О тайной миссии Кирилла знали всего несколько человек.

Сержант патрульно-постовой службы в их число не входил. Поэтому посадка в зарешеченный отсек «уазика» стоила Кириллу сбитой коленки. Впрочем, это не смертельно.

Его привезли в местное отделение милиции, закрыли в «обезьяннике». Он знал, что никто не вступится за него, не придет на помощь. Рассчитывать нужно только на себя. Или на полковника Сытина. Но его вмешательство крайне нежелательно – можно сорвать операцию и поставить крест на репутации Кирилла. Тогда придется возвращаться в постылый поселок и протирать штаны на должности деревенского Анискина. А душа жаждала больших дел…

Можно было обойтись без этого задержания. Или хотя бы смягчить его. Но бандит по кличке Бекас совсем не прост. На веру он ничего не принимает. И если Кирилл все-таки сможет подступиться к нему, он будет подвергнут тщательной проверке. Прежде всего бандиты постараются узнать, как и по какой причине он попал за решетку, нет ли здесь какого-нибудь подвоха, и так далее и тому подобное. Что ни говори, а Сытин подошел к вопросу очень серьезно. Это обнадеживало.

Часа через два Кирилла выдернули из клетки и под охраной повели на второй этаж. А там следователь и два свирепых опера. И в их глазах Кирилл – самый настоящий преступник. Поэтому снисхождения не будет.

– Фамилия, имя, отчество? – грозно спросил следователь.

– У вас же мой паспорт, – удивленно посмотрел на него Кирилл.

– Если спрашиваю, значит, отвечай! – цыкнул на него опер.

И саданул ногой по голени. Не сильно ударил, но больно.

– Игорь меня зовут, – всхлипнул Кирилл.

Он искусно делал вид, что ему страшно.

– Фамилия Барсуков…

Следователь взял со стола паспорт, раскрыл, для виду полистал странички.

– Точно, Барсуков. Игорь Николаевич.

На самом деле паспорт – липа. Но уровень подделки очень высок, следователю райотдела не по зубам.

– А дружка твоего как зовут?

– Какого дружка? – удивленно выставился на него Кирилл.

– А того, который с тобой ларек брал.

– Какой ларек? – еще больше удивился Кирилл.

Второй опер тихо зашел со спины и резко подсек табурет, на котором он сидел. Кирилл оказался на полу.

Сильные руки схватили его за ворот рубахи – послышался треск разрываемой ткани. Эти же руки подняли его с пола, помогли принять вертикальное положение.

– Ты дуриком тут не прикидывайся! – зло надвинулся на него следователь.

Кирилл в панике зажмурился. Как будто ему до жути страшно… А ведь положение – и в самом деле не позавидуешь. Следователь и оперативники видят в нем опасного преступника и, конечно же, уверены в его виновности. Возможно, они достойные люди. Но ангелами их не назовешь. И пощады от них ждать не приходится.

– Да ладно тебе, Валера, – нарочито беспечным голосом урезонил следователя один из оперов. – Мы же взяли его дружка. Он нам все рассказал. Так что пусть идет в несознанку. Картина все равно ясна. Так что суд по максимуму ему впаяет… А нам домой пора. Поздно уже…

У Кирилла свои игры, у этой троицы – свои. Но как бы эти ребята ни старались, их карта будет бита. Во-первых, Кирилл точно знает, что его «сообщник» ушел от погони, а потому никому и ничего он не рассказывал. Во-вторых, партия с ограблением была разыграна четко по нотам. Так что все козыри на руках у Кирилла.

– Ты понял, парень, – грозно посмотрел на Кирилла следователь. – Твоего сообщника взяли! Он уже дал показания!.. Так что запираться бессмысленно…

– Какого сообщника? Я не понимаю, о чем вы!

– Во дает! – хмыкнул опер. – На пару с дружком взял кассу, пытался сделать ноги. И ничего не понимает… Может, тебе память отшибло?

– Да нет, с памятью у меня все в порядке. А насчет кассы… Какая касса? Я ничего не понимаю!

Молниеносная подсечка, и Кирилл снова оказался на полу.

– Ой, извини, у нас пол скользкий, – ухмыльнулся опер и протянул ему руку.

Можно не сомневаться, это ловушка. Если Кирилл примет эту «помощь», он снова окажется на полу. Но деваться некуда, он должен сыграть лоха.

Кирилл оперся на протянутую руку, стал подниматься с пола. И снова подсечка. Снова болезненное приземление.

– Эй, парень, поаккуратней! – куражился следователь. – Говорю же, пол у нас скользкий… Давай вставай. И присаживайся…

На этот раз Кирилл поднялся с полу сам. Рукой подтянул к себе табурет, робко сел.

– Ну что, вспомнил?

– Нечего мне вспоминать, – буркнул Кирилл. – Я мимо гаража шел. Гляжу, мужик. Я к нему. Закурить, говорю, дай. А тут милиция. Сбили с ног и давай топтать…

Как знал Кирилл, что табурет снова вылетит из-под него. Сумел смягчить падение.

Один опер схватил его за руки сзади, оторвал от пола, второй взялся за специальный мешочек с песком и хлестко ударил им по животу. Еще удар, еще… Профессионально работают. Бьют больно, а следов не останется…

Кирилл выдержал экзекуцию, дождался, когда его водрузят на табурет.

– Еще добавить? – прошипел следователь.

– За что? – угрюмо посмотрел на него Кирилл.

– За вранье!.. Ты кого лечишь, пацан? Кому мозги пудришь? Ты же у нас как на ладони!.. Короче, время позднее. Тебе в камеру пора, а нам домой. Давай рассказывай, как все было. И разойдемся…

– А что было? – робко возмутился Кирилл. – А ничего не было… Говорю же, я закурить у мужика попросил. А тут милиция…

И снова табурет вылетел из-под него. Снова экзекуция…

– Ты что, мазохист? – не на шутку разозлился следователь. – Тебе что, нравится, когда тебя бьют?.. Да пойми ты своей тупой башкой, что у тебя нет никаких шансов. Дружка твоего взяли? Взяли! Он во всем сознался? Сознался! Вещественные доказательства есть? Есть!

– Какие вещественные доказательства? – удивился Кирилл.

– Как какие? Обрез ружья, деньги…

– Не было у меня никакого обреза.

– Не было, – не стал спорить следователь. – При себе не было. Потому что ты его сбросил. И деньги сбросил. И маски, и перчатки…

– Ничего не понимаю, какие маски, какие перчатки?

– Вот урод! – психанул за спиной опер.

И снова Кирилл оказался на полу.

– Стойте! – в ужасе крикнул он. – Не надо! Я все скажу!

Следователь облегченно перевел дух. Решил, что добился своего.

Кирилла вернули на место.

– Составляйте протокол, – с обреченным видом сказал он. – Что хотите, то и пишите. Все подпишу… Только учтите, завтра же я потребую адвоката. В его присутствии я сделаю заявление о том, что меня избивали. А потом, конечно же, я откажусь от своих показаний…

На лице следователя появилось кислое выражение.

– Ага, размечтался. Протокол он подпишет… Да нет, братец. Сначала ты скажешь нам, где прячется твой дружок…

– Какой дружок? – ухмыльнулся Кирилл. – Уж не тот ли, которого вы взяли?.. Так вы что, лапшу мне на уши вешали, да? Не взяли вы никого! Так, я требую адвоката или хотя бы представителя международного Гаагского суда!

– Будет тебе суд! – взъярился опер.

И снова табурет отлетел в сторону. Но в этот раз Кирилл остался на ногах. Мало того, проявил невиданную прыть. Плечом оттолкнул от себя оперативника. Да так, что тот полетел на следователя, образовал с ним кучу-малу.

Второй опер перекрыл выход из кабинета и только после этого ринулся на бунтаря.

Но Кирилл удирать не собирался. Он бросился к окну с узорной решеткой. Руки были скованы за спиной наручниками. Поэтому он ударил по стеклу плечом. Отскочил в сторону. Дождался, когда осколки осыпятся на пол. И только после этого просунул голову поближе к решетке.

– Менты козлы! – заорал он во всю глотку. – Менты фашисты!..

Его тут же оттащили от окна, надавали тумаков. И дабы избежать осложнений, по-быстрому оформили в камеру ИВС. Допрос переносился на завтра.

А на следующий день в отделение нагрянули журналисты. Якобы кто-то из них слышал вчера крики из окна. Начальника отделения потребовали прокомментировать ситуацию. Бедолага еле отбился.

Только убрались журналисты, как появилось начальство из ГУВД. Снова по тому же вопросу. Следователя и двух его помощников вызвали на ковер. Те сумели оправдаться. Так, мол, и так, задержали особо опасного преступника, вышло недоразумение. Кирилла у них забрали. Дело передали в РУОП – как-никак ограбление было совершено бандой из двух человек. А это уже организованная преступность.

Кирилл выдержал первое испытание. Сумел остаться «преступником». И не сдал своего «сообщника». Это должно было помочь ему пройти очередной этап опасной миссии.

2

Кирилл никогда не разговаривал на тюремном жаргоне. Но что такое блатная «музыка», знал неплохо – кое-что из личного опыта, кое-что почерпнул из общения со сведущими людьми. Но логики, по которой строилась «феня», он так и не понял.

В следственный изолятор его везли в спецавтомобиле для перевозки заключенных. Кто-то из блатных называл эту машину «черным вороном», «воронком», кто-то «блондинкой». Какая тут логика, попробуй разберись… Наверное, логика контраста.

Автозак остановился. С гулом отошли в сторону тяжелые ворота СИЗО. Тюремный двор распахнул свои мрачные объятия. Кирилл оставался в своем отсеке, но уже сюда, казалось, дотянулось сырое могильное дыхание. Ему стало не по себе. И он даже чуть не пожалел, что ввязался в эту авантюру.

Он совершил преступление. Он под стражей, под следствием. И только немногие люди знают истинную причину его появления в тюрьме. Что, если эти люди вдруг возьмут да исчезнут? Кого-то убьют бандиты, кого-то повысят или понизят в должности с переводом в другой город, кого-то… Да мало ли что может случиться!

Что, если о Кирилле забудут? Что, если следствие подведет его под суд? Что, если ему отмерят срок и отправят куда-нибудь на север валить лес?.. На душе скребли кошки.

Со скрипом открылась дверь «воронка». В уши ударил лай караульных овчарок. Они лают не на кого-то там. Они скалят пасти на Кирилла. Он для них – уголовный элемент. Он для всех в этом изоляторе уголовник… Что ж, придется с этим жить.

Кирилл собрался с духом. Отогнал прочь мрачные мысли. Призвал на помощь оптимизм. В конце концов, за уши его сюда никто не тянул. Он прибыл сюда по своей воле. Чтобы внедриться в банду Бекаса. Чтобы отомстить за брата…

Игорь до сих пор в коме. Но он выкарабкается. Если Кирилл не свернет с избранного пути и доведет свое дело до конца. Да, так и будет. Так он загадал. Он выполнит свою миссию. И тогда с Игорем будет все хорошо…

Кирилл воспрянул духом. И даже улыбнулся. Но тут же спрятал улыбку. Как будто через нее можно догадаться, о чем он сейчас думает.

Он постарался сосредоточиться на действительности. На мрачной, отталкивающей действительности.

«Давай, пошел!» – со двора гаркнул на него прапорщик.

Кирилл не заставил себя долго жать. Железное чрево «воронка» выплюнуло его на щербатый асфальт. Он удержал равновесие, сцепил руки за спиной и бегом рванул вдоль коридора между двумя шеренгами солдат-краснопогонников.

Тюрьма окончательно проглотила Кирилла. Теперь она начнет его переваривать. Главные испытания впереди.

Скоро появился дежурный помощник начальника СИЗО. Любопытный экземпляр. Вроде бы и не толстый дядька, можно даже сказать, стройный. Зато какое у него брюхо! Как будто огромный арбуз под рубашку вкатили. Любая беременная позавидовала бы. Он скучно зевнул и обвел толпу ленивым взглядом. Взял протянутый список заключенных, пробежался по нему глазами. Снова зевнул, уже бодрее.

– Называю фамилию, шаг вперед!.. Барсуков!

Кирилл вышел из толпы, назвал свое новое имя и отчество. Отправился в комнату для обыска. Там его поджидал здоровенный сержант внутренних войск. Всем своим видом он давал понять, что ему приходится выполнять работу самую гадкую из всего, что может быть. Да так оно и было.

Обыск в ИВС – это так, туристическая прогулка. А вот в СИЗО досматривают с пристрастием.

Профессионально быстро сержант прощупал карманы и прокладку. Затем взял зеркальце, заглянул в рот, в уши. Дальше шло самое неприятное.

– Снять штаны! Нагнуться! Раздвинуть булки!

Деньги могли быть везде. И в желудке на ниточке, и в заднице. Но Кирилл был пуст.

Вообще-то деньги бы ему не помешали. Но они как-то не соответствовали его легенде.

Вместе со своим другом он приехал в Пригорск из далекой деревни. Попытался ограбить коммерческий ларек, погорел, попал в КПЗ. Карманные деньги у него забрали при задержании. В городе у него никого нет, друг в бегах – деньги получить было неоткуда. Поэтому в СИЗО пришлось отправляться на нулях.

После обыска – стрижка, прожарка одежды, холодный душ. Этап разбили на мелкие партии, и началась расфасовка по камерам. Даже без предварительной сборки. Из огня сразу в полымя.

Кирилла повели по длинному гулкому коридору. Тусклый свет неоновых ламп, робкий сквознячок, который, казалось, тоже боится конвоиров, жмется к стенке, чтобы избежать прямого с ними столкновения.

По обе стороны коридора камеры, камеры… Номер 10, 12, 14… И для Кирилла была готова камера. Но до нее еще нужно было дойти.

– Стоять! Лицом к стене! – скомандовал вертухай.

Кирилл остановился, ткнулся лицом в стену. Лязгнул замок, открылась решетчатая дверь.

Еще один отсек, еще… Снова команда «Лицом к стене!».

На этот раз навстречу провели заключенного. Кирилл даже не стал смотреть на него. А вдруг это печально знакомый Бабич? Он не должен быть в этом изоляторе. Ну а вдруг что-то не срослось и этот уголовник оказался здесь? Если он увидит Кирилла – все, пиши пропало.

Наконец он добрался до своей камеры. Тяжелая железная дверь с уродливой «кормушкой». Корпусной сначала посмотрел в глазок, и только после этого ключ мерзко заскрежетал в замке.

Кирилл переступил порог камеры. В нос ударил тяжелый, спертый запах. Немытые тела, несвежая одежда, грязные носки, табачный дым, неволя – все это смешалось в зловонном коктейле. Кириллу пришлось напрячь волю, чтобы перебороть отвращение.

Он стоял на пороге ада. И еще не поздно сделать шаг назад… Он еще может сказать конвоиру, кто он такой на самом деле, для подтверждения может потребовать полковника Сытина. Он провалит миссию, зато вернется на свободу… Только нет, он никогда так не поступит. А как сейчас хотелось дохнуть свежего воздуха!

– Давай, чего стоишь!

Нос постепенно привыкал к зловонию. Но перед глазами стояла ужасающая картина, к которой, казалось, привыкнуть никак нельзя.

Камера большая. Квадратов пятьдесят-шестьдесят. Но развернуться здесь негде. Большая часть пространства была занята железными койками в три яруса. На них лежали-сидели несчастные люди. Где по два человека на койку, где по три. На дальних шконках под зарешеченным окном разлеглись авторитеты. Смотрящий и его блатное окружение.

Увидеть авторитетов было сложно. Мешали натянутые веревки, на которых сушилось белье. На улице июнь месяц, жара. А в камере самая настоящая парилка. Душно, влажность сумасшедшая. Вряд ли в этих вонючих «тропиках» что-либо высохнет. Разве что только мозги…

Сытин мог бы постараться, и Кириллу бы досталась нормальная, не переполненная камера. Но кое-кто мог бы задаться вопросом – откуда это у обыкновенного деревенского налетчика такие привилегии, чтобы сидеть в элитном «номере»? Так что пришлось прибегнуть к простому варианту и быть, как говорится, поближе к народу. Пусть Кириллу будет невыносимо тяжело, зато никто и ни в чем его не заподозрит.

Кирилл стоял на пятачке свободного пространства в двух шагах от занавески, за которой скрывалось отхожее место. На него смотрели десятки глаз. Кто-то взирал на него равнодушно, кто-то с неприязнью – и без него тесно, кто-то злорадствовал. Но никто не торопился подняться со своего места, выйти ему навстречу.

– Барчик! К нам пассажир заехал! – глухо возвестил чей-то голос из глубины камеры. – Принять надо…

Перед Кириллом образовался парень – высокий и костлявый, как сама смерть.

– Привет, братан! – ощерился он.

В свете лампочки под потолком тускло блеснула золотая фикса.

Улыбка вроде бы благожелательная. Но что-то не то в ней.

– Здорово! – с наивной деревенской простотой поприветствовал его Кирилл.

Костлявый улыбнулся еще шире. И протянул руку. Но тут же отдернул ее и скривился от боли. Рука переместилась в область поясницы.

Под ноги что-то упало. Похоже, носовой платок. Костлявый потянулся за ним. Но замер на полпути. Скорчился еще больше.

– О, е-мое! Проклятая поясница!.. Братуха, будь другом, подыми «марочку», а!

Чего ж не помочь человеку? Тебя не убудет, если ты подашь человеку его носовой платок. Но это если по нормальным человеческим меркам. А здесь тюрьма. Это совсем другой мир. Другая планета – царство кривых зеркал с извращенными понятиями о жизни и нормах бытия. Так говорил Кириллу бывалый человек, который несколько дней старательно натаскивал его на тюремные проблемы.

Кирилл не должен был поднимать этот платок. При любом раскладе это западло. А западло – это кратчайший путь в касту униженных и оскорбленных. Если Кирилл окажется на этом дне, ни о каком внедрении в банду не может быть и речи.

Но и отказать костлявому он как бы не мог. Вроде как больной человек. И на этом могут против Кирилла сыграть…

Кирилл вроде бы потянулся за платком. Но только сделал движение в его сторону, как сам скрючился от боли. И сам схватился за поясницу.

– О-е, ревматизм проклятущий! Долбаные рудники!

Кирилла прихватило, зато костлявого сразу отпустило. Он разогнулся, беззлобно осклабился. Понял, что новичок его перехитрил. Значит, не дурак. Кое-что смыслит в арестантской жизни.

Он не стал поднимать платок. Без ухмылки, серьезно посмотрел на Кирилла.

– Первоход? – строго спросил он. – По первому разу заехал?..

– Ага, – кивнул Кирилл. – По первому разу.

– Кто насчет «марочки» просветил?

– Да в КПЗ с мужиком одним сидел. Он меня в курс дела ввел. Рассказал, что можно делать на тюрьме, а чего нельзя…

– Правильно, с полу ничего поднимать нельзя. И чужого брать тоже нельзя… Ладно, проходи, устраивайся.

Костлявый подвел Кирилла к шконке с двумя «пассажирами».

– Третьим будешь, – сказал он. – Когда спать, решайте сами. Давай, мужик, отдыхай. Завтра у тебя будет трудный день…

История с носовым платком – это только цветочки. Ягодки, а именно – обязательная «прописка» в камере, еще впереди. Все самое худшее переносится на завтра. Сможет ли Кирилл выдержать испытание на прочность?..

Остаток вечера и всю ночь Кирилл провел в сидячем положении. Никто из сокамерников не подходил к нему, не заговаривал. Даже соседи по койке держались подчеркнуто отчужденно.

Человек – это такая сволочь, что привыкает ко всему. Где-то Кирилл слышал эту фразу. И сейчас она как нельзя кстати пришла на ум. За ночь его тело одеревенело, ноги затекли. Иногда аж выть хотелось от тоски. Но постепенно он понял, что привыкает к арестантской жизни. И, оказывается, не так уж страшен черт, как его малюют.

В шесть часов утра вертухай объявил подъем. Но с коек подниматься никто не спешил. Какой может быть распорядок дня, когда люди в камере спят в две-три смены! И все же постепенно народ зашевелился. Сначала из-под шконок выбрался «черный люд», так называемые шныри. Они взялись за наведение порядка в камере. Возможно, Кирилл не сможет выдержать проверку и будет причислен к презираемой касте. На душе еще тоскливей.

К умывальнику и параше потянулась очередь. Потом подошло время завтракать. Баландер привез черный хлеб не первой свежести, чуть подслащенный жиденький чай и остывшую кашу – из пластмассовых опилок ее варили, что ли?

К еде Кирилл почти не прикоснулся. Пожевал хлеба, хлебнул чаю. Даже червячка не заморил. Но это не беда. Подошла его очередь спать. А как гласит народная мудрость, когда спишь – ешь. Тем более спать хотелось невыносимо.

Он провалился, едва только прикоснулся головой к грязной подушке.

3

Проснулся Кирилл от сильного толчка в плечо. Мгновенно сообразил, что ему угрожает опасность. Быстро соскочил со шконки, но тут же был водворен на место двумя крепкими типами.

Это были блатные из окружения смотрящего. А вот и сам пахан – крепко сбитый мужик в дорогом спортивном костюме. Он сидел на противоположной койке и буравил Кирилла колючим взглядом. Умеет он это делать. Не зря же у него кликуха такая – Штопор.

На вид ему лет тридцать, не больше. Суровый склад лица, темная дубленая кожа. Вся грудь в «орденах». В глаза бросался лев на фоне средневекового оружия. Кирилл не знал, что означает эта татуировка. Но вряд ли в ней заключено что-то плохое для ее обладателя. Иначе бы этот уркан не выставлял ее на показ. Да и в авторитетах бы он не числился.

– Ты кто такой? – спросил смотрящий.

Два бугая стояли по обе стороны от Кирилла и скалились. Похоже, они предвкушали забаву. Встречается такая категория моральных уродов, которых хлебом не корми – дай только поиздеваться над себе подобными. И в армии таких всегда хватало, а в тюрьме их особенно много.

Подняться Кириллу не позволили. Зато он смог опустить ноги на пол, удобно сел, приосанился. Нужно было держать марку. Ведь сейчас, по сути, на карту поставлена сама жизнь.

– Меня Игорем зовут! – гордо сообщил он. – Барсуков фамилия!

– Из какой же ты норы вылез, Барсук?

– Из села Ванечкино.

– Село Вонючкино? – развеселился Штопор.

Кирилл нахмурился.

– Село Ванечкино! – с нажимом повторил он.

Амбалы заметно напряглись, приготовились. Но Кирилл вдруг расслабился, даже улыбнулся.

– А ты, я смотрю, шутник! – подмигнул он смотрящему.

Тот аж оторопел от такой наглости. Никто не мог разговаривать с ним в таком тоне. Но, с другой стороны, Кирилл похвалил его без всякой задней мысли. Чисто по-деревенски, душевная простота. Обижаться как-то западло.

– Под хвост балуешься? – неожиданно хлестко спросил Штопор. – В рот берешь? Вафли глотаешь?

– Чего? – взвился Кирилл.

На этот раз он не выдержал, сорвался с койки. Но бугаи были начеку, вернули его на место, крепко взяли за плечи.

Но Кирилл не унимался.

– Ты больше так не говори, ладно! – клокотал он.

– Значит, ты не пидор, – вроде как одобрительно кивнул авторитет. – Это хорошо…

– Не надо так говорить, а! Не надо! – взывал к нему с колхозного трактора Кирилл. – И этих своих амбалов убери, да! А то ведь я за себя не ручаюсь!

Тюрьма – это не то место, где можно разбрасываться словами. Здесь каждое слово имеет свою цену и вес. За каждое слово здесь могут спросить. И очень жестко.

Кирилл имел неосторожность сболтнуть лишнее. И теперь должен был держать ответ. Смотрящий спуску ему не даст. И точно…

– Ты за себя не ручаешься? – удивился Штопор.

В его глазах вспыхнули веселые искры. Похоже, он нашел способ, как обломать деревенщину.

– Я не понял, ты что, хочешь загасить моих пацанов?

Это был вызов. И Кирилл просто обязан был его принять. Иначе его смешают с дерьмом. Тюрьма слезам не верит.

– Не хочу, – насупился он. – Но если они не уберут свои лапы…

– Они не уберут! – хищно сощурился авторитет.

Его бойцам уже не терпелось свернуть Кириллу шею. Они рвались в бой. И пахан вот-вот должен был подать им знак.

Отступать было поздно. Кирилл уже сказал «гоп», поэтому он просто обязан был прыгать.

– Точно не уберут? – для острастки спросил он.

– Нет, – покачал головой Штопор.

Это был знак, по которому жертву должны были разорвать на части.

Амбалы жаждали забавы. И с удовольствием взялись за Кирилла. Один схватил его за правую руку, другой за левую. И начали тянуть его каждый в свою сторону.

Деревенский парень представлялся им легкой добычей. Они собирались весело провести время. Но не тут-то было!

Кирилл начал подтягивать к груди растянутые руки вместе с нависшими на них бугаями. Тут до них дошло, что парень обладает чудовищной силой.

Скорость сближения резко возросла. Кирилл приложил последнее усилие, рывком сошел с опасной линии, чтобы не стать буфером. Ничто не мешало амбалам упасть в объятия друг друга.

Бу-бум! Пустая голова «Союз» состыковалась с такой же тупой башкой «Аполлон». В глазах амбалов потемнело, и в этой черноте вспыхнули яркие звезды. Ну точно, как в космосе…

Кирилл вырвался из медвежьих тисков. Выбрался из прохода между шконками. Встал поближе к двери. Здесь больше свободного пространства. И со спины никто не зайдет. Разве что надзиратель.

Амбалы довольно быстро оправились от конфуза. И медленно, как два тяжелых танка, поползли на Кирилла. Они жаждали реванша.

Танковая атака – это сильно. И без бронебойных снарядов ее не остановить. Матушка-природа наградила Кирилла богатырской силой и железными кулаками, жизнь научила, как всем этим пользоваться. И еще у него был дополнительный плюс. Амбалы не могли наброситься на него разом. Потому как выползали из прохода по одному.

Первого Кирилл встретил прямым в башню. Удар молниеносно быстрый, мощный. Но амбал сумел его заблокировать. Собственной головой. Он пропустил удар. Но лобовая броня выдержала. Он остался на ногах, лишь чуть-чуть пошатнулся. И тут же «выстрелил» в ответ.

Кирилл присел – ушел от удара. И снова его кулак вышел на цель. На этот раз он нашел уязвимое место в броне. Костяшки пальцев врезались в живот, расплющили мышцы пресса. Прямое попадение в печенку. Амбал затрубил, как раненый слон, скрутился в бараний рог и свалился Кириллу под ноги.

Но его место тут же занял второй. И уже выбросил вперед тяжелую, железобетонную ногу. Он метил в пах. И если бы удар удался, Кириллу пришлось бы худо. Но он смог перехватить ногу, взять ее в жесткий захват. И снова в ход пошла медвежья сила.

Кирилл использовал ногу как рычаг, развернул амбала спиной к себе, заставил лечь на пол. На этом дело не закончилось. Он продолжал выламывать ногу, подтягивал ее к шее.

– У-у, сука! Пусти! – взвыл бугай.

– Сейчас я тебе хребет скручу! – весело предупредил его Кирилл.

И с простодушным задором подмигнул смотрящему. Тот неподвижно сидел на своем месте и удивленно смотрел на него. Он явно не ожидал такой прыти от простодушного деревенского хлопца.

– Не надо, а-а! – во всю глотку заорал амбал. – Твоя взяла, а-а-а!..

Кирилл оставил бугая в покое. И с достоинством комбайнера-ударника вернулся на свое место. Сел на край шконки.

– Говорил же, я за себя не ручаюсь, – в упор глядя на Штопора, сказал он.

В случае чего можно взять в оборот и эту морду. Кирилл уже понял, что никто не придет к пахану на помощь. Более того, другие авторитеты только и ждали, чтобы смотрящему свернули башку. Ясно для чего – чтобы занять его место… Вот оно, блатное братство.

Никто бы не помешал ему расправиться со Штопром. Зато его сожрали бы после. Новый смотрящий обязательно сыграл бы на публику – отомстил бы за своего предшественника. Всем бы показал, какой он сильный и благородный.

Нет, не будет Кирилл ломать Штопора. Дураков нет…

– Не слабо, пацан, не слабо, – только и смог сказать пахан.

Полез за сигаретами. Нервничает.

– Ты это, проверить меня хотел, – простодушно улыбнулся Кирилл. – Проверяй… Только это, чтобы про пидоров – ни слова. Терпеть не могу…

– Это хорошо, – натянуто улыбнулся Штопор. – Значит, ты правильный пацан, не вопрос… Где так махаться научился?

– Пять лет в спецназе ВДВ отпахал. Нормально?

– Нормально, – криво усмехнулся смотрящий. – Хорошо, что не в спецназе МВД…

– А-а, на мента меня проверяешь. Давай, давай. Мне по барабану. Я не мент…

– А ты что, оправдываешься?

Под морозным взглядом авторитета Кириллу стало не по себе.

– Ну да, оправдываюсь, – не стал отрицать он.

Сейчас ни в коем случае нельзя фальшивить.

– А чего ты так разволновался? – пытал Штопор. – Менты что, не люди?

– Скажешь тоже! Я что, не знаю, как на тюрьме к ментам относятся…

– Давят ментов на тюрьме. А почему?

– Да козлы они, вот почему… Ты думаешь, за что сюда попал? Да ни за что! Шел себе, а тут менты. Навалились скопом, скрутили и к себе поволокли. Говорят, что я ларек бомбанул. С обрезом…

– А был обрез?

– Ну да, брали ларек с обрезом. Два каких-то чудака. Но я то здесь ни при чем! Я-то невинно пострадал. Менты все!..

– Тут все невинно пострадали, – понимающе усмехнулся авторитет.

Камера большая, народу много. За всеми не уследишь. Наверняка есть среди людей «наседка». Все это понимали. И рядовой «пассажир» Кирилл, и камерный генерал Штопор.

– Два чудака, говоришь, ларек брали? А где второй?

– Второй ушел.

– А тебя взяли.

– Взяли… Только не того взяли…

– Понятно, что не того… Корешка своего ты сдал?

– Да ты что! Я друзей не сдаю!

– Точно?

– Да чтобы я сдох, если вру…

– Нормально, пацан. Все у тебя путем… Считай, что на хате ты прописан.

Кирилл не стал сдерживать вздох облегчения. Пусть все видят, как его радует милость смотрящего. Ведь он только что ходил по лезвию бритвы. И с паханом не очень почтительно разговаривал, и с его бойцами сцепился. Тут не то что опустить – убить могли. Но все обошлось. Как тут не радоваться?

Смотрящий дал понять, что разговор окончен. Медленно поднялся.

Кирилл достойно прошел проверку. Так же достойно выдержал бой с двумя амбалами. За это его должны хоть чуточку поднять над всеми остальными. Но смотрящий оставляет все как есть. Если разобраться, это унижение. По тюремным меркам, Кирилла опускают. Если он останется лишь при своем, он упадет в глазах толпы. А без уважения ему нельзя. Иначе он может провалить свою миссию.

Кирилл снова набрался наглости.

– Один момент! – остановил он смотрящего.

Штопор застыл на месте. Но головы к нему не повернул.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Ну да, проблемы…

Кирилл уже не строил из себя деревенского простака. В конце концов, он доказал свое право на достойное место под солнцем.

– Условия бы жилищные улучшить. Как-то не с руки делить койку на троих…

Штопор кивнул. Но ничего не сказал. Молча отправился в свой угол. А через полчаса за Кириллом пришел молодой паренек с блатными замашками.

– Тебе, что ли, отдельная шконка нужна? – с показным пренебрежением в голосе спросил он.

В глазах же читалось уважение к Кириллу.

– А что?

– Что-что, ордер на новую квартиру тебе выписали. Пошли!

Смотрящий выделил ему «новую квартиру». Не в блатном «квартале», но и не у параши. Третий ярус – не самое престижное место. Зато шконка отдельная. Не надо ни с кем делить спальное место. В переполненной камере это немалое благо.

Отдельная «квартира» – не слабая прописка, уважение сокамерников. Пока это было все, что требовалось Кириллу.

Глава 3

1

Жара в камере стояла невыносимая. Духота и влажность спрессовывали воздух, делали его похожим на студень. Этот студень лип к телу, проникал через кожу, впитывался в кровь. Дышать было трудно. Нос отказывался пропускать через себя одуряющую смесь из запахов параши, грязных тел, носочного духа и табачного дыма.

Он зависал на своей «пальме». Обмахивался газетой, ловил спасительный сквознячок от окна. Вместе с дуновением ветерка в камеру проникали миазмы перегретого асфальта и выхлопных газов.

От условий содержания люди зверели. То и дело вспыхивали ссоры, которые нередко перерастали в драки. Смотрящий пресекал конфликты, жестоко наказывал виновников: кого-то жестоко избивали, кого-то петушили. Это был самый настоящий ад.

Облегчение наступало только на прогулке. Один раз в день заключенных всей камерой выводили в небольшой тюремный дворик с решетчатой крышей. Как раз тот случай, когда небо в клеточку.

Появились и друзья «в полосочку».

Большинство арестантов заехали в камеру по бытовым статьям. Кто-то кого-то ножом пырнул по пьянке, кто-то у соседа колбасу из холодильника стащил, кто-то кому-то морду на дискотеке набил. Были здесь и профессиональные преступники. Блатные, воровские ребята.

И, конечно же, братки из «новых». Такие были и в их камере. Крепко накачанные парни с умеренным интеллектом. Они держались вместе, одной «семьей». С блатными не конфликтовали. Даже не пытались отвоевать для себя привилегии. Вчетвером они занимали всего две шконки и, как все другие «пассажиры», спали по очереди.

Кирилл даже не смотрел в их сторону. Хотя для дела он как раз-то и должен был влиться в их среду. Но не спешил. Выжидал.

На прогулке «новые» обычно занимались спортом. Отжимались, качали пресс, сходились друг с другом в спаррингах. На них обращали внимание. Зато им ни до кого не было дела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.