Ирина Щеглова
Свидание по приколу

Глава 1
Ромашковое утро

Солнечный луч подкрался из-за края легкой тюлевой занавески и начал щекотать мне ресницы. Я открыла глаза и тут же зажмурилась.

– Привет, – сказала я лучу и улыбнулась. Ощущение беспричинной радости наполнило меня целиком, я быстро села, сбросив ноги с кровати. Луч скользнул по моей подушке, по голым коленям и, спрыгнув, растекся золотой лентой по крашеной половице.

Я встала и потянулась. Отбросив с окна занавеску, выглянула во двор. Утро только начиналось. Небо было чистым, высоким, и хотя дорожки во дворе еще оставались в тени, но крыша сарая уже блестела, и макушки деревьев недалекого леса казались похожими на изумрудные россыпи. Хотя я никогда не видела изумрудных россыпей, но, думаю, они так и выглядят, когда на них падает солнечный свет.

– Сегодня непременно произойдет что-то чудесное! – прошептала я то ли самой себе, то ли начинающемуся дню. Скорее всего нам обоим.

Шлепая босыми ногами по полу, вышла в столовую, заглянула в зал. Тишина. Весь дом еще спал. И тогда я догадалась взглянуть на часы: было четыре утра!

Тихонько, чтоб никого не разбудить, рассмеялась. Июль, самые короткие ночи.

Чем бы таким занять себя? Не могу же я просто так сидеть и ждать, пока проснется бабушка. Ведь это минимум часа два! Нет, нет, нет! Пусть все спят, а я потихоньку оденусь и пойду осматривать окрестности. Ведь я не была здесь целый год! Мало ли, что могло измениться! Надо все проверить.

Недолго думая, я схватила со спинки стула джинсы и кофточку, поспешно оделась и выскочила из дома. Чудом сохранившийся кусочек леса начинался как раз за нашим забором, днем там обычно гуляли бабушки с внуками и целовались парочки. Но в такую рань вряд ли кому-то придет в голову бродить по мокрой от росы траве.

Я закатала джинсы и побежала по едва заметной тропинке. Солнечные зайчики скользили по веткам деревьев, прыгали за мной следом и впереди меня. Весь мир наполнился солнечными зайчиками. Я немного продрогла от утренней сырости, но желания повернуть домой у меня не возникло.

«Наберу большой букет ромашек и вернусь через станцию», – решила я. Железная дорога была прямо за леском, рукой подать, хотя я не слышала звуков проходящих электричек, еще слишком рано.

Деревья расступились, на большой, почти круглой поляне сонно покачивались белокурые ромашки. Они казались такими беззащитными и робкими, я остановилась и медленно пошла сквозь них, поглаживая ладонями цветки. Все-таки я сорвала несколько кустиков на краю поляны, не удержалась. Представила себе, как они стоят в тонкой вазочке из простого стекла на подоконнике и на них падает кружевная тень от кисейной занавески.

Бережно прижимая к себе цветы, я не торопясь пошла вдоль железной дороги к станции. Конечно, я не могла видеть себя со стороны, иначе, наверное, вернулась бы прежним путем. Да и, честно говоря, кого мне было стесняться? Ну, джинсы мокрые до колен, ну босая, волосы нечесаные, ну и что…

И тут я увидела нашу соседку – пожилую учительницу. Куда она направлялась в этот ранний час, не знаю. Но, заметив меня, строгая старушка внезапно остановилась, как будто споткнулась; взгляд ее, сначала непонимающий, удивленный, стал пристальным и изучающим, потом превратился в осуждающий. Я подлила масла в огонь, радостно кивнув ей и пожелав доброго утра. Старушка высокомерно вскинула голову и едва кивнув, прошествовала мимо, видимо, к первой электричке.

Настроение у меня почему-то испортилось, я уже жалела, что не пошла обратно через лес. По улице я пробежала, стараясь не смотреть по сторонам. А то еще кто-нибудь увидит или встретится. Потому что в глазах учительницы буквально читалось:

«Боже мой! Шестнадцатилетняя девушка в шестом часу утра возвращается неизвестно откуда! Чуть ли не с соломой в волосах! Ах, ах, ну и нравы!»

Бабушка уже проснулась и колдовала на кухне. Я поставила ромашки в вазу и рассказала о своей утренней прогулке. Бабушка покачала головой:

– Ты бы не дразнила гусей…

– Какое мне до них дело! – я фыркнула.

– Ославят ни за что, – предупредила бабушка.

– А мне-то что!

– Тебе, может, и ничего, а нам с дедушкой здесь жить.

– Вообще больше никуда не выйду!

Я раздраженно передернула плечами. Ничего себе – каникулы начинаются! Настроение испортилось окончательно. Прихватив с собой вазочку, я ушла в свою комнату. Бедные ромашки, им тоже сегодня не повезло.

Глава 2
Альбом с фотографиями

Валя позвонила после обеда. Я сразу узнала ее по голосу.

– Кирюха! Ух ты! – крикнула она. – Значит, правда! Ты приехала!

– Привет! – обрадовалась я. – Как ты узнала!

– Привет, привет! – она засмеялась. – Да разве тут что-нибудь скроешь. Мне тетя сказала, она видела тебя вчера. Приехала, и ни звука!

– Да вечером только приехала, – начала оправдываться я, – пока то да се…

– Можно подумать, я очень далеко живу, – съязвила Валя. – Всего-то через дом!

– Ну, извини. Я, правда, вчера…

– Да ладно! – она смилостивилась. – Мы сами поздно вернулись. Между прочим, Кира, мы встретили твой поезд на переезде.

– Правда?

– Конечно, шлагбаум опустили прямо перед нашей машиной. А поезда все нет. Отец даже нервничать начал. А я-то знала, что ты именно на этом поезде едешь. Мне твоя бабушка сказала. Ну вот, он, наконец, появился, вагоны мимо проносятся, а я высматриваю, вдруг ты в окне мелькнешь…

– Представляешь, я как раз смотрела в окно. Волновалась…

– Ой, здорово, что ты приехала! У меня столько новостей! Давай, приходи поскорее, я тебе столько всего расскажу!

– Иду, – я положила трубку и, крикнув бабушке, что я к Вале, сунула ноги в шлепки и выбежала из дома.

Она поджидала меня у высоких, крашенных зеленой краской ворот. Сначала мы, конечно, расцеловались, а потом, чуть отстранившись, внимательно посмотрели друг на друга. Валя изменилась. Я пока не могла понять, как. Мы с ней одного роста. Значит, она, как и я, вытянулась. Пожалуй, немного поправилась, но это ее не портило. Лицо округлилось, и вся она стала такая мягкая, женственная. Мне всегда нравились ее глаза – большие, карие, с длинными ресницами. Карие глаза и светлые волосы. По-моему, очень красиво. Валя была в шортах и выгоревшей на солнце майке, кожа чуть тронута загаром. Одним словом, Валя мне понравилась.

– Ты похудела? – спросила она и засмеялась. – Где загорала?

– На даче…

– А-а, – разочарованно протянула она, – я думала, на море ездили.

Мы устроились с Валей, как раньше, в гамаке, привязанном к двум старым яблоням. На табурете – миска с клубникой, чем не жизнь!

Валькино семейство проживает в большом бестолковом доме с множеством пристроек. У Валентины много родни. Здесь и родители ее, и бабушка, и тетя, и родные брат с сестрой – совсем еще малышня. Но есть и двоюродный брат, уже взрослый дядька. Он живет своей отдельной жизнью; в прошлые годы я только и видела, как он подъезжает к воротам на здоровенном мотоцикле. На нас он внимания не обращал, даже смотрел сквозь, как на пустое место.

– Ну, как ты, как прошел год? – торопливо расспрашивала Валька, но я-то видела – ей не терпелось рассказать о себе. На коленях у нее лежал большой альбом с фотографиями. Она всегда любила фотографироваться.

– Что там у тебя, покажи? – заинтересовалась я.

Валька торжественно открыла первую страницу, и мы склонились над снимками ее многочисленных друзей и подружек.

– Это мы в лагере, в прошлом году, – объясняла Валя, показывая снимки, – это в школе, с девчонками, после уроков во дворе, это – наш класс, здесь вся моя семья… А помнишь эту девчонку? Нет? Ну, я же вроде знакомила тебя с ней… Вот, смотри, это – мой парень, бывший… Да ну его, дурак! Вот этот, правда, ничего себе?

– Да, ничего, – я довольно равнодушно рассматривала незнакомых или полузнакомых мне людей, каких-то ребят, или «женихов», как их называла Валька. И вот на последних страницах она торжественно показала высокого темноглазого парня. Фотографий с ним было много. На одной он обнимал за плечи Валю, на другой – ее же и еще кого-то…

Парень показался смутно знакомым:

– Кто это? – спросила я.

– Данька Смирнин, – Валя лукаво улыбнулась.

– Он что, твой родственник? – удивилась я.

– Нет, однофамилец.

– Удивительно, в таком маленьком поселке…

– Ничего удивительного. Смирниных у нас – три разные семьи. Моя, Данькина, и есть еще одни, но они живут в деревне, несколько километров отсюда.

– Что, даже дальнего родства нет? – я не унималась.

– В том-то и дело, – Валя засмеялась. – Мы когда с Данькой встречались, то все говорили: хорошо, мол, Вальке, фамилию менять не надо… Как он тебе? Нравится?

– Симпатичный… Знаешь, у меня такое ощущение, что я его раньше видела.

– Может быть. Хотя вряд ли. Он учится в городе, поступил в музыкальное училище. Приезжает к родителям на каникулы, или в выходные. У него своя компания. В прошлом году ты его встретить никак не могла. Летом его не было, мы познакомились только этой весной, в мае.

– Да, наверное, показалось, – согласилась я, отрывая взгляд от фотографии. – Данька, Данька, странное имя…

– Ничего странного. Его зовут Даниил. Назвали в честь деда. Обычное дело.

– Ну да… Конечно…

– Ладно, – Валя захлопнула альбом, – какие у тебя планы на вечер? На дискотеку пойдем? Я тебя с двоюродным братом познакомлю, он классный!

– Пойдем, – согласилась я.

Потом ее позвали на огород полоть, и мы расстались до вечера.

Дед возился в саду с кустами малины. Я заметила, как мелькает его старая соломенная шляпа. Когда-то он привез ее с юга и летом надевал, когда шел на работу. Теперь и он, и его шляпа на пенсии. Раньше дед с бабушкой жили в городе, а дом в поселке построили позже и стали использовать его как дачу. Теперь они живут здесь постоянно. В их городской квартире остались моя тетя – сестра мамы и ее сын.

Поселок постепенно наполнился такими же пенсионерами-дачниками. Бабушку часто приглашают подработать, она – бухгалтер. Деду повезло меньше, он всю жизнь был начальником в НИИ связи, а теперь стал никому не нужным пенсионером, это его раздражает, хотя он старается не показывать своего настроения; целыми днями читает, уединившись в своей комнате. Иногда, как сейчас, работает в саду, или берется готовить что-то вкусненькое – а готовит он великолепно!

Большинство молодежи ездит на работу все в тот же город. Правда, это часа два на электричке, но люди привыкли.

Здесь, в поселке, никогда ничего не происходит. Очень тихо. Мировые бури и катаклизмы обходят это место стороной. Гулять можно днем и ночью, совершенно безнаказанно, никто не тронет. Все друг о друге все знают. Не спрячешься. Разве что воруют… Однажды, я еще маленькая была, дед привез откуда-то целую машину арбузов. Арбузы разгрузили в летнюю кухню. Конечно, вся улица видела и машину, и арбузы. А на следующий день, после того как прилегли после обеда отдохнуть, мы с бабушкой обнаружили, что арбузов нет. То есть совершенно! Пока мы спали, соседские пацаны перетаскали все наши арбузы в неизвестном направлении. Причем сделали это быстро и бесшумно. Нам даже показалось, что никаких арбузов не было вовсе, что они нам приснились… Если бы не многочисленные корки и куски красной мякоти, разбросанные неподалеку в леске. Дед страшно ругался! Но потом плюнул и махнул рукой. Арбузов не вернешь, не судиться же с соседями.

У поселка статус районного центра, поэтому здесь останавливаются поезда дальнего следования. На одном из них я и приехала. Причем в этом году родители меня отпустили одну!

Я окликнула деда и спросила:

– Помощь нужна?

Он молча отмахнулся.

На крыльцо вышла бабушка.

– Позвони Наташе, – сказала она.

– Я звонила уже, никто не брал трубку, – ответила я.

– Она только сегодня приехала.

– Надо же, – удивилась я, – а где она была?

– С родителями в Ялте, – ответила бабушка.

Да, действительно, я вспомнила, Наташа писала, что собирается на море. Это у них такая семейная фишка – каждый год обязательно я Ялту. Кстати, у другой моей бабушки, папиной мамы, такая же мания. А мои родители не выносят общественных пляжей. Ну, да ладно, каждому – свое.

Я обрадовалась, конечно, что Наташка приехала. Я ее помню столько же, сколько и себя. Кажется, мы всегда дружили. Бабушка говорит, что мы познакомились, когда нам было года по четыре. В тот год мои родители окончили институт и отправились на работу по распределению, меня же оставили бабушке и деду. В то лето дом был уже готов, и меня привезли, так сказать, на природу.

Наташины родители тогда еще не получили квартиру и тоже жили в частном доме недалеко от нашего. Бабушки выводили нас на прогулки. Во время одной из таких прогулок мы с Наташей увидели друг друга и как-то сразу сдружились.

Теперь ее семья переехала, они живут за железной дорогой в одной из многоэтажек нового поселка. Его еще называют заводским – из-за кирпичного завода.

Валю я тоже знаю давно: еще бы, ведь мы соседи! Да вот беда – мои местные приятельницы не дружат между собой. Никогда не дружили, такой необъяснимый антагонизм. То есть они общаются, конечно, но только тогда, когда я приезжаю.

Так, теперь надо позвонить Наталье и сказать, что сегодня я уже пообещала Вальке сходить на дискотеку. И еще надо как-то извернуться перед Валькой, если вдруг Наташка захочет пойти с нами.

Я сняла трубку…

– Кира! Здравствуй! – пропела подруга. – Наконец-то слышу твой голос! Мы буквально только что сошли с поезда. Меня все еще качает. Страшно хочу тебя увидеть!

Я люблю с ней говорить. Наташка очень много читает, а потому сыплет цитатами, где надо и не надо. Но у нее прекрасное чувство юмора, и она умница. Мне не хотелось ее огорчать или разочаровывать, но и врать не хотелось тоже. Поэтому я созналась, что сегодня иду с Валькой покорять местных обывателей (опять-таки Наташкино выражение).

Она рассмеялась и посоветовала «задать им жару», то есть этим самым обывателям.

– Я все равно никакая, – сказала она, – так что веселитесь без меня. Но, надеюсь, завтра мы наверстаем упущенное?

– Конечно, завтра я безраздельно твоя! – с пафосом прогнусавила я.

– О! – воскликнула Наташка, – я вся в нетерпении и предвкушении!

Вот так проблема рассосалась сама собой. Оставалось дождаться вечера.

Глава 3
Бигуди

Когда я зашла, Валька все еще бродила по дому в халатике. На ее голове были накручены бигуди. Ох уж эти бигуди! Когда-то давно они были у мамы, лежали в такой специальной коробке, помню еще, как я играла с ними. Надо же, я почти забыла, как выглядят такие бигуди, а здесь они до сих пор в ходу. Причем, перед тем как накручивать их на волосы, Валька «варила» бигуди по старинке в эмалированной чашке.

– Зачем ты это делаешь? – не выдержала я, ткнув в бигуди пальцем.

– Ты что! Я же не могу выйти на люди с такими волосами! – Валя тряхнула головой, цветные пластиковые валики смешно качнулись в ответ.

– А прикольно, – засмеялась я, – не снимай, так и иди.

Но, видимо, я сказала что-то не то, потому что Валька как-то странно на меня взглянула. Я немного стушевалась и постаралась оправдаться:

– Ну, я имела в виду, можно же сделать химию… и вообще забудь.

– Химия вредная, – заявила Валька. – Кстати, почему ты не накрашенная?

– Я накрашенная…

– Что-то не видно.

– А должно быть видно?

– Возьми-ка вон те тени, синенькие, да, в той коробочке…

Подруга уселась перед старинным трюмо, каких давно не сыщешь, и, выдавив из тюбика с крем-пудрой изрядную дозу, начала тщательно растирать по лицу. Я покрутила в пальцах коробочку с тенями и поставила на место.

– Знаешь, мне не идут синие тени, – призналась я.

– Как хочешь, – Валя пожала плечами, – хоть ресницы накрась погуще.

Я вздохнула и несколько раз послушно провела кисточкой по уже накрашенным ресницам.

Когда с макияжем было покончено, Валя сняла с двери «плечики», на которых прищепками была закреплена клетчатая юбка с многочисленными складками, причем каждая складочка пришпилена булавкой.

– А это зачем? – честно говоря, я уже тихо бесилась, наблюдая, как Валя аккуратно выдергивает булавки, и этому процессу не было видно конца.

– Чтоб складки не расходились, – спокойно ответила она, не прерывая своего занятия.

– С чего ты взяла, что они разойдутся?

– Мама сказала, она так делает. И все у нас всегда так делают. Разве у вас по-другому? – Кажется, вот-вот подруга обвинит меня в жуткой неаккуратности и неумении следить за вещами.

– Да, наверное, ты права, просто у меня никогда не было такой юбки, – миролюбиво ответила я и решила ни на что больше не обращать внимания, терпеливо ждать, пока подруга закончит свой туалет. Что бы ни случилось.

А случилось много чего. Сначала Валя гладила юбку, каждую складку в отдельности, а потом принялась за белую блузку с таким количеством рюшей, воланов, планочек, пуговичек и прочего, что я уже начала подумывать о том, не сбежать ли мне домой.

Наконец, покончив с глажкой, Валя взялась за свою прическу. Она сняла бигуди, придирчиво осмотрела получившиеся локоны и залила их лаком. Нахмурившись, она долго изучала себя в зеркале, потом начала красить один глаз, осмотрев его, приступила ко второму. С губами и румянами Валентина провозилась не менее получаса. Но, видимо, результат ее вполне удовлетворил: получилось кукольное лицо с широко распахнутыми глазами, обрамленными синевой, кирпичными щеками и коричневыми губами. Валя оторвалась от зеркала и посмотрела на меня. В ее взгляде мелькнуло выражение превосходства, но тут же погасло. Подруга постаралась тактично скрыть свое отношение к тому, как я выгляжу.

– Ну, все, – удовлетворенно выдохнула она, – хорошо, что я ногти успела раньше накрасить, а то пришлось бы ждать, пока лак высохнет.

Довольно быстро она облачилась в блузку с юбкой. Зато долго крутилась у зеркала, выгибаясь так и сяк. Вот она достала из шкафа обувную коробку, там оказались «выходные» босоножки на шпильке. Обулась, оценила свое отражение в полной экипировке и заявила:

– Я готова! Мы можем идти.

Я вспомнила, как мы в прошлом году бегали с ней в клуб на дискотеку, или на открытую площадку в парке, где по выходным выступал местный ансамбль. Мы обычно сидели, забившись в уголок, и просто смотрели на танцующих, а потом спешили домой, потому что вернуться надо было до темноты. Нам и в голову не приходило наряжаться: джинсы, футболки, да какая разница! Однако в этом году многое изменилось. Сегодня и я принарядилась: на мне был чудесный новенький костюмчик – бриджи и короткий жакет золотистого цвета с вышивкой. А уж моя подруга…

Мы с Валей одновременно бросили взгляды в зеркало. Да, вместе мы выглядели странно.

Что же такого с нами случилось за этот прошедший год?

Глава 4
Танцы

Пока мы шли, Валя поучала:

– От меня не отходи. Если кто-то будет приглашать на медленный танец, смотри на меня, я кивну, если можно. Имей в виду, парни более или менее приличные разобраны, чтоб проблем не было. А то у нас тут есть такие крутые девахи, морду набьют, и не поймешь за что. Не нарывайся!

– Что, прям вот так вот все серьезно? – Чем дольше я ее слушала, тем меньше мне нравилась затея с дискотекой.

– Ничего, – неожиданно сжалилась подруга, – со мной не пропадешь!

Народу в парке скопилось предостаточно. Я и не думала, что в поселке столько молодежи. Валька шептала:

– Вон видишь тех парней? Это заводские, а те – наши. Наверное, драка будет.

Все скамейки вокруг танцплощадки были заняты. Народ вел себя довольно тихо, по дорожкам бродили парочки, кто-то пил под навесом у ларька с гордым названием «кафе»; между взрослыми бегали совсем еще мелкие пацаны. На эстраде музыканты настраивали аппаратуру. У билетного окошечка собралась небольшая очередь. Но я знала – многие дожидаются начала, чтобы потом потихоньку перелезть через забор и не платить за вход.

Валька кого-то высматривала среди гуляющих.

– А, вот они, – схватив за руку, она потащила меня к скамейке. Навстречу поднялся невысокий худощавый парень: светлая рубашка, на плечи наброшена спортивная куртка. Комплектом к этому шли джинсы и начищенные до блеска ботинки. Да…

– Сестренка! – крикнул он.

– Привет! – Валька чмокнула его в щеку. – Вот, познакомься, это – Кира, я тебе про нее рассказывала.

Парень протянул мне руку и немного смущенно улыбнулся.

– Шерхан, – представила его Валя, – мой знаменитый брат.

– Э-э, очень приятно, – выдавила я, – а почему Шерхан?

Видимо, я снова ляпнула какую-то глупость. Потому что парень замялся, а Валька коротко ответила:

– Его так все называют.

«Исчерпывающе», – подумала я.

На скамейке сидели еще какие-то незнакомые ребята, но Шерхан ловко подхватил нас под руки и увел, не сказав друзьям ни слова.

– Хотите потанцевать? – спросил он.

– Да так… – ответила Валька. – Скорее я тут знакомлю Киру с обстановкой.

Она вертелась и кокетничала, как будто хотела ему понравиться. Но зачем?

– Надо билеты купить, – словно невзначай напомнила Валя.

– Не суетись, – остановил ее Шерхан, – на входе свои, так пройдем.

Валька бросила мне торжествующий взгляд: мол, видала! Я только плечами пожала.

– Подождите здесь, я сейчас, – Шерхан отошел в сторону, чтобы поговорить с кем-то из знакомых.

– Ну че? Крутой? – Валька подмигнула мне и толкнула локтем в бок. – Пока свободен, осенью в армию, так что пользуйся…

– Спасибо, я не…

– Да не за что!

– Ты меня не поняла, – я мучительно подбирала слова, ведь Валька хотела, как лучше, это я понимала. Наверное, Шерхан известная в поселке личность, может, даже завидный «жених», и мне так повезло, надо же: уходит в армию и без девушки… Но, как бы это так объяснить…

– Валь, я не хочу ни с кем встречаться.

– Да ты че? Почему?

– Ну, у меня парень есть, – я почти не соврала.

– Да ну! – Валька сделала большие глаза. – И ты молчишь! Серьезно? Ладно, потом расскажешь. – Она прижала палец к губам, Шерхан возвращался.

Весь остаток вечера мне пришлось рассказывать Шерхану и Вальке нудную историю о Саше из соседнего подъезда, который и на самом деле неровно ко мне дышал, но никаких таких особенных отношений у нас не было. Пришлось делать трагическое лицо, напускать на себя загадочность, вздыхать и говорить чуть ли не о верности до гроба.

Подумать только, и это все для того, чтобы Шерхана не обидеть!

С танцев мы ушли довольно скоро. Прослушав пару шлягеров на плохом английском и какую-то попсу, с припевом «ай-яй-яй!», пропетую сильно визжащей девушкой, я поняла – с меня достаточно.

Сказала Вале, что не могу позволить себе веселиться, когда любимый от меня так далеко. Я думала, что мне удастся сбежать домой. Не тут-то было! Пришлось еще продефилировать по центральной улице, что называется, туда-сюда. Чинно и медленно, глядя себе под ноги. Этот променад достал меня окончательно. Мы то и дело останавливались, чтоб поздороваться с такими же прохаживающимися парочками или группками Шерхановых и Валькиных друзей-приятелей.

Около десяти я взбунтовалась и заявила, что мне пора домой. Шерхан тяжело вздохнул, Валя торжественно кивнула, и они довели меня до калитки, точнее, чуть ли не донесли, как фарфоровую вазу. Напоследок Шерхан ввернул что-то очень пафосное о девичьей верности и о том, что если бы я была его девушкой… Дальше я не слушала, быстро попрощалась и скрылась, поспешно хлопнув калиткой.

Ну и вечерок я себе устроила! И что мне теперь делать? До отъезда сидеть взаперти?

Глава 5
Наташа

– Ничего подобного, – спокойно отреагировала Наташа на мое очень эмоциональное описание вчерашнего вечера. – Просто не надо больше ходить на дискотеки. И все.

– И все?

– Да.

– Ты сняла тяжелый камень с моей души! – я засмеялась.

Мы сидели у Наташи дома с самого утра. Родители ее ушли на работу. За окнами бушевало солнце, улицы были безлюдны, как обычно. Мы болтали, пили чай, посидели в Интернете, в общем чудно провели время. Но самое главное, Наташа рассказала, что волноваться мне незачем, что Шерхан и ему подобные собираются по вечерам в клубе, или парке, если есть танцы, но они не каждый день. Так что, вполне возможно, я даже не увижу брата Вали до самого отъезда.

– Ты просто попала не в то общество, – Наташка слегка подтрунивала надо мной. Теперь-то мне тоже было смешно.

– Будешь знать, как без меня тусоваться! – шутя пригрозила подруга. – Это тебе не город, тут свои законы. Ну, ничего, в качестве экзотического приключения даже полезно.

– Да, но ты как выживаешь? – я недоумевала вполне искренне.

– О, у меня много забот: занимаюсь, готовлюсь поступать в медицинский, да еще музыка…

Наташка откинула крышку пианино и быстро пробежалась пальцами по клавишам.

– А с кем же ты общаешься?

– Весьма узкий кружок знакомых. «Нас мало избранных…» – пропела она.

– Отгородились?

– Плебсу требуются хлеб и зрелища, мы выше этого, – все-таки Наташка перебарщивала со своим высокомерием. Может, именно поэтому у нее не было друзей? Это «мы» звучало, как «я»…

Но с ней было хорошо и понятно. И, чтобы выйти из дома, Наташке понадобилось натянуть джинсы и тонкую кофточку, да еще сандалеты. Ну совсем как мне.

Глава 6
Лодочки

Мы купили билеты в кино, до начала сеанса оставалось что-то около часа. От нечего делать пошли в парк, там, на детской площадке, у нас была любимая карусель. Наташка уселась напротив, чтобы уравновесить круг, и мы принялись крутить колесо то в одну, то в другую сторону, время от времени перебрасываясь ничего не значащими, ленивыми фразами. Когда я оказалась повернутой лицом к дорожке, то увидела знакомую долговязую фигуру, явно направляющуюся к нам и издали машущую рукой.

– Генка, что ли? – предположила я и прищурилась. Наташка обернулась и прищурилась тоже. Мы обе плохо видим. На всякий случай я не стала махать рукой в ответ, вдруг не Генка. Но фигура продолжала двигаться в нашем направлении и в конце концов оказалась именно Генкой.

– Привет! – радостно воскликнул он.

Мы ответили более сдержанно.

– Гуляете? – он уселся на одно из свободных сидений карусели.

– Да так, билеты взяли в кино…

– Хороший фильм? – он крутил головой, стараясь держать в поле зрения обеих.

– Не знаем, – я пожала плечами.

– А я иду, вижу: кто-то знакомый на каруселях, – Генка радовался и не скрывал этого, – Дай, думаю, подойду; а это – вы! – Он обернулся ко мне: – Давно ты приехала?

– Да нет, несколько дней всего…

– Что ж не позвонила? А я, знаешь, фотографию твою всем своим знакомым показываю. Классно ты получилась!

– Это какая фотография? – поинтересовалась Наташка.

– Из последних. У меня был бзик, устроила себе фотосессию и разослала портреты друзьям и знакомым, – я засмеялась, вспомнив, как прошлой осенью от скуки отрезала косу, сделала прическу и в течение месяца надоедала другу моих родителей – профессиональному фотографу, чтобы он сфотографировал меня как настоящую модель.

– А у меня такая же, как у него? – ревниво спросила Наташка, кивнув на Генку.

Я задумалась:

– Нет, не помню.

Генка вскочил:

– Я сейчас принесу, покажу!

– Сиди, – запротестовала я, – нам скоро уходить, ты не успеешь.

– Почему не успею? Мне только через забор, и все, я дома. Подождите, я быстро!

Он выбрался из слишком маленького для него сиденья и побежал к забору, окружающему парк. Забор оказался высоковат для него, и Генка долго подтягивался, а, подтянувшись, никак не мог перекинуть свое тощее тело на ту сторону.

– Штаны порвет, – предположила я.

– Это он из-за нас выделывается, – усмехнулась Наташка. Мы посмотрели друг на друга, рассмеялись и с силой крутанули колесо. Нас вжало в сиденья, карусель принялась вращаться с визгом несмазанного металла.

– У-у! Я сейчас выпаду, – орала я, вращая круг еще быстрее.

– Ха-ха-ха! Ой, у меня голова кружится! – задыхалась Наташка.

– Тормози!

– Оп!

Мы снова смеялись.

– О, Генка возвращается, только почему-то не через забор, – сообщила я. – Наташка немного повернула колесо, чтобы тоже увидеть Генку. Он приближался по дорожке, со стороны входа в парк, но был не один, с ним рядом шел какой-то парень.

– Привет, – сказал парень. Он немного картавил.

– Это Данька Смирнин, – представил его Генка. И в свою очередь назвал парню наши имена.

– Привет, – ответила Наташка.

А я промолчала, рассматривая этого самого Даньку. Определенно, я его уже где-то видела… Ну да, конечно, у Вальки в альбоме.

Они уселись на нашу карусель, тоже напротив друг друга; так что теперь мы образовали некое подобие четырехугольника, а если точнее, то креста, заключенного в круг.

– Я принес, – Генка протянул Наташке фотографию.

Она взглянула и обратилась ко мне:

– У меня другая, там ты в кожаной куртке.

– Что за фотография? – спросил Данька.

– Кирина, ты ее видел, – ответил Генка.

– Так это ты? – Данька посмотрел на меня в упор. – Похожа.

– Правда? Ну, спасибо! Ты тоже – похож…

– На кого? – удивился он.

– Ты случайно не знаешь такую Валю Смирнину? – как можно равнодушнее спросила я.

– Нет, мы даже не родственники. – Данька усмехнулся, откинулся на невысокую спинку сиденья и небрежно бросил: – Но я ее знаю, мы общались в мае.

– А-а, – протянула я, – значит, я видела у нее твою фотографию.

– Может быть, нас снимали несколько раз, в этом же парке, – он изучал меня, разглядывал пристально, не стесняясь. Я почувствовала себя неловко, посмотрела на часы – до сеанса оставалось минут двадцать.

– Мы не опоздаем? – спросила Наташка.

– Да, нам пора, – я поднялась со своего сиденья, она тоже.

– Вы куда? На фильм? – спросил Данька, – Я вчера был. Тоска зеленая…

– У нас билеты, – Наташка взяла меня под руку.

– Как знаете, – он равнодушно пожал плечами, – а я хотел вас покатать на «лодочках».

Мне показалось, что он разочарован нашим уходом и в то же время пытается выказать свою незаинтересованность. Мы простились, и Наташка решительно повела меня прочь от детской площадки. Я не сопротивлялась, но оставшийся сидеть на карусели Данька притягивал меня тем сильнее, чем дальше мы уходили.

– Натали, – не выдержала я, – ты хочешь идти в кино?

Она остановилась, окинула меня взглядом и сказала полуутвердительно:

– Ты ему понравилась, мне кажется…

– Не знаю…

– В зале сейчас душно, – она глянула в сторону клуба.

– Да, – отозвалась я.

– И фильм, говорят, дерьмо.

– Говорят…

– Определенно, на «лодочках» будет гораздо лучше!

Мы резко развернулись и почти бегом кинулись к парку.

– А вдруг они уже ушли? – озабоченно сказала Наташка.

– Посмотрим, – сквозь зубы ответила я.

– Стоп! Вон они. Сбавь ход!

Она снова взяла меня под руку, и мы, отдышавшись, медленно двинулись к заветной карусели.

– Я так и знал, что вы вернетесь, – Данька был невозмутим. – Ну, пошли, покатаю. – Он высвободил мой локоть из Наташкиного и обвил моей рукой свою. Наташка фыркнула, а я засмеялась, словно приняла условия его игры.

Генка семенил следом и говорил:

– А я думал, что вы совсем ушли, хотел домой уже, а Данька сказал, что вы вернетесь. Я ему говорю: Кира гордая, она и не таких видала, за ней взрослые парни бегают. А он мне – нет, подождем. Почему вы вернулись?

– У меня сегодня как раз свободный вечер от взрослых парней, – я прыснула, Наташка тоже.

Мы подошли к «лодочкам».

– Заходи. – Данька ждал, пока я поднимусь по ступенькам и встану напротив него.

– Крепче держись, а то вылетишь, – предупредил он. Я поудобнее обхватила толстые железные канаты. Пожилой карусельщик убрал доску, удерживающую лодку и качнул нас пару раз.

Данька принялся глубоко ритмично приседать, увеличивая амплитуду колебания лодки. Лодка взлетала все выше и выше. Мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Я уже начала думать, что мы достигли предела возможности старых качелей, но мой партнер выжимал из них все больше и больше. Вскоре наши взлеты достигли того уровня, когда нос лодки оказывался вертикально направленным в землю, а наши тела – горизонтально парили над ней. Лодка со свистом прорезала воздух, мое тело потеряло вес, и я удерживалась только потому, что намертво сцепила пальцы на канатах. Однако мои каблуки при каждом новом взлете предательски отрывались от скамейки. Я уже не могла видеть лица Даньки. Мои волосы превратились в ветер, они хлестали меня по щекам и глазам, взлетая рыжей гривой или уносясь назад конским хвостом. Ободок, удерживающий их, давно упал и валялся, должно быть, где-то на земле. Снизу кричали несколько голосов, но я не могла разобрать слов, ветер свистел у меня в ушах, потом их совсем заложило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.