# Ожидай странника в день бури

Наталья Солнцева

Убит таинственный антиквар, пропала главная ценность его коллекции – улыбающийся Будда. На месте преступления найден древний ключ, для которого нет замка. Это только начало цепи загадочных и страшных событий, новых убийств.
Кто виноват в происходящем? И как это связано с фигуркой Будды?
Пытаясь распутать нити преступления, Тина и ее друг Сиур сталкиваются с необъяснимыми явлениями. Непостижимым образом реальные события оказываются переплетены с жизнью Древнего Египта, средневековых рыцарей, судьбой роковой оперной дивы Евлалии Кадминой, портрет которой хранил старый антиквар.
Как не сойти с ума в этом кошмаре и добиться разгадки? Только тот, кто верит и любит, способен преодолеть все испытания.
Роман издается в новой редакции. Ранее роман выходил под названием «Золотые нити»
В книгу вошел также отрывок из следующего романа «К чему снится кровь».

> Дорогой читатель!

> Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

> Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

> Быть может, на этих страницах Вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого Вы не останетесь прежним...

> С любовью, ваша

> Наталья Солнцева.


Все события и персонажи вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

## Глава 1

> «Все, что мы видим

> и чем кажемся,

> Всего лишь сон во сне».

> (Эдгар Аллан По)


В Москве стояло раннее жаркое лето. Разогретый асфальт, духота и пыль повсюду. Тина свернула в тихий переулок с улицы, полной выхлопных газов и шума машин, – и словно нырнула в тихий омут. Во дворе старого дома росли вековые липы. В их тени каким-то чудом сохранялась прохлада.

Тина вошла в знакомое парадное, нажала на кнопку звонка. Прислушалась. В квартире было тихо. Из-под лестницы вышла кошка, заинтересованно посмотрела, помахала кончиком пушистого хвоста.

Дверь никто не открыл. Тина позвонила еще дважды, постояла в недоумении. Ожидание вдруг стало тягостным. Она пожала плечами и вышла на улицу. Непонятная тревога охватила ее. В уголке двора расцветала акация, порыв ветра донес ее горький аромат. Тина подумала, что Альберт Михайлович уже человек немолодой, хотя на здоровье не жалуется. Он звонил ей, просил о встрече, и вот...

В детстве она мучительно искала объяснений своим чувствам, желаниям, непонятным мечтам. С возрастом пришло осознание, что поиск объяснений – это попытки облечь непонятное и необычное в привычную и понятную форму. В конце концов она позволила жизни идти и нести себя по течению своей собственной странной внутренней реки. Это ее путь. И пройти его предстоит именно ей. Найдется человек, способный разделить его с ней, – хорошо. Нет – что ж, так и будет...

На стене в ее комнате висел красивый спортивный лук. Спортом она совсем не увлекалась, но однажды, гуляя с отцом недалеко от спортивного комплекса, увидела тренировку стрелков из лука. С тех пор она не знала ни дня покоя, пока отец не нашел тренера, который согласился ее учить. Тина впервые взяла в руки лук, и тот как будто прирос к ней, словно она не расставалась с ним ни на мгновение. Любые цели она поражала шутя, наслаждаясь пением тетивы и любуясь полетом стрел. Это была настоящая большая любовь ее юности, пожалуй, единственная, если не считать любви к книгам...

Ей было скучно со сверстниками, она избегала шумных и бестолковых вечеринок, и вскоре ее перестали на них приглашать. Но ей никогда не было скучно со своим луком и книгами. Сначала она перечитала все, что стояло в бабушкином книжном шкафу, потом всю библиотеку родителей, потом все, что было интересного у друзей и знакомых, потом... Она решила, что ее место – среди книг, и стала работать в библиотеке и учиться заочно.

Иногда Тина подходила к зеркалу и внимательно изучала свое отражение. На нее смотрела худощавая стройная темноволосая девушка с удлиненным лицом, высокими скулами и чуть раскосыми глазами. Она не была дурнушкой, но мальчики в школе, затем молодые люди ее круга никогда не обращали на нее внимания. Тина приняла это как должное и не расстраивалась по этому поводу. Они были совершенно не похожи на героев тех романов, с которыми она не расставалась – трубадуров, благородных рыцарей, отважных воинов.

Тина, конечно, желала большой и романтической любви, но примеры подруг и знакомых совершенно не вдохновляли ее. Все это было не то, и она перестала об этом думать.

С Альбертом Михайловичем она познакомилась в библиотеке. В тот день ее напарница Людмилочка отпросилась по своим семейным делам. Посетителей почти не было, гулкий полупустой зал насквозь прочерчивали солнечные лучи, тишину изредка нарушало чье-то покашливание.

– Сказать вам, на кого вы похожи? На Евлалию Кадмину! Великолепную, неистовую Евлалию.

Прямо перед ее столом стоял очень старый, добрый и умный человек. Все это, конечно, она узнала потом. А сейчас просто смотрела на говорившего.

– А кто это?

– Я удивился бы, если бы вы знали. – Старик добродушно рассмеялся. – Позвольте вас пригласить в гости, вы меня поразили. Давно не видел такого лица. Хорошие лица вообще редкость, ну а такое, как ваше, встречается раз в жизни.

Тина улыбнулась. Она не привыкла к комплиментам.

– Смею надеяться, вам не будет скучно. Раньше я был известным московским антикваром. Люблю старинные вещи, знаете ли. Есть в них особая эстетика. У меня дома великолепнейшая коллекция. В старых вещах, скажу я вам, есть какая-то тайна. А молодые девушки обожают старые тайны. Ну, так как? Придете?

## Глава 2


Квартира Альберта Михайловича оказалась просторной, с высоченными потолками, узорным паркетом и мебелью красного дерева.

«Будет что рассказать Людмилочке!» – удивленно оглядываясь, подумала Тина.

Она и не подозревала, что могут еще существовать такие жилища. Комнаты напоминали музей. Здесь смешались все времена и стили – индийские божки, фарфоровые пастушки, портреты дам в напудренных париках. В хрустальных горках расставлены дивные сервизы. Повсюду – какие-то кувшинчики, табакерки, ларчики, подсвечники...

В гостиной пахло то ли духами, то ли нафталином, то ли ароматическими палочками, одна из которых все еще курилась в подставке в виде дракона.

Целую стену занимали книжные шкафы со стеклянными дверцами, набитые книгами с тиснеными переплетами, и Тине захотелось немедленно достать хотя бы одну.

Словно угадав ее желание, хозяин взял с полки книгу, полез во внутренний карман пиджака и вынул... самое настоящее пенсне в тонкой золоченой оправе. Водрузив его на нос, нашел нужную страницу и прочитал: «Мы всего лишь строки, слова и буквы магической книги, и эта вечно пишущаяся книга – единственное, что есть в мире, вернее, она и есть мир».

Он долго смотрел куда-то в сторону, потом, спохватившись, вспомнил о своей гостье:

– Сейчас будем пить чай из настоящего самовара. Вы пока посмотрите безделушки, женщины это любят.

Он ушел на кухню и стал там греметь посудой, а Тина увлеклась разными диковинными вещицами. На бюро стояла давняя фотография: молодая женщина с причесанными на прямой пробор волосами и уложенной сверху косой пристально смотрела вдаль. Чуть прикрытые тяжелые веки придавали взгляду загадочную томность. Прямой красивый нос, полные чувственные губы, мягкий подбородок...

«Страсть и противоречие, – подумала Тина. – Милые черты и внутренний огонь».

– А вот и чай. Милости прошу! – Альберт Михайлович втащил в комнату пузатый начищенный самовар. – Вас, вижу, привлекла «святая грешница» Евлалия?

– Кто она?

– Всенепременно расскажу. Да вы пейте, пейте чай, у меня заварка особая. – Альберт Михайлович с откровенным удовольствием смотрел на Тину. – Вы любите оперу? Евлалия Кадмина была блистательной оперной примой. Ангел и дьявол в одном лице! У нас в семье был своеобразный культ этой пылкой ветреницы. Современники поклонялись ей. Чайковский даже написал романс «Страшная минута», и слова сам сочинил: «Иль нож ты мне в сердце вонзишь, иль рай откроешь...» Кадмина приняла романс и не раз его пела.

Каждый, кто сталкивался с этой женщиной, и при жизни, и после ее таинственной смерти испытывал непреодолимое, буквально магическое притяжение ее личности.

Альберт Михайлович встал, достал из бюро потертую тетрадку в гобеленовом переплете, полистал ее:

– Вот послушайте! «Сотни людей, бывало, ожидали актрису возле служебного входа Мариинки и других оперных театров. Мерзнешь полчаса, час, – и вдруг точно электрический удар пробежит по всему телу – это показалась Кадмина. Ее огненный, гипнотизирующий взор случайно, на мгновение, столкнулся с вашими глазами – и вы уже счастливы и готовы сделать бездну глупостей, лишь бы заслужить еще такой же взгляд или мимолетную улыбку» – это моя мать записала в своем дневнике. О тайне жизни и смерти Кадминой писали Лесков, Куприн, Чехов, да мало ли еще кто...

Тина читала много и обо всем, но эту историю слышала впервые и смотрела на фото «сумасшедшей Евлалии» с возрастающим интересом.

– Обманчивая безмятежность, – заметил старик. – Будучи уже известной оперной дивой, которой рукоплескали многие театры мира, Кадмина могла зимой в санях уехать домой в костюме дочери египетского фараона, не дождавшись окончания спектакля. Она заставляла антрепренеров «валяться в ногах» и колотила зонтиком режиссеров. На гастролях в Италии она заболела – известный итальянский врач Форкони лечил ее, а затем, на свою беду, женился на ней. Прекрасная Евлалия быстро разочаровалась в своем первом и единственном супруге. Они разъехались. Певица влюблялась часто и безоглядно. Мужчины ей нравились порывистые, страстные, – итальянский тенор Станио, например, или какой-нибудь бравый гвардейский офицер.

«Вся жизнь для нее была игра в любовь», – подумала Тина.

– Эта великолепная женщина сама дописала концовку своего романа. – Старик пожевал губами, обдумывая сказанное. – Выпила из театрального кубка яд прямо на сцене! Возможно, хотела, чтобы ее гибель была последним актом трагедии, которую бы наблюдали партер, галерка и ложи. Но получилось по-другому: занавес закрыли, Кадмину увезли домой. Она умерла в страшных мучениях. Грустно...

Альберт Михайлович помолчал немного. Молчала и гостья.

– Ее похоронили на Харьковском городском кладбище. А потом на ее могиле стали появляться иконы с ликом покойницы. Зловещая и странная история. Их убирали, – ведь самоубийство считается страшным грехом, а тут икона с лицом самоубийцы...

Тина почувствовала себя неуютно, словно что-то недосказанное встало между ней и стариком, сидящим напротив.

Альберт Михайлович заметил смену ее настроения – он подошел к коллекции индийских фигурок, выбрал одну и показал Тине. Божество из потемневшего металла сидело и смотрело на раскрытый лотос. В серединке цветка мерцал синий камень.

Тина взяла фигурку в руки – на основании она увидела изображение глаза.

– Глаз Дракона – произнес негромко старик. – Вход в неизвестное.

Между коленями божка и лотосом была надпись. Буквы почти сливались с узором из листьев и бутонов и казались частью орнамента.

– А что... – она хотела спросить, что означает надпись, но старик продолжал, как будто не слыша:

– Через Глаз Дракона можно перейти в иную реальность. Так считали древние. Глаз Гора[1] – видели когда-нибудь?

Тина кивнула. Отец часто водил ее по музеям и выставкам – «расширял кругозор». В залах, экспонирующих оружие, она завороженно рассматривала алебарды, мечи, дротики, луки, колчаны для стрел и прочие подобные вещи, приводя родителя сначала в недоумение, а затем в раздражение таким нетипичным для девочки пристрастием.

Еще ей нравились египетские залы. Она с удовольствием рассматривала украшения, ритуальные статуэтки, талисманы, амулеты. Глаз Гора – конечно же, именно там она его и видела. Искусно и тонко сделанный из лазурита и эмали, – даже реснички видны, – глаз смотрел из глубины веков, взирая на этот мир, проникая в самые потаенные его глубины, мерцал золотом, надменный в своей Истине.

– ...и ведомо теперь мне, что уже тысячи раз пережил я и старость, и смерть. И был я женщиной, и мужчиной, простолюдином и верховным жрецом, жил среди бессмертных... Стократ исчезал я с гибелью и растворением миров и появлялся с новым творением, но снова и снова я падал жертвой обманного существования... – донеслись до Тины слова Альберта Михайловича.

Она очнулась. Сколько он говорил? И о чем? Она ужаснулась своей невоспитанности и попыталась сгладить неловкость. Индийский божок улыбался, сидя у своего лотоса.

– Что же все-таки тут написано?

Старый антиквар посмотрел на Тину долгим взглядом, вздохнул, взял у нее из рук фигурку и прочитал: «Я могу ответить. Но ты не в состоянии понять ответ»...

## Глава 3


С того дня Тина часто приходила в гости к Альберту Михайловичу. Они пили чай из саксонских чашек и разговаривали. Несмотря на разницу в возрасте, их тянуло друг к другу. Осенние или зимние вечера уже не казались Тине нескончаемыми.

В своей квартире она подолгу жила одна. Родители имели редкую для Москвы специальность – вулканологи – и годами пропадали в экспедициях. Тина выросла вполне самостоятельной. Но иногда ей очень не хватало семейного уюта, праздничного пирога и неторопливых бесед за круглым обеденным столом. Когда в ее жизни появился Альберт Михайлович, эта пустота заполнилась.

Иногда после работы Тина забегала в кондитерскую, покупала пирожные и спешила к старику. Он развлекал ее невероятными историями – казалось, он знал все.

Подруг у Тины не было, кроме Людмилочки, с которой они выросли в одном дворе и делились детскими секретами. Людмилочка всегда слушала Тину раскрыв рот, половину не понимала, всегда во всем соглашалась. За многие годы они ни разу не поссорились.

Потом Людмилочка вышла замуж за студента пединститута, переехала к нему и жила в его квартире с двумя детьми и собакой. Дети и семья отнимали все ее время, так что болтали они с Тиной теперь в основном на работе. Когда одна из сотрудниц ушла на пенсию, Людмилочка согласилась работать в библиотеке: работа спокойная, можно отпрашиваться по своим делам – Тина всегда подменит. Восьмого марта или в дни рождения подруги шли в кафе рядом с библиотекой, где заказывали кофе, торт, мороженое и рассказывали друг другу о своих проблемах. Проблемы, впрочем, были в основном у Людмилочки – муж работал школьным учителем и получал маленькую зарплату, денег вечно не хватало, дети болели, свекровь обижалась, что Людмилочка не помогает ей на даче, у собаки был авитаминоз, и прочее...

Людмилочка была совершенно обыкновенная, замотанная, вечно уставшая, прозаическая и не загадочная женщина. Пределом полета ее мысли была манная каша и способ вязки носков. Как ни странно, Тина нежно любила свою обремененную заботами подругу, старалась вникать в ее дела и помогала по мере возможностей.

Людмилочка была чем-то вроде якоря, который не давал душе Тины сорваться в запредельность. Она служила отрезвляющим холодным душем, слишком земная, возвращающая из небесных странствий на грешную землю. И это было хорошо и приятно, как возвращение в родной дом после опасного путешествия.

* * *

Тина уже полчаса сидела за столиком в кафе и ждала Людмилочку. Она лениво ковыряла ложкой взбитые сливки, настроение было прескверное. Не застав Альберта Михайловича дома, она вернулась на работу, где не находила себе места от беспокойства.

Антиквар позвонил ей утром в библиотеку и попросил зайти. Она дождалась обеденного перерыва, побежала в знакомый переулок. Старик не открыл ей. Это Тине ужасно не понравилось. Альберт Михайлович всегда был дома, тем более, что они договорились о встрече.

– Ой, пирожные! Я такая голодная. Пока приготовила своему ужин, детей притащила из садика, накормила, сама уже не успела. – Людмилочка тараторила все это с набитым ртом. – А ты чего не ешь? И вообще, что случилось-то?

Тина вынырнула из беспокойных дум. Людмилочка, как всегда, наспех причесана, кое-как одета... Все равно смотреть на нее было приятно. Один ее вид как бы говорил, что ничего страшного никогда случиться просто не может.

– Что с тобой? Ты меня пугаешь! – Людмилочка перестала жевать и уставилась на подругу желтыми, как у кошки, глазами. – Зачем ты меня позвала? Сегодня вроде... Да нет, день рождения твой еще не скоро. Я в метро думала – повода вроде нет? А? Или я забыла? Боже, только не обижайся! Я со своими могу что угодно забыть! Свекровь вчера опять звонила, плакалась Костику, какая она несчастная, всеми брошенная, он дулся потом весь вечер. У Алеськи опять диатез. Ужас! Да ты что молчишь-то?

Тина смотрела на осунувшееся лицо подруги, и ей стало совестно, что она вызвала ее сюда без серьезной причины. Сейчас, в уютном зале, полном людей, ей казались смешными свои страхи, и было как-то неловко заводить об этом разговор.

– Альберт Михайлович сегодня просил меня зайти, а сам не открыл...

– Был дома и не открыл? Вот свинство! – возмутилась Людмилочка.

– Я так испугалась... там, в подъезде. Захотелось убежать. Как будто за дверью кто-то притаился. Я на улицу выскочила, солнце печет, а мне холодно. Всю дорогу стучала зубами.

– Скажешь тоже! Пожилой человек, солидный, интеллигентный, станет он за дверью прятаться!

– Не он это был...

– Не он? А кто же? Откуда ты вообще знаешь, что кто-то там был?

– Не знаю... Просто показалось.

Тине не с кем было поделиться своими страхами во всей огромной Москве. Не идти же в милицию? Станут ее там слушать!

– Ну не открыл он тебе, и что? Мало ли...

– Я ведь после работы опять к нему заходила. Звонила, звонила, а он снова не открыл. Понимаешь?

– А как у него со здоровьем? Человек старый, перенервничал, ну и... того. А? У него родственники какие-нибудь есть?

– Сколько я к нему приходила, никогда никого не встречала. Он вообще не любит, чтобы к нему люди заходили, у него же ценности в квартире, вещи старинные, дорогие.

– Ну, а у соседей ты спрашивала?

– С какой стати я по соседям буду ходить? Я что, уголовный розыск?

– Ну, все-таки... – Людмилочка задумалась. – Один день – это еще не срок. Все бывает.

– Постой-ка... один раз он говорил, что у него в Москве есть племянник. Работает в банке. Даже банк называл.

– Вот видишь, может, у них какие-то дела семейные. Слушай, а вдруг этот племянник его «заказал»? Решил избавиться от старика, а коллекцию себе прикарманить!

– Зачем? Альберт Михайлович и так человек очень старый...

– А племяннику ждать неохота! – Всегда бледные щеки Людмилочки даже покрылись румянцем. Глаза заблестели. – Как его зовут, кстати?

– Не знаю... Фамилия Сташков, я запомнила.

– Странно. Что ж, у них с дядей разные фамилии?

– Разве такого не бывает?

– Вот что мы сделаем. Завтра ты опять сходи к нему. Если не откроет... тогда... – Возможность помочь Тине, которая всегда помогала ей, воодушевила Людмилочку. – У меня есть один знакомый. Он раньше работал в органах, потом уволился. Теперь работает начальником охраны в какой-то большой фирме.

– В банно-прачечном комбинате?

– Нечего иронизировать! – обиделась подружка. – Фирма эта не простая. У них там знаешь, какой забор? И подъезжают все иномарки.

Тина поморщилась. Людмилочка многократно пыталась познакомить ее то с одним, то с другим засидевшимся маменькиным сынком. Все эти мероприятия заканчивались одним и тем же – взаимным непониманием и раздражением.

Она никогда не наряжалась и не прихорашивалась перед очередным знакомством. Наоборот, волосы убирала назад в узел, на нос надевала очки в роговой оправе, хотя зрение имела отменное, а очки были мамины.

– Только не надевай свои противные очки, когда пойдем знакомиться! – будто прочитала ее мысли подруга. Они так давно были близки, что думали порой как один человек. – Мы ведь по делу, а не со всякими глупостями. Слушай, вот здорово, как в кино! В кабинет частного детектива вошли две дамы...

Людмилочка мечтательно закатила глаза.

– Знаешь, сколько стоят услуги частного детектива? Где мы возьмем такие деньги!

– Платить мы ему не будем – пустим в ход личное обаяние!

– О боже!

Тина засмеялась. Затея показалась ей глупой. И правда, стоит ли поднимать панику? Завтра она пойдет к Альберту Михайловичу, он извинится, объяснит, что произошло, и все будет в порядке.

Внезапно у нее возникло тягостное чувство грядущих неприятностей, и она отчетливо осознала, что по-прежнему никогда уже не будет, что произошло ужасное непоправимое несчастье и что это несчастье каким-то образом коснется и ее. Мысль о том, что можно будет положиться на сведущего человека, показалась ей спасительной.

– Только не будь занудой, Тинка! Ты кого угодно отпугнешь своим интеллектуальным видом. В конце концов, нам нужна его помощь.

– При чем тут мой вид?

– В жизни никогда не знаешь наверняка, что при чем. – Людмилочка посмотрела на часы и вскочила. – Ну и засиделись мы с тобой! Мои там с ума сходят. Пошли скорее!

На улице зажглись фонари. Дневная жара сменилась прохладой. Тина проводила подругу до метро, а сама решила пройтись пешком. Она никогда не боялась возвращаться домой по пустынным улицам в позднее время. Но сегодня все дышало тревогой. Захотелось побыстрее запереться в квартире на все замки, укрыться с головой и заснуть.

– Утром все будет по-другому, – сказала она себе...

* * *

На следующий день Тина отправилась к антиквару. Дом в тени деревьев выглядел вполне мирно. Во дворе играли дети, солнце ярко светило, ветерок легко пробегал по листве, образующей повсюду текучий узор света и тени.

Она шагнула в полумрак подъезда и остановилась в нерешительности.

– Да что со мной? Все в порядке, все хорошо...

Тина несколько раз позвонила в дверь старика. Все то же, что и вчера, – тишина, безмолвие.

В библиотеке ее ждала подруга.

– Ну что? – По такому случаю Людмилочка даже не опоздала на работу. – Застала его дома? – По лицу подруги она поняла ответ. – Я так и знала! Все, сегодня же идем к Сиуру.

– К кому? Ну и имечко! Час от часу не легче...

– Я никогда не задумывалась, почему его так зовут. Может, в чью-нибудь честь назвали. И вообще, какая разница? Главное, чтобы он согласился помочь. Попросим Ленку посидеть вместо нас на абонементе, а сами съездим к нему на фирму. Где он живет, я не знаю, телефон потеряла. В любом случае по телефону всего не расскажешь.

– И с личным обаянием не тот эффект, – засмеялась Тина.

Людмилочка пришла в такое возбуждение по поводу пропажи старика, что всю дорогу громко обсуждала собственные версии происходящего. Между делом она сообщила Тине, что Сиур «крутой парень», бывший спецназовец, что у него квартира в спальном районе. Женат никогда не был, хотя успех у женского пола имел бешеный. По возрасту – чуть старше Тины и Людмилочки, а по внешности – писаный красавец.

Тина вспомнила «писаных красавцев», с которыми раньше ее знакомила подружка, и усмехнулась...

## Глава 4


С открытой веранды небольшого ресторанчика были видны ворота и подъезжающие автомобили. Сиур следил за происходящим скорее по привычке, нежели по долгу службы. Он уже месяц работал без выходных и сегодня решил устроить себе короткий день.

Начальник охраны фирмы «Зодиак» пил кофе и отдыхал. Его черная «мазда» стояла неподалеку на платной парковке.

Сиур вспомнил трудные времена, когда в результате политических передряг остался без работы. Родители переехали, правда, оставив ему квартиру и машину. Бывшие сослуживцы не находили себе места в ставшем вдруг иным, непривычном мире. Пили, работали где попало: «вышибалами» в дорогих ресторанах, ночных клубах и казино. Жизнь проходила как будто в хмельном угаре.

Сиур нашел точку опоры – слишком прочный стержень сумели заложить в него родители, люди порывистые, честные и необыкновенно выносливые к любым жизненным неурядицам. Устроился в частную охранную фирму. Профессионализм сделал все остальное. Люди, у которых есть деньги и есть что охранять, быстро оценили его по достоинству.

Когда получил первую зарплату, это его потрясло – сумма была абсолютно несоизмеримая с затраченными усилиями. Он много лет выполнял действительно тяжелую, опасную и жестокую работу, но только теперь понял, за какие, в сущности, гроши ему приходилось рисковать. Его мышление медленно, как заржавелый механизм, разворачивалось в обратную сторону. Он все еще жил как во сне, но каждый день приносил с собой частичку пробуждения.

В квартире осталась самая необходимая мебель, холодильник и телевизор. Этого было вполне достаточно, тем более, что даже ночевать в ней приходилось далеко не всегда. Сиур сделал ремонт и купил себе машину.

Сигнал сотового вывел его из задумчивости.

– К тебе тут две дамы, Сиур, – голос охранника с проходной чуть вибрировал от сдерживаемого смеха. – Сказать им, где ты?

– Кто такие?

– Первый раз вижу. Спрашивают лично тебя. Вид у них... умопомрачительный!

– Дамы – дело святое. – Сиур вздохнул. – Ладно, проводи их ко мне.

Женщины баловали его своим вниманием, иногда досаждали, приходили и уходили. Вера – так звали его более-менее постоянную любовницу – работала манекенщицей в Доме моделей. Всегда накрашенная, официальная, она как будто играла одну и ту же заученную роль, за рамки которой выйти было так же невозможно, как планете сойти с орбиты. Ее нельзя было представить заплаканной, без маникюра или сумочки, в переполненном троллейбусе, у плиты или за любым другим обыкновенным занятием, которое и делает жизнь жизнью.

Их отношения нравились обоим. Не нужно было притворяться добропорядочной женой и заботливым мужем. Встретились, приятно провели время, без сожаления расстались. В сущности, они были совершенно чужими друг другу людьми, эта «сногсшибательная пара», как их называли в узком кругу.

Сиур увидел идущего к его столику охранника с двумя молодыми женщинами. В одной он не без труда узнал Людмилочку.

– Привет, Сиур... – она оробела в непривычной обстановке.

Презрительный взгляд официантки, снисходительность охранника, сам старый знакомый в безукоризненных светлых брюках и рубашке, – все это не добавляло ей решительности. Она представляла себе, сколько стоит эта «простая одежда», этот французский аромат, – они с Тиной каждый день проходили по дороге на работу мимо магазинов, в которые страшно было зайти.

– Можно с тобой поговорить? Мы пришли по делу, – она бросила взгляд в сторону подруги, ища поддержки.

Сиур строго взглянул на охранника, тот мгновенно погасил улыбку и пожал плечами.

Тина представила себе, как они сейчас начнут говорить о том, зачем пришли, и как на них будут смотреть с недоумением и досадой эти уверенные в себе люди, и ей захотелось убежать. Просто убежать, ничего не объясняя, чем скорее, тем лучше.

Сиур с откровенным интересом смотрел на них. «Две курицы, – сделал он мысленное заключение. – Нелепые и перепуганные».

– Чем обязан, красавицы?

– В жизни не слышала ничего вульгарнее! – Тина наконец обрела присутствие духа и возмутилась.

Обороняться от мужского хамства было делом обычным. Она уже не обращала внимания на то, что подруга незаметно наступала ей на ногу.

«А она ничего, – неожиданно подумал Сиур. – Хотя лицо блеклое, сама невзрачная, тощая, в джинсах и футболке, – старая дева, наверное, унылый «синий чулок». Людмилочка превратилась в настоящую клушу, типичную наседку. Вот угораздило! Чего им от меня надо?»

Он из вежливости смягчил выражение лица, слегка привстал и поклонился.

– Я весь внимание и почтительность. Присаживайтесь, прошу.

Людмилочка приободрилась и с облегчением плюхнулась на стул. Вторая спокойно села, уставилась на него, как будто ждала чего-то, что он был обязан сделать.

«Такая, пожалуй, будет не просить, а повелевать, – у него было чутье на людей. – Серая мышь с амбициями!»

Он поймал себя на давно забытом чувстве: эта невзрачная женщина его заинтересовала. Сиур уже знал, что выполнит все, о чем его попросят странные посетительницы. Он расположился поудобнее и приготовился слушать.

– Так в чем все-таки дело?

– Нам нужна ваша помощь, – сказала Тина.

Красивый мужчина казался знакомым. «Дежа вю». Такое бывает. Чувство, как будто все это уже происходило.

– Да, Сиур, ты должен нам помочь! – Людмилочка справилась с растерянностью и входила в свою роль по всем правилам жанра. – Понимаешь, у Тины есть друг, то есть знакомый, Альберт Михайлович. Антиквар. У него коллекция, всякие дорогие вещи... вот племянник его и убил! – она выпалила все это, не переводя дыхания. – Чтобы забрать себе коллекцию!

– С чего вы взяли?

– Старик не отвечает на звонки и не открывает дверь. Ну, если он мертвый, как же он может открыть? Вот мы и решили прийти к тебе.

– Вы заявили в милицию?

Сиур ожидал, что ему поручат выбить долг, разыскать пропавшего мужа или раздобыть адрес его любовницы, на худой конец, вернуть любимую собачку, которая потерялась. Но убийство? За кого его принимают? Или девочки решили позабавиться и устроить розыгрыш?

– В милицию? О чем?

– Как это о чем? О том, что человека убили.

– Так... может, его и не убили. Мы же не знаем! Трупа не видели... – Людмилочка раскрыла от ужаса глаза. – Ты что, тоже думаешь, что старика убили? Видишь, я же тебе говорила! – она перевела взгляд на Тину.

Ситуация становилась комичной.

– Так все-таки убили или не убили? – улыбнулся Сиур.

Подробно расспросив подруг, он выяснил картину происшедшего и понял, чего они хотят. Ни много ни мало, чтобы он ночью влез в окно второго этажа чужой квартиры и выяснил, есть там труп или нет. Давно он так не забавлялся. Надо ж такое выдумать! Старик уехал себе на дачу или к внучатой племяннице в Урюпинск, а он, извольте, совершает взлом квартиры, где находится антикварная коллекция, в поисках якобы трупа хозяина. Его за идиота принимают? Это было нелепо и по-дилетантски. Немыслимо!

Но он уже знал, что согласится...

## Глава 5


Вечером неожиданно пошел дождь. Мокрое шоссе блестело огнями. Сиур ехал из сауны домой и думал. Через приоткрытое боковое стекло врывался запах дождя и влажной листвы.

Допустим, старик по-настоящему дорог Тине и она обеспокоена. Допустим, они условились о встрече, а его не оказалось дома, или он был там, но по какой-то причине не открыл. В жизни происходят куда более странные вещи. И всему в конце концов находится вполне прозаическое объяснение.

Тина далеко не глупа. Она слушала его доводы, подперев щеку рукой, вежливо улыбалась и объясняла, что, собственно, от него не требуется анализ ситуации, а требуется вполне конкретное действие.

Подъехав к дому, Сиур вышел, с наслаждением вдыхая влажный воздух. Во дворе тусовалась компания агрессивных юнцов. Один из них, долговязый, в кожаной жилетке с металлическими шипами и заклепками, развязно попросил закурить. Сиур не спеша достал сигареты. Верзила пробормотал благодарность и поспешно ретировался к своим товарищам.

«Допустим, старику стало плохо, рядом никого не оказалось, даже «скорую» вызвать было некому, – продолжал размышлять он. – Возможно, он умер. Раз есть какой-то племянник, найти его, и пусть он этим занимается...»

Сиур навел справки об антикваре по своим каналам. Как всякий человек, обеспечивающий безопасность своих клиентов, он имел осведомителей. Он оплачивал услуги своих агентов из денег, специально предназначенных для этого фирмой. Никто из них не знал и никогда не слышал ни об Альберте Михайловиче, ни об его коллекции. Правда, старик уже давно отошел от дел... Было в этом всем что-то непонятное.

Сиур попросил Тину больше не ходить к старику, чтобы не привлекать внимание соседей или кого-то еще. Он обдумал детали плана и пожалел, что сам не съездил на место и не изучил обстановку. Дело показалось ему несерьезным. Но сейчас его мнение изменилось. В старых домах бывают большие чердаки и подвалы. Городские подземелья – отдельная история. Надо бы взять план подземных коммуникаций этого района...

* * *

Темные мрачные скалы привычно противостояли напору стихии. Дождь лил сплошной стеной, ручьями сбегая по замшелым камням. Сверкали молнии. Большой дом виднелся между скал. Веками он выдерживал борьбу с непогодой. Его стены сложены из огромных валунов. Почти на самом верху светилось узкое окошко.

Дорога, едва различимая в темноте, вилась по камням. Шум воды и ветра заглушал все остальные звуки. Из-за поворота показался всадник. Его плащ с капюшоном промок насквозь. Конь его устал. Кажется, они сбились с пути...

Оглушительный раскат грома заставил коня прянуть в сторону. Сквозь сплошную пелену дождя тускло светилось окошко, обещая тепло и уют, горячую еду, сухую постель. Человек поднял голову, и вздох облегчения слетел с его губ.

Этот суровый край считался пустынным. Кто мог поселиться здесь? Всадник никак не ожидал встретить здесь жилье. Сейчас и он сам, и его конь нуждались в спасительной крыше. Ветер дул сильными порывами. Снова вспыхнула молния, прочертив темное небо. Дом невозмутимо взирал единственным тусклым глазом на непрошеного гостя, безмолвный и неприступный. Каменная ниша скрывала в глубине массивную дверь.

Всадник спешился и побрел к двери дома. «Негостеприимный вход, – подумал он, откидывая с головы промокший и бесполезный капюшон. – Чем же постучать?»

Ни молотка, ни колокольчика на двери не имелось. Она была словно монолит: с трудом можно было представить, что она когда-нибудь открывалась. Мужчина наклонился, подобрал скользкий от воды камень и принялся стучать изо всех сил. Шум непогоды заглушал удары...

Путник почувствовал, как волна жара поднялась к голове, сменилась ознобом. Все куда-то отступило. Туман забытья погасил краски и звуки...

* * *

Сиур проснулся в испарине и некоторое время лежал, преодолевая знакомое ощущение дурноты. Первый раз этот сон приснился ему в госпитале, после ранения. Когда он пришел в себя, то долго не мог понять, кто он, как здесь оказался и что вообще происходит. Стоило закрыть глаза, как сон снова наваливался, уносил в темный туннель... обрастая все новыми подробностями. Наваждение длилось до тех пор, пока Сиур не начал выздоравливать.

Выписавшись из госпиталя, он поехал долечиваться в деревню – косил сено, рубил дрова, обливался колодезной водой. Тело снова начало подчиняться ему. Утром на восходе солнца он уходил в лес, бродил босиком по росе, лежал на траве и смотрел в небо. Ни о чем не хотелось думать.

Сиур возобновил тренировки. Он постепенно набирал форму, изматывая себя до такой степени, чтобы физическая усталость пересилила внутреннюю тоску. Он снова достиг совершенства, стал даже лучше, чем был. И только на самом донышке сознания притаилось видение из сна...

Сиур встал, подошел к открытому окну – моросил дождь. В груди неприятно заныло. Вспомнились глаза Тины.

– Я становлюсь сентиментальным...

## Глава 6


Тина тоже лежала без сна, слушала монотонный шум капель... Впервые ее волновал мужчина. Как странно переплетаются обстоятельства, предчувствия и желания...

Она думала об Альберте Михайловиче, о себе, о том, что сегодня нужно будет уйти с работы пораньше... На столе смутно улыбалась с портрета Евлалия. Старик сделал Тине этот подарок в память о знакомстве.

Что же все-таки произошло там, за дверью, которая всегда гостеприимно раскрывалась перед ней?

– Не буду гадать!

Мысли вернулись к разговору на веранде ресторана. Мужчина со странным именем Сиур оказался хорош собой. Открытое лицо с прямым носом и высоким лбом, спортивное тело.

– Надеюсь, он не подведет...

Она встала пораньше, чтобы пройтись до библиотеки пешком. Какой смысл валяться без сна?

Людмилочке сегодня пришлось работать за себя и за подругу. Та сидела с отсутствующим видом, не слышала обращенных к ней вопросов, отвечала невпопад. После обеда они, как всегда, пили чай в подсобке.

– Иди-ка ты домой! – сказала она Тине. – Я сама тут управлюсь. Людей мало, кому охота в такую погоду сидеть, сушить себе мозги и дышать пылью?

– Что-то мне не по себе...

– Не переживай! Такой парень будет с тобой... – она вздохнула. – Боже, какие мужчины есть на свете!

Мечтательное настроение сменил житейский практицизм:

– А что ты наденешь? У тебя же нет ничего приличного, одни джинсы и футболки.

– Ты так говоришь, как будто мы идем на увеселительную прогулку или в ночной бар...

– Да-а, будет холодно и темно, – Людмилочка поежилась. – Бр-ррр!

Она представила себе ночной город, темную чужую квартиру и то, что может оказаться в этой квартире... Ей было бы страшно на месте Тины, но когда рядом такой мужчина... Эх, пожалуй, она бы рискнула!

– Ну, я пойду? – голос подруги звучал не слишком жизнерадостно.

– Иди-иди. Будьте там осторожнее!

Людмилочка решительно тряхнула головой и отправилась выполнять обязанности библиотекаря.

– Где вы ходите, девушка? Сколько можно ждать? – возмущался пенсионер, который приходил в библиотеку читать подшивки старых газет.

– Сейчас, сейчас, нужно же было книжку отыскать в архиве!

Она любезно улыбнулась и начала быстро и толково обслуживать посетителей: принимала и выдавала книги, делала соответствующие записи. Мысли ее в это время витали вокруг Тины и Сиура. Вот они едут в машине, спасаясь от погони... вот на них нападает преступник в квартире антиквара... Происходят же всякие чудесные события в жизни других людей! Почему не с ней?

Людмилочку позвали к телефону, и плаксивый голос свекрови вернул ее из романтических грез к повседневной рутине.

– У меня опять подскочило давление! – жаловалась та. – Я не смогу забрать детей из садика. А у Костика сегодня дополнительные занятия.

– Хорошо, мама...

«А все-таки в жизни могут происходить удивительные вещи!» – думала она по дороге к метро...

* * *

Тина продрогла. Окна в квартире антиквара были темными, одинокий фонарь тускло освещал знакомый лепной фасад. Боясь опоздать, она явилась слишком рано и теперь не понимала, зачем ей велели спрятаться в кустах, если вокруг не было ни души. Что ж, она сама настояла на своем личном присутствии...

Она не представляла себе, каким образом Сиур залезет в окно. Если только по дереву? Старая липа так разрослась, что ветками касалась стекол...

Раздался шорох. По ее коже побежали мурашки. Она затаила дыхание, сердце подпрыгнуло. Ей показалось, в свете фонаря промелькнула неясная тень. Все вокруг выглядело иначе, чем днем – угрожающе шевелилась листва, что-то хрустнуло буквально у нее за спиной! Нарастающая лавиной паника поглотила все ее благоразумие. Тина не успела закричать: большая ладонь зажала ей рот, и кто-то притиснул ее к земле, не давая шевельнуться.

– Я бы не советовал этого делать, – на самое ухо сказал насмешливый голос. – Не хватало только поднять визг на всю округу.

– Да вы... Как вы смеете! – она задохнулась от возмущения. – Что вы подкрадываетесь, как... Вы меня напугали!

– Вы так спрятались, что вас только ленивый не нашел бы. А если бы на моем месте был убийца?

Тина не понимала, шутит он или говорит серьезно.

– Вам нужно перейти туда, – прошептал Сиур, показывая рукой в самую густую тень. – Ждите меня там. Машину я оставил в соседнем дворе.

– А сколько?

– Что сколько?

– Ждать сколько? – Тина разозлилась. Ей не хотелось оставаться одной в темноте. –И не смейте подкрадываться!

– Вы бы предпочли, чтобы я ломился, как медведь через заросли? У нас мало времени. Делайте, что я говорю. И постарайтесь не вопить по любому поводу. Слушайте внимательно, – добавил он, – если через час я не вернусь, уходите домой. Не разыскивайте меня и никому никогда не признавайтесь, что сегодня были здесь. Вы поняли?

Тина молчала, только глядела испуганно. Сиур легонько встряхнул ее:

– Вы слышите?

– Да, да. Только...

– Мы должны сделать то, зачем пришли сюда. Думать надо было раньше. Теперь время делать...

## Глава 7


Сверчки пели в темноте свою песню. Ветерок шевелил листья старой липы. Сиур примерился и легко скользнул вверх по шершавому стволу. Не издав ни звука, он оказался напротив окна квартиры антиквара. Крепкие деревянные рамы заперты изнутри. Сигнализации нет. Он внимательно осмотрел окно – придется вынимать стекло. Черт, если со стариком все в порядке и тот просто уехал или попал в больницу, резать стекло глупо...

«Лучше уж войти обычным путем», – решил Сиур, спускаясь вниз. Авось, никому не приспичит покурить или собачку вывести. Припозднившийся донжуан или загулявшаяся девица тоже относятся к непредвиденным обстоятельствам. Зато вполне вероятно, что, никем не замеченный, он откроет дверь и войдет без лишнего шума.

Дом спал. Сиур вошел в подъезд и прислушался. Тишина. Он поднялся по лестнице, – вот нужная квартира. На площадке тускло горела лампочка. Достав отмычки, он справился с одним замком, затем с другим. Дверь открылась легко, незваный гость нырнул в плотную темноту чужого жилья и замер...

Никаких посторонних звуков. Сиур знал, что тишина и темнота бывают обманчивы. Именно они таят опасность. Он стоял в прихожей, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Потом медленно двинулся вперед. На полу высветились полосы... какой-то свет все же проникал сквозь тяжелые портьеры. Тина описала расположение комнат, чтобы он мог свободно ориентироваться.

Сиур достал фонарик, – луч света выхватывал ножки раритетной мебели, бахрому плюшевых накидок, бронзу и фарфор, картины, книги, вазы...

Он перевел дыхание. Ответ на вопрос висел в воздухе комнаты... тошнотворно-сладковатый, удушливый. Сиур привык к смерти, его не пугал ни вид ее, ни запах. Бояться следовало живых.

Он уже понял, что произошло. Свет его фонарика искал тело... Труп хозяина квартиры лежал на боку, как бы заглядывая под обитый гобеленом диван. Сухонький, тщедушный старичок... на такого дунь, и костей не соберешь. То, что это не естественная смерть, Сиур понял сразу, – он не смог бы объяснить, по каким признакам всегда уверенно определял это.

Так у рыцаря, выезжающего на ристалище, Цвета Прекрасной Дамы в какой-то момент неуловимо и необъяснимо превращались в Цвета Смерти. Становилось ясным, кто выйдет из этого боя победителем, а кого унесут верные слуги и пажи...

Сиур словно очнулся: ему вдруг показалось, что все еще звучат звуки рогов, призывающие рыцарей помериться силами, восторженные крики толпы, ржание коней, лязг железа... В ушах как будто засвистел ветер. Навстречу, неистово вращаясь, летело огромное копье...

Отогнав видение, он нагнулся и внимательно осмотрел тело – никаких видимых повреждений не было, не было и крови. Переворачивать труп он не стал. Странно, что старик оделся так, будто собрался в гараж или сарай – но ни того, ни другого, со слов Тины, у деда не было...

Сиур посветил фонариком вокруг – никаких следов разгрома, борьбы. По крайней мере на первый взгляд. Включать свет было бы безумием. Какой-то шорох заставил его погасить фонарик. Нет, показалось. Однако пора уходить. Он еще раз осветил неподвижное тело, удивленно хмыкнул... за обшлага рукава покойника зацепилась паутина. Откуда бы взяться паутине? И еще. Старик умер неожиданно. Такие вещи Сиур умел отличать. Страх и отчаяние накладывают на все окружающее особое клеймо, впитываются в стены. Здесь этого не ощущалось.

Пора было уходить. Он сделал то, что обещал. Внезапно Сиур почувствовал себя героем бульварного детектива. Он чуть не рассмеялся. Но смех застрял в горле – в присутствии смерти шутить не пристало. Труп был здесь – не выдуманный, а самый что ни на есть настоящий... очень реальный...

Жалко старика. На его сокровища, похоже, никто не посягнул, но самую главную ценность каждого человека – жизнь – у деда кто-то отнял. Неправда, что старики жизнью не дорожат – чем меньше ее остается в запасе, тем неповторимее мгновения бытия. Так поздняя осень заставляет ценить последние цветы...

Сиур осторожно, не снимая перчаток, открыл дверь в соседнюю комнату, посветил фонариком – ничего. Вещи в порядке, все на местах, дверцы шкафов закрыты, ничего не опрокинуто, не перевернуто. Он задумался. Стараясь ничего не задевать, ни к чему не прикасаться, подошел к входной двери... внутри шевельнулось волнение, беспричинный страх. Этого он давно не испытывал. Ситуация, в общем-то, не экстремальная. Бывало похуже.

Его вдруг окутал холод, как будто смотришь в очень глубокий провал или бездну – и не знаешь, что там...

* * *

Тина притаилась в тени кустов, пытаясь что-то разглядеть за окнами Альберта Михайловича. Может быть, там никого нет, и этот Сиур не собирается туда лезть. Зачем ему? Постоит тихонько под домом, придет и скажет, что ничего, мол, не обнаружил, квартира пустая. Да еще, пожалуй, потребует плату за услуги...

Она сидела на траве, обхватив руками колени, и проклинала все на свете: их дурацкую затею, свою трусость, комаров... От обиды на Сиура, который без сожаления бросил ее здесь одну, она заплакала.

– Тихо, тихо – прошептал он, обнимая за плечи, чтобы не испугать. – Все, все, хватит. Все хорошо.

Слезы образовали на ее лице две дорожки и, стекая, накапливались на подбородке. Слов утешения не нашлось. Он просто кивнул головой, подтверждая ее худшие подозрения.

– Старик там... он мертв.

Слезы хлынули бурным потоком. Сиур не знал, что еще сказать. Девушка прижалась лицом к его плечу. Он обнял ее и помог встать.

– Идемте к машине...

Тина затихла на заднем сиденье. Сиур подумал, что покойник не может оставаться в квартире – лето, процесс разложения идет стремительно. Труп оказался в приемлемом состоянии за счет сухости тела. Он мысленно повторил свой маршрут по квартире антиквара – вроде все сделал аккуратно. Если милиция заподозрит убийство, следы отмычки в замках обнаружат. Решат, что их оставил преступник. Кстати, а как убийца попал в квартиру? Старик сам его впустил? Выходит, он его знал и не опасался. Или тот пробрался незамеченным? А потом просто вышел и закрыл за собой дверь...

Произошло это, по-видимому, днем, в промежутке между звонком старика в библиотеку и приходом Тины. Вспомнив о Тине, Сиур оглянулся – она уже не плакала.

– Как это случилось?

– Точно не знаю. Возраст... Упал, ударился... возможно, сердце прихватило... Было слишком темно, чтобы рассмотреть все как следует. По-моему, ничего не пропало.

– Откуда вы знаете? – ее голос звучал почти враждебно.

– Вроде бы все на местах...

Она всхлипнула.

– Никто не узнает, что вы там были?

– Если заинтересуются, то, конечно, поймут, что кто-то там был. Может быть, не я один там был.

– Как? Разве... Его что... его... у-убили?

– Возможно.

– Возможно?! Вы... что вы там делали столько времени? Раз ничего не пропало... Почему вы так думаете? Что вы молчите?!

Сиур отметил некоторые несуразности:

– Все окна в квартире закрыты наглухо... а на улице лето...

– Альберт Михайлович не любил открывать окна. У него же коллекция!

– Дышать-то надо...

– Старые стены хорошо сохраняют прохладу, а окна затеняет липа.

Сиур кивнул. В жилище антиквара действительно было зябко.

– Похоже, старик мертв уже около двух суток... Что вы собираетесь делать дальше? Будете молчать? – Он повернулся и посмотрел на Тину. – Хотелось бы избежать лишних неприятностей. Вы чего-то не договариваете. Я прав?

– Нет, я... Я ничего не знаю. Я никому ничего не скажу о вас и о том, что... – она судорожно вздохнула. – Я обещаю! Нам не следовало просить вас... это паника, я так боюсь... Людмилочка тоже будет молчать.

Сиур притормозил на светофоре, достал бутылку с водой и протянул Тине. Она сделала пару глотков, закашлялась.

– Что он носил дома? Халат... пижаму?

– Альберт Михайлович всегда надевал домашний костюм... легкие брюки и пиджак.

– Послушайте... старик убит, и вы что-то знаете. Если бы квартиру ограбили, я бы так не говорил вам. Но мне не нравится...

– Что не нравится?

– Все. Мне все не нравится! Не знаю, почему я согласился на эту авантюру, но теперь я должен знать, что вы утаиваете. Иначе я не смогу помочь вам.

Тина упрямо сжала губы и уставилась в окно. Он молча свернул на ее улицу. Дома и деревья, облитые неоном, казались призрачными. Сиур остановил машину, не подъезжая к подъезду.

– Я все рассказала, – она вдруг встрепенулась. – Это мой дом? Вы привезли меня к дому? Но... откуда вы знаете, где я живу? Кажется, я вам не говорила об этом! Вы что, следили за мной? Кто вам позволил? Это отвратительно! Это...

– Да, я привык узнавать все, что мне не говорят. А тем более то, что намеренно пытаются скрыть. Профессия обязывает! Я дам вам один совет: постарайтесь пройти домой так, чтобы вас никто не видел, выпейте водки, если у вас есть...

– У меня есть.

– Замечательно. Так вот, выпейте водки и ложитесь спать. Забудьте раз и навсегда о сегодняшней ночи. Вы не видели меня, а я вас. Я струсил и не пришел туда, где вы меня ждали. А вы разозлились, устали и вернулись домой. Вы меня слышите?

– Да-а, да... Я слышу, но почему...

– Нипочему. Просто сделайте то, что вам говорят. Скажите своей подруге именно так.

– Зачем вы меня пугаете? – взвилась она. – Вы... нет, вы командуете, как будто... я какая-то дура...

– Успокойтесь. Мне надо все обдумать. Идите домой, закройтесь на все замки и ложитесь спать. Вы запомнили, что завтра скажете Людмиле?

– Запомнила... – Тина медленно, как во сне, вылезла из машины.

Сиур испытал странное чувство, как будто он что-то теряет. Что-то уходит из его жизни вместе с этой женщиной... Он уже хотел позвать Тину, поддавшись непроизвольному импульсу, как она открыла дверцу и упала обратно на сиденье.

– Что случилось?

– Я... боюсь.

– Кого?

Вид у нее был смущенный и несчастный.

– Никого... Просто боюсь...

– Понятно. Я бы проводил вас, но не стоит, чтобы нас видели вместе. Думаю, именно сейчас вам ничего не угрожает, – он улыбнулся. – До утра вы еще успеете выспаться.

– Нет, я не хочу, чтобы вы меня провожали, я... Пойдемте ко мне! Я не смогу быть одна... я не усну, я просто не могу! Я боюсь, и... Вы не можете бросить меня! – она так стиснула руки, что пальцы побелели. – Вы не уйдете! Я ни за что не останусь одна... Я буду спать здесь!

Он чертыхнулся про себя и тихо сдал назад, припарковав машину так, чтобы ее не было видно из окон...

## Глава 8


Лампочка на лестничной площадке перегорела. Тина никак не могла попасть ключом в замочную скважину и нервничала. Сиур молча стоял сзади.

– У вас есть фонарик?

– Нет.

– А зажигалка? Ничего не видно.

– Это хорошо. У вас любопытные соседи?

– Не знаю, наверное. Но сейчас еще все спят. Дайте хотя бы мобильник!

– Быстрее. – Сиур достал телефон и посветил. У Тины дрожали руки. Он взял у нее ключи. – Я сам открою.

Щелк! Дверь открылась, и они вошли в квартиру.

– Не зажигайте свет...

Полная риска жизнь научила его, что предосторожности лишними не бывают. Сиур крепко обнял Тину, они стояли в темноте, прислушиваясь. Впервые она не чувствовала себя в безопасности в собственной квартире.

– Оставайтесь здесь...

Сиур отпустил ее и бесшумно скользнул в комнату. Он проверил все, включая ванную и туалет.

# Примечания

1

Гор – в древнеегипетской мифологии бог Солнца, покровитель власти фараона. Глаз Гора, или Око Гора, – символ победы жизни над смертью.