# Ателье царских прикидов

Дарья Александровна Калинина

Сколько препятствий на пути к женскому счастью под названием «свадьба»! Очаровательная Ангелина никак не ожидала, что коллекция этрусков, найденная ее женихом-археологом Владимиром Волковым, пропадет. О горе! Ведь это непреодолимое препятствие на их пути к загсу. Теперь Волков-старший – академик с мировым именем – ни за что не позволит сыночку женится на простой девушке Ангелине. Он уже давно присматривал наследнику невесту из высших научных кругов, и уникальная находка должна была заставить его снисходительно посмотреть на мезальянс. Однако нашей Золушке повезло: о беде узнала Мариша – владелица брачного агентства и сыщица по призванию. Та, отставив в сторону эмоции, активно занялась поисками… нет, не прячущегося от зареванной Гелки женишка… а утерянной коллекции этрусков…

## Глава 1

Владимир Волков, несмотря на свою молодость, был уже археологом со стажем. Копать, извлекать из земли спрятанные в ней ценности стало его страстью с двенадцати лет. Именно тогда его отчим – Константин Волков впервые взял мальчика с собой на раскопки древнего поселения в Крым. Это было очень давно, больше двадцати лет назад, когда полуостров еще принадлежал России.

Сначала мальчику не понравилось. Жара, мухи, пыль. С моря дует манящий ветер, но купаться нельзя. Отчим – руководитель археологической экспедиции требует от всех своих сотрудников строгой дисциплины. К своему малолетнему пасынку он строг так же, как и к наемным рабочим и к собственным сотрудникам. Так что первые три дня Вова копал, сжав зубы и проклиная тот час, когда его мамочка встретилась с этим деспотом в драных брезентовых штанах и такой же грубой безрукавке.

– Дурак! – шептал мальчик пересохшими губами, одним глазом с ненавистью косясь на отчима, а другим на призывно плескавшееся всего в нескольких сотнях метров от него море. – Скотина! Вонючий гад!

Но потом… Потом случилось чудо. Руки мальчика, разгребавшие пересохшую землю, наткнулись на что-то твердое. По правилам Вова должен был позвать старшего, но почему-то не сделал этого. Почему? Он так до конца никогда и не понял этого своего порыва, словно какая-то сила не позволила ему это сделать, заставляла молча копать и копать. Усердно и молча. Он уже понял, что нашел металлический сосуд – вазу или что-то в этом роде.

Конечно, он видел ее не целиком, а только круглый бок, покрытый причудливыми узорами. Но ведь это мог быть просто кусок керамики, обломок домашней утвари. Ну и пусть, какая разница. На Вову уже пахнуло ароматом древности.

Песок, мелкие камешки и земля отлетали в стороны под руками мальчика. И вот перед ним стоит его первая в жизни находка. Пузатая, запечатанная у горлышка ваза. Очень тяжелая. Такая тяжелая, что и дураку понятно: внутри что-то есть. А уж Вова дураком точно не был. Затаив дыхание, он просто стоял и смотрел на свою находку.

Так его и нашел отчим. Ахнув, он одним движением отодвинул Вову в сторону и сам бросился к вазе. Сбежались и другие члены экспедиции.

– Уникальный экземпляр!

– Вот это находка!

– Уж повезло так повезло пацану!

– Ну и парень у Константина Григорьевича! Золото, а не парень!

В вазе оказались монеты. Раскопки проводились в зажиточном квартале старого поселения этрусков, неведомо каким ветром занесенных в Крым. Раскопанный археологами дом принадлежал купцу. И видимо, перед археологами оказался плод его многолетних накоплений. Почему неизвестный им купец так и не воспользовался своим огромным богатством, ни Вова, ни настоящие археологи толком не поняли.

И Вова погиб! Фигурально, разумеется. Он заболел этой заразой, воспылал неизлечимой страстью. Он теперь не мог жить, чтоб не прикоснуться своими руками к обломкам прежних эпох. Единственное, чего он желал, – это понять, как же все-таки жили те люди, чьи жилища, гробницы или обрядовые строения он раскапывал. Он хотел знать про них все. Жить их жизнью. Думать их мыслями.

Желал узнать о них все!

Перед выросшим Владимиром не стоял выбор, куда идти учиться. Только на археологический.

Со временем к нему пришла известность. Он словно чуял, где сокрыты тайны прежних эпох. Многие до него ошибались на несколько сотен метров и ничего не находили. А он начинал раскопки в месте, которое до него считалось пустым, и находил! Его находки были уникальны.

Так что едва разменяв третий десяток, Волков был принят в самые престижные сообщества археологов. Ездил на конгрессы и симпозиумы в США, Великобританию, Германию и другие страны. За Волкова шла битва среди самых известных музеев мира. Все хотели, чтобы он копал для них.

Женат Волков не был. Как-то не удосужился обзавестись супругой за время коротких отпусков между двумя очередными экспедициями. Да и какая бы женщина потерпела, чтобы муж по десять месяцев в году отсутствовал, находясь в прошлых веках?

Так было до тех пор, пока однажды небесное создание с волосами цвета воронова крыла и с ярко-голубыми глазами, которое порхало по горам перекопанной земли так легко, словно имело за спиной пару прозрачных крыльев, не приблизилось к нему со словами:

– Господин Волков, вы почему это до сих пор обедать не идете?

– Что? Обедать? А разве уже пора?

– Давно пора. Пойдемте!

И создание протянуло археологу крепкую горячую ладошку, помогая тому выбраться из траншеи. И дальше они уже пошли вместе. Оказалось, что неземное создание имеет вполне даже земное происхождение. Мало того, трудится бок о бок с господином Волковым уже почти две недели. И это только на раскопках. А вообще же они работают в одном отделе. И даже как-то сотрудничали, изучая письмена на керамической вазе с уникальным псевдоегипетским орнаментом.

– Как же я вас не заметил раньше? – ахнул Волков, сам поражаясь своей слепоте.

– Главное, что заметили сейчас.


Весь этот разговор происходил около двух месяцев назад. И сейчас неземное создание сидело на диване в окружении своих вполне земных подружек и делилось впечатлениями.

– Вы бы знали, девчонки, как тяжело мне было его захороводить! Это же ужас какой-то! Что я только не делала для него! И юбки выше всяких приличий надевала. И грудь выставляла напоказ в немыслимом декольте, благо жара вокруг. И в загадочность пыталась играть. Он мне вопрос, а я в сторону куда-нибудь на закат пялюсь. Все бесполезно! Он меня не видел в упор!

– А потом?

– Сама не знаю, как это произошло. Только меня послали позвать его на обед. Ну, я и пошла! Тогда все и случилось!

– Ого!

– Прямо на раскопках?

– Дурочки вы обе! Я имею в виду, что тогда-то он меня и заметил.

Подружки были слегка разочарованы. Но потом одна все же спросила:

– Ну, а что ты надела в тот раз, что он тебя заметил?

– Да ничего такого особенного на мне надето в тот день и не было, – пожала плечами счастливая избранница знаменитого Волкова. – Джинсовые шортики с кружавчиками. И коротенькая беленькая маечка, на животике украшенная художественными дырками с булавочками и стразиками.

– Секси! Ясненько!

Девушка от восторгов подруг заметно приободрилась и продолжала еще задорней:

– Иду, значит, его звать и вдруг вижу, что он на меня так удивленно смотрит. Словно я только что сошла с небес и прямо к нему. Тепленькая.

– И что?

– А я ему и говорю: пойдемте кушать.

– А он?

– Сначала постоял, глаз от меня отвести не мог. А потом протянул мне руку и прямо выпрыгнул ко мне из траншеи, довольно глубокой.

Ангелина откинулась на шелковые подушки и обвела торжествующим взглядом своих замерших от восхищения подруг.

– Да, Гелка, – вздохнула одна из них, миниатюрная и миловидная брюнетка Лидочка. – Завидки прям берут!

– Зависть – плохое чувство! – наставительно сказала вторая девушка. Она была очень высокой, худой и рыжей. Звали ее Клеопатрой.

О чем думали ее родители, давая ребенку это имя, сказать трудно. Ничего царственного в ее внешности не было и в помине. Высокий рост заставлял ее слегка сутулиться. И она страдала близорукостью. Впрочем, от первого ее спасал специальный эластичный корсет. А от второго – контактные линзы.

От веснушек на носу Клеопатра тоже благополучно избавилась, помогли косметические процедуры. Вот как далеко шагнула цивилизация. В прежние времена Клепа была бы долговязой, рыжей и веснушчатой девчонкой в очках – всеобщим посмешищем и объектом для шуток. Теперь же была если и не красавицей, то, во всяком случае, интересной девушкой с длинными вьющимися крутыми колечками, светло-золотистыми волосами.

У счастливицы Ангелины рост был средний. Волосы каштановые. Иногда она красилась в блондинку, иногда в брюнетку, а пару раз имела разноцветную шевелюру. Правда, глаза у Гели были всегда серые.

Одним словом, вроде бы ничего особенного, но в гармоничном единстве ее черты создавали прелестное существо, не обремененное никакими комплексами и полностью уверенное в своей неотразимости. Это и было главным оружием Ангелины. Непостижимым образом все мужчины начинали верить в то, что Ангелина настоящая красавица. И она крутила легкие, ни к чему не обязывающие романчики направо и налево, пока в прошлом году среди ее подруг и знакомых не прошел мор замужеств.

Навещая их, Ангелина не верила своим глазам. Ее ли это подруги? А ведь еще так недавно они презрительно подтрунивали над такими тяжелыми на подъем тетями, какими теперь стали сами!

И Ангелина порвала с ними. Единственными, с кем еще как-то она общалась, остались Клеопатра и Лидочка. Да и то лишь потому, что, выйдя замуж, они не торопились обзавестись младенцами. И к тому же их мужья были бизнесменами, а бизнес требовал их частого и порой весьма длительного отсутствия. В это время подружки могли вести прежний образ жизни, отчасти скрашивать одиночество Ангелины, составляя компанию на дискотеках и в ночных клубах.

Но Ангелина уже понимала, что пришло ее время. Раз вокруг нее все замужем, чем она-то хуже? Но к выбору супруга Геля подошла обстоятельно. Выйти замуж за голодранца, пусть и по большой любви, а потом всю жизнь считать копейки? Фи! Это не для нее! Она хочет мужа богатого, преуспевающего и рассеянного, чтобы можно было поводить его за нос.

Всем этим требованиям, по мнению Ангелины, и отвечал Владимир Волков. Он был богатым холостяком. И настолько погруженным в свои научные проблемы и исследования, что ни до чего другого ему просто дела не было! И Ангелина твердо решила: вот за кого я выйду замуж. Она работала в музее в отделе, которым руководил Владимир Волков. И решила, что этого будет вполне достаточно, чтобы завладеть его сердцем.

Самолюбие Ангелины было жестоко оскорблено, когда выяснилось: на все ее ухищрения Волков не реагирует. Она-то воображала, что стоит показать ему голую коленку, и он пойдет за ней на край света.

Оказалось, нет. И она решилась на последнее средство. Волков вербовал добровольцев в свою экспедицию на очередные раскопки. И Ангелина записалась одной из первых, сказав своим подругам:

– Если у меня и на раскопках ничего не получится, то я на него просто плюну! Ученый червь он после этого.

– У тебя есть другие кандидаты?

– У меня? Да сколько угодно! Да тот же Гошка, например.

Гошка был влюблен в нее до потери пульса. И что еще важней, Ангелина нравилась его маме. И Ангелина могла бы жить себе с Гошкой припеваючи, так как его мама была женщиной хозяйственной и домовитой. И избавила бы молодую невестку от всех домашних хлопот.

Но сам Гошик… Какой же он был маленький, невзрачный, какой очкастенький! И даже трехкомнатная квартира в элитном доме, оставшаяся от дедушки-профессора, не могла изменить этого.

Так что Гошика коварная Ангелина решила оставить про запас. И сосредоточила все свое внимание на Волкове. И все у нее удалось.

И к концу раскопок (кстати, очень удачных) у всех членов экспедиции создалось впечатление, что Ангелина и Волков – это прочная состоявшаяся пара.

Разумеется, это было не так. Ангелине еще предстояло пройти через многое. Например, отец Волкова должен был признать невесту сына. А он был человеком непростым, проницательным и с жизненным опытом. В семье он пользовался непререкаемым авторитетом.

– Ничего не бойся! – твердил Ангелине младший Волков. – Папе будет не до тебя, когда он ознакомится с отчетом нашей экспедиции.

Слышать такое было не очень-то приятно. Но Ангелина и не рассчитывала, что ее примут в академическую семью с восторгом. Особенно ее смущало происхождение. Папа – рабочий-фрезеровщик, спился и умер в возрасте сорока семи лет, что Геля считала самой его большой заслугой перед семьей. Мама ее всю жизнь проработала уборщицей, ни о каких иных свершениях не мечтая. Такой родословной и не похвастаешься.

Но Владимир Волков, похоже, о таких вещах и не задумывался.

– Это ведь триумф! – восклицал он, восторженно глядя на невесту. – Наши находки имеют огромное научное значение!

– А стоят они дорого?

– Они бесценны!

Ангелина вздохнула. Снова он за свое! Лично ей все эти бронзовые зеркала, ларчики, кувшины и истлевшие кости не казались ценными вещами. Хотя некоторые были сделаны из золота. Но их было не так-то много.

Лично у самой Ангелины дома в шкатулке было припрятано куда больше золота. Это были подарки ее многочисленных поклонников. И хотя каждый предмет сам по себе стоил не так уж дорого (особо щедрых спонсоров вокруг Ангелины не водилось), но все вместе они тянули граммов на двести.

Разве что одна находка казалась Ангелине действительно стоящей штукой. Это были две статуи – мужская и женская, найденные в погребальной камере. Без сомнения, это были статуи супругов. Со сплетенными руками они взирали друг на друга с безграничным доверием и любовью. Муж обнимал жену могучими мускулистыми руками, а она обвивала его мягкими точеными ручками. И Ангелине, успевшей хорошо разглядеть находку, стало до ужаса завидно.

– Как же эти двое любили друг друга, – сказала она тогда.

– Что? – рассеянно откликнулся Волков. – Ах да! У этрусков браки заключались по взаимной симпатии. И их женщины в обществе пользовались большим уважением и любовью. Этим они сильно отличались от греческой и даже римской культур.

Это было не совсем то, что надеялась услышать Ангелина. Но ведь он ученый, поспешила она напомнить самой себе. И поэтому Ангелина мягко улыбнулась и спросила:

– Так сколько же они стоят?

– Они бесценны!

– Что? Совсем без цены? Ничего не стоят?

– Еще как стоят! Многие миллионы!

Услышав про миллионы, Ангелина оживилась. Одно дело – просто созерцать понравившуюся вам вещицу. А совсем другое – знать, что вещица эта очень дорого стоит.

– Долларов или рублей? – спросила она.

– Евро!

– Ого! А тебе сколько полагается от их находки?

Волков посмотрел на нее так, что она всерьез забеспокоилась, не совершила ли какой-то бестактности, которая помешает ей в будущем стать женой известного археолога?

– Это я ведь так спросила! – заторопилась она с извинениями. – Просто из любопытства! Не подумай, что меня интересуют твои деньги!

– Я и не думал!

Ангелина едва удержалась, чтобы не ляпнуть: «Ну и дурак!»

Но она удержалась. И услышала от жениха следующее:

– А от этой находки я не получу ничего. Экспедицию финансировал наш музей. Следовательно, эти находки принадлежат ему. И ты это знаешь не хуже меня.

Да, Ангелина это знала и без Волкова. И спросила просто так, на всякий случай. Она быстро замяла этот неприятный разговор. И снова принялась строить планы относительно их приближающейся свадьбы. Тут Волков ей не возражал. Ограничивался тем, что кивал, когда она к нему особенно сильно приставала. И на все вопросы отвечал:

– Как хочешь, дорогая!

Одним словом, он сам был сущим кладом. И мог стать незаменимым мужем. И стал бы им, если бы не одно событие, в корне перевернувшее его жизнь и внесшее кардинальные изменения в планы самой Ангелины.


Мариша прошлой ночью легла спать поздно. А вот проснулась рано. И не по собственному желанию, а от настойчивого звонка в дверь. Трезвонили так, словно начался пожар, мировая война или на город напали пришельцы. А может быть, все вместе. Тем не менее Мариша не торопилась вставать. Очень могло быть, что это всего лишь мальчишки-хулиганы, коих было немало и в их элитном доме.

– Нет, вроде бы не мальчишки, – вздохнула Мариша.

И в самом деле, час был ранний. Стрелки будильника показывали без четверти семь. Вряд ли малолетние хулиганы настолько любили дебоширить, чтобы встать в семь утра.

Звонок не замолкал, и Мариша, проклиная всех на свете и особенно тех, кто встает в такую рань, поплелась к дверям. Проходя мимо огромного зеркала в прихожей, она мимоходом глянула в него. Батюшки святы! На голове вместо волос какой-то бесформенный спутанный клубок. Да еще глазки за ночь уменьшились в размерах ровно наполовину. И к тому же щека красная, со следами складок от подушки. Караул! Ни за что нельзя в таком виде открывать дверь!

Так что Мариша сначала отправилась в ванную. Приведя себя в относительный порядок под неумолчные трели звонка, она пошла к дверям. И стоило ей только взяться за дверную ручку, как звонок смолк.

– Вот так всегда!

Дверь Мариша все-таки открыла. Из врожденного упрямства хотя бы.

– Наконец-то! – услышала она, едва приоткрыв дверь. – А я уж уходить собралась! Думала, тебя дома нету!

На пороге стояла Лидочка – соседка Мариши из квартиры напротив. Лидочка была славным созданием. И ее муж Славик Марише тоже нравился. Приятный молодой человек, с хорошей улыбкой и веселыми карими глазами.

И вот теперь эта Лидочка стояла на пороге Маришиной квартиры с довольно странным видом. Из-под ее байкового халатика, по которому важно гуляли маленькие и еще пушистые пингвинята, выглядывала ночная сорочка. С кружевами! Она была Лидочке немножко велика. И кружевные оборки волочились за Лидочкой почти по полу.

Не похоже было, чтобы Лидочка заглянула к Марише просто так, мило поболтать и посплетничать. Только не в семь утра! Сахар, соль или сода Лидочке тоже вряд ли требовались в такое время, да и готовила у них на всю семью Лидочкина мама. А она была женщиной хозяйственной и запасливой.

И Мариша решила голову не ломать, а просто спросила:

– Что случилось?

– Ой, Мариша! Беда!

Вид у Лидочки был до того бледный и перепуганный, что Мариша встревожилась не на шутку:

– С кем беда?

– С Ангелиной!

Имя было Марише незнакомо. И она рискнула спросить:

– Это кто? Твоя кошка?

– Ангелина – моя подруга. Ты ее как-то у меня видела.

– А-а-а… Такая высокая и рыженькая?

– Нет. Та Клепа. С ней все нормально. Беда у Ангелины. Верней, у ее Вовки!

От обилия незнакомых имен у Мариши голова пошла кругом. Нет, тут чашка кофе необходима.

А Лидочка могла думать только про свою Ангелину. И пройдя в кухню, куда пригласила ее хозяйка, не стала дожидаться Маришиного кофе и принялась выкладывать всю историю. И постепенно перед Маришей стала вырисовываться картина произошедшего.

Жениху Ангелины, видному, хотя и молодому ученому, Владимиру Волкову, удалось сделать потрясающее открытие. Он раскопал древнюю гробницу колонии этрусков на Черном море. Как этих предшественников римлян, проживавших на территории нынешней Италии, занесло в Крым, никто не знает. Но факт остается фактом, их поселение раскопал Волков.

– И это само по себе стало открытием. Но еще он нашел уникально ценные вещи.

В их числе женские и мужские погребальные украшения, оружие, сосуды с пищей, вином и ароматическими маслами. И многое, многое другое, что должно было сопровождать почившего воина в его посмертной жизни.

– Все эти ценности и позволили бы Волкову просить у своего отца разрешения жениться на Ангелине! – выпалила Лидочка.

– Что-то я не поняла! – замерла Мариша с пустой чашкой в руках. – При чем тут какие-то этруски?

– Отец у Вовы тоже археолог.

– И что? Как это связано с женитьбой сына?

– Если бы Вова совершил научное открытие, отец смягчился бы. И разрешил сыну что угодно.

– А так он против? – догадалась Мариша.

– Не то чтобы против. Но Вова опасался, что такое может случиться.

– Почему? Чем плоха ему твоя Ангелина?

– Ничем. Но отец нашего Вовы – ученая звезда мировой величины. И он считает, что его сын должен породниться с девушкой из их профессионального круга.

– А Ангелина сюда не вписывается?

– Совершенно! Она из самой неподходящей семьи.

Мариша хмыкнула и спросила:

– И что же произошло?

– Ее украли!

– Ангелину?!

– Боже! Зачем ее красть?! Коллекцию! Коллекцию этрусков! Все находки, которые раскопал Вова! Они пропали!

И Лидочка посмотрела на Маришу с таким ужасом, словно та догадалась, чем это может грозить им и всему человечеству в целом. Мариша упорно не понимала. Она и про этрусков-то слышала только давно в школе, и то краем уха. Поэтому она пожала плечами:

– Украли и украли. Мало ли чего у нас крадут! В милицию Волков заявил? Да? Ну, так найдут.

– Ничего не найдут!

– Насколько я понимаю, те вещи, которые нашел младший Волков, уникальны. А значит, продать их будет чертовски сложно. И у ментов есть шанс сцапать воров.

– Ах, да ты пойми! Сегодня должны были состояться смотрины!

– И что?

– А теперь все придется отложить. И свадьбу тоже. Ведь теперь Вове не до свадьбы!

– А я тут при чем?

– Мариша! – взвизгнула Лидочка. – Умоляю! У тебя же брачное агентство! Спаси Ангелину!

– Как? Найти ей нового жениха? Она этого хочет?

– Нет, верни ей старого! Ты же устраиваешь счастье других людей. Устрой и ее тоже!

– Но как?

– Найти пропавшие вещи!

От изумления Мариша лязгнула зубами и прикусила себе кончик языка. Да еще как больно прикусила!

– М-м-м! – застонала она, скривившись.

– Умоляю!

– Уйди!

– Не дай ей погибнуть!

– Ничего с ней не случится!

– Ангелина в истерике. Я никогда ее такой не видела! Примчалась ко мне ни свет ни заря, рыдает уже час!

Мариша перестала стонать. Боль в языке стихла. И она могла изъясняться снова почти внятно. Только чуточку пришепетывая.

– Так твоя Ангелина сейчас у тебя?

– Ага! Сидит у меня и ревет белугой!

Это в корне меняло дело. Мариша не могла точно сформулировать, чем меняло. Но почему-то рыдающая за стеной Ангелина и рыдающая где-то на другом конце города – это оказались две разные вещи. И Мариша кивнула:

– Ладно уж!

– Ты берешься?

– Тащи ее сюда. Послушаем и разберемся.

Лидочка встрепенулась и выскочила из-за стола.

– Я сейчас! Я мигом!

И унеслась прочь. А Мариша налила себе еще одну чашку кофе. Она испытывала настойчивое желание подняться, закрыть за Лидочкой дверь и притвориться, что ни ее самой, ни этого разговора не было. Но в то же время Мариша осознавала, что никогда не сделает этого. Мечты могли оставаться мечтами. А Мариша чувствовала, что ее уже понесло в океан новых приключений. Возможно, даже и опасных.

## Глава 2

Ангелина оказалась совсем не такой, какой запомнила ее Мариша. От той холеной красотки с высоко взбитыми локонами и тщательно накрашенным личиком не осталось и следа. Теперь это была обычная зареванная деваха. Не красавица, не уродина. Никакая.

– Он меня бросит! Он меня точно бросит! – повторяла она монотонно. – Он меня уже бросил!

И так раз за разом. Наконец Марише это надоело, и она предложила:

– Раз он тебя уже бросил, найди себе другого!

Ангелина воззрилась на нее с ужасом. И снова зарыдала. Еще горше прежнего, уронив растрепанную голову на руки. Лидочка отволокла Маришу в сторону и жарко зашептала ей в ухо:

– Да ты что?! Где же она другого себе найдет? Она все надежды на этого Волкова возлагала!

– И очень глупо! Нельзя складывать все яйца в одну корзину! Неужели ее этому никто не научил?

– О чем ты? Какие яйца? Какая корзина? У нее жених из рук уплывает!

– Если он меня бросит, я умру! – надрывалась Ангелина. – Жить мне будет не для кого, у-у-у!

Мариша покосилась на страдалицу. И ей даже стало любопытно, что же это за Волков такой, если из-за него так рыдают?

Тем временем Ангелина справилась с очередным приступом отчаяния и стала говорить по существу.

Жених Ангелины, Владимир Волков, в самом деле раскопал уникальный клад. И не просто клад, а всем кладам клад.

Эксперты заявили, что ничего подобного прежде не находили! Во всяком случае, в нашей стране. Помимо золотых украшений и изделий из бронзы и великолепной лакированной керамики в гробнице находились две небольшие золотые статуэтки. Они были настолько искусно отлиты, настолько натурально лежали складки их одежд, а их лица и позы были так выразительны!

Можно предположить, что это были статуи родителей погибшего воина, которые таким образом выражали свое желание не разлучаться с сыном.

– Кроме того, этот молодой человек был каким-то там героем, – рассказывала Ангелина. – Во всяком случае, в могиле имелось множество текстов на глиняных дощечках, которые позволяют думать, что этот парень был славен на весь тогдашний мир. А почему закончил свои дни в маленькой колонии на побережье Черного моря, а не на Апеннинах – это загадка, над которой еще предстоит поломать голову ученым-дешифровщикам надписей, найденных в погребальной камере.

И вот все эти ценности, включая две золотые статуи, каждая по пятьдесят сантиметров высотой, бережно перевезенные с места раскопок в Санкт-Петербург, в одну ночь таинственно исчезли из хранилища музея.

– Как так? – возмутилась Мариша. – В музее у твоего жениха, что, даже сигнализации нету? Или сторожа?

– Сигнализация есть. И сторож тоже имеется. Но с поста охраны пришла информация, что где-то в районе двенадцати ночи сигнализация была отключена.

– И они не примчались по тревоге?

– Был введен правильный код. Значит, вошел кто-то из своих. И охрана не приехала.

– Возмутительно! Ведь дело происходило ночью. Их не заинтересовало, что могло в это время понадобиться кому-то из сотрудников в музее?

– Они часто приходят, чтобы поработать в любое время.

– Ночью? – поразилась Лидочка.

– Чокнутые!

Ангелина в ответ на реплику Мариши лишь пожала плечами и кисло заметила:

– У нас в отделе много энтузиастов. Бывает, что работают и по ночам. А если учесть, что это вновь прибывшие уникальные экспонаты, то и вовсе ничего удивительного…

– И кто был там этой ночью?

– Во-первых, охранник. Но он совсем старенький дедушка. И всю ночь спал на посту. Он часто так.

– Зачем же его тогда держат?

– Ну, директор музея, верней, его заместитель, считает, что достаточно сигнализации. А охранника держит для порядка.

– Не забудь сказать, что он приходится тестем самому директору музея! – ехидно подсказала Лидочка.

– Не директору. Заместителю. Но директор болеет, и всю власть взял в свои руки Бурлаков, – внесла ясность Ангелина.

– К тому же по штату, ты мне сама рассказывала, полагается два охранника, а он отдал обе должности своему тестю. Тот приходит, укладывается на раскладушку и дрыхнет всю ночь. И получает за это двенадцать тысяч. Поди, плохо ли? – И Лидочка вопросительно посмотрела на Маришу, ожидая от той справедливого возмущения. Но Ангелина лишь неодобрительно покосилась на подругу. Мол, чего лезешь? Кто тебя спрашивает? Но Мариша, услышав про спящего сторожа, очень оживилась:

– Так это же многое меняет. Может быть, сам сторож и…

– Ничего не меняет! За такие деньги Бурлакову просто не удавалось найти других приличных охранников. Вот он и оставил это место за тестем.

– Ладно. Оставим пока эту тему. Лучше скажи нам, а когда была обнаружена пропажа?

– Вове позвонили в половине шестого утра.

Именно в это время ленивый тесть, воспылав рвением к своим служебным обязанностям, решил совершить обход музея. И наткнулся на открытую дверь в хранилище ценностей. Иначе говоря, в сейф. На самом деле это была комната, снабженная решетками на окнах, железной дверью с кодовым замком и еще кое-какими приспособлениями для предотвращения кражи. Кроме того, в этой комнате находился еще один маленький сейф, где хранилось уж самое ценное из всего ценного.

– Владимир Константинович, – подал голос старик, решивший, что в хранилище работает сам Волков, который только и имел право открывать сейф. – Вы уже пришли? Или еще не уходили?

Ему никто не ответил. И слегка обеспокоенный старик поспешил войти в хранилище. Сначала он не поверил своим глазам. В комнате никого не было. Зато дверца сейфа, где хранились археологические находки Волкова, была распахнута, как и окно, выходящее на улицу. А сам сейф был пуст. Все ценности как корова языком слизала.

На этом месте Мариша перебила Ангелину:

– На окнах, говоришь, решетки?

– Да.

– И они не были повреждены?

– Вроде бы нет. Не знаю. Все это так неожиданно. Я еще сама не до конца разобралась.

– Понятно, – кивнула Мариша. А от меня хотите, чтобы я решила загадку со сплошными неизвестными.

– Ты же сама говорила, что по совместительству со свахой работаешь детективом и уже распутала не одну криминальную историю, – заныла Лидочка.

Все это было верно. Муж Маришиной подруги Инки, по прозвищу Бритый, в прошлом году в самом деле открыл на имя жены частное детективное агентство. Начальницей там числилась Инна, а Мариша была ее заместителем и правой рукой. Но муж посадил им в качестве помощников двух своих опытных сотрудников, которые, честно говоря, и выполняли за девушек всю грязную работу. И самое главное, обеспечивали безопасность Инки и Мариши. И как подозревала проницательная Мариша, это и была их главная обязанность.

Так что работа детективом под присмотром двух бдительных церберов превращалась в некую игру. Ничего серьезного Инне не доверяли, утверждая, что по статусу ей самой ручки марать о всякий там преступный сброд не пристало.

То же самое касалось и Мариши. И было совершенно ясно, что, пока Инна и Мариша находятся под наблюдением Бритого, ничего серьезного им и не поручат никогда. И тут вдруг расследование ограбления музея. Прямо с неба свалилось!

– Так ты согласна?

– Я должна посоветоваться.

И Мариша отправилась в соседнюю комнату, звонить Инке.

– Ты с ума сошла?! – воскликнула та. – О чем тут думать? Я кисну от тоски, а она еще думает! Немедленно соглашайся!

– Но ведь опасно.

– Не опасней, чем сама жизнь.

– А твой муж? Он будет возражать!

– Бритый? Не будет! Я же тебе говорила, что они со Степкой поехали учиться серфингу. В Калифорнию. Слушай, я же тебе говорила.

– Да. Но я думала, что они уже давно вернулись.

– Не вернулись.

– А учебный-то год уже начался.

И тут Инну прорвало.

– Не знаю! Не знаю я, как Степка. Ничего не знаю. Учительнице наплела с три короба. А меня они с Бритым с собой не взяли.

– Почему?

– Сказали, что серфинг – это не женское дело. Да я и не хотела. Очень мне надо в волнах бултыхаться и доской себе по башке бить.

– Ну и почему они задержались?

– Понятия не имею. А теперь Бритый мне каждый день звонит и каким-то странным голосом уверяет, что они со дня на день вернутся. И что, если Степка пропустит недельку в школе, ничего страшного не случится.

Голос у Инны дрогнул.

– Не знаю, может быть, он там себе нашел кого-нибудь. А мне говорить не хочет. Или даже прямо отсюда повез свою любовницу кататься на серфе.

– А Степка им зачем?

– Для маскировки взял.

– Значит, даже если и любовница, то ничего серьезного.

– А может быть, он Степку специально с собой взял. Так сказать, приучает.

– К чему?

– Не к чему, а к кому. К новой маме!

Услышав это, Мариша откровенно выпала в осадок. Вот это да! Что творится в мире!

– Инна… Ты не придумывай себе разные ужасы.

– А я придумываю! – воскликнула Инна. – Сижу дома и придумываю. Так что соглашайся, или я тебе этого никогда не прощу! Так и знай!

Однако Мариша все еще колебалась. Конечно, Инне нужно отвлечься от своих личных переживаний. Но Мариша не была уверена, что поступившее им предложение будет наилучшим выходом.

– Но, Инна, мне вся эта история с похищенными из музея ценностями кажется какой-то нереальной.

– Обычное дело!

– Но ведь музей!

– И что тебя смущает?

– Все! Это же дело всероссийского, если не мирового, значения. А девочки хотят, чтобы им занялась я.

– А что сейчас делают эти девчонки? Может быть, это просто неудачная шутка?

Мариша осторожно выглянула в щелочку. Ангелина снова ревела. А Лидочка ее утешала. Не похоже, чтобы они разыгрывали ее.

– Мы должны помочь бедной девочке! – заявила Инна. – В конце концов, ты не только детектив, ты еще и сваха.

– И что?

– А тут у тебя есть возможность совместить оба твоих таланта!

– Нету у меня никаких талантов.

– Ну, оба твоих призвания. Найти сокровища и выдать замуж Ангелину!

Да уж, умела Инна находить аргументы. И хотя в душе Мариша все еще сомневалась, вслух она все же дала свое согласие.

– Хорошо, – произнесла она, возвращаясь на кухню. – Мы поговорили. И мы беремся с подругой за это дело.

– Ура!

– Но нам необходимо знать все детали!

Ангелина поспешно закивала головой:

– Я как раз сейчас еду в музей! Поедемте вместе со мной. Там на месте все и узнаете.

Отлично! Мариша позвонила Инне. И та обещала, что будет на месте вовремя.

– А твой жених сейчас там?

– Не знаю. Трубку он не берет.

И лоб Ангелины перерезала озабоченная складочка. Кажется, она всерьез опасалась, как бы это ограбление не стало крахом ее женского счастья.

– Если твой жених тебя по-настоящему любит, ему будет все равно, что скажет о тебе его отец.

– Вова особенный!

– Ну так объясни мне, дуре непонятливой, какой же он? – рассердилась на нее Мариша.

– Он очень увлечен своим делом. До сих пор удивляюсь, как он обратил на меня внимание.

– Но ведь обратил.

– Считай, что это чудо.

– Но обратил же!

– Обратил, но все равно работа для него важней. Работа и отец.

– Вот как? – удивилась Мариша. – Да, сложная ситуация. Пожалуй, тебе не позавидуешь.

Ангелина промолчала. Но за нее ответила Лидочка.

– Пойми, Вовин отец – ученый с мировым именем, – произнесла она. – Его труды знают и ценят во всех странах мира.

До Мариши стало доходить.

– Так он тоже археолог?

– Да.

– И Вова профессионально тоже зависит от отца?

– Очень во многом. И не отца, а отчима. А он у него строгий до ужаса! Всю жизнь Вовку поучает!

Уф! Теперь и Марише стало многое ясно. И она уже заочно невзлюбила Вову, для которого, оказывается, профессиональные интересы могли оказаться важней личного счастья. Такие люди очень ненадежны в семейном плаванье. В любой момент может оказаться, что вы для них просто балласт. И от вас избавятся без всякого сожаления.

– Может быть, не стоит тогда и затевать наше расследование? – осторожно предположила Мариша. – Пусть себе живет с папочкой и роется в старых захоронениях. Может быть, не стоит за такого типа замуж идти?

Но Ангелина в ответ на этот мудрый совет лишь снова вознамерилась зареветь. Вот ведь приспичило девке замуж! И именно за этого Волкова! Ну, что тут поделаешь?!

В общем, к музею подруги подвезли совершенно заплаканную Ангелину. Инна была уже на месте. Она выскочила из своего «БМВ» – очередной подарок Бритого – и подскочила к Марише, восторженно щебеча:

– Слушай, солидное какое место. Похоже, нам повезло! Прямо удивительно, как же тут кража случилась, да?

Музей и в самом деле выглядел внушительно.

– Ты погляди, какие у них тут двери! Их же даже открыть трудно. Не то что вообще взломать!

– А грабители их и не взламывали.

– А как же тогда?

– Сейчас узнаем.

Ангелина двигалась по залам музея уверенно. Сразу было видно, что она тут не впервые.

– Вова не этнограф, – сказала она, когда Мариша обратила внимание на стенды с предметами быта народов и народностей, заселяющих территорию России и бывшего СССР. – У него свой отдел. Историко-краеведческий.

Но с Вовой подруги так и не познакомились. Не было Вовы в музее. Все сотрудники в ответ на расспросы Ангелины мямлили нечто невразумительное. И одна лишь старушка-уборщица тетя Дуся не постеснялась и выложила подругам сногсшибательную новость:

– Увезли Владимира Константиновича! Увезли нашего соколика.

– Куда увезли?

– За решетку. В ограблении его подозревают! Замели соколика, вот как!

Это было просто невероятно.

– Как он мог сам у себя украсть эти вещи? Зачем? Если бы он хотел, то украл бы их еще там, в Крыму.

– Не знаю, милая, зачем. А только подозревают.

Впрочем, оказалось, что увезли не одного Вову. Забрали еще двух сотрудников, которые в этот вечер задержались в музее допоздна.

– Вот вам пример того, что нельзя слишком усердствовать на работе. Ушли бы как все нормальные люди, никто бы их и не тронул, – строгим голосом сказала одна из пожилых сотрудниц.

А Ангелина никак не могла успокоиться.

– Нет, но я не понимаю, почему они заподозрили Вову. Он был весь вечер со мной. И ночью тоже!

– Так поедем и скажем об этом следователю.

Ангелина радостно закивала. До отделения, куда увезли Вову на допрос, было всего несколько шагов. И подруги пошли пешком, что было очень разумно. Избежали изнурительных пробок и прошлись по прохладному свежему воздуху. Уже чувствовалась осень. Но еще самая-самая ранняя, с легким намеком на золото.

В отделение подруг сначала пускать не хотели. Но узнав, что они имеют что сказать по поводу крупной кражи в музее, все же пустили. Причем не одну Ангелину, а всех четверых. И Лидочку, и подруг. Удивительное сочетание бдительности и наивности. Оно всегда умиляло и раздражало Маришу в подобных местах.

Стоит такой дуболом на входе, кажется, надежней охраны не найти. Ни пройдешь мимо него, ни проедешь, ни мухой не пролетишь. Но стоит наврать ему с три короба, как поведется и пустит всех. Кого нужно и кого не нужно.

– Вова! – кинулась Ангелина к высокому симпатичному молодому человеку. – Боже, как они могли тебя арестовать?

Пока Ангелина обнимала своего (пока еще!) жениха, Инна с Маришей рассматривали его с нескрываемым изумлением. Он был высок, могучие плечи обтягивал дорогого покроя пиджак. Длинные стройные ноги прикрывали брюки из тонкой ткани. Волосы были коротко подстрижены, а на подбородке аккуратно выбрита щеголеватая бородка, делающая Волкова похожим то ли на испанского гранда, то ли на успешного морского разбойника.

Одним словом, там было на что посмотреть.

– Никогда не думала, что ученые – они такие… такие…

– Накачанные? – подсказала подруге Мариша.

– Ага. И еще…

– Симпатичные?

– Ты просто читаешь мои мысли.

И повернувшись к Лидочке, Инна спросила:

– А это точно он?

– Он.

– Известный молодой ученый и жених Гелки?

– Да.

– Тогда я ее понимаю, – задумчиво пробормотала Инна. – За такого красавчика я и сама не отказалась бы сходить замуж.

– У тебя уже есть муж, – напомнила ей Мариша.

– Помню я! – отмахнулась от нее Инна. – Но дай хотя бы помечтать!

Тем временем между Гелкой и ее женихом разговор шел весьма далекий от нежного.

– Ты зачем приехала? Я же велел тебе оставаться дома.

– Но как я могла, милый? Я же волновалась за тебя!

– А здесь ты зачем?

– Узнала, что тебя арестовали, и…

– Вот дуреха! – разозлился на нее Вова. – Никто меня не арестовывал. Даже не задержали. Просто попросили меня и еще двух коллег подъехать в отделение для более подробного рассказа того, что произошло этой ночью.

– Да! Знаю я, как это бывает! Ты вот еще ничего плохого не сделал, а они тебя уже в отделение поволокли!

– Ангелина! – всерьез разозлился мужчина. – Не болтай глупостей! И ступай домой! Как освобожусь, я тебе позвоню!

– Позвонишь? Как позвонишь?

– А чего ты хотела?

– Но я думала… Ты приедешь ко мне?

– В такой ситуации, думаю, мне придется поехать к отцу, – сухо произнес пока еще жених.

Ангелина хотела еще что-то спросить. Но не успела. В этот момент в отделение вбежал мужчина. Тоже высокий и широкоплечий. Правда, успевший с возрастом погрузнеть и заматереть. У него были густые жесткие седые волосы, зачесанные назад, и твердый взгляд решительного и уверенного в себе человека.

– По какому праву вы задержали моего сына? – строго спросил он у заробевшего следователя. – Весь прошлый вечер и прошлую ночь он провел под моим кровом. Точно так же, как и все прочие с момента своего возвращения из экспедиции. Он не женат. И по этой причине проживает со мной в одной квартире.

Ангелина, которая еще не успела сообщить ментам, что Вовик прошлую ночь был у нее, но которая как раз в эту минуту собиралась это сделать, так и застыла с открытым ртом, изумленно хлопая глазами и глядя на отца своего жениха.

– Если Вовины защитники быстро не договорятся между собой, как бы Вовке совсем не пропасть, – зашептала Инна на ухо подруге. – Два таких противоречивых алиби, и ему несдобровать.

– Но мне кажется, менты больше поверят отцу, чем невесте.

– Ага. Ангелина-то вся на нервах, а этот и бровью не ведет. Солидный дядечка.

Но в это время в их разговор вмешался следователь:

– Все посторонние, очистите помещение. И подождите, пожалуйста, в коридоре.

Ангелина и девушки шмыгнули в коридор первыми. За ними, тяжело ступая, вышел и отец Вовы. Некоторое время он и Гелка смотрели друг на друга, словно изучая. А затем отец Вовы произнес:

– Меня зовут Константин Григорьевич. Будем знакомы.

Ангелина кивнула, все еще затравленно глядя на знаменитость.

– А вы, я так понимаю, та самая девушка, с которой мой сын познакомился в экспедиции?

– Да.

– И какую должность вы там занимали? Поварихи?

– Нет. Вообще-то я учусь и…

– А не поздно ли вам? Я имею в виду учиться? Ведь возраст у вас уже далеко не студенческий?

Потрясающе! Меньше чем за минуту это светило отечественной археологии умудрился наговорить бедной Гелке столько гадостей, сколько иной человек не сумеет сказать за всю жизнь.

– Думали, вытащили удачный билет? – продолжал иронизировать Волков-старший. – Не потрудившись, влезть в высшее общество? Да не всем, милочка, в калашный ряд пристало соваться!

– Не знаю, какой он там ученый, а вот хам он наипервейший! – прошипела Инна.

Мариша была совершенно согласна с подругой. И придвинулась к Ангелине, в качестве моральной поддержки. Лучше бы она этого не делала. Потому что Константин Григорьевич обозлился окончательно.

– Всегда со свитой ходите, голубушка? – ядовито спросил он у Гелки. – Не высоко ли вам по рангу? Вы ведь пока что еще не жена известного ученого. И даже не его невеста!

Ангелина была окончательно деморализована. Подруги это ясно видели. И еще сочувствовали ей. Кто бы мог подумать, такое агрессивное и, главное, неожиданное нападение. И с чего вдруг?

А Константин Григорьевич тем временем окончательно разошелся:

– Забудьте про моего сына! Уверен, что это вы или ваша компания подстроили это ограбление.

– Я?!

– Нечего на меня таращиться! Не думайте, что я не навел справок о вас и вашей прошлой жизни!

– Но я никогда…

– Верно. Сами вы к суду не привлекались. А имя Мальков, или Малек, вам что-нибудь говорит?

Судя по интенсивно красному цвету лица Ангелины и испарине, которая выступила у нее над верхней губой, это имя ей очень даже много о чем говорило.

– И кто эти подозрительные особы рядом с вами? Зачем они здесь? Это ваша охрана?

– Нет. Это не охрана.

– А кто?

– Это… Это детективы.

– Кто?

– Детективы. Я пригласила их, чтобы они помогли в расследовании ограбления музея.

– Час от часу не легче! – воздел руки к небу Константин Григорьевич. – Вы не только бандитка, но еще и круглая дура! Боже мой, и на кого только польстился мой сын! Милочка, да такие, как вы, годитесь только для экспедиций. Куда порядочные женщины не поедут, побоятся. Ни на что больше!

В это время из кабинета как раз и появился его сын.

– Владимир! – строго скомандовал отец. – Марш за мной!

– Но, папа… Позволь, я наконец познакомлю тебя с…

– Нет нужды! Мы уже познакомились!

– Но я хотел тебе сказать, что мы… Я и Ангелина…

– Марш за мной, я сказал!

И после этого Константин Григорьевич решительно повернулся вокруг своей оси. И тяжело чеканя шаг, зашагал прочь. Кажется, он даже не сомневался, за кем будет победа. И не ошибся. Со словами: «Прости. Я еще вернусь!» – Вова устремился следом за своим отцом. Ангелина хотела было броситься следом. Но подруги ее не пустили. Еще не хватало так унижаться! Да и смысла нет. Раз уж Вова позволил, чтобы его отец так грубо обошелся с Ангелиной, совершенно не считаясь с выбором сына, значит, ни капли собственного достоинства у самого Вовы нет. И он свыкся с тем, что отец так помыкает им.

– И что мне теперь делать? – плакала Ангелина.

Мариша хотела сказать, что нужно послать этого Вову и его сановного грубияна-папочку куда подальше, выбрать парня попроще и жить с ним долго и счастливо, но вместо этого почему-то сказала:

– Не сдаваться!

Ангелина взглянула на нее с надеждой:

– Не сдаваться? Что ты имеешь в виду?

– Ни в коем случае не нужно отчаиваться! Ты найдешь сокровища. И Вова будет тебе так благодарен, что даже плюнет на своего отца и женится на тебе.

– Женится? В самом деле?

– Угу!

Ангелина мигом повеселела, но только на мгновение. И тут же помрачнела вновь.

– Что опять? – встревожилась Мариша.

– Все бесполезно! Мне никогда не найти пропавшего клада! Я даже у себя в комнате собственные колготки не могу найти, что уж там говорить про похищенные из музея сокровища! Отец Вовы прав! Я ни на что не гожусь!

– Вот и дурочка! Очень даже годишься. Да не ты будешь искать! А мы с Инной!

– Ну да, – подхватила Инна. – А потом, когда мы их найдем, ты придешь к Вове и скажешь, что это ты нашла!

Теперь личико Гелки просветлело окончательно.

– Согласна! – вскрикнула она. – Отличная идея! А когда вы начнете?

– Прямо сейчас. Кстати, ты не спросила в музее, много ли чего там пропало?

– Очень! Это огромные ценности.

– С ценностью все понятно. Археологические находки всегда ценны. Я имею в виду, каков их объем? В коробку из-под обуви они поместятся?

Ангелина задумалась.

– Разве что от зимних сапог, – произнесла она. – Да и то не целиком. Статуи довольно растопыристые.

– Какие?

– Ну, женщина обнимает мужчину и при этом держит в руках что-то вроде светильника. А у мужчины, который тоже ее обнимает, меч и колчан со стрелами за спиной. Вот они и растопыриваются.

– Значит, находку мог вполне унести один человек?

– Запросто, – подтвердила Гелка. – Статуи внутри полые, не тяжелые. Так что вполне мог.

– Отлично. Думаю, если один человек смог унести, то мы с Инной вдвоем сможем вернуть их назад. Жди меня тут!

С этими словами Мариша повернулась и пошла обратно в кабинет следователя. Нельзя сказать, чтобы он ей сильно обрадовался. Но все же вежливо выслушал. И так же вежливо заявил:

– Нам случайные помощники со стороны не нужны.

– Но мы с коллегой…

– Я вам уже все сказал!

И что теперь делать? Послать Инку, чтобы та попыталась воздействовать на следователя своими чарами, коли уж Маришины не берут? Но физиономия следователя была до того противно-добропорядочной, что Мариша не стала с ним даже связываться. Поэтому она прямым ходом направилась к тому месту, где курили те двое ученых, которых прежде допрашивали у следователя и которые уже успели выйти из его кабинета. Они оказались куда более разговорчивыми. Правда, чтобы войти к ним в доверие окончательно, Марише пришлось выкурить с ними какую-то мерзкую сигаретину.

Она уже давно отучилась от этой вредной привычки. И уж совершенно точно, когда даже курила, то не пробовала такой дряни. Внутренне содрогаясь, Мариша тянула в себя едкий дым. Чего только не сделаешь, если это нужно для дела!

Ученые оказались не такими уж и учеными. Рядовые сотрудники музея. Звали их Василий и Степан. Оба невзрачные и такие тщедушные, что Мариша возвышалась над ними, словно монумент Родины-матери на Мамаевом кургане.

– Что и делать теперь, не знаю, – вздыхал Степан, сухощавый блондинчик.

Впрочем, блондином его можно было назвать только условно. Так как, несмотря на молодость, на голове у него сохранилось очень небольшое количество волос. Да и те были подстрижены под «единичку».

– И не говори! Вот влипли так уж влипли!

– И главное, когда мы пришли, все было в порядке!

– Да кто же нам теперь поверит!

– И когда уходили, сейф был заперт!

– Это мы с тобой знаем, а у следователя другое мнение на этот счет.

Постепенно Мариша разобралась в ситуации. Оба научных сотрудника, да и все в отделе, были взбудоражены находкой Волкова. Перед ними открывались огромные перспективы, нехилые дотации государства и прочие приятности вроде премии и тринадцатой зарплаты в конце года.

Но чтобы получить все это, нужно было еще хорошенько потрудиться.

– Волков свою часть работы сделал на «отлично». А нам еще только предстояло засветиться. Находки нужно было тщательно классифицировать, перевести надписи и занести все данные в архив.

Вот этим и собирались заняться Степан и Василий. Работа была срочная, и они решили поработать сверхурочно.

– Погодите-ка, – перебила их Мариша. – Вы что же, не уходили из музея?

Ее недоумение было понятно. Ведь Ангелина сказала, что сигнализация была отключена кем-то из сотрудников. Около полуночи.

– Уходили, – кивнул Степа. – В том-то и дело, что мы с Васей сходили домой, перекусили и вернулись назад. Живем-то почти рядом.

– Ну, вернулись вы. И что?

– Ничего.

– Поработали до полуночи или чуть позже. Потом домашние начали приставать, чего не идем домой. И мы ушли.

– Вдвоем?

– Да. Вместе и вышли.

Но отвечая, на какое-то время мужчины замялись. Мариша покосилась на них с большим подозрением. В создавшейся ситуации ей все казалось подозрительным. И она решила: во что бы то ни стало нужно поговорить с тем сторожем, который дежурил этой ночью в музее.

## Глава 3

Сторожа в музее не оказалось. Оно и понятно, переволновался старичок. Такое громкое ограбление, а он его проспал. Стыд и позор! Наверное, слег дома и лежит. Переживает.

– Наверное, со стыда готов сгореть, – волновалась за сторожа Инна. – Как бы в больницу не угодил от такого расстройства.

Сторож открыл подругам дверь самолично. На больного он похож не был. На страдающего тоже. Изо рта у него свешивался толстый кусок ветчины. А свои жирные руки он вытирал о домашнюю майку, засаленную до такой степени, что ее саму вполне можно было мазать на бутерброд.

Был он грузный и еще совсем не старый. И ветчину лопал явно не по причине расстройства, а просто чтобы набить свое брюхо.

Выслушав подруг, он насупился и угрюмо буркнул:

– Ну и чё? Меня в краже обвинить хотите? Так, что ли?

– Нет.

– Тогда чего приперлись?

– Поговорить.

– Поговорить! – фыркнул сторож. – С утра никакого покою нету. Черепки какие-то глиняные украли! Подумаешь, дело какое. Сначала одни менты примчались. За ними другие. Домой ушел, думал, тут от вас отдохну. Как бы не так! И дома достали!

Видимо, сторож считал, что кража научных экспонатов, имеющих к тому же огромную ценность, к нему лично отношения не имеет. Но все же он провел подруг на порядком захламленную кухню. И указал на две табуретки.

– Не очень чисто. Уж не взыщите. Без хозяйки живу.

– А где она?

– Померла. Да она уже все равно старая была, – махнул мужик рукой в ответ на участливые расспросы подруг. – Старше меня на целых полгода. Да еще и сварливая. В прошлом месяце ее бог прибрал, а меня освободил.

И обведя взглядом кухню, сторож озабоченно произнес:

– Ее-то прибрал, а вот у меня теперь в доме убираться некому. И пока сорок дней не пройдет, другую бабу в дом не приведешь. Перед людями неудобно.

Сторож подругам решительно не понравился. Ну, не везет им сегодня с мужиками. То хам, то вместо сердца булыжник, то задохлик, то вообще черт знает что такое. Катастрофа! Один Волков – и видный, и при делах. Неудивительно, что Ангелина так за него держится.

– Так вот, – устроившись на единственном стуле, который он и не подумал предложить подругам, произнес сторож. – К краже я никакого отношения не имею. Нечего меня и спрашивать!

– Но как же так? Вы же должны были смотреть за сохранностью экспонатов в музее.

Эти слова неожиданно очень возмутили старика.

– А вы видали, сколько их там?! За всеми не уследишь! Украли каменюги и железяки, так я за них не в ответе! Как заметил неладное, сразу тревогу поднял!

– А раньше вы ничего не заметили?

– Когда раньше-то?

– Ну, около полуночи. В это время ушли работающие в музее сотрудники.

– Да. Двое их было. Один ушел, еще полночь не пробила. А второй минут на пять задержался. А потом тоже ушел.

Ого! Это уже было интересно. По словам Степы и Васи, они ушли вместе. Чуть ли не за руки при этом держались. Впрочем, почему наврали, понятно. Обеспечивали друг другу алиби. Но вот вопрос, что делал Степан, остававшийся в музее дольше? Мог он за это время вскрыть сейф, украсть клад и вынести его через проходную?

– Насчет этого не сомневайтесь, – буркнул сторож. – Я видел, как они оба выходили. Сначала один, потом другой. И ничего у них при себе не было!

– А потом?

– Потом я не знаю. Кто там потом еще раз сигнализацию отключил, этого я уже не видел.

– Как? Сигнализация была отключена еще раз?

– Да. А как же иначе вор бы в хранилище вошел? Ясное дело, сигнализацию отключил.

– Когда?

– Эти с пульта сказали, что в начале второго ночи вроде бы.

– А вы в это время спали?

– Закемарил чуток, – признался сторож. – А что тут такого? С кем не бывает? И я тоже живой человек. И могу заснуть!

Сторож был искренне убежден, что ничего ужасного он не совершил. В самом деле, не грабил же он музей! Просто спал, пока это делали другие люди!

– И проснулись вы только под утро?

– Да.

– И отправились с обходом?

– Как и положено по инструкции.

– А как же тот человек, который во второй раз отключил сигнализацию в музее? Где же он был?

– Ушел себе обратно. Около двух часов ночи.

– Что?!

– Ну да. Разве я не сказал? Сигнализацию в хранилище отключили в начале второго ночи. А потом обратно включили. Уже в два часа ночи.

– А вы, значит, в это время не спали?

– Так по два раза за ночь у нас полагается обход делать. Все по инструкции, – гордо отчитался сторож. – Сначала в полночь, когда эти двое доходяг ушли, я все проверил. А потом уже под утро пошел. Ну, и увидел безобразие у них в отделе.

Итак, выходило, что ограбление, скорей всего, произошло между часом и двумя часами ночи.

Больше сторож ничего полезного подругам сказать не мог. И при этом он еще и стал как-то уж очень выразительно поглядывать в сторону забитой грязной посудой мойки. Так что девушки поспешили уйти. А то еще примется свататься или просто попросит посуду помыть. С него станет.

Выйдя на улицу, подруги обсудили услышанное от сторожа:

– Пожалуй, это случилось в то время, когда сигнализация была отключена во второй раз.

– Согласна.

– Где-то между часом пятнадцатью и двумя часами ночи.

– И сделать это мог только кто-то из сотрудников музея. Только они знали код сигнализации.

Оказывается, к этому же выводу пришли и оперативники. Потому что они дотошно и очень детально принялись проверять алиби всех сотрудников, кто мог отключить сигнализацию в отделе исторических находок.

Толкового алиби не оказалось у троих. Вася и Степа были в их числе. Третьей была девушка Поля. Она утверждала, что алиби у нее есть. Так как она провела ночь с одним очень страстным молодым человеком и ей было не до ограбления родного музея. Но когда оперативники пожелали уточнить у девушки имя и фамилию ее любовника, начала мяться и вовсе повесила трубку.

Оперативники позвонили ей снова. И пообещали, что если она не назовет имя, то приедут к ней лично. В результате выяснилось, что мужчина представился ей Ахметом. Но ни фамилии, ни тем более домашнего адреса не сказал. Телефон, который он оставил девушке, тоже в природе не существовал. Сама девушка могла сказать про своего знакомого только то, что он ездит на синей «Шкоде Актавии». Что у него уже тронутые сединой волосы. И что она познакомилась с ним в ДК «Выборгский» на танцевальной вечеринке.

– Что же вы, только познакомились – и сразу же в койку? – неодобрительно поинтересовался оперативник у девушки Поли.

– А чего тянуть? Надо же было проверить, что он из себя представляет. А то, может быть, и связываться с ним не стоит.