# Игра на грани фола

Владимир Григорьевич Колычев

Волк ручным не бывает. Да руководству ФСБ он таким и не нужен. Бандит Демьян Красновский – известный беспредельщик, и, ловко управляя им, можно чистить ряды криминала. Так оно и происходит: Демьян мочит паханов, пьянея от крови и власти. В конце концов, о становится неуправляем, никто не в силах совладать с этим зверем. А он жаждет крови своего давнего врага – футболиста Глеба Орлова. Только Глеб крепкий орешек, он мощно бьет и по воротам, и по врагам…

## Глава первая

### 1

Зима была не только во дворе, но и в самой камере. Окно разбито, батарея еле теплится, с параши поднимается вонючий пар. Каждый согревается как может. Крутым легче всего – хлещут горячий чифирь. И со шмотками у них без проблем – телогрейки, вшивники.

Опущенным куда хуже. Им приходится спать на «вокзале»: под шконками, на бетонном полу – на матрацах без одеял. И теплого шмотья у них нет – типа конфискация имущества.

Демьяна к изгоям не причисляли. Но все чаще крутые бросали на него косые взгляды, о чем-то перешептывались между собой.

У них на Демьяна зуб. Для них он – беспредельный мясник, и они обязаны спросить с него за все его грехи. Это может случиться в любое время. Или штырь кожаный в тыльный канал, или заточку в бок…

Левый бок у Демьяна и без того прострелен. Муж Катькин, падла, постарался… И Глеб этот, паскуда. Все беды из-за него…

После того случая он целых полтора месяца провалялся в больничке, затем две недели зависал в карцере. Там его никто не трогал, никто ни за что не спрашивал. Но вот он в общей камере, на шконке недалеко от параши. Его не жалуют, его сторонятся. Он чувствует себя чужим…

Холодно. Но это даже хорошо. Пусть зуб на зуб не попадает, зато со сном сладить легко.

Пока он бодрствует, его боятся – не трогают. Но стоит заснуть, и все начнется. Чтобы тут же закончиться…

Холод сотрясал тело изнутри. Демьян пытался бороться с ним, но на это уходили силы. Одолевала усталость, все больше хотелось спать. Глаза закрывались сами по себе – хоть спички вставляй…

Крутые все чаще пялятся в его сторону. Как стервятники ждут, когда жертву оставят последние силы…

А ведь все могло быть по-другому. Он мог бы жить сейчас в Москве – классная хата, навороченная иномарка, клевые телки оптом и в розницу. За поясом волына, по левую руку три верных кореша – Псих, Юсуп и Аркаша. Им хватило бы месяца, чтобы намолотить бабок на кровавой ниве. Сколько у Демьяна было задумок на этот счет… Но, увы, вместо красивой жизни он должен мерзнуть в этой гнойной тюряге.

Все из-за Глеба и Катьки. Козел и сучка – его проклятие… Не надо было их трогать.

Ладно, что было, то было. От прошлого Демьяна отгородила тюремная решетка. Нужно думать о будущем. А впереди маячат все те же «решки». Грехов за ним ох как много, можно попасть на пожизненное заключение, а это – сливай воду и суши весла: дальше плыть просто некуда.

Он уже сейчас тонет. Но нельзя сдаваться, надо барахтаться… А на веки кто-то навесил маленькие гирьки – глаза закрываются, и нет уже сил оставаться на плаву…

Сон навалился на него всей своей охмуряющей тяжестью, Демьян не смог справиться с ним – заснул. И тотчас же камера пришла в движение…

Проснулся он уже на полу, сверху – куча мала. Чьи-то руки пытались стянуть с него штаны…

Быть Демьяну в петушином углу. Но это еще не все. Со временем его переведут в другой угол – в морг при тюремном лазарете. На нем кровь крутых авторитетов, на его счету даже убитый вор в законе. Не будет ему за это пощады. И менты против него, и братва. А он один против всех.

Сейчас его опетушат. Но Демьян – дикий зверь, он просто не может быть петухом. Он зверь!..

Демьян расслабился, но вовсе не для того, чтобы получать удовольствие. Пусть насильники думают, что он сдался. А заодно он урвет несколько мгновений, чтобы собрать в кулак все свои силы.

Все, хватит! Пора взрываться!..

Он резко оторвался от пола, но какой-то амбал не позволил ему подняться. За что жестоко поплатился. Озверевший Демьян извернулся и зубами вцепился ему в горло.

Это была мертвая хватка лютого зверя, загнанного в угол. Хватка крепкая и глубокая.

Амбал заорал от боли, попытался оторвать от себя зубастого хищника. Но бесполезно.

На Демьяна обрушился град тяжелых ударов. Но он не оставлял свою жертву. Руками обхватил амбала за шею, повис на нем. А тот все пытался избавиться от него. Рычал, хрипел, дергался.

Кровь из раны хлестала в три ручья. Амбал просто не мог продержаться долго. Так и случилось. Он быстро ослабел от потери крови, рухнул на пол. Только тогда Демьян отцепился от него.

С демонической улыбкой он развернулся лицом к своим обидчикам. Картина ужасающая. Лицо в крови, с оскаленных зубов стекают рубиновые капли. Граф Дракула отдыхает…

Толпа попятилась. И только один, самый смелый, ринулся на Демьяна. Зря он это сделал… Демьян ушел от захвата, сам взял крепыша в оборот. Сгреб его в охапку, разогнался вместе с ним и размозжил ему голову о стену.

Демьян представлял собой сгусток кипучей дьявольской энергии. Он один заполнял собой всю камеру, остальные казались пылью под его ногами.

Он ощущал в себе силы, чтобы разметать толпу. Крутые чувствовали это и жались к углам. Им было страшно, как может быть страшно охотникам, чьи выстрелы сорвали с горной вершины многотонную снежно-ледяную лавину.

Эта лавина катилась на них. Страшная и беспощадная…

Враг в замешательстве, но вряд ли это будет продолжаться долго. Если Демьян промедлит, его самого начнут рвать на куски. Нельзя стоять на месте…

Он не мелочился – выбрал для себя самого крепкого крутыша. Рывком подобрался к нему, развел выставленные вперед руки и мощным ударом головой сплющил ему нос.

Со всех сторон на него посыпались удары. Но для него это как для слона комариные укусы. Нет такой силы, которая смогла бы остановить разбушевавшегося монстра.

Но Демьян ошибался – такая сила нашлась. И очень скоро.

В самый разгар сумасшедшей драки в камеру ворвались надзиратели с дубинаторами. Демьяна попытались сбить с ног и ткнуть мордой в пол, но из этого ничего не вышло. Он продолжал буйствовать и даже смог вырвать демократизатор из рук одного попкаря. Второго вертухая он сбросил с себя – неудачник с силой ударился затылком о бетонный пол.

Третьего надзирателя он собирался зашибить трофейным дубинатором, но для этого у него уже не было времени. Четвертый вертухай ударил его по ногам – Демьян потерял равновесие и грохнулся на спину. И тут же его тело превратилось в барабан. Тяжелые кованые ботинки с силой врезались в живот, испытывали на прочность хребет, вбивали в пах мошонку. Под ударами дубинок немели ноги, руки, лицо превращалось в кровавое месиво.

Из камеры вытаскивали не Демьяна, а то, что осталось от него. Он не подавал признаков жизни, но никто не потрудился нащупать его пульс. Никого не волновало – жив он или мертв. Никто не считал его за человека…

* * *

Врачи всего лишь имитировали борьбу за его жизнь. Но он все равно выкарабкался. Да, он порядком помят, но живой.

«Демьян жил, Демьян жив, Демьян будет жить…»

Только для чего он будет жить? Ответ на этот вопрос он узнал очень скоро.

Уже срослась челюсть, зажили сломанные ребра, руки в порядке – ложку мимо рта не пронесешь, с ногами тоже лады – он мог ходить без костылей. И все же самочувствие ни в дугу. Да и на душе гадко до тошноты.

Но его самочувствие никого не волновало. В один прекрасный момент за ним пришли, защелкнули на запястьях наручники и куда-то повели.

Демьян оказался в кабинете для допросов. Такая же серость и тоска, как и во всех помещениях следственного изолятора. И за столом следователя такой же серый и тоскливый мужик. Демьян видел его впервые.

Незнакомый следователь смотрел на него подчеркнуто равнодушным взглядом.

– Гражданин Красновский? – делая вид, что подавляет зевоту, спросил он.

На столе пусто – ни авторучки, ни листка бумаги. Зато наверняка в ящике стола мотает пленку диктофон.

– Ну Красновский, а что? – недовольно буркнул Демьян.

Следака можно было назвать невзрачным, но безобидным – вряд ли. Чувствовалось, что он облечен властью и силой, способной крушить человеческие судьбы. Но эта же сила могла и созидать…

– Сколько на тебе трупов, Красновский? – Следак смотрел на него в упор.

Как будто в стул пытался его вдавить своим взглядом.

– А скока есть, все мои, – ухмыльнулся Демьян.

Следствие по его душу шло полным ходом. Железно доказано несколько дохляков, которых он после себя оставил. Так что нет смысла корчить из себя невинную овцу.

– Вор в законе Молот – твоих рук дело? – спросил следак.

Демьян сумел выдержать его гнетущий взгляд.

– Не знаю такого.

На его счету несколько крутых авторитетов, в том числе и московский законник по кличке Молот. Но это убийство на него не вешают, да никто и не знает про него. А этот кадр, получается, знает. Кто он такой? Откуда?

– А Монтажника знаешь? А Славяна? – с усмешкой спросил следак. И сам же себе ответил: – Знаешь, по глазам вижу, что знаешь. И по лицу вижу… Хорошо тебе репу отрихтовали, я бы сказал, качественно…

Все правильно, с крутыми в камере Демьян сцепился из-за Монтажника и Славяна. Это были самые козырные авторитеты Гурьевска. Были да сплыли…

– У меня не репа, – озлобленно заметил Демьян.

– Ладно, пусть будет лицо, – согласился мужик и с душещипательной насмешкой добавил: – Лицо трупа…

– Чего?

– А того… Ты умер, Красновский.

– Не понял.

– А ты сюда глянь, сразу все поймешь…

Из внутреннего кармана пиджака следак достал какую-то бумагу, протянул Демьяну.

– Это копия свидетельства о твоей смерти, – пояснил он.

Демьян взял справку, глянул на содержание. Глаза приняли форму квадратов. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, дата смерти, причина, по которой он отбросил копыта, обширный инсульт. Короче говоря, по этому документу Демьян уже покойник.

– Но я ведь жив, – очумело уставился он на следака.

А может, и не следак это вовсе. Может, курьер из преисподней.

– Это временно, – одарил его мефистофельской улыбкой собеседник.

– Кто… Вы кто такой? Кого представляете?

– Я представляю официальную правоохранительную структуру. Какую именно, не скажу. Зато скажу, зачем нам понадобилась твоя смерть. Ты умер, Красновский, чтобы заново воскреснуть. Но сначала ты пройдешь чистилище. Выживешь – будешь жить. Нет – плакать по тебе никто не будет…

### 2

Что подразумевалось под чистилищем, Демьян узнал на следующий день.

А сразу после разговора со странным правоохранителем его втихую вывезли из крытки. По сути, ему организовали побег. Но искать его никто не станет. Официально он уже ушел по этапу на тот свет.

Его везли в машине остаток дня и всю ночь. Утром шоссе сменилось проселочной дорогой, та нырнула в лес, потянулась в самые дебри. В конце концов Демьян оказался на какой-то лесной базе, огороженной несколькими рядами колючей проволоки.

Это и было чистилище, испытание которым он должен был выдержать.

Своим видом эта база чем-то напоминала лагерь для военнопленных. Дощатые постройки, две сторожевые вышки с автоматчиками в камуфляже, лай собак. Демьяну отводилась роль заключенного.

С ним не миндальничали. Два дюжих парня в камуфляже бесцеремонно вытащили его из машины и повели к начальнику лагеря. Им оказался низкорослый мужчина плотного телосложения. Широкоскулое лицо, тяжелый подбородок, глубоко посаженные глаза. От него веяло угрозой и запахом дешевого табака.

– Добро пожаловать в ад! – злорадно усмехнулся он. – Котел уже готов, желаю тебе в нем не свариться…

Демьян не имел ни малейшего представления, зачем он здесь. Знал только, что впереди его ждет кошмар. И он не ошибся.

Начальник лагеря ничего ему не объяснял. А он не стал ничего спрашивать. Как будто знал, что любопытство здесь наказуемо.

После кабинета начальника была каптерка, где ему выдали довольно приличный на вид матрац, подушку, одеяло и белье. Также он получил миску, ложку и кружку. Все как в тюрьме. А это и была тюрьма. Но, судя по всему, к Управлению исполнения наказаний она не имела никакого отношения.

Демьяна отвели в бревенчатый барак, где на дощатых нарах томились люди. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, какой контингент здесь собрался. Это был уголовный люд. Человек сорок-пятьдесят.

Тепло в бараке давали две большие чугунные печки. Сырые дрова плохо горели, едкий дым щипал нос, застилал глаза. Из этого угарного тумана вынырнули три здоровяка в фуфайках.

Они должны были спросить у Демьяна, кто он такой, как здесь оказался. Но этого не произошло. У него просто вырвали из рук свернутый матрац со всей теплой начинкой.

– Эй! – возмутился он.

И тут же в его сторону полетел тяжелый кулак.

Демьян пропустил удар. Но это не выбило его из колеи. Напротив, зубодробильная боль взорвала его изнутри. Мощный всплеск агрессии швырнул его на обидчика.

Прежде чем дотянуться до громилы, Демьян пропустил еще одну зуботычину. Но в пылу звериного бешенства он ее просто не заметил.

Его голова превратилась в пушечное ядро. Мощный удар в переносицу, и первый здоровяк в ауте. Второго крепыша Демьян сгреб в охапку и загнал головой в огнедышащее печное жерло. Дикий вопль чуть не разорвал барабанные перепонки, в нос ударил резкий запах паленых волос и кожи.

Третий громила оцепенел от ужаса. И даже не пытался защищаться, когда настала его очередь. Несколькими мощными ударами Демьян разрушил его челюсть и сломал нос.

Но ему этого было мало. Дикая злость требовала выхода, и он принялся месить ногами распростертое на полу тело. Никто из обитателей барака не пытался остановить его. Все молча смотрели, как озверевший хищник рвет на части свою жертву.

Демьян бушевал, пока не устал. Он остановился, осатанелым взглядом обвел толпу вокруг себя, поднял с полу матрац и направился к свободному месту на нарах. Никто не рискнул преградить ему путь. Обитатели барака смотрели на него с опаской, а кое-кто и с почтением.

Скоро появились охранники. Похоже, им было до фонаря, кто изуродовал трех громил. Они просто забрали с собой двух из них – обгоревшего и со сломанной челюстью. Третьего оставили зализывать раны. А если точнее, его отдали на растерзание толпе.

В бараке царил беспредельный закон джунглей. Победивший получает в награду признание волков, проигравший – оскорбительные насмешки шакалов. Незадачливого громилу сначала жестоко избили, а затем загнали под нары.

Как и в любой тюрьме, общество в бараке делилось на три категории – верхи, прослойка и низы. Демьян доказал свое право на место под солнцем. Но в высшую категорию арестантов пока не попал. Остался на положении волка-одиночки.

В бараке был свой пахан – шкафообразный детина с кулаками-молотами. Его авторитет строился не на тюремных понятиях, а на законе беспредельщиков. Здесь все решала сила. Плевать, какое ты занимаешь положение в криминальном мире. Начхать, сколько у тебя ходок, по какой статье тебя замели, правильно или нет ты себя ведешь. Даже у вора в законе не было шансов подняться над этой толпой, если он не был способен ответить ударом на удар.

Но в бараке не было воров в законе. Один сплошной уголовный сброд, скопище отморозков и беспредельщиков. По большему счету, Демьян принадлежал к их числу. Не потому ли он оказался в этой клоаке?

Демьян лежал на нарах и нет-нет да и ловил на себе злобные взгляды пахана. Этот вурдалак чует в нем конкурента и мысленно точит на него ножи. Нужно быть очень осторожным…

В широком проходе между нарами стоял длинный, грубо сколоченный стол. Ближе к вечеру в бараке появились охранники, они принесли большую кастрюлю с каким-то варевом и армейский термос с чаем. Все это было выставлено на стол. Барак замер в ожидании.

Едва за охранниками закрылась дверь, началось нечто. Сначала к кастрюле подошел пахановский «шестерка». Он загрузил полную тарелку каши, наполнил кружку чаем и свалил в сторону. И тут же со своих мест сорвались все остальные. Голодная свора в один миг окружила стол. К кастрюле потянулись ложки, миски. Каждый брал сколько хотел. Вопрос в том, всем ли хватало.

В кастрюле была каша с мясом. Демьян не знал, какая она на вкус, но запах стоял обалденный. Но свою порцию нужно было брать с боем. Толкучка вокруг кастрюли напоминала цыплячью свару возле корыта с кормом. Сильным доставалось все, слабым – ничего.

Демьян к слабакам не относился, но вместо каши с чаем ему досталась большая жирная фига. Он мог бы остаться без ужина, если бы не сосед. Он видел в нем сильного хищника, который при случае мог принять его сторону. Иначе бы он не стал делиться с ним своей добычей.

– В большой семье хлебалом не щелкай, – нравоучительно изрек он.

И потребовал у Демьяна его миску и кружку, куда перекочевала половина добытой им порции.

Каша в самом деле была очень вкусная – жирная, много мяса. И чай крепкий, с сахаром.

– Хочешь жрать, умей толкаться, – снова сел на заумного конька сосед.

Он производил впечатление сильного, много повидавшего на своем веку человека. На вид ему лет тридцать. Покатые борцовские плечи, хваткие руки. Голос густой, с хрипотцой. Звали его Назаром.

– Расклады у вас какие-то шизанутые, – недовольно заметил Демьян.

– Какая постановка, такие и расклады… Ты хоть знаешь, зачем ты здесь?

Демьян с трудом сдержал рвущееся наружу любопытство.

– Да мне по барабану, – с показным равнодушием ответил он.

– Да ну! Всех волнует, что будет дальше.

– А что будет дальше?

– Чем глубже в задницу, тем больше дерьма… Чистилище это, понял? Мы все тут как в котле варимся. Сейчас все вроде бы нормально. А завтра утром могут жмурики образоваться…

– Жмурики?!

– А ты думал… Тут же полный беспредел. Вот ты меня достанешь, а я тебе ночью горло бритвой вскрою. И мне ничего не будет, понял? Ни-че-го!.. Но ты не думай, я тебя гасить не буду. А вот Кашалот…

Назар осторожно направил взгляд в сторону пахана.

– У Кашалота на тебя зуб. Короче, будь на стреме…

Назар говорил долго, выдал ему все барачные расклады. Но так и не узнал от него Демьян, почему и зачем они оказались в этой клоаке. Оказывается, этого не знал никто.

Но ведь все-таки была какая-то цель, с которой их, как тех пауков, запихнули в эту консервную банку. Озверевшие от скотской жизни беспредельщики легко плодили трупы. Но ведь кто-то должен был уцелеть в этой клоаке. Кто-то же должен был выбраться отсюда живым…

За всю ночь Демьян не сомкнул глаз. Может быть, поэтому ночью его никто не тронул.

Днем он наблюдал стычку между двумя придурками. Из-за гречки с тушенкой поцапались. Так, слегонца морды друг другу подрихтовали. Зато ночью один другому пустил кровь – заточкой вспорол брюхо. До утра бедолага не дотянул – еще до рассвета склеил ласты. Зато для Демьяна все обошлось. Никаких поползновений со стороны Кашалота не наблюдалось.

Но тем не менее агрессия пахана стремительно нарастала. Еще вчера Кашалот смотрел на Демьяна с неприязнью, а сегодня в его глазах пенилась лютая ненависть. Судя по всему, сегодня ночью должно было решиться, кто кого.

За Кашалотом сила – он сам и целая кодла «шестерок» и «торпед». Кого-то из них он спустит с цепи. И никто не заступится за Демьяна – только он сам может за себя постоять…

Уже полночь, и нет сил, как хочется спать. Глаза закрываются… В СИЗО он не смог справиться со сном и чуть не стал жертвой. Сейчас та же ситуация, с четким прицелом на летальный исход.

А так хочется спать…

Демьян не спит. Он ждет нападения. В руке спрятана ложка с остро заточенным черенком. Есть чем отбиваться… Но сон все сильнее давит на веки. Еще немного, и он заснет… Еще чуть-чуть, и все…

Но ведь совсем не обязательно ждать, когда Кашалот пустит в него «торпеду». Можно самому пустить на дно флагманский корабль…

Демьян внимательно всмотрелся в угол, где спал пахан. Все тихо, спокойно. Но это до поры до времени…

Он соскочил с нар и стрелой метнулся в блатной угол. Он упал на Кашалота, словно аркан, брошенный сильной рукой ковбоя. Заточка глубоко ушла в живую плоть…

### 3

После расправы над Кашалотом Демьян легко поставил под себя весь арестантский кагал. Для порядка он лично пришиб трех наиболее оголтелых беспредельщиков. И сам же наложил запрет на смертоубийства – не потому, что такой добрый, просто хотел оградить самого себя от возможных покушений.

Демьян жил лучше всех. Мог есть до отвала, изгаляться над слабыми. Можно было устраивать петушиные бой – стравливать «петухов», заставлять их биться смертным боем. Но волчье чутье подсказывало, что кто-то наблюдает за ним, оценивает его действия. И этот «кто-то» ждет, когда он установит в бараке железный порядок – чтобы никакого беспредела.

И чутье не обмануло.

Он не служил в армии, зато в свое время мотал срок на зоне. И хорошо знал про законы, по которым живут обычные зэки. Все остальные тоже знали про тюремные понятия не понаслышке. Хватило всего нескольких дней, чтобы дух махрового беспредела выветрился из барака.

А еще через неделю Демьяна вызвали к начальнику лагеря. Надо сказать, это был первый раз, когда он смог покинуть барак. До этого он целых полмесяца мог видеть небо и солнце только через зарешеченное оконце под потолком. А свежий воздух пьянил похлеще молодого вина…

Начальник лагеря смотрел на него в упор тяжелым, немигающим взглядом. Демьян сделал вид, что не замечает этого.

– Ты справился со своей задачей, – заговорил наконец начальник.

Сказал, как орденом наградил. Только чхать хотел Демьян на такие ордена.

– У меня что, еще и задачи какие-то были? – хмыкнул он.

– А как же… Все вы здесь для чего-то нужны.

– Для чего?

– А ты сам как думаешь?

Демьяна так и подмывало сказать в ответ какую-нибудь гадость. Но чутье подсказывало, что делать этого не надо. Этот умник продолжал изучать его, делать выводы. А от этих выводов зависела дальнейшая судьба Демьяна. Так что грубить ни в коем случае нельзя.

– А что я могу думать? – пожал он плечами.

Демьян спрятал свой гонор, но сохранил независимый вид. Он вовсе не собирался лебезить перед начальством.

– Может, на запчасти нас разобрать хотите? – вслух подумал он. – Так это вряд ли. Скольких уже вперед ногами вынесли, а вам все фиолетово. Да и дыму в бараке, как в душегубке. Все потроха прокоптились…

– Это верно, на запчасти вы не пойдете. Да нам и не нужно. А насчет душегубки, так это у нас называется естественный отбор. Выжили сильнейшие. А слабейшие – сварились…

– Ну, сварились не все. Чмошников у нас хватает.

– Чмошников отметем в сторону. Оставим самых сильных и самых везучих – тех, кто выдержал первую проверку…

– И что дальше?

– А дальше снова ад. И снова испытания. Опять же до финиша дойдут сильнейшие.

– А за финишем что?

– За финишем вас ждет нормальная жизнь – среди нормальных людей с нормальными паспортами на чужие фамилии. Москва, Санкт-Петербург, Ростов-на-Дону, Екатеринбург, другие города… В общем, скучать не придется…

– Зачем все это?

– Не дурак, так сам поймешь. Не сейчас, позже…

На следующий день из самых стойких и физически крепких арестантов была сколочена учебная группа из девятнадцати человек.

Изгоев и просто слабаков оставили в старом бараке. А новоявленных бойцов пока еще непонятно какого фронта перевели в другой барак. Выбеленные стены, крашеные деревянные полы, койки в один ярус, тумбочки – все как в добротной армейской казарме.

И порядки были установлены почти армейские. Демьян получил кличку Капрал и был поставлен во главе группы. Новобранцев облачили в камуфляж, и началась «веселая» жизнь.

Подъем в шесть ноль-ноль, изнуряющая зарядка, легкий завтрак, снова физподготовка в лучших традициях маркиза де Сада. После таких занятий до барака не доходили, а доползали.

Через пару недель, помимо физической, началась огневая подготовка. Демьяна учили стрелять из всех видов оружия, попадать в цель из любого положения. Инструкторы знали свое дело – из курсантов с уголовным прошлым ковались настоящие профессионалы убойного дела.

Их учили не только стрелять. Из них готовили высококлассных наемных киллеров. Взрывчатка, яды, имитация суицида. Они должны были быть отменными диверсантами. Для этого их учили правильно ориентироваться на местности, вести наружное наблюдение, пользоваться современными средствами связи и прослушивания. Не последнее место отводилось искусству маскировки и даже основам актерского мастерства.

Но самое главное – будущие киллеры должны были уметь без зазрения совести жать на спусковой крючок. Для этого их обязали закрепить полученные навыки на живых людях. В качестве мишеней были выбраны изгои и просто слабаки, которые не прошли первый круг ада. От них все равно пришлось бы избавляться.

Впрочем, моральная сторона дела Демьяна волновала мало. Он получил заказ и должен был его исполнить. За практическое занятие он получил оценку «отлично». Отличились и все остальные. Никто не хотел оказаться следующей жертвой…

Весь курс подготовки занял целых полгода. Но Демьян нисколько не жалел о затраченных силах и времени. Он уже хорошо знал, что ждет его в будущем. Фактически это была та жизнь, к которой он всегда стремился…

В самом скором времени он должен был отправиться в столицу. И не один, а во главе целой дюжины профессиональных киллеров. Это будет его бригада, которая поставит на уши всю бандитскую Москву. Так задумано…

## Глава вторая

### 1

«Штурм» всего в одном шаге от болота второй лиги. Говорят, что команда описалась. Нет, скорее приукрашивают…

Но не все еще потеряно. Еще есть шанс. Если, конечно, «Штурм» сумеет переиграть подмосковный «Спутник». Аутсайдер встречается с лидером чемпионата, да еще на чужом поле. Шансы на успех один к ста… тысячам.

«Спутник» – мощная команда. Сезон начала не очень удачно, затем набрала обороты, вышла на первое место. Правда, и на нее нашелся болт с винтом. Сейчас команда борется за первое место. Это последняя игра второго тура. Если «Спутник» проиграет, он слетит с первой орбиты. Но ведь и второе место тоже дает право выхода в первую лигу. Так что команда ничего не теряет. Да и не уступит она «Штурму», не тот у нее настрой.

Но и «Штурм» не имеет права проиграть. Для него эта игра – вопрос жизни и смерти. Победа – это первая лига, поражение – вторая…

Команда не в лучшей форме. Ситцев и Красько серьезно травмированы, не могут принять участие в игре. Щелоков на месте, но толку от него никакого. Похоже, он скоро покинет команду. По причине усталости. Устали от него все…

Глеб играет неплохо. Один из лучших форвардов первой лиги. Но ведь это не его вина, что его команда больше пропускает, чем забивает. Хотя нет, вина есть. Ведь он капитан команды. Как бы в лейтенанты не разжаловали. Шутка…

Был бы Серега Калинович, проблема была бы решена. Вратарь он отменный. Но Серега играет сейчас в высшей лиге. Его еще в прошлом году в одну очень знатную команду переманили. Глеба тоже приглашали. Но он остался верен «Штурму». И, похоже, зря. У команды нет никакой перспективы на будущее. Губернатор области что-то не очень горит желанием поддерживать команду рублем. А на голом энтузиазме далеко не уедешь.

Руководство клуба очень умное. Футбольные боссы строят из себя крутых менов, а сами – натуральная бестолочь. Команда неудачно начала сезон, первый тур закончила с обвальным результатом. Но не надо было менять тренера, не в Головатом тут дело. Нет, поменяли. Какого-то грамотея главным тренером назначили – из отстойников высшей лиги.

Еще в середине сезона «Штурм» стоял почти на краю пропасти. Но уже к осени он сделал значительный шаг вперед и… завис над бездной второй лиги.

С подачи нового тренера в «Штурме» сейчас много игроков, которые соответствуют всем требованиям, предъявляемым настоящему футболисту. Это высокая самодисциплина, соблюдение режима, беспрекословное следование указаниям тренера, лояльность к противнику, уважение к арбитрам, чувство товарищества. Только у всех у них один небольшой недостаток – они плохо играют в футбол. Так что Глебу снова придется выкручиваться за всех. Но ведь футбол – игра коллективная. Один здесь в поле не воин. Хотя бывают исключения…

На поле выходит «Штурм». Бурцев стремительно проходит по левому флангу, пас Коняеву, удар. Гол!.. А теперь на поле выходит «Спутник».

Ребята смотрятся эффектно. Твердый шаг, уверенность в каждом движении, в глазах решимость, кое у кого на губах снисходительные улыбки. Наказать бы их за самонадеянность, но вряд ли «Штурм» способен на это.

Игра началась. Мяч у Бурцева. Это удивительно, но он в самом деле совершает стремительный прорыв по левому флангу. Точный пас Коняеву. Снова Бурцев. Удар навесом… Вот это да! Мяч в воротах!..

Что тут началось! На радостях «неразумные хазары» из «Штурма» начали прыгать, рвать на себе майки. Затем в безумном восторге ринулись к скамейке запасных. Буря эмоций.

Судья предложил успокоиться и продолжить матч. Но на него никто не обращал внимания. Глеб попытался исправить глупую ситуацию. Но и его никто не слушал. Ведь это не он забил гол. Это Бурцев отличился. Он сегодня герой дня. И он правит бал…

Но оказалось, что главным на поле является судья. Он дал сигнал к продолжению матча. Нападение «Спутника» разыграло мяч с центра поля, центрфорвард беспрепятственно прошел к воротам «Штурма» и аккуратно уложил мяч в сетку ворот.

Счет один – один. Бурцев может радоваться дальше… Идиот!

Да нет, он идиот вдвойне. Бежит к арбитру. Сейчас он снова забьет. На этот раз – судью… Пришлось догонять его, приводить в чувство. У Глеба это получилось.

Снова свисток, опять мяч в игре. «Спутник» завладел инициативой. И на шестнадцатой минуте матча забил второй мяч. Под самый занавес первого тайма разрыв в счете увеличился до двух мячей.

В перерыве Глебу пришлось выслушать немало нелестных слов от главного тренера. И Бурцеву досталось, и все остальным. А чего ругаться? «Штурм» забил красивый гол. А «Спутник» всего лишь ответил тремя случайными голами…

«Штурм» настроился на победу. И в самом начале второго тайма чуть не пропустил четвертый мяч.

Глеб пытался изменить ход игры, но ему не на кого было опереться. Бурцев и Коняев бегали по полю как придурки. И тот и другой прорывались в штрафную площадку, били по воротам из самых выгодных позиций. Жаль, что в это время мячом владели нападающие «Спутника».

А «Спутник» в ударе. Прорыв по центру, удар по воротам. Гол… На какое-то мгновение на трибунах подмосковного стадиона установилась тишина. Было слышно, как тихо пролетает «Штурм». А потом буря оваций в поддержку своей команды…

Только судья этой радости не разделил. Оказывается, перед тем как попасть в ворота, мяч коснулся руки игрока подмосковной команды. Арбитр не засчитал мяч. Болельщики обвинили его в расизме с приставкой «пидо». Но счет так и остался три – один.

Глеб не принадлежал к сексуальным меньшинствам. Он не хотел, чтобы фанаты «Спутника» обвинили в расизме и его. Но что поделать, если мяч вдруг оказался у него под ногами, а впереди – чисто поле.

Мощный рывок вперед, обходной маневр по правому флангу. Слева наперерез мощно прет защитник «Спутника». Глеб нарочно сбавил темп, ввел защитника в заблуждение и снова включил форсаж. Второго защитника он просто обвел, также оставил его за спиной. Удар. Мяч с закруткой влетает в «девятку».

Ну вот, кто-то кричит: «Пидо-раз!»

Через восемь с половиной минут Глеб снова ворвался в штрафную площадку, красиво раскрыл вратаря и с оскорбительной небрежностью упаковал мяч в сетку ворот.

Теперь он «пидо-два», но ему все равно, что о нем думают на трибунах. Он сделал свое дело – наказал «Спутник» за самонадеянность.

Завершающие минуты матча. Мяч снова у Глеба. Он идет к воротам на последних силах. А последних сил у него немало… До штрафной площадки подать рукой, но впереди засада. Не дадут ему прорваться… А вот смогут ли защитники остановить мяч?

В этот удар Глеб вложил всю свою силу. И глазомер не подвел. Правда, вратарь у «Спутника» не дурак. Он четко запеленговал мяч, пошел на перехват. Но кто-то из защитников все-таки пытается остановить мяч, выпрыгивает на него, касается его плечом – меняет траекторию. Пятнистый весело влетает в нижний правый угол.

Чудес не бывает. Но бывают чудики, которые их совершают.

Три гола подряд, хет-трик. Глеб – король матча. Болельщики «Спутника» могут присвоить ему имя Педро III. Но нет, этот титул присвоен незадачливому защитнику, забившему мяч в свои ворота.

Арбитр дал дополнительное время – две минуты. Глеб чувствовал в себе силы продолжить триумфальное шествие к воротам соперника. Масть перла, только держись. Но он решил остановиться, не рисковать. И все две минуты провел на своей половине поля, помог защите сломить сумасшедший натиск «Спутника». Финальный свисток.

«Спутник» проиграл… И все же остался на первой орбите чемпионата. Дело в том, что его основной противник тоже проиграл.

«Штурм» выиграл… И все же вылетел из первой лиги. Так уж легли карты в турнирной таблице.

Такая уж это игра – футбол. Бывают моменты, когда проигравший получает все, а победитель ничего.

Все, теперь Глеб игрок второй лиги. Вот такая у него карьера. От слова «карьер», в который он загремел вместе со своей командой.

О результатах, с которыми закончился чемпионат первой лиги, команды узнали минут через десять после окончания матча. В «Штурме» радость победы сменилась горечью поражения. «Спутник» же ликовал. Хоть и малый, но чемпион России. Впереди – высшая лига…

Глеб приуныл. Он еще достаточно молодой игрок. Но все равно, в его возрасте и при его способностях уже пора играть в высшей лиге. Неплохо было бы попасть в сборную страны. Но… не надо раскатывать губы.

Все, чемпионат закончился. Впереди полная жо… Да, она самая. Можно наплевать на спортивный режим. И закатиться куда-нибудь в кабак – выпить с горя пару кружек… водки. А почему нет?

После матча команду отвезли в гостиницу. Здесь они переночуют, а завтра самолет перенесет их в родные края. Но это будет завтра. А сегодня можно устроить «гау-гуй-Махачкала».

Равенск – небольшой городок, очень чистый и аккуратный. Если смотреть на него из окна гостиницы, такое впечатление, будто перед тобой стенд архитектора, на котором стоят макеты домов в сочной зелени пластиковых деревьев. И сама гостиница очень даже ничего. Номера евростиль, только что после ремонта, весь набор услуг. В том числе и ресторан…

Но в этот ресторан Глеб почему-то не пошел. Ноги сами понесли его в город. Яша Бурцев увязался за ним. В принципе парень он неплохой. Просто иногда на поворотах заносит, и только в игре. А в обычной жизни с ним и кашу варить, и детей крестить можно. Ну и водку пить – само собой.

Глеб остановил такси.

– В кабак! – небрежно бросил он.

– В какой?

– А в самый крутой!

Таксист понятливо кивнул и назвал цену.

С деньгами у Глеба проблем не было. Целый сезон пахал как проклятый. На рестораны не тратился, на женщин – так, по случаю. Ничего, зато сегодня он оторвется. Настроение у него такое, да…

«Волга» мягко катила по гладким асфальтированным улицам. На улице бабье лето. Зелено-желто-красные деревья ровными шеренгами. А какая киска идет по тротуару. Ноги длинные, юбка короткая. Мордашка, правда, подкачала. Но все равно тонус Глебу подняла…

– Не местные? – спросил таксист.

– Нет, – мотнул головой Бурцев.

– За «Спутник», значит, не болеете?

– «Спутник»?! Это бритва такая, да? – прикинулся дураком Глеб.

– Какая бритва? Темнота… Команда это. Самая лучшая. Первое место взяли!.. Правда, какие-то козлы картинку подгадили…

– Какие козлы?

– Да откуда-то из Гурьевска. Гурьевской кашей наших накормили. Четыре банки закатали! Козлы…

Водила говорил куда-то в пустоту. Знал бы, что «козлы» совсем рядом…

Глеб правильно сделал, что не надел спортивный костюм. Еще признают в нем «вражеского» форварда. Фейс не набьют, футбольные понятия не позволяют. Но сальное словечко на его факс отпустить могут. Уже сейчас уши вянуть начали…

Таксист свернул с дороги на площадь с пустым постаментом посредине. Уж не статую ли Глеба Орлова сюда собираются поставить?..

– Все, приехали, – известил таксист, останавливаясь возле здания с вывеской «Ресторан „Стиль“.

Глеб протянул ему деньги, открыл дверцу.

– И все равно «Спутник» – чемпион! – бросил напоследок водила.

– А никто и не спорит, – усмехнулся Яша. – Даже книга такая есть. «Спутник» – чемпион!» В Московском доме книги можно купить, в отделе фантастики…

Фантастика это или нет, но «Спутник» на самом деле чемпион. А «Штурм» в пролете. Глебу хотелось крепко выпить, чтобы смыть с души досаду.

В ресторане ему понравилось. Зал чем-то напоминал ромашку. Лепестки – небольшие залы на три-четыре столика, а в центре – сцена, на которой два волосатика щипали струны на гитарах. Надо сказать, играли они неплохо. Музыка спокойная, расслабляющая, под водочку да еще и с малосольным огурчиком в самый раз.

Глеб с Яшей заняли столик, сделали заказ. Пока готовилось горячее, они пропустили по паре рюмочек, закусили салатиком. На душе слегка отлегло.

Две рюмочки – пустячок. Хотелось куда большего. И они не могли себе отказать. К моменту, когда на сцене появилась певица, они были изрядно навеселе. Душа просила песен, да еще собственного исполнения. Но приходилось довольствоваться чужим пением.

Честно сказать, девушка пела не очень. Голос достаточно сильный, довольно звонкий, но, как говорится, все невпопад. И верхние ноты пожирает беспомощный хрип-шепот. В принципе из нее мог бы выйти толк, но для этого ей нужно учиться и учиться. Глеб поймал себя на мысли, что рассуждает, как музыкальный продюсер.

А ведь если б он был таковым, он, пожалуй, взял бы эту малышку под свою опеку. Вокалом она, конечно, не блещет. Но во всем остальном…

Ее можно было не слушать. Достаточно было просто любоваться. Не девушка, а чудо природы. Рост чуть выше среднего, стройная как тополек, лицо – глаз не оторвать. Большие красивые глаза с голубыми линзами. Длинные русые волосы до пояса. Высокая полная грудь поднимает короткую блузку до пупка – виден загорелый плоский животик. Хотелось бы провести по нему языком, наверняка кожа нежная и вкусная. Узкая талия, бедра объемом, ну, может, чуть-чуть больше девяноста, их так сексуально обтягивают плотно облегающие брючки.

Сейчас Глеб входил в роль директора модельного агентства. Будь его воля, эта малышка стала бы самой престижной фотомоделью страны, а то и мира. Но, увы, он не имел никакого отношения ни к музыкальному, ни модельному бизнесу.

Зато он имел отношение к футболу. Но эту красотку ни в жизнь не заставить гонять мяч по полю. А ведь женский футбол ему всегда нравился. Хорошо играет команда или плохо – неважно. Главное, что там, где женщины, всегда есть на что посмотреть.

– Эй, – тихонько толкнул его Яша, – ворота закрой…

Оказывается, все это время Глеб сидел с раскрытым ртом. В принципе это нормально. Эта малышка могла производить впечатление, под тяжестью которого у мужиков опускались челюсти. Зато кое-что другое поднималось. Это «кое-что» называется тягой к прекрасному.

Глеб даже не понял, о чем поет красавица. Но громко зааплодировал, когда звякнул последний аккорд первой – а может, и не первой – песни. Он даже порывался вытащить из вазы пластмассовые цветы, чтобы бросить их к ногам певицы. Спасибо Бурцеву, вовремя удержал его.

Глеб пропустил еще пару рюмашек, плотно закусил и на этом решил остановиться. На душе весна, самое то состояние, когда влюбленные совершают подвиги. Влюбленный он или нет, это еще нужно было решить. Но на подвиги его уже тянуло.

Через официанта он раздобыл живые цветы. И когда певица сошла со сцены, бросился за ней за кулисы. Давно уже у него не было такого страстного желания забить мяч в ворота…

### 2

Прекрасная незнакомка скрылась в гримерке. Глеб ожидал увидеть перед дверьми толпы поклонников. Но нет, никого не было. Никаких препятствий на пути к победе. Разве что сама девушка может дать ему от ворот поворот. Но такого исхода событий он не ждал. Он всегда с гусарской легкостью завоевывал женские сердца. И сейчас рассчитывал только на победу.

Он уже приготовил несколько беспроигрышных фраз, чтобы расположить к себе красавицу. Но, видимо, в пылу страстного азарта он не рассчитал силы и переборщил, когда дернул на себя ручку двери.

Ручка осталась на месте, зато с той стороны двери слетела щеколда. Дверь распахнулась, и перед глазами всплыла чудная картина. Певица стояла лицом к нему – но в чем! На ней только брюки, а выше пояса ничего. Аппетитные грудки, как на ладони.

Красавица ошалело смотрела на него. Ее большие глаза стали еще больше, сочные спелые губы вот-вот, казалось, лопнут от возмущения.

– Только без истерики! – ляпнул Глеб, закрывая дверь.

В принципе ничего страшного. Так, легкий конфуз. Сейчас это чудное создание оденется, и он снова может приступить к штурму любовных высот.

Глеб выждал ровно минуту и снова распахнул дверь.

Девушка в самом деле изменила форму одежды. Из «топлес» перешла в разряд «ню». То есть стояла перед ним совершенно голая. Она что, издевается над ним?

Глеб, конечно же, не мальчик. Обнаженной женщиной его не удивить. Но почему тогда он так обалдело смотрит на эту нимфу? Почему его глаза приклеились к ее животу, почему соскальзывают вниз?..

– Закрой дверь, придурок! – прикрикнула на него незнакомка.

Придурок – это еще ласково. Могла бы и маньяком обозвать. И по голове чем-нибудь вдобавок треснуть.

Глеб закрыл дверь, перевел дух и спиной прикипел к стене. Надо убираться отсюда. Но он не мог уйти ни с чем.

Девушка появилась минут через пять. В другом наряде. Все такая же красивая и сексуально волнующая. Она явно куда-то торопилась.

Она вышла из гримерки и нос к носу столкнулась с Глебом.

– А-а, это ты? – смущенно и в то же время насмешливо спросила она.

– Ага, я, – растерянно кивнул он.

– Ты извращенец?

– Нет. Я твой поклонник… Э-э, забыл, как тебя зовут?

– Алика меня зовут… Ну все, гуд бай, поклонник!

У нее не было никакого желания знакомиться с ним. Но Глеб не собирался ее так просто отпускать.

– Не надо «гуд бай»! – запротестовал он. – Лучше «гуд монинг»…

Да, хотел бы он, чтобы Алика пожелала ему доброго утра – из постели, в которой бы они вместе провели чудную ночку.

– Да? Тогда гуляй, Вася! – развеселилась она.

И летящей походкой направилась по коридору.

Но далеко она не ушла. Путь ей перегородил какой-то тип в кожаной куртке. Голова – как чугунная гиря, нос – вместо ручки, тело – дубовый шкаф. Тяжелая поступь. Слон с хоботом в штанах…

Алика застыла перед ним как вкопанная.

– Любимая, привет! – громыхнул он, обращаясь к ней.

– Слушай, достал! – возмущенно протянула она.

– Любимая, ты че буксуешь? – Лицо слонопотама растянулось в дебильной улыбке.

Любимой ее зовет. Неужели имеет на это право?.. Глебу очень не хотелось, чтобы у Алики был такой любовник. Вернее, он хотел, чтобы у нее вообще не было любовника.

– Как знала, что ты объявишься, – кисло сказала она.

И сделала несколько шагов назад.

– А я знал, что ты меня будешь ждать, – осклабился громила.

– Ага, размечтался… Давыд, ты когда оставишь меня в покое?

– Ну, оставлю, не базар. Сначала мы с тобой… – бесстыже глядя ей в глаза, слонопотам руками показал, как будет кататься с ней на лыжах. – А потом мы отдыхать будем. Будет тебе покой…

Он был в таком настроении, что прямо сейчас готов был зажать Алику в углу и устроить ей лыжный марафон. Ублюдочная энергия била из него ключом.

Глеб закипел от возмущения. Он хотел сдержаться, но не смог.

– Ты, морда, смотри, как бы самого на лыжу не натянули! – взорвался он.

Громила Давыд аж подпрыгнул от удивления.

В его глазах Глеб был полным ничтожеством. Он даже не замечал его и вел себя так, будто, кроме Алики, никого не было. И тут на тебе – угроза в его адрес, да еще от какой-то козявки.

Он и сейчас смотрел на Глеба как на жалкое недоразумение, которое легко устраняется одним щелчком пальца.

– Кто-то что-то вякнул? – спросил Давыд.

Презрительная улыбка по диагонали перечеркнула его лицо.

– Вякаешь ты, а я говорю.

Глеб отлично знал, чем закончится эта словесная перепалка. Тут не тот случай, когда можно разойтись мирно.

– Что ты сказал? – опасно приблизился к нему Давыд.

– В уши долбишься, говорю, потому ничего и не слышишь…

Последнее слово Глеб договаривал в движении.

Давыд попытался боднуть его головой, но Глеб легко раскусил его и так же легко вышел из-под удара. Давыд пробил головой пустоту, потерял равновесие и лбом врезался в стену.

Но этот ляп не вывел его из игры. Только еще больше разозлил. Он мячиком отскочил от стены, лицом развернулся к Глебу. Глаза мутные от нахлынувшей крови, на губах пена, руки уже переключены в режим молотилки. А молоты у него будь здоров. Не хотел бы Глеб попасть под его кулак.

А он и не попал. Приседая на правую ногу, он вовремя нырнул под выставленную вперед руку и кулаком протаранил Давыду пах. А там кнопка, которая остановила его молотилку.

Давыд взвыл от боли, схватился за отбитое место. Глеб воспользовался паузой и оказался у него за спиной. Нагнулся, ухватился руками за щиколотки и резко дернул их на себя. В этот рывок он вложил всю свою силу. Ноги Давыда пошли вверх, а голова в крутом пике устремилась к земле. Он не успел выставить вперед руки и носом врезался в кафельный пол.

После такого удара трудно подняться. Но Давыд довольно прытко встал с пола и снова ринулся на Глеба. Сейчас он хотел боднуть его в живот, но при этом слишком низко нагнул голову, а вместе с ней и шею. Глеб опять сумел отскочить в сторону, подставить «быку» подножку.

Давыд потерял равновесие и в свободном падении снова рухнул на пол. Глеб упал на него и с силой рубанул его локтем по затылку. Только так он смог остановить эту живую машину.

Глеб поднялся на ноги, огляделся по сторонам. Но Алики нигде не было. Удрала.

Зато вместо нее объявились сразу два мордоворота. Дружки Давыда. Они без предисловий набросились на Глеба.

Они уступали Давыду в силе. Но их было двое, и били они одновременно.

Глеб смог увернуться от первых ударов. А молотьба продолжалась, и его лицо все-таки попало под жернова. Но и его мельница работала исправно.

Он держал удары, крепко бил в ответ. И в конечном итоге мог бы взять верх. Но в игру вступил Давыд. Он уже поднимается, сейчас будет брать Глеба на абордаж.

Глеб мог бы попасть под танк, но в самый последний момент появился наряд милиции. Как обычно в таких случаях, никто не стал выяснять, кто прав, а кто виноват.

Мощный удар дубиной по спине сбил Глеба с ног, сильная рука прижала голову к полу. Досталось и Давыду с его дружками.

Всех четверых доставили в отделение. Был бы номер, если бы Глеба закрыли в одной клетке с его врагами. Но менты не стали подличать и развели их по разным камерам.

Всю ночь его не трогали, а утром отвели к следователю. Лет тридцать мужику. Маленький, щуплый, но важный. Сам Наполеон рядом с ним – никто.

Какое-то время он изучал паспорт Глеба. Затем отложил его в сторону. Закурил, набрал в легкие побольше дыма, выпустил струю в потолок. Снова затянулся.

Наконец он соизволил обратить свой взор на Глеба. Самодовольство лезло из всех щелей.

– Драться любим?

– Не любим. Приходится… За девушку заступился.

– Ах, мы за девушку заступились!

Глеба раздражал этот клоун. Но делать нечего, придется терпеть его ужимки.

– Ну да, заступился. А что, нельзя?

– Заступаться можно. А вот драться нельзя… В общем, крепко вы влипли, гражданин Орлов. Статья сто двенадцатая – умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, до пяти лет лишения свободы…

– Не понял, это кому я так навредил?

– Гражданину Давыдову.

– А, Давыд который… Так ведь он первый начал.

– Не знаю, не знаю… Из его показаний следует, что первыми начали вы. И его товарищи могут это подтвердить.

– Какие товарищи? Не было никого. Товарищи потом появились… Не, бляха-муха, меня втроем били, а я виноват…

– Кто кого бил, это еще нужно выяснить.

– Ну так выясняйте.

– И выясняю… Хотя… – следователь нарочно затянул паузу, как будто хотел подчеркнуть важность этого момента. – Хотя лично я склонен винить во всем вас.

– Это еще почему? – возмутился Глеб.

– Ну, во-первых, вы были пьяны. Во-вторых, вы не из нашего города. А в-третьих… В-третьих, из-за вас я потерял пятьдесят рублей. Вы удивлены?

– Признаться, да.

– Я тоже… Я тоже был удивлен, когда «Спутник» проиграл «Штурму». Вы, лично вы, Орлов, сломали нам игру. А я ставил на «Спутник»… Пятьдесят рублей – это, конечно, не такая уж большая сумма. Но все-таки, согласитесь, неприятно их потерять…

Оказывается, этот следователь – любитель футбола. Сейчас он улыбнется Глебу, для порядка шутливо пригрозит. Затем улыбнется еще шире и уважительно пожмет ему руку в знак признания. Футбол – это серьезно, но не настолько же, чтобы из-за небольшого огорчения на этой почве сажать человека за решетку.

Но следователь почему-то не спешил жать Глебу руку. И смотрел на него как на врага народа. Да он чокнутый!

Следователь набросил на лицо маску беспристрастности, заполнил шапку протокола допроса и сурово посмотрел на Глеба.

– Итак, начнем! – объявил он.

На этом все и закончилось.

В кабинет вошел милицейский полковник, за ним показались Савицкий и Кормильцев – два главных тренера «Штурма» и «Спутника».

Полковник еще не успел открыть рот, но Глеб уже понял, что спасен.

Так оно и оказалось. На него даже не стали заводить дело и выпустили из-под стражи подчистую. И все благодаря Валерию Кормильцеву, тренеру «Спутника». Он был на короткой ноге с начальником городской милиции, и ему ничего не стоило выручить Глеба из беды.

– Михалыча вот благодари, – показал он на Савицкого. – Такую волну вчера поднял.

– Бурцев рассказал, в какую историю ты вляпался, – сказал Михалыч. – Что, на подвиги потянуло?

– Ага, на подвиги, – кивнул Глеб. – Праздник души, так сказать. По случаю выхода из первой лиги… Фьють! Все ниже, и ниже, и ниже…

Михалыч промолчал. Нечем ему было крыть. И на благие обещания его не тянуло. Знал он, что «Штурм» команда второй лиги и не выше.

– Ничего, бывает и хуже, – сказал Кормильцев.

Ему-то хорошо, он на белом коне. Его команда в высшей лиге. И задачи перед ней поставлены достаточно серьезные – занять в следующем году место не ниже седьмого-восьмого.

– Бывает и хуже, – согласился Глеб. – Но реже…

– Из-за Алики подрался?

– Ну да… А вы ее знаете?

– Да слышал. Город у нас небольшой, сам понимаешь, все как на ладони. А потом, я знаком с ее родителями… Нет, Алика – девчонка неплохая, просто везет ей на всяких уродов…

– Это вы про Давыда?

– И про Давыда тоже… Ты хоть знаешь, кто такой Давыд?

– Урод, сами же сказали.

– Довольно известная личность. С криминальным уклоном… Но я не думаю, что дело дойдет до серьезного конфликта. Если вдруг что, с ним поговорят серьезные люди и он успокоится…

– Вы собираетесь разговаривать насчет меня? – удивился Глеб. – Зачем?

– А хочу, чтобы ты с Аликой поближе познакомился. Шучу. А может, и нет… Мы тут с Сергей Михалычем покумекали и решили, что тебе не место во второй лиге. Сгниешь ведь.

– Сгнию, – с замиранием сердца кивнул Глеб.

Неужели Кормильцев хочет взять его к себе?

– А ты игрок перспективный. Тебе вперед двигаться надо… Ты сейчас домой поезжай. А потом возвращайся. Если, конечно, захочешь…

– Возвращаться как? На смотрины?

– Зачем на смотрины? Ты себя и без того показал. Не скажу, что я в восторге, но твой хет-трик определенно заслуживает внимания… Конечно, смотреть я тебя буду. У нас на межсезонье большие планы. Если все нормально, играющим форвардом будешь, нет – на скамейку запасных пока сядешь. А там я тебя в люди выведу. Или в Спортлото играть отправлю…

– Какое Спортлото? – не понял Глеб.

– А узнаешь. Как будешь поражать ворота с результатом шесть из сорока восьми, так и узнаешь…

Да, с такими результатами можно оставаться в спорте только за прилавком киоска «Спортлото». Но это место Глеба не устраивает. Его ждет большой футбол.

### 3

«Спутник» приобрел права на Глеба за кругленькую сумму. С финансовой точки зрения, он был достаточно ценным приобретением для команды. Но тем не менее в аэропорту его никто не встречал. Добирайся до Равенска как хочешь.

Впрочем, Глеб не унывал. С деньгами у него порядок, а нанять такси – не проблема.

Но до стоянки такси он не дошел. Словно из-под земли перед ним вырос Давыд. Он как бык стоял посреди дороги и пропускать его не собирался.

Глебу стало немного не по себе. Но страха не было. Только досада – Давыда ему сейчас только и не хватало.

– Может, подвинешься? – угрожающе спросил он.

– А че, и подвинусь, – неожиданно легко согласился Давыд.

Он и в самом деле сошел с места, расчистил ему путь. Глеб прошел мимо него.

– Эй, погоди, – донеслось уже сзади.

Глеб остановился, повернулся к Давыду.

– Что такое?

– Разговор есть…

– Ты за этим сюда приехал?

– Да нет в принципе. Я это, маманю провожал. А тут это, смотрю, ты… Короче, раз такое дело, побазарить надо…

– Ну давай, зови своих дружков, побазарим.

– А, ты про Сливу с Митьком. Так их нет. Я один… Слышь, ты че, думаешь, я разбираться с тобой буду? Не-а, не буду. Если б я хотел с тобой разобраться, я бы тебя втихую шлепнул. Шутка…

В каждой шутке есть доля правды. Этот Давыд натуральный бандит. Кормильцев говорил, что он из группировки, которая держит весь Равенск. И если он очень захочет, может пустить Глеба в распыл. Но, судя по всему, он этого не хочет. Нет угрозы в его взгляде, и голос звучит вполне миролюбиво. Может, притворяется. Кому-кому, а бандитам верить нельзя.

– Это, был бы ты чмошником, – продолжал Давыд, – я бы к тебе и не подошел. А ты нормальный пацан. Мне с тобой не западло базарить… А то, что у нас непонятки были, так это чешуя. Разобрались же… Короче, у нас не Сочи. Холодно уже. Давай ко мне в тачку. Я тебя с ветерком…

– Да нет, я как-нибудь сам.

У Глеба не было никакого желания садиться в машину к этому мордовороту. Это все равно что по своей воле лезть в пасть к дьяволу.

– Эй, я не понял, ты че, боишься?

– Я?! Боюсь?!. Да нет, не боюсь… Просто…

– Что просто? – с насмешкой спросил Давыд.

– Да нет, ничего… Ты один?

– Один.

– Тогда поехали.

Давыд провоцировал его, а Глеб поддался на провокацию. Он сам понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Не хотел прослыть трусом в глазах этого бандюка. Не хотел, и все тут.

Видно, среди братвы Давыд котировался недостаточно высоко. Под ним не было крутого «шестисотого» «мерса» или мощного, навороченного джипа. Самый обыкновенный «жигуль» девяносто девятой модели. Тачка новенькая, титановые диски, всякие такие навороты. Чувствовалось, что хозяин холит и лелеет свою машину.

Давыд сел за руль, Глеб устроился рядом, но прежде он украдкой бросил взгляд назад – не прячется ли кто за спинкой его сиденья. Всяко может быть.

– Тут это, папа наш насчет тебя вставлял, – уже в пути сказал Давыд. Он сосредоточенно следил за дорогой и слегка кривил губы. – Типа, чтобы я тебя не цеплял… Так я и без того бы тебя не тронул. Я ж не гниль какая-то подзаборная, чтобы казнить кого-то за свои же косяки… Я ж тогда сам фигню упорол. Под бухом был, да. И это, на Алику был злой. Ну и это, пургу понес, да… А ты молоток, за дело на меня наехал. Уважаю… Давай, что ли, забудем старое?

– Ну, забудем, – пожал плечами Глеб.

– А вот с Аликой… Тут беда такая. Девчонка она классная. Только блажит много. Типа, певицей хочет стать, чтобы большая сцена, то да се. Я ее, конечно, понимаю… В общем, она тут с одним козлом недавно познакомилась. Он ее по самое темечко лапшой загрузил. То да се, пятое-десятое, короче, типа, продюсер он. Ну и, типа, на сцену протащить ее может. Ну, Алика лапшу схавала, ну, и это… Короче, целую неделю у него на даче жила, ну ты понял, да? А он ей потом пинка под зад…

– Ты из-за этого на нее разозлился?

– Ну, в принципе да… А че, я к ней так и этак, а она мне – пошел ты, типа, да. А козлу тому дала…

– Так на козла и нужно было наезжать.

– Ну, так это само собой. Я с ним конкретно побазарил… Не знаю, будут у него дети или нет… Я бы ему башку скрутил, да папа не велит. У нас же не какая-то беспредельная команда. У нас все чисто по понятиям… А это, слышь, ты в «Спутнике» будешь играть, да?

– Ну, вроде должен.

– А это, ты три раза в наши ворота засадил, да?.. Ты молоток, в натуре. Уважаю… Это, если вдруг какие проблемы, ты сразу ко мне двигай, это, чем смогу, тем помогу…

Интеллектом Давыд не блистал. Говорил сбивчиво, на блатном растяге, жаргонные слова мозолили уши. Но при этом он не производил впечатления полного идиота. Простодушным его не назовешь, но слова его шли от души. Он не навязывал Глебу свою дружбу, но и враждовать с ним не собирался.

Хорошо, если так будет на самом деле. Глебу вовсе не хотелось оказаться в любовном треугольнике, как в случае с Катрин и Демьяном.

Он любил Катрин, а Демьян его за это преследовал, пытался убить. И для Катрин он также устроил веселую жизнь.

И тут может случиться точно такая же история. Глебу нужна Алика, но ему может помешать Давыд. И такая может получиться петрушка…

– Это, ты, наверное, про Алику думаешь? – догадался Давыд.

– Ну думаю, – не стал скрывать Глеб.

Надо сразу расставить все точки над «и».

– А я не думаю… Достала она меня своей тупо… Это, короче, я себе тут такую киску надыбал. А с Аликой… Не, мне и без нее головной боли хватает… Это, хочешь, я тебя сейчас прямо к ней отвезу? Только это, не обижайся, если она нас обоих в одно нехорошее место пошлет. Лично я туда идти не собираюсь, не по понятиям это…

– Знаешь, мне тоже в тех местах не хотелось бы оказаться…

– Тогда плюнь ты на эту чокнутую. Хочешь, я тебя с одной телкой познакомлю? Мм, песня… Или Алика лучше?

– Не знаю.

– Да ладно тебе, не знаю. Вижу, что запал ты на нее. Ох и запарит она тебе мозги… Ну так че, к Алике едем или на базу?

– На базу.

С Аликой он как-нибудь сам разберется. А потом, он приехал в Равенск не для того, чтобы крутить амуры. Сейчас прежде всего он должен думать о своей карьере. Первым делом футбол, ну а девочки потом…

Тренировочная база «Спутника» находилась на южной окраине города, в пансионате «Сосновый бор».

Красота. Первозданная природа, река, свежий воздух с ароматом хвои. Сам пансионат огорожен белокаменным забором, на контрольно-пропускном пункте нешуточный охранник. Асфальтированные дороги и дорожки с выбеленными бордюрами, ухоженные газоны, аккуратные зимние домики для отдыхающих, двухэтажный административный корпус с модной черепичной крышей.

Футбольный клуб полностью оккупировал пансионат, поэтому отдыхающих здесь не было. Хотя, конечно, для тренеров, игроков и обслуживающего персонала команды отдых стоял не на последнем месте. Здесь были созданы все условия. Кафе с боулингом, бассейн, сауна, тренажерный зал.

Но все это частности. Центральное место на базе занимало футбольное поле. Стандартные размеры, идеально ровная поверхность, замечательное покрытие. Хоть прямо сейчас команду европейского класса принимай. Правда, болельщиков разместить будет негде ввиду отсутствия трибун.

Зато вместо болельщиков здесь присутствовал главный тренер. И принимать он собирался не «Реал» или «Ювентус», а доморощенного легионера из далекого города Гурьевска.

Кормильцев не стал выпускать Глеба на поле в первый же день. Дал ему возможность немного отдохнуть, прийти в себя. Бассейн, сауна, безалкогольное пиво в кафе при пансионате, комфортный одноместный номер. Но за пределы базы ни шагу.

Об Алике с Глебом ни слова. Видимо, Валерий Анатольевич старательно забыл о не таком уж давнем разговоре. Не было Алики. Она где-то там. А здесь – футбол и только футбол. В принципе все правильно…

Глеб думал о футболе. Но и с Аликой он был бы совсем не прочь встретиться. И… И еще у него было одно тайное желание. Катрин. Он хотел увидеться с ней. От Равенска до Москвы всего каких-то семнадцать километров. До Катрин рукой подать. Только не будет он тянуть к ней руки. У него своя жизнь. У нее своя…

## Глава третья

### 1

Сегодня выходной – спать бы и спать. Но Лев проснулся чуть свет. Снова ему неймется, все норовит забраться в пещеру. Ненасытный…

Катрин хотела спать. Но куда денешься, если муж такой настырный. Тем более свой муж, а не чей-то чужой…

Сначала она всего лишь изображала страсть. Затем в самом деле завелась на все обороты. Когда Лев хотел, он мог быть превосходным любовником. А он хотел, он очень ее хотел. Да и она далеко не ледышка… Лев был на высоте. И Катрин уже на вершине горы Нирваны… Они вместе свалились в глубокую пропасть. Как чудесно парить вниз вместе, рука об руку. Восторг и наслаждение? Нет, этими словами не передать ту силу ярких чувств, которые она испытывала…

Катрин уже на дне пропасти, падает на мягкое теплое облако. Хорошо… И в это время в ушах зазвенел детский голос. Это Алешка. Он уже проснулся и зовет мать. Обычным слухом этот плач не уловишь. Но у Катрин развито материнское чутье. Она своего ребенка и за тридевять земель услышит.

Алешке всего четыре месяца. Это сын Льва. Старший Артемка – сын покойного Марка. Во всяком случае, все думают именно так. А на самом деле… А на самом деле пусть все будет как есть. Артемка – ребенок от первого ее мужа, Алешка – от второго. И не стоит лезть в прошлое, вытаскивать оттуда Глеба, который… Который… Что ж, себе-то можно признаться. В общем, и Алешка, и Артемка – они оба от него. Так уж получилось…

Было у отца три сына: двое умных, а третий – футболист… Глеб, он, конечно, не дурак. Но этот чертов футбол… Игра-то, может, и серьезная. Но у самого Глеба до сих пор детство в одном месте играет. Красивый парень, само искушение, но… Если выбирать между ним и Львом, она бы сто раз выбрала второго. Так она в свое время и поступила – выбрала второго. А Глеб остался первым…

Где он сейчас, этот первый номер? В чьи ворота забивает мячи? Конечно, грешно так думать, но иногда Катрин очень хотелось, чтобы он провел пару матчей в ее постели. Тьфу ты, нашла о чем думать. К ребенку бежать надо.

У Льва очень серьезный бизнес и весьма солидные доходы. У них трехэтажный дом в стиле «Лувр» в экологически чистом районе ближнего Подмосковья, охрана, обслуга и, конечно же, няня для детей. Но это вовсе не значит, что у них плохая мать. Она и сама принимает самое живое участие в их воспитании.

Катрин вскочила с постели, набросила халат.

– В душ? – лениво-разморенно спросил Лев.

– К Алешке!

Она не стала спрашивать, слышит ли он, как плачет ребенок, или нет. И так ясно, что не слышит. Если у него и развит внутренний слух, так только на деньги. Что ж, и это неплохо.

– Алешка, – блаженно протянул Лев.

Он очень любил сына. Своего сына… А Глеб всего лишь самец-производитель. У Катрин и язык никогда не повернется, чтобы назвать его отцом…

И Артемку Лев тоже очень любил, души в нем не чаял. Что ни говори, а муж у нее идеальный. Никакого сравнения с Глебом… Но почему ее часто тянет на такие сравнения?

Алешка и в самом деле плакал. Татьяна пыталась его успокоить – держала на руках и в плавном танце носилась с ним по комнате. Только так можно было успокоить Алешку. Танцором будет? А может, футболистом? Нет, только не это…

Катрин взяла малыша на руки, и он сразу успокоился. Нет, не будет он футболистом. Пусть растет маменькиным сыночком, она не против. Что тут такого, если он всегда будет при ней?

Она успокоила сына, сама покормила из бутылочки, поиграла с ним немного и вернулась к мужу.

Лев по-прежнему лежал в постели.

– Никуда сегодня не пойду, – заявил он. – Весь день так проваляюсь. И ты давай присоединяйся…

Катрин хотела бы на весь день завалиться в постель. Но, увы, она не могла этого себе позволить. Вряд ли по своей конституции она склонна к полноте. Но у нее два ребенка, это уже говорило о многом. Если она хочет сохранить фигуру, ей ни в коем случае нельзя расслабляться. Хочешь не хочешь, но два-три часа в день отдай домашнему тренажерному залу или фитнес-клубу, про косметический салон тоже забывать нельзя. Прическа, макияж, все такое прочее – без этого никуда. Даже после атомной бомбежки настоящая женщина должна быть свежей и красивой.

Плюс ко всему у нее работа. На износ она, конечно, не вкалывает, но тем не менее работа отнимает немало времени. Иногда возникают прямо-таки пожарно-авральные ситуации.

В прошлом году Катрин пыталась влиться в шоу-бизнес в качестве певицы. Голос у нее не такой уж плохой, во всяком случае, не хуже, чем у некоторых. Она могла позволить себе дорогих учителей, которые сумели бы поднять голос. Ей могли бы поставить вокал, она могла бы стать неплохой певицей. Не плохой, но заурядной. А посредственностей на сцене и без нее хоть отбавляй.

А потом у нее вдруг стал пропадать голос. Алешка рос в материнской утробе, развивался и забирал силу из голосовых связок. Не зря же он, когда родился, выдал такую арию – уши закладывало…

Катрин не расстраивалась. Она без особого сожаления забросила мечты о вокальной карьере. И легко переключилась на другое амплуа. Она решила попробовать себя в качестве продюсера. Тем более у нее были все условия для этого – деньги мужа и продюсерский центр, доставшийся ей в наследство от его первой жены.

Продюсерский центр – это не простой звук. Это целое здание – офис, звукозаписывающая студия, даже небольшой концертный зал. Стильно, комфортно. И пусто. Лев даже думать не хотел, чтобы продать студию. Как-никак память о первой жене, которую он так любил.

Катрин он тоже очень любил. Поэтому был даже рад, когда она вернула студию к жизни. А еще ему понравилось, что она сохранила прежнее название – «Мэри».

Проект, которым занялась Катрин, не сулил прибылей из-за своей незначительности и неопытности начинающего продюсера. Но Лев с легкой душой выделил довольно приличную сумму.

Ее подруга Эльза мечтала о большой сцене. Лбом ломала все преграды на пути к ней, но, увы, все тщетно. Ресторан, дешевые концертные площадки в затхлых подвалах – вот и все, чего она добилась. Катрин ни к чему не стремилась. Но фортуна сама нашла ее, сама распахнула перед ней двери в мир шоу-бизнеса.

Эльза решила, что это несправедливо, и обиделась. Вместе со своими ребятами на корабле неудачников она исчезла с ее жизненного горизонта. Но ненадолго. Катрин сама ее нашла, сама предложила сотрудничество. С тех пор они вместе. Сейчас Эльза восходящая звезда эстрады, а Катрин ее продюсер.

Правда, дела движутся не ахти. Катрин вбухивает деньги в раскрутку – песни, презентации, газеты-журналы, радио, телевидение, но нет должного эффекта. С Эльзой все вроде бы нормально – удачный сценический образ, отличный вокал, неплохо поставлен танец, живость в движениях. Но есть одна загвоздка – ни одной яркой песни. А без хитов звездой не станешь.

Катрин хорошо помнит, какими деловыми казались мальчики, с которыми когда-то работала Эльза. Такие умники, что даже не подходи. А на деле что? А ничего. Ну, играть они умеют – не хуже, но и не лучше других. И песни сочиняют. Олег пишет музыку, Семен – стихи, Макс занимается аранжировкой. Да только не песни это, а черт-те что. Ни одна радиостанция даже за деньги не хочет их крутить. Да что там радио, даже на телевидении от них отмахиваются как от чумы. И это при том, что через тэвэ при наличии кругленькой суммы можно пропихнуть любую песню.

Впрочем, Катрин и не делает ставку на этих умников. Она покупает творения лучших композиторов. Только почему-то их песни не намного лучше. Исписались они, что ли, отечественные мэтры эстрады? Или ей просто впаривают залежалый товар…

Катрин не унывает. Она в поисках новых песен со штампом «хит». А как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Когда-нибудь Эльза будет исполнять настоящие шлягеры, когда-нибудь она станет настоящей звездой и начнет приносить прибыль…

Катрин приняла предложение мужа. И провалялась с ним в постели до самого обеда. Признаться, они неплохо провели время. Лев был на высоте положения – она получила такую нагрузку, что ей не понадобился тренажерный зал.

После обеда она наводила красоту. А вечером они вместе с мужем отправились в ночной клуб, где сегодня должна была выступать Эльза.

Катрин устроила ей этот ангажемент. Но в подготовке к выступлению участия не принимала. Для этого у нее есть ассистентка. Толковая девчонка, неплохо справляется с делом. Когда она рядом с Эльзой, Катрин спокойна.