# Грязная жизнь

Владимир Григорьевич Колычев

Похоже, здесь не обходится без вмешательства нечистой силы. Опасный преступник, находящийся в розыске, ничего не боится и всегда идет напролом: грабит банки, взламывает сейфы, учиняет кровавые разборки – и при этом неуязвим, будто заговоренный. Ему сопутствует какое-то дьявольское везение, словно покровительствует сам Сатана. По крайней мере, и следователь, и главный прокурор совершенно в этом уверены.

## Часть I

### Глава 1

Ксюша с трудом разлепила веки. Спать хотелось – хоть спички в глаза вставляй. Голова чугунная, во рту сухо, кисло, тело тяжелое. Перебрала она вчера, много водки в себя влила. Обычно она старалась соблюдать меру, но не тот случай выдался. Клиент ей попался противный. Сам жирный, рыхлый, морда красная, нос-рубильник, и взгляд такой скользкий, неприятный. А еще от него гадко так воняет – будто сто лет не мылся. Но, как говорится, не бывает некрасивых мужиков, бывает мало водки. Вот на нее, родимую, она и налегала весь вечер. Хорошо, дяденька не жадный: и сотню баксов Вертолету за ночь с ней отстегнул, и в кабак ее сводил, стол накрыл – не то чтобы уж дорогой, но пьяный и сытный. А потом в номера. И поскакала по кочкам.

Дяденька уже не молодой. И толстый. У таких, как правило, инструмент электричку напоминает. Нет, не длинный и быстрый, а стоит пятнадцать секунд. И этот не оказался исключением. Только в этом ничего хорошего. Рот ее в режиме «подъемного крана» работал, тяжело пришлось. Но ничего, справилась, ублажила дяденьку. За это он ей десять долларов дал – не для сутенера, чисто для себя. Хотя, конечно, мог бы и полтинник на чай кинуть. Ну да ладно, и на этом спасибо.

Уже утро, пора домой собираться. Ксюша встала с постели, потянулась, сладко зевнула и направилась в ванную. По пути достала из сумочки зубную пасту и щетку. Профессия у нее такая – гигиена полости рта не на последнем месте.

Номер люкс – ванная просторная, чистая, и зеркало во всю стену. А Ксюша любит смотреть на себя. Особенно когда голяком перед зеркалом рисуется. На мордашку она даже очень. Крупные черты лица, в меру широкие скулы, губы чистый рубин, глаза большие, когда надо, блядские – мужики от них балдеют. Волосы у нее роскошные – темно-каштановые, ровные, мягкие, длинные – до пояса. И фигурой бог не обидел. Груди – крупные, упругие, сосками на солнышко смотрят. Узкая талия, крутые бедра, а попка – хоть на ВДНХ выставляй. Только вот ножки подкачали. Не длинные они, как это сейчас модно. Но ровные, крепкие, упругие. Кожа у нее гладкая, нежная, как персик. Это ей один клиент так сказал. За кожей она следит – кремы там всякие, загорает. Сейчас вот только май на дворе, а она уже под «румяной корочкой» – на крыше своего дома в чем мать родила уже три недели подряд «поджаривается».

Ксюша стояла под тугими струями теплой воды, любовалась своим отражением в зеркале и мягкими плавными движениями намыливала себя. На губах озорная улыбка. Видок у нее полный отпад: только глянешь на нее – и сразу кончишь.

Хотя, конечно, на деле это не так. Прежде чем кончить, клиент крепко напрягает ее. Улыбка сошла с лица, она почувствовала брезгливость к самой себе.

Полгода уже она путанит. А разве у нее есть возможность зарабатывать на жизнь иным путем? Брат у нее совсем еще ребенок, сестренка маленькая, мать алкоголичка. Попробуй их всех прокорми на зарплату медсестры. Два года после медучилища она в больнице за гроши вкалывала, хватит. Вот и приходится торговать собой. Грязная, вонючая жизнь. Но другой ей, видно, не видать.

Она вышла из ванной и, на ходу вытираясь полотенцем, проследовала в комнату. «Дядя Хряк» уже проснулся. Лежит в кровати под одеялом и пялится на нее. Глаза по пять копеек, кобелиный огонь в них.

– Ксюша, ты просто прелесть, – отбрасывая в сторону одеяло, проблеял он.

Тьфу ты! Мудя свои выставил. И тащится. Только таски у него какие-то поросячьи. Думает, она сейчас от восторга прыгать начнет. Ага, разбежалась.

– Да ну! – криво усмехнулась она.

– Давай?

– Что давай?

– Ну это…

Он пальцем показал на своего червя.

– Ага, жди, – грубо отрезала Ксюша. – Утро уже – лимит исчерпан. Домой мне уже пора.

И, не глядя на него, она начала одеваться.

– Но желание клиента закон, не правда ли? – Глаза его недобро сузились.

– Тридцатник в час, и я вся твоя.

Она – жрица любви. Но любовь за отдельную плату.

– Ну так в чем же дело?

Хряк перевернулся на живот, выставив на обозрение жирную волосатую задницу, полез в тумбочку. В руках у него появилась пятидесятидолларовая купюра.

– Милый, ну что же ты раньше-то молчал? – Лицо Ксюши озарила профессиональная улыбка.

Ксюша вмиг стянула с себя трусики и прыгнула на кровать. Но прежде чем приступить к сеансу любви, ловким движением забрала купюру и сунула ее в сумочку.

Из Москвы домой она добиралась на электричке. Два часа пути, и она сходит на станции Добрин.

Город небольшой, но и не то чтобы очень маленький. Большое пространство два химических комбината занимают. Коптят невыносимо – воздух тяжелый, смрадный. Вообще здесь все угнетает. И дома, и люди, и быт. Рабочие кварталы какие-то мрачные, жилые здания в основном довоенной постройки – все сыплется, рушится. Трущобы, одним словом. И жизнь здесь не похожа на жизнь. Пьянки, склоки, ругань, поножовщина – явления обычные. Молодняк под стать предкам. И водку употребляют литрами, и клей нюхают, и в вены ширяются. Ни одна дискотека без драки не обходится. И ножом пырнуть могут, и железякой череп проломить. По улицам, когда темно, страшно ходить. Зажмут в каком-нибудь закоулке, обдерут как липку, а вдобавок еще и по кругу пустят. Катюху, подругу Ксюши, было дело, подловили. Шмотки на ней фирменные были, в сумочке двести баксов – все забрали, до трусов раздели. А потом и трусики стащили, когда «хором» драли. Пятерых пацанов-малолеток задарма обслужила. Ну так это, считай, еще повезло. Могли бы и ножичком над ней поколдовать.

Ужасный город. Не хочется в нем жить. Впрочем, она бывает здесь только днем. Вечером и ночью «бабочкой» по Москве порхает. Ее, Ленку, Катюху и Валюту Пашка Вертолет, сутенер их, на тачке в столицу отвозит. А поутру каждый возвращается как может.

Вот Ксюша домой и возвратилась. До вечера. От станции до улицы, где она живет, десять минут ходу. Душно, пыльно, вокруг грязь, нищета. Вот и ее дом. Четыре полуразвалившиеся трехэтажки прямоугольником. Подворотня, захламленный двор и подъезд, облупившаяся входная дверь. Квартира у них по здешним меркам большая – три комнатенки и крохотная кухня. Холодная вода. Удобства на улице. Ремонт здесь лет пятнадцать уже никто не делал, с тех пор, как отец от них ушел. Мебель ветхая. Но чистенько, все по полочкам разложено. Это Аленке, сестренке младшей, спасибо. Ей тринадцать лет, в школе учится. Ксюша деньги приносит, а она убирается, продукты покупает, завтраки и ужины готовит. Молодец девчонка. Только бы не скурвилась, как старшая сестра. Валерке одиннадцать. Но этому только бы по улицам шляться, а не дома сидеть. Хорошо хоть, учится неплохо.

А вот мать похвалить язык не повернется. Совсем спилась. Ей еще и сорока нет, а выглядит на все пятьдесят. Ксюша ее иначе как старухой и не называет. Грубо, но без зла. Можно ли злиться на мать? Сломала ее жизнь, за борт выбросила. Мужа нет, работа тяжелая – зарплата легкая. Изо всех сил тянулась, пытаясь детей на ноги поставить. Тянулась, да надорвалась. В вине силы искала, а нашла в нем свою беду.

Хотя ее беда началась не с водки, а с мужиков. Красивой она в свое время была. Крепко любил ее отец. А уж ревновал как! И злые языки утверждают, что ревновал не зря. Будто бы застукал он мать с каким-то мужиком. И все полетело в тартарары. С тех пор Ксюша росла без отца. Она его почти и не помнит. Пять лет ей было, когда он ушел. Мать замуж больше не вышла. Хотя мужики к ней ходили. Но, кроме Аленки и Валерки, ничего в доме не оставили.

Алкоголичка мать, но не буйная. Ксюша ей бутылку самогона у соседей по дешевке на вечер купит, выпьет она граммов триста и спать. А двести утром, на опохмелку. И на работу. Дворник она уже второй год. Три часа метлой помашет – и свободна. Так и живет. Но разве ж это жизнь?

На часах уже двенадцать. Скоро Аленка из школы примчится, пообедает и деньги на хозяйство получит. «Зарплату» свою Ксюша раз в неделю получала – двести-триста долларов за шесть ночей работы. Пашка Вертолет всего треть от заработанного им отдает, шкура поганая. Но без него никуда. Он и на панель их выставит, и клиентов подыщет, от наездов оградит. С ним в паре Клин работает, крепкий парень, каратист. Но все это ерунда. Главное, Пашку крутые бандиты «кроют», а он им процент за «крышу» отстегивает. Бандиты «котов» и за людей-то не считают. Но если что случится – всегда помогут, только плати. Такие вот дела.

Вертолет с ней за неделю послезавтра рассчитается. Но это через два дня будет. А сейчас у нее в сумочке живые деньги. Шестьдесят долларов. Десять ей «Хряк» вчера подарил, и сегодня пятьдесят баксов за сто минут секса отвалил. Этого Вертолету не видать как собственных ушей. В ее личную «кассу» они пойдут. Из которой деньги на шмотки, косметику берутся и семье на прокорм-пропой. А еще у нее есть тайничок – туда она по пятьдесят долларов от каждой «зарплаты» откладывает. Уже «зеленая» «штука» набежала. Это на черный день. Хотя вообще-то дни у нее и сейчас вовсе не светлые.

На кухне у плиты мать. Готовить обед – ее обязанность. Хоть с этим справляется, и то ладно. А через два дня у Аленки последний звонок и каникулы. Вот тогда-то быт домашний и навалится на нее всей тяжестью. Только сестренка крепенькая, все выдержит. И Ксюша бы выдержала. Это ведь совсем не так страшно весь день дома готовить, убирать, стирать. Только бы деньги не переводились. И денег хватает, но она их передком зарабатывает. Ночью в эксплуатацию сдаешься, а днем отсыпаешься. Тут уж не до хлопот по дому. Этим пусть Аленка занимается. Занятие уж куда лучше, чем панель.

Сразу после обеда Ксюша – на боковую. В четыре часа проснулась, вышла из квартиры, по шаткой лестнице поднялась на чердак, а оттуда на крышу. Там у нее лежак деревянный. Она на нем солнечные ванны принимает. Постелила покрывало, разделась догола, легла на живот, глаза закрыла и задремала. И начхать, что из дома напротив пацан-малолетка на нее в бинокль пялится. Как будто бабу голую никогда не видел. Ну и пусть пялится забесплатно.

А в семь вечера она уже на станции как штык стоит, в полной боевой экипировке: короткая майка до пупа – под ней груди без лифчика заманчиво так колышутся, мини-юбка, туфли на высоченном каблуке. В сумочке паспорт, косметика, полный набор резиновых изделий типа презерватив, «Колгейт» в комплекте с зубной щеткой, ну и, конечно же, кошелек, почти пустой. Не она, а на нее тратиться будут. Вот и белая «Волга». За рулем Вертолет, рядом – Клин. На заднем сиденье Ленка и Катюха, духами благоухают.

– Привет! – Ксюша устраивается рядом с ними.

– Привет, Ксюша, юбочка из плюша, – хихикает Ленка.

Уже под кайфом девчонка. Марихуаной балуется.

– А где Валюта?

– Ни Валюты, ни валюты с нее, – буркнул Клин.

– На «субботник» она вчера попала, – вздохнула Катюха. – «Отморозки» какие-то по кругу ее пустили, а вместо бабок трендюлей навешали и сигареты зажженные в задницу.

Такое могло случиться и с Ксюшей. Ей стало немного не по себе.

– Хорошо, до смерти не забили, живой отпустили. Дома она, раны зализывает.

– Я с Персом это дело перетер, – не оборачиваясь к ним, бросил Пашка. – Обещал мне козлов тех на понятия поставить. Да и мне самому кое-кого на понятия ставить придется.

От него веяло угрозой. Ксюша почуяла неладное.

Предчувствие не обмануло ее. На полпути к столице Вертолет свернул в какой-то лесок, отъехал подальше от дороги и остановился.

– Выходи! – хищно посмотрел он на Ксюшу.

– Что такое? – спросила она, выходя из машины вместе с ним.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – зло спросил он.

– По поводу?

– По поводу бабок.

– Бабок?

– Тебе клиент сегодня сколько отстегнул?

– Какой клиент?

Ксюше стало страшно.

– А тот, который тебя всю ночь сегодня драл.

– А-а, этот, – натянуто улыбнулась она.

– Так сколько он тебе дал?

– Нисколько, – соврала она.

И тут же сильный удар в живот заставил ее пожалеть об этом.

– Кому ты, мочалка драная, заливаешь? – заорал на нее Вертолет. – Он тебе полтинник «зеленый» за отсос на лапу сунул. Где бабки?

– Дома.

– Запомни, тварь, ты у меня как на ладони. Я каждый твой блядский шаг вижу. Короче, соска ты голимая, полтинник вернешь и стольник штрафа.

– Ладно.

– Да кто тебя спрашивает? – рассмеялся Пашка.

И снова ударил ее в живот. Задыхаясь от боли, Ксюша пригнулась к самой земле.

– Я тебе, падле, работу даю, «крышей» крою, а ты, сука, меня кидаешь.

«Крышей» он кроет. Только Валюту его «крыша» от «отморозков» почему-то не спасла. Но вслух об этом Ксюша сказать не рискнула.

– Короче, лярва, еще такое повторится, и я тебя урою. Вали в машину!

С трудом распрямившись, она доковыляла до «Волги» и ввалилась в салон. Ленка и Катюха смотрели на нее так, будто она с веселой прогулки вернулась. Ну да, ничего ведь и не случилось. Подумаешь, пару раз под дых схлопотала.

Ксюша закусила губу и отвернулась от всех к окну.

– Тебе больничный не полагается, – трогаясь с места, усмехнулся Паша. – Будешь работать сегодня за двоих!

Понятно… Все бабки, что она сегодня заработает, целиком уйдут этому козлу.

* * *

Рубаха и парусиновая ветровка нещадно воняли плесенью, но Мирон балдел от этого запаха. Это был запах свободы. Семь лет пролежали его шмотки на складе колонии строгого режима, ждали своего хозяина. И дождались. В них свободный гражданин Скорпицын вышел за железные ворота КПП. Вот она, свобода! Небо встречает его нудным моросящим дождем, земля – унылым пейзажем обнищавшего горняцкого поселка, но ему все пофигу. Он волен как ветер, в кармане пятьсот сорок семь тысяч рублей и справка об освобождении. Кайф! И его не обломает даже ураган-цунами! Наконец-то свершилось.

Полгода в следственном изоляторе, семь лет на зоне – и все из-за какой-то чешуи. На мужика одного с пацанами в подворотне наскочили, шапку с него сбили, часы, «лопатник» приханырили. Шапка пыжиковая, часы «Слава» – красная цена три рубля в базарный день, в бумажнике – шесть рублей восемьдесят четыре копейки. Короче, не навар, а лажа сплошная. Ну и морду козлу этому начистили, оторвались, что называется. А через день дома у него менты появились. «Гражданин Скорпицын, вы арестованы!» В наручники закоцали и в «воронок» закатали.

Мужик, оказывается, его одного только запомнил. На других менты через Мирона выйти надеялись, да только ни хрена у них не вышло. Никого он не сдал – на себя все взял. Сам на мужика, мол, наехал, в одиночку грабанул, сам же его по башке хряпнул. А если ему кажется, кто-то был еще – так это у страха глаза велики. И впаяли срок ему одному. Он в места не столь отдаленные, а Лишай, Горюн и Мультик, кореша его, на воле вольной. Такие вот дела.

Пока на хате в СИЗО парился, все вроде бы путем шло. Голимо там было – теснота, жрать мало дают, параша смердит. Зато его никто там не трогал. Совсем зеленый он тогда был, восемнадцать только исполнилось, никаких понятий. Но статья у него не гиблая была. И мазу на себя тянул. А за это особенно уважают. На «кичмане» с «бродягой» одним сошелся, ума-разума от него набрался. Узнал о законах, по каким зэки живут, понятий поднабрался. Но своим среди «блатных» не стал – не тот фасон. Да ему, если честно, не больно того и хотелось. На хрен ему сдалась их блатная романтика. «Украл – выпил – в тюрьму, зона – мать родная».

Для «татуированных» зона, может, и в самом деле мать родная, а для него она как тетка злая. Не сразу его там приняли. Начхать, кто ты, по какой статье зачалился. Главное, какой ты: сколько в тебе борзоты, как держишься, как отвечаешь на удар. «Беспредельная» зона, словом, попалась. В первый же день на него сразу три мудака наехали.

Мирон ростом вроде как удался, только в плечах нет размаха. Худой, тощий. Соплей перешибешь. Но это только так кажется. На самом деле хрен его возьмешь. Силы ему не занимать, резкий, быстрый, как змея. И руками махать не на рингах в спортивных школах учился. Его улица воспитывала, сызмальства в драках. Стенка на стенку сходились, смертным боем бились. От ножа у него шрам на боку, еле заметный рубец на горле, да еще на черепе отметина. И сам немало «автографов» оставил. Его называли грозой улицы, его боялись, один на один с ним сходиться рисковали самые отчаянные. Любого задавит. Не зря его Скорпионом звали. Но мудаки этого не знали.

Опустить его вздумали, свежей «петушатины», надо же, захотелось. Зажали его с трех сторон в умывальнике и кулаком в челюсть ка-ак врежут. Думали, с копыт свалят. Да только хрен им в грызло. Он даже не «поплыл». Но вид сделал. Один за ворот его ухватил. А он ему руку на изгибе заломил, на критический угол загнул, да как дернет – кость в локтевом суставе хрясь. Визгу, будто стадо свиней под нож пустили. Второго Мирон вырубил согнутыми пальцами в кадык – коронный его удар. А вот третьего проглядел. Тот быстро просек ситуацию, заточку в руку – и вперед. Ударил прямо, с выбросом от живота в грудь. В сердце, падла, метил. Да только малость смазал – «пику» под левую ключицу сунул. Боль адская, рука отнялась. Но на ногах удержался, а главное, мозги не отключились. Нога сама оторвалась от пола, носок ботинка сам нашел яйца. Короче, у третьего козла между ног образовался конкретный омлет. Мирон вынул заточку из тела, зажал ее в руке и занес над обидчиком. На «мокруху» шел, тогда ему было без разницы. Главное, с уродом рассчитаться. Но удар не последовал. Перед глазами пошли круги, потолок и пол поменялись местами, отключка, темнота. Очнулся в санчасти. Живой и здоровый. И рана затянулась быстро. Рука левая подвижной осталась, как и была. «Лепила», в натуре, удивлялся. А чего удивляться – на Мироне вообще все как на собаке заживает. Организм такой.

После того случая жизнь по кайфу пошла. Вор один авторитетный в отряде появился, козлам там всяким беспредельным правилку устроил. А Мирона под свое крыло взял. Кликуху Скорпион утвердил. При нем Скорпион «торпедой» стал. Нет, жизнь по спокойке не пошла. На «мокруху» пару раз подписаться пришлось. Кое-кого из «сук» опускать помогал – а тут без силы никуда. Вот когда порядок навели, тогда лафа и началась. Но жизнь малиной не долго казалась. «Беспредел» – это еще та зараза. Авторитета воровского через два года другую зону топтать отправили. И снова гниль наружу полезла. «Отморозки» и «шерстяные» там всякие права качать начали, возникать не по делу стали – понятия все побоку пустили. Разборки за разборками покатили. Дерьмом завоняло, хоть нос на прищепку. На Мирона наехали, на нож поставить хотели. Да только он и на этот раз отпор дал. Одного козла пришлось замочить, другого. У него уже своя команда образовалась. «Молодняк» под него подпрягся: «бакланы», «животные» – вымогатели то бишь, на воле их спортсменами, рэкетирами называют. У этих свои понятия, близкие к воровским. Да и чего там греха таить, Мирон и сам до «беспредела» докатился – что хотел, то и творил. Без тормозов, короче. Последние три года не жизнь у него была, а сплошная разборка. То с одной кодлой война, то с другой. Один раз «перо» в бок вогнали – выжил. Другой раз «пикой» ногу от бедра до колена разодрали, не шрам, а шрамище остался. Было дело, ливер на хрен отбили, но ничего, оклемался. Короче, дожил до «звонка», авторитетным «отморозком» откинулся.

Не чувствуя под собой ног, Мирон прошел через весь поселок, добрался до автобусной остановки. Через час появился автобус. Вечером парень был уже на железнодорожной станции. Ночью в общем вагоне покатил в родные края.

Через двое суток, грязный, помятый, вонючий, он выходил на станции Добрин. Вот он и дома. Пересечь дорогу, уходящую на Москву, пройти через несколько кварталов, добраться до родного двора, а там и ветхая трехэтажка – в ней живут его предки. Они даже и не знают, что сынок их откинулся. Ничего, скоро узнают.

На дороге стояла белая «Волга» двадцать четвертой модели. Дверцы нараспашку, музыка орет, две красотки длинноногие в коротких юбках с сигаретами к багажнику притулились, ждут кого-то. За рулем хмырь. Рожу, хомяк, отъел, кирпича просит. Рядом с ним еще один мордоворот, сидит, в сторону смотрит. Явно поджидает кого-то. Мирон на пацанов ноль внимания, а вот на девок засмотрелся. Шутка ли, семь с половиной лет баб не драл. А с этими телками он бы загулял, дня бы три без перерыва обеих харил бы. В штанах затвердело, напряглось. Только мыши вроде как заняты, с кобелями они. Да и видок у него, в натуре, голимый. На бомжа он беспонтового похож. Не, бабы на него не клюнут. Ничего, завтра он приоденется и, если бабки останутся, гульнет на полную катушку.

Мирон снял с девок глаза и тут же наткнулся на презрительный взгляд мордоворота за рулем.

– Чего, бичара, на баб слюни пускаешь? – с ленивым высокомерием нехотя спросил он. – Не по тебе они, рылом не вышел.

Ну, борзота!.. Когда Мирона оскорбляли, он забывал про тормоза. И завелся с пол-оборота, хрен его сейчас остановишь.

– Че ты вякнул, козляра помойный? – как от лимона скривился он.

Жаль, «пики» при себе нет, а то бы пощекотал этого фуфлыжника.

– Э-э, да ты еще и воняешь! – Борзой мордоворот выскочил из машины и с перекошенным от ярости лицом набросился на него.

Мирон встретил его четко отработанным ударом в печень. И тут же добавил кулаком в нос. Наверняка хрящ всмятку. Кровянка брызнула фонтаном, забрызгала его и без того грязные шмотки. Мирон взбесился еще больше.

Закрывая морду руками, борзой пригнулся к земле. Град ударов ногами свалил его окончательно. Мирон бил сильно, жестоко. Он мог бы и до смерти забить своего врага, да вмешался второй мордоворот. Он подскочил, высоко прыгнул вверх и выбросил вперед ногу. В спину, козел, ударил. Мирон отлетел шага на три и растянулся на земле прямо под ногами у девок. Но тут же начал подниматься. Только противник был против этого. Он снова подобрался к нему и замахнулся для удара. На этот раз Мирон поймал его ногу и схватил его пятерней за яйца. Он давил их и выкручивал до тех пор, пока мордоворот не отключился от боли.

Оба козла валялись на земле. Лежат и не дергаются. Что ж, будут теперь знать, как связываться с Мироном. Пусть город знает, что Скорпион вернулся домой!

– Ну ты даешь! – вытаращила на него глаза сисястая блондинка с рабочим ртом.

Мирон на мгновение представил, как она колдует над его инструментом, и ему стало жарко.

– А ты, киска, даешь? – ощерился он.

– Смотря кому, – плотоядно улыбнулась она.

Да, эта метелка не из недотрог. С ней проблем не будет.

– Короче, я только что «от хозяина», вишь какой прикид. Но ничо, завтра все в цвет будет, обновку на себя прикину, бабок на карман возьму, и мы с тобой в кабак, киска, закатимся. Идет?

– А что, завтра у нас выходной, – блондинка не стала ломать из себя целку. – Можно и в кабак с тобой рвануть, красавчик. Правда, Катюха?

– Если меня возьмете, – хихикнула подруга.

– Ну так и возьмем. А ты, дорогой, двоих выдержишь?

– Да без проблем. Короче, завтра, на этом месте. Пока!

Мирон уже уходил, когда к машине подошла темноволосая красотка в коротком облегающем платье. Смотрит на него и глазками хлоп-хлоп. Как будто привидение увидела.

– Мирон, ты?

Да она его еще и знает.

– Ну, Мирон.

– А я Ксения. Ты меня и не помнишь. Мы с тобой из одного двора. Когда тебя менты забрали, я еще совсем мелкая была, тринадцать лет.

– Да? Ну, привет, соседка, – ухмыльнулся Мирон.

Ксюха эта – девка, конечно, отпадная. Но блондинка ему больше по кайфу. Так что не хрен перед ней мед языком разводить.

– Привет, Скорпион, – засияла она.

А она еще знает и его кликуху.

– Ну все, бывай.

Мирон обогнул ее и направился к дому.

* * *

Проснулся он в девять утра. Для кого-то поздно, но не для него, на зоне их в шесть утра поднимали. Вчера они с батей два пузыря «счастья» раздавили. Пропащим сыном его предки считают, но все одно, обрадовались его возвращению. Приличный стол накрыли. Ему даже тратиться не пришлось.

А вот сегодня бабки скинуть придется. Прикид себе надо клевый состряпать, а это на барахолку прошвырнуться надо. На это почти все бабки уйдут. Инфляция, мать ее так, все лавэ, которое он с собой привез, обесценила. На что с блондинкой он гулять будет? Вот этот вопрос и поднял его с кровати.

Где взять бабок? У предков не разживешься, сами концы с концами еле сводят. В нищете, можно сказать, живут.

Сидя на печи, денег не добыть. Надо в город выходить, там уже по ходу соображать.

В Добрине есть рынок, городской. На одной половине харчами торгуют, на другой – шмотками всякими. На вторую половину Мирон и подался. У него бабки, у купца – товар. И товару полно. Только он не больно-то разбирался в том, что брать. Времена изменились, и мода тоже. Сейчас больше джинсы дутые носят: черные, синие, без разницы. И рубахи шелковые. Ну и кроссовки или туфли на выбор. Собственно, в чем проблема? Что носят все, то и он на себя прикинет. Чего из толпы-то выделяться?

Он уже присматривался к джинсам, когда сзади его окликнули:

– Скорпион, дружище!

Мирон обернулся и увидел Юрку Лишая, кента своего давнего. Бритый чуть ли не наголо, майка-безрукавка на нем, штаны спортивные с лампасами. На шее массивная серебряная цепь болтается. И накачан, бык, до предела. Раньше таким он не был.

Лишай подошел к нему, загреб руку, крепко сжал ее и полез обниматься.

– Ну, здоров, Лишай! – хлопнул его по плечу Мирон.

И тут же отстранился.

– Давно откинулся?

– А ты не знаешь? – сощурился Мирон.

– Да примерно знаю.

– Примерно, мать твою. Ты дни должен считать. Ведь я и за тебя срок тянул.

– Да я понимаю, – потупился Лишай. – По гроб жизни тебе обязан.

– Я смотрю, ты тут раскабанел.

– Да качаюсь, жру порядком. А ты чего здесь?

– Чо, не видишь, обнову ищу.

– А-а, ну да, – почесал затылок Юрка. – Тебе приодеться-то надо.

– Ясен хрен.

– Слушай, а хочешь, я тебе такой же прикид, как у меня, сбацаю?

– Под рэкетира косишь?

Когда Мирона за «решки» кинули, о рэкетирах еще никто не знал. Кто они, под каким соусом их едят. А потом они как тараканы из всех щелей полезли. Видал он этих качков на зоне, под Скорпионом кое-кто из них ходил. Многое про них знает.

– Почему кошу? Не-е, я сам из них, – гордо выпятил грудь Лишай. – В натуре, без понтов.

– В натуре, без понтов, – передразнил его Мирон. – Чо, «быком» впрягся?

Цепь у него серебряная, значит, «бык».

– А чо, разве плохо?.. Я в армейке два года оттарабанил, в морпехе. Там накачался. Потом здесь качаться стал. А тут Фараон объявился, команду свою сколотил, весь город под себя подмял. Ну и меня в свою команду взял. Я щас здесь при делах, «капусту» рубим.

– Ну руби.

– Слушай, а чо мы здесь стоим? Пошли, кафешка здесь одна есть, я «поляну» накрою.

– Щас джинсы прикуплю, рубаху.

– А спортивку?

– Не, брат, я сам по себе. И под рэкетира мне косить не хрен.

– Ну как знаешь. Короче, я щас тут с шефом своим перетру. Скажу, мол, корешка своего встретил. Он от дела меня отмажет. А потом к тебе. Сутки гудеть будем, в натуре.

Лишай исчез.

Торгаш, у которого Мирон обновку присмотрел, заелозил перед ним. Видел, с каким почтением с ним Юрка разговаривал. А того тут явно знали и побаивались. Он справил ему черные фирменные джинсы, в каких ногам простор, рубаху и туфли.

Мирон выбросил старое шмотье и оделся во все новое. И тут снова появился Лишай.

– Все путем, Скорпион, с шефом перетер. Ну чо, дернули?

В кафе Мирон откинулся на пластмассовом кресле, достал сигарету, прикурил, жадно затянулся. На столе уже выросла литровая бутыль «Абсолюта» и огромная тарелка с дымящимся шашлыком. Ярко накрашенная официантка в юбке до пупа добавила ко всему этому еще и салат. Лишай похабно улыбнулся и шлепнул ее ладонью по пышной заднице. Она хихикнула и убежала.

– Хочешь трахнуть козу эту? – спросил он. – Хочется ведь бабу, брат?

– И не одну, – криво усмехнулся Мирон.

На сегодня у него стрелка сразу с двумя. Девки придут, в этом он почему-то не сомневался. Вчера он зачуханный был, но не до такой степени, чтобы от него нос воротить. Семь лет назад девки его любили, симпатягой с большим штуцером называли. Скольких он перетрахал, не пересчитать. И этих кобыл трахнет. Только проблема – бабок нет. Может, Лишая с собой взять? Бабки у него водятся, пусть еще одну «поляну» в кабаке накроет. От него не убудет.

– Ну так чо, давай на Машку.

Тут появился хозяин заведения. Среднего роста толстячок с впалыми глазами. Он заискивающе смотрел на Лишая.

– Все в порядке, Юра? Ничем вас не обидели? – осторожно спросил он, кивнув на стол.

– Все путем, Данилыч. Слушай, Данилыч, Машку твою трахнуть надо, – рассмеялся Лишай.

– Ну так в чем же дело? – Толстяк растянул рот в резиновой улыбке. – Машенька всегда рада услужить дорогим гостям.

– Но трахнуть не где-то, а прямо здесь, у тебя.

– У меня подсобка свободная, как всегда. Только будет ли вам удобно?

– Ничего, как-нибудь развернемся, – кивнул Мирон.

Перспектива размять чресла с симпатичной официанточкой его впечатляла.

– Тогда один момент. Машенька!

Данилыч исчез.

– Мирон, у тебя с бабками как? – спросил Лишай.

– Спустил карман, весь «воздух» вышел.

– Слушай, я тут подумал, – замялся он. – Ты за меня срок мотал, а я на воле гулял. И бабки, между прочим, делал. Много не намыл, «штук» двадцать баксов пока. Ну тачку там купил, на квартиру приличную коплю.

– Хорошо устроился. Короче!

– Короче, я тебе «штуку» баксов отстегну. Ну, как бы за моральный ущерб. Я бы и больше дал, но извини, брат, не могу.

Ход мысли у Лишая правильный, Мирону даже понравился. В натуре, он за него, за Горюна и Мультика зону топтал, и ничего с этого не имеет.

– Пять «штук» баксов с тебя в самый раз бы скачать, – в раздумье бросил он. – Но ладно, если, в натуре, не можешь, давай «штуку».

Вообще-то Лишай и на хрен мог бы его послать, а не тысячу долларов предложить. Ведь он сейчас в силе, серьезная команда за ним. А кто такой Скорпион? Да никто, хрен с бугра. Но Юрка никогда гнилым не был. Не завонялся и сейчас.

«Зеленый» «кусок» был у Лишая в наличии. Прямо за столом он вынул из кармана десять стодолларовых купюр, свернутых в жгут и перетянутых тонкой резинкой.

– Держи! Это я у шефа своего спецом занял.

И, конечно же, растрепался, что кореш с зоны откинулся. Мол, за него, за Лишая, у хозяина гостил. Компенсация, дескать, ему за это причитается. Смотрите, мол, братки, какой я понятливый, не «крыса» там какая-то. А ведь это немалый плюс к его авторитету.

Что ж, дураком Лишая не назовешь.

Мирон пересчитал купюры и небрежно сунул их в карман.

– А за «поляну» я сам расплачусь, – добавил Лишай. – И за соску Машеньку.

– А чо, она тоже по прейскуранту, как в меню, проходит? – расхохотался Мирон.

– Ну как же, чисто двадцать баксов за палку. Половина ей, половина Данилычу. Но я-то вдвое меньше отстегну.

– Это уже твои проблемы. Кстати, как там Горюн и Мультик?

– О, Мультик у нас теперь вроде как настоящий мультик, – покривился Лишай.

– Не понял.

– Если на наши, деревянные «лимоны», то он мультимиллионер. Уже пять лет как в бизнесе. Там купит, там продаст, потом на валюту конкретно сел и раскрутился, обормот. От армии отмазался, не то что я. Щас у него фирма своя в Москве. Крутой босс, на сраной козе к нему не подъедешь. На нефти он крепко сидит.

– Это интересно…

И в самом деле интересно. Особенно если учесть, что Мультик перед ним в долгу. В ба-альшом долгу!

– Каз-зел он, – сплюнул Лишай. – Встретились мы с ним, так он, представляешь, меня даже не узнал.

– Заржавел, в натуре. А Горюн?

– А Горюн горюет. – Юрке нравилось играть словами. – Его ж через год после тебя менты замели, хату он чью-то вроде как выставил. Слушай, он ведь тоже совсем недавно откинулся. Совсем плохой.

– Чего?

– На иглу плотно засел.

Горюн, двухметровый увалень с квадратным лицом, раньше «шмалью» баловался. Ну так чуть ли не все анашу смолили. На иглу же из них четверых подсел только он. В натуре, плохо.

Мирон хотел что-то сказать, но появился Данилыч.

– Господа, номер готов, – бодро отрапортовал он.

Мирон оставил Лишая за столом одного и двинулся в подсобку. Там его уже ждала Машенька. Мило так ему улыбается. У-у, шалава общепитовская!

– Добро пожаловать! – пискнула она, стягивая юбочку.

Под ней ничего не было.

Он начал без предисловий. Загнул ее раком, спустил до колен джинсы, выставил свой агрегат и взял ее «норку» на прицел.

– А резинку? – спохватилась Машенька.

Ну да, разбежался. Пусть цветы в противогазе другие нюхают. А ему вживую нужно. Сифилис, трипак – все это херня. И СПИД, кстати, тоже. Его «пика» не берет, а зараза заморская и подавно. И вообще, он ничего в этой жизни не боится.

А Машенька?.. А на нее насрать.

Отодрал он официантку от всей души. Только кончил рановато. Ну так и не удивительно – сколько ж лет бабу не имел.

Мирон оттолкнул от себя Машку, натянул штаны, застегнул пояс.

– И все? – удивленно спросила та.

– А чо, мало?

– Данилыч говорил, что ты вроде как с зоны только что.

– Ну и?..

– Я думала, ты меня в зад попользуешь?.. Вы ведь там только туда и пихаете. А скажи, когда мужик с мужиком, это хорошо?

Вот разговорилась, шалава конченая.

– А вот это не твое дело, – беззлобно ответил Мирон.

И так же беззлобно вкатал ей оплеуху. Девка свалилась с копыт и села задницей на холодный, в опилках пол.

– Ты это… за базаром следи, – посоветовал он ей напоследок.

Проститутки – люди низшего сорта. Как петухи на зонах. Он питал отвращение и к тем, и к тем. Хотя вовсе не прочь был воспользоваться их услугами.

За столом рядом с Лишаем сидел Витька Горюнов.

– Долго жить будет, – указывая на него рукой, забасил Юрка. – Только вспомнили о нем, и появился.

– Здорово, Скорпион! – поднимаясь из-за стола, протянул ему руку Горюн.

– Привет, братан!

– Вот мы и в сборе. Мультика только нет, – посетовал Горюн, возвращаясь на место.

– Мы еще с ним повидаемся, – недобро усмехнулся Мирон. – Ты сейчас с кем?

– Я-то?.. Я сам по себе.

Горюн был под кайфом. Сразу видно. Но мыслил трезво, это хорошо.

Каким был он рослым, таким и остался. Но похудел, осунулся. Зато, чувствовалось, крепче стал. Ну это понятно, жизнь обкатала. Зона – это вам не курорт пионерский, там особо не разнежишься. Да и уличную закалку никуда не спишешь. А пацаном Витек был не хилым, и за себя всегда постоит, и за кентов.

– Ты, говорят, недавно откинулся?

– Да с месяц как, – нехотя ответил Горюн.

– Ты вроде как вором-домушником стал? – разливая по стаканам водку, спросил Мирон.

– Да какое там, – отмахнулся Витек. – Ширнуться надо было, а бабок нет. Ну и полез сдуру в чью-то хату. И попался. На зоне в «мужиках» ходил.

– А наркоту как доставал?

«Мужикам» на зоне расслабляться не полагается.

– Да никак. Ломало жуть как, а потом оставило. А как откинулся, так по новой. Дурак я, не надо было начинать.

Ага, все так говорят.

– Чем живешь?

– Чем придется. Слушай, а чо все обо мне? Ты давай о себе.

Мирона о чем-то спрашивали, он что-то отвечал. А сам думал, напряженно думал. О бабках. «Штука» баксов – это хорошо. Но надолго не хватит. Он хотел не просто жить, а жить кучеряво. Но для этого нужно много «воздуха». И он уже знал, где этим разжиться. Но для дела ему нужен хотя бы один напарник. И, похоже, Горюн подходил. Неплохо бы и Лишая на дело подписать. Пацан толковый. Но у кореша своя команда, и его, похоже, никаким калачом оттуда не выманишь. И все же виды на приятеля иметь надо.

– Лишай, как у тебя со временем? – спросил Мирон, когда все было выпито и съедено.

– В смысле?

– Вечером ты свободен?

– А чо?

– В кабак в Москву слетать не слабо?.. «Поляна» за мной. И телки будут.

– Да без проблем. Тачка за мной.

– Ну с тобой, Горюн, все ясно. Ты за это дело двумя руками.

– А то!

Витек сейчас почти на нулях. А гульнуть губа у него не дура. Тем более на халяву. Но халява всегда обманчива.

* * *

Сегодня у всей честной компании выходной. Ленка и Катюха в Москву собираются. В кабак их пригласили. И Ксюше с ними хочется.

Вчера она немного задержалась, не вовремя к месту сбора подошла. Пока ее ждали, случай один вышел. Мирон, сосед ее, из мест не столь отдаленных домой вернулся. И по пути Пашу с Климом зацепил. Грубостью на грубость ответил, и началось. Обоих отмутузил, да так крепко. Долго отходили, еле до столицы вчера доехали, с потугами клиентам ее с девчатами сдали. Но это уже другой разговор.

Главное, это Ленка. Приглянулась она Мирону. Он ей «стрелку» на сегодня в кабак накинул. И Катюху с собой взять не прочь. А про Ксюшу разговора не было. Жаль.

Помнит она Мирона. Отчаянный пацан, прирожденный лидер. Все вокруг него крутилось. Ксюша с открытым ртом на него смотрела, когда он мимо проходил. Высокий, худощавый, волосы черные как смоль, и глаза карие с хищным прищуром. Красавцем, правда, не назовешь. Черты лица у него неправильные. Но какой взгляд! Взгляд сильного, уверенного в себе мужчины. А еще обаяние. Жесткая, подчиняющая внутренняя сила в нем. Она волнами исходила от него, девчонки просто таяли. И она, несмышленая, влюбилась в него. Хотя что она, казалось бы, могла тогда соображать. В тринадцать-то лет.

Мирона посадили, Ксюша выросла, детская любовь потускнела. Но вспыхнула, когда вчера снова его увидела. Он стал еще выше, но такой же худой, как и раньше. И взгляд все тот же. Подавляющий. Излучение волевое все так же разит наповал. Она смотрела на него и совсем не замечала его ужасающего внешнего вида. Девчонки это заметили, но не придали этому особого значения. Они также поддались обаянию этого жестокого мужчины.

Жестокого мужчины… Да, он мужчина. Ему сейчас, наверное, двадцать пять. И жестокий. Ну почему он заинтересовался Ленкой, этой развратной потаскухой? Почему остался равнодушен к ней, Ксюше? Ведь она красивее Ленки. Хотя… Такая же потаскуха, как и ее подружка. Но кто сейчас не грешен?

Обычно в выходной Ксюша никуда не ходила. Лежала себе в своей комнатке, телевизор смотрела или книгу читала. Большего ей и не хотелось. Гулять – так она и в рабочее время только и делает, что гуляет. Но сегодня ей не сиделось на месте. Подружки с Мироном будут, а она дома?

Вот и заняла она сегодня после обеда место на скамейке у подъезда. Вроде как воздухом свежим подышать вышла. Так хотелось Мирона увидеть. Ведь он сосед, в одном с ней доме живет.

Его она увидела в пятом часу. Так и есть, прикид сменил, совсем неплохо обновка на нем смотрится. Прошел мимо, даже не взглянул. А она, дура, осталась ждать.

И дождалась. В полседьмого вечера он обратно из дому вышел.

– Сидишь, соседка? – грубовато спросил он, останавливаясь.

– Сижу, а что еще делать? – вроде как нехотя вскинула она на него взгляд.

– А прогуляться не хочешь?

Неужели он и ее с собой приглашает? Сердце радостно екнуло.

– Есть предложение? – но радости своей она не показала.

Нельзя показывать, что увлечена им. Нужно оставить в себе загадку, заинтриговать его. Мужики любят, когда бабы им на шею вешаются, но воспринимают их при этом как дешевок.

– В Москву в кабак смотаемся, не против?

– Вдвоем?

Ей хотелось услышать утвердительный ответ.

– Нет, с толпой.

Хотя бы и так.

– Поехали. Только мне переодеться надо.

– Тогда поспеши, соседка, через десять минут отчаливаем. Тачка там, на улице.

И, уже не глядя на нее, Мирон направился к выходу со двора.

Ксюша неторопливо встала с лавочки, не спеша зашагала к подъезду. И, уже войдя, со всех ног рванула вверх по лестнице.

В Москву ехали на серебристой «девятке», вшестером. Мирон с друзьями. Она с подругами, с Ленкой и Катюхой. В тесноте и как будто не в обиде. Мирон всю дорогу молчал, к ним не оборачивался. И непонятно было, кому он отдает предпочтение, ей, Ксюше, или Ленке.

За рулем сидел крепко накачанный парень. Лишай у него кличка. И второго она знала. На Горюна отзывается. Дружил с Мироном еще до того, как того посадили. Шайка-лейка у них была. Драки на дискотеках, хулиганские выходки, пьянки под забором. А потом прохожих грабить начали. Доигрались, словом. Но сел только Скорпион. А теперь вот, значит, они снова вместе. Горюн вроде как тоже на зоне побывал. А вот Лишая бог миловал. Сейчас он в команде Кравца, их группировка Добрин контролирует. Пашка Вертолет от них ни на грамм не зависит. Вертолет своих путан в Москве выгуливает, под «крышей» Перса. Поэтому Лишай, наверно, и не знает, кто они такие – Ксюша, Ленка и Катюха. Для него они легкомысленные девки, которым за радость погулять в кабаке. Чтобы затащить таких в постель, достаточно лишь хорошо накормить их и напоить. И Мирон с Горюном так думают. И не ошибаются ведь. Сегодня Ксюша, Ленка и Катюха будут крутить любовь не за деньги, а просто так, от хорошего настроения. Только будет ли хорошее настроение у Ксюши? Если Мирону достанется, тогда да, если другому, то нет. А другому она не достанется. Лишай и Горюн не клиенты, она имеет полное право послать их подальше. Но, разумеется, послать вежливо.

Далеко в Москву углубляться не стали. Остановились возле первой же гостиницы с рестораном. Неплохой, кстати, ресторанчик. Прохладно, уютно, официанты угодливо суетятся, музыка играет. Заказ сделал Мирон. Не поскупился. Устрицы, икра, салат из креветок, стейки, шашлык. Чуть-чуть шампанского, для вкуса, и много-много водки.

Мирон чувствовал себя королем. Сильный, властный. Лишай тоже крутой бандит, мощная команда за ним. Но и этот признает превосходство Скорпиона над собой. Про Горюна и говорить нечего – тот вообще в рот ему смотрит, со всем соглашается. А на девчонок Мирон почти и не смотрит. Так, глянет иногда, улыбнется – мол, никуда от меня не денетесь.

Но чем больше он в себя вливал, тем чаще его взгляд останавливался на Ленке, ощупывал ее груди. А потом и вовсе придвинулся к ней и положил руку на ее голую ляжку. А та, дура, и рада.

Ксюше было обидно. Но она старалась этого не показать. Смеялась, заигрывала с Горюном. И на Мирона, казалось бы, ноль внимания. Этим она хотела привлечь его внимание к себе, вызвать ревность. Но ему все пофигу. Он Ленку уже обнял, уже рука на ее пышной груди. А на Ксюшу и не смотрит. Будто ее и нет за столом.

Настроение упало ниже некуда.

Этот Мирон – уголовник, бандит, отбросок общества. Он гад, полное ничтожество, его можно только презирать. Но напрасно Ксюша внушала себе плохое о Скорпионе. Она только сильнее влюблялась в этого дьявола в человеческом образе. И поэтому она скинула с себя руку Горюна, когда тот вознамерился приблизить ее к себе.

– Э-э, я не понял, – пьяно возмутился тот.

– Я тоже, – в тон ему ответила Ксюша.

Она подумала, что Мирон посмотрит на нее. Но нет, тот целиком занят своей Ленкой. «Дурак и дура!..»

– Горюн, ты это самое, в натуре, с Ксюхой не здесь, – начал Лишай, но не договорил.

Он поднялся и куда-то ушел. Вернулся минут через двадцать.

– Сто сороковой, – сказал он Мирону и передал ему ключи.

Тот кивнул, взял Ленку за руку и повел к выходу из ресторана, но не на улицу, а в гостиницу.

Ксюше стало жарко. Мирон и ее подруга уходят в номера!..

– Во, в натуре, Горюн, смотри, твоя подружка чисто уже созрела! – осклабился Лишай. – Короче, голуби, ваш номер типа сто двенадцатый. – Он бросил Горюну ключи. – Кайфуйте до утра. И мы пойдем, Катюха, да?

Не дожидаясь, пока та ответит согласием, он стащил со стола блюдо с остатками салата и початую бутылку водки. Затарился, что называется. Потом и Катюху в охапку сгреб. А та рада.

Горюн и Ксюша остались одни.

– Ну чо, пошли? – Он смотрел не на нее, на стол.

Тоже запастись не прочь. Только жрать в своем номере будет один!

– Обойдешься! – шмыгнула носом Ксюша.

– Ты это брось, – прогундосил Горюн. – По голове, в натуре, схлопотать можно.

– Ты чо, угрожать? – взвилась Ксюша.

– Ща как врежу, тогда узнаешь. – Горюн поднялся с места и, пошатнувшись, медленно поднял на нее руку.

А ведь и правда ударит. Здоровый увалень, метра под два ростом, кулак пудовый. Если со всей силы приложится, мозги выбить может. Ксюша рывком вместе со стулом отодвинулась от стола, встала и отбежала от Горюна.

– За стол кто платил, ты? – с издевкой спросила она. И сама же ответила: – Нет, Мирон счет оплачивал.

– Да какая разница? – Горюн снова покачнулся и сделал к ней шаг.

– А такая?.. Кто платит, для того и музыка.

Она решительно повернулась к нему спиной и бегом направилась в гостиницу. Она знает, у кого найти защиту от этого пьяного увальня.

Дверь в номер сто сороковой была закрыта. Но это не могло остановить Ксюшу. Привыкшая к унижениям, она забарабанила в дверь. Ждать пришлось недолго – на пороге в одних трусах стоял Мирон. Уже успела раздеть его Ленка.

– Чего тебе? – беззлобно, но и без особой радости спросил он.

– Меня Горюн обижает!

– Чего?

– Хочет, чтобы я с ним спала.

– Ну так чо? Должна же ты с кем-то спать.

В голосе его и во взгляде было полнейшее к ней равнодушие.

– Но я не хочу с ним спать.

– Ну, это твои проблемы.

– А можно, я у тебя переночую?

– Раньше нужно было думать.

Как это, раньше нужно было думать? Неужели он мог бы уйти в номер не с Ленкой, а с ней, с Ксюшей? Надо было, наверное, вести себя немного иначе. Не заигрывать с Горюном. Эх, дура она дура.

Ладно, пусть эту ночь он переспит с Ленкой, от него не убудет. А потом будет спать с ней. Она добьется этого. Но начнет завоевывать его завтра, не сейчас.

Ксюша уже хотела извиниться и уйти, когда послышался разухабистый смех Ленки.

Она стояла за спиной Мирона, чуть левее. На ней не было никакой одежды.

– А почему нет, дорогой? – смеялась она. – Мы тебе с Ксюхой такой номер изобразим!

– Не понял.

– А сейчас поймешь! – Ленка схватила ее за руку и втащила в комнату.

Там она уложила ее на разобранную постель. Ксюша не сопротивлялась. Это было свыше ее сил. Она позволила подруге раздеть себя. Сладко застонала, когда ее голова забралась ей в междуножье.

– Ну, ништяк! – загоготал Мирон, когда Ксюша и Ленка поменялись местами.

Он зашел к ней сзади, мягкими плавными движениями огладил ягодицы, запустил руку вниз, пощекотал там. Ксюша застонала от кайфа. А когда он с силой вошел в нее, она чуть не умерла от восторга.

А потом они лежали втроем. Он в середине, они по бокам.

– Здорово это у вас получается, – глядя куда-то в потолок, разморенный сексом, сказал он.

– И у тебя неплохо, дорогой, – пропела Ксюша и нежно провела рукой по груди.

Она уже успела заметить, какие отметины оставила жизнь на его теле. Шрамы от колотых ран, рубец на ноге. Многое успел повидать парень на этом веку. Не раз смотрел смерти в лицо. Неудивительно, что он такой жестокий и грубый.

– Вы чо, лесбиянки? – захохотал он.

– Нет, мы проститутки, – по-будничному просто сказала Ленка.

– Что? – встрепенулся Мирон.

– А ты что, разве не знал? – удивилась она.

– Так какого хрена вы раньше молчали? – Мирон не делал попытки встать, вырваться из их объятий.

Но тело его все же было напряжено. Появилось напряжение и внизу живота. Ксюша не сдержалась и обхватила его взбухший черенок обеими ладонями.

– Иди сюда! – потребовал он и сильными руками перевернул ее на живот.

Затем перевернулся сам и мощным толчком вошел в нее сзади. Как будто зверь в нем проснулся. Казалось, он не просто пользуется ею, а насилует. Грубо, жестоко, как будто за что-то мстит.

Да, он ей мстит. Мстит за то, что она проститутка. Что ж, он вправе так поступать. Ведь уже полгода, как она изменяет ему. Но больше не будет.

Мирон кончил и скатился с нее. Лег на спину и выставил на обозрение свой увядший стебель.

– Эй ты, шлюха, – он схватил Ленку за подбородок и показал пальцем на низ своего живота. – На клык давай, живо.

– Ты со мной на халяву, а потому без минета, – ей не понравилась его грубость.

– Заткнись! – он закатил ей пощечину.

Ленка замолчала и затравленно посмотрела на него.

– Мирон, ты только без рук, ладно? – залебезила перед ним Ксюша. – Я тебе сама все сделаю, тебе будет хорошо.

Она коснулась языком его груди и заскользила к низу живота.

– Ага, потрудись, крошка! – услышала она его злорадный смех, когда рот заткнул кожаный кляп.

Он издевался над ней, куражился. И странно, она готова была терпеть.

* * *

Ну и соседка у него, мать твою. Будто мотор у нее во рту, с такой силой «поршень» в себя заглатывает, и глубоко. Шлюха, блин.

Еще в ресторане он понял, что Ксюха лучше Ленки по всем статьям. Единственный недостаток – не блондинка. Ну и хрен с ним. Нравиться она ему стала. Но не настолько, чтобы ради нее кинуть Ленку. Уж больно баба к нему прикипела. Зато он был рад, когда Ксюха попросилась к нему, а потом ему на потеху обе девки устроили лесбос-шоу. Обалденное зрелище. И Ксюха баба обалденная. Занялся он ей вплотную. Тащится от него девка, сразу видно.

Все хорошо, только она проституткой оказалась. Вместе с Ленкой, в рот их обоих. Вот сейчас одна работает в режиме «помпы», затем вторая начнет. Никуда эта Ленка не денется. Раз проститутка, значит, бери за щеку. А еще раз вякнет, будет жалеть об этом всю жизнь.

Ленка, лахудра сисястая, поняла свою ошибку. Исправила ее. Только после этого он ее в сторону отставил. Лежи и не рыпайся. А сам вплотную Ксюхой занялся. Оказывается, сама мысль о том, что она путана, возбуждала его как тысяча Ленок сразу. Дрянь она, курва, соска, тварь продажная. А поди ж ты, от этого на нее стоит, не опускается. До самого утра харил ее, и так и этак в нее заходил. Все позволяла. Мало того, сама просила. Хорошо с ней, ой как хорошо. Невозможно оторваться.

Только уже когда рассвело, у него закончились силы и он слез с Ксюши. И она обессиленно растянулась рядом с ним. Ее рука легла ему на грудь. На это он никак не среагировал.

– Мирон, я хочу открыть тебе один секрет, – нежно прошептала она ему на ухо.

– Ну…

А вдруг она скажет ему, где взять денег. А деньги нужны. Очень нужны. Без них он никто.

– Я тебя люблю, еще с детства.

Совсем крыша у девки поехала. Шлюха конченая, а о любви вдруг какой-то заговорила. Нашла, блин, с кем и когда нежности телячьи разводить.

– Ты самый лучший.

Она губами прикоснулась к его щеке.

– Да пошла ты, сука! – не выдержал он и с силой оттолкнул ее от себя.

Тварь, шалава хренова, а еще строит из себя ангелочка. На хрен ему нужна эта «вафельная» любовь.

Ксюша скатилась с кровати, свалилась в проход между ней и стенкой. Подниматься не торопилась.

– За что ты меня так? – заплакала она.

Но он не обращал на нее ни малейшего внимания. Оделся, достал из кармана двадцать долларов, бросил на кровать.

– До дому сами, мля, доберетесь.

И ушел, хлопнув дверью.

* * *

Ксюша плакала навзрыд. Мирон оскорбил ее, растоптал, унизил. Она ему в любви призналась, а он ее за это с кровати столкнул. Лучше бы он ее убил.

Но она сама во всем виновата. Никто не заставлял ее выходить на панель, она по своей воле путаной стала. А проститутки для Мирона как бы и не люди. Они не имеют права на любовь.

Мирон хороший, он лучше всех. Это она дрянь. Она очень виновата. Но слез от этих мыслей становилось только больше.

### Глава 2

Офис фирмы «Ростоп» размещался в отреставрированном старинном здании в центральной части столицы. У входа молодой охранник с пластилиновой улыбкой.

– Простите, вы к кому?

Мирон с удовольствием послал бы этого придурка, но сдержался. Ему нужно попасть к Мультику.

– Господин Чебурнов мне нужен, – буркнул он, грудью проламывая себе дорогу вперед. – Это мой кент, мать твою.

– Эй, погодите! – завозмущался охранник, оттесненный в сторону. – Я вас должен записать.

– Записывай, – лениво бросил Горюн.

Он пришел сюда вместе с Мироном. Но к самому Мультику ему идти вовсе не обязательно. Он остался у входа в офис.

По мраморной лестнице Мирон поднялся на второй этаж, зашел в приемную.

– Извините, господин Чебурнов сейчас занят, – пискнула длинноногая секретарша, грудью перекрывая ему дорогу к Мультику.

А грудь у нее очень даже ничего.

– Да мне начхать! – ощерился Мирон и с видом знатока ощупал секретарше грудь. – А она у тебя ништяк.

– Ну знаете! – хватая ртом воздух, взвизгнула девица и отскочила в сторону.

Ее картинная мордашка стала красной, как спелый помидор.

– Я все знаю, – ухмыльнулся он, открывая массивную дверь с золоченой ручкой.

– Игорь Иванович, извините, я не впускала сюда этого грубияна! – оправдываясь перед начальником, чирикнула пташка.

Кабинет у Мультика солидный. Компьютер, телефон, телефакс, всякая прочая мутота. Два кондиционера прохладу создают. Сам он сидел, развалившись в кресле, и о чем-то напряженно думал. На непрошеного гостя посмотрел недовольно. Как же, ходят тут всякие, думать мешают. Через мгновение в его взгляде появилось узнавание. Но недовольства при этом только добавилось. И все же он улыбнулся. Вернее, попытался это сделать.

– Вернулся, значит. Ну привет, Мирон! – он протянул ему руку.

Хотя бы задницу свою толстую приподнял, боров зажравшийся.

Еще в детстве Мультик был толстячком. Над ним все смеялись, прикалывались. Когда повзрослел, жирку убавилось. Боксом он занялся. И неплохо, кстати, дрался. Поэтому Мирон и взял его в свою уличную компанию. Только уже и тогда от него гнильцой отдавало. Как по бабам ходить, так он первый, как с кем-то разборки клеить, так он в задних рядах.

Пока Мирон срок мотал, пройдоха Мультик капитал сколачивал. За семь лет до значительного человека вырос. Бензиновая компания, с десяток автозаправок в одной только Москве. Сытная жизнь у него настала. Вон ряху отъел, брюшко появилось. И глазки уже жиром заплывать начинают.

– Здоров, Мультик! – Мирон руку ему не пожал, а лишь хлопнул ладонью по ней. – Кучеряво, смотрю, живешь.

– Да стараюсь.

– А я вот с зоны откинулся.

– Поздравляю! – его губы растянулись в резиновой улыбке.

– И я тебя поздравляю.

– С чем?

– Фирма у тебя своя, бизнесмен ты у нас крутой. А ведь мог бы сейчас бывшим зэком быть, и хрен бы у тебя что было.

– Спасибо, что не сдал меня, – выдавил Мультик.

– То-то же…

– Хотя, если честно, я вроде как и ни при чем был.

– Не понял!..

– Не хотел я тогда с вами идти и мужика того не бил.

– Отмаз не проходит, – рассмеялся Мирон. – Ментам до хрена, чем ты занимался. Главное, ты был с нами, а значит, соучастник. И пару-тройку лет тебе бы накинули в пять секунд.

– Может, и так, – нахмурился Мультик. – Но я не хочу ворошить прошлое.

Ему явно не терпелось избавиться от гостя. Но Мирон уходить не собирался.

– Кстати, – словно бы спохватился Мультик. – У тебя с работой как?

– А никак.

– Могу тебе предложить место на автозаправке.

Вот козел, нашел чем откупиться.

– Ага, мудакам всяким бензин в баки заливать? Хрен ты угадал!

– Ну, тогда извини! Ничем я тебе помочь больше не могу, Мирон. – Мультик демонстративно посмотрел на часы. – Но мне ехать надо, встреча очень важная.

– Не-е, братан, важнее нашей с тобой встречи ничего быть не может. Короче, нам с тобой насчет откупных надо решить.

– Каких таких откупных?

– Я на зоне парился, а ты бабки делал. А ведь ты должен был тоже сидеть.

– А-а, я все понял, – Мультик открыл ящик стола и достал оттуда три стодолларовые купюры. Протянул их Мирону. – Извини, брат, больше в наличке у меня ничего нет.

– В задницу свою толстую это засунь!..

– Подожди, я тебе еще пару стольников накину, – засуетился Мультик.

Вот мудозвон. Пятью сотнями баксов откупиться вздумал. Нашел идиота. Лишай и то вдвое больше дал, а уж у него куда меньше бабок, чем у этого борова толстокорого.

– Ты чо, козел, охренел, в натуре! – заорал на него Мирон. – Пятьдесят тонн баксов с тебя, и ни цента меньше. Понял?

– Пятьдесят тысяч? – У Мультика даже челюсть отвисла.

Вот жлоб!

– Срок тебе три дня. Не отстегнешь, всю жизнь жалеть будешь. Это я тебе обещаю.

В ответ Мультик только усмехнулся.

– Запомни, Мирон, здесь тебе не шарашкина контора. На меня серьезные люди работают. И будь уверен, я найду на тебя управу. А теперь пошел вон!

А вот это он зря.

– Да я тебя ща по стене размажу, падла ты мокрозадая! – Мирон вскочил со своего места и кинулся на бывшего дружка.

Но Мультик вовремя оценил ситуацию и выставил вперед руку. Мирон наткнулся на кулак и чуть не потерял равновесие.

Удержавшись на ногах, Мирон уже снова хотел броситься в атаку. Но в кабинет ворвались мордовороты в белых с галстуками рубахах. Они скрутили его по ногам и рукам. Хрен от них вырвешься.

– Вон этого ублюдка! – приказал им Мультик. – И только попробуйте его снова сюда пустить.

Мирона грубо потащили к дверям. Но он успел выкрикнуть:

– Не забывай, срок у тебя три дня. Готовь бабки, козляра!

Он предупредил. Так что пусть этот козел потом пеняет на себя.

* * *

Игорь Чебурнов вздохнул с облегчением, когда за Мироном захлопнулась дверь. Совсем оборзел, гад ползучий. Пятьдесят штук «зеленью» требует. И за что? За то, что в зоне вместо него сидел.

Ага, вместо него. Как бы не так. Сам вместе с Лишаем и Горюном заставляли его с мужика шапку снимать, бумажник из кармана куртки вытаскивать. А ему не хотелось этого. Он уже тогда знал, как заработать деньги если не честным, то близким к этому путем.

Кровью и потом зарабатывал он свой первоначальный капитал. Сначала фарцой занялся. Без выходных и проходных вкалывал. Потом валютой занялся. И тут только успевай крутиться. Брокером одно время на фондовой бирже работал. Не под дядю – под себя все греб. Большие бабки делал. А как рисковал, аж вспомнить страшно. Десятки раз на волоске висел, дотла мог разориться. А сколько раз мог пулю схлопотать! Но нет, каждый раз фортуна миловала, проносила беду мимо. В девяносто третьем году у него на счетах лежал без малого миллион долларов. В рисковое, но высокодоходное дело их пустил. Нефть, бензин. На этот товар спрос всегда высокий. Но и конкуренция жестокая. То одного коммерсанта замочат, то другого. Но ему везло. Никто не заказал для него пулю.

Дело шло на лад, набирало обороты. И вот по прошествии года он владелец целой сети автозаправочных станций в Москве. И это только начало.

Денег, конечно, хватает. И они в деле, но есть и свободные средства. По крайней мере, пятьдесят тысяч найти можно. Но расставаться с ними за хрен собачий он не собирается.

Нет, костьми ляжет, но не отдаст Мирону денег. Знал бы тот, с каким трудом эти баксы ему достаются.

Но нужно что-то придумать. Мирон мужик крутой. Слов на ветер не бросает. Если угрожает, значит, что-то затеял. Достанет ствол, подкараулит его где-нибудь и пулю в затылок. Кто-кто, а Мирон на «мокруху» способен.

Через час после разговора с Мироном Чебурнов вызвал к себе начальника службы безопасности.

Бывший разведчик, Семен Михайлович был отличным специалистом. Всего шесть охранников и два телохранителя в его распоряжении. Но этого вполне хватает. Только охрана шефа лишь часть его обязанностей. Основная же задача – работа с конкурентами, сбор информации о них, разработка вариантов их нейтрализации и так далее. Для этого он сумел наладить отличные связи и с силовыми структурами государства, и с криминальным миром. Именно поэтому не составит особого труда ликвидировать Мирона физически.

– У меня есть на примете один кадр, – вникнув в ситуацию, сообщил Семен Михайлович. – Для такого случая вполне годится. И возьмет недорого. Всего три тысячи долларов…

– Вот и отлично. Три тысячи – это не пятьдесят. Помните, срок всего два дня!..

– Возьму дело под жесткий контроль.

– Надеюсь, что прокола не будет.

– Исключено…

Чебурнов посмотрел на часы. Время, отпущенное в этой жизни Мирону, начало отсчитывать последние минуты.

* * *

Не хочет Мультик делиться. Что ж, тем хуже для него. Ни под каким предлогом Мирон не отступится от этого козла, пока не скачает с него бабки. Разве что только атомная война помешает, и то если бомба на Москву упадет.

«Полштуки» баксов он просадил в кабаке с девками. Хорошо гульнули, нечего сказать. Хорошо еще, за сосок платить не пришлось. Выходной у них был, мать их так! Вторую половину «штуки» Мирон Лишаю отдал. Тот ему ствол достать обязался. И достал. «Макаров» со сбитым номером, возможно, «засвеченный». Ну да какая на хрен разница?.. А еще Лишай показал, как «пушкой» пользоваться.

Мирон входил во двор своего дома со «шпалером» – за пояс джинсов его сунул, под выпущенную рубаху. Что ни говори, а приятно ощущать тяжесть настоящего оружия. Пистолет отстрелян, смазан, заряжен. Только дослать патрон в патронник, и тогда… Пусть Мультик заказывает себе похоронную музыку!

* * *

Ксюша шла на работу. Все на ту же самую. Сейчас перейдет через двор, по улице доберется до станции, сядет в «Волгу» Вертолета и в Москву. И снова клиенты, клиенты…

Проходя мимо подъезда, где жил Мирон, она невольно замедлила шаг. Ей показалось, что на скамейке под виноградной беседкой сидит он. Но нет, это другой человек. Совсем незнакомый. Сидит себе с полузакрытыми глазами да покачивается взад-вперед. Нажрался дядя, да некуда приткнуться.

Она уже подходила к подворотне, когда ей навстречу попался Мирон. Идет, о чем-то думает. Сам себе приятный. И такой желанный…

– Привет, – улыбнулась ему Ксюша.

Ей бы мимо пройти. Крепко он обидел ее не так давно. Столкнул с кровати, грубо обругал. Такое не прощается. Но она уже его простила. Не могла не простить.

– А-а, это ты…

Он едва взглянул на нее. И прошел мимо, даже шаг не замедлил.

Но Ксюша не обиделась. Мало того, она остановилась, повернулась к нему, проводила его взглядом до самого подъезда.

Он скрылся в дверях. Ксюша тяжко вздохнула и уже стала разворачиваться в обратном направлении, когда увидела, как быстро поднялся со своего места алкаш. Несколько шагов, которые отделяли его от двери подъезда, он прошел твердо, уверенно. Совсем на пьяного не похож. И чего это он за Мироном устремился?

А если?.. Страшная догадка сорвала ее с места.

* * *

Мирон поднимался по лестнице чуть ли не бегом. Скорее запереться в своей комнате, достать пистолет и с наслаждением подержать его в руке. А чего ждать? Он не утерпел и достал «игрушку», не снимая ее с предохранителя, выстрелил в незримую цель. Еще выстрел, еще – цель поражена. Скоро он будет стрелять по-настоящему.

Сзади послышались шаги. Кто-то нагонял его. Надо спрятать ствол. Не хватало еще, чтобы соседи увидели.

– Мирон, берегись! – услышал он снизу голос Ксюши.

Он резко обернулся и увидел, как человек сзади быстро вынимает из хозяйственной сумки какой-то предмет. Да это же ствол, да еще с глушителем. Еще мгновение, и он выстрелит. Вот, мля, на киллера напоролся.

Мирон не растерялся и рванул вверх по лестнице. Вот уже и площадка, сейчас он резко свернет и выиграет несколько драгоценных минут.

Сзади послышался чей-то сухой кашель. И что-то обожгло левый бок. Да в него уже стреляют.

Он успел завернуть на следующий лестничный марш, снял «ПМ» с предохранителя, передернул затвор. Киллер продолжал стрелять. Но пули не доставали Мирона. Открыл огонь и он. И только с пятого раза достал киллера. Пуля разворотила ему правое плечо, и пистолет с глушителем гулко ударился о лестницу.

Пока Мирон соображал, киллер включил заднюю скорость и во весь опор понесся вниз по ступенькам. Мирон кинулся за ним, но его остановила резкая боль в боку. Блин, да он же ранен! Зажимая бок рукой, он покачнулся и повис на перилах. Откуда-то снизу прибежала Ксюша.

– Вот гад, чуть не сбил меня! – это она о киллере. – Мирон, что с тобой, ты ранен? – а вот это уже к нему.

– Да так, херня. Ты это, «пушку» – вон, на полу, – подбери.

Плохо ему, очень плохо. Слабость навалилась безвольной тяжестью, перед глазами пошли круги – он терял сознание. Но о брошенном киллером пистолете не забыл.

Мирон не помнил, как оказался в незнакомой комнате. Кто и как оттащил его сюда из подъезда.

Он лежал на широкой кровати, у изголовья сидела Ксюха.

– Очнулся? – заботливо спросила она.

Значит, какое-то время он был без сознания.

– Пуля по касательной прошла, навылет, – сказала она. – Но не так все просто. Надо бы в больницу. Да тебе нельзя.

– Где я? – спросил он.

– У меня в комнате.

Насколько он помнил, они жили в разных подъездах.

– Ты меня, что ли, сюда?..

– Ага, я. Тяжелый ты, но не для меня. Я тебя на руках на третий этаж, на чердак, а потом в свой подъезд, к себе в квартиру. Рану обработала, перебинтовала. Я ведь медсестра по образованию.

– Надо было ко мне домой.

– Ни в коем случае!

– Почему?

– За тобой киллер охотится. Он знает, где ты живешь. Дома он тебя достанет.

Соображает девка. Но оно и понятно. Путаны, они многое об этой жизни знают, особенно с теневой ее стороны.

Только фигня все это. Если за него взялись всерьез, то быстро смекнут, что к чему. Сопоставят то и это и выйдут на Ксюху. Прикончат и его и ее заодно.

Мирон знал, кто открыл на него охоту. Толстяк Мультик, больше некому. Не хочет отдавать деньги, падла, ой как не хочет. Даже киллера нанять не побоялся. А ведь они когда-то друзьями считались. Стоп! Где деньги, там друзей нет.

Жаль, не предугадал он ход Мультика. И подставился под пулю. Это еще спасибо Ксюхе, вовремя предупредила.

– Ты не волнуйся, все обойдется, – она заботливо погладила его по волосам.

Думает, если спасла его, то можно телячьи нежности разводить?.. А почему бы и нет?..

– Ствол с глушаком забрала?

Этот вопрос волновал его больше всего.

– Да. – Она подошла к столу, открыла ящик и достала пистолет.

– Дай сюда.

Оружие иностранное. На левой стороне выбито «смит-вессон». Только патронов в магазине всего три. Но ничего, «семечки» куда дешевле, чем пистолет. Уж как-нибудь раздобудет.

– Пусть он у тебя под подушкой полежит, – решила Ксюха. – Вдруг кто-нибудь нагрянет.

Да, она точно не дура.

– А у меня твой будет, – добавила она. – Я ведь умею стрелять.

Комната целиком в распоряжении Ксюхи. И в доме она за главную. Она запретила кому бы то ни было из домашних заходить к ней в комнату. И запрет этот соблюдался.

Неделю пролежал он здесь. И все это время она постоянно находилась при нем. Даже дела свои блядские забросила. Ухаживала за ним, перевязывала, кормила, поила. Каждую пылинку с него сдувала. И все так преданно на него смотрела. Шлюха…

С каждым днем ему становилось все лучше. На поправку дело шло очень быстро. Организм такой – как на собаке все заживает. Какой уж раз он в этом убеждается.

– Может, ты мне еще и девку приведешь? – однажды, когда ему стало совсем хорошо, пошутил он.

В натуре, за лекарствами ходит, за харчами тоже. Так почему бы ей еще и девку ему не привести.

– Мирон, ты только скажи, я все сделаю, – залебезила она.

А ведь и в самом деле приведет, только скажи. И ноги о себя вытереть даст. Такая заботливая и преданная, что аж противно.

– Все сделаешь? – усмехнулся он. – Тогда лезь ко мне!

Зачем ему какую-то там девку, если есть она? И красивая, и свежая, и такая податливая.

Ксюха только рада его приглашению.

Через две недели Мирон уже твердо стоял на ногах и мог ходить. Но Ксюха продолжала ухаживать за ним с таким же рвением, как и в первые дни. Хорошая она девка, ничего не скажешь. Только не больно-то она ему нужна.

Этот день он решил еще поболеть. А завтра, извините, у него дела. Горюна надо повидать. И с ним уже решать, как до Мультика добраться. А он доберется, вытрясет бабки из козла вонючего.

Ксюха ушла в магазин. Вернулась через час. Глаза красные от слез. Губа распухшая. Основательно кто-то приложился к ней.

– Кто это тебя? – спросил он.

– Да Пашка, – всхлипнула она.

– Какой на хрен Пашка?

– Тот, который сутенер.

– Чего он?

– У меня же две недели прогула. За тобой ухаживала.

– По башке получит твой Пашка, – пообещал он.

– Правда? – обрадовалась она.

– Да без проблем. Слушай, а сколько этот Пашка с вас в месяц имеет?

Кстати, интересный вопрос.

– А ты посчитай. Нас четверо, – принялась объяснять она. – Я, Ленка, Катюха, Валюта. Такса стандартная – тридцать баксов в час или стольник за ночь. Меньше сотни редко бывает. В месяце дней двадцать пять рабочих. Умножай эти дни сначала на четыре, а потом на сто. Получается десять тысяч долларов. Из них Пашка себе тысяч шесть заберет, остальное нам.

Шесть тысяч баксов в месяц. Ну еще пару тысяч Паша за «крышу» отвалит, штуку своему компаньону отстегнет. Итого чистоганом – три «тонны» баксов. Неплохо, совсем неплохо. А если число девок раз эдак в десять увеличить и цену втрое поднять. Это около ста тысяч долларов выходит. С ума сойти, какие бабки!

Надо, пожалуй, всерьез заняться этим делом. Не так все, конечно, просто, как кажется. Но ему любое дело по плечу.

– А ты сама сколько имеешь? – снова спросил он.

– Когда «штуку» баксов, а когда и меньше.

– А как ты смотришь на то, чтобы иметь втрое больше?

– Я бы хотела совсем завязать с этим делом, – печально улыбнулась ему Ксюха.

– Чего так?

– Надоело мне все это до чертиков. Нормальной жизни хочу.

– Ну, ты это брось!

Мирон смотрел на нее уже как на свою собственность. Ксюха станет работать на него – и это вопрос решенный.

Она хотела принадлежать ему. Но не в качестве живого товара. Она любила его и мечтала жить с ним. Но Мирон этого как будто не замечал. Для него она как рабыня. Он позволяет ей находиться при нем – достаточно с нее и этого.

* * *

Найти Горюна не составило труда. У него своя комната в коммунальной квартире. Там он его и застал.

– О, Мирон, куда это ты запропал? – обрадовался парень.

И тут же:

– Слышь, друган, тридцать баксов позарез нужно.

В глазах мольба и надежда.

– Чо, ширнуться не на что? – Мирон сразу понял, зачем ему бабки.

Ломки у Горюна начались.

– Не на что, брат, угадал.

С бабками у Мирона и у самого туго. Но тридцать долларов нашлось. Стольник «зеленый» он у Ксюхи занял. Только отдавать, наверное, не придется. Не потребует она возврата, такая уж она баба.

Он отсчитал ему тридцать долларов. Горюн только прикоснулся к ним, и они тут же оказались в его кармане. Фокусник, в натуре.

Только через час, когда Горюн укололся, с ним можно было поговорить.

– К тебе никто не приходил, обо мне не спрашивал? – поинтересовался Мирон.

– Да нет вроде… А что?

– А то! Мультик меня заказал.

– Это как?

– Киллера нанял.

– А-а…

– Короче, мочкануть нас с тобой могут.

– Могут, – легко согласился Горюн.

Ему сейчас все пофигу.

– Мультика надо делать.

– Надо!

Да-а, интересный разговор получается. А какого хрена вообще с ним говорить?..

– Побудь здесь, я сейчас.

Мирон оставил его одного и вышел на улицу. В двух кварталах от дома находился междугородный телефон-автомат.

* * *

Чебурнов взял телефонную трубку. И вздрогнул.

– Ну чо, мурло, не ждал? – подал голос Мирон.

– Нет…

Он что, звонит с того света?

Киллер выполнил заказ. По крайней мере, так он доложил Семену Михайловичу.

– Бабки приготовил?

Мирон жив. Значит, киллер обманул. Какого-то ненадежного исполнителя нанял Семен Михайлович. Ну да за три тысячи баксов разве можно найти настоящего профессионала? Да, скупой платит дважды.

– Да, конечно, – поспешил ответить Игорь.

– Сразу бы так. А то киллера на мой адрес высылаешь.

– Мирон, ты что-то путаешь.

– А вот свистеть не надо. Короче, бабки гони!

– Куда, в какое место привезти?

Но ничего, он еще доберется до Мирона. Семен Михайлович другого киллера организует, втрое больше ему отстегнет. И это уже будет гарантия. Мирон за бабками придет, кейс возьмет, а тут его и хлопнут.

– А вот это я тебе завтра скажу. Жди звонка, козляра!

В трубке послышались короткие гудки.

* * *

Лишая тоже не пришлось долго искать.

Он и еще несколько «быков» из его команды пировали в кафе на рынке.

– Брат, куда ты запропал? – спросил он, усаживая его за стол.

– Да дела. Мне бы с твоим шефом встретиться…

– Не понял, – пьяно помотал головой Лишай.

– Чего не понял?

– Если ты про «бригадира», то я сам себе теперь «бригадир». В натуре, братва?

– И нам «бригадир», – подтвердили бритоголовые крепыши в спортивных майках. – Лишай у нас в авторитете, без понтов.

– А ты чо думал, мне всю жизнь в «быках» ходить? – хлопнул Мирона по плечу Лишай. – Мы расширяемся, брат, до Москвы, блин, дотянулись.

Пацан он толковый, базара нет. И косяки на себя не вешает, и котелок варит. А потом в команде уже два года как. Давно уже пора из «быков» повыше сигануть. Вот и сиганул. Команда сферы влияния расширила, до Москвы вроде как добралась. Старого «бригадира» на новые «пастбища» бросили. А Лишая подняли, поставили на его место. Знать, немалый у него авторитет.

– Тогда у меня к тебе дело.

– На сто миллионов?

– На двадцать «тонн» баксов.

– Не хило. Что там у тебя, говори, здесь все свои, – обводя рукой компанию за столом, пробасил Лишай.

– Сколько у тебя братков под рукой?

– Да с десятка полтора наберется.

– И все при стволах?

– Обижаешь, брат.

– На всех двадцать «штук» даю. А работы всего ничего.

* * *

Наемный убийца уже наготове. Сработает чисто и без обмана. Только вот за Мирона зацепиться бы.

Едва Чебурнов подумал об этом, как зазвонил телефон. Он снял трубку.

– Ну чо, рыло, бабки приготовил?

– Ну а как же? Куда везти, ты только скажи.

– Везти?.. Ты чо, гонишь?.. Я сам к тебе приеду. Жди!

На том конце провода положили трубку.

Совсем рехнулся Мирон. Средь бела дня заявляться в офис за деньгами! Ему что, жить надоело?

Чебурнова чуть удар не хватил, когда в его «контору» ворвалась чертова дюжина крепко накачанных ребят. Пятеро вошли в его кабинет.

– Чо, падла, совсем охренел? – Один из качков вплотную подступил к Игорю. – На кого, падла, руку поднял?

Чебурнов узнал Лишая. Рожа бандитская, оскал звериный, золотая цепь в палец толщиной на воловьей шее. И перегаром на него дышит.

– Юрка, привет, – проблеял Мультик.

– На конце я твой привет видел. Какого хрена ты, мразь, киллера на Мирона натравил?

– На какого Мирона? – сделал он недоуменный вид.

– Ну ты козел!

Лишай сделал выпад и врезал ему кулаком под дых. Мультик согнулся вдвое и закряхтел от боли.

– Мирон, мля, на зоне срок за тебя тянул, ты ему за это заплатить должен!

– Это он тебя послал?

– А ты думал?

Он знал, кем стал Лишай. Бандит из новых. Команда, где он «быкует», контролирует Добрин. Организация достаточно серьезная. А может, Мирон тоже в этой команде?.. Только и у Чебурнова есть прикрытие. Бандитская «крыша».

– Зря ты, Лишай, на меня наехал, – угрожающе сузил он глаза. – Ведь есть кому за меня заступиться.

– Ну-ну, – усмехнулся Лишай. – Кто тебя кроет?

– Сизый.

– Знаю такого, серьезный дядя. А он, между прочим, на зоне бывал.

Две ходки у Сизого. Из матерых уголовников.

– Ну и что?

– А то, что Сизый тебя с дерьмом смешает. Не, ну это писец, откупной зажать, да еще киллера заказать.

А ведь Сизый и в самом деле может его не понять. Он же вроде как из правильных воров, все у них там по понятиям.

– Да не заказывал я киллера, – обмяк Мультик.

Лишай с сожалением посмотрел на него и вдруг снова ударил ногой в живот. Мультик согнулся в три погибели. И тут же сильная рука схватила его за волосы и вздернула голову кверху.

– Слушай, ты, мудила, на хрена мне тут с тобой прохлаждаться! Короче, бабки гони! Иначе писец.

Лишай отпустил руку, Мультик задом попятился к декоративному сейфу в стене. Достал ключ, вставил его в скважину, открыл. Через минуту на стол легли пять банковских упаковок стодолларовыми купюрами.

– Вот, можешь отдать это Мирону! – с чувством исполненного долга выдал Мультик.

– Сколько здесь?

– Пятьдесят «штук».

– Мало!

– Но мы же так с Мироном договаривались, – испугался Чебурнов.

– Так это когда было-то?.. А потом твой киллер, мать его так, Мирона на пулю подцепил. Чуть копыта пацан не отбросил. А за это компенсация требуется. Короче, семьдесят «тонн» «зеленью», понял?

Игорь облегченно вздохнул и снова вернулся к сейфу. Достал двадцать тысяч и добавил к пятидесяти.

– Сразу бы так, козел недоделанный! – Лишай сгреб бабки, бросил их в сумку, которую раскрыл перед ним один из братков.

– Да, кстати, здоров, Игорек! Как твои дела? – спросил он очень вежливо.

И улыбнулся с издевкой.

– Да пошел ты, – буркнул Мультик.

Ни секунды больше не хотел он разговаривать со своим другом детства. Да и тот, похоже, не напрашивался на продолжение встречи.

– Как скажешь, – пожал плечами Лишай, по-приятельски легко стукнул Игоря кулаком в грудь. – Бывай!

Повернулся и вышел из кабинета. За ним двинулись остальные.

* * *

Мирон и Лишай сидели вдвоем на заднем сиденье роскошного джипа «Чероки». Новоявленный «бригадир» знал, на чем ездить.

– Ну чо, Мирон, все путем. – Юрка протянул ему три пачки долларов. – Здесь тридцатник, как договаривались. Двадцать мне, тридцать тебе.

– А может, ты с него больше, чем полтинник, скачал? – подозрительно посмотрел на него Мирон.

– Да ты чо гонишь? – Юрка заложил руки за шею, потянулся и зевнул во весь рот. – Полтинник дал, и все!

– Ну, спасибо, братан, выручил!

– Да чего там. Когда надо, всегда обращайся, поможем. Слушай, а может, ты ко мне в «бригаду»? – как-то вяло предложил Лишай.

– Да нет, я сам по себе.

– Ну, как знаешь, – не стал уговаривать Юрка.

Да оно и понятно. Место в «бригаде» предложил чисто из приличия. А так он вряд ли хотел иметь «быка», который и на воле, и на зоне был в каком-никаком, но в авторитете. И опомниться не успеешь, как место свое потеряешь, возможно, даже вместе с головой. Мирон ведь в низах ходить не любит, ему выше всех быть надо.

– Мне тачка нужна, своя, – сказал Мирон.

– А права есть?

– Да в школе еще получил.

– Так там же «С» категория. Ну да хрен с ним, у меня тут свои в ментовке, переделаем категорию. Тебе тачку новую? И какую?

Мирон хотел «девятку», новую. Лишай взял бабки, банковскую упаковку. И права забрал.

– Завтра после обеда пацан к тебе подкатит, тачку пригонит, – сказал он. И добавил: – Сдачу сполна получишь. Я себе ничего не возьму.

На следующий день ближе к вечеру во двор Миронова дома въехала «девятка» цвета мокрого асфальта. Из нее вылез бритоголовый крепыш с хищным прищуром.

– Клевая тачка! – подала голос Ксюха.

Эту ночь он провел у нее. Дома стало опасно. Хрен его знает, не послал ли Мультик к нему нового киллера? А у Ксюхи хата вроде не «засвечена».

Мирон подошел к окну. Глянул вниз. Тачка совсем новенькая, и водила из братков – значит, это к нему.

– Ты со мной поедешь? – лениво спросил он.

– С тобой? Куда? – встрепенулась она.

– Куда, куда, в Москву. Там жить буду, хату сниму.

Для себя он все решил. В Добрине оставаться опасно. Да и простора здесь не хватает. То ли дело столица, там уж можно развернуться.

– Ты это серьезно? – засуетилась Ксюха.

Глаза ее зажглись радостью. А чему радоваться? Можно подумать, жизнь с ним малина.

– А я разве люблю шутить? – спросил он.

– Да нет.

– Тогда собирайся, через час уезжаем.

– На чем?

– Да вот на этой тачке. Короче, время пошло.

Не глядя на нее, Мирон взял сумку с деньгами и оружием, вышел из квартиры и спустился во двор.

– Ты Мирон? – спросил его браток.

– Ну.

– Тебе привет от Лишая!

Мирон осмотрел машину со всех сторон. Хороша. С номерами, и после мойки. И внутри все ништяк. Сиденья мягкие, скрипучие. Запах нового пластика и резины – обалдеть какие ощущения. В «бардачке» документы на машину, на его имя выписаны. И права новенькие, с категорией «В». А еще деньги – сдача с десяти «штук». Постарался Лишай, угодил. Только неспроста он такой добренький. Наверняка скачал с Мультика не пятьдесят штук, а больше. Нутром это Мирон чувствовал. Жаль, за руку Юрку не поймал.

Он отпустил братка, запер машину, направился домой. Сказал матери, чтобы не ждала – долго его не будет. И денег ей дал. «Штуки» баксов не пожалел.

Во дворе его уже ждала Ксюха. Глаза на лбу, рот до ушей, сама как струнка – как бы не лопнула от восторга.

– Клево! – взвизгнула она, открывая переднюю дверцу.

– Назад, – кивнул он на заднее сиденье. – Впереди Горюн поедет.

К Горюну он заехал вовремя. Ломки у пацана начались, а уколоться опять нечем.

– Брат, пятьдесят баксов надо! – взмолился он, расширенными глазами глядя на Мирона. – Умираю.