Владимир Колычев
Дорога дальняя, казенный дом

Там олень бродит замшевый,

Сопки в белом снегу.

Почему ты замужем,

Почему?

Глава первая

1

По большому счету жизнь всех людей можно сравнить с дорогой, тянущейся вдаль, но скрывающейся не за горизонтом, а за вершиной ближайшего холма. Неизвестно, что тебя ждет в ближайшем будущем – то ли взлет на крутом повороте, то ли падение на ровном месте, а может, и столкновение с тяжелым грузовиком. Зато ясно, что дорога жизни разбита на три полосы. Средняя – самая широкая и мрачная – то, что тебе в этой жизни не нравится. Крайняя левая – розовая и самая скоростная – полоса удовольствий. А крайняя правая – фиолетовая полоса, ограниченная двумя параллельными линиями разметки. На этой полосе тебя ничего не волнует – здесь ни жарко ни холодно, словом, все параллельно и фиолетово.

По средней полосе движутся простые смертные тихоходы. Полоса широкая, но здесь как нигде тесно, потому что нет возможности перебраться на крайнюю левую полосу, по которой летают роскошные везунчики. Не хватает мощи – финансовых средств и тому подобного. Зато есть возможность оказаться на фиолетовой полосе, где никто ни к чему не стремится. Здесь ездят медленно и в основном под кайфом – употребляют алкоголь, наркотики. Скользкая полоса и опасная, с нее только один путь – на обочину жизни…

Вадиму Зуеву суждено было обретаться на средней полосе. Отец и мать – простые работяги, он – кочегар в котельной, она – сторож на платной автостоянке. Раньше мама трудилась на сталепрокатном заводе, но вредное производство довело ее до второй группы инвалидности, поэтому пришлось найти работу полегче. Сутки сторожишь чужие машины, двое отдыхаешь. Но маме приходилось оставаться на вторые сутки, но не на ночь, а всего лишь до вечера, пока ей на смену не приходил Вадим. Он тоже числился сторожем на той же автостоянке, но днем работать мог только по воскресеньям. В будние дни он учился в политехническом институте. Заканчивал второй курс, чтобы через три года стать инженером-технологом на металлургическом комбинате.

Вадим не боялся тяжелой работы, тем более что с недавних пор она стала благодарной – молодой инженер на комбинате мог рассчитывать на зарплату в триста-четыреста долларов. И перспектива роста неплохая… А еще ходят слухи, что даже квартиры давать будут, на льготных условиях, возможно, даже бесплатно, как в старые добрые советские времена. Поговаривают, что новый хозяин комбината взялся за дело хватко и основательно. И производство вывел на прежний высокий уровень, и о рабочих вроде бы забывать не намерен… Иван Александрович Алтынов. Не царь и не бог, но трудно было найти в городе человека, который хотя бы раз да не слышал о нем. В прошлом простой рабочий в доменном цеху, а ныне совсем не простой генеральный директор крупнейшего в стране металлургического комбината. Успешный бизнесмен, мультимиллионер и, если верить слухам, щедрой души человек…

Правда, немногие верят в сказки о хороших господах. И правительству мало веры. Неблагодарный в России народ: людям столько уже обещано, а им все мало и мало… Возможно, когда-нибудь Вадим и будет иметь свою собственную квартиру, но пока что ему приходится ютиться вместе с родителями в крохотной малосемейке в грязном рабочем квартале. И ходить пешком по средней полосе без перспективы перебраться в крайний левый ряд.

Обычно он сменял мать в три-четыре часа пополудни, но сегодня, как это иногда бывало, задержался в институте. Поэтому пришел на работу в начале седьмого. Он был спокоен, поскольку знал, что мать ни в чем его не упрекнет.

Но упрекнуть мог отец. Он работал в котельной неподалеку, до шести вечера. И, как правило, по пути домой заглядывал в сторожку к матери, если, конечно, не напивался до состояния нестояния, что, увы, случалось не так уж и редко. Видимо, сегодня был как раз такой день, когда отец употребил в меру, поэтому смог добраться до стоянки на своих двоих. Поднимаясь по лестнице в сторожевую будку, Вадим услышал его голос.

– …Да нужна ты ему как собаке пятая нога!

– А я и не напрашиваюсь! – обиженно возмутилась мама.

– А раньше?

– Что было, то было!..

Вадим не стал ждать, чем закончится этот непонятный для него разговор. Зашел в сторожку. Отец встрепенулся, нервно провел рукой по своей плешивой голове. Мама вымученно улыбнулась.

– Что за шум, а драки нет? – натянуто улыбнулся Вадим.

– Кто шумит, сынок? – фальшиво удивился отец.

Он был под мухой, но на ногах стоял твердо. И язык не очень-то заплетался… Невысокого роста, худой, можно даже сказать, неказистый. Невыразительное лицо землистого цвета, маленькие глаза с желтизной, длинные мосластые руки… Вадим мало чего имел с ним общего. И ростом был выше, и сложением покрепче. Черты лица правильные, глаза более крупные, широкие скулы, четко очерченный подбородок. Волосы густые и послушные…

Мать рядом с отцом казалась красавицей. В общем-то, в молодости она и в самом деле была очень хороша собой. Вадим видел ее на старых фотографиях – красивые глаза, красивое лицо… Все красивое… Это сейчас она больна и немощна – гипертония, артрит и прочая. Располнела, осунулась. В свои сорок выглядит на все пятьдесят, если не больше. И не поверишь, что в молодые годы она была красавицей. Что не помешало ей выйти замуж за отца, который и в молодости не впечатлял своей внешностью… Впрочем, Вадим не утруждал себя рассуждениями на эту тему…

– О чем разговор? – спросил он.

– О том, что тебя где-то носит, – перевел разговор отец.

– В институте он был, – набросилась на него мама. – У ребенка сессия на носу!..

– Ребенок… – хмыкнул отец. – Мужик уже… Давай, мужик, запрягайся!

Вадим запрягся. Отпустил родителей, а сам занял место на капитанском мостике, как он называл поднятую на сваях сторожевую будку. Стоянка небольшая – чуть больше тридцати машиномест. Поэтому хозяин держал в смене только одного сторожа. Так даже лучше. Меньше народу – больше кислороду в сторожке, да зарплата чуточку повыше.

Тоскливо в сторожке. Крохотное помещение три на три. Потрескавшийся стол, продавленная кушетка, застеленная грязным одеялом из верблюжьей шерсти… Одна радость – допотопный черно-белый телевизор на тумбочке с оторванной дверцей. Май месяц, более-менее тепло, а зимой здесь такой холод, что хоть «яблочко» танцуй, чтобы согреться…

Вадим обошел стоянку, переписал номера пришвартованных на ночь машин. Вернулся в сторожку, включил телевизор.

– Фа-фа!

С улицы сигналят. «Открывай, парень, ворота». Вадим выглянул в окно, увидел серебристую «десятку» – последнее достижение отечественного автопрома. Не иномарка, конечно, но ему и о такой машине только мечтать… Шлагбаум можно было поднять прямо из сторожки, но у машины незнакомые номера. Пришлось спуститься вниз.

Затемненное стекло «десятки» опустилось автоматически. Вадим ожидал увидеть мужское лицо, но узрел прелестный девичий лик. Волнительной красоты шатенка с большими аквамариновыми глазами. На вид – лет восемнадцать, максимум двадцать. Идеальной формы носик, полные четко очерченные губы, высокие скулы… Одним словом, восьмое чудо света. Если не первое…

– Ну чего уставился? – насмешливо и совсем не зло спросила девушка.

Она и сама с интересом рассматривала его. Вадим не мог этого не заметить.

– А, да! – опомнился он.

Поднял шлагбаум, и машина мягко зашуршала шинами по гравийному покрытию дороги. Вадим проводил ее завороженным взглядом. Даже забыл показать, куда можно поставить машину.

Но, похоже, девушка и не собиралась ставить машину на прикол. «Десятка» остановилась возле сторожки. К тому времени, как Вадим подошел к ней, девушка уже вышла из машины… Действительно, чудо. Редкой красоты лицо, модельная фигура. Длинные стройные ножки затянуты в тесные джинсы, легкий светлый свитерок соблазнительно облегает высокий, наверняка упругий бюст…

– Пять рублей за каждую крамольную мысль, – насмешливо сказала девушка.

– Чего? – в тщетной попытке сообразить, о чем идет речь, спросил он.

– О чем думаешь, парень?

– А-а… Ну-у…

– Понятно, – иронично улыбнулась она.

Да, она должна была догадаться, что сейчас творилось в уме Вадима. Даже счет выставила – пять рублей за каждую крамольную мысль. А один только ее бюст вызвал такой всплеск сексуальных фантазий, что хватило бы на полнометражный эротический фильм. У него и денег не хватит, чтобы с ней рассчитаться… И вообще, у него нет денег на такую женщину. Ярким алмазам требуется роскошная оправа. Такая не согласится на рай в шалаше. Даже глупо думать о том…

– Вымоешь машину, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она. – Деньги и ключи на сиденье… Не скучай!

Она небрежно махнула ему рукой и эффектной походкой от бедра направилась к выходу. Вадим ошеломленно смотрел ей вслед. Как будто солнце зашло за горизонт, когда она скрылась из виду. И снова безликие коробки высотных домов, окружавших стоянку, окрасились в мрачные тона…

Вадим посмотрел на машину. Грязь по бортам, пыль на окнах. Заглянул внутрь. Здесь без пылесоса не обойтись. Но не хотелось браться за уборку. И вовсе не из-за лени. В машине сохранился запах ее хозяйки – головокружительная смесь из аромата дорогих духов и флюидов чертовского обаяния…

Но все же за работу браться пришлось. На переднем пассажирском сиденье рядом со связкой ключей лежала смятая пятидесятирублевая купюра. Не самые большие деньги, но именно столько брал Вадим за услуги автомойщика. Есть вода, есть плохенький пылесос и, главное, масса в общем-то свободного времени.

Вадим не брезговал черной работой, и девушка это знала. Откуда, если она здесь впервые?.. А может, и не впервые…

Рабочий журнал он открывал с таким чувством, будто прикасался к тайне за семью печатями. И действительно, прикоснулся… В графе регистрации он обнаружил запись об интересующей его машине. Госномер, техпаспорт. И, конечно же, фамилия владелицы. Имени не было, отчества тоже – только инициалы. «Осипова О.В». Ольга? Оксана? Олеся?.. Вадим постарался вспомнить другие женские имена, начинающиеся на «о», но на ум ничего не шло. Разве что Офелия. Но какая мать позволит назвать свою дочь таким дурацким именем… Значит, всего три варианта… Надо бы Петровичу позвонить, он принимал машину на постой. Он хоть и старый пень, но не мог не запомнить, как зовут девушку столь потрясающей внешности… А еще лучше узнать, как ее зовут, от нее самой. «Доброе утро! Я помыл вашу машину, хотя даже не знал, как вас зовут…» – «Ольга!» – ответит она. – «Какое чудесное имя! А нельзя ли…» – «Нельзя!» – отрежет она. И пошлет его далеко-далеко… Не нужен такой красотке какой-то сторож, даже если он мойщик машин по совместительству… Тогда какой вообще смысл с ней знакомиться?.. Успокоиться надо, выбросить блажь из головы и браться за дело…

Вадим насухо протирал тщательно вымытую машину, когда появилась Анжела. Его подружка. Густые светло-русые волосы, вечно улыбающиеся глаза, забавный, чуточку вздернутый носик, сочные губки, которые так приятно целовать. Фигурка на загляденье…

Он называл Анжелу своей красавицей. И ничуть не кривил при этом душой. Но, увы, при всем при том в сравнении с прекрасной мисс Осиповой О.В. она заметно проигрывала… Так или иначе Анжела рядом, она – синица в руке. Милая такая синичка, нежная и теплая на ощупь… И любимая… Да, любимая…

– Трудимся? – весело спросила Анжела.

– Да есть чуть-чуть, – кивнул Вадим.

Он не оторвался от своего занятия – продолжал натирать уже сухие стекла.

– А ты чего так рано? – спросил он.

– Как это рано? – удивилась она. – Девять уже почти!

Вадим посмотрел на часы. Действительно, без пяти девять. И темнеть уже начинает. Надо же, почти два часа машину намывал, хотя обычно меньше чем за час управляется. Но ведь никакую другую машину он не мыл с таким желанием. Душу в работу вложил, чтобы прелестная мисс осталась довольна. Хотелось услышать похвалу из ее уст… Так заработался, что и о времени забыл. Ну да, влюбленные часов не наблюдают… А что, если это в самом деле любовь? Но как же тогда Анжела? Ведь он и ее любит…

– А ты чего такой кислый? – настороженно спросила она. Видно, что-то заметила в его глазах.

– Да устал, – пожал плечами Вадим. Он-то прекрасно понимал, что усталость здесь ни при чем.

– На сегодня все? – спросила она, кивком показывая на «десятку».

– Сейчас на место поставлю, и можно отдыхать… Если можно, то с тобой, – лукаво улыбнулся он.

Надо было снять возникшее между ним и Анжелой напряжение. Ни к чему нагнетать страсти. Все равно за журавля в небе ему не ухватиться, поэтому глупо терять синицу, такую милую и забавную.

– А я тебе пирожков напекла, – обезоруживающе улыбнулась Анжела и похлопала по пухлой сумке. – С капустой…

У прекрасной мисс тоже была сумка. Вернее, сумочка. Маленькая, стильная. Исключительно для дамских принадлежностей. А в сумку, с которой ходила Анжела, слона живого при желании можно затолкать. Хозяйственная она девушка, запасливая. Это, конечно, «плюс». Такое впечатление, что Анжела соткана из одних «плюсов». Все в ней хорошо, все просто здорово… Но все же мисс «О.В.» предпочтительней, даже если она представляет собой один сплошной «минус»…

– Тогда пошли пить чай, – Вадим ободрительно подмигнул Анжеле и полез в машину.

Нужно было отогнать «десятку» на место под номером «восемь», на которое позавчера определил ее Петрович. Занятие не самое легкое, поскольку водитель из Вадима не ахти. Ни прав у него не было, ни опыта. Правда, клиентам он об этом не говорил. А те и не спрашивали. Спасибо Петровичу, научил его азам управления автомобилем. Но все равно, был случай, когда Вадим едва не зацепил задним бампером соседнюю машину… В этот раз обошлось без происшествий. С горем пополам он все-таки загнал «десятку» на ее законное место. Так и остался бы в машине в ожидании хозяйки. Но нужно было идти в сторожку. И служба у него, да и пирожков с капустой поесть хочется…

С Анжелой он познакомился у друга на дне рождения. Она пришла к Артему вместе с его двоюродной сестрой. Вадим принялся за ней ухаживать, и она ответила ему взаимностью. С тех пор они вместе. О чем он не жалеет… И не будет жалеть. Ведь ясное дело, что Ольга-Оксана-Олеся лишь мимолетное видение – ослепительно-яркий свет, который она после себя оставила, быстро рассеется… А если нет?..

Вадим забрал Анжелу к себе в сторожку. Время для мая месяца не самое позднее, но уже стремительно темнеет, а, как известно, темнота – друг молодежи. Сначала пирожки с чаем, а потом можно будет и на кушетку завалиться. Анжела возражать не будет, уж он-то знает…

2

Толик не пытался скрыть своего возмущения.

– Лима, я не понял, что за дела? Ты чего здесь делаешь? А ну давай домой!

Олимпия сделала удивленные глаза.

– А разве я не дома?

Имя у нее не совсем удачное. Во всяком случае с ее точки зрения. Родители удружили, назвали ее так в честь московской Олимпиады восьмидесятого года. Хотя и в Москве-то ни разу не были. Всю жизнь в своем Железнорудске прожили…

Полное имя – Олимпиада, она же предпочитала, чтобы ее называли Олимпией или, в сокращенном варианте, Лимой…

– Молодой человек, а вам не кажется, что вы ведете себя неприлично? – встрял в разговор отец.

– Мне кажется, что кто-то лезет не в свое дело, – внушительно посмотрел на него Толик.

– Как это не мое дело! Врываетесь в мой дом!..

Толик и в самом деле не отличался хорошими манерами. Дитя улицы, он признавал только силу, а с тем, кто был его слабей, не церемонился – и нахамить мог, и даже по физиономии съездить.

На внешность он далеко не красавец, разве что габаритами удался – натуральный амбал. Сила есть – ума не надо… Хотя ум у него все-таки был. Практичный житейский ум, который позволил ему выжить в бандитских войнах начала и середины девяностых. Был рядовым братком, выбился в авторитеты, но вовремя вышел из дела – целиком переключился на бизнес. Большая часть его дружков, с которыми он начинал, или на погосте, или в тюрьме, а Толик живет себе в свое удовольствие. Ларьки, магазины, ресторан в центре города. Не Рокфеллер, конечно, но деньги у него водятся. Своя квартира, дом достраивает, иномарка имеется. В общем, на жизнь не жалуется…

– Какой врываюсь, папаша! – зевнул Толик. – Я за невестой приехал, ты что, не понял?

– Потрудитесь обращаться ко мне на «вы»!

Отец тоже был спортсменом. Мастер спорта по… шахматам. Маленький, щуплый, в тяжелых роговых очках. Раньше в кружке юных шахматистов преподавал, а сейчас в киоске газетами торгует. А мама билетами в кинотеатре торгует. В кино никто не ходит, а она торгует. Разумеется, зарплата мизерная… Оба всю жизнь за копейки работали, а еще и дочь свою к такому «честному труду» приучают. Ха-ха! Уж она-то за жалкие гроши горбатиться не собирается. Ей нужно все сразу и сейчас! Уж она-то своего шанса не упустит…

Надо признать, что Толик не самый удачный вариант. Есть мужики и посолидней, и побогаче. Но ей пока что повезло только на него одного. Почти месяц марку держала – девочку из себя строила. Он к ней и так и этак, а она ни-ни. Да ей и в самом деле не хотелось ложиться с ним в постель. Она же не озабоченная самка, которая жить без секса не может. Но если для дела надо, то почему бы и нет. В общем, и Толику обломилось – ублажил он свою похоть. За что Олимпия получила золотой кулон с маленьким брюликом… С тех пор они живут вместе. Вернее, жили. Пока у Толика крыша не поехала.

На прошлой неделе он уговорил ее отправиться с ним в сауну. Сказал, что вдвоем париться будут. Обманул. В баньку дружки его подъехали – такие же мутные типы вроде него. Все с подружками. Сначала все было в рамках приличия – мальчики налево, девочки направо. В трапезной собрались в простынях на голое тело. А затем началось. Водка, пиво – рекой… В конце концов Толик сорвал с нее простыню и голышом выставил на всеобщее обозрение. Типа, смотрите, какая у него шикарная телка…

От Олимпии после этого не убыло. И обиды как таковой не было. У нее и в самом деле роскошное тело, никаких изъянов, которых следовало бы стыдиться. Но после того случая она перебралась к родителям. Изобразила праведный гнев, так сказать. Создала у Толика чувство вины, которую он постарался загладить щедрым подарком – новую машину ей купил с правами в придачу. Нет чтобы свой «БМВ» отдать с автоматической коробкой передач. Олимпия его, в общем-то, простила, но домой к нему не переехала, так и осталась у родителей. В конце концов Толик не выдержал, приехал за ней. С присущей ему наглостью вломился в дом, наехал на нее, на отца. Натура у него такая, его только могила может исправить… Хотя влиять на него можно. Олимпия знала как…

– Ты слышал? Потрудись обращаться на «вы», – вступилась она за отца.

– Ну как скажешь… – пожал он плечами. – На «вы» так на «вы»… Так ты со мной поедешь?

– А это мне решать! – взвился отец.

Но Толик даже ухом не повел в его сторону.

– Поедешь или нет?

– Ты плохо себя ведешь, – покачала головой Олимпия.

– Так это, я же исправился… Да, хотел спросить, как машина?

Намек на то, что откупной подарок уже сделан.

– Спасибо, все в порядке…

Машина не самая лучшая, но уж лучше что-то, чем ничего. Тем более что «десятка» принадлежит ей на законных основаниях – покупка оформлена на ее имя. Впрочем, если Толик очень захочет, он может вернуть свой подарок обратно. Как ни крути, а за ним сила… Так что лучше его не злить.

– Где ты ее оставила?

– На стоянке. А что?

– Да так, ничего… Ведь мы на моей машине ко мне поедем, да?

– Ты можешь ехать к себе хоть сейчас, – усмехнулась она.

– И ты поедешь!

Толик начал злиться. Пора делать шаг навстречу. Но не так стремительно, как бы он этого хотел…

– Поеду, – кивнула она. – Но не сейчас…

– Э-э, не! Ты поедешь сегодня!

– Сегодня, но не сейчас… Ты поезжай один, а я через часик подъеду…

С одной стороны, она поддавалась его требованиям, а с другой – оставляла за собой право на самостоятельные решения… Но сейчас ею руководило не только желание продемонстрировать значимость своего «я». Она подсознательно хотела оказаться на стоянке, где находилась ее машина. Не отдавая себе в том полного отчета, она хотела увидеть молодого охранника, который сегодня произвел на нее приятное впечатление. Вроде бы и не было в нем ничего особенного. Симпатичный, да, но ей приходилось встречаться и не с такими красавчиками. Но те парни ей просто нравились. Никто из них не пробудил в ней сильных чувств. А этот… Какая-то жаркая энергетика в нем, какие-то биоволны, от которых душа сначала сжимается, а затем разворачивается… А вот ум оставался холодным. Какой-то сторож без роду без племени. Что с него взять?.. И все же Лиму тянуло к нему. Хоть и подсознательно, но тянуло. И даже неважно, что под окном сгущаются сумерки, а до стоянки идти минут пять, не меньше… Гораздо проще сесть к Толику в его роскошную иномарку и ехать с ним в его шикарную квартиру.

– Это что, понты? – озадаченно посмотрел на нее Толик. – Или реально дела?

– А это ты сам думай, что да как… А дел у меня по горло. Завтра у нас коллоквиум, а я даже учебник не открывала…

Лима училась в индустриально-металлургическом колледже, на последнем, третьем курсе. Училась спустя рукава. Преподаватели ставили ей «тройки» за ее красивые глазки… Так что по большому счету предстоящая контрольная мало ее волновала.

– Да ладно тебе, – недоверчиво махнул рукой Толик. – Так я тебе и поверил…

В этом месте отец должен был вставить реплику в защиту дочери. Дескать, она спит и видит, как закончить колледж с отличием. Но он куда-то подевался. Понял, что плетью обуха не перешибить. А мать и вовсе не выходила из своей комнаты. Не нравился ей Толик, не принимала она его и Олимпию осуждала за то, что связалась с ним. Но осуждала молча…

– А ты верь мне, любимый, верь! – насмешливо повела бровью Олимпия.

– Любимый?! Ну тогда верю… Это, все равно машину со стоянки забирать надо. Я с гаражом проблему решил, возле моего… нашего дома ставить будешь…

Он ушел. Сел в свою машину и уехал. «А ты, Лимочка, иди на стоянку сама, по темным закоулкам рабочего квартала. Пусть на тебя нападут пьяные ублюдки, пусть изнасилуют. От тебя же не убудет…» Козел!

Впрочем, темных улочек Олимпия уже давно не боялась. Сколько раз возвращалась домой одна с ночных дискотек и из баров. А еще чаще возвращалась не одна. С ухажерами у нее проблем не было никогда. Или пешком проводят, или на машине подвезут. Тем, кто подвозил ее на машинах, иногда улыбалось счастье… Девственность она потеряла два года назад, в шестнадцать лет, на заднем сиденье старой «Волги». Без всякого насилия, по добровольному согласию. Приятных воспоминаний это событие не оставило, но страдать она не страдала. И на аборт не бегала. Она же девочка умная – презервативы с пятнадцати лет в сумочке носила…

Было уже совсем темно, когда она подошла к автостоянке. Шлагбаум опущен, окна в охранной будке не горят, и вокруг никого не видно. За оградой – машины стройными рядами под качающимися на ветру фонарями. Видать, сидит паренек в своей сторожке и смотрит на них из темноты. А может, и заснул ненароком…

Олимпия не стала его звать. Чуть пригнувшись, прошла под шлагбаумом. По лестнице тихонько подошла к боковому окошку сторожки. Осторожно заглянула внутрь. И в свете уличного фонаря на кушетке в дальнем углу различила незамысловатое переплетение двух тел.

Олимпию заметили. Из полутьмы сторожки, заправляясь на ходу, к ней выскочил запыхавшийся охранник. Тот самый магнетический паренек.

– А-а, это вы! – еще больше смутился он.

– Машину вымыл? – высокомерно спросила она.

– Да…

– Хорошо, что не в моей машине…

– Что не в вашей машине?

– Развратом занимаешься, вот что!

Казалось бы, ей-то какое дело до интимных развлечений этого красавчика… Но, видно, было дело, если в ней вдруг взыграла злость, замешанная на ревности.

– А-а, это… Так это, мы просто…

Из сторожки на помост выплыла растрепанная девка в дешевеньком наряде. Юбка и жилетка пятнистой раскраски… Мордашка, надо сказать, симпатичная. И к тому же знакомая… Да, где-то они с этой дивой встречались. Только вот где?.. Стоп, они же в одном колледже учатся. Только с разницей в один год, а может, и в два… Анжела ее, кажется, зовут.

– Лима?! – признала ее девушка.

– Для кого Лима, а для кого Олимпиада Викторовна… – надменно усмехнулась Олимпия.

– Приятно познакомиться! Анжела Борисовна!

– Трусы надеть успела, Анжела Борисовна? – тем же язвительным тоном спросила Олимпия.

Что это с ней? Не должна она была опускаться до глупой бабской грызни. Парня не поделила?.. Был бы парень, было бы с кем его делить…

– А тебе не все равно? – нахохлилась Анжела.

– Да, в общем-то, все равно, – презрительно усмехнулась Олимпия.

Надо было с достоинством выходить из ситуации. Кто она, а кто эта баба!..

– Ключи! – потребовала она.

Ее презрение к Анжеле перенеслось и на ее парня. «Нашел, петух, какую курицу топтать…»

– Да, сейчас…

– Вадим, какие ключи? – спросила вдогонку Анжела.

Значит, сторожа зовут Вадимом, отметила про себя Олимпия. Как отметила и то, что он даже не стал отвечать на вопрос своей подружки. Он молча скрылся в будке, вернулся оттуда со связкой ключей от машины. Протянул ей.

– Сам закрывал, сам и откроешь! – неожиданно для себя выдала она. И с важным видом повернулась к нему спиной. Пусть проводит ее до машины.

Вадим направился вслед за ней. Но Анжела увязалась следом. Еще и съязвила:

– Смотри, какая цаца!

В этот миг Олимпия готова была ее убить.

Ее «десятка» стояла неподалеку от сторожки между двумя машинами. Надо сказать, косо стояла. Даже она с ее малым опытом вождения поставила бы машину лучше… Но у нее был хоть какой-то опыт, а у Вадима он откуда мог взяться. Наверняка он «безлошадный». И как она могла доверить ему ключи?.. Но ведь доверила. Потому что он ей нравился… И сейчас нравится. Очень нравится… Но ведь он ей не пара. Нет, не пара!.. Да она и не стремится к роману с ним… Но вряд ли бы она отказалась провести с ним ночь в той же сторожке. Поломалась бы для приличия немного, но согласилась бы… А глупая корова по имени Анжела вовсю трахается с волнительным красавчиком. И все потому, что дурам везет…

Олимпия и сама не прочь была назваться дурой, если бы ей вдруг сказочно повезло. Вот если бы она нашла мужчину своей мечты!.. Она уже знала, каким он должен быть. Мужчина ее мечты – это Вадим хотя бы с одним миллионом долларов в кармане. Но наверняка этот Вадим, который открывал перед ней дверцу, гол как сокол. И она должна распрощаться с ним без всякого сожаления…

Прощаться Олимпия с ним не стала. Но без сожалений не обошлось. Вроде бы и не хотелось оставлять Вадима. Но при этом прекрасно понимала, что романа с ним не будет. Даже если он сам на коленях приползет к ней…

Глава вторая

1

Вадим шел по главной аллее институтского двора. Шел, но не замечал перед собой дороги. Перед глазами стояла Олимпиада. Ослепительная, уверенная в себе красавица. А в ушах звучал голос Анжелы. Возмущенный, обличающий.

«Да эта Лима с половиной курса переспала!.. А машина у нее откуда? Очередной любовник подарил!.. Так и живет, сегодня с одним, завтра с другим…»

Как это ни обидно, но Вадим был склонен верить ей. Он ставил под сомнение только первое утверждение. Не похожа была Лима на дешевку, способную переспать с первым встречным-поперечным. Так что насчет половины курса Анжела сильно преувеличивала. А вот любовник у нее мог быть. Богатый любовник… Или жених, но тоже при деньгах. Лима могла быть бесприданницей, но впечатления бессребреницы она не производила. Может, она и не хищная, возможно, даже нехитрая, но то, что расчетливая – это было видно по ее глазам. Присматривающийся у нее взгляд, приценивающийся. На Вадима она смотрела так, как будто мысленно раскладывала его достоинства на чашах весов. В чем-то хорош, в чем-то плох… Может, он чем-то и хорош, но явно плох тем, что у него, увы, за душой ни гроша. И наверняка этот маленький, но такой существенный недостаток обнуляет все другие его мнимые и реальные достоинства…

Но можно ли осуждать Лиму, если даже хрестоматийная хорошая и добрая Ассоль ждала не рыбака или каменотеса, а ни много ни мало – принца под алыми парусами. Видать, все женщины одним миром мазаны. Всем нужно все и сразу. Только не у всех получается… У Лимы, судя по всему, получается – с кем-то, но не с Вадимом… Может, когда-нибудь он и выйдет на полосу, по которой ездят богатые и удачливые люди. Когда-нибудь… Только Лима ждать до тех пор не будет…

А ведь он понравился ей. Вадим и сам это понял. Да и Анжела заметила.

«Она же на тебя как та кошка на сметану смотрела!.. Только ты ей не нужен! Ты для нее ноль без палочки!..»

У Вадима нет денег, нет богатых родителей. Но Анжелу это нисколько не смущает. Она бы с радостью вышла за него замуж… А он рано или поздно сделает ей предложение. Она хорошая, с ней легко и уютно. Она будет его любить, рожать ему детей, заботиться о нем. Сложно представить Лиму в роли добродетельной хранительницы семейного очага. А для Анжелы это даже не роль, а жизнь. Она создана для этого… Лима – чудо из чудес. Но пусть она остается миражом в пустыне жизни…

– Эй, ты куда прешь!

Сначала грубый голос, а затем толчок в плечо вернули Вадима к действительности. Очнувшись от забытья, он увидел перед собой мощного парня в черном двубортном костюме. Белая рубашка, галстук, портативная рация в руке. Физиономия не то чтобы свирепая, но приятного в ней мало.

– Не видишь, люди идут!

И людей, о которых шла речь, Вадим тоже увидел. Холеный, в меру упитанный мужчина лет сорока пяти с благородной проседью в густых черных волосах. Высокий лоб, четко просматривающаяся полоска смыкающихся меж собой бровей, широкие скулы, аккуратный подбородок… В чертах сурового на первый взгляд лица угадывалось что-то знакомое. Такое ощущение, будто Вадим где-то уже видел этого мужчину. И при этом он точно знал, что никогда не встречался с ним…

Незнакомец тоже был в строгом деловом костюме, но даже неискушенным взглядом можно было определить, что пошит он был из дорогого материала – и пошит безукоризненно, по индивидуальному заказу. Чего не скажешь о костюмах, которые носили его охранники, – обычный ширпотреб из магазина готовой одежды. А охранников было четверо. Двое позади, двое впереди. На «передовой дозор» и наткнулся Вадим…

Важный господин шел по аллее в сопровождении самого ректора. Олег Данилович шел боком, что-то объясняя и показывая на ходу. Заискивающий взгляд, извиняющаяся улыбка… Смотреть противно.

– Ну идут и что? – огрызнулся Вадим.

– В сторону отвали, вот что! – набычился охранник.

– А это общая аллея, понял! И нечего здесь командовать!

– Тебе сказали, отвали – значит, отвали!

Мордоворот грубо взял Вадима за плечи, чтобы так же грубо оттолкнуть в сторону. Но в том взыграло упрямство. Почему он должен сходить с дороги, как какой-то прокаженный?..

Боксом Вадим никогда не занимался, приемами рукопашного боя не владел. При всем желании он бы не смог справиться с охранником. Но все же физически он был достаточно крепок. Гимнастикой в свое время занимался, лыжным спортом увлекался. Так что громила не смог сдвинуть его с места с первой попытки. И это его разозлило.

– Ну смотри! – рассвирепел он.

Вадим понял, что сейчас его ударят. Или по меньшей мере собьют с ног хитрой подсечкой.

– Так, а что это за шум? – спросил важный господин.

Он сказал тихо, но при этом голос его прозвучал так внушительно, что охранник невольно вздрогнул.

– Да вот, Иван Александрович, сопротивляются тут… – залебезил он перед своим боссом.

– Зуев?! – гневно окликнул Вадима Олег Данилович.

Приятно было осознавать, что сам ректор знает тебя по фамилии. И знает не с плохой, а с хорошей стороны… Но в данном случае Вадим попал под горячую руку. Как же, посмел попасться на глаза дорогому и чрезмерно уважаемому гостю. Как бы не испортил барину настроение своим холопским видом…

Но непохоже было, что у гостя испортилось настроение.

– Оставь парня в покое! – повелел он своему церберу.

Гость смотрел на Вадима с какой-то непонятной улыбкой. Смотрел внимательно, с большим интересом… Уж не голубых ли он кровей, этот господин? В смысле, не извращенец ли?..

– Зовут как? – полюбопытствовал он.

Вадим и сам мог бы ответить на этот вопрос, но его опередил ректор.

– Зуев. Вадим Зуев, – подобострастно пояснил он.

– Что, хулиган и лоботряс? – покровительственно улыбнулся Иван Александрович.

Только сейчас Вадим понял, кто перед ним. Краем уха он слышал, что институт собирается посетить сам господин Алтынов. Иван Александрович. Как-никак вуз по большому счету готовил кадры для металлургического комбината, которым он руководил на правах генерального босса. По такому же большому счету он должен был оказывать институту спонсорскую помощь… Значит, все-таки явление господина Алтынова студентам состоялось. Но будет ли манна небесная, вот в чем вопрос…

– Нет, что вы! Один из лучших студентов. Отличник! Спортсмен!..

Сессии Вадим сдавал на «отлично». Но запомнился он ректору не этим. В начале этого года Вадим взял первое место на студенческой спартакиаде по лыжным гонкам, а это почет и уважение.

– Что, и по бабам не шляется? – насмешливо-добродушно спросил Алтынов.

– Ну, я не знаю, – замялся огорошенный ректор.

– Я в его годы шлялся, – раздухарился гость, чем окончательно смутил Олега Даниловича. – Институт на уши ставил… Я же здесь тоже учился, да…

Непонятно, к кому он обращался, то ли к ректору, то ли к Вадиму. А может, и к самому себе. Но в любом случае он ожидал восхищения своими былыми подвигами. И Олег Данилович решил не обманывать его ожиданий.

– Да, наслышаны, наслышаны… – выдавил он восторженную улыбку. – И учились вы отлично, и по ба… Э-э, одно другому не мешало. Да, были люди в наше время!..

– И сейчас время ничего, – оборвал дифирамб Алтынов. – И люди есть толковые… Нам такие люди нужны…

Он замолчал. Задумчиво потер переносицу. Вадиму показалось, что в глазах у него закрутились цифры, но не в денежном исчислении, нет.

– На каком курсе учишься? На втором?.. – спросил он.

– Да, на втором… – смущенно выдавил Вадим.

Он понятия не имел, чем вызвал столь горячий интерес к своей скромной, в общем-то, персоне. И как Алтынов смог определить, на каком курсе он учится?

– Понятно… Ну, желаю удачи, студент!

Он весело подмигнул Вадиму и тут же забыл о нем. В сопровождении ректора и собственной охраны продолжил путь.

Странный он какой-то, этот господин Алтынов. Очень странный… Но ведь это не помешало ему стать почти что полноправным владельцем крупнейшего в стране металлургического производства и самым могущественным человеком в городе. Если не во всей области. А ведь у него не было богатых папы и мамы. Он своим лбом пробивал себе дорогу к большим высотам. Вот с кого следовало бы брать пример…

2

Софи не скрывала своего восхищения. Но пыталась держать в узде нарастающую зависть, что получалось у нее плохо и неубедительно.

– Да, повезло тебе, подружка! – опускаясь в кожаное кресло, с восторгом протянула она. – Класс хатка!

Принимая на себя тяжесть не самой маленькой в этом городе задницы, кожаная подушка издала легкий вздох возмущения. Но Софи по-своему расценила шум выходящего из-под обивки воздуха.

– Уф, хорошо! – Она нежно провела ладошкой по подлокотнику. – Как будто мужчина обнял. А дышит как. Как дышит! Он меня хочет…

– Извини, но этому мужчине нечем… – усмехнулась Олимпия.

– Был бы мужчина, а есть ему чем или нет, не так важно… Как у твоего Толика сэтим?

– Зверь.

– Какая прелесть!

– Тебя бы под эту прелесть, – кисло улыбнулась Олимпия.

Толик в постели действительно зверь. Мощный, нахрапистый. И грубый. От общения с ним Олимпия получала примерно такое удовольствие, какое может испытывать черепаха под колесом тяжелого грузовика. Но приходилось терпеть. Квартира у Толика в самом деле отличная. Четыре комнаты, отделка и обстановка по классу «супер», техникой забита под завязку – навороченный компьютер, стиральная машина с полным циклом. А посудомоечная машина – это вообще прелесть: загружаешь грязную посуду, нажимаешь на кнопку и жди, когда все само вымоется. И это при том, что к Толику соседка раз в два дня приходит – генеральную уборку делать. Олимпии же остается только одно – завтрак и ужин Толику приготовить. Готовить она не то что любит, но получается у нее неплохо. Пока справляется… Надо бы уговорить Толика кухарку нанять. Денег у него много, пусть раскошеливается. Это же форменное безобразие – королеву заставлять работать.

– Да я бы с удовольствием! – блудно повела глазами Софи.

Кто бы сомневался.

– А у Толика твоего друзья есть? – с завистью во взгляде спросила она.

– Хоть отбавляй…

– Тоже при деньгах?

– Есть и такие, – кивнула Олимпия.

– А может, он меня с ними познакомит?

– Что, сразу со всеми?

– Ну, можно и так. А я там сама разберусь…

– Тебя саму разберут. По запчастям…

В кругах, в которых вращается Толик, котируются красотки фотомодельной внешности, чтобы ноги от ушей… А Софи не красавица. Ну мордашка смазливая, что есть, то есть. Но фигура неважная – сисястая, задастая, ноги, как у слонихи. С ней особо церемониться не будут. Могут и по кругу пустить, если под горячую руку попадется… Да что там Софи, и сама Олимпия могла под раздачу попасть. Тогда, в сауне, Толик всего лишь раздел ее на потеху дружкам, а ведь мог и на толпу бросить. Он же дурной, когда пьяный…

– Да пусть разбирают, – хихикнула Софи. – Лишь бы потом заново собрали…

– И ничего, если задницу с головой перепутают?

– А ты на меня жуть не нагоняй! Сама как сыр в масле…

Софи не договорила. Открылась входная дверь, и в квартиру вломился Толик. Пьяный, рожа красная, глаза шальные. Опять двадцать пять…

– И по какому поводу веселье? – с упреком спросила Олимпия.

– Да у братана сын родился, – наваливаясь на нее, прогудел он. – Какая ты у меня, у-у!

Как тот телок, он два раза лизнул ее в щеку, на этом, к счастью, запас его нежности иссяк.

– О! А это кто?

– Сестра моя. Двоюродная. Софья. Мы все зовем ее Софи…

– Софи?!.. Нехилые у тебя сиськи, Софи! – расплылся в похабной улыбке Толик.

– Ты заговариваешься, дорогой! – нахмурилась Олимпия.

– Чего это заговариваюсь? Что есть, то и говорю… Софи, ты свои сиськи в детстве шоколадом мазала, да?

– Нет, сами выросли! – зарделась Софи.

Сейчас она напоминала пятидолларовую шлюху с большой дороги. Олимпия с недовольством смотрела на нее. А та этого даже не замечала. И беззастенчиво пялилась на Толика.

– А можно пощупать?

– Можно. Только осторожно.

– Так это не вопрос…

Олимпия надеялась, что это было не более чем глупой шуткой со стороны Толика. Мало ли что может наговорить пьяный мужик. Но нет, он решительно перешел от слов к делу. Ничуть не стесняясь, облапил Софи на глазах у Олимпии.

– Моща! – возбужденно протянул он. – У Лимки не такие!

– Иди спать, идиот! – вскипела Олимпия.

– С кем? – осклабился Толик.

И демонстративно хлопнул Софи по пышной заднице. Ей бы возмутиться – но нет, взвизгнула от удовольствия. Точно шлюха. И дернул же черт пригласить ее к себе в гости… Похоже, Софи очень хочет чувствовать себя здесь как дома.

– Сам иди спать! – полыхнула взглядом Олимпия.

Наконец-то до Толика дошло, что он переборщил с правилами светского тона. Не с той ноты знакомство начал.

– Да нет, спать еще рано… – обескураженно мотнул он головой. Глянул на часы. – Девяти еще нет…

– Ну, тебе, может, и рано. А Софи у нас очень-очень устала, – ехидно усмехнулась Олимпия. – Ей уже домой пора. Мама заругает…

Софи упрямо мотнула головой.

– Не заругает! Я уже взрослая!

– Это если по твоим формам судить! А так тебе только семнадцать!

– А чем тебе мои формы не нравятся? – взвилась Софи.

– Да, чем они тебе не нравятся? – поддакнул Толик.

Олимпия ответила ему таким свирепым взглядом, что он тут же изменил свое мнение. Во всяком случае на словах.

– Ну да, для семнадцати лет формы слишком пышные… Тебе домой пора, детка, – с сожалением посмотрел он на Софи.

– А если я не хочу?

– Тогда оставайся… Водку пьешь?

– Пью!

Толик достал из бара бутылку «Абсолюта». Водочную церемонию упростил до крайности – сорвал пробку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. Протянул бутылку Софи.

– Благодарствую!

Она тоже отхлебнула из горлышка. Хоть бы поморщилась для приличия.

– Во! Наш человек! – зашелся в восторге Толик.

Забрал у Софи бутылку, попытался всучить ее Олимпии. Но не на ту нарвался.

– Да пошел ты!

Она закрылась в гостевой комнате, включила телевизор. Пусть что хотят, то и делают. А завтра, когда Толик протрезвеет, она выставит ему счет. Как минимум платиновое кольцо с бриллиантом – чисто за моральный ущерб…

Но терпения хватило ненадолго. Минут через двадцать она вышла из комнаты и услышала хрипы и стоны. Толик распластал Софи прямо на полу в гостиной. И трудился над ней без зазрения совести… Пьяный урод!.. А Софи только рада… Шлюха!!!

Олимпия не стала устраивать скандал. Влезла в короткое платье из тонкой шерсти, забрала ключи и вышла из дома… Она уже знала, как отомстить сожителю. Отольются кошке мышкины слезки…

3

На улице темно. Небо затянуто облаками, но тепло, даже душно. Наверное, дождь будет… На душе тоже пасмурно. Но при этом так же тепло. Потому что рядом Анжела. С ней так уютно… Только этого мало. Любовь есть, но не распирает от счастья…

– Вадим, что с тобой? – надрывно, с досадой в голосе спросила Анжела. – Ты в последнее время сам не свой!

– Да нет, нормально все, – натянуто улыбнулся Вадим.

– Ты все время о чем-то думаешь.

– Об учебе думаю. Сессия скоро. Голова формулами забита…

– А может, она Олимпиадой забита?

– Олимпиадой?! Да нет, в этом году никаких олимпиад больше не будет…

– Ты дурачком не прикидывайся, не надо. Ты прекрасно понимаешь, о ком речь…

– О ком?.. А, это ты про ту Олимпиаду… А при чем здесь она?

– При том, что ты в нее влюбился! – чуть не плача, заявила Анжела.

– Ты сама хоть поняла, что сказала?.. Как я мог в нее влюбиться, если совсем ее не знаю. Ну, машину помыл…

– Машину он помыл… Видела я, как ты ее машину вылизывал. И ее саму вылизывал. Глазами…

– Хватит чепуху нести! Я уже и думать о ней забыл!

– Но ведь думал!

– Ну хватит тебе!

– Вадим… Ну, Вадимчик!.. – хлюпнула носом Анжела. – Не нужна тебе эта вертихвостка! Она же гулящая… А я тебе нужна. Тебе со мной хорошо будет. Я тебе никогда не изменю…

– Знаю.

– А давай поженимся!

– Когда? – без особого восторга спросил он.

– После выпускного. Совсем немного осталось… Ты сессию сдашь, и мы поженимся…

– А жить где будем?.. У нас малосемейка…

– Зато у нас трехкомнатная квартира. У меня своя комната…

– Ты же дальше учиться хочешь.

– Вместе будем учиться, в одном институте…

– Не получится.

– Почему?

– А ты ребенка родишь.

– Ты против?

– Я – нет. А вот на учебе придется поставить крест.

– Академический отпуск возьму.

– Сначала в институт поступить надо…

– Что ты меня загружаешь? Ты мне скажи, женишься ты на мне или нет? – Анжела спросила – как в упор выстрелила.

– Женюсь, – пожал плечами Вадим.

Почему бы не жениться. Анжела устраивает его по всем статьям… Как ни крути, а он ее любит. Может, и не так сильно, как хотелось бы. Но для тихого семейного счастья такой любви хватит вполне…

– Может, предложение мне сделаешь?

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть!

– Ну, в таких случаях полагается колечко дарить…

– И без колечка хорошо!

– Ну, если так… Ты выйдешь за меня замуж?

– Это и все?

– Ну, прошу твоей руки… Ну, и сердца…

– Я согласна!

Она нежно прильнула к нему, ласково обвила руками шею, покрыла лицо поцелуями. Он закрыл глаза, и невольно представил в своих объятиях Лиму. Внутри вспыхнул огонь, кровь забурлила… Но до постели дело не дошло. Анжела нехотя высвободилась из его объятий.

– До свадьбы ни-ни!

Одно только слово «свадьба» охладило его пыл. Он не хотел жениться. Мог, но не хотел…

– Как скажешь, – кивнул он.

– Ты смеешься, да? – надула она губки. – Знаешь, что я не девочка. Но ведь ты был у меня первым. Так что все по-честному…

– Никто не спорит.

– Ты можешь спорить. Ты можешь возмущаться. Ты можешь все… А я буду терпеть. Потому что я тебя люблю. Потому что, кроме тебя, мне никто не нужен…

– Мне тоже нужна только ты, – через силу выдавил он.

Вроде бы вышло убедительно. Анжела умиленно улыбнулась.

– Любимый, – нежно прошептала она.

Что и говорить, приятно было услышать это из ее уст. Но, увы, было бы лучше, если бы Лима назвала его любимым… Но Лима из числа тех женщин, с которыми гуляют. А женятся на таких, как Анжела…

– Ты тоже любимая, – улыбнулся Вадим.

Он и самому себе не смог бы ответить, вранье это или нет. Но в любом случае он сказал то, что хотел сказать.

Анжела ушла домой в половине одиннадцатого. Вадим остался в сторожке один. В расстроенных чувствах. С одной стороны, Анжела была ему нужна, а с другой – не было большого желания жениться на ней. Его тяготило данное ей обещание. И дернул его черт за язык…

В начале двенадцатого он обошел стоянку. Все машины на месте. Не хватало только одной – той, на которой ездила Лима. Но ее уже вторую неделю нет. Как уехала тогда, и с концами… С кем она сейчас, чью постель согревает…

Вадим уже заходил в будку, когда к шлагбауму подъехала машина. Яркий свет галогенных фар ударил по глазам. И какой это идиот ездит по ночному городу с «дальним» светом. И еще на постой просится. Можно было бы найти одно свободное место, но Вадим решил ответить наглецу отказом.

Водитель, казалось, уловил ход его мыслей. Фары погасли. Остались только «габаритки». Появился и сам водитель. В свете уличного фонаря. И Вадим снова ослеп… Это была Лима. Распущенные волосы, горящий взгляд, короткое платье в облипку, туфли на высоченном каблуке. Она стояла, придерживая открытую дверцу. Или скорее наоборот, дверца поддерживала ее. Похоже, она не очень уверенно держалась на ногах. Или земля под ней ходуном ходит, или в голове штормит…

– Ну чего стоишь? Отворяй ворота! – покачнувшись, потребовала она.

Конечно же, Вадим не мог не выполнить ее требование. Поднял шлагбаум.

Лима села за руль и так резво стартовала с места, что не справилась с управлением. И краем переднего бампера задела железный столб, на который ложилась верхняя часть шлагбаума. Неужели мама не говорила ей, что нельзя ездить за рулем в нетрезвом виде… Машина проехала еще метров пять, прежде чем остановилась.

– Я, кажется, за что-то зацепилась! Или мне показалось? – растерянно спросила девушка.

– Мне тоже показалось.

Вадим подошел к машине, осмотрел повреждение. Ерунда.

– Что там? – с надеждой спросила Лима.

– Ничего особенного. Краска чуть содрана, почти незаметно. А бамперу вообще ничего. Ударопрочный пластик…

– А фары?

– И с ними полный порядок…

– Да и черт с ней, с этой машиной!.. Новую купит! – вырвалось у нее.

– Кто купит? – заинтригованно спросил Вадим.

– А тебе не все равно! – с улыбкой на губах спросила Лима.

– Все равно…

– Что, и узнать неинтересно, кто меня… э-э, кормит?

– Какое мне дело?

– Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, – признался Вадим.

– А чего так несмело? Скажи во весь голос: Олимпия, ты мне очень-очень нравишься?

– Зачем?

– Ты что, глупый? Не видишь, что я хочу тебе нравиться! И я это хочу слышать!

– Ты мне нравишься…

– Смелей.

– Ты мне очень нравишься.

– Я тоже на тебя запала. И я хочу, чтобы ты знал об этом… И вообще я тебя хочу!

Лима подошла к нему. Медленно положила руки ему на плечи и резко притянула к себе. Впилась в его губы жарким поцелуем… Вадим не мог поверить своему счастью… А может, это всего лишь сон?.. Если сон, то он вправе делать все, что ему захочется. А ему очень хотелось…

Он подхватил Олимпию на руки, оторвал от земли и бережно понес в сторожку. Это было нетрудно. От переизбытка чувств его руки налились особой силой. Ему сейчас ничего не стоило горы свернуть… Лима казалась ему легкой как пушинка. Но это не сон. Ведь он не ложился спать. И в сон его не клонило… Нет, это не сон. Это сумасшедшая реальность, в которой Лима сама шла к нему в руки. Нажать на тормоза он не мог. И не хотел…

Лима позволила уложить себя на кушетку. Глаза утомленно закрыты, щеки горят, грудь высоко вздымается в такт учащенному дыханию… Вадим испугался, что в самый последний момент она передумает, вырвется из его объятий. Но нет, она шла до конца…

– Ой, не могу!.. Ты чудо!.. Давай, давай!..

Она стонала, рыдала, извивалась под ним змеей. Раз за разом она сотрясалась от удовольствия. Но ей все было мало, она не могла насытиться… В конце концов девушка утихла. Свернулась калачиком, ткнулась головой в грязную подушку. И долго-долго лежала так, приходила в себя… Вадим и сам с трудом соотносил себя с окружающей реальностью. Даже сейчас он не мог поверить своему счастью. Лима отдалась ему, она в его объятиях, в одной с ним постели… Грязная, пыльная постель, но ей все равно. Ей все равно, где быть с ним – хоть в шалаше, лишь бы только с ним…

– И что это было? – очнувшись, спросила Лима.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Радостное удивление в них и невыразимый восторг. Вадим ощущал себя на вершине блаженства…

– А ты сама догадайся.

– Это было какое-то сумасшествие!

– Не хочешь же ты сказать, что с тобой это было впервые.

– Ты что, читаешь мои мысли? Именно это я и хотела сказать!.. Да, у меня были мужчины, но у меня с ними ничего не было. То есть было, но совсем не так, как с тобой. Ты случайно школу волшебников не заканчивал?

Наверняка Лима умела льстить. Но сейчас явно не тот случай. Она говорила правду. Ей действительно ни с кем не было так хорошо, как с ним… Вадим чувствовал, как за спиной распускаются крылья…

– Эту школу заканчивала ты, – польщенно улыбнулся он.

Вадиму тоже никогда и ни с кем не было так хорошо, как с ней. Даже с Анжелой.

– Да, наверное… Не зря же я к тебе приехала. Что себе напророчила, то и сбылось…

– Ты ехала ко мне?

– А ты думал, меня случайно сюда занесло?

– Ну, неслучайно. Ты же живешь где-то рядом…

– Живу. То есть жила. У родителей… В общем-то, я к ним ехала. Но хотела-то я тебя… Фу! Как у тебя здесь грязно! И запах какой-то. Носками грязными воняет, что ли?

– Это после Петровича, – совсем невесело улыбнулся Вадим. – У него радикулит, какой-то дрянью мажется…

Ему было стыдно, что Лима отдалась ему не на шелковых простынях в пентхаусе дорогого отеля, а в убогой конуре на автостоянке.

– А может, он никогда не моется?

– Может, и так, – не стал спорить Вадим.

Петрович жил бобылем – некому было за ним следить. А сам он о себе заботиться не очень-то хотел. Вместо того, чтобы мыться хотя бы раз в две недели да одежду свою стирать, мог выдумать и какую-то несуществующую мазь, чтобы хоть как-то оправдаться перед сменщиками.

– И спит он тоже на этой клоповнице? – брезгливо поморщилась Лима.

– Не знаю, я с ним ни разу не ночевал…

– Да, дела…

Она поднялась с кушетки, натянула через голову платье, обулась. Немного подумала и присела на краешек стула. Собралась с мыслями и спросила:

– А с кем ты здесь ночуешь?

– В смысле?

– Помнится, в прошлый раз ты с этой… с Анжелой был…

– Ты, кажется, тоже не одна в этой жизни, – огорченно заметил он.

– Не одна… Живу с мужчиной. Двадцать девять лет, материально обеспечен…

– А это обязательно – материально обеспечен?

– Желательно!.. А чего ты так разволновался? – усмехнулась она. Достала из сумочки тонкую дамскую сигарету, зажигалку. Закурила.

– Мне кажется, что ты мне совсем не чужая.

– Совсем как родная?.. Как говорят французы, секс – это еще не повод для знакомства…

– У меня в роду не было французов.

– А кто у тебя был в роду?

– Сначала Адам был и Ева… Дальше продолжать?

– Отец кем работает?

– «Не кочегары мы, не плотники, нет…» Это его любимая песня. Не кочегар он, а кочегаром работает. В котельной, недалеко отсюда…

– А мать?

– Мама еще ближе. На этой же стоянке. Она вчера дежурила, я – сегодня, завтра Петрович… Угадай, кем Петрович работает?

– Я с тобой серьезно, а тебе весело, – недовольно посмотрела на него Лима.

– Как можно со мной серьезно? Отец – кочегар, мать – сторож, живем в малосемейке… Вот если бы у меня папа Рокфеллером был, тогда со мной можно было бы и серьезно. А кому интересен бедный студент?

– Не надо ерничать.

– Это от обиды. Что не могу тебе машину подарить…

– Зато ты можешь другое. С тобой я улетаю…

– Могу быть твоим персональным летчиком.

– А что, это вариант, – после недолгого раздумья кивнула девушка.

– И далеко лететь?

– А как далеко ты можешь?

– Ну, на край света ты лететь не согласишься…

– А мне край света не нужен. Меня и здесь неплохо кормят, – цинично усмехнулась Лима.

– Кто кормит? Этот, который материально обеспечен? – вне себя от ревности спросил Вадим.

– Не твое дело.

– А если мое?

– Что, жениться на мне хочешь? – хмыкнула девушка.

– А если да? – выпалил он.

– Мужчина сначала должен себя обеспечить, а потом уже думать о женитьбе.

Трудно было не согласиться с ней. Но Вадим не хотел соглашаться.

– Ты себя обеспечил? – хлестко спросила она.

– Нет… Но у меня все будет…

– Вот когда будет, тогда и засылай сватов…

– Придется подождать.

– Извини, долго ждать не могу. Мне уже восемнадцать. Для кого-то мало, а для меня много… В старых девах засиживаться не собираюсь…

– А этот, который материально обеспеченный, замуж не предлагает?

– А я и не хочу за него замуж. Не самый удачный вариант… Хотя, если не будет лучших предложений, выйду замуж за него…

– Ты очень красивая. И настолько же циничная…

– Это не цинизм – это правда жизни… А правда жизни в моем случае состоит в том, что замуж я хочу за богатого, а спать хочу с тобой. Так что я никуда от тебя не денусь…

Все-таки не ошибался Вадим, когда думал о Лиме как о корыстолюбивой расчетливой красотке… Но лучше бы он ошибся. Не сказать, что ему до нервного зуда хотелось на ней жениться. Они могли бы просто встречаться, любить друг друга. И чтобы никто между ними не стоял. Он бы бросил свою Анжелу, она бы рассталась со своим сожителем. Со временем он бы закончил институт, устроился на хорошую работу, и тогда бы Лима вышла за него замуж. Чтобы все как у людей… Но нет, она рассматривает его исключительно как бесплатное приложение к своей личной жизни. Любить она его не любит, но ей чертовски здорово с ним в постели. Она рассматривает его лишь как источник наслаждения, но никак не жизненного благополучия… Вадим чувствовал себя так, как будто ему в душу нагадили. Но и прогнать Лиму он не мог. Хоть она и циничная стерва, но он очень хотел быть с ней. После того, что произошло между ними, он уже не мог думать ни о ком другом, даже об Анжеле. Только о Лиме, только о ней одной…

Глава третья

1

Высотный дом в центре города с видом на озеро в городском саду, скоростной лифт, двухкомнатная квартира на двенадцатом этаже, качественная отделка в современном стиле, паркетный пол, санузел и половина кухни в импортном кафеле, в комнатах недорогая, но со вкусом подобранная мебель. Даже телевизор с видео…

Вадим ничего не понимал. Он просто не верил в происходящее. Да, его родители стояли в городской очереди на получение квартиры, но при этом они не имели шансов получить ее в обозримом будущем… И вдруг маму вызывают в городскую администрацию и в торжественной обстановке вручают ей ордер на новое жилье. Да еще в центре города, да еще с ремонтом, да еще и с обстановкой. Такие чудеса не в каждой сказке случаются, а тут наяву. Ордер и ключи на руках, хоть прямо сейчас вселяйся. Даже мебель старую перевозить не надо. Все включено…

Отец тоже недоумевал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.