# Каникулы любви

Елена Александровна Усачёва

В эти летние каникулы кто только из их компании не влюблялся по-настоящему! И шебутная Катюшка Жданова, и роковая Белка Огурцова. Только одна Таня полола огород, не помышляя ни о каких влюбленностях. Но вдруг выясняется: она понравилась Никите, приехавшем группой туристов-экстремалов! Да еще как понравилась! Он завалил цветами ее дачный участок, пел ей песни под окнами. Или не он? Или не ей?.. И почему Никита не хочет рассказать о своих чувствах? Татьяна растерялась. Может быть, ей надо самой подойти к нему и все выяснить?..

> «Привет, девчонки!

> Как там у вас с погодой? У нас жара. Солнце шпарит немилосердно, и дождя в ближайшее время не будет – на небе нет даже облаков. До моря далеко, два часа на автобусе. Мы постоянно тренируемся. Утром бегаем, днем занимаемся в зале, вечером готовим новые программы. Поэтому хоть я и на юге, но совершенно не загорела.

> Белка, спасибо тебе за все. Ты мне здорово помогла разобраться в себе и в Стасе. Он изменился. Мы теперь совсем по-другому общаемся. И, я думаю, у нас все получится.

> Таня, вспоминаю наши походы в лес и жалею, что здесь, в Краснодарском крае, нет таких лесов и таких грибных мест. Буду зимой есть малиновое варенье и вспоминать тебя.

> За окном август, мой самый любимый месяц. Желаю, чтобы провели вы его хорошо и бесконечные дожди не помешали вам как следует отдохнуть перед новым учебным годом. Отдохните и за меня в своем замечательном дачном поселке «Дар».

> Всего хорошего.

> Ваша Лариса».

– Что, это все? – Белка вырвала исписанный листок бумаги из рук Тани Жабиной.

– Тебе мало? – Таня Жабина попыталась отобрать письмо, но Белка, она же Изабелла Огурцова, не дала этого сделать. – Человек целое письмо написал, а ты недовольна.

– Чего это недовольна? – Огурцова с трудом разбирала чужой почерк, но, прочитав свое имя, расплылась в улыбке. – Очень даже довольна. Значит, у них все хорошо?

– Хорошо, хорошо, – пробурчала Таня, пряча листок обратно в конверт. – Хоть ты и старалась, чтобы было плохо.

– Ой, подумаешь! – фыркнула Белка. Ее слегка задевало, что Лариса написала только Жабиной. Могла бы и ей отдельное письмо послать. – Ты же сама прочитала – у них со Стасом даже лучше стало, чем прежде. Тебе ничем не угодишь.

– Ладно, – Таня засунула письмо в карман. – Пойду я. Мне еще клубнику обрезать.

– Лягушка, – бросила ей в спину Белка, но Жабина не повернулась.

Дурацкая кличка Лягушка привязалась к ней еще в школе. На нее можно было обидеться, но Лягушка была лучше, чем Жаба, поэтому Татьяна даже не думала изображать из себя оскорбленную. Что же поделаешь, если у тебя такая фамилия да еще рот до ушей. Это Джулии Робертc хорошо – за такой же большой рот ее все любят, а вот Таню Жабину из-за него дразнят.

Впрочем, это все ерунда. Татьяне на это было плевать. Ей вообще было все равно, что происходит во внешнем мире. Люди бегают, суетятся, придумывают себе приключения – а зачем? Тане этого было совершенно не надо.

Однако некоторые без всяких этих интриг и приключений просто жить не могли. Например, Белка. Чего она только не вытворяла этим летом. И за мальчишками бегала, и манерно себя вела, и постоянные интриги плела. Для чего все? Чтобы на нее внимание обратили. А на что обращать? Рыжая, невысокая, полноватая, лицо в конопушках. Да еще бледная как смерть. Это потому, что дома все время сидит, на улицу не выходит. От этого и лезут ей в голову глупые мысли. Вот приехал месяц назад к ним в поселок Стас Фролин. Не один приехал, с девушкой. С той самой Ларисой, которая письмо прислала. Так эта Белка подстроила, чтобы Лариса со Стасом поругались. И они действительно чуть не поругались из-за какой-то ерунды – из-за браслета, который Лариса потеряла, а Белка нашла и Фролину подсунула. А Лариса, добрая душа, еще Белку благодарила: мол, если бы не та ссора, я бы так своего ненаглядного Стасика и не узнала бы. Танька на ее месте эту Огурцову уничтожила бы.

Или вот Белкина подруга Катька Жданова. Совершенно сумасшедший человек. Тринадцать лет, ни рожи ни кожи, в голове один ветер. Что она тут вытворяла! То в лесу заблудится, то с братом поссорится, и тот ее в костер толкнет. А то выдумала себе любовь! И не к кому-нибудь, а к Сашке Серову. Да он старше ее на три года! Так вот эта Катька из-за своей любви чуть магазин не разнесла. И все из-за того, что Сашка оказался влюбленным не в нее, а в Татусю, продавщицу этого самого магазина. Ну это ж надо быть такой глупой!

Нет, у Татьяны в жизни подобной ерунды случиться не может. Зачем ей вся эта беготня и суета? У нее все спокойно. И все четырнадцать лет было спокойно. И дальше так пойдет. Вот сейчас она клубничные кусты обрежет, пойдет перебирать и чистить яблоки на варенье. Кто-то скажет – скучно, а ей очень даже такая жизнь по душе.

Таня оттянула щеколду и вошла в калитку. На секунду задержалась, окинув взглядом свой участок.

Какой уже год жила она здесь с прабабушкой Ариной и прадедушкой Семеном. Оба были старенькие, еле-еле передвигались по дому, все больше сидели, грелись на солнышке. Поэтому хозяйственные вопросы лежали на Тане, чем она втайне гордилась. Каждый раз, отправляясь в магазин, Татьяна чувствовала себя невероятно взрослой. Не то что некоторые…

Участок у нее был, мягко говоря, не совсем обычным. Он шел под уклон и заканчивался болотистой ложбинкой. После долгих августовских дождей болотце превращалось в настоящий ручей, где начинали квакать лягушки и расти кубышки. И это было здорово – ни у кого нет, только у нее. Ну, как после этого не полюбить свою жизнь?

И дом у них был неправильный. Вернее, когда-то он был обыкновенный, просто стоял на склоне, и с одной стороны его поддерживали сваи. Но постепенно почва оплыла, и дом перекосился, особенно терраса. Это было забавно. Незнакомому с их домом человеку казалось, что терраса вот-вот рухнет. Но все держалось прочно. На террасе можно было даже танцевать. Только делать это было некому. Не бабушке же с дедушкой по вечерам вальсы отплясывать, а к Тане Жабиной гости очень редко ходили, что тоже было большим плюсом ее жизни. Кому нужны эти гости? Только от работы отвлекают. Кроме дома, на Тане был еще огород, где, правда, кроме кустов смородины, кабачков, зелени, клубники и картошки, ничего не росло, но и за этим нужно было следить.

Вот такая у Татьяны Жабиной была жизнь. Правильная и во всех отношениях интересная.

От клубники Таню оторвал вновь зарядивший дождь. Просто наказание какое-то! С первого августа льют бесконечные дожди. Это кабачкам хорошо, они от воды только больше становятся. А люди от непрекращающихся дождей чахнут.

Таня вернулась в дом, забралась с ногами в кресло, укуталась в плед, положила на колени сильно потрепанную книжку. На обложке уже еле читалось «Александр Дюма. Графиня де Монсоро». Картинка, где некогда была нарисована девушка в длинном платье и стоящий рядом олененок, давно выцвела.

На какое-то время Таня углубилась в мир рыцарей и баронов. Несчастная Диана де Меридор, страдающий от любви граф Арман де Бюсси, бесконечные ссоры дворян и интриги недовольного Монсоро…

Из очередного поединка между любимцами короля и герцога Анжуйского Татьяну вывел шум на улице.

– Танька, ты там умерла, что ли?

Это кричала Катюха Жданова.

– Чего у вас там? – Татьяна выглянула в окно и, к своему большому удивлению, заметила, что дождь кончился и сквозь тучи пытается пробиться солнце. Вот это она зачиталась!

– Клёпа предлагает у пенька сегодня встретиться, – затараторила Катюша. Она была невысокая, и, чтобы докричаться до окна, ей приходилось сильно задирать голову.

– Вы с ума сошли? – Таня покосилась на низкое дождливое небо. – В такую погоду! Что мы там будем делать?

– Картошку печь. – Жданова даже удивилась вопросу. – Клёпа сказал, что хорошему костру никакая погода не помеха.

– Во сколько? – Таня глянула на Катюшины ноги, обутые в резиновые сапоги. Стояла Жданова в большой луже. Очень интересно, а лужи костру могут помешать?

– В шесть. – Жданова собралась уходить, но остановилась. – Ты слышала, говорят, на речку стали колхозных коров гонять?

– И чего? – Коровы Татьяну не интересовали.

– Посмотреть бы, – расплылась в довольной улыбке Жданова. – Я коров близко еще ни разу не видела. Только Васькину козу.

– Ну-ну, – хмыкнула Таня. – А заодно и на быков посмотри. Они очень любят девочек в красных курточках. – И она кивнула на алую куртку Катюши.

Жданова махнула рукой и убежала.

«Коров она никогда не видела, – вздохнула Татьяна. – Вот детское развлечение…»

Она успела попить чаю, немного послушать радио, найти заброшенные за кровать перчатки для огорода, наточить тяпку, когда с улицы раздался крик:

– Помогите!

Жабина выбежала на крыльцо.

– Мамочка! – истошно вопили неподалеку.

Сжимая в руке тяпку, Танька подлетела к калитке.

К августу народ из поселка стал потихонечку уезжать, людей на улицах было почти не видно, поэтому испуганный крик метался между пустыми домами. Выглядывать на этот призыв о помощи никто не спешил.

– Кто-нибудь!

Татьяна распахнула калитку, собираясь выйти на дорогу, но тут же отпрянула. В забор рядом с ней врезался велосипед. На нем еле живой замер Васька Брыков. У Васьки были насмерть перепуганные глаза и белое лицо. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не удержал равновесие и опрокинулся в раскисшую дорожную жижу.

– Ну, ты совсем, – прошептала Таня, пытаясь унять дрожь в коленках. Она успела придумать невесть какие ужасы, включая тайфун, цунами и нападение инопланетян, а перед ней оказался всего-то Васька. Татьяна собралась сказать Брыкову все, что она о нем думает, но тут послышался очень странный звук. Как будто набирал высоту реактивный самолет.

– Уходи, уходи! – замахал руками Васька. Он бросился к велосипеду, но вытащить из забора его не смог, потому что колесо намертво заклинило между штакетинами.

Из-за поворота показалась встревоженная Катюша Жданова.

– Брыков, что случилось? – крикнула она.

Они были соседями, и вот уже какой месяц Васька изображал при Ждановой Рыцаря печального образа, ходил за ней следом и вздыхал. Детский сад, одним словом.

– Не подходи! – Васька попятился, поскользнулся в луже и снова упал.

Таня Жабина смотрела на этот дурдом и ничего не понимала. Но тут странный звук повторился. Таня повернула голову.

Из-за ближайших домов ленивой рысцой выбежал бык и остановился.

– Хотела корову – получай, – мрачно пошутила Татьяна, разглядывая огромное животное с большими рогами и грязными покатыми боками.

– Какая же это корова! – радостно подпрыгнула Катюша. – Это бык.

– Бешеный! – Говорить Васька был не в состоянии, он мог только орать. – Эта зверюга от речки за мной гонится. Ай, не подходи! Уйди!

Бык мгновение рассматривал новопоявившихся, а потом опять издал звук, который Таня приняла за рев турбин самолета.

– Чего это он? – С лица Катюши все еще не сходила довольная улыбка. – Пообщаться хочет?

– Какое пообщаться! – Васька жался за Катюшиной спиной. – Он совсем больной на голову.

Бык приближался.

– Ой, мама! – ахнула Жданова, ощупывая свою куртку. – Я же в красном! Бежим!

– Сюда!

Таня дернула на себя калитку, но она не поддавалась. Удачно застрявший велосипед заблокировал ее.

– Что же это такое! – Пока Татьяна билась над калиткой, ребята уже мчались по просеке. За ними большими скачками бежал бык. – Да стой ты!

Таня запустила в пробегающее мимо животное тяпкой, угодив быку прямо по голове. Зверь шарахнулся и остановился.

– Этого только не хватало, – пробормотала Таня, когда бык повернулся к ней. Его темные злые глазки с ненавистью смотрели на человека за забором. – Уходи! – Бык и не думал слушаться. – Иди к своим коровам!

Видимо, идея вернуться в стадо зверю не очень понравилась. Он с разбегу налетел на забор, одним движением головы сделал в нем огромную дырку и резво поскакал за убегающей Таней Жабиной.

– Я несъедобная! – визжала она, петляя между грядок. Танька специально бежала не к крыльцу, а подальше в огород. Если такая махина врежется в дом, то уже никакие сваи на склоне его не удержат.

Бык не стал повторять сложный маршрут, каким двигалась его жертва. Он мчался напрямик, безжалостно ломая кусты смородины.

Но по непростому жабинскому участку могли ходить только свои. Они не успели и двадцати метров пробежать, как огромный зверь поскользнулся на раскисшей земле и, сметая на своем пути грядки с картошкой, поехал в низинку, где тек личный Танин ручеек.

Раздалось жалобное мычание, и бык ухнулся в болотную жижу.

Таня остановилась, с трудом переводя дыхание. Она смотрела на барахтающееся в грязи животное, а в голове у нее скакали сумасшедшие мысли.

Как она будет этого жуткого монстра доставать из канавы? Что делать со сломанным забором? Осталось ли что-нибудь от картошки? Как она все это будет объяснять бабушке с дедушкой, которые сейчас мирно смотрят телевизор, врубив звук на полную мощность, и, естественно, не слышат, что происходит у них за окнами…

Бык попытался выбраться из низинки, но снова съехал в грязь и беспомощно замычал.

В проломе забора показалась Катюша Жданова с кирпичом в руке.

– Он оттуда не вылезет? – робко спросила она у Жабиной.

– Вроде не должен.

Татьяна с улыбкой глянула на кирпич в Катиной руке. Интересно, что она с ним собиралась делать? Проверять голову быка на прочность?

– А что теперь делать? – Катюша отбросила кирпич в сторону и, привстав на цыпочки, с тревогой наблюдала за попытками быка выбраться из грязи. За ее спиной появился бледный Васька.

– Надо кого-нибудь позвать, – неуверенно предложил он.

– Позвал один такой, – расстроенно отозвалась Танька. Бык в ее огороде нравился ей все меньше и меньше. – Что-то на твои крики не слишком много народа сбежалось. Ты где это чудовище нашел?

– На речке, – шмыгнул носом Брыков. – Говорили: «Коровы, коровы…» Вот я и решил посмотреть… А он как за мной побежит…

– Где взял, туда его и возвращай. – Жабина подтолкнула Ваську к низинке. – Не будет же он у меня вечно здесь сидеть.

Брыков вцепился в Катюшу и замотал головой.

– Я не могу. – От страха, что ему вновь придется столкнуться с быком, он чуть ли не заикался. – Я лучше позову кого-нибудь.

– Хватит прятаться за Катьку, герой! – разозлилась Татьяна. – Сам натворил дел, сам и разбирайся.

– Но я же не виноват… – заканючил Васька.

Быку удалось выбраться, и теперь он уходил. Недоверчиво глядя себе под ноги, он брел по низинке в сторону леса. Оказавшись на опушке, он обернулся к ребятам, задрал голову и издал долгий протяжный рев, все еще жалобный, а не грозный.

– Пронесло, – облегченно вздохнул Васька, наваливаясь на Катюшу. – Я уже думал – все, затопчет.

– Надо Белке рассказать. – Жданова оттолкнула ослабевшего кавалера. – Вот это было приключение!

– Чего ж тут рассказывать? – Танька подошла к поломанному забору. – У всех, как всегда, все хорошо.

Она выдернула велосипед из уцелевшей калитки и стала изучать последствия пребывания на ее участке крупного рогатого скота.