# Дайвинг для крокодила

Дарья Александровна Калинина

Жизнь после смерти есть, и она очень беспокойна! Если не для умершего, то для его наследников. Правда, и сам почивший Лаврентий накуролесил немало. Завещал свой дом сестре, обещал его родной внучке, а в результате продал чужим людям. Так что новые владельцы домика вместе с обиженными родственниками готовы распилить стены и прилегающий участок на кусочки. К тому же где-то здесь спрятан клад – кошмарная на вид маска из чистого золота, приносящая несчастье каждому, кто до нее дотрагивается. За раритетом охотятся все, кому не лень, грызясь между собой, как крокодилы. Однако золотое чудище действительно приносит беду: дальний родственник Лавра убит, сестра в больнице. Сыщицы-любительницы Леся и Кира пообещали сестре Лаврентия найти маску и спасти человечество от зла…

Войска маршировали по улицам разгромленного городка дружными колоннами. Местные жители, которые не успели удрать к родственникам или погибнуть от бомбежек, выбрались на улицы, чтобы посмотреть на небритые солдатские лица. Цветов в воздух не бросали, от радости не визжали, но и жгучей ненависти ни на одном лице написано не было.

Шли обычные люди, измотанные войной до последней степени. Жители все понимали – война есть война. Кто-то на ней обязательно должен был проиграть, кто-то выиграть. Ну, так получилось, что мы на этот раз проиграли, они выиграли. Это не значит, что наши ребята сражались хуже. Просто у этих русских закалка оказалась покрепче.

И что теперь? Да ничего. Особого ужаса их будущее этим людям не внушало. Каждый думал о том, что в любом случае все самое худшее осталось позади. Голод, бомбежки, разруха и болезни. Все это в прошлом. Теперь дома восстановят, сады посадят вновь, и жизнь постепенно войдет в мирное русло.

Да, думали они, глядя на марширующих по их родным улицам русских солдат, мы проиграли. Обидно, конечно. Но обидно как-то вообще, за всю страну в целом. И при этом в голове у каждого крутилась крамольная мыслишка. Да, Германия проиграла, но зато я-то сам, безусловно, выиграл в этой войне. Ведь я остался жив. А это самое важное. А раз мы выжили, то еще поживем и посмотрим, что там будет дальше. Потому что всем было ясно: худшего зла, чем пронесшаяся по ним война, уже не будет.

Русские солдаты думали о другом. Вот еще один маленький европейский городок. Чужие, незнакомые лица. Чужие улицы. Чужие дома. Даже сейчас, разрушенные и разбитые, они хранили черты былого благополучия. Солдатам, многие из которых до сих пор ничего, кроме родного села или райцентра, в глаза не видели, все было очень любопытно. И они с интересом смотрели по сторонам. И при первой же возможности разбрелись по городу.

Два приятеля отбились от остальных. Город был совсем тихий. Без подвоха. Врага отсюда давно и основательно выбили. И солдаты ничем не рисковали, бродя по развалинам. Во всяком случае, не больше и не меньше, чем каждый день своей службы.

– Ну и домина! – произнес первый солдат.

У него было простое деревенское лицо. Круглые щеки надвигались на маленькие плутоватые глазки, почти топя их. Даже скудный солдатский паек не сумел отнять у этих щек их округлость. Его товарищ являл собой другой тип: сухой, подвижный, в круглых очках, на одном стеклышке которых появилась трещина. Но очки служили, и ладно. Черты лица у него были правильные, а очки являлись как бы дополнением к ним.

– Что бы ты понимал! – воскликнул он. – Это не просто дом. Это музей!

– Эх! – вздохнул первый. – Такие хоромы разрушили! Как думаешь, наши постарались?

– Мы бомбили только склады с оружием, – покачал головой второй солдат. – И казармы. А музей от них далеко. Совсем в другой стороне города.

– Тогда кто же уничтожил его?

– Сами фрицы и взорвали. Что подороже, то вывезли. А что не смогли увезти, уничтожили.

– Вот гады! – искренне расстроился первый парень. – И что за натура такая у фрицев?! Ни себе ни людям.

– А ты бы как на их месте поступил?

– Как? Ну, не знаю. Не их ведь это все было! Наверняка у нас же награбили. Или у поляков с чехами. И сюда свезли. Не свое, так зачем же уничтожать?!

Солдаты довольно долго бродили по развалинам, ворочая тяжелые камни. Сегодня они оба были в увольнительной. Весь их взвод получил целый выходной день. И никто не запрещал им проводить его так, как им того хотелось. Бывшее здание музея располагалось в красивом месте. И хотя само оно было уничтожено, но возле него оставался нетронутый парк. С чистым озером, обсаженным живописно подстриженными деревьями.

– Красота-то какая вокруг… – вздохнул первый солдат. Потом осмотрелся и вдруг закричал: – Эй, а чего это там блестит?!

Оба парня устремились к блестящему предмету. Они откинули несколько камней. Разгребли осколки стекла. И из руин появилась золотая маска. Но это было не человеческое лицо, а скорей морда какого-то невиданного зверя – клыки, четыре глаза, а вместо волос змеи.

– Жуть! – восхищенно пробормотал первый парень.

И не успел товарищ его остановить, как он нацепил маску на себя.

– Ну, как? Идет мне?

– Ага!

И первый парень запрыгал по развалинам.

– Я – урод! – вопил он, дрыгая руками и ногами. – Я жуткий урод! Я живу в самом сердце Черной Африки! У меня есть маска! Она золотая!

Второй смотрел на дурачества друга со смешанным чувством веселья и тревоги.

– Осторожней ты! – не выдержал он наконец. – Эти сволочи могли тут мин понаставить нам в подарок!

– Какие мины! – веселился первый. – Победа, друг!

Он прыгнул еще раз. А потом… Потом из-под его ног взлетел фонтан земли, камней и огня!

– Ёк! – бросился на землю второй солдат.

Но за первым взрывом ничего не последовало. Тишина. Оглушающая тишина. Второй парень поднял голову и тоскливо, уже зная, что никто ему не ответит, закричал:

– Вася-а-а-а!!!

Вася молчал. От его тела не осталось даже клочка. Все разлетелось на мине. Второй солдат, шатаясь и почти не видя ничего вокруг себя, очки запотели от слез, побрел к тому месту, где только что плясал его друг.

– Васька! – бормотал он себе под нос. – Васька! Да ты что! Победа ведь уже! Всю войну вместе… И тут на тебе! Васька, Берлин в трех шагах! Как же ты так?

Внезапно он споткнулся обо что-то. Посмотрел себе под ноги и вскрикнул. На земле лежала Васькина рука. Отделенная от туловища, в пальцах она все еще сжимала золотую маску неведомого урода.

– Васька! – упал на колени солдат. – Друг! Как же так, а?

И словно в ответ на его слезы пальцы разжались, и маска выпала из мертвой руки. Прямо к ногам солдата.

– Я понял! – прошептал он. – Я все понял, Василь! Возьму ее себе на память!

И, выпрямившись, он засунул испачканную кровью друга маску за пазуху. И, чувствуя, что она вроде бы стала горячей, произнес:

– Прощай, друг! Я тебя не забуду!

Маска, лежащая у его сердца, словно вздрогнула в этот момент, и от нее пошла пульсация, распространяющаяся по телу солдата. Но человек был слишком подавлен случившимся с его другом несчастьем, чтобы обратить на это внимание.

– Прощай! Прощай!

Пошатываясь и оступаясь на выскальзывающих у него из-под ног камнях, он побрел в ту сторону, где расквартировалась его рота. Он должен был сообщить о несчастье с одним из бойцов. И добиться, чтобы его останки были бы найдены и похоронены как надлежит.

## Глава первая

Все нормальные люди летом отдыхают! По этой неписаной истине живет вся огромная Россия. Лето – это для всех один огромный отпуск. И мысль о том, что летом можно или нужно работать, любой житель России воспринимает как кощунственную. Лето создано для отдыха, и все тут! И если у сельских жителей еще есть сомнения на этот счет, то жители мегаполисов, а таких в России немало, считают: лето надо для отдыха.

Кира с Лесей не были исключением. Хотя бы в свои законные выходные субботу и воскресенье нужно ехать за город, на природу, на озеро, на речку. В любое место, где есть зелень и вода. А если идет дождь – чтобы не было так обидно. Все-таки гулять в дождь приятней вдоль живописной реки, а не по болоту или асфальту.

Основная проблема заключалась в том, что уехать далеко и надолго из родного города летом подруги не могли. Почему? Бизнес не пускал. Они являлись совладелицами туристического агентства. И лето у них – самый сезон, за счет которого они кормились весь год.

– Итак, дальние курорты нам не подходят, – разглагольствовала Кира, устроившись в шезлонге на собственном балконе и с отвращением созерцая залитый ярким солнцем двор.

Сплошной бетон и кирпич. Несколько кленов и клумба в центре двора на кусочке земли, с трудом отвоеванном у автовладельцев, дела не спасали. Было все равно отвратительно жарко, душно и пыльно. Как и полагается быть в жару в городе.

– Ближние курорты нам тоже не подходят, – произнесла Леся, отпивая из высокого стакана глоток ледяного чая с лимоном. – Слишком разорительно.

В стакане звякнули кубики льда, заставив Киру поморщиться. Лед – это такая малость. Минута – и он растает без следа. И жара навалится с новой силой.

– А за городом сейчас благодать! – мечтательно произнесла Леся. – Лежишь себе на травке. Вокруг деревья, птички поют, водичка журчит. Да, Кира?

– Мы были за городом вчера днем.

– Ага! Сначала три часа парились в пробках по дороге туда, потом час искали место, где бы приткнуться на стоянке. А потом еще час расчищали землю от пустых бутылок, банок и прочей дряни. Разок искупнулись и сразу назад!

– Да уж. И это мы были на машине. А представь себе, каково людям на электричке!

– Все равно. В пробке на трассе я чуть не расплавилась!

И подруги снова сделали по глотку прохладного освежающего чая. Сахар почти не чувствовался, лимонный сок перебил сладость. А черный чай придал напитку необходимую терпкость. И внезапно Киру осенило! Наверное, это чай так хорошо тонизировал ее умственную деятельность.

– Нам нужна дача! – воскликнула она.

Леся, которая в этот момент как раз выловила подтаявший кубик льда и самозабвенно грызла его, поперхнулась и закашлялась.

– С ума сошла! – произнесла она наконец. – На какие шиши мы купим эту дачу? Ты же не хуже меня знаешь, что недвижимость сейчас взлетела в цене до небес. За жалкий сарайчик и кусок земли в шесть соток просят по десять тысяч долларов. И это минимум. Минимальный минимум.

И, справившись с кубиком льда, она продолжила возмущаться:

– Спартанские условия. Да что там спартанские! Спартанцам такие условия и в кошмарном сне бы не приснились. Сарай будет из фанеры, с одной комнатой в девять квадратных метров. Она же кухня, она же спальня, она же столовая. Без печки, без электричества, без воды!

– Какая разница! Главное, чтобы было, где переночевать.

– Все равно ужасно!

– Тогда можно дом не купить, а просто снять!

Леся приподнялась на локте. Идея подруги ее заинтересовала.

– Снять? Другими словами, арендовать?

– Называй это как хочешь, суть одна. Мы снимаем домик у хозяев. Платим им за летний период. И живем в доме, пользуясь всеми благами: садом, огородом, речкой и всем, что там найдется поблизости!

У Леси даже дар речи отнялся от восторга.

– Супер! – выдохнула она наконец. – А когда? А как? А у кого?

На все эти вопросы у Киры пока что не было четких ответов. Но она не сомневалась, что стоит поискать, и нужные ответы найдутся. А за ними следом и домик. Не может не найтись. Кира уже даже его видела. Он был небольшим (зачем им с Лесей вдвоем большой дом), но обязательно уютным. Внутри волшебно пахнет деревом. Облицованная белой плиткой большая теплая печь и непременно просторная кухня с миленьким гарнитуром.

Домик будет выкрашен в желтый или темно-красный цвет. А оконные рамы в белый. Перед домом разбит цветник, в котором растут разные неприхотливые многолетние цветочки. В свободное время подруги будут выпалывать сорняки и поливать свои цветы. Ну а если забудут или не найдут для цветов время, то и так сойдет.

Под окнами плодовые деревья, густо обвешанные созревающими плодами. По стене дома вьется плющ и дикий виноград. А ворота очень красивые, с ажурным литьем. Кроме того, при доме должен быть гараж или навес для машины. Ведь это несправедливо, если они с Лесей станут наслаждаться комфортом жизни на природе, а их «гольфик» будет стоять, открытый всем четырем стихиям сразу.

Ну и поблизости от дома должен находиться какой-нибудь водоем для купания. Большой и чистый. К нему ведет живописная дорога. Но не слишком длинная, чтобы не утомиться. И кроме того, неподалеку должны находиться магазины. Кира не была требовательна. И соглашалась довольствоваться обычным продуктовым, но с обширным выбором свежего мяса и рыбы.

– Ну, как тебе? – спросила она у подруги, изложив Лесе свое видение их новой дачи.

– Идеально! И чтобы от города недалеко.

– Само собой разумеется!

Однако действительность очень грубо подкорректировала планы подруг. Все дома, которые отвечали их претензиям, были либо уже сданы другим счастливчикам, либо хозяева хотели за них такую непомерную арендную плату, что легче было купить собственный курятник где-нибудь в Пупышеве. Пришлось несколько снизить планку. И проехаться по тем домикам, цену на которые подруги находили для себя хотя бы приблизительно приемлемой.

Но и тут их поджидали горькие разочарования.

– Престижное место! – распространялся агент. – Ново-Токсово! Элитное садоводство. Всего сорок километров от города! Прекрасное снабжение. Озера в двух шагах! Новый дом с гаражом!

Это все он сообщил подругам по телефону. Реальность же грубо диктовала свои условия. Ехать было всего сорок километров по спидометру, но по такой разбитой дороге, что тащились они еле-еле, объезжая все крупные ямы и проваливаясь в более мелкие.

Престижное садоводство оказалось мифом. И, выйдя на балкон второго этажа, подруги увидели вокруг себя сплошные крыши домов. Ни озера, ни леса – ничего! Крыши, крыши и крыши!

– А где же озеро?

– Я вам его покажу! Потом. Осмотрим пока дом!

Агент лучился оптимизмом. А вот подруги что-то не очень.

Дом тоже не внушил девушкам уверенности, что он простоит достаточно долго. Шагая по второму этажу, подруги чувствовали, как сердце уходит у них в пятки. Того и гляди провалишься. Все тут было сделано хоть и недавно, но тяп-ляп, как говорится, на соплях.

Винтовая лестница на второй этаж была до того крутой, что ноги на треугольных ступеньках можно было ставить только боком. Или ступать на носок – туда и на пятку – оттуда. Перил конструкция лестницы не предусматривала. И цепляться приходилось за стены. Забравшись в мансарду один разок из любопытства, подруги поклялись, что второй раз они сюда уже не сунутся. Нет уж, собственная жизнь им слишком дорога.

Выйдя на участок, они попытались отыскать гараж. Агент тоже старательно участвовал в поисках.

– Где же он? Должен быть. В объявлении указано, что гараж есть.

В конце концов им было признано странное помещение в цокольном этаже дома.

– Но если это гараж, то зачем тут эти бетонные глыбы? – удивилась Кира, заглянув в окошко.

Глыбы были так велики, что торчали наружу. Вытащить их можно было только с помощью трактора. Другого въезда на участок не было. Только через загроможденный гараж. Итак, «гольфик» был обречен оставаться на узкой улочке без всякой защиты.

Обойдя дом кругом, подруги попали на участок. И были неприятно поражены тем, что тут ничего не росло. Ну, совершенно ничего. Ни цветочка, ни деревца. Только пожухлая жесткая трава и три сильно попорченных мучнистой росой куста смородины. И еще безнадежно засохший крыжовник. К тому же оказалось, что участок не был даже огорожен.

– По правилам пожарной безопасности участки в нашем садоводстве между собой ничем не разделяются.

Ну, черт с ней, с оградой. Но разговор о пожаре навел подруг на одну немаловажную мысль.

– А где же колодец? – спросила Кира, вопросительно оглядываясь вокруг себя.

– Колодца нет. Садоводство на горе, какие уж тут колодцы. Колец не хватит, чтобы до воды докопаться.

– Скважина?

– Тоже нет. Дорого. Да и не на всяком участке есть водная жила.

– Тогда как же? – растерялись девушки. – Летний водопровод? Поливочная вода?

– Поливочная вода бывает раз в сезон, – признался агент.

– А пить что же?

– Возле магазина есть колонка.

Уф! Магазин подруги уже проехали. Там были дикие толпы. И большая часть народу с канистрами, бидонами и ведрами толпилась возле той самой колонки. Тогда подруги не поняли всеобщего ажиотажа, но теперь оценили размер предстоящего им кошмара. До магазина было километра полтора. Туда все время круто вниз, а вот обратно с полными канистрами… Причем настолько круто, что их «гольфик» с трудом взбирался, бурча и задыхаясь.

– Покажите хотя бы озера! – убитым голосом произнесла Кира, надеясь, что живописные окрестности примирят их с ужасным домом.

– Большое озеро находится за магазином.

– А пляж там есть?

– Есть! В прошлом году машину песка привезли. Отличный получился пляж!

Озеро оказалось больше похоже на заболоченный пруд. Мутный, илистый и подозрительно попахивающий тиной. Крохотный пляжик, образовавшийся с помощью «КамАЗа» с песком, никак не мог вместить в себя всех желающих.

– А второе озеро еще меньше?

– Да.

– А пляж там есть?

– Туда на «КамАЗе» не проехать. Дороги нету.

От этого дома они с негодованием отказались. Тем более что у них на примете было еще несколько. И неунывающие подруги отправились смотреть очередной шедевр.

– Ничего! – утешала себя и подругу Кира по дороге. – По крайней мере, вода там есть.

Наученные горьким опытом, они первым делом спросили, есть ли колодец на предлагаемом им участке. В этом доме колодец имелся. И даже вода в нем вроде бы была питьевая.

– Вода есть, уже не пропадем.

Леся молчала, томимая нехорошими предчувствиями. И они начали сбываться, едва подруги въехали в садоводческое товарищество. Оно было старым, лет двадцать, а то и все тридцать, как возникло. Дома тут были больше похожи на курятники.

– А что вы хотите, когда землю стали давать, автомобильных дорог тут не было. Все стройматериалы люди везли на себе. На электричках.

Внешне домик выглядел ничего. Зелененький, без винограда и плюща. Ну, да бог с ними! Но, войдя внутрь, подруги были изумлены странным выбором отделки.

– Это у вас что? – постучав пальцем по стене, поинтересовалась Кира.

– Пластмассовые подносы.

– Подносы?!

– Ага! – жизнерадостно кивнула бабулька – хозяйка домика. – Я-то в молодости в столовой работала. Так из списанных подносов и построили с мужем домик.

От изумления Кира даже начала заикаться:

– К-к-ак… из подносов?

– А так! Соорудили каркас, обили его подносами, внутрь керамзит насыпали. Очень даже тепло получилось!

Кира только и сумела из себя выдавить:

– Подносы и керамзит… Чушь какая-то!

И бросилась прочь. Она даже не захотела пробовать воду в колодце. Или купаться в местном целебном источнике. Не могут они жить в доме из подносов. Если кто узнает, их с Лесей засмеют! До конца жизни будут вспоминать им этот летний отдых.

– Вы еще не видели наш источник! – догнала их агентша.

– Видели!

– Но вы там не купались! А местные говорят, что у детей после купания в той воде проходит диатез!

Диатезом подруги даже в детстве не страдали. Такая уж им выпала счастливая доля. Не знали они, что такое диатез! И потому сейчас совершенно равнодушно отнеслись к словам агентши. К тому же якобы целебный водоем сильно смущал их своим видом. Вода там была непроточной. И больше всего он напоминал глинистую лужу. А сидящие по его берегам ярко накрашенные местные девицы и их пьяные кавалеры в драных джинсах и грязных майках навевали на мысли, что, излечившись от диатеза, местные детки рискуют подцепить себе куда более страшную заразу.

– Нет уж, нет уж! – бормотала Кира. – Не надо нам дом из подносов. И целебных источников тоже не надо. Слава богу, мы с тобой обе здоровы!

Леся была полностью согласна с подругой.

– Ага, – сказала она и робко добавила: – Кира, может быть, ну ее, эту дачу?

– Ну уж нет! Раз решили, будем искать!

– Что-то не клеится.

– Сразу редко клеится!

– Раз уж с самого начала не задалось, лучше бы нам с тобой эту затею бросить!

– Нет. Мы сколько с тобой домов посмотрели?

– Два.

– Вот! Рано еще сдаваться!

Леся уставилась за окно, что являлось у нее признаком легкого раздражения, когда она не хотела ссориться и потому старалась успокоиться, отвлекаясь на проносящиеся за окном виды. Кира отлично знала эту особенность своей подруги. И, покосившись на продолжающую любоваться окрестностями Лесю, Кира наконец сдалась:

– Ладно. Посмотрим еще один домик! И все! Точно тебе говорю!

Леся моментально оживилась:

– Один – это я выдержу! Один – это очень даже неплохо. Знаешь, Кира, у меня такое чувство, что на этот раз мы найдем подходящее жилье.

И Леся оказалась права. Едва подруги въехали в садоводство, их приятно порадовали гладкие песчаные дороги, на которых даже в осеннюю слякоть особых луж быть не могло. Песок мигом впитает в себя всю воду. И снова станет сухо. На окраине товарищества имелось озеро. Настоящее лесное озеро. С темной торфяной водой, но песочными пляжиками.

За ними начинался сосновый бор. И ровные гладкие стволы сосен приятно золотились в лучах заходящего солнца. Чуть дальше подруги наткнулись на небольшую речку. Вода в ней была чистая и прозрачная. Речка понравилась подругам даже больше, чем лесное озеро.

– А мне тут нравится! – произнесла Леся.

Кира молча кивнула. Она-то не торопилась радоваться раньше времени.

– Посмотрим сначала на дом, – сказала она. – Может быть, там нас ждет что-то страшное.

Но и домик не разочаровал подруг. Он был веселенького желтого цвета. И по его стенам карабкались мощные побеги старого плюща! Правда, вот окна были не белыми, а темно-коричневыми. Но такие пустяки уже давно не могли расхолодить подруг.

– Берем! – прошептала Леся на ухо подруге, совершенно забывшая, что еще недавно она хотела бросить затею с дачей.

– Погоди! Посмотрим, что там внутри!

Внутри тоже все оказалось премиленько. Добротная деревянная лакированная мебель. Удобные скамейки вместо табуреток на кухне. Массивный стол. Такая же массивная самодельная мебель в комнатах первого этажа. Наверх вела крепкая лестница, по которой можно было шагать без всякой опаски. И верхние комнаты тоже оказались полностью отделанными.

Печь была обмазана штукатуркой и побелена. Никаких кафельных плиток, разумеется. Да и кому они нужны!

Сад был слегка запущен. Но все же не настолько, чтобы за день нельзя было скосить всю эту траву. И расчистить обвешанные поспевающими ягодами кусты красной смородины и крыжовника, крупные ягоды на которых уже сейчас выглядели соблазнительно.

– Скосим траву и сможем тут жить, – прошептала Леся.

– Дом сдается с мебелью, – говорила тем временем хозяйка. – В саду можете всем пользоваться. Ягоды, зелень. Одним словом, все, что растет. Нам с мужем в этом сезоне тут ничего не нужно. Появляться мы тут тоже не будем. Уезжаем на два месяца в Краснодар. Так что живите себе спокойно. Никто вас не потревожит!

– Отлично! – воскликнула Леся.

Она в глубине души до последнего момента опасалась, как бы дом не достался им вместе с хозяевами, которые станут регулярно наведываться и совать свой нос в их дела.

– Так что? Можно считать, что мы договорились?

Подруги еще раз обвели глазами симпатичный зеленый садик, веселенький желтенький домик, который так и манил их к себе, остановились взглядом на могучем пушистом кедре, который рос в углу участка у самого забора. И кивнули.

– Вот и отлично! – повеселела хозяйка. – Деньги при вас?

Деньги у подруг были. На всякий случай они их с собой взяли.

– Сейчас напишу вам расписку, и будем считать, что дело сделано.

Расписку подруги получили. Деньги хозяйке, которую звали Анастасией Петровной, отдали. Она же показала им документы, которые подтверждали право собственности на дом. Там, правда, стояло имя Лаврентия Захаровича. Но Анастасия сказала, что это ее дед. И он сам тут жить не станет, потому как скончался месяц назад.

– Я – сирота. Вырастил меня дед. Других наследников у него просто нет. Так что все будет в порядке.

Подруги кивнули. И продолжали слушать.

– Дед меня вырастил. И моя городская квартира, и этот дом достались мне в наследство от дедушки, – весело порхала по дому женщина, собирая личные вещи.

Подруги не усмотрели в этом ничего предосудительного. Их хозяйке на вид было лет сорок. Значит, ее деду вполне могло перевалить за восемьдесят. Почтенный возраст. И не было ничего странного в том, что дедушка переселился в другой мир, позаботившись оставить свое земное имущество внучке.

– Других наследников у деда не было, – повторила Анастасия. – Так что все законно. Не переживайте. Дед скончался не в этом доме. Никакие призраки вас беспокоить не будут.

Но все же подруги решили проявить осторожность.

– Можно вас попросить?

– О чем?

– Оставьте нам свой телефон.

– Зачем? – откровенно изумилась Анастасия.

– Ну, мало ли что может случиться. Для экстренной связи.

– Оставлю, – вздохнула женщина. – Оставлю, раз уж вы такие подозрительные.

Телефон она в самом деле оставила. Расписку тоже. Показала, где газ, где свет, где туалет, а где вода. Да, вроде бы все было в полном порядке. Но почему-то на душе у подруг стало слегка тревожно. Что-то приближалось. Что-то неясное и не совсем приятное. Но что именно, подруги не понимали. И потому решили не обращать внимания на свои смутные предчувствия. Оказалось, что напрасно они это сделали. Доверься они своим чувствам, не стали бы связываться с Анастасией Петровной и ее домом. И очень бы правильно сделали.

## Глава вторая

Уже на следующий день, который очень удачно пришелся на субботу, подруги перебрались в свое временное жилище. Вместе с надувным матрасом, насосом к нему, личным постельным бельем и посудой. Также с подругами на дачу выехал кот Фантик и его подруга Фатима. В виде редкого исключения Фатима не была беременна. И потому находилась в радужном расположении духа. И весело мурлыкала всю дорогу. Фантик, напротив, был угрюм и недоволен. Он-то был типичным городским котом. И раскаленный асфальт, и бензинные выхлопы проезжающих машин были ему милей, чем зеленая травка и свежий воздух. Жизни на природе он не понимал. Так что кот всю дорогу нервно шевелил носом. И кончик его хвоста непрестанно дергался из стороны в сторону.

– Фантик что-то нервничает! – заметила Леся. – Он что-то чувствует?

– Ничего он не чувствует!

– Нет, он всегда так себя ведет, когда должно случиться что-то нехорошее.

– Не забивай себе голову ерундой!

Фантик покосился на свою хозяйку. Его голубые глаза гневно сверкнули. А потом он отвернулся, не желая демонстрировать свои чувства. Леся готова была поклясться всем на свете, что кот при этом выразительно пожал плечами.

«Спросили бы вы мое мнение, я бы вам сказал! Эта дачная экспедиция ни к чему хорошему вас не приведет», – сказал бы он, если бы мог говорить.

Некоторое время Фантик молчал. Но потом не выдержал, обернулся и несколько раз требовательно мяукнул:

«Вернемся назад! Вернемся, пока еще не поздно!»

– Фантик, не нагнетай обстановку! Не до тебя сейчас! – отозвалась Кира, которая сидела за рулем и следила за дорогой.

Фантик снова мяукнул. Но на этот раз коротко и негодующе.

«Ладно, попомните вы мое слово, да поздно будет!» – так расшифровала его слова Леся.

– Слушай, Кира, – обратилась она к подруге. – У меня какие-то нехорошие предчувствия.

И надувшаяся Кира воскликнула:

– Стараешься ради вас, рыщешь по округе в поисках подходящего дома, чтобы вы могли летом нормально отдыхать. А что в ответ? Сплошная черная неблагодарность, жалобы и упреки!

Лесе стало стыдно. И даже Фантик присмирел.

«Может быть, и обойдется!» – примирительно мяукнул он.

Минут десять Кира дулась. Но так как долго быть в плохом настроении она не умела, то вскоре снова повеселела.

– Проверь список гостей, – велела она Лесе. – И посмотри, хватит ли на всех еды и выпивки.

Леся схватилась за список. Он был невелик. Всего пять человек. Считая с подругами, уже семь. Три их холостые подруги. И супружеская пара. Одной из их подруг – Нинусику – удалось все же выйти замуж. Как ей это удалось, никто толком не понимал.

Нинусик была существом для семейной жизни совсем неподходящим – маленьким, эфирным и очень нежным. Всем своим видом она напоминала хрупкого трепетного мотылька. Тонкие светлые волосики Нинусика обрамляли ее головку подобно нимбу. Ростом она была метр пятьдесят, имела тридцать третий размер ножки. И такие крохотные тонкие пальчики, что было удивительно, как Нинусик справляется с обычной шариковой ручкой. Талия у Нинусика была такой, что ее можно было обхватить ладошками.

Одевалась Нинусик соответственно – в расклешенные летящие юбочки до колен. Кофточки с круглыми воротничками. И в свои тридцать выглядела на двадцать и вела себя соответственно. Однако мужчины у Нинусика были всегда старше ее. Обеспеченные, обязательно с приличной иномаркой, отдельной квартирой и тугим кошельком.

И замуж Нинусик вышла за мужчину крупного и солидного. Он был несколько старше своей супруги. Но ненамного, хотя Нинусик из кожи вон лезла, чтобы изобразить, будто бы разница в возрасте между ними куда больше, чем это было на самом деле. Зачем ей это было нужно, подруги так до конца и не поняли.

Да, честно говоря, и мужа этого девушки видели только один раз. Когда явились к Нинусику, чтобы поглазеть на ее новое приобретение. Муж вышел, поздоровался с подругами и исчез в своей комнате, так и не появившись оттуда до окончания визита подруг.

Сама Нинусик после своего замужества вовсе не стремилась поддерживать отношения со своими приятельницами. На звонки не отвечала. Когда подругам все же удавалось ее застать дома, то разговаривала сухо и всячески подчеркивала, что она теперь замужняя женщина и интересы у нее совсем другие. Так что общаться ей с подругами вроде бы и ни к чему.

Поэтому они были весьма изумлены, когда Нинусик после почти годичного перерыва позвонила им вчера вечером. И буквально напросилась в гости. Это было очень странно. Но еще более странной показалась подругам причина, которую выдвинула Нинусик в качестве оправдания их с мужем визита.

– Муж хочет поближе познакомиться с вами, – пищала она своим тонким девичьим голоском.

– Мы ведь уже знакомились, – недоуменно ответила Кира. – Помнишь, мы с Лесей приехали, а он даже не вышел из своей комнаты.

– В тот раз Федюнчик был очень занят. Срочная работа. А теперь он освободился и хочет вас видеть!

Ну, раз хочет, так пусть приедет. Подруги зла долго не помнили. И даже его не записывали. А места в их новом доме было много. Целых шесть комнат. Можно и гостей принять. По крайней мере, один раз. И хотя девушки не собирались справлять новоселье, но как-то так стихийно получилось, что им пришлось к нему готовиться.

– Раз уж пригласили Нинусика, будет несправедливо не пригласить остальных.

И подруги позвали Таньку – свою бывшую одноклассницу. Она была существом полным, блеклым и глубоко влюбленным в их же одноклассника Вальку. Тот вроде бы отвечал ей взаимностью, но по какому-то жалкому минимуму. Встречался, когда хотелось ему, крайне редко. Но совсем Таньку тоже не бросал. Что было, по мнению подруг, просто подло. Уж сказал бы, что не нужна ему Танька. Все-таки девушке уже под тридцать. Пора личную жизнь устраивать.

– А с этим типом она проканителится всю жизнь. И останется в результате одна.

Еще подруги пригласили Верочку – свою коллегу по бизнесу, также владеющую туристическим агентством, расположенным в том же здании, что и фирма подруг. Иногда девушки сплавляли неподходящих им клиентов Верочке. Ну, допустим, нет у них тура на ближайшие две недели в Италию. Есть такой же, но только через три недели. А клиент хочет через две и ждать не намерен. Вот подруги и посылали его к Верочке.

И она, в свою очередь, не жадничала и не вредничала. Есть у самой нужный товар, продаст. Нету, пошлет к подругам. Здоровое сотрудничество вместо злобной конкуренции.

Верочка была дамой сильно за тридцать. Сколько ей было лет на самом деле, не знал никто. И подруги сильно подозревали, что даже ее паспорт безбожно врет на этот счет. Потому что все свободные средства Верочка вкладывала в свою внешность. Косметические процедуры сменялись подтяжками. Те, в свою очередь, разбавлялись уколами красоты. А в добавление к последним Верочка тратила бешеные деньги на массажистов и гомеопатов, которые должны были обеспечить ей вечную молодость и крепкое здоровье.

Но, в принципе, Верочка была славной теткой. И занималась она своим делом. Верочка была способна уболтать любого клиента, всучить путевку, которую он вначале вовсе не намеревался покупать. Так что бизнес ее процветал, все вокруг считали ее душой компании. И подруги полагали, что в ее обществе муж Нинусика – Федюнчик – сможет разговориться и даст подругам возможность получше узнать себя.

И последней гостьей была Алла. Это постоянная клиентка подруг. И постепенно из клиентки превратилась в близкую приятельницу. Каждые полгода она летала в Турцию, упорно ловя себе там мужа. И напрасно подруги втолковывали ей, что в Турции ее уже каждая собака знает, пора менять место охоты, Алла с упорством, достойным лучшего применения, желала в мужья только турка, и все тут!

Но вредные турки Аллу себе в жены упорно не брали. Почему? Одному богу известно. На других девушках, даже куда менее симпатичных, женились, а вот на ней ни за что. У Аллы было уже несколько неудачных романов. Но каждый раз претендент оказывался либо женат, либо кретин, либо жадина и дурак. Впрочем, все эти его недостатки выяснялись не сразу, а по мере того, как продвигалось постижение Аллой турецкого языка. То есть она все лучше и лучше узнавала язык, а заодно своего жениха.

Что касается турецкого языка, то Алла его теперь знала почти что в совершенстве. И поэтому подруги надеялись, что вскоре она окончательно разочаруется в турецких мужчинах и переключится на каких-нибудь других.

– Желательно на японцев, – выразила один раз свое пожелание Леся. – Почему на них? У японцев язык трудный. Пока Алла его выучит и поймет, что и японский муж ничего хорошего собой не представляет, она может прожить с ним долгие счастливые годы, даже не ведая, что живет под одной крышей с полным кретином и тупицей.

На Алле состав гостей и завершался. Но и их было больше чем достаточно. Подруги не замышляли никакого грандиозного мероприятия.

– Просто пикник на свежем воздухе! – честно предупредили они всех. – Шашлык. Немного вина. И все!

И вот теперь подруги ехали на свою дачу, где должны были принимать гостей. Первыми явились Федюнчик и Нинусик.

– Привет, привет! Чмок-чмок!

И пока Нинусик целовалась с подругами, Федюнчик что-то буркнул себе под нос неразборчивое. И, не обращая больше внимания на девушек, устремился в дом.

– Куда это он? – удивились подруги.

– Отдыхать, – произнесла Нинусик и быстро попросила: – Девочки, покажите мне сад. А что это за дерево? А как вы будете готовить смородину? Желе или варенье? А этот кедр – он плодоносит? А тут что? Грядки? Как интересно!

Оказалось, что Нинусик отлично разбирается в растениях и деревьях. И знает массу способов, чтобы готовить ту или иную ягоду. Подруги невольно заслушались ее. И отвлеклись только в тот момент, когда к дому подошли Верочка и Алла. Таньку все ждали довольно долго. Но она так и не приехала. Кира попыталась позвонить ей, но телефон оказался выключенным. Так было всякий раз, когда Таньку в очередной раз посещал ее непостоянный друг сердца.

Едва на пороге ее квартиры появлялся Валя, Танька забывала обо всем и обо всех. Отключала телефон. И два часа, пять или даже сутки жила и дышала только своим любимым. Тот от такой Танькиной преданности, естественно, начинал задыхаться. И больше суток не выдерживал. Рвался на вольный воздух, к друзьям и другим своим подругам. А Танька оставалась одна, лила горькие слезы и терпеливо ждала следующего свидания.

– Ну, все ясно! – произнесла Кира, когда оказалось, что Танька телефон отключила окончательно и бесповоротно. – Снова он у нее. Жарим шашлыки без нее.

Шашлыки удались на славу. Подруги собирались отнести мангал к озеру. Но Федор этому воспротивился:

– Еще не хватало! Тут прекрасный кедр. Под ним и посидим.

Впрочем, посидели одни лишь девушки. А Федор, прибрав свою порцию шашлыка, скрылся в доме. И больше они его так и не увидели. Где-то часам к десяти девушки про него вспомнили. И послали Нинусика за мужем. Но она вернулась очень быстро. И объявила, что Федор устал, хочет спать и просит, чтобы его не тревожили.

– С чего это он устал?

– Целый день ничего не делал.

– Только в доме дрых, пока мы с шашлыком возились.

– Покушал и снова в дом.

– А теперь устал, видите ли!

– Стоило выбираться на свежий воздух, если все время сидеть в доме.

Нинусик бросилась на защиту любимого мужа:

– Вы не знаете, как Федор устает. У него такая важная и ответственная должность!

Впрочем, пояснить, чем же таким важным занимается ее муж, она так и не смогла.

– Да оставьте же вы его! – наконец не выдержала Алла. – Пусть мужик в доме валяется. Нам что, без него плохо?

Всем было очень даже хорошо. Третья бутылка полусухого вина подходила к концу. А они все сидели, обмениваясь новостями и делясь сплетнями.


Однако на следующий день Алла и Верочка заторопились в город. Обеих призывали их амурные дела, которые неожиданно пошли на лад. Вчера вечером обеим названивали их потенциальные будущие половинки, интересуясь, куда пропали девушки, и призывая их вернуться назад домой. Оказалось, что Алла на прошлой неделе познакомилась с очаровательным турком, который выгодно отличался от ее прошлых турков хотя бы уже тем, что жил и работал в России.

А у Верочки тоже намечалось интересное знакомство.

– Пока что мы с ним сходили только в аквапарк. Но в воскресенье он планирует поход в зоопарк.

– Не очень романтично! – рискнула заметить Кира.

Но Верочка даже слушать ничего не захотела.

– Он такой душка! Типичный маменькин сынок. Привык за ее юбку цепляться. Идеальная кандидатура.

– Чем же?

– Отпустит ее юбку, станет меня слушаться.

– И чем это хорошо?

– А тем! Тем, что всегда по-моему будет! Как скажу, так и сделает. Никаких споров. Ненавижу споры. Все равно сделано будет, как я решила. Но сколько сил иной раз уходит, чтобы этого добиться. Вы бы только знали!

Итак, на даче остались только Федор и Нинусик. Эти двое как раз никуда не торопились. И Федор даже намекнул, что они с Нинусиком с удовольствием остались бы на дачке даже на целую неделю. Подруги от такого предложения в восторг не пришли. Во-первых, Федор им совершенно не нравился. Он напускал на себя слишком уж много таинственности. И подругам сдавалось, что за пеленой тумана, которым он окружил себя, скрывается полный ноль.

И зачем им этот странный мужик? Тем более что он уже чей-то муж. Только потенциальных кавалеров отпугивать будет. Одно дело, когда в доме живут две, ну хорошо, три одинокие девушки. И совсем другое, если при них имеется хотя бы один мужчина. Тут уж выстоят только самые упрямые кавалеры. А такие, подруги вынуждены были это с грустью констатировать, нынче практически перевелись.

Теперь уже не мужчина охотится на свою добычу, а женщины все чаще выходят на охотничью тропу. Устраивают ловушки и расставляют силки на мужчин. К счастью, мужчины почти все поголовно тугодумы. И до конца пока что не доперли, что на них повсеместно, ежедневно и ежечасно идет охота. Нигде эти бедолаги не могут быть в безопасности: ни в транспорте, ни на работе, ни даже на отдыхе.

И очень может случиться, что скоро жены станут выпускать своих мужчин только под присмотром, дабы тех не увели активные соискательницы. Ну, вроде того, как когда-то в странах Арабского Востока поступали султаны со своими гаремами. Не уследишь – обязательно одну из наложниц уведут прямо из-под носа. А ведь за нее деньги плачены! Жалко, если девушка достанется какому-нибудь наглецу просто так, на халяву.

– Так мы поживем тут недельку с Нинусиком? – настойчиво поинтересовался у подруг Федор.

Этот вопрос он задавал как минимум в третий раз. И если первые два раза подруги мямлили в ответ что-то невразумительное и пытались улизнуть от разговора, то теперь они поняли: намеки до Федора не доходят. Придется сказать ему прямо.

– Видишь ли, Федя, – задумчиво произнесла Кира. – Мы бы с радостью. Но ведь этот дом мы не купили, а всего лишь сняли.

– И условия нашего договора аренды не позволяют пускать в этот дом гостей.

– Что за чушь? Кто составлял этот договор? Сама хозяйка? Настька?

– Нет. Договор стандартный. Из агентства.

– И плевать! Никто не узнает, что мы с Нинусиком тут жили! Хозяев тут нету.

– А вдруг узнают? Нам придется заплатить серьезный штраф!

– Не узнают, я вам говорю!

– Ты не можешь ручаться!

Федор попытался еще настаивать на своем. А когда понял, что подруги настроены твердо, не нашел ничего умней, чем надуться.

– Понятно, – пробурчал он. – Что же, скажу Нинусику, чтобы шла собираться.

– Никто вас не гонит. Отдыхайте, пока мы тут.

– Нет, пойду и скажу!

– Ну, иди! – рассердилась на него Леся.

– Вот, значит, какие у Нинусика подруги! – с обидой воскликнул Федор, не делая ни малейшей попытки двинуться в сторону дома и поторопить жену с укладкой чемоданов. – Как за помощью к ней обращаться, так это они первые. А как мы к вам раз в жизни в гости приехали, так вы нас гоните!

– За какой это помощью? В жизни у Нины ничего не просили!

– А внимание! А сочувствие! Она мне рассказывала, как вы ей в жилетку ревели, когда вас очередной мужик бросил. Бесплатным психотерапевтом она для вас была. Вот как!

В принципе, Федор сказал верно. Но ведь и Нинусик поступала аналогично. Не одних же подруг расстраивали их мужчины. Нинусик тоже рыдала. И еще почище обеих подруг, вместе взятых. Но Федору, судя по всему, Нинусик об этом не рассказала. И правильно сделала. Нечего мужу знать о ее былых промахах. Подруги Нину не осуждали.

Федор же тем временем разошелся окончательно и выкрикнул:

– А как самим беременной подруге помочь, свежим воздухом дать ей подышать, так они сразу в кусты!

– Нинусик беременна? – ахнули Кира с Лесей.

– А то нет!

– Она нам ничего не говорила о своем положении!

– Стесняется!

– И какой срок?

– Три месяца уже!

Подруги переглянулись. Странно. Вчера вечером Нинусик охотно пила вино. И выпила его довольно много. Не один бокал, не два, а больше, куда больше. Все вместе они выпили пять бутылок вина. И сегодня подруг мучило зверское похмелье. А Нинусик пила наравне со всеми. И сегодня вообще еще не вставала.

– Вот, беременную подругу не хотите приютить!

– Федя! Мы же не знали!

– Конечно, пусть остается. И дышит свежим воздухом, сколько влезет.

– И я с ней останусь.

– Как это? А ты зачем?

– Ну, вы даете! У меня жена беременна. Наследника носит! Неужели я ее одну оставлю?

– Мы совсем другое имели в виду, – смутились девушки. – Разве тебе не надо на работу?

– Ради такого случая работа подождет.

Недоумение подруг возросло многократно. Это что же, работа Феди будет еще полгода ждать, пока родится ребенок? И что это, интересно знать, за работа, которая может так долго ждать? А потом родится ребенок. И Нинусику потребуется еще больше помощи мужа. Значит, снова ему будет не до работы? А жить на что?

Но обсудить это с Федором подруги не успели, потому что в этот момент в калитку вошла незнакомая старушка. Двигалась она решительно и даже целеустремленно. Подруги мигом заткнулись и вопросительно уставились на нее. А старушка вошла во двор, как к себе домой. Уверенно открыла калитку, поправила согнувшийся цветок, закрыла за собой калитку и двинулась к дому.

Старушка выглядела своеобразно. Загоревшая почти до черноты. С короткой стрижкой на седых волосах. Одета она была и того удивительней – в продранные на коленях голубые джинсы и кожаную жилетку. На голове красовалась черная бандана. А на руках были надеты мотоциклетные кожаные перчатки, тоже черные и без пальцев.

За спиной у старушки горбатился вместительный рюкзак, при виде которого у подруг зародились нехорошие предчувствия. А на ногах у гостьи красовались потрепанные кожаные кроссовки «Адидас». Первоначальный их цвет давно исчез. И сейчас кроссовки были грязно-серыми.

– Приветик! – бодро произнесла старушка, глядя в упор на застывших на месте подруг. – А Настена где? Позовите-ка мне ее.

И, видя, что подруги не тронулись с места, старушка добавила, приветливо улыбаясь:

– Скажите Насте, что бабушка Клава приехала. Жить в доме у брата будет.

Некоторое время подруги молчали, осмысливая размер свалившегося на них бедствия. Первой пришла в себя Кира. Не окончательно, но все же достаточно для того, чтобы вступить со старушкой в диалог:

– А вы откуда?

– Из Тулы я приехала! Так позовете вы Настьку или мне самой идти ее искать?

Подруги переглянулись. Ну и ситуация. Похоже, эта бойкая старушка в самом деле собирается тут жить. Нужна она им как прошлогодний снег! Однако у них еще была надежда, что не все так плохо. Сейчас они позвонят Анастасии Петровне, сообщат ей про старушку. А дальше уже не их забота. Пусть приезжает и забирает свою бабушку. А если нет, то пусть вернет им их деньги.

Но телефон Анастасии Петровны молчал. То ли она не слышала, то ли не могла подойти.

– Позвоним чуть позже, – решила Кира.

И подруги отправились к бабушке Клаве, которая уже пристроила рюкзак на крылечке и хозяйским глазом цепко оглядывала грядки с луком, редиской и укропом.

– Запустила Настька хозяйство! – недовольно бурчала старушка. – Да оно и понятно. Какая из нее работница? Городская фря, вот что она такое! А в земле ковыряться, это уж извините, это выше ее достоинства. Тьфу! Салат не полит, огурцы не подвязаны, свекла не полота, а капусты вообще нету! А ведь Лаврентий сажал. Я точно знаю. Сама ему семена посылала.

– Бабушка, – окликнула ее Леся. – Вы понимаете, что Настя тут больше не живет.

– Как не живет?

– Она сдала дом нам.

Некоторое время старушка осмысливала услышанное.

– А сама где же? Настька-то?

– Уехала.

– Куда?

– Мы не знаем. Куда-то в Краснодарский край. С мужем.

Старушка крякнула:

– Уж сколько времени у этой шалавы приличного мужика не водилось! Ванька-то ее вроде как бросил. Небось хахаль какой-нибудь новый появился. Он и надоумил дедов дом невесть кому сдать!

Но спохватившись, что выразилась слишком грубо, старушка извинилась:

– Вы уж меня простите! Сорвалось с языка. Ясное дело, что вы тут совсем не виноваты!

И, помолчав, она произнесла:

– Однако что же делать-то нам теперь? Дом этот Настька взять себе не могла. Ни продать, ни сдавать не имела права. Мой он!

– Как ваш? – неприятно изумились подруги.

– А так! Брат мне на него завещание написал.

– И где оно?

– А вот туточки!

И ловким движением руки старушка извлекла из-за пазухи кусок бумаги.

– Это ксерокс, – сказала многоопытная Кира.

– Ясное дело. Не такая я дура, чтобы подлинник при себе таскать. Он у меня в надежном месте хранится. Да вы читайте, читайте. Что оригинал, что копия, смысл все равно один. Дом этот мой. И Настька на него никаких прав не имеет!

Подруги взялись за изучение завещания. В самом деле, некий Лаврентий Захарович Косыгин завещал свое движимое и недвижимое состояние, выражающееся в дачном домике 1982 года постройки, дачном участке размером 8,72, расположенном по улице вторая Дачная под номером 13.

– Номер у дома какой несчастливый, – машинально отметила Леся.

– Я не суеверна! – быстро отреагировала старушка. – Ну, как? Все верно?

– Вроде бы да.

– Тогда освободите занимаемую территорию.

Эге! Старушке-то палец в рот не клади. Мигом откусит!

– Вы не торопитесь! – сказала Кира. – Ваше завещание само по себе не очень много значит.

– Как это не значит?

– По этому завещанию вы должны были оформить переход права собственности от вашего покойного брата к вам. А вы этого, судя по всему, не сделали.

– Не сделала. Юрист в нашей консультации, прострел ей в пятку, сказала, что в наследство только по истечении полугода вступить можно!

– Сначала надо открыть дело о наследовании! После четырех месяцев можно уже начать ходить к нотариусу и клянчить, чтобы он сказал, какие бумаги ему нужны. Пока все соберете, как раз время и подойдет.

– Не знала я этого! – в сердцах воскликнула старушка. – Говорю вам, юрист у нас дура дурой. И я дура, что ей доверилась. Надо было к знающему человеку идти, а не к этой двоечнице! И все равно – наследница я!

– Это вы уж с вашей внучкой решать будете!

– С кем?

– С Настей. Она ведь вам внучка?

– Шалава она, а не внучка! – беззлобно ругнулась бабка. – До денег и подарков ужас какая жадная. А других чувств в ней сызмальства не водилось. Вся в отца, беспутная!

– В любом случае она вовремя подсуетилась, и ее признали наследницей.

– Не стал бы Лаврентий ей ничего оставлять. Знал он, что она за фруктина такая!

– Это ваши дела! – воскликнула Леся. – А мы тут ни при чем!

– Дом мой. Не уйду!

– Мы тоже не уйдем!

Неожиданно старушка присмирела. Она кинула на подруг проницательный взгляд.

– Не уйдете? – повторила она. – Ну да, ясное дело. Коли деньги Настьке заплатили, так уж не уйдете.

И старушка задумалась.

– Ну да, ладно. Живите.

– Спасибо за разрешение! – язвительно произнесла Кира.

– А ты не язви! – неожиданно рассердилась бабка. – Не язви! А то замуж никто не возьмет. Мужики язв не любят. Мужики, они как мухи, не на уксус, а на сладкое летят.

Кира поджала губы и собралась сказать старушенции, что ее понятия устарели как минимум на полвека. Но не стала. Чего старого человека лишний раз расстраивать? Бабка из самой Тулы прикатила. А тут такая неожиданность. И дом вроде как не ее. И живут в нем чужие люди. И нахалки внучки, обобравшей законную наследницу – свою двоюродную бабушку, не сыскать.

– Хорошо еще, что ваша Настя дом не продала, а просто сдала, – сказала Кира.

– Да, это хорошо, – словно про себя произнесла бабушка Клава. – А то даже страшно, вдруг бы люди его нашли. Ужас, сколько бы еще полегло!

– Кого его? Кого полегло? Зачем? Почему?

– Ну, это, – смутилась старушка. – Не слушайте вы меня! Стара стала. Бормочу всякую чушь. Простите уж вы бабку.

И, подхватив рюкзак, старушка стала подниматься по ступенькам на крыльцо. Подруги последовали за ней, предвидя, как сейчас завоняет Федор при виде чужой бабки. И хотя мужик не имел никаких прав на этот дом, но такая уж у него была вредная натура. Не мог он упустить из своих рук то, что уже считал в какой-то степени своим.

## Глава третья

Однако реакция Федора удивила даже ожидавших бури подруг. Конечно, они ожидали, что он будет недоволен. Но не в такой же степени. В конце концов, ему-то какое дело? Не его же дом! Но Федор взбесился так, словно задеты были его кровные интересы.

– Как?! – завопил он. – Какая еще бабушка Клава? Не знаю я никакой бабушки Клавы! Скажите ей, пусть убирается откуда приехала.

– Федя, успокойся!

– Пусть убирается! – бесился мужик. – Не скажете вы, так я сам ей скажу!

И Федор двинулся к бабушке Клаве, засучивая по пути рукава. Подруги замерли. Неужели этот здоровенный обалдуй станет драться со старой бабкой? Вот скотина! А Федор, судя по всему, собирался по-свойски расправиться с прибывшей старушкой.