# Постой, паровоз!

Владимир Григорьевич Колычев

Зиновий Нетребин, на свою беду, влюбился в красивую, но уж больно коварную женщину Наталью.

По приказу вора в законе Черняка подставила его любимая – сама застрелила мента, а оружие подбросила Зиновию. Конечно, он понял, что произошло, но не выдал Наталью, не смог перебороть свое чувство к ней. Его обвинили в убийстве и приговорили к длинному сроку. Так бы и сгинул он на зоне, если бы не случай. Нетребину удалось бежать, он оказался на воле.

Теперь только одно мешает ему жить – жажда мести своему извечному врагу…

## Часть первая. 1982—1983 гг.

### Глава 1

#### 1

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, стройные ряды подсолнухов держали строгое на него равнение. Скоро солнце скроется за горизонтом, но никуда не деться теплу прогретой за день земли. И вода в озере останется теплой. Хорошо там, за окном: чудная погода, чудный пейзаж – озеро в окружении подсолнуховых полей, темная полоска леса вдали…

Но столь живописная картина наблюдалась только за окном, которое выходило на запад. В маленькой угловой комнате было и другое, западное окно. Отсюда открывался совсем другой вид. Железнодорожные пути, подвесные электрические линии, склады и платформы товарной станции. Тоже пейзаж, но вовсе не чудный. Хотя и здесь хватало своих ярких красок. Но сейчас со специальной платформы шла погрузка заключенных в «нулевые» вагоны, и серая палитра напрочь подавляла все светлые тона…

Зэков было много – человек сто, не меньше. Все налысо обритые, все сидели на корточках в окружении конвоя. И без того напряженную и унылую атмосферу усиливал лай сторожевых овчарок. Не хотел бы Зиновий попасть в гущу этих людей, которых и людьми-то можно было назвать с большой натяжкой. Убийцы, насильники, воры. Одним словом, отбросы общества…

Да и не мог Зиновий среди них находиться. Он – законопослушный член советского общества. Закончил школу, профтехучилище, отслужил в армии. Хотя, если разобраться, грешки за ним есть. Его могли привлечь за тунеядство: полгода прошло с тех пор, как он вернулся из армии, но на работу так и не устроился. Плюс – увлечение радиотехникой, а точнее, баловство в радиоэфире, за которое при определенных обстоятельствах можно было схлопотать срок до полутора лет лишения свободы. Но, во-первых, вопрос с работой уже почти решен, а во-вторых, он хоть и не новичок в радиоэфире, но еще ни разу не попадался, а это значит, что пока ему грозит лишь конфискация аппаратуры и пятьдесят рублей штрафа. Короче говоря, его грешки – сущий пустяк по сравнению с тем, чем отягощены души уголовников. Им воздалось по их грязным заслугам – что посеяли, то и пожали…

Зиновий наблюдал за этапом из окна. Ему совсем не было жаль этих людей. Но все же шевельнулась авантюрная жилка в его душе. Та жилка, которая заставляла его включать самодельную радиостанцию и по часу, а то и по два в день крутить в эфире музыку непонятно для кого. И сейчас он сделает то же самое – не через радиоэфир, а напрямую. Есть магнитофон, есть усилитель, есть колонки. И концерт памяти Аркаши Северного есть. Александр Розенбаум и братья Жемчужные. Для зэков это будет как бальзам на душу.

Сначала был «Извозчик».

Извозчик, отвези меня, родной
Я, как ветерок, сегодня вольный…

Усилитель и динамики достаточно мощные, да и расстояние до платформы не самое большое – метров пятьдесят от окна (ну, может, чуть больше). Слышат уголовники музыку. Зиновий стоял у окна с видом виновника торжества и видел, как реагируют на него зэки. Кто-то рукой помашет, кто-то злобно сплюнет в его сторону. Большинство же слушало песню внешне безучастно.

И конвоиры слушали, и их начальники. Все они люди, всем скучно стоять на жаре в ожидании вагонов. А в музыке ничего особо крамольного нет.

Очередь дошла и до «Снегирей».

А в небе синем алели снегири,
И на решетках иней серебрился…
Сегодня не увидеть мне зари,
Сегодня я в последний раз побрился…

В этой песне уместилась короткая история парня, приговоренного к расстрелу. Из-за какой-то Натахи пострадал. Она опера убила, а он, глупый, взял всю вину на себя.

Ах, мама, мама, ты мой адвокат,
Любовь не бросить мордой в снег апрельский,
Сегодня выведут на темный двор солдат,
И старшина скомандует им: «Целься!»…

Трогательная песня, душещипательная. Зэки слушали ее с таким видом, как будто их самих везли на «темный двор» для встречи с расстрельной командой.

Концерт по собственной заявке самозваного диск-жокея не оборвался даже с появлением вагонов. Шум подаваемого состава, крики-команды конвоиров, лай собак. В такой суматохе не до музыки. Но бобины продолжали крутиться.

Зэков затолкали в один-единственный вагон. А колонки все еще надрывались:

Фраер, толстый фраер,
На рояле нам играет…

Но вот вернулась с работы Люда, и музыку пришлось свернуть.

– Рехнулся, что ли? – смахивая со лба жирные капли пота, выдала она. – На всю ивановскую слышно!

Зиновий робко развел руками и так же робко улыбнулся.

– Э-эх, шарманщик ты мой! – смилостивилась она.

И в знак своего особого расположения потрепала его по загривку. Кроме того, именно это особое расположение уже два месяца было закреплено штампом в общегражданском паспорте, где гражданка Яхнова Людмила Михайловна в графе «Семейное положение» значилась в качестве законной супруги.

Люда была почти на десять лет старше Зиновия.

Красивые светло-карие глаза. Пожалуй, на этом перечень ее внешних достоинств исчерпывался. Пухлое лицо, рыхлые рубенсовские формы. Она добела обесцвечивала волосы гидроперитом, из-за чего вечно розовые щеки казались неприятно красными. Трубный прокуренный голос, манеры грубой неотесанной бабы…

Но Зиновий считал, что и сам, как говорится, не вышел рылом. Среднего роста, худощавый. Из-за длинной тощей шеи обычных размеров голова казалось ему непомерно огромной и не очень уверенно держалась на плечах. Может, потому он и не привык ходить, гордо выпрямившись. Может, потому и носил длинные патлы, чтобы скрыть дефект своей шеи…

В армии он пытался качать мышцы рук и наращивать объем шеи. Но то ли дохляк он по жизни, то ли не слишком утруждал себя, но воз и ныне там. Может, и окреп он чуть-чуть за два года службы, но внешне это никак не проявлялось. Каким был неказистым, таким и остался. Шею не накачал, зато шевелюру стал отращивать за три-четыре месяца до дембеля. Из-за того конфликт с начальством случился – должен был в ноябре домой вернуться, а отпустили только в декабре, во второй половине. Зато последние месяцы не стригся. Волосы уже длинные, плеч касаются…

– Не надоело без дела маяться? – снимая блузку, спросила Люда.

Зиновий старался на нее не смотреть. Вспомнился вдруг анекдот. Жена вернулась из-за границы, рассказывает мужу, что такое стриптиз. Отвратительное, говорит, зрелище. Сначала рассказ, а потом показ. Разделась жена под музыку, посмотрел на нее муж и согласился. Да, зрелище действительно отвратительное. То же самое и Зиновий мог бы сказать сейчас в отношении своей жены…

Но не так все плохо. В постели его Люда еще та штучка – все знает, все умеет и всегда хочет. И ему хорошо с ней – если при выключенном свете. Особенно хорошо, когда она после душа в постель ложится. А то вспотеет за день, запах нехороший появляется…

Зиновий загрустил. Но тут же сам себя взбодрил. Вспомнил зэков за окном. У них сейчас вообще женщин нет. О домашнем уюте и говорить нечего. Трясутся сейчас в тесном душном вагоне. А у него все в порядке. У Люды квартира – не самая большая, не в самом лучшем районе, зато своя. Что хочешь здесь, то и делай. И работать не надо. Жена и деньги в дом приносит, и еду. С утра завтрак приготовит, вечером ужин. Ну, может и матом трехэтажным послать, но так это же несмертельно…

– Ну, не знаю, – пожал плечами Зиновий.

На безделье он не жаловался. Потому как совсем не бездельничал. Сейчас он работал над новой приставкой к радиовещательному приемнику, над антенной надо только поколдовать – усилить мощность, не увеличивая размеров…

– За тунеядство, знаешь, сколько дают? – спросила Люда. – А у меня уже спрашивают, чем муж занимается.

– Пусть спрашивают.

– Как уж бы! Ты бы знал, сколько желающих меня подвинуть…

Она работала администратором в лучшей гостинице города. В лучшей – значит, в самой престижной. Значит, проблемы с размещением. А должность, которую занимала Люда, позволяла ей их решать. Не безвозмездно, разумеется. И принципа «ты мне, я тебе» она не чуралась, поэтому была не обделена дефицитными товарами.

– Но ты-то здесь при чем?

– Зино-овий! Не тупи! Тебя посадят, а меня подвинут. Переведут на этаж, буду там чай разным склеротикам подавать… Ты в тюрьму хочешь?

– Нет.

– Тогда послезавтра – на работу. У нас в «Загорье» работать будешь. Электриком. На полставки.

– Ну, если на полставки…

– Эх, ты, горе мое луковое!

Люда не славилась смирным нравом и покладистым характером. Но Зиновия она любила. И баловала. А он этим пользовался…

#### 2

Утро бывает прекрасным. Утро бывает ужасным. Прекрасно – когда все хорошо. А если плохо…

Сегодняшнее утро Наташа по праву могла назвать ужасным. Вчера легла поздно, слегка под хмельком, спать бы еще и спать, а тут какие-то морды. Да еще при погонах.

– Здравия желаю! – оскалился рыжий увалень в милицейской форме. – Старший лейтенант Обухов, ваш участковый.

Один только его вид нагонял тоску. «Какого черта приперся этот рыжий клоун?» Наташа терялась в догадках. Но внешне она ничем не выдавала своего беспокойства.

– Ну и чего вы хотели, товарищ старший лейтенант? – не снимая цепочки с двери, спросила она.

Было бы интересней и даже приятней послать мента куда подальше. Но лучше не дерзить…

– Да вот, познакомиться хочу, – расплылся в улыбке участковый.

Улыбка у него совсем не обаятельная. И взгляд чересчур внимательный.

– Наташа меня зовут…

Напрасно валяла она дурака. Номер не прошел.

– Да мне бы в паспорт заглянуть. И дом осмотреть…

– Свой документ покажь! – потребовала она.

Слышала она про одних гопников – в ментовской форме на дело ходили. «Обыщут» дом, золото и барахлишко в баул – только их и видели! А золотишко и деньги у Наташи водились, не без этого.

Участковый раскрыл красные корочки. Вроде все в порядке. Хотя кто его знает…

Наташа чувствовала, что пожалеет, впустив милиционера в дом. Но все равно впустила. Потому что выхода не было. Это же все-таки участковый, ему и без ордера «в гости» ходить можно. Впустила и пожалела. Поскольку вслед за участковым в квартире появился опер в штатском. Даже спрашивать нечего. И так понятно, какие полномочия у этого красавчика. А ведь мужик в самом деле был ничего из себя. Высокий, ладный, симпатичное лицо штучной работы. Но взгляд… Не смотрел на нее опер, а душу наизнанку выворачивал…

– Капитан Шипилов, уголовный розыск…

Лет двадцать пять парню, может, чуть больше. Молод он для капитана, подумала Наташа. Участковый, даже тот старше выглядит, а всего лишь старший лейтенант… Может, заслуг у этого Шипилова выше крыши. Может, и она сама станет его заслугой – в деле раскрытия преступления. А она грешна, и ей это известно…

– И ты познакомиться со мной хочешь, красавчик? – спросила она и облобызала его игривым взглядом.

– Для начала перейдем на «вы», – нахмурился Шипилов.

– Да, товарищ капитан, конечно…

Она села в кресло так, что полы домашнего халатика сползли с бедер. Усмехнулась язвительно и жеманно:

– Ничего, что под халатом ничего нет?

Шипилов отвел в сторону взгляд.

– Может, мне совсем раздеться? – продолжала провоцировать его Наташа.

– Гражданка, прекратите!

– Это вы прекратите! Вторглись ко мне в дом!

– Вторглись, – кивнул капитан. – В порядке оперативной необходимости.

– А ордер?

– Ордеров теперь нет. По-другому называется. А вы правда хотите, чтобы я занялся постановлением на ваш арест? – пристально взглянул на нее Шипилов.

– В чем же проблема, начальник?

– Проблема. Большая проблема… Давно в этой квартире живете?

– А тебе-то… Вам-то что? Со мной дальше жить хотите?

– Хватит, гражданка!

– Ох-ох! Какие мы грозные! Сколько надо, столько и живу!

Квартиру она снимала. Двухкомнатный вариант со всеми удобствами, телефоном и обстановкой. Центр большого города. За все про все семьдесят пять «рэ» в месяц. Но какое оперу до этого дело?

– Что еще вас интересует? Двадцать два года от роду. Не спортсменка, но комсомолка…

Смешно подумать, но ведь валяется где-то ее комсомольский билет.

– Ваш паспорт? – пристально посмотрел на нее капитан.

– Его поймали, арестовали, велели паспорт показать. Я, может, и цыпа, но совсем не жареная…

Наташа словно невзначай провела пальчиками по вертикальной плоскости полуобнаженного бедра. Капитан невольно скользнул по нему взглядом. Чего хотела, того и добилась…

– Хватит юродствовать, гражданка! – запротестовал он. – Или покажите паспорт, или поедем в отделение!

– Лучше паспорт…

Она достала из сумочки свой документ, вручила его капитану.

– Так, Слюсарева Наталья Павловна… Шестидесятого года рождения… Место жительства – Знаменский район, село Красные Дали…

– Ага, такие дали, что вас туда и не посылали, – хмыкнула Наташа.

Деревню свою она терпеть не могла. Что хорошего там она видела? Вечно пьяного гармониста Кузю, с которым потеряла невинность? Так рожа у него такая, что вздрогнешь, если вспомнишь. Капитан Шипилов по сравнению с ним – Ален Делон. Да и сколько лет прошло с тех пор, как удрала она из дома? То ли семь, то ли восемь. Быльем уже все успело порасти. В городе закончила училище, получила профессию швеи, целых два года как дура горбатилась на фабрике и жила в общаге. Там и залетела – от молодого начальника цеха понесла.

Андрей обещал жениться, поэтому аборт она делать не стала. И родила. Но кавалер женился на другой. Пришлось возвращаться в деревню. Но только для того, чтобы сплавить дочку родителям. На обратном пути случайно познакомилась с Виконтом, и понеслось. Надо же было деньги зарабатывать – и на себя, и на родителей, которые нянчились с ее ребенком. Так и зарабатывает до сих пор – без стыда и совести…

– А квартиру, значит, снимаете? – сделал вывод Шипилов.

– Далась вам эта квартира! – фыркнула Наташа. – Поселиться хотите? Так и скажите!

– Про себя не знаю, но сдается мне, что вам самой придется переселиться…

– Это еще куда?

– Да есть места… Заявление на вас поступило, гражданка Слюсарева. Людей сбиваете с истинного пути.

– Это что, статья такая есть?

– Есть. Соучастие в преступлении и вовлечение в преступную деятельность.

– Еще раз, и по слогам, а то с моими тремя классами церковно-приходской…

– Не придуривайтесь, Слюсарева! Это вам не идет!

– А что мне идет? Золото, бриллианты? Так у меня, увы, ничего нет.

Драгоценности хранятся в укромном месте, однако если подойти к делу серьезно, то найти их не так уж и сложно. Но ведь постановления на обыск у ментов нет, так что можно не переживать за краденые перстень и браслет, которые подарил ей Орлик. Он, конечно, не говорил, что цацки ворованные, но Наташа слишком хорошо его знала. Трудно не догадаться.

– А гражданин Селиванов утверждает, что третьего дня на вас были золотые сережки с бриллиантами.

– Дурак он, этот ваш Селиванов! Фианит – это не бриллианты! Если бы!..

– Значит, все-таки был Селиванов!

– А кто это такой? – с наивным изумлением посмотрела на опера Наташа.

– Селиванов Всеволод Игоревич, заместитель директора пищекомбината.

– А-а, Сева! Ну так бы сразу и сказали! Он что, вам на меня заявил? – с чувством оскорбленной невинности воскликнула она. – Что я ему такого сделала!

– Гражданин Селиванов утверждает, что вы втянули его в преступную аферу.

– С ним все в порядке? Он головой вниз не падал? Какая афера, о чем это вы?

– Карточная афера. Гражданин Селиванов утверждает, что вы познакомили его с людьми, которые обманным путем выманили у него пятьсот рублей.

– Каким обманным путем? У него точно не все в порядке с головой!

– Вы познакомили его с людьми, с которыми он сел за карточный стол.

– Ну, сел, и что? Ну сыграл… Так я же не виновата, что он проигрался в пух и прах! – возмущенно протянула Наташа. – Карта не так легла, я-то здесь при чем?

– Гражданин Селиванов утверждает, что люди, с которыми он играл, – карточные шулера…

– Шулера?! А это вообще кто такие?

– Вот только комедию ломать не надо!

– Да не слышала я о шулерах… О подпольных миллионерах слышала, а о шулерах нет, – пренебрежительно усмехнулась Наташа.

И совсем не так страшен был черт, которого перед ней размалевал капитан Шипилов. Да, заморочила она голову Севе Селиванову. Втерлась к нему в доверие через постель, затем вывела на Виконта, который в паре с Луцером укатал лоха по полной программе. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенства…

– Начнем с того, что ваш Селиванов подлый врун! Пятьсот рублей он проиграл, ха! Сказала бы я вам, сколько бабок он спустил. И вообще, я, блин, виновата? Он сказал, что в молодости в карты любил играть, а я ему на такого же любителя показала…

– На кого конкретно?

– Олег его зовут.

Виконта звали Яшей. Но Наташа и не думала вспоминать сейчас его подлинное имя. Если оно, конечно, подлинное…

– Фамилия?

– Здрасьте, подвиньтесь! Я когда с мужчинами знакомлюсь, фамилию у них не спрашиваю. А с Олегом у нас, знаете ли, был роман! Ох, как мы дружили… Рассказать, как?

– Ближе к делу.

– А какое дело? Чего вы ко мне пристали? Олег Севу обул, его и спрашивайте…

– Спросим. Вы поможете его нам найти, а мы спросим.

– А чего там искать? Улица Горького, дом восемнадцать.

Для особых случаев Яша находил и снимал под катран целую квартиру. Платил за месяц, а пользовался ею всего лишь день, в который шла игра. Сева Селиванов был как раз «особым случаем». Денег у мужика куры не клюют. Правда, вышло не совсем то, на что все рассчитывали. Сама Наташа думала, что с клиента можно будет аж пятьдесят тысяч сорвать. Но Сева слил всего пятнадцать штук. Идиот! И зачем он только в ментовку побежал?

– Нет его там. Квартира пустует.

– А меня как нашли?

– Гражданин Селиванов подсказал.

– Выследил, что ли?

– Выследил. Вы ему сразу показались подозрительной.

– Осел он, этот ваш Селиванов! А вы, извините, откуда? Из уголовного розыска?

– Из уголовного.

– Вот и подумайте, откуда у скромного замдиректора оказалось вдруг сто тысяч рублей?

– Ну, я не знаю, – смутился капитан.

– И я не знаю…

– Но вашим делом занимается уголовный розыск.

– Я, кстати, тоже хочу подать на него заявление. Он меня изнасиловал. Да, представьте себе, изнасиловал!

– Это неправда! – еще больше смутился Шипилов.

– Да? А у меня свидетель есть! – снова соврала Наташа.

– И где свидетель?

– Будет дело, будет и свидетель.

– А ты не простая штучка! – язвительно заметил капитан.

– Какая есть! Как я понимаю, Селиванов должен меня опознать?

– Зачем? И так все ясно…

– Ничего не ясно. Я не знаю никакого Селиванова! И о его деньгах тоже ничего не знаю. Ну так что, едем в отделение? Заодно заявление напишу.

– Да, с вами, гражданка, каши не сваришь.

– А я каши не варю, капитан. Этим кухарки занимаются. Я для любви создана. Хочешь меня любить? Вижу, что хочешь!

Наташа знала себе цену. Натуральная блондинка с роскошными формами. Красотка без комплексов и ложной скромности. И Виконт знал ей цену. Сам с удовольствием спал с ней и под таких ослов, как Селиванов, подкладывал – разумеется, за процент от выигрыша. Сева пятнадцать штук проиграл, полторы из которых получила она. Полторы тысячи за какую-то неделю! Да на фабрике бы ей за такие деньги целый год пришлось бы вкалывать. А сколько таких Селивановых! Да и вообще…

– Ничего я не хочу, – упрямо мотнул головой капитан.

– А я вижу, что хочешь. Только тебе ничего не обломится. Потому что обидел ты меня. Селиванов у тебя ангел, а я потаскуха какая-то. Я не потаскуха, начальник. Я – свободная женщина!

– До поры до времени, – буркнул он.

– А я ведь и пожаловаться могу. Скажу, что покрываешь расхитителя социалистической собственности. Что, съел? Ладно, живи, капитан! Не буду я жаловаться. И ты меня оставь в покое…

На этом разговор был исчерпан. Шипилов ушел, а Наташа позвонила Виконту.

– Яша, менты у меня были…

Этого хватило, чтобы Виконт назначил ей встречу в летнем кафе на берегу реки. Домой к ней ехать побоялся – мало ли что.

На встречу Наташа собиралась как на романтическое свидание. Накрасилась, прихорошилась. Роскошные волосы, белое «сафари», модные босоножки на высоком каблуке, грациозная походка. Одним словом, эффектная красотка. Неудивительно, что мужики оборачивались ей вслед…

И еще бы она не удивилась, если бы к ней привязался «мэн озабоченный». Бывало такое – приклеится какой-нибудь парень или дяденька и ходит хвостом. А сейчас к ней мог привязаться настоящий хвост, ментовской. И пойми, кто это? Тайный воздыхатель это или тайный агент? На всякий случай Наташа зашла в универмаг с высокими и длинными витринами, через которые можно было «засечь» не очень опытного «топтуна». Но вроде бы никого…

Виконт ждал ее на берегу. Средних лет мужчина интеллигентной внешности. Лощеный, прилизанный, одет как франт – костюм и пижонская тросточка. Профессиональный катала и жулик со стажем – за плечами три «ходки» в места не столь отдаленные.

Наташа рассказала ему о встрече с ментами во всех подробностях – как подлинных, так и вымышленных. Соврала, правда, что капитана Шипилова прямым текстом послала.

– Значит, в ментовку тебя везти отказались? – слегка улыбнулся Виконт.

В раздумье мягкими размеренными движениями извлек из кармана портсигар, аккуратно достал сигарету, прикурил от золотой зажигалки. Девушку не угостил, хотя знал, что и она не прочь побаловаться табачком. Не любил, когда она курит на людях.

– Отказались, – с чувством гордости за себя улыбнулась Наташа. – Селиванова подставлять не захотели.

– По ходу, Селиванов с этим опером вась-вась. Не писал Сева заявления. Не писал! Шипилов на пушку тебя взять хотел, чтобы мы бабки вернули… А кий всем им в лузу! Я так думаю, Шипилов на прикорме у Селиванова. Ну, может, у кого-то еще другого. Это хорошо, что ты их умыла. А если не слезут с тебя?

Наташе стало не по себе. Она знала крутой нрав Виконта. Он и бритвой по горлу чиркнуть готов, чтобы следы замести. А она была той самой ниточкой, по которой Шипилов мог выйти на него. Той ниточкой, которую легко перерезать той самой бритвой…

– Что же делать? – сглатывая слюну, напряженно спросила она.

– Да хату неплохо бы сменить.

– Сегодня же займусь!

– И это.. Насчет работы не спрашивали?

– Нет…

– Как бы за тунеядство не привлекли…

– А могут, – всполошилась Наташа.

– Я с Черняком перетру. У него в «Загорье» блат конкретный, может, пристроит там тебя куда-нибудь…

– Куда?

– А хотя бы уборщицей в гостиницу!

– Шутишь!

– Не надорвешься. Недельку поработаешь и уволишься. А там и муть вся эта уляжется.

– Может, лучше денька на два-три? – с надеждой спросила Наташа.

Виконт мог бы согласиться с ней. Что неделька, что два дня – лишь бы запись в трудовой книжке сделали. Но Виконт не привык соглашаться.

– Я сказал, неделя! – отрезал он.

Наташа кивнула. Спорить было бесполезно.

### Глава 2

#### 1

«Загорье» представляло собой целый комплекс – высотный корпус в современном стиле, несколько ресторанов, кафе, бары. Словом, целая махина, пронизанная системой электропроводов и напичканная электробытовыми приборами. Для Зиновия это значило, что без работы он не останется. И точно, не успел он познакомиться со своим напарником – начальником, как поступил вызов. Правда, ничего страшного не случилось. Всего лишь предохранитель сгорел. Хотя и здесь без «загвоздок» не обошлось – нечем было предохранитель менять. Но, как известно, голь на выдумки хитра. И эта голь, в лице шустрого мужика Пахомыча, распорядилась изготовить и установить «жучок». Оказалось, что на этой «самодеятельности» стоит чуть ли не половина номеров в гостинице. Рано или поздно все могло выйти боком…

Это случилось рано, на третий день с момента первого выхода на работу. В номере семьсот двадцать четыре отсутствовал свет. Надо было принимать меры.

Номер освободился с утра, и когда появился Зиновий, там шла уборка. Грязные простыни на полу, а чистые – в руках у горничной. Если бы это просто была горничная! Нет, ошеломляющей красоты и обаяния девушка!

Роскошные светлые волосы не шли ни в какое сравнение с той обесцвеченной и пережженной бякой, которую носила на голове Люда. Да и во всем остальном никакого сравнения! Обворожительные, прекрасные глаза и лицо, фигура древнегреческой богини. И темно-синий технический халат ничуть ее не портил. Даже в нем она казалось королевой…

Девушка не могла не заметить ошеломленный вид, с которым он на нее пялился.

– Ну чего уставился? – достаточно резко спросила она.

Голос у нее густой, слегка хриплый.

– А-а… Надо… – растерянно пробормотал он.

От волнения он едва не забыл, зачем пришел.

– Ты кто такой?

– А-а… Я это… Работаю здесь… Вызов у меня… Электрик я… Э-э, лампочка перегорела…

– У кого? У меня?

– Нет. Где-то здесь…

– А я думала, ты в меня лампочку вкрутить хочешь… Электрик, значит, ну, ну…

Она окатила Зиновия насмешливым взглядом и снова занялась бельем. А он на негнущихся от волнения ногах подошел к выключателям. Щелкнул одним, другим – ничего. Вышел в коридор, открыл распределительный щит. Вместо предохранителя – оплавленный «жучок». Пришлось ставить новый, такую же самоделку. Зиновий торопился: хотелось застать девушку в номере, хотя бы одним глазком взглянуть на нее. Он понимал, что статью для нее не вышел. Но ведь необязательно быть красавцем, чтобы просто смотреть…

Девушка оказалась на месте. Зиновий увидел ее возле другой кровати. То же грязное белье. Она его меняла с каким-то внутренним отторжением, если не сказать отвращением. На прелестном личике – кислая недовольная гримаса. И все равно, она самая красивая…

– Помочь? – неожиданно предложил он.

– Чего? – с еще большим недовольством спросила она.

– Ну, я подумал…

– Ты свет чинишь, ну и чини…

– Так и без него светло, – попытался пошутить Зиновий.

– Ну, светло. Пока день, светло.

– Светло, покуда вы здесь! – вне себя от волнения выпалил он.

– Тьфу на тебя! – хмыкнула она и повернулась к нему спиной.

Ну хотя бы капелька интереса во взгляде проявилась! Но нет ничего! Не нужен ей какой-то там электрик…

Он печально вздохнул и подошел к выключателям. В комнате свет есть, в прихожей тоже. А санузел так и остался темным. Значит, лампочка перегорела. От этого и предохранитель «вынесло»…

Зиновий заменил лампочку, но свет так и не зажегся.

– Плохо, очень плохо, – посетовал он.

– Что ты там сказал? – откликнулась девушка.

– Плохо, говорю. В комнатах свет есть, а в туалете нет…

– Ну и что?

– Предохранители самодельные, на перепад напряжения не реагируют. Где-то в стене провод сгорел.

– Ну и что?

– Да стену долбить придется…

– Уши ты мне уже выдолбил, – хмыкнула горничная.

Она уже закончила с кроватями. Но в комнате надо еще пропылесосить и пыль стереть. Да и в туалете обычно убираются.

– Ты мне скажи, пылесос работать будет?

– Будет! – в наивной улыбке растянул рот Зиновий.

– А чему ты радуешься? – огорошила его красавица. – Мне ж теперь напрягаться придется.

– А хотите, я вам помогу! Пропылесосить, пыль протереть…

– Ты что, тимуровец?

– Нет.

– Да и я вроде бы не бабушка. Или выгляжу старо?

– Нет, как раз наоборот! Очень хорошо выглядите…

– Зато соображаю туго, – усмехнулась она. – Что ты про стены говорил? Долбить их надо, да?

– Ну да.

– А это грязь, пыль?

– Грязь, пыль…

– Ну и зачем я должна здесь убираться? Ты сейчас долбить будешь?

Только она это спросила, как в номер зашла Люда. А слух у нее, как назло, такой же острый, как и язык.

– Это кто там кого долбить собирается? – трубным гласом всколыхнула она воздух.

Увидела горничную, и без того красное лицо Люды пошло пунцовыми пятнами.

– Ах, вот оно что! – взвыла она.

– Эй, ты чего? – возмутилась девушка.

– Курва ты белобрысая, вот чего! Чем ты тут, шалава, с моим мужем занимаешься?

– С твоим мужем?! Ой, не могу! Я думала, это твой сын! – оскорбительно засмеялась красавица.

– А мне все равно, что ты думала, шаболда ты пучеглазая! Еще раз увижу с Зиной!

– С кем?

– С мужем моим!

– Так он еще и Зина? Сумасшедший дом!

– Заткнись, потаскуха!

– От потаскухи слышу!

– Что ты сказала?

– Что слышала!

Без всякого страха перед грозным видом разгневанной жены девушка смело шагнула ей навстречу так, что заставила посторониться. Насмешливо глянула на Зиновия.

– Пока, Зиночка! Будь умницей, маму не обижай!

– Ты… Ты больше здесь не работаешь! – крикнула ей вслед Люда.

– Да катись ты, морда!..

Красавица ушла, хлопнув дверью. Хотел бы сейчас Зиновий оказаться рядом с ней. И даже не потому, что был не прочь остаться с ней навсегда. Он боялся гнева разъяренной жены, который грозил выплеснуться на горничную девятибалльной волной.

– И что ты мне скажешь, сволочь ты патлатая?! С девками шашни крутишь, да? Не стыдно?

– Во-первых, я тебе не сволочь… – начал было, но затих Зиновий.

Смысла не было оправдываться. Все равно Люда будет думать по-своему.

– А во-вторых? – рявкнула она.

– Э-э, не было ничего… Здесь в туалете свет не горит, а она убирала…

– Значит, вместе свет чинили?

– Нет! Да хватит тебе! – чуть ли не взмолился он. – Не нравлюсь я ей! Неужели непонятно?

– А ты что, спрашивал у нее, нравишься ты ей или нет? Спрашивал, кобель паршивый?

– Нет! По глазам видно, что не нравлюсь.

– А в глаза ей зачем смотрел? Что, влюбился?

– Нет! Мы с ней просто разговаривали…

– Сначала просто разговаривают, а потом дети… Ладно, с ней я еще разберусь. А ты учти, еще раз застукаю тебя с кем-то, мало не покажется!

Вечером Люда каялась в своей несдержанности, а ночью – через постель – просила у Зиновия прощения. Он ее прощал, но думал о прекрасной горничной. Думал, потому что не мог о ней не думать…

#### 2

Рома Черняк считался самым молодым в городе и фартовым вором в законе. Не так давно тридцать лет исполнилось, а уже величина. Две ходки за плечами, авторитет. Наташа много слышала о нем, но никогда его не видела. И уже тем более не знала, чем он в этой жизни занимался. Вроде бы с цеховиков дань для «общака» снимал, но что конкретно – темный лес. Зато она точно знала, что в «Загорье» он свой в доску человек. Свой номер в гостинице, свое место в самом лучшем ресторане! Сначала лично разрулил проблему с дурой администраторшей, а затем пригласил Наташу на ужин. Отдельный кабинет с видом на общий зал, приглушенный свет, превосходный стол, разговор «тет-а-тет»…

– Людка просто не знала, кто ты такая, – сказал Черняк.

Тридцать лет ему без хвостика. И выглядит молодо – как раз на свои года. Но взгляд у него такой, как будто сто лет жил и мудрости набирался. Среднего роста, худощавый. Примерно такого же сложения, как и Зиновий, из-за которого разгорелся вчерашний сыр-бор. И на лицо такой же некрасивый. Но Зиновий – «чушок» стремный, а Черняк – самая настоящая громада по сравнению с ним. В нем чувствовался несгибаемый внутренний стержень. И сила духа на высоте, недоступная для простого смертного. Не зря же он стал законным вором. А Зиновий как был придурком, так придурком и останется. И надо же было из-за этого недоделанного с администраторшей схлестнуться! Было бы смешно, если б не было так обидно…

Черняк – сила, не вопрос. Но не появилось у Наташи желания познакомиться с ним поближе. При всех достоинствах было в нем что-то неприятное. Черняк помог Наташе устроиться на работу. Просто замолвил пару слов, и ее взяли горничной. Хотя, возможно, взяли бы и без этого: гостиница большая – вакансий много. Но как бы то ни было, вор подсуетился. Видимо, для него это сущий пустяк. Он даже не взглянул на свою протеже. Так бы и не увидела его Наташа – отработала свою неделю, и баста! А нет, с администраторшей поцапалась! Пожаловалась Виконту, а тот Черняку. И пришлось вору все разруливать. Пустяк это для него или нет, но из-за этой проблемы Наташа показалась на глаза своему заочному покровителю. И как итог – ужин в ресторане. Поскольку Черняк запал на нее. А ей совсем не улыбалось крутить с ним роман. Но и динамить нежелательно: боком может выйти…

– А кто я такая? – открыто посмотрела на собеседника Наташа.

– Смелая ты девка, Натаха, – скупо улыбнулся вор. – Смотрю на тебя и вижу, что смелая. И Виконт о тебе хорошо отзывается. Яшу я давно знаю. Как умного человека знаю. Не думал я, что он такой глупый…

– Это еще почему? – удивленно повела бровью Наташа.

– А потому что красивая ты. А я красивых люблю. Вот возьму, и украду тебя у Виконта…

– Ты же не крыса, чтобы у своих красть.

– Не крыса. Но ведь и ты же не игрушка…

– Не игрушка.

– А сама можешь ко мне уйти?

– И какой в том резон?

– Верно, везде должен быть свой резон. Чем я хуже твоего Виконта?

– Как я тебе могу это сказать, если я тебя почти не знаю, – усмехнулась Наташа. – А если знаю, то со слов… Слова хорошие, но то слова…

– Поверь, не пожалеешь.

– Это что? Предложение?

– Смотрю на тебя и думаю, что да… Но я вор и жениться не могу…

– А я что, замуж прошусь? Я кошка, которая гуляет сама по себе, – усмехнулась Наташа. – Хочу с Виконтом, хочу с тобой…

– Давай со мной, – пронзительно посмотрел на нее вор.

От его гипнотического жуткого взгляда ей стало не по себе. Но язык не затупился:

– Что? Прямо сейчас давать?

– Ну зачем прямо сейчас? Посидим. Икра, ананасы в шампанском…

– Красота!

– Сама в шампанском купаться будешь. Если со мной…

– О-о!

– Да, Натаха, я такой! Ради тебя – звезду с неба!

– А какие они там, звезды на небе?

– А-а, хороший вопрос! – торжествующе улыбнулся Черняк, отчего обнажились его коричневые от чая и табака зубы.

А затем обнажился и спрятанный в его кармане перстень с рубином. Если он хотел внушить Наташе, что это и есть звезда с неба, то ему это удалось. Золото и камушки были ее слабостью, и она легко на них покупалась.

– Ух ты!

– Примерь!

Наташа не заставила себя долго ждать и украсила свой пальчик дорогим перстнем.

– Дарю!

– Я вся твоя! – вырвалось у нее.

В конце концов, она уже давно не девочка. И не потеряет ничего в постели с Черняком. А Виконт в обиде не будет. Подкладывал же он ее под мужиков в свое время. А тут сама ляжет. Спала же с Орликом, который браслет ей золотой за такое дело подарил. Ворованный, правда, был браслет. И перстень тоже ворованный. Пусть Черняк и не пробует ее в этом разубедить. Да он, впрочем, и не пытался…

Для приличия они еще полчаса посидели в ресторане. Потом прошли в парадный вестибюль гостиницы, поднялись на четвертый этаж, где Черняк занимал целый люкс. И никто не попытался его остановить. Правда, «этажная» покосилась на Наташу. Но с нее как с гуся вода: уже давно все равно, что думают о ней люди. Какая есть, такая и есть! И только сама может себя судить. А себя она сейчас и не думала осуждать. Еще чего! Что хочет, то и делает…

По большому счету, она не очень и хотелаэтоделать. Но и отказать знатному кавалеру не могла. Зря… Черняк лишь поначалу держался в рамках, а потом его развезло. Такие вещи стал вытворять, что Наташа лишь облегченно вздохнула, когда все закончилось. А потом долго не могла заснуть от той боли, которую оставил в ней его маленький, но бессовестный «плуг»…

А утром она получила оплеуху. Пока что словесную.

– Сегодня у меня дела, а завтра, как закончишь работу, придешь ко мне, сюда, – повелительным тоном сказал он.

И так посмотрел на Наташу, что она почувствовала себя кошкой, угодившей в волчий капкан…

– Так я завтра уже работать не буду… – попыталась она возразить. – Сегодня последний день. Я же для записи в трудовой работаю…

Но попытка оказалась безуспешной.

– Будешь работать дальше. Потому что я этого хочу.

– Да, но…

– Никаких «но»! Я сказал!

Черняк получил свое. И теперь Наташа была для не него не более чем дешевая лахудра, о которую можно вытирать ноги. Вчера Черняк был кавалером, и она могла позволять себе вольности в разговоре с ним. А сегодня он – крутой пахан, который видит в ней бесправную «шестерку». И лучше не думать о том, что будет, если она откажется ему подчиняться. Надо же было так вляпаться!

– Хорошо, я поработаю еще несколько дней…

Наташа была напугана, но не торопилась задирать лапки кверху. Если нет возможности вырваться из силков, то надо хотя бы сделать так, чтобы не задохнуться в них.

– А пока ты подыщешь мне другую работу.

– Я подумаю. Тебе уже пора…

Черняк бесцеремонно выставил ее за дверь. Но Наташа не очень расстроилась. Ведь перстенек-то остался с ней. А это значило, что он и дальше будет делать ей подарки. А может, и не будет… И надо было ей сцепиться с проклятой администраторшей? И надо было попасться на глаза вору, который повел себя с ней как бык-покровитель – покрыл ее как ту глупую корову. Он вел себя с ней так, как будто она – быдло. А еще в шампанском обещал купать. Козел!

А ведь она может отомстить… Да, отомстит! Но не Черняку, нет, а той самой дуре, из-за которой и разгорелся весь сыр-бор. Может, на душе полегчает…

#### 3

Семьсот тридцать шестой номер. Не работает розетка. Хорошо, если контакт перегорел. И плохо, если провод в стене замкнуло. Снова придется долбить. Долбить…

Зиновий невольно улыбнулся, вспомнив, как ругалась Люда, когда услышала это слово в устах прекрасной горничной. С Людой он уже помирился. Еще бы с Наташей помириться. Наташей ее зовут. Горничная Наташа, он узнавал. А может, и нет смысла мириться. Может, она уже и думать забыла об его существовании. Но ведь номер семьсот тридцать шестой. Это этаж, на котором работает Наташа. Может, он снова увидится с ней? Хотя бы одним глазком на нее глянуть…

Номер пустовал. Видно, что уборка здесь уже произведена. Свежие накрахмаленные наволочки на подушках, начисто вытертый стол, графин с водой, рядом – вымытые стаканы. Это хороший номер. Люкс. Здесь и телевизор есть, и холодильник. Только вот электричества в розетке нет. Да и не может быть – розетка наполовину из гнезда выдернута. Наверное, постояльцы в пьяном угаре постарались.

Зиновий обесточил номер и принялся устранять неисправность. Контакт из паза вышел. Сущий пустяк. И розетка в гнездо легко вставляется. Можно подавать электричество.

Он уже собирался выходить из номера, когда появилась Наташа. Как будто солнце из-за туч унылой жизни вышло. Зиновий невольно поймал себя на мысли, что надо бы зажмуриться, дабы не ослепнуть от этой красоты…

– Привет! – небрежно, но первой поздоровалась она. – Не починил?

– А-а, да… – потрясенно протянул он.

– Что да? Да, починил? Или да, не починил?

– Починил.

– Молодец.

Зиновий думал, что Наташа уйдет. Но нет, она, наоборот, закрыла за собой дверь. Ему даже показалось, что щелкнула блокировка на замке. Если так, то никто не сможет их потревожить. Но какой смысл им закрываться? Ведь ему же ничего не светит. А вдруг?..

Зиновий столбом стоял в проходе, не соображая, что мешает ей пройти из прихожей в комнату. Зато она соображала. И, видимо, ей нужно было попасть в комнату. Поэтому она мягко положила свои ладошки ему на грудь и так же мягко оттолкнула от себя. Хотел бы он, чтобы она вытолкала его таким образом к самому краю света. Хотел бы он там с ней остаться. Чтобы никого там, кроме них, не было. Ни постылой Люды, ни успешных мужчин, которым она могла бы ответить взаимностью. Только он и только она…

– О чем ты думаешь, мастер-ломастер? – усмехнулась она.

– Я не ломастер…

– Ах да, извини, ты же у нас долбильщик. Ты починил тогда свет?

– Да.

– Много было мусора?

– Да. Но я за собой все убрал.

– Я же говорю, молодец. Сколько тебе лет, Зина?

– Я не Зина. Я – Зиновий.

– Сколько лет, спрашиваю?

Наташа с насмешкой смотрела на него. Насмехалась над ним. Но вместе с тем в ее глазах проглядывал интерес к его скромной персоне. Этот интерес можно было рассматривать в равной степени и как надежду на взаимность с ее стороны, и как прелюдию к какому-то подвоху. В прошлом Зиновию часто приходилось становиться жертвой разных подвохов. И в школе были ребята, которым нравилось издеваться над ним, и в армии. Теперь вот Наташа. Пусть делает, что хочет. Лишь бы только не уходила…

– Двадцать один. А что?

– Очко, значит.

– Что?

– Счастливая цифра, говорю. А счастье есть?

– А-а, не знаю…

– Жене сколько лет?

– Тридцать.

– А выглядит на все сто. Как же тебя угораздило?

– Да так…

– Что, другие бабы не дают? Только такие коровы, как она?

– Зачем ты так говоришь?

– Потому что твоя жена – корова, потому так и говорю…

– Не надо так.

– Она корова, а ты телок. Знаешь, почему тебе нормальные бабы не дают? Потому что ты телок.

– Прекрати! – возмутился Зиновий.

Но Наташа и не думала останавливаться. Ее несло.

– Телок ты! Телок безрогий! Или рогатый?! А наставляет жена рога! Наставляет!

– Ну, хватит!

– Был бы мужиком, врезал бы мне за такие слова. Но ты же не мужик. Ты баба. Баба Зина. Зина, ау! Как дела, Зина?

Зиновию вдруг показалось, что она только того и ждет, чтобы он влепил ей пощечину. Но выше его сил было поднять на нее руку. Да и не хотелось ее бить. Пусть говорит, пусть изгаляется. Лишь бы только не уходила. И сам он не уйдет… Может, он и в самом деле ведет себя как баба, но ведь ничего не изменишь. Можно изобразить из себя крутого норовистого мужика, только что это даст? Ведь мягкость характера все равно останется…

– А хочешь, я мужика из тебя сделаю, а? – приподнявшись на носочках, заглянула ему в глаза Наташа.

По-лисьи проникновенный взгляд, на губах – лукавая улыбка. Что-то она задумала…

Зиновий ничего не сказал. Только пожал плечами.

– Значит, хочешь.

Он вдруг заметил, что ее пальчики расстегивают пуговицы на его рубашке.

– Зачем? – не в силах поверить в происходящее, выдавил он.

– А вдруг в тебе что-то есть мужское. Ну чего стоишь, как истукан? Ой, а это у нас что такое?

Он знал, чтоэтотакое. Чувствовал, как этоналилось изнурительно-приятной силой…

– Да это не «ой»! Это «о-го-го»!!! Ну и штука у тебя, парень!

В ее восклицании звучал неподдельный восторг. Но ведь и Люда восторгалась этим по-настоящему. И Люде очень нравилось…

– Если сможешь, то ты точно мужик!

Зиновий решил, что сможет. Не отпускает его напряжение, и Наташа так доступна. Она доступна! Поверить в это невозможно, но это так! Вот она расстегивает свой халат. Сама расстегивает! Вот она ложится на кровать. Сама ложится! Нет, она не шлюха. Она хочет быть с ним, потому что любит. И Люда его любит. И Наташа. Но Люда – это несерьезно. Хоть она и жена, но несерьезно. А Наташа – это навсегда…

Зиновий подал все свои «двести двадцать». От удовольствия Наташа взвыла сиреной и вонзила ему в спину все свои ногти. А он не останавливался. И гнал, гнал. До конечной станции оставалось совсем чуть-чуть, когда в комнату ворвалась Люда.

– Я так и знала! – заорала она.

Зиновий вскочил на ноги, но в сторону не отошел. Своим телом закрыл лежащую на кровати Наташу. А она, казалось, и не думала подниматься.

– Ах ты, кобель поганый! – надрывалась Люда. – Ах ты, сучка блудливая!

– Да пошла ты, марамойка паскудная! – выдала ей в отместку Наташа.

– Подстилка воровская! – не осталась в долгу Люда.

– Ты базар фильтруй, шалава! Жить надоело, да? Ты так и скажи! Пером по горлу, и одной мразюкой меньше!

Наташа настолько была страшна в своем гневе, что даже взбесившуюся Люду проняло. Она жадно хватала ртом воздух, не в силах что-либо сказать. В глазах застыл панический ужас.

– Ненавижу, тварь! – злобно прошипела Наташа и покинула номер с чувством превосходства и гордости за себя.

Увы, но Зиновий не обладал даром внушать страх своим врагам. А Люде больше не на ком было сорвать свою злость. Да и виноват он перед ней – что уж тут говорить… Но кричать Люда на него не стала. Зато с такой силой влепила ему пощечину, что Зиновий едва удержался на ногах.

– Больше ты здесь не работаешь! И чтобы я тебя больше никогда не видела!

– Как скажешь, – кивнул он.

И, вжав голову в плечи, вышел из номера. Он совсем не жалел о том, что произошло. Он был с Наташей. Он! С Наташей!!! А то, что жена застукала, так это всего лишь досадное недоразумение. Да и сама по себе Люда воспринималась им как досадное недоразумение. А ведь права была Наташа. Не давали ему другие бабы, кроме Люды. Может быть, потому и женился на ней. Но теперь в его жизни появилась Наташа, самая красивая женщина на свете. Она любит его, а он от нее без ума. Только он и только она, а Люда – третья лишняя. И ей придется смириться с этой мыслью.

### Глава 3

#### 1

Черняк был в своем репертуаре. Коротко поздоровался, с улыбкой хлопнул по заднице, без всяких предисловий поставил в позу и быстрехонько сделал дело. Как говорится, сунул-плюнул. Спасибо, что запретной и болезненной темы не коснулся. А ведь мог сделать запись и задним числом, по старой зэковской привычке. Они ж там на зоне сильны задним умом…

– И это все? – хмыкнула Наташа.

– А тебе мало? – криво усмехнулся он.

– Да нет. Но я ж тебе не сливная лоханка!

– Кто знает, кто знает.

– Эй, ты говори, да не заговаривайся!

Хоть и боялась она вора, но коготки все равно нет-нет да выпускала.

– А ты права здесь не качай! – жестко взглянул на нее Черняк. – Я тебе не какой-то там электрик штопаный!

– Электрик?! При чем здесь электрик?

– А с кем тебя Людка застукала?

– Людка?! Эта коза беспонтовая? Ой, не могу! Сейчас живот сорву! Ты хоть видел ее мужа? Дрозофила ходячая! А саму Людку ты видел! Да кто на ней женится! Только чмо какое-нибудь!

– А ножом по горлу кому ты грозила!

– А это уже подстава, мой дорогой! Ты что, не понял? Людка подставить меня хочет. А она что, тебе жаловалась? У тебя что, амур с ней?

– Амур?! – брезгливо поморщился вор. – Ты так больше не шути. А мужа ее я не видел. Другие видели. Чушок, в натуре.

– А я о чем! И как ты мог подумать, что я, такая вся пушистая, и с каким-то чушком?.. А если б и было, ты что, меня ревнуешь?

– Нет. Но если что… – Черняк красноречиво провел двумя пальцами по горлу.

А он мог убить. Наташа знала, что мог.

– А как же Виконт? – дрогнувшим голосом спросила она.

– А ты думала, что с ним можно? Не можно, – одним уголком рта усмехнулся вор. – С Виконтом я договорился. Со мной теперь будешь.

– С Виконтом я дела делала. А с тобой как тот шнырь в чужом говне.

– И тебя к делу пристрою. В баре будешь работать.

– Была шнырем, стану халдеем, – возмутилась Наташа. – Круто!

– Не гони волну, родимая! – зыркнул на нее угрожающим взглядом Черняк. – А то ведь сама и захлебнешься. Короче, официанткой будешь только числиться. Твое дело – хвостом вилять да клиентов заманивать.

– Куда заманивать? Что-то я тебя не пойму…

– А ты не суйся поперед, тогда все понятно будет. Кофейня особая, недавно открыли. Изюмина в том, что стол там будет под зеленым сукном.

– Бильярд, что ли?

– Бильярд. Шары там катать будут.

– Под интерес?

– Хотелось бы. Но тогда лавочку прикроют. Не сразу, но прикроют. Короче, твое дело за народом смотреть. Кто чего стоит, кому под интерес охота. Ну, ты меня поняла…

Наташа поняла все правильно. И через день принимала должность в кофейне с бильярдным залом на два стола. Это заведение было частью гостинично-ресторанного комплекса «Загорье», но администрация гостиницы к нему никакого отношения не имела. Здесь было свое начальство, которое боялось Черняка как огня. Бояться-то боялось, однако ментам заложить могло как нечего делать. Да и сами по себе менты могли нагадить. Так что приходилось соблюдать осторожность. Именно поэтому игра на деньги в кофейне не приветствовалась.

Черняк слегка преувеличил, когда сказал, что официанткой она будет только числиться. На самом же деле ей пришлось исполнять свои обязанности. Но, казалось, что это совсем несложно. Кофе и напитки клиенты заказывали себе у барной стойки, там же рассчитывались и получали заказ. Наташа же собирала посуду и относила ее на мойку. Сама же иногда и мыла. В кофейне она была полной хозяйкой. Кроме нее, здесь работал только бармен Жора. Ну, еще уборщица два раза в день заглядывала.

Работа работой, а основным ее занятием было крутить задницей вокруг столов и расставлять сети на денежных клиентов, на которых у нее был особый нюх. Если посетитель сам не искал возможности сыграть на деньги, то Наташа должна была навязать ему такой интерес. А хитрить и кокетничать она умела. Тем более что с каждого разведенного лоха ей причитался процент. Лохов разводили в другой бильярдной, расположенной в подвальном этаже ресторанного комплекса.

Она стояла у бильярдного стола, присматривалась к полноватому и лысоватому мужичку, чьи туфли из настоящей крокодиловой кожи убеждали, что денег у него, по-видимому, немало. Играл он неплохо, но в подвале работали такие мастера, с которыми он и рядом не стоял. Наташа сделала вид, что восхищена его игрой. Смотрела на него как на некое бильярдное божество, нежданно-негаданно спустившееся на бренную землю. И он с интересом посматривал на нее. Видно, что приезжий. Скучно одному в номере, подружка нужна. Но здесь Наташа ему не помощница. Она лишь ставит сети, но не бьется в них вместе с жертвой. Ну, разве что очень состоятельный мужчина объявится, такой, чтобы брильянтовое колье подарить мог бы за одну-две ночки. И ведь где-то же водятся такие…

Кто-то легонько тронул ее за плечо.

– Привет!

Это был Зиновий. Наташа сначала вздрогнула от неожиданности, а затем содрогнулась от мысли, что ей придется общаться с этим занюхой… Как же нужно было гостиничной администраторше насолить ей, чтобы из желания отомстить она решилась совратить ее мужа! И розетку специально в номере сломала, и электрика вызвала. Ну еще и администраторше дала знать, что ее брак под угрозой супружеской измены…

Людка обвинила ее в том, что она согрешила с ее мужем. А Наташа не терпела напрасных обвинений. Поэтому в самом деле легла под Зиновия. Скорее сдуру решилась на это, чем из холодного расчета. Но тем не менее… И надо сказать, Зиновий превзошел все ожидания. Такая штука у него, что приятные мурашки по коже, как вспомнишь… Но штука штукой, а думает он не ей, а мозгами. Замороченные у него мозги, жидкие, как у глупой бабы. И стержня внутреннего нет. Размазня, одним словом… У Черняка штучка не самая большая, но мужской сутью он пропитан до корней волос. Пусть он гад ползучий. Но с этим гадом не западло ползти рядом и стелить ему не противно…

– И чего тебе нужно? – грубо спросила Наташа.

– Э-э, соскучился, – глупо улыбнулся Зиновий.

– А я нет.

Этого вполне хватило для того, чтобы парень сник. Все его самодовольство лопнуло как мыльный пузырь. И такая тоска в глазах. Но ей нисколько не было его жаль. Тряпки существуют для того, чтобы об них вытирать ноги. Так она думала, и никто ее в обратном не переубедит…

– Я от Люды ушел, – тяжко вздохнул он.

– Скажи еще, что из-за меня, – беспощадно съязвила Наташа.

– Нет. Но я думал…

– Я знаю, что ты думал! Любовь до гроба, да? А черта лысого!

Она воскликнула так громко, что потенциальный клиент с изумлением поднял на нее свой взгляд. А голова у него лысая…

– Извините, это я не вам! – мило улыбнулась ему Наташа.

– Кто это? – обреченно спросил Зиновий.

– Жених мой, – назло ему соврала она. – Смотри как играет!

– Как?

– Тебе и не снилось.

– Не знаю, – пожал плечами Зиновий и отошел в сторону.

«Ну наконец-то!» Наташа не сдержала вздох облегчения. А лысый в этот момент загнал в лузу победный шар.

– Браво!

Наташа подскочила к нему с таким видом, как будто собиралась упасть в его объятия. И надо сказать, мужик купился на этот прием. Даже руки ловушкой расставил, чтобы поймать ее. Да не тут-то было. Она остановилась на безопасном расстоянии от него. Но восторга в ее глазах – хоть отбавляй.

– Где вы так научились играть?

– Да нигде, – с показным смущением улыбнулся он. – Дома бильярд, так, играю иногда.

– Представляю, какой у вас дом, если там бильярдный стол есть. Или стол маленький?

– Большой, – с намеком на толстые обстоятельства усмехнулся он. – У меня все большое.

– Как здорово!

– Как насчет того, чтобы вечерком встретиться? – залихватски спросил он. – Посидим где-нибудь, я вам про свой бильярд расскажу.

– Ну, если он у вас большой, почему нет. Только сегодня не могу. И завтра, наверное, тоже. Послезавтра…

– Послезавтра я уезжаю.

– Жаль.

– А почему не можете?

– Вечером я в другом баре работаю. С девяти до часу ночи.

– А потом свободна?

– Ну, в общем-то, да.

– А где этот бар?

– Ну, вам там будет неинтересно, – для виду замялась Наташа.

– Почему?

– Ну, там тоже в бильярд играют, но на деньги, – тихо, заговорщицким тоном сказала она.

– На деньги?! Так это же прекрасно! Будет чем расплатиться…

– Я не проститутка, – Наташа обиженно надула щеки.

– Ну что ты! Я не о том.

– А мне показалось, что о том. Извините, мне уже пора…

Наташа знала, что лысый постарается ее остановить. Так оно и случилось.

– Это вы меня извините!

– Ну вот, то на «ты», то на «вы», – заметила она.

– А это чтобы загладить свою вину. И где этот бар находится?

Прежде чем ответить на вопрос, Наташа должна была немного поломаться. Мол, бар как бы полулегальный, то да се… Но она даже рта не успела открыть. Подошедший Зиновий толкнул лысого в плечо. Глаза горят, рот перекошен, только пены на губах не хватало для полноты картины…

– Эй, парень, ты чего? – растерянно бормотал мужик.

– Сыграем? – показывая на освободившийся стол, грубо спросил Зиновий.

Наташа с удивлением смотрела на него. Не думала она, что Зиновий может быть таким задиристым.

– Да не хочу я играть!

– Что, страшно?

– Кому страшно? Мне?! С тобой! Тебе самому не страшно? Я ведь на деньги играю!

– Идет! – принял вызов Зиновий.

– Червонец потянешь?

– Запросто!

– Эй-эй, петушки! – встряла в разговор Наташа. – У нас приличное заведение. Здесь на деньги не играют!

– А на что играют? – спросил лысый.

– На мои услуги. Кто выиграет, того я угощу чашечкой кофе за счет заведения.

– И воздушный поцелуй!

– Хорошо, пусть будет поцелуй, но только воздушный, – жеманно улыбнулась Наташа.

И посмотрела на Зиновия. В отличие от своего соперника он не трепался. Сосредоточенно глядя на сложенные в пирамиду шары, натирал мелом кий. Такое ощущение, будто он взглядом пытался расфасовать их по лузам.

– Разбивай, – небрежно бросил ему лысый.

– Почему я?

– Ты предложил игру, ты и разбивай.

– Как скажешь.

Зиновий долго прицеливался. И ударил так неожиданно и с такой силой, что Наташа невольно вздрогнула. Очень красиво ударил, очень четко. Сразу два крайних шара устремились в лузу. Устремились, но не дошли. Чуть-чуть не хватило…

– Чуть-чуть не считается, – ухмыльнулся лысый.

И с одного захода сложил в лузу сразу два шара. Неплохой показатель, очень даже неплохой. Но Зиновий этого как будто и не заметил. Все такой же серьезный и сосредоточенный, он снова прицелился. Долго водил кием по руке, выверял. Наташа уже не могла назвать его тряпкой. Невозмутимое спокойствие, уверенность в себе, нацеленность на победу. Так мог вести себя только настоящий мужчина.

Зиновий ударил. И снова чуть-чуть не хватило. Зато лысый закатил «своячка». «Три-ноль» – это уже серьезная заявка на победу. Еще удар, и снова мимо. Ответный удар. Счет вырос до четырех…

– Готовь червончик, юнец! – усмехнулся лысый.

Зиновий даже ухом не повел. Все такой же сосредоточенный, все такой же целеустремленный. Но Наташа уже поняла, что это чистой воды профанация. Не умеет играть Зиновий. Зато как вид делает, что умеет! И это уже большой плюс в его пользу! Только какой толк с этого «плюса»? В любом случае ей с ним не по пути. Так думала Наташа, глядя, как Зиновий четким ударом бьет по шару…

Но на этот раз удар достиг цели. Шар в лузе. Еще удар, еще. Четвертый шар, пятый… Шестой?!. Седьмой?!. Зиновий не успокоился, пока не загнал в лузу предпоследний шар. Наташа смотрела на него с открытым ртом. Она достаточно хорошо разбиралась в бильярде, чтобы понять, каким уровнем мастерства обладал Зиновий…