# Эх, Люба, Любонька!

Владимир Григорьевич Колычев

Тернист путь к славе, и восходящая звезда Люба Лаврова знает об этом не понаслышке. Но особенно горько, когда портит жизнь лучшая подруга. И все из-за того, что когда-то Люба отбила у нее завидного жениха. Однако зависть не знает границ. И «подруга» постоянно изощряется в своей мести. Люба по воле злого гения лишается любимого и даже ненадолго попадает в элитный бордель. Но и этого мало – злодейка находит девушку, похожую на Любу как две капли воды, чтобы представить ее в самом скандальном виде. Кажется, все испробовала коварная мстительница, но никак не успокоится – теперь она решила засадить Любу за решетку…

Роман издавался под названием «Сбрось подругу с пьедестала».

## Часть первая

### Глава 1

#### 1

Гитары ревут, воют басами под грохот барабанов. Но густой голос хоть и с трудом, но все же прорывается сквозь эту какофонию:

Не хочу учиться, а хочу жениться!
Не хочу учиться, а хочу жениться!
А на ком? Оу-оу-ау-ау-а-а!..

Вопрос риторический. И дураку ясно, что жениться Фим не собирается. Но зал взрывается:

– На мне!!!

Дур здесь, оказывается, много. И почти все хотят побыть женой Фима – хотя бы ночку, хотя бы часок.

Не очень нравилась дурацкая группа «Бургомистр» с дурацкими песнями в стиле древнего «Чингисхана». Зато ей очень нравится солист. Фим Речной, краса и гордость родного Подберезовска, предмет обожания для женщин и зависти для мужчин. В городском клубе он почти всегда собирал полный зал. Девчонки шли на него косяками – не столько для того, чтобы послушать его песни, сколько посмотреть на него самого… Дуры. И сама Люба чувствовала себя дурой. Но каждый раз, как завороженная, шла на его концерт. И вместе с толпой его поклонниц пьянела от обожания и восторга.

Фим так и не дал ответ на свой вопрос. Не стал выбирать из толпы девчонку, на которой он бы мог жениться. И не потому, что у него был вариант на ночь. А потому, что нельзя кого-то выделять из толпы. Счастливицу просто-напросто могут нечаянно порвать. Тогда она или до сцены вообще не доберется, или выйдет на нее совершенно голой. Был однажды такой случай. Пригласил Фим одну кралю на сцену. Так заревновавшие девки с этой крали все тряпки сорвали, а потом на руках ее на сцену вынесли – голышом. К всеобщему разочарованию, Фим снял с себя рубаху, чтобы срам опозоренной красотки прикрыть. И за кулисами исчез вместе с ней… Как тогда Люба хотела оказаться на ее месте. Но, увы. Фим о ее существовании даже не подозревает. Во всяком случае ни разу не остановил на ней взгляд. Хотя она частенько стояла в первом ряду его фанаток…

Фим исполнил последнюю свою песню. Поклонился в знак благодарности за любовь своих поклонниц, помахал на прощание им рукой. Сейчас уйдет… И жди потом две-три недели следующего концерта, чтобы снова увидеть этого кареглазого красавчика с великолепной гривой черных как смоль волос… Уходит. Как бы хотела сейчас Люба исчезнуть за кулисами вместе с ним… Ей уже семнадцать. Совсем взрослая. Но все еще девственница. А вот Фиму бы отдалась, не задумываясь. Жаль, что он ее не замечает…

Фим исчез – как будто свет померк перед глазами. И такая тоска навалилась.

– Ну чего стоишь, как вкопанная? – толкнула в бок Леська.

Только сейчас Люба очнулась. И правда, стоит возле сцены как идиотка. Народ уже расходится, а она чего-то ждет.

– Пошли, душно же!

Действительно, душно в зале. Но пока пел Фим, Люба этого не замечала. А когда он ушел, воздуха вдруг стало не хватать. На улицу нужно идти…

А на улице уже толпа. Пацаны, девчонки – кто в стайках, кто в стадах. Время – половина девятого вечера. Через полчаса начнется дискотека. Танцы-шманцы, все дела…

Леська и не собиралась уходить домой. И Люба осталась с ней за компанию. Хотя знала, что Фима на дискаре не будет. Не его это уровень – тусовки…

– На карамельку, – протягивая ей конфетку, усмехнулась Леська. – А то у тебя такая физиономия, что тоска накрывает… Ты меня, конечно, извини, но не стоит этот Фим того, чтобы из-за него так переживать. Нет, парень он, конечно, классный, но меня он не сушит. И ты не засыхай. Вон сколько пацанов клевых…

Леське Фим нравился. Но не более того. Была б возможность, она бы закрутила с ним роман. Но не было у нее шансов стать его подругой, поэтому она и не зацикливалась на нем. И целомудрие не берегла. Не было смысла беречь то, что уже давно потеряно. Она еще в девятом классе согрешила с физруком – прямо на матах в спортзале. До директора дошло. Учителя пинком под зад, а ей поставили на вид. Но с нее как с гуся вода. Ведь сама же и растрепалась о том, что с физкультурником была. Если бы держала рот на замке, никто бы ничего и не узнал. Но как молчать, когда гордость распирает. Радость-то какая – невинность потеряла…

Два с половиной года с тех пор прошло. Но Леська ничуть не изменилась. Ничуть не стесняется своих романов, несколько из которых закончились походом к акушерке на аборт. Сегодня с одним, завтра с другим, и плевать, что про нее говорят… Отвязная девчонка, одним словом. Люба тоже не была пай-девочкой, но до Леськи ей далеко. И до Фима далеко. Не быть ей никогда с этим красавчиком. Неужели придется отдать свою девственность Сереге Щавелю или Генке Шмаку? Это были самые крутые и, надо сказать, самые симпатичные парни из их тусовки. Они-то с радостью сорвут печать, только намекни, что ты не против. Но Люба не намекала. Потому как, кроме Фима, для нее никого не существовало. Но ведь и она для него не существовала.

«Клевые пацаны» не заставили себя долго ждать. Сначала появился Серега Щавель. Он Лешку, Аську и Тоньку с собой привел. Затем и Генка Шмак объявился. И этот с компашкой. Игорь, Валек… Этих Люба знала хорошо. А вот четвертого парня видела впервые. И для Леськи он был открытием.

– Оп-ля! А это что за пряник?

Пряниками она обычно называла незнакомых людей. Но этот парень и в самом деле чем-то напоминал пряник. Рост выше среднего, в плечах широк, но жирку в нем не намного меньше мышечной массы. Животика, правда, нет. На щеках румянец – здоровый, но плохо вписывающийся в классический облик супермена. Небольшие выразительные глаза, густые четко очерченные брови. Волосы темные, закручены так, как будто ему химию делали. Фим курчавый, а этот кучерявый… Люба вздохнула. Нашла, кого с кем сравнивать… Но было в парне что-то располагающее. Те же глаза, например. И взгляд – уверенность в нем и даже какая-то сила. И жировые отложения не делали его похожим на рохлю-толстяка. Может, потому, что плечи были широкими. А может, оттого, что чувствовался в нем какой-то внутренний стержень…

И одет паренек был неплохо. Модная футболка – явно не китайский ширпотреб, супермодные широкие джинсы с ремнем из крокодиловой кожи, навороченные кроссовки на толстенной подошве. На шее золотая цепь мудреной конструкции… Короче, конкретно упакованный чел. Да и держится он так, как будто сам Президент у него в кумовьях…

– Это Рэм, дружбан мой! – представил его Генка.

– И давно дружим? – с каким-то непонятным ехидством спросила Леська.

– Да тебе не все равно? – махнул на нее рукой Валек.

Но Леська даже ухом не повела в его сторону. Он для нее – пустое место. С тех пор, как опозорился у Сереги на дне рождения. Леська удостоила его великой чести – залезла к нему в постель, а тот хамски заснул у нее на груди…

– Рэм в Москве живет. А к нам на каникулы, да, братишка?

Видать, хорошо Генка с ним подружился, если братишкой его величает.

– Ну да, на каникулы, – кивнул парень. – На пару недель здесь зависну. А потом… Потом видно будет…

Что там будет видно, покажет время. А сейчас Рэм видел перед собой Любу. Во все глаза на нее смотрит. Ей даже неловко стало.

– А ты что, в школе учишься? – продолжала допытываться Леська.

– Я что, на школьника похож?

Рэм разговаривал с ней, но по-прежнему смотрел на Любу. Как бы зрение себе не испортил от напряжения…

– В институте учусь, – добавил он.

– В каком?

– Да так, международных отношений…

– Угореть! – восхищено протянула Леська.

Люба тоже знала, что в институте международных отношений учится золотая молодежь. Простому смертному путь туда заказан. Знала, но восторга не испытывала. Зато испытывала раздражение. Не нравилось ей, что Рэм пожирает ее глазами. Вроде бы льстить должно, что парень так откровенно запал на нее. Ведь не секрет, что к разряду писаных красавиц ее никто и никогда не причислял. Нравилась мальчишкам, да, но не более того. А Фим так и вообще не хотел ее замечать… Вот если бы Фим сейчас на нее так смотрел, она бы, наверное, умерла от восторга. А Рэм что-то не очень вдохновлял…

– А курс какой? – лезла к нему с расспросами Леська.

Люба видела, как загорелись ее глаза. Явное свидетельство того, что Рэм у нее на прицеле. Девчонка она смазливая. А то, что прикид у нее хипповский и раскраска воинственная, так это продвинутых пацанов не отпугивает. А Рэм, видно, не какой-то там затертый чувак…

– Считай, что уже четвертый…

– Да ты уже большой… В Москве, значит, живешь. А где? – не унималась Леська.

– А ты что, в гости ко мне собралась? – насмешливо глянул на нее Рэм.

И снова переключился на Любу. Медом она, что ли, помазана?..

– А ты что, приглашаешь?

– Ну, можно. Только не в Москву. Дома предки. А на дачу без проблем…

– Ловлю на слове! – жеманно улыбнулась Леська и обволокла его жарким взглядом.

И на Любу глянула. Недовольно. Ей не нравилось, с каким интересом смотрел на нее Рэм.

– А дачка у него класс!.. – восхищенно и не без зависти протянул Генка. – Была б у меня такая, я бы с вами сейчас не разговаривал…

– Но Рэм же разговаривает…

Леська подошла к парню, взяла его под локоток и намертво прилипла к его руке. И еще бедром своим к нему прижалась.

– Он же у нас не зазнайка, да, Рэм? – с лисьей улыбкой глянула она на парня.

– Чего нет, того нет… А может, прямо сейчас ко мне, а? Чего время на этот булкотряс терять? Что у вас тут крутят, шнягу? А у меня настоящая колбаса…

– Это ты про какую колбасу говоришь? – кокетливо посмотрела на него Леська и многозначительно опустила глаза на метр ниже.

Но Рэм ничуть не смутился.

– Колбаса – это музон такой, от которого крышу сносит. Все чисто по науке. От английского – «cool» – крутой, «base» – бас. Крутой бас, короче…

– Да, а я думала, что колбаса – это когда тебя под колесами колбасит…

– И колеса есть.

Рэм сначала сказал и только затем подумал. Настороженно оглянулся.

– Да ты не волнуйся, паря, – усмехнулся Серега. – У нас это дело без проблем.

– А у тебя что есть? – спросила у Рэма Леська. – Амфик, да?

– Не, мескалин. Чистяк, без примесей… А можно и косячок забить…

Он говорил, а сам посматривал на Любу. Интересно было знать, как она реагирует на такие разговоры. А она делала вид, что тема наркотиков ее абсолютно не волнует. Не нужен ей ни амфетамин, ни мескалин. И наркотики ее не интересуют. Было дело, пробовала. И колеса глотала, и травкой дымила. Но у нее соседка от наркоты ласты склеила. Люба видела, как билась она в конвульсиях от передозировки. С тех пор как отрезало… Жизнь, она такая, надо все попробовать. Она уже сняла свою пробу, с нее хватит… А Леська пусть пробует, сколько ее душе угодно. Она уже взрослая, школу закончила – своя голова на плечах. И Рэма, тем более, отговаривать Люба не собиралась. Он вообще для нее никто… С Леськой пусть крутит. Она до сих пор у него на руке висит. А он и не думает отцепляться от нее. Понравилось…

– А твоя фамилия случайно не Косячков? – прикололась Леська.

– Не Косячков и не Пяточкин… – поддержал шутку Рэм. – Ну так что, едем ко мне?

– Смотри, ты сам предложил! – расплылся в довольной улыбке Генка.

– Всех забираешь? – спросила Тонька.

Ей тоже хотелось отправиться к Рэму на дачу. В отличие от Любы. Ее такая перспектива не вдохновляла. Уж лучше домой. Зарыться в постель под одеяло и вздыхать о Фиме.

– Всех возьму… – кивнул Рэм. И добавил: – Кто в тачку ко мне поместится…

Люба представила, как все десять человек втискиваются в одну машину, и ноги сами потянули ее домой.

– Эй, ты куда? – удивлено посмотрела на нее Леська.

– Куда-куда, место освобождаю, – усмехнулась Люба.

– Ты что, серьезно? – озадаченно спросил Рэм. – У меня же джип. Там на всех места хватит…

Он очень не хотел, чтобы она уходила. Возможно, он затеял вечеринку только ради нее. Но, увы, не нравился он Любе – и все тут. И плевать, что у него дача есть с джипом в придачу. Пусть крутит «колеса» на пару с Леськой. А Люба отправляется домой. Так хочется погрустить в одиночестве…

#### 2

Люба закончила возиться в огороде, приняла душ в летней дощатой кабинке. Фена не было, чтобы просушить волосы. Вернее, был, но сломался, а на новый денег нет. Поэтому она сидела на подоконнике своей комнатушки, подставляя голову под лучи заходящего солнца.

Хлопнула калитка. Кто-то пришел… Леська. Люба окликнула ее, помахала рукой.

– Балдеешь, плесень?

Леська в своем репертуаре. Но обижаться на нее нельзя. Тем более, что видок у нее сегодня неважнецкий. Как будто из солдатской казармы удрала, где с ней была вся рота ночь напролет. Лицо помятое, под глазами темные круги, на голове – черт-те что…

– Где тебя черти носили? – спросила Люба.

– Черти?! Ага, черти… Зеленые такие чертики, улетные вообще…

Леська бухнулась в старое расшатанное кресло, пошарила в карманах – нашла мятую сигарету с оторванным фильтром, сунула в рот.

Люба покачала головой. Достала из-под подушки пачку «LM», бросила ей.

– Спасибо, подруга! – с ударением на предпоследнюю гласную поблагодарила ее Леська.

Закурила, блаженно прикрыла глаза.

– Куда-то летишь? – спросила Люба.

– Ага, мы еще с утрячка закинулись. А ты чего вчера ушла?

– Да что-то настроения не было.

– Может, Рэм тебе не понравился?

– И это тоже… Этот крендель не в моем вкусе…

– Ну, на вкус и цвет… Он, конечно, не Том Круз. И даже не Фим. Но если сахарком посыпать, то в общем-то ничего…

– Сахарком или порошком? – съязвила Люба.

– А если еще и порошком… Знаешь, я думала, у него мескалин. А у него настоящий элсэд. Знаешь, как вставляет!

– Не знаю, но смотрю на тебя и догадываюсь…

– Попробовать хочешь?

– Отвянь!

– Ну как знаешь… Да, зря ты вчера ушла. Рэм – нормальный парень… А знаешь, какой у него домина, о-о! Я думала, дача. А там такая хата – улет… На окраине, где Генка живет. Только у него хибара, а у Рэма дворец. Там такой забор, без Карлсона не залезешь. Прикинь, два этажа, куча комнат, три сортира, все в шоколаде… Да, еще бассейн во дворе. Пальм только не хватает… Зато обезьян куча. Тоньку знаешь, как развезло. В бассейн голышом плюхнулась. Аська – за ней… Ну и я не потерялась… А ты чего не спрашиваешь, как у нас это, с Рэмом?

Леська встрепенулась и подозрительно покосилась на Любу.

– Да мне как-то все равно, – пожала она плечами. – Но если сама скажешь…

– И скажу… Классно у нас с ним получилось, можешь мне поверить… Но ты про Рэма забудь, ладно?

– Да я бы о нем и не вспомнила, если б не ты… А ты что, мозги пришла мне полоскать? – нахмурилась Люба. Не нравился ей этот разговор.

– Нет, всего лишь сказать хочу, что Рэма тебе не отдам! – нахохлилась Леська.

– Да я на него и не претендую.

– Вот и ладушки у бабушки… А он, кстати, про тебя спрашивал. Интересовался, что за подруга у меня…

– Ну и черт с ним!

– Черт с тобой. Пацан, можно сказать, запал на тебя, а ты хвостом вильнула. Нехорошо… То есть хорошо. Очень хорошо. Ты уже Рэма не впечатляешь. Он теперь от меня без ума. А ты, извини, в пролете…

– Ну в пролете, так в пролете. Ты все сказала?

– Да в общем-то все…

– Тогда иди к своему Рэму. А ко мне не приставай!

– А чего ты всполошилась?.. А-а, сообразила: пацан фартовый, при бабках, при делах… У него знаешь, кто предки? Мать в Министерстве торговли, а отец на трубе нефтяной сидит. Знаешь, сколько бабла у них!.. Короче, я тебе Рэма не отдам, поняла?

– А он мне не нужен. И ты уже достала!.. Шла бы ты… к своему Рэму, а?

– Да я бы пошла. Да он в Москву поехал… Джип у него супер, скажу тебе… Ну да мне ж на нем кататься, а не тебе…

Складывалось впечатление, что Леська и сама не верила своим словам. Похоже, с Рэмом у нее дела складываются не так, как ей хотелось бы. Не нужна она «богатенькому Буратине». Сама понимает, что не нужна. Оттого и наезжает на Любу. Предупреждает, угрожает. Мутит воду, одним словом…

– Вот и катись отсюда!

Но не на ту нарвалась девочка. Люба умеет постоять за себя. И послать может, и промеж глаз двинуть – за ней не заржавеет. Леська это знала.

– Да ладно тебе, успокойся! – обескураженно махнула рукой Леська. – На дискотеку пойдем?

– Тебе же Рэм твой сказал, шняга там! – усмехнулась Люба.

– Ну сказал… Так один черт, делать нечего…

– Чего ж он тебя в Москву не взял? С предками бы познакомил…

– А ты у него спроси? – зевнула Леська. – А вообще-то знаешь, я бы сейчас на пожарника экзамен сдала…

– Ну что ж, засекаю время…

В норматив Леська уложилась в пять секунд. Захрапела, едва только ее голова коснулась подушки. Пусть спит. Лишь бы только не шипела с бодуна…

### Глава 2

#### 1

Леська дрыхла без задних ног и не думала просыпаться. Впрочем, Люба и не думала гнать ее из дому. А предки даже не знали, кто спит в ее комнате.

Часы показывали половину десятого, когда Люба вышла на улицу. Далеко уходить не собиралась. Села на скамейку возле соседского дома, где уже точили лясы две знакомые девчонки…

Подберезовск только назывался городом. Фактически же деревня деревней. Здание районной администрации, школа, клуб, с десяток высотных домов – вот, считай, и вся цивилизация. А вокруг частный сектор. «Дело было вечером, делать было нечего…» Есть настроение – иди на дискотеку, нет – сиди на завалинке и лузгай семечки. Или водку пей… Все, как в старые добрые, но до ужаса скучные времена. Это в Москве все цветет и пахнет. Ночные клубы и казино на каждом шагу. Можно на компьютерных играх оттянуться, там с этим без проблем. Народ деньги делает, кто на чем зарабатывает. Кто-то нефтью торгует, кто-то своим телом – было бы желание, а занятие найдется. В институт можно поступить, высшее образование получить. Но это если есть деньги. Без них сейчас никуда…

С деньгами у Любы большие проблемы. Отец на инвалидности, мать нянечкой в детском саду работает. Наверное, и она туда же устроится. И то, если повезет. С работой в Подберезовске туго. Хотя многие в Москву ездят. Четыре часа на электричке – и ты уже в столице… Может, и ей в том же направлении счастья попытать? Но хорошую работу без образования не получить. А на рынке торговать – ну его, такое счастье. От слюнявых нерусей отбоя не будет. У хачей как – если работаешь на них, значит, рабыня, значит, стелиться обязана… Хотя и горшки из-под детей таскать – тоже не самое лучшее в этой жизни занятие…

А какое оно, самое лучшее занятие?.. Как это ни обидно, но не было у Любы цели в жизни. Когда в школе училась, думала, что появится. Школу закончила, а что дальше делать, до сих пор не знает. И спросить не у кого…

– Ирка знаешь, как сейчас живет. Квартира своя в Москве, иномарка, мобильник… А что ты хочешь, сто долларов за час берет. Половину «крыше» отдает, а половину себе…

Люба сразу поняла о ком и о чем речь. Анька ставила Зинке в пример соседку Ирку, которая сейчас работала в Москве. Труженица панели… Красивая девчонка, надо сказать. Красивым телом на жизнь себе и зарабатывала. И очень даже неплохо. На прошлой неделе домой приезжала на приличной иномарке. И очки в пол-лица. То ли мода такая, то ли фингал скрывала…

Возможно, Анька и хотела бы пойти по стопам своей соседки. Но, как говорится, рылом не вышла. И толстая, как пивная бочка. Такой красная цена в базарный день рубль. Да и Зинка не фонтан девка. Люба по сравнению с ними Николь Кидман, не меньше…

– О чем тут шепчетесь? – для порядка спросила она.

– Да вот, про Ирку, – сказала и почесалась Анька. – Шлюхой была, все пальцами в нее тыкали. А сейчас такие деньги зарабатывает…

– А ты Алле Пугачевой завидовать не пыталась? – усмехнулась Люба.

– Разве она путана?

– Нет, певица. Но тоже не слабо зарабатывает…

– Ну так это голос такой нужно иметь, что нам и не снилось… Да с бухты-барахты на сцену не попадешь…

– А на панель запросто, так?

Зинка хотела что-то сказать в ответ, но в это время из-за поворота вырулил красавец-джип черного цвета с наглухо тонированными стеклами. Зинка варежку свою и разинула.

– Это не Ирка случаем? – ошарашенно протянула Анька.

Это была не Ирка. Машина остановилась, из нее вышел рубаха-парень Рэм. И с самодовольной улыбкой направился к Любе.

– Привет!

Ей стало неловко. Он прилично одет, а она – в потертом домашнем халатике на голом теле. Но все же она быстро взяла себя в руки.

– Зи-ин! Это к тебе! – пошутила Люба.

Зинка чуть в обморок не упала от волнения. Принца под алыми парусами увидала, Ассоль задвинутая…

– Вообще-то, я к тебе, – покачал головой Рэм.

– А ну, да… Сейчас позову!

– Кого позовешь? – удивился он.

– Ну ты же за Леськой приехал. Она у меня сейчас. Спит после вчерашнего. Видать, хорошо вы вчера повеселились…

– Ну что-то было… – замялся Рэм.

– Ты постой, я сейчас…

Она повернула к своему дому, но он протянул к ней руку, как бы пытаясь ее остановить.

– Да зачем она мне?

– Как это зачем? – удивленно вытаращилась на него Люба. – У вас же любовь до гроба!

– Да нет, тогда уж лучше просто в гроб, – с наигранным ужасом мотнул головой Рэм.

– Так это запросто. С твоими колесами это на раз-два…

– Да я вообще-то аккуратно езжу…

– Да я вообще-то не про эти колеса… – кивнула на машину Люба.

– А-а, ты об этом… – озадаченно сказал Рэм. – Так это чисто баловство. Друг один дал, а я рисанулся… А ты чего такая колючая?

– А я, как тот ежик, на которого наступают… Чего тебе от меня нужно? – стала в позу Люба.

Совсем не в ту позу, на которую он рассчитывал…

– Да я так, просто… – смутился Рэм. – Смотрю, сидишь… – Адрес тебе кто мой дал? Леська?

– Нет… Тонька сказала… Я вообще-то к тебе ехал…

– А знаешь, как фанера над Парижем пролетает? Сам никогда не пробовал?

Видно было, что Рэм привык к легким победам. Как же, золотой мальчик на роскошном джипе. Только посигналь, и любая девчонка в кресло упадет. А кресло без проблем превращается в ложе для бурных утех… Но Люба падать не собирается. Есть у нее любимый, которому она не изменит…

– Так что, не поедешь? – удрученно спросил Рэм.

– А мы разве куда-то собирались?

– Ну, можно на водохранилище. Там вода сейчас теплая. И ехать недалеко…

До водохранилища в самом деле рукой подать. И вечер достаточно жаркий для купания… Но с какой это радости Люба должна была ехать туда с Рэмом… Вот был бы на его месте Фим, так она бы сейчас за его машиной побежала…

– Ну так поезжай, я же тебя не держу.

– Я бы с тобой…

– Извини, но… – Развела руками Люба.

– Ну как знаешь! – обескураженно пожал плечами Рэм и повернулся к своей машине.

– Ладно, уговорил! – вдруг согласилась Люба. Ей вдруг на машине захотелось прокатиться. Что ни говори, а джип у него классный.

Рэм открыл перед ней дверцу. Рот до ушей, глаза сияют. Люба уселась в кожаное кресло. Рэм закрыл за ней дверцу, и уши сдавила тишина. Совсем не слышно, что творится снаружи. Вакуум какой-то. Иллюзия отрешенности от внешнего мира. Настолько приятная иллюзия, насколько неприятен был внешний мир. Что видела она в этой жизни?.. А ведь есть другая, красивая жизнь. И попасть в нее можно на этом джипе…

Рэм сел за руль. Завел двигатель. И сразу же включилась автомагнитола, из динамиков которой вырвался ураган звуков. Хорошо, громкость не очень. А то барабанные перепонки лопнут, чего доброго…

– «Higher State» Джоша Уинка, – прокомментировал Рэм. – Новый стандарт техномузыки… Нравится?

– Это и есть твоя колбаса?

– Ага!

– Ничего… Только без музыки лучше.

Рэм выключил магнитолу. И снова уши утонули в тишине. Машина медленно шла по ухабистой дороге, но даже шороха шин не слыхать.

– Да, машина у тебя супер, – не удержалась Люба.

– Батя год назад подарил. Я ему, аттестат об окончании школы, а он мне, ключи от машины…

Люба невесело улыбнулась. Если говорить образно, то ей по окончании школы тяпку подарили. Не хочешь учиться дальше – борись с бурьяном в огороде… «Не хочешь…», да она и рада была бы, но за учебу в институте платить нужно. А на бюджетной основе и не поступишь: там конкурс такой, что и золотая медаль не котируется. К тому же у нее и медали нет. Так, «пятерки» да «четверки». А по химии так и вообще «трояк»…

– А ты в этом году школу закончила? – спросил Рэм.

– В этом.

– Дальше куда?

– Да вот не знаю, то ли в Кембридж, то ли в Оксфорд…

– Лучше в Кембридж… Э-э, погоди, это что, прикол такой?

– А ты сам догадайся, – горько усмехнулась она.

– Да я-то догадался… Только можно же и без Кембриджа обойтись. Я вот обхожусь и не жалею…

– А кто тебе сказал, что я о чем-то жалею. Мне нравится такая жизнь…

– Да знаю, какая у тебя жизнь, – поморщился Рэм.

– Какая, такая? – вскинулась Люба. Только пусть попробует сказать, что нищая.

– Ты вчера, говорят, на концерте была…

Но, похоже, Рэм был далек от темы о социальном неравенстве.

– Кто говорит?

– Да неважно… Фим там какой-то…

Леська растрепалась, кто ж еще…

– А тебе-то какое до этого дело? – раздраженно спросила Люба.

– Да в общем-то никакого… – пожал плечами Рэм. – Просто смешно… Ладно, если бы ты по Микки Джаггеру убивалась, а то по какому-то Фиму…

– Микки Джаггер уже старый…

– А Фим, значит, молодой? И ты по нему убиваешься?

– А ты вообще кто такой, чтобы в душу ко мне лезть? – вскипела Люба.

– Да так просто…

– Ну тогда заворачивай обратно, мистер Так Просто!

Но Рэм и не думал разворачиваться. Машина уже покинула пределы города и быстро катилась по гравийной дороге в сторону водохранилища. Уже вон видна раскинувшаяся до самого горизонта водная гладь.

– Да ладно тебе, я же не со зла… Этот Фим и ноготка твоего не стоит…

Не секрет, что женщины падки на лесть. И Люба не была исключением из правил. Но в данном случае она готова была убить Рэма за такие слова… Да Фим для нее – все! И плевать, что о нем еще никто ничего не знает. Рано или поздно он заявит о себе во всю мощь своего голоса!..

– Много ты знаешь! – сверкнула она взглядом.

– Да я в общем-то не хочу знать, кто такой этот Фим… Зато знаю, кто ты…

– Кто?

– Да как бы тебе сказать… Вот смотрю на тебя, вроде бы обыкновенная девчонка. А есть в тебе какая-то изюминка… А волосы у тебя какие…

На счет изюминки Люба не знала, но то, что волосы у нее знатные, – это да. Любая русалка бы позавидовала…

– Смотрю на тебя и понимаю, что лучше тебя и быть никого не может…

Рэм говорил искренне, от души. И как ни противилась ему Люба, она была польщена.

– Ты всем своим подружкам такое плетешь? – Но и не уколоть его не могла.

Натура у нее такая. И душа к этому парню не лежит. Не было в нем никакой изюминки. Разве что только джип навороченный. Но ведь это преходящее…

– Каким подружкам?

– Ну, Леське, например…

– Какая ж она подружка?.. Я сегодня не знал, как от нее избавиться. Пришлось сказать, что в Москву уезжаю…

– А завтра не будешь знать, как избавиться от меня… Хотя нет, со мной у тебя ничего не выйдет, можешь не сомневаться…

– Что не выйдет?

– А то, что с Леськой вышло…

– Ничего у нас не вышло, – мотнул он головой. – Не знаю, что она там тебе наплела.

– И кто тебе поверит?

– Да мне как-то все равно, веришь ты или нет… Или между нами уже что-то есть?

– Есть. Вот это водохранилище. Ты на одном берегу, я на другом…

– Так далеко?

– А ты хочешь, чтобы я тебе на шею бросилась? – ехидно усмехнулась Люба.

– Может, и хочу, – проникновенно посмотрел на нее Рэм. – Нравишься ты мне, вот что я хочу тебе сказать…

– Скажи еще, что на дискотеку из-за меня приходил.

– Не скажу… Скучно было, а тут Генка ваш. Мы его отца за нашим домом смотреть подрядили. А вчера Генка пришел. Ну и уболтал меня… Думаю, погляжу, что там у вас. Поглядел… Я даже не думал никого к себе приглашать. А как тебя увидел, так понесло. Думал, что ты тоже будешь. А ты ушла…

Машина медленно шла вдоль берега. Похоже, Рэм искал безлюдное место. Вроде бы поздний вечер уже, а темнота как назло и не думает сгущаться. Ему назло…

– Искупаемся? – поинтересовался он.

– А потом что? – усмехнулась Люба.

Рэм понял, о чем она говорит.

– А что, между парнем и девушкой может быть только секс? Если с этим не получается, то нужно разбегаться? Мы можем просто искупаться. У меня в багажнике осетрина, шампура. Можно шашлык сварганить. Просто пообщаемся…

– А почему нет? – пожала плечами Люба.

Действительно, Рэм же не чумной, нечего шарахаться от него…

– Шашлычки, говоришь… Шашлычки – это хорошо. Искупаться тоже можно… Только я купальник не прихватила…

– Можно без него, – сказал он спокойно.

Хоть бы маленькая похотливая искорка в глазах мелькнула.

– На мне вообще ничего нет. Только халат и все… Это плохо?

– Думаю, что нет.

– Вот и я так думаю…

И она старалась держаться так же спокойно, как будто речь шла о самых обыденных вещах… Впрочем, что здесь такого? Он же не маленький мальчик, чтобы смущаться от вида голой женщины. Да и она не девочка… Вернее, девочка, но без комплексов…

Она даже не попросила его отвернуться, когда раздевалась. И даже не потому что ей не было стыдно. Скорее потому, что в костюме Евы она выглядела куда более пристойно, чем в своем затрапезном халате.

Вода была теплая. Чистая. Рэм плавал рядом с ней, но приставать не пытался. Вот если бы она сказала «да»… Но надеяться ему было не на что. Не нравился он ей как мужчина. Хотя она была не прочь иметь его в качестве своего друга.

#### 2

Леську трясло, как в лихорадке.

– Ну и как это называется, подруга ты моя гребаная?

– А ты что, свечку держала? – огрызнулась Люба.

Хотя понимала, что сейчас Леське лучше не перечить. Она и без того на всех оборотах. Может так занести на повороте, что мало не покажется.

– Только не надо мне мозги пудрить, – скривилась Леська. – Подруга чертова! Меня спать уложила, а сама с этим козлом укатила…

– Ну если он козел, зачем он тебе нужен?

– А вот и нужен! И ты сама знаешь, зачем!.. Что, не охота в дерьме жить, да? Принца подавай?.. А мне тоже шоколада охота!..

– Знаешь, сколько у него таких принцесс, как мы?.. Сама же знаешь, что ни тебе, ни мне от него ничего не обломится.

– А не знаю!.. Тебя он к себе на вечерину выдернул. А меня – нет!

Что верно, то верно. Позавчера Рэм сообщил Любе, что хотел бы отметить с ней свой день рождения, который был у него еще в прошлом месяце. Вчера же сказал, что пригласил к себе Генку и Серегу, Тоньку и Аську. Так же добавил, что Леська в пролете. Достала, дескать, его эта дура, что неудивительно… А Леська уже в курсе. Или Тонька проболталась, или Аська…

– Ну, значит, не нашел тебя, – пожала плечами Люба.

– Не нашел. Потому что не искал…

– Значит, уже ищет. Еще не вечер, так что не надо бабушку мне здесь лохматить…

– Это кто еще кого здесь лохматит!.. Думаешь, я дура, думаешь, ничего не понимаю? А не угадала. Знаю, что у тебя на уме. Рэма к рукам прибрать хочешь. Меня побоку, а сама под венец из грязи в князи… Кинула ты меня, Любка, круто кинула!

– Знаешь, что я думаю? Думаю, что ты дура… Дура ты и есть… Не нужна я Рэму. Сама знаю, какой он, поматросит и бросит…

– Меня бросит. А тебя – нет… Короче, Любка, если у тебя с ним срастется, жизни я тебе не дам!

– Ну, спасибо, подруга!

– Костлявая с косой тебе подруга!.. Ты ее не видишь, да? А я вижу… Я все вижу!.. Не жить тебе. Не жить!..

Леська смотрела куда-то мимо Любы. Глаза подернулись мутной пеленой – как застойный пруд зеленой ряской. Уж действительно, не смерть ли она видит у нее за спиной?..

– Э-эй! – Раскрытой ладонью Люба помахала перед ее остекленевшими глазами.

Леська вздрогнула, как это бывает с людьми, внезапно пробудившимися от кошмарного сна. Но в себя так и не пришла.

– А иди ты на … ! – вызверилась она.

И резко повернулась к Леське спиной. Только ее и видели. Но вряд ли это была последняя их встреча…

### Глава 3

#### 1

Люба уже два раза ездила с Рэмом купаться на водохранилище. Но к нему домой попала впервые. И надо сказать, осталась под впечатлением.

Дом стоял на самой дальней окраине города, в сосновом бору на берегу мелкой живописной речушки. Двухэтажное здание в минеральной шубе кофейного цвета и под красной черепичной крышей чем-то напоминало яркое и очень аппетитное пирожное… Она-то думала, что Рэм жил в обычном коттедже в квартале, где обитали «новые русские» местного розлива. Но это был самый настоящий особняк. Чудесная сказка в сосновом лесу…

– Ну и как тебе моя избушка? – с видом самодовольного индюка спросил Рэм.

– Твоя?!

Люба почему-то думала, что дом этот принадлежит его родителям. Да иначе и быть не могло.

– Ну да… Участок этот нам по случаю достался. Место хорошее, не разговор. Но не Рублевка же… А дом все равно поставили, так, чтобы место не пропадало. Сама понимаешь, все лучшее детям, – с неуместным, казалось бы, сарказмом усмехнулся Рэм. – Вот этот дом дитяти и отдали, то бишь мне…

Хотела бы Люба получить такую «избушку» по случаю…

Рэм провел ее в дом. И там красота: просветленный простор, замысловатые конфигурации комнат, модные тона, подвесные потолки с множеством лампочек. Мебели было совсем немного, но все, как сказала бы Леська, в цвет…

– Умереть и не воскреснуть! – Люба так же знала несколько словечек, чтобы выразить свой восторг.

В доме было прохладно – работали кондиционеры. Но это глупость: на улице, да, жарко, но ведь дом стоял в тени раскидистых сосен. Но богатые могли позволить себе глупости, которые не были доступны простым людям. В доме у Любы даже вентилятора не было, а жара там сейчас несусветная…

Рэм провел ее в комнату на втором этаже. Полукруглое помещение в розовых тонах, необычной формы кровать, встроенные в стены шкафы, синтетическая шкура белого медведя на паркетном полу, пуфики… Красота.

– Твоя комната… – пояснил он. И тут же уточнил: – Ну это, если на ночь захочешь остаться…

– Ночь длинная, может, и захочу, – не стала ерепениться Люба.

Ей нравился этот дом. Она была не прочь провести здесь недельку-другую. Только вот в постель к Рэму, хоть убей, не хотелось… Ну почему так? Парень он, может, и не самый симпатичный, но ведь мужчине совсем не обязательно быть красавцем. Лишь бы чувства омерзения не вызывал, а этого как раз-то и не было. Нормальный в общем-то пацан. Но не лежала к нему душа. И сердце не замирало в ожидании ласковых прикосновений. А Рэм, надо сказать, не очень-то следил за своими руками. В дом заводил – рукой нежно плечико примял, в комнату – ладонью по спине провел. Мог и на попу руку как бы невзначай положить. И если это вдруг случится, не известно еще, заметит Люба прикосновение или нет. Как будто Рэм дух какой-то бестелесный, а не человек…

– Гости еще не скоро будут, – сказал он. – Может, искупаемся? Он отвел в сторону створку встроенного шкафа, вытащил оттуда несколько пакетов. С пафосной небрежностью бросил их на кровать.

– Выбирай… Думаю, что твой размер…

Как знал, что Люба не удержится от искушения и полезет потрошить пакеты. Но она бы не притронулась к ним, если бы он остался в комнате. А он догадался оставить ее одну.

В одном пакете она обнаружила целый ворох купальников – закрытые и открытые, широкие и узкие, черные и цветастые… На любой вкус, но все примерно одного размера. И, судя по всему, модные и дорогие…

В другом пакете – целых три халата. Махровый – длинный, шелковый – короткий, еще один шелковый с богатым орнаментом в стиле гейши… И не ясно, в каком халате Рэм бы желал ее увидеть. Скорее, в коротком. Что ни говори, а ножки у нее не плохие – может, и не самые длинные, но в остальном очень даже ничего…

К тому же Рэм заслужил благодарность. Поэтому Люба вышла во двор в коротком халатике. Сняла его у бассейна, и осталась в узком купальнике с открытой попой… А чего стесняться? Тем более, что он уже видел ее полностью обнаженной…

Бассейн впечатлял размерами. Хоккейная площадка, никак не меньше. Такое ощущение, будто солнечные лучи мягко огибают кроны деревьев и фокусируются в центре водоема. А вода какая – чистая, с голубым оттенком, теплая, как парное молоко. Купаться – одно удовольствие. И Рэм своим присутствием совсем не раздражает. Хотя и не волнует, не вдохновляет на эротические грезы. И судя по всему, он это понимал. Потому и не пытался приставать. А ведь какая возможность. Романтический ландшафт, приятное звуковое оформление – плеск воды, щебет птиц… И вокруг никого. Никто не помешает, если вдруг что… Но никаких «вдруг» не случилось. Потому что не должно было случиться… Вот если бы рядом с ней сейчас плавал Фим, тогда бы… Но не было Фима. И не будет никогда… Может, и не стоит тогда мечтать о журавле в небе?..

Гости появились вечером. Но раньше них прибыла обслуга – два крепких парня в строгих черных костюмах, типа охранники. И две девушки, призванные исполнить роль официанток. Красивые девушки, можно сказать, модельной внешности. Любе показалось, что она их и не стоит. Но Рэм смотрел только на нее. Как будто в этом мире для него существовала только она одна…

Столы накрыли на широкой террасе дома. Из ресторана доставили мясные и рыбные блюда, черную икру, экзотические салаты и фрукты. Шампанское, дорогой коньяк и ямайский ром. На фоне этого изобилия подтянувшиеся гости казались безликими сиротами. Все в затертых футболках и дешевых джинсах. Надо сказать, что в своей собственной одежде Люба выглядела не лучше. Та же футболка, те же затасканные джинсы. В махровом халате Рэма она бы смотрелась куда нарядней. Но халат остался в комнате. Веекомнате…

Надо отдать должное Рэму, он не стремился выделиться из толпы. А ведь он мог надеть дорогой клубный пиджак. Наверняка, таковой у него имелся…

– А Леська где? – неосторожно спросил Генка.

– Да найти ее не смог, – уныло глянул на него Рэм. Немного подумал и спросил: – А она нам нужна?.. Кажется, у нас и без нее полный комплект…

– Ага, каждой твари по паре, – ухмыльнулся Серега.

Но почему-то посмотрел не на Тоньку, не на Аську, а на красотку-официантку, которой был бы только рад составить пару. Она улыбнулась ему в ответ. Но улыбка фальшивая. Чисто из вежливости. В глазах же отчужденность… Если Серега о тварях говорил для красного словца, то для этой красотки он был тварью на самом деле. Ничем он не мог привлечь ее внимания: ни деньгами, ни статусом. А то, что парень он в общем-то симпатичный, роли не играло. Такие девочки, как эта, реагируют только на толщину мужского бумажника, а все остальные достоинства рассматриваются в качестве несущественного приложения…

И на Любу эта же девочка посматривала без должного уважения. Но с завистью. Потому как сама хотела оказаться на ее месте. Ведь у Рэма-то как раз и был толстый… бумажник.

А Рэм не уставал оказывать Любе знаки внимания. Ухаживал за ней, опекал, старался произвести впечатление. И надо сказать, это ему удавалось.

Уже были выпиты две, если не три бутылки коньяка, когда к воротам дома подъехал микроавтобус. Люба вопросительно посмотрела на Рэма.

– Сюрприз! – загадочно улыбнулся он.

Взял ее за руку и вместе с ней отправился навстречу новым гостям.

У Любы отвисла челюсть, когда она увидела, кто пожаловал к Рэму в гости. Знаменитая группа «Бара-Бас». Два парня и одна девушка. Лица с экранов телевизоров и обложек глянцевых журналов. Не узнать их было невозможно.

Рэм поздоровался с ними, как со старыми знакомыми, представил им Любу, как свою девушку. Так и сказал «Моя любимая девушка»… Пригласил всех за стол, но ребята ответили дружным отказом. Оказывается, они приехали не пировать, а работать. Люба в столбняке с открытым ртом наблюдала, как они готовятся к выступлению.

Подготовка не заняла много времени. Минимум музыкальной аппаратуры и полный ноль световой техники. Одинокий синтезатор с ударником и голоса артистов…

Группа с номером не тянула. Можно сказать, с ходу врубили музыку. Композиции яркие, азартные, заводные. Но явная фонограмма… И все равно ноги сами идут в пляс… Плохо, что все быстро закончилось. Всего три песни. И при том не самые хитовые… Но все же Люба была потрясена. Если Рэм хотел ее ошеломить, то ему это удалось на все сто…

После выступления Рэм снова пригласил артистов к столу. Но те вежливо отказались. Они явно куда-то спешили. Понять их можно. Жизнь у них яркая, насыщенная, дел всегда по горло… Люба поймала себя на остром желании оказаться в рядах служителей поп-музы. Но куда ей… Хотя, если разобраться, голос у нее не такой уж плохой. Одно время даже в школьном хоре пела. Недолго, правда, но ее хвалили. Однако для большой сцены этого мало. Нужно специальное музыкальное образование, а как же иначе? Да и как попасть на эту сцену, когда нет никаких возможностей…

«Барабасы» уехали. Но гости уже разошлись. Танцы продолжались под убойную музыку, рвущуюся из мощных колонок навороченного музыкального центра.

Но впереди был еще один и, как оказалось, гораздо более яркий сюрприз, чем предыдущий. Во всяком случае для Любы…

#### 2

Уже начинало темнеть, когда к дому подъехал еще один автобус. И не изящный «Мерседес», на котором раскатывал «Бара-Бас», а старый перекошенный «Пазик». Из машины выгрузилась очередная партия музыкантов. Группа «Бургомистр». С Фимом Речным во главе.

Рэм подал знак, и охранник вырубил музыкальный центр. Ошалевшая от удивления Люба потянулась к Фиму, но Рэм взял ее за руку и потащил за стол. И все остальные направились вслед за ними.

– Откуда они взялись? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Да так, случайно мимо вашего клуба проезжал, – пренебрежительно поморщился Рэм. – Дай, думаю, зайду… Зашел, заплатил. Пусть поют, а что?

– Да ничего…

– Это, конечно, не «Бара-Бас». Но так и стоят копейки… – с упором на последнее слово сказал Рэм.

Неужели он нарочно заказал Фима, чтобы показать, насколько он ничтожен по сравнению с теми же «барабасами»?..

«Бургомистр» готовился к концерту более обстоятельно. И ударник, и гитары, и синтезатор, и громоздкие колонки. Оборудование явно устаревшее. Зато ожидался живой звук… А живой Фим так уже находился в поле зрения. Люба завороженно наблюдала за ним. Рэм же, казалось, этого не замечал. И на Фима он старался не смотреть. Всем видом показывал, что он для него пустое место. И к столу не думал приглашать, хотя Люба очень того хотела…

В конце концов «Бургомистр» развернулся в «боевой» порядок. Ухнули барабаны, заскрежетали гитары… Звук ужасный. Настоящий громовой сумбур. К тому же музыканты нещадно фальшивили. Но Люба знала: стоит Фиму запеть, как все изменится, и кошмар бешеных децибелов превратиться в музыкальную сказку…

Но, как это ни странно, ничего не изменилось. Или с аппаратурой что-то случилось, или Фим сорвал голос, но он не в силах был переорать ревущие гитары и воющий синтезатор… Да и сам Фим почему-то не производил должного впечатления. Люба привыкла видеть в нем лихого самоуверенного парня, а сейчас у нее на глазах с трудом выдавливал ноты растерянный, если не сказать, подавленный неудачник… Но все же это был тот самый Фим, перед которым она преклонялась. Тот самый Фим, которому она бы отдалась, не задумываясь…

– Не хочу… бум-бум, вжи-вжи…

– Не хочу… вжи-вжи, бум-бум…

Ничего не понятно, о чем он поет. Хорошо, что слова этой песни Люба знала наизусть. Плохо, что пение Фима сопровождала кошмарная какофония, по сравнению с которой визг бензопилы казался сюитой Моцарта.

Люба поймала себя на мысли, что нет у нее никакого желания влиться в эти отнюдь не стройные ряды музыкантов, как это было с группой «Бара-Бас»… Один только Фим из этого сборища по-прежнему волновал ее воображения. Но и он казался ей сейчас простым смертным…

«Бургомистр» гнал примитивную попсу. Не в том смысле, что попса, по мнению особо умных, сама по себе примитивна. Нет, песни, которые исполнял Фим, были дрянь. И как ни хотела признаваться себе в этом Люба, так оно и было… Об этом свидетельствовали кислые лица слушателей. Даже Тонька с Аськой были далеки от проявления восторга. И на площадку танцевать никого не выкидывало.

Все облегченно вздохнули, когда «какоконцерт» наконец закончился. Но хлопать в ладоши никто не собирался. Одна только Люба поднялась со своего места и в порыве наигранного восторга замахала руками. Но Фим взглянул на нее пустыми глазами. Ни малейших признаков живого интереса. Даже сейчас она была для него пустым местом…

Рэм тоже махнул рукой. Но это был барский жест. Дескать, собирайтесь, лабухи, и убирайтесь… Но попрощаться с ними он все же вышел. С высокомерным великодушием похлопал Фима по плечу, на глазах у всех сунул ему в карман стодолларовую купюру и, не дожидаясь, когда он выйдет за ворота, повернулся к нему спиной. В свой автобус музыканты садились под присмотром охранников. И у этих кислые лица…

– Шняга, – опускаясь в свое кресло, презрительно поморщился Рэм.

– Фуфло! – поддакнул Генка.

– А Любка тащится! – как бы невзначай сообщила Тонька.

– Глупость тащится по твоим извилинам, – огрызнулась Люба.

Как это ни странно, но ей вдруг стало стыдно оттого, что Фим со своей группой был ее кумиром.

– Это тебе показалось, – насмешливо глянул на Тоньку Рэм. – Люба от «Бара-Баса» тащится…

В отличие от всех он называл ее по имени без всяких уменьшительных суффиксов. Но сленговых словечек и не думал стесняться.

– У «барабасов» напряги, им завтра на гастроли на Черное море лететь, – продолжал Рэм. – Чес у них. Поэтому они обратно в Москву спешили. А так бы с нами оттянулись… Ничего, мы с Любой тоже в Сочи сгоняем. На пару недель. Она с «барабасами» поближе познакомится. Может, и споет с ними… А что, слабо?

– Что, слабо? В Сочи с тобой?! – удивленно и в то же время с одобрением глянула на него Люба.

От Сочи она бы не отказалась. Море, чайки, пальмы, шезлонги… Может, потому он столько купальников ей купил, что собирался взять ее с собой на море?.. Да, с ним не соскучишься…

– Да море само собой, – махнул рукой Рэм. – Я на счет спеть с «барабасами»…

– Гонишь?

– Да нет, я дело говорю. Голос у тебя красивый. Ну, когда говоришь. Из глубины откуда-то… Мне кажется, ты и спеть можешь. И уж получше этого Бима… Или Фима?.. Хотя какая разница!.. А давай проверим, а?

– А гитара есть? – спросил Серега.

Находившийся под кайфом Серега был уже в таком состоянии, когда гитара и три аккорда, которые он умел на ней брать, казались ему как минимум симфоническим оркестром.

– Да какая гитара? – поморщился Рэм. – Караоке есть… В дом пошли, а!

В холле у него стоял больших размеров телевизор. И музыкальный центр до кучи. Откуда-то из ящика он достал шнур с микрофоном, подсоединил его к центру. Вставил диск, включил телевизор, разобрался с меню.

– Во, Успенская, «Люба-Любонька». Это как раз про тебя… Держи!

Люба взяла протянутый микрофон. Какое-то время смотрела на него. Затем глянула на экран. Любовь Успенская на сцене, рот открывает, но слов не слышно. Только музыка. А слова внизу экрана, строчками тянутся… Аккомпанемент есть, а петь самой нужно. И она запела:

– Люба-Любонька… Целую тебя в губоньки… За то, что ты поешь, как соловей…

Ни в лад, ни впопад… Ерунда какая-то на постном масле… Люба вернула микрофон Рэму.

– Не издевайся, ладно?

– Кто издевается? Я – издеваюсь?!.. Шутишь, да! Клево же!..

– А можно мне!

Аська выдернула у него микрофон и припала к нему так, как будто в рот собиралась целиком засунуть.

– ЛюбаЛюбонькацелуютебявгубоньки…

Словесно-музыкальный понос под высоким давлением. Слушать невозможно…

– Дай сюда!

Но и у Тоньки мало что получалось. Хотя песню отвыла до последней нотки…

– Любе «тройка», остальным «двойка»! – объявил результаты Рэм. – Повторим урок!

Он снова запустил ту же песню. И снова отдал микрофон Любе.

Но и в этот раз она в ноты не попадала. Единственное, что уверенности было побольше. И голос держала поровней…

– Уже «три с плюсом», – приободрил ее Рэм. – А теперь по новой… А как ты думала? С первого раза даже у кошек не всегда получается…

– Это ты о чем? – усмехнулась она.

– О песне… А ты о чем подумала?

– Я не думаю, я пою…

– Вот и пой… Честное слово, неплохо получается…

Третья попытка принесла ей «четверку», по оценке самозваного жюри. Да Люба и сама поняла, что песня в ее исполнении звучала не так чтобы уж совсем безнадежно. И в такт попадала, и ноты тянула. Даже модуляции удавались, хоть и неверно, но все же…

– Вот так, сегодня ты, Любонька, по Брайтону гуляешь, а завтра, может, выйдешь на Бродвей, – расплылся в улыбке Рэм.

– Да я в общем-то и до Москвы еще не доросла…

– Какие твои годы… Может, повторим?

Люба кивнула. Она уже вошла во вкус. И была уверена, что на четвертом круге песня в ее исполнении хоть на чуть-чуть, но приблизится к правильному исполнению.

И в самом деле, получилось лучше. Но на втором припеве Рэм забрал у нее микрофон.

– Люба-Любонька, целую тебя в губоньки!..

Пропел он и вдруг потянулся к Любе, обнял ее одной рукой за шею и крепко припал ее губам. И она даже не попыталась вырваться… Не дикая же она в конце концов.

Жаркий поцелуй не вызвал в ней бурный всплеск головокружительных чувств. Но и отторжения не было. Омерзения, тем более… Обыкновенный парень, обыкновенный поцелуй. Даже приятно…

Рэм отпустил ее. Снова растянул рот до ушей.

– Это за то, что ты поешь, как соловей…

– Я может, и соловей, – усмехнулась она. – Но баснями меня кормить не надо…

Ей вдруг остро захотелось выпить. Душа требовала. И Рэм, похоже, понял, чего она хочет.

Но коньяка на столе не было. Только шампанское и ром. И официантки куда-то подевались…

– Я их всех отпустил, – сказал Рэм. – Поздно уже…

Люба удивленно подняла на его глаза. Он что, мысли умеет читать? Или она мысленный вопрос озвучила?.. Впрочем, неважно. Плевать ей на официанток и на охранников тоже. Было бы хуже, если бы Рэм исчез. Привыкла она к нему, что ли…

Генка схватился за бутылку. Но Рэм его остановил.

– Не надо мешать. Сейчас коней с яками пригоню…

Он сам лично сходил на кухню. Вернулся минут через десять. Две бутылки коньяка принес.

– Может, винта замутим? – предложил Серега. – У тебя колеса есть?

– Завязал, – мотнул головой Рэм. – И тебе советую… А зачем винт, тебе что, так плохо?

– Да как-то не очень…

– Сейчас еще коньяку выпьем и станет получше…

– Да это вряд ли… Но выпить надо!

А ведь прав оказался Рэм. Коньяк оказался крепким. В какой-то момент Любе показалось, что у нее крылья за спиной разворачиваются. А низ живота вдруг налился приятно зудящей тяжестью. Но она не помешала ей как бы воспарить. Казалось, тело осталось в кресле, а сознание зависло над столом. Странное ощущение.

– И зачем ты халдеек этих отпустил? – обращаясь к Рэму, спросил Генка.

Он сидел рядом с Любой, но голос его доносился откуда-то снизу. Как будто она в самом деле парила над столом, как ангел с крылышками. Да и самого Генку она видела как будто сверху. Но тянуло ее к Рэму. Он смотрел на нее, и такое ощущение, будто в глазах у него магнит. Неведомая сила жаркой рукой хватала ее за низ живота, тащила к нему. И вовсе не хотелось сопротивляться…

– Так до десяти договор был, – откуда-то издалека донесся голос Рэма. – А уже третий час…

В это трудно было поверить. Вечеринка началась в седьмом часу вечера. Вроде бы совсем недавно это было, а уже третий час ночи. Или время так быстро пронеслось. Или Рэм путает… На часы Люба смотреть не стала. Желания не было. Да и часов тоже… Может, Рэм как-нибудь догадается часики ей подарить. Она даже знает, как его отблагодарить…