# Взвод специальной разведки

Александр Александрович Тамоников

Горы и ущелья Афганистана. Песок, раскаленный зной. Залпы тысяч орудий… Душманы ведут жестокую войну против советских войск. В очередной схватке с «духами» у одного из блокпостов взвод специальной разведки во главе со старлеем Александром Калининым лицом к лицу столкнулся с отрядом коварного Амирхана. Первое сражение с врагом окончилось победой нашего спецназа. Но Амирхан – опасный противник. Он придумал хитрый план нового нападения. В ход на сей раз пойдут реактивные снаряды, которыми расстреливают советскую военную базу, офицеры в качестве заложников и даже один предатель из числа наших «спецов»…

## Пролог

Афганистан. Ущелье Кидраб. Июль 1983 года. Полдень. Командир взвода специальной разведки отдельного разведывательного батальона старший лейтенант Александр Калинин со своей позиции на южном склоне наблюдал за одиноким орлом, парящим в синем, без единого облака, небе. Полет птицы был красив и величав. Хозяин неба. Вот только что он высматривал внизу? Что мог увидеть? Жизнь в ущелье замерла, скованная знойным подрагивающим маревом. Вся живность, от голосистых по ночам шакалов до быстрых и коварных скорпионов, спряталась в норах.

Глаза заслезились, и офицер опустил их. Осмотрелся. Вокруг раскаленные пятидесятиградусной жарой камни. И тишина, нарушаемая легким шелестом обмелевшей речки Кидрабки, несущей свои оскудевшие воды отдельными ручьями по руслу, окаймленному с противоположной стороны жидкой полоской невысокого кустарника. Такой же кустарник, но разбросанный среди огромных валунов и камней, и под позицией офицера. Жара! А за перевалом заснеженные вершины. Странно как-то и нереально. В ущелье пекло, а чуть выше снег, искрящийся серебром в лучах стоящего в зените полуденного солнца. Там, на вершинах большого хребта, прохладно. Там, но не здесь, где воздух обжигал не меньше раскаленных камней! И казалось, в ущелье людей просто не может быть. Тем более на удалении от ближайшего афганского кишлака в несколько десятков километров. Но они были, замершие в ожидании, как и все вокруг.

Взвод Калинина находился здесь – двадцать четыре бойца подразделения войскового спецназа. Они заняли этот участок ущелья, совершив небольшой маневр, и сейчас подразделение было сосредоточено в четырех местах. На двух хребтах по отделению, с одним из которых находился и сам взводный, восточнее – группа для предотвращения прорыва противника в сторону Пакистана и западнее – разведывательный дозор там, откуда с перевала и ожидалась банда моджахедов. Александр взглянул на часы. Как же медленно тянется время. И сколько еще ждать, одному богу известно. Может, час, может, сутки, а возможно, и считаные минуты. Задачу взводный имел конкретную: встретить и разгромить одну из банд кровавого Амирхана, обстрелявшую реактивными снарядами систем залпового огня основные объекты Уграмской военной базы. Разгромить, при этом захватив живым предателя-проводника, бывшего сослуживца Калинина, не допустив, по возможности, потерь со своей стороны.

Взводный вновь оглядел местность. В Кидрабском ущелье все пока было тихо. Старший лейтенант посмотрел на штатного связиста. Тот, обняв свою рацию Р-148, спал. Спал, когда уснуть практически невозможно. Но, взмокнув от пота, рядовой Поручиков спал. Возможно, и сны видел. Эх, покурить бы сейчас. Офицер взглянул на пачку сигарет «Охотничьи», которую выложил на камень. Табак просох, наверное, до хруста. Не слабее сигар будет. Но… курить нельзя! Калинин засунул пачку обратно в карман мабуты – облегченной полевой формы. Вновь поднял голову вверх, надеясь увидеть орла. Но того на небе не было. Наверное, надоело без толку летать, забился куда-нибудь в пещеру. Старший лейтенант вытер носовым платком лоб. Жарко! А если банда не появится до вечера? Тогда здесь, в ущелье, и с ума сойти можно! Офицер вздохнул. И тут неожиданно пропищала рация, заставив связиста вздрогнуть. Он резко поднял голову, глядя помутневшим взором на радиостанцию. Левая щека его покраснела. Зря он прислонился к металлу, вот и обжег. Надо же так спать, чтобы ничего не чувствовать! Рядовой тем временем ответил:

– Олень-1 на связи! Что? Понял, понял! Передаю!

И взглянул на офицера:

– Вас, товарищ старший лейтенант! Разведывательный дозор!

Калинин приложил наушник к уху:

– Я – Олень-1, слушаю тебя, Олень-2!

Начальник передового дозора взволнованно доложил:

– Есть, командир, духи! Появились на хребте прямо у расщелины.

Старший лейтенант спросил:

– Спуск не начали?

– Начали! Только что!

– На тросах что-нибудь спускают?

– Нет! Лебедки на скале не используют. Пошли расщелиной.

– Ясно! Следи за спуском духов да считай их, а также на вооружение смотри, понял?

– Понял!

– Как весь бандитский шалман спустится и начнет движение по ущелью, оставь пару наблюдателей на прежней позиции, остальным личным составом следуй за ним! В случае чего заблокируешь западное направление! Ясно?

– Так точно!

– Выполняй!

Бросив ларингофон связисту, командир взвода спецназа достал из кармана зеркальце. Послал на противоположный склон солнечный зайчик. Это означало команду готовности к бою. Ему ответили тем же. Убедившись, что на противоположной стороне его поняли, крикнул находящемуся справа бойцу третьего отделения:

– К бою!

Сам же старший лейтенант установил удобнее пулемет, прильнув к прикладу. Вот-вот должен появиться противник, и стрельба Калинина станет для всех сигналом на открытие огня по врагу.

По докладу разведывательного дозора банда, относительно быстро спустившись, разделилась на две группы. Душманы, видимо, сделали привал на вершине перевала, так как сразу же начали движение, прижимаясь к обоим склонам.

Старший лейтенант перевел бинокль на утес, откуда из-за небольшого поворота вскоре должны были появиться моджахеды. И он увидел их. Сначала тех, кто шел колонной вдоль кустарника южного склона, затем и остальных. Выйдя на прямой участок, они остановились. Но не для отдыха, а для того, чтобы, как и положено, выслать вперед боевой дозор.

Группа из пяти моджахедов быстро пошла по ущелью.

Калинин вызвал командира группы прикрытия восточного направления:

– Крюк! Слышишь меня?

– Слышу, командир!

– К тебе идет передовой дозор духов, пять человек!

– Появились, суки?

– Появились! При подходе внимательно вглядись в рожи этих аборигенов. Не пропусти нашего козла. Вряд ли он пойдет впереди, но все же!

– Понял! А если его среди дозорных не будет?

– Тогда вали всех! Но после того, как мы начнем отработку основной группировки. Если же дозор подойдет к тебе раньше, пропусти и пошли следом двух парней.

Сержант Крючков ответил:

– Я все понял, командир!

Бандиты, дождавшись, пока их разведка скрылась за следующим поворотом, продолжили марш. Длился он недолго.

Уже через минуту боевики вошли в зону гарантированного поражения взвода спецназа. Как ни старался Калинин вычислить среди душманов предателя, ничего у него не получилось. Все духи были на одно лицо, в типичных национальных костюмах, неизменных нуристанках на головах, с бородами и бородками. Да и смотрел на них старший лейтенант сверху. По идее, проводник-предатель и командир отряда душманов должны находиться в середине колонны. Но в какой из двух, левой или правой? Скорее у южного склона, ближе к кустам и валунам, а там черт их знает. Конечно, желательно взять бывшего сослуживца, переметнувшегося к духам, живым, но, если ребята и завалят его, ничего страшного, все одно подыхать предателю. Калинин навел ствол пулемета на переднего боевика колонны, двигающейся ближе к северному склону, прицелился, нажал на спусковой крючок.

Длинная очередь «РПК» разорвала тишину ущелья. И тут же склоны взорвались автоматными очередями. Внизу гулко бухнули разрывы зарядов подствольных гранатометов. И все же массированным обстрелом бойцам спецназа не удалось сразу уничтожить всю группировку.

Часть банды успела юркнуть кто в кусты, кто за камни, открыв слепой ответный огонь.

Взводный пустил красную ракету, приказывая прекратить обстрел ущелья, и, тут же взяв автомат, пустил вверх очередь трассирующих пуль. Они были неплохо видны даже днем на фоне синего безоблачного неба. Это был приказ вступить в бой снайперам и отдельным, ранее назначенным стрелкам. Они должны спокойно, без суеты, ведя выборочный огонь, уничтожить все еще огрызающиеся стрельбой остатки банды.

В это же время на связь вышел сержант Крючков. Он доложил, что встретил передовой дозор духов. Те подошли вплотную к позициям спецназа как раз в момент начала штурма основных сил. Так что с разведкой моджахедов проблем не возникло. Завалили всех одним залпом.

Калинин спросил:

– Предателя среди них не было?

– Нет! Чурбаны одни, проверил лично.

Старший лейтенант приказал:

– Оставайся на месте! Возможно, кто-то из банды сумеет пробиться к вам! Встретишь!

– Все понял!

– Работай, Крюк!

Огонь снайперов сделал свое дело. Ответная стрельба душманов постепенно затихла.

Калинин приказал отделениям, находящимся на склонах, спуститься вниз и прочесать дно. Но, как только бойцы спецназа вышли к реке, с западного фланга вновь ударил автомат. Его огнем зацепило в ногу одного солдата. На моджахеда сразу же перевели огонь бойцы третьего отделения, раскрошив редкий и низкий кустарник. Старший лейтенант приказал прекратить стрельбу и укрыться.

Калинин решил взять живым этого ретивого духа. Тем более позиция того находилась совсем рядом, а сам Александр оставался для душмана невидимым, прикрытый крупным камнем. Офицер же видел противника, его нуристанку и бородку, так что легко мог вколотить в череп бандита с десяток пуль. Но вместо этого сознательно начал стрелять мимо. То очередь влево, то вправо, то перед боевиком, то за ним. Тот засек вспышки очередей Калинина. Понял ли душман, что с ним попросту играют, или нет, но он начал длинными очередями стрелять в сторону камня, за которым укрывался советский офицер. Вскоре стрельба затихла. У духа кончились патроны. Но, может, остались еще магазины? Что уже никакой роли не играло.

Броском Калинин достиг позиции противника. Тот отчаянно пытался перезарядить свой «АКМ». Он явно не намеревался сдаваться. И это было очень не похоже на поведение тех моджахедов, с которыми ранее в бою встречался командир взвода. Те поднимали руки, как только осознавали бесполезность дальнейшего сопротивления. Этот же дрался до конца. Почему? Фанат? Или настолько обагрившая себя кровью личность, что плен для него хуже смерти?

Калинин дал очередь перед моджахедом. Душман, бросив автомат, упал ничком, видимо, ожидая выстрела в затылок. Но старший лейтенант не стал стрелять.

Он приблизился к бандиту, встал над ним. Рубаха и широкие штаны боевика порваны, но крови видно не было. Подошли и солдаты.

Взводный приказал перевернуть моджахеда на спину.

Душман оказался лицом к лицу со старшим лейтенантом. Последний устремил на бандита взгляд, полный изумления.

– Ты?!! Живой?!! Ах, скотина!.. Против своих?..

## Глава 1

Советская военная база возле Уграма. Расположение отдельного разведывательного батальона. Май 1983 года. 17.00 местного времени.

Командиры взводов роты специальной разведки находились в своем рассчитанном на четверых отсеке общего батальонного офицерского модуля. Старшие лейтенанты Александр Калинин и Семен Листошин, раздевшись до трусов и устроившись на кровати Калинина, играли в нарды. Эта восточная игра им порядком надоела, но шахматы и шашки надоели еще больше. Иное дело карты – расписать тысячу под хороший интерес, да за фляжкой медицинского спирта. Но для игры в карты двух человек недостаточно, а ротный с заместителем бродят где-то по базе. И появятся скорее всего перед ужином. Листошин захлопнул доску. Перепрыгнул на свою кровать, улегся, сложив руки под головой.

Калинин бросил доску на кровать командира роты, закурил.

Листошин, глядя в потолок, спросил:

– Что делать будем? В карты завяжемся после ужина или в клуб завалимся?

– Чего там смотреть? Опять какую-нибудь ерунду покажут. Типа «Волга-Волга».

– Не-е! Я слышал, там сегодня «Дело было в Пенькове».

– Еще не лучше. В какой раз это «Дело…» крутят?

– Раз в пятый!

– Надо начальнику клуба жало поправить, чтоб нюх не терял, а новые фильмы возил.

Листошин безразлично проговорил:

– А толку? Он под замполитом ходит. А политрукам нашим сам знаешь, что главное. Чтобы мы облик свой моральный не потеряли. А заикнись против, так замполит вообще «Чапая» каждый день прикажет крутить.

– Говорят, со дня на день наш политрук повышения ждет.

– Быстрее бы свалил. Задолбал вконец!

– Другой, думаешь, лучше будет?

– Может, и не будет, но другой! Этот надоел хуже горькой редьки. Идеолог хренов. За полтора года с небольшим от силы в двух-трех выходах участвовал, да и то за спиной командиров рот, а два ордена Красной Звезды да пару медалей «За боевые заслуги» на грудь повесил. Вояка!

Калинин повернулся к другу:

– Да ты никак, Сень, завидуешь?

– Не завидую, а возмущаюсь. Вот мы с тобой за год только по «Звезде» и получили. Да и то после десятка акций, где непосредственно давили духов, а политрук кого давил? Комаров на физиономии? Несправедливо это!

– Остынь! Черт с ним, с замполитом. Так что делать-то будем?

Листошин мечтательно закатил глаза:

– К бабам бы! В госпиталь. Там новеньких сестричек подвезли. Куколки, мужики говорили. Надо бы забить парочку, а то десантура с летунами всех разберут. Они ребята ушлые и стоят рядом!

Калинин успокоил:

– На твою долю хватит!

– А на твою?

– Я женат, Сеня!

Листошин аж привстал:

– Во дает! А я нет? Только на войне, Саня, законы другие. Здесь тебе не Союз, где супруга под боком. Тут духи под боком. Да смерть костлявая рядом с ними. Тут каждый день жизни – подарок. А куколки – это не прихоть, а естественная необходимость. Понятно, что не с каждой без литра водки в кровать завалишься, поэтому и надо застолбить территорию, пока не поздно!

Калинин внимательно посмотрел на боевого товарища:

– Ты это серьезно, Семен?

Командир второго взвода ответил категорично:

– Абсолютно!

– А не думаешь, что и твоя супруга в Союзе так же думает? И тоже хахаля на стороне норовит отхватить?

Листошин усмехнулся, но как-то невесело:

– Норовит, говоришь? Нет, друг мой Саша, не норовит, а наверняка уже отхватила. И живет с ним, не открыто, конечно, все же мать с дочерью рядом, но встречается точно! И ни хрена не поделаешь. Бабы все одинаковы. Как, впрочем, и мужики. Ты только не обижайся, Саш! Может, твоя какая особенная и действительно верно ждет тебя, такое тоже бывает, хотя и очень редко, но моя не такая. Она обычная женщина, нуждающаяся в мужской ласке, чего я ей в силу настоящих обстоятельств дать не могу. И она мне ласки дать не может. Отсюда вывод – следует решать проблему каждому самостоятельно. Логично?

Калинин согласился:

– Да, Сеня, логика в твоих словах, конечно, есть! Только эта логика какая-то… как бы тебе сказать…

Листошин прервал друга:

– Ничего не надо объяснять! И так все ясно. Значит, так и будешь монахом ходить?

– Достал ты меня, Сень!

– Нет, ты ответь!

– Вообще-то вечеринку с дамами организовать можно. Не шарахаться же от женщин. А там видно будет.

Семен поднялся на кровати:

– Ловлю на слове, Сань! Короче, в ближайший выходной в батальоне намечается поездка в Уграм за шмотками, аппаратурой, мы тоже поедем. Затаримся приличным пойлом втихаря, так, чтобы народ не видел, и вечером в госпиталь. К Галке из хирургического отделения. Она устроит все остальное. Идет?

– И на чем до госпиталя добираться будем? Не пешком же 15 километров топать? И это в одну сторону.

Листошин покачал головой:

– Нет, Сань, ты как будто вчера на свет народился. На чем поедем? На БРДМ, конечно, другой техники у нас с тобой нет. А бронированная разведывательно-дозорная машина – самое то. И скоростная, и проходимая. И не спрашивай, как мы ее из парка выгоним. Это моя забота. С ротным тоже я улажу. Чего только ради друга не сделаешь! Так договорились?

Калинин махнул рукой:

– Договорились, черт с тобой! Все равно не отстанешь.

– Это точно! Может, сейчас по пять капель на грудь примем? Все веселее станет. У меня есть фляга в заначке.

– Нет, Семен, да и не пойдет спирт в такую жару!

Листошин согласился:

– Да, жара, мать ее!

Дверь отсека отворилась. На пороге появился командир роты капитан Новиков. Прошел к своей кровати. Сбросил нарды на пол, сел на матрац, откинувшись к стене, пожалуй, единственному прохладному в металлическом ангаре месту, проговорив:

– Ну и духота. Дышать нечем! Пойти душ принять?

Листошин заметил:

– Ты бы лучше к заместителю по снабжению сходил. В других кубриках кондиционеры ставят, сам видел, а нам?

Командир роты пояснил:

– Я уже поднимал этот вопрос. Кондиционеров на всех не хватает, поэтому решено поставить их в штабных модулях да в кубриках, где обитают по восемь и более офицеров.

– В штабных, говоришь? Конечно, кто у нас больше всего перетруждается, так это штабисты. Потеют, бедные, бумажки перекладывая. Особенно замполит с парторгом. У этих работы выше крыши.

Новиков оборвал подчиненного:

– Все, Лист, хорош бакланить! Надоело слушать одно и то же. Смени тему!

– Базара нет! Мы вот тут с Саней решили в воскресенье в Уграм мотнуться. Шмотки какие присмотреть. Ты отпускаешь?

– Ну, раз решили, куда ж я денусь? Если, конечно, в воскресенье спокойно все будет и комбат разрешит выезд.

– Это само собой. Только мы с Калининым потом в госпиталь рванем. А там, как предполагаю, и до утра задержаться можем.

Командир роты, хитро сощурив глаза, спросил:

– Решили пешочком тридцать километров прогуляться?

Но Листошин, выставив перед собой ладонь, ответил:

– Зачем пешочком? Пешочком по девкам пусть молодняк бегает. А ты нас в воскресенье, часов этак в восемнадцать, официально к артиллеристам отправишь. Сверить разбивку карт. А то в последний раз огонь вызывали по одному участку, а «боги войны» ударили по другому. Рядом, но по другому. Это, командир, непорядок. Вот мы с Сашей артиллеристов и навестим на штатном БРДМ, от их штаба до госпиталя совсем близко. Комбат с замполитом и зампотехом на выходные наверняка в штаб дивизии слиняют, ну а с зампотылом разберемся. Как план?

Ротный покачал головой:

– Деловые все стали! План нормальный, только… учтите, я с вами!

Калинин рассмеялся:

– И чего ты, Лист, распинался?

Листошин потер руки:

– Эх, братухи, чувствует мое сердце, и не только оно, гульбанем мы в воскресенье на всю катушку. Лично я оторвусь по полной!

В отсек вошел заместитель командира роты старший лейтенант Алексей Гудилов. И тут же посоветовал:

– Вы бы на полтона ниже взяли. А то о ваших планах в коридоре слышно.

Ротный спросил:

– Сам-то где задержался?

– В штаб ходил. К помощнику начальника штаба.

– Чего там забыл?

– А вот новость интересную узнал!

Заместитель ротного прошел к столу, выложил купленные в палатке военторга сигареты и пару бутылок кока-колы.

– И новость, скажу вам, весьма неплохую! Завтра в батальон прибывает новый замполит.

Калинин с Листошиным приподнялись на койках:

– Да ты что? А этого куда?

– В штаб армии!

– Пробил-таки себе теплое местечко перед заменой.

Ротный заметил:

– Ему и тут не хреново было. Но повышение есть повышение, значит, и в Союз заменится куда-нибудь в Политуправление округа.

Листошин покачал головой:

– Ну и жучара! Парторга с собой не тянет?

Гудилов ответил:

– Нет! Секретарь партийного бюро, как и комсомолец части, остается на месте.

– А про нового ничего не известно?

– Только то, что двигает сюда прямо из академии!

– Студент, короче!

– Не скажи! До академии майор служил в этом самом Афгане, замполитом линейного пехотного батальона. Кавалер ордена Красной Звезды.

Калинин удивился:

– Ну, наш тоже «кавалер», и это ни о чем не говорит, но вот зачем он сюда на второй срок прибыл?

– А что, разве мало таких?

– Хм! Повторно в Афган лишь по личной просьбе направляют. Выходит, мужик сам напросился? Интересно.

Подал голос Листошин:

– Да ладно тебе, Александр, раскладывать. Все одно этот замполит у нас долго не задержится.

Ротный поинтересовался:

– Это почему?

Семен охотно объяснил:

– Потому что он – майор, и должность замполитовская в батальоне майорская. И в академию он тоже майором пошел. Ерунда получается. Скорее всего, пока подполковничьей должности в их департаменте нет, вот и направили временно к нам. А как появится возможность, рванут вверх. Да, у нас по соседству в десантном полку замполит тоже к замене готовится.

Командир роты прервал тему:

– Хватит гадать! Узнаем скоро, что к чему! – И повернулся к заместителю: – Что еще нового в штабе слышно?

Гудилов хитро улыбнулся:

– А еще в штабе график отпусков перетрясли.

Это заинтересовало всех офицеров.

– Ну-ну, и ты узнал график?

– Конечно! Ротный и я отгуляли свое, Лист – в декабре, а вот Калинин – везунчик. Ему уже пора паковать чемоданы.

Калинин удивленно спросил:

– В смысле?

– В прямом, Саня, у тебя отпуск с шестого июня.

– Ты это серьезно? Я был определен на сентябрь.

– Сходи в штаб, сам узнай, хотя завтра на построении этот новый график до всех офицеров доведут.

Листошин взглянул на друга:

– Нормально. Готовься, Саня, к отвальной!

– Разве это проблема? Но почему график изменили?

– Да тебе какая разница? Радуйся, что из пекла этого в свою Рязань свалишь.

– Я-то радуюсь, вот только и супруга, зная, что приеду в сентябре, свой отпуск на этот же месяц запланировала. Собирались в Крым махнуть, к ее родственникам.

– Это после Афгана и на юга?

– Я же сказал, к родственникам!

Ротный посоветовал:

– Сегодня только одиннадцатое мая, напиши жене, попросит начальство – перенесут отпуск. На «гражданке» не у нас, там это легко, тем более причина более чем уважительная – муж из Афгана возвращается.

Калинин задумался.

Отпуск в июне – это, конечно, хорошо, и Риту предупредить можно, она что-нибудь решит со своим отпуском. Вот только не изменится ли опять что-либо в штабе? Возьмут и перенесут отдых опять на осень, в какое положение он жену поставит? Нет, ей ничего сообщать не надо. Как отпустят, так он и приедет. В принципе, навестить родителей Маргариты и недели хватит, а на это время она и за свой счет отпуск взять сможет. Да, не стоит ей ничего сообщать!

Около шести вечера по дороге недалеко от параметра проволочного заграждения разведывательного батальона прогрохотала гусеничная колонна.

Листошин указал рукой на окно:

– Десантники на свой блокпост пошли.

И обратился к командиру роты:

– Володь, вот ты ротный, начальник, скажи мне, за каким чертом выставлен блокпост у Аяда? Да еще на удалении почти в двадцать километров от основной базы? Впереди кишлак, сзади мост, по сторонам входы в ущелья, левее в Карскую «зеленку». Что за стратегически важный район прикрывает это стрелковое полевое сооружение?

Ротный отмахнулся:

– Это дела десантного полка!

Но командир второго взвода не унимался:

– Правильно, дела десантуры, но на хрена именно ТАМ блокпост? Это же какая цель для духов? И они пользуются этим. Сам знаешь, редкие сутки без обстрела обходятся.

Новиков повысил голос:

– Лист, отвали! Я тебе что, командующий? Или командир дивизии? Решили в штабе выставить пост – выставили! Тебе что за забота?

– А то, что у нас все через ж… делается! Каждый день выгоняют роту черт знает куда, те ночью отбиваются от наскоков духов. Причем моджахеды уже и атакуют пост по привычке, словно на полигоне упражнения отрабатывают. А их снайперы доллары зарабатывают. Снимут одного-двух солдат – и нормально. Бордель, твою мать!

Калинин заметил:

– Вся эта война, Лист, бордель сплошной. За каким чертом мы вообще сюда заявились? Жили же нормально с афганцами? И при шахе, и без него. И какая разница, кто у них к власти пришел? Тараки, Амин или Кармаль. Главное, нам-то, Союзу, Афганистан не угрожал. Нет, надо было непременно интернациональную помощь оказать. Кому? В чем? Оказали, и что в итоге? А в итоге война. А ты о каком-то отдельно взятом ротном укрепленном пункте базар ведешь! Тут во всем хрен чего получается. А он про блокпост! Его снять можно, а вот остановить войну тяжеловато будет. Влипли мы в нее по самые яйца!

Ротный прервал разговор подчиненных:

– А ну, отставить! Вы еще подобные беседы с личным составом проведите. Особисты в момент за жабры возьмут. Так что, товарищи офицеры, попрошу действия верховной власти, а тем более приказы вышестоящего командования не обсуждать. Или обсуждать, но под одеялом, так, чтобы вас никто другой не слышал. Ясно выразился?

– Ясно!

Калинин начал облачаться в спортивный костюм. Листошин спросил:

– Далеко собрался, Сань?

– Прогуляюсь.

– Я с тобой, подожди!

Вскоре оба взводных командира покинули офицерский модуль. Снаружи по-прежнему было жарко, но уже не так душно. Они прошлись до дощатого барака, где располагалась их первая рота. Посмотрели, чем занимается личный состав, а тот перед ужином под бдительным оком старшины чистил штатное оружие. Направились к клубу. Подошли к большому модулю, как раз когда оттуда вывалился капитан Ерохин, начальник клуба. Вячеслав находился, как пишется в рапортах, в состоянии опьянения средней степени – стоять еще мог, а вот говорил уже с трудом. Увидев офицеров спецназа, развел руки, словно встретил родных людей:

– А, спецы! Друганы! Вы кстати! Я тут слегка приложился. В отсеке еще осталось, компанию не составите?

Листошин положил руку на плечо Ерохину, от чего того качнуло:

– А тебе не хватит на сегодня, Ероха?

– Да пошло оно все на хер! Кто мне че сделает? Комбат? Пацан он еще!

Ерохину было сорок четыре года. Свои положенные двадцать пять календарных лет он уже отслужил, поднявшись по карьерной лестнице до капитана. Хотя нет, когда-то он носил и майорские погоны. По крайней мере, так говорил их всезнающий заместитель командира роты Гудилов. И был Ерохин замполитом батальона где-то в Карелии. Но, видимо, не совсем правильно понимал политику партии и правительства, раз слетел до капитана, о чем особо не тужил, плюнув на всех и вся, подав рапорт на увольнение. Но кто-то в штабах решил по-другому, и Славика отправили дослуживать положенную выслугу в Афган. Что тоже не огорчило капитана. Семья у него распалась еще в начале службы, другой не завел и жил бобылем. Где-то в деревне от родителей остался дом. Так что крыша над головой имелась, а пенсия вполне обеспечивала его существование на «гражданке».

Ерохин переспросил:

– Ну, так чего, Калинин? Лист? Пошли омолодимся?

Семен, не отнимая руки, проговорил:

– Ты, Славик, уже, наверное, до пеленок сегодня омолодился. Кто кино крутить будет?

– А я вам что, кино… – он икнул, – киномеханик? Это его дела! А вы собираетесь это «Пеньково» смотреть?

– Ты же ничего новее не возишь.

Ерохин вдруг предложил:

– А хотите, мужики, порнуху посмотреть?

Листошин заинтересовался:

– Каким это образом?

– Хм, каким? Простым. У меня видак в отсеке стоит. Я как в прошлый раз в Уграм катался, так у одного духа пару кассет на гранату выменял.

Офицеры переглянулись, спросив в один голос:

– На какую гранату, Слава?

Ерохин поднял указательный палец правой руки вверх, шмыгнув носом:

– Не ссать, все нормально. Граната учебная, она у меня чуть не год под койкой валялась. Вот я дуканщику ее и спихнул. А взамен… – пьяная физиономия начальника клуба расплылась в похотливой улыбке, – а взамен он мне две такие кассеты дал! Как вставил в аппарат да включил, обалдел… Мама моя, я такого в жизни не видывал. Прямо на экране сношаются, и все в открытую, во всех мельчайших подробностях. Там один эпизод…

Листошин перебил капитана:

– Все ясно, Ероха! Ты вот что, пойди часок отдохни. А после ужина, как раз когда «Пеньково» твой механик крутить начнет, мы к тебе и подвалим. Тогда и порнушку поглядим, и спиртику хлебнем! Лады?

– Ну, какой разговор?!

– Идем, мы тебя до офицерского модуля проводим!

Но Ерохин уперся:

– Не-е, туда не пойду! Зачем рисоваться? Я у себя наверху буду.

– Уснешь ведь, не разбудим.

Капитан согласился:

– Может быть и такое, но… если не открою, знайте. У пожарного щита полоса металлическая стоит. Просунете ее в щель снизу. Понятно? Снизу, а не сбоку, и ударите по штырю, вход и откроется.

– А чего это ты с запором намудрил?

Ерохин усмехнулся:

– Так все от замполита, мать его. Как вечер, так шарится по батальону, все вынюхивает чего-то. Я вот, помню, куда не надо не лез, не мешал командирам.

– За что и поплатился!

– Поплатился я за другое: начальника политотдела дивизии проституткой обозвал и послал очень далеко и прилюдно, но… это отдельная и не интересная вам история. Так вот, замполит наш постоянно в клуб ныряет, будто там медом намазано. Хочет меня подшофе зацепить. Ну и пришлось идти на хитрость. Сейчас, бывает, придет, постучит, я молчу, он пытается дверь вторым ключом открыть, а тут хрен ему на всю рожу. Замок открывается, а дверь ни с места. Только, мужики, это между нами!

Листошин успокоил начальника клуба:

– Все нормально, Слава, ты нас знаешь!

– Поэтому и разговариваю. Другим Ерохин и руки не подал бы, особенно штабным и тыловым крысам. Ну, ладно, что-то вы, ребята, двоиться в глазах начали, погнал я в свою каптерку!

– Давай! Но вечером придем!

– Угу! Если буду нетранспортабельным, не будите. Кассеты на видаке, как включить аппаратуру, сообразите! Закуска кой-какая в холодильнике. Разберетесь. Все! Погнал я.

И капитан, повернувшись и покачнувшись, направился в ангар-клуб.

Калинин взглянул на часы: 19.35. Посмотрел на друга.

– Пойдем в столовую?

– А не рано?

– Ну, если к Ерохе собрались, то ужин нам не нужен. Возьмем хлеба да пару банок каких-нибудь рыбных консервов.

– Ротного предупредить надо!

– Из столовой и позвоним в отсек!

Отзвонившись командиру роты и предупредив, где будут находиться, офицеры спецназа взяли в столовой консервы и хлеб.

С этим и отправились в клуб.

Поднявшись по железной лестнице на второй этаж, дернули дверь, на которой красовалась табличка «Начальник клуба». В ответ тишина. Листошин, нагнувшись, негромко, чтобы не слышал дневальный на входе в ангар, позвал в щелку:

– Ероха! Славик!

Из комнаты начальника клуба ни звука. Листошин выпрямился, указал рукой на дверь:

– Спит капитан, как хорек!

– Если не свалил куда!

– Вряд ли! Ну-ка, где его отмычка?

Метрах в двух в стороне, прислоненный к стене, стоял солидных размеров пожарный щит. И сбоку железная полоса.

Листошин взял «отмычку», подошел к двери. Вновь нагнулся, просунул ее под порог, повел влево, до упора. Затем резко ударил по штырю. Дверь распахнулась. Капитан Ерохин спал на кровати в углу своего кабинета. В помещении было прохладно, так как работал кондиционер. Его не оставил без внимания командир второго взвода:

– Смотри, Саня, даже Ероха сообразил себе кондер! Один наш Новиков ни хрена достать не может. Придется, чую, самому замполита за жабры брать.

На постели зашевелился Ерохин. Рядом с кроватью стоял табурет, на нем почти пустая бутылка водки, пачка сигарет и спички. Видимо, начальник клуба еще не раз прикладывался к пойлу, перед тем как отрубиться. Но спал капитан, надо признать, чутко. Не открывая глаз, спросил:

– Спецы?

– Ты еще кого-то приглашал?

– Ага! Королеву Марго! На пару палок! Дверь закрыли?

– Как?

– Каком! Штырь на место определите, и все дела. Остальное, как и говорил. Звук лучше не включайте, один хрен там одни стоны. Меня не тревожить! Я в отключке.

И, отвернувшись, засопел, но тихо, чтобы не было слышно в коридоре. Сказывалась привычка.

Листошин закрыл дверь, Калинин занялся видаком. Ничего сложного в его включении не было. Вставил кассету, одну из двух, лежавших на магнитофоне, в паз, включил телевизор и нажал на клавишу. Тут же на экране высветилась парочка молодых людей. Одетых, мирно о чем-то разговаривающих. Калинин включил режим «паузы», спросил у Листошина:

– Ну что, Лист, «стол» накроем перед просмотром?

– Давай! Ты занимайся тем, что мы принесли, а я обследую холодильник.

Спустя минуту на фанерной доске, лежащей на двух табуретах, появились фляжка со спиртом, чайник с водой для запития, алюминиевые кружки, две открытые банки сардин, тарелка с кусками тушенки, мелко нарезанный кусок сервелата, хлеб и две пачки «Северных» со спичками.

Листошин взял фляжку, посмотрел на друга:

– По скольку лить?

– Грамм по сто!

Старший лейтенант точно отмерил указанную дозу. Чокнулись. Выдохнув воздух, выпили спирт, тут же запив его водой. Как по команде закурили. Листошин кивнул на телевизор:

– Врубай порнуху, Саня! Посмотрим, что такое необыкновенное вызвало восторг у Ерохи.

Александр убрал «паузу».

И вновь на экране две фигуры молодых людей. Мужчины в строгом костюме и женщины в черном платье.

Листошин показал пальцем на экран:

– У них не жарко!

– Понятно! Снимали же не в Афгане. Но молчи, кури, жуй консервы и смотри.

К парочке откуда-то сбоку вышел негр.

И вновь Листошин воскликнул:

– Во как! Этот тут на какой черт нужен?

– Лист?!

– Молчу, молчу!

Негр что-то сказал и начал раздеваться. Парочка наблюдала за ним. Когда тот снял плавки, обнажив член, Листошин не удержался:

– Ни хрена себе, фасцинус!

Александр не понял:

– Чего?

– Член, говорю, у этого ниггера, как ствол станкового гранатомета!

– Да, елда солидная, но ты сказал что-то другое!

Семен, не отрываясь от телевизора, коротко объяснил:

– Фасцинус – это член, греки называли его фаллосом, римляне пенисом и фасцинусом!

Александр удивился:

– Откуда такие познания?

– В книге какой-то прочитал. Но не мешай, смотри кино!

А на экране разделся и тот, кто ранее сидел с дамой. И у него мужское достоинство достигало сантиметров двадцать в длину, не меньше.

Листошин воскликнул:

– Так они что, решили ее вдвоем пихнуть?

– Наверное!

– Порвут же!

– Посмотрим!

Девица также сбросила с себя платье, встала на колени. Мужики подошли к ней.

Дальше смотрели молча. И только когда троица на экране устроилась на диване, Листошин не выдержал:

– Во дают, черти! А баба-то? Ты смотри, ее пялят такими трубами, а ей хоть бы хрен. Нет, Саня, вырубай шарманку, иначе я прямо сейчас угоню БРДМ и рвану в госпиталь.

Калинин выключил видеомагнитофон и телевизор.

Семен разлил спирт по кружкам. Выпили.

– Да, – проговорил Листошин, – дела. Меня баба удивляет. С виду такая миниатюрная, симпатичная, в платье даже скромная, а что вытворяет? И, главное, как легко принимает этих длиннохоботовых. Простому мужику, с нормальным членом, с такой ловить нечего! Фу, бля, противно! Но заводит! Базара нет.

С кровати голос подал Ерохин:

– Чего смотреть перестали?

– Да посмотрели уже.

– Это самое начало.

– И его хватило!

Начальник клуба приподнялся:

– Слабаки. Смотрите дальше.

Листошин отказался:

– Нет. Я пас! В наших условиях такие фильмы смотреть нельзя. Очень для здоровья вредно!

– В таком случае иди смотри «Дело в Пенькове»! Там все по-нашему, по-советски, платья ниже колен, девки – святоши, а пацаны – комсомол! И никакого секса. Ни открытого, ни прикрытого!

– Нет уж, к черту твое «Пеньково»!

– Тогда наливай!

Калинин предупредил:

– По третьей пьем!

Третий тост у офицеров неизменно был за погибших, поэтому Ерохин проговорил:

– Что ж, помянем тех, кто навсегда остался в проклятых ущельях и «зеленке»!

Молча выпили. Так же молча закусили.

Посидели еще минут двадцать, обсуждая текущие проблемы, в том числе и скорое убытие к новому месту службы нынешнего замполита и прибытие нового.

Первым поднялся Калинин:

– Ну что, братцы, пора и по хатам!

– Пора.

– Славик, ты с нами пойдешь?

– Нет! Останусь здесь. Чего я забыл в общем модуле? Здесь кондишн, прохладно, опять-таки видак, порнушку еще на сон грядущий посмотрю. А в модуле? Через каждый час простыни мочить? Иначе ведь не уснешь.

Листошин поинтересовался:

– Слав, а где ты кондиционер надыбал?

Ерохин усмехнулся:

– У замполита спер!

Офицеры спецназа недоверчиво посмотрели на начальника клуба.

– Не верите? А именно так оно и было. Ему когда кондер в кабинет поставили, я на него сразу глаз положил. Хоть и были на складе другие, но кто ж мне выделит. Вот и пошел на хитрость. Как-то вызвал он меня к себе, отчет писать. Ну, пришел, сел за стол, занялся делом. Политрук вышел, я к кондиционеру, крышку снял да реле переключения и замкнул. Возвращается Трофимов, а в кабинете духота. Он к кондеру, а тот лишь вентилятором крутит, не охлаждает. Спросил, что это с ним. Не знаю, говорю, щелкнуло, мол, что-то внутри и мандец, сдох БК-2000. Ремонтировать их некому, вот замполит и распорядился заменить ему аппарат, ну а я этот «сломанный» у него выпросил. Реле в порядок привел, дело пустяковое, вот и пашет в полное мое удовольствие.

Листошин задумался, потом проговорил:

– Тебе, Слав, кажется, тоже меняться скоро?

– Точно! В августе, если раньше в Союз не выпрут, но это вряд ли. А что?

– Ты, как будешь сваливать, отдай нам его.

– Базара нет. Стол накроете и заберете. Но к тому времени, думаю, этими аппаратами весь батальон снабдят.

– Это еще бабушка надвое сказала. Перестраховка не помешает.

– Договорились.

Калинин, убирая остатки «пиршества», спросил:

– Чем на гражданке-то заниматься будешь, Ероха?

– В деревню уеду. Подженюсь к какой-нибудь вдовушке да в клуб, как в армии, заведующим устроюсь. Насчет работы в прошлый отпуск с местным председателем сельсовета уже договорился. И буду молодняку да бабам по ушам ездить, как в Афгане духов в штабеля складывал! Медаль «За боевые заслуги» у меня есть, да еще пяток юбилейных. Хватит под героя скосить. Это чтоб уважали! В деревне уважение большое значение имеет. А то, что в тылу всю войну просидел, так кто это проверит? Был в Афгане? Был. Остальное ерунда. Вот так, молодняк вы мой.

Он тяжело вздохнул:

– Это вам воевать! А мне чего? У меня жизнь, считай, кончилась. Ну, ладно! Давайте, двигайте, да из фляжки грамм сто отлейте. Похмеляюсь я с утра. Раньше не болел, сейчас без допинга и не встану.

Калинин вылил остатки спирта в кружку, повесил ее на ремень портупеи.

Офицеры спецназа покинули клуб. Стало заметно прохладней, но все равно душно. Проходя вдоль модуля второй разведывательно-десантной роты, заметили на плацу замполита. Тот стоял в одиночестве, сложив руки сзади, осматривая территорию.

Листошин потащил Калинина за модуль:

– Идем тылами, Сань, а то увидит нас этот фасцинус, прилипнет как банный лист к ж.! А нам оно нужно?

В отсек зашли, когда ротный собирался выключить свет. Спросил:

– Интересно, и чего вы до сего времени в клубе делали?

Листошин ответил прямо:

– Спирт жрали!

– То-то чувствую, свежачком разит. Но все, разделись, в душ и спать!

Через двадцать минут все офицеры роты специальной разведки находились в постелях, укрывшись мокрыми простынями. Листошин ворочался. Видимо, ему не давали покоя кадры порнографического фильма.

Он ни с того ни с сего проговорил:

– Живут же за «бугром» люди!

Ротный удивился:

– Ты это о чем, Лист?

Старший лейтенант немного раздраженно ответил:

– Ни о чем! О своем!

И пожелал всем:

– Спокойной ночи, спецы.

Ему ответили тем же, и в отсеке наступила тишина. Вот только не суждено было этой ночи стать спокойной и продолжительной.

## Глава 2

Около четырех утра задребезжал полевой телефон ТАИ-43, стоящий на тумбочке командира роты.

Капитан Новиков, с трудом отрываясь от сна, ответил:

– Слушаю!

И тут же сел на кровати:

– Да, товарищ майор?.. Так… так… понял… с трех направлений?.. Так… ясно… есть! Выполняю! Что? Так точно.

Старшие лейтенанты Калинин, Листошин и Гудилов, также проснувшись от звонка телефона внутрибатальонной связи, слушали отдельные напряженные слова своего командира. Они уже поняли: где-то что-то произошло и скорее всего на сегодня сон окончен. Закончив разговор с комбатом, Новиков вызвал расположение роты и приказал поднять личный состав по тревоге с выдвижением в парк боевых машин.

Затем ротный положил трубку, вскочил с постели:

– Подъем, пехота!

И тут же начал объяснять обстановку, пока офицеры одевались:

– На блокпост совершено массированное нападение духов. Полчаса назад он сначала подвергся интенсивному минометному обстрелу со стороны сопки, предположительно от разрушенных кишлаков Джархель и Зелихель. Затем моджахеды предприняли пешую атаку с трех направлений. От этой сопки, от кишлака Аяд и со стороны Жанавы. Ими занят мост через Кидрабку. Командир десантной роты, осуществлявшей дежурство на блокпосту, доложил о нападении и о первых потерях. Командование парашютного полка тут же выслало поддержку в составе еще одной десантной роты. Но ту возле моста духи и встретили. В результате две машины десанта сожжены, дорога перекрыта, остальные БМД не могут продолжать движение и используются как огневые точки. Десант рассредоточился на рубеже перед мостом, на удалении от него около двухсот пятидесяти метров, сдерживаемый на позициях прицельным огнем духов. А штурм блокпоста продолжается.

Зашнуровывая высокие ботинки, Листошин выругался:

– А я что, мать их, говорил? На какой хрен выставили там этот пост? Штабисты башнями своими медноголовыми не думают, а отбивать десантуру опять нам придется! Или мы, командир, имеем другую задачу?

Ротный, в полной готовности наблюдавший за экипировкой офицеров, подтвердил:

– Ты, как всегда, угадал, Лист! Блокпост придется отбивать нам! Но конкретную задачу получим в парке.

Офицеры, разобрав автоматы и боекомплект, положенный к выходу, бегом направились в парк, где возле заведенных БРДМов стоял выстроенный в две шеренги личный состав роты специального назначения.

Здесь же находились командир разведбата и подполковник-десантник.

Они сразу отозвали Новикова в сторону для уточнения задачи.

Калинин подошел к своему взводу. Заместитель начал было доклад, но старший лейтенант остановил старшину:

– Отставить, Данил! В двух словах, как дела?

– Нормально, командир!

– Все готовы к выходу?

– Так точно!

– Техника, боеприпасы?

– Все, как обычно. Техника прогревается, боекомплект загружен, оружие в порядке!

– Хорошо! Ждем, что нам подкинут отцы-командиры.

Совещание затягивалось, а вдали, в горах, слышался гул боя.

Наконец ротный, козырнув, отошел от старших офицеров, подозвал к себе командиров взводов:

– Так, мужики, общая обстановка вам ясна. Теперь то, что предстоит сделать нашей роте. Ты, Лист, на трех машинах выдвигаешься в степь, оттуда в квадрате 28–16 разворот на 90 градусов и движение вдоль гряды в тыл сопки, откуда ведется минометный обстрел блокпоста. Задача – определить позиции вражеских минометчиков и вызвать на них огонь реактивной артиллерии. Дивизион готов произвести налет, ему нужна цель. Вот ее ты и должен обозначить. После обстрела входишь в брошенные кишлаки и чистишь их. В завершение с господствующей высоты блокируешь вход в Кидрабское ущелье, закрывая путь возможного отхода духов. Вопросы?

– Все понял, капитан!

– Вперед!

Листошин отдал приказание своему личному составу, и три бронированные разведывательно-дозорные машины рванулись из парка, представляющего собой открытую площадку, огороженную столбами с колючей проволокой, палатку контрольно-технического пункта с ручным шлагбаумом.

Новиков повернулся к Калинину:

– Мы же с тобой, Саня, совершаем марш до «зеленки». Далее ты шестью машинами уходишь в виноградники и оттуда подходишь к руслу Кидрабки, слева от моста. БРДМ оставляешь в «зеленке» в готовности поддержать твои дальнейшие действия огнем крупнокалиберных пулеметов. Сам со взводом атакуешь мост. Как? Определишься по обстановке. Я с тремя машинами буду ждать перед «зеленкой». Когда выбьешь духов, я на трех наших машинах и с десантурой прорвусь по мосту на позиции блокпоста. Следом ты, вызвав к руслу десантную роту! Вопросы?

– Один, командир! Как ты прорвешься, если дорога на Аяд заблокирована подожженной техникой?

– Об этом не думай. Подполковник – начштаба парашютного полка – заверил, что они освободят трассу.

– Тогда почему сами не прорываются к своим?

– Ну зачем лишние вопросы? Ты же прекрасно знаешь, что их боевые машины десанта не пройдут ни балки в степях, ни эскарпы у виноградников. Только мы на БРДМах можем сделать это. Ну, все. Хорош базарить. Ты в головной машине, я с тремя БРДМами Листошина в хвосте. Вперед!

Через пять минут колонна бронированных разведывательно-дозорных машин, растянув дистанцию между техникой, уже шла на предельной скорости в сторону моста.

А три БРДМ Листошина, используя проход в полосе сплошных минных заграждений, вышли в Уграмскую степь. Сверившись с картой и убедившись, что полувзвод вышел в квадрат 28–16, старший лейтенант приказал колонне повернуть к хребту. До достижения горной гряды пришлось преодолеть три приличных оврага. Семен подумал – да, БДМ здесь застряли бы! Да и бронетранспортеры могли завязнуть. Правильно решило командование использовать дозорные машины. Они были меньше размерами, но имели лучшую проходимость, оснащенные по паре подвешенных с каждого борта колес для преодоления траншей и крутых подъемов. Начав марш в 4.15, в 4.57 Листошин вывел свою группу к гряде. А в 5.03 остановил колонну. За поворотом, метрах в ста, сопка, на которой и были развалины брошенных кишлаков Джархель и Зелихель. Из них, по предположению и командования, и начальника блокпоста, укрепленный пункт постоянно обстреливался как минимум минометным взводом. И это предположение подтвердилось. Да, духи вели огонь с сопки, но не из развалин, а откуда-то сбоку: либо со склона, либо с позиций, расположенных ниже. Задача усложнялась. Надо входить в кишлаки, чтобы точно определить эти позиции. Но минометные расчеты наверняка прикрыты духами. И сунься спецы сейчас на сопку, то кто знает, не встретят ли их огненные молнии кумулятивных зарядов противотанковых гранатометов? Но решение следовало принимать как можно быстрее. Вражеские минометы продолжали обстрел.

И старший лейтенант Листошин принял решение. По бортовой связи он вызвал командиров машин. Приказал двум экипажам спешиться и начать выдвижение в кишлак с целью выхода на противоположный склон. При встрече с противником завязать с ним позиционный бой, благо условия для него были неплохие. Развалины могли надежно укрыть как обороняющихся, так и наступающих, обеспечив какое-то время сравнительно безобидного огневого контакта. Время, которого должно хватить Листошину для совершения главного маневра.

Убедившись, что пешая группа скрылась за поворотом, Листошин приказал механику-водителю головной машины начать выдвижение к сопке:

– Вова, потихоньку, не спеша, следом за ребятами.

И, вызвав оператора боевой машины:

– Женя! Готов?

– Так точно, товарищ старший лейтенант.

У самого поворота офицер остановил БРДМ, открыл командирский люк и перебрался на броню, внимательно слушая обстановку. До него пока доносилось лишь уханье минометов. Подумал, сколько же мин притащили сюда душары, ведь обстрел начали где-то в полчетвертого утра. Скорее всего, накапливали несколько дней. И вдруг совсем рядом – череда автоматных очередей. Тут же доклад старшего пешей группы, оснащенной радиостанцией Р-148:

– Сайгак-1, я – Сайгак-2! У Зелихеля столкнулись с группой духов. Вступили в позиционный бой, хотя можем атаковать!

– Позицию минометчиков видишь?

– Нет! Но обстрел ведется за сопкой!

– Рассредоточься и сковывай противника огнем! БРДМ к тебе подойти могут?

– Могут! Но держась ближе к скале!

– Ясно!

Листошин вызвал водителей-механиков оставленных за поворотом боевых машин. Приказал быть готовыми по команде совершить бросок к Зелихелю, держась открытого и ровного пространства у скалы.

Переключился на механика своей БРДМ:

– Вова! Сейчас по команде рванешь в объезд сопки. Задача – выход за кишлаками! Понял?

– Понял, командир!

– Вперед!

Бронированная разведывательно-дозорная машина рванулась в указанном направлении. Оператор боевой машины Евгений Разин развернул башню с пулеметом «КПВТ» на кишлаки, готовый открыть огонь по противнику, если тот вздумает обстрелять БРДМ. Но сопка молчала. И уже через минуту машина выскочила на ровную площадку. А старший лейтенант Листошин увидел позицию минометов, стоявших в ряд за невысокой каменной грядой. Цель обнаружена. Атаковать ее разведывательными машинами невозможно, да и не нужно. Главное, определить эту позицию! И она определена!

Семен крикнул наводчику-оператору:

– Евгений! Позицию духов видишь?

– Вижу, командир!

– Огонь по ней! Механик, быстро сдавай назад за сопку, да смотри, Вова, не подставь бочину, а то бородачи тут же влепят нам гранату.

Механик, переключив скорость, повел БРДМ назад.

Оператор боевой машины, не жалея патронов, поливал позицию огнем крупнокалиберного «КПВТ» и спаренного с ним «ПКТ». Машина отошла за сопку. Механик развернул ее.

Листошин связался с пешей группой:

– Сайгак-2, ответь!

– Я – Сайгак-2!

– Как дела?

– Нормально! Слышали, как вы врезали по духам за сопкой.

– Теперь внимание. Сейчас к кишлакам у скалы выйдут БРДМ. Как только они откроют пулеметный огонь, под его прикрытием отход и возвращение на исходную позицию. Вопросы?

– А кто стрелять из пулеметов будет? В машинах-то одни механики-водители.

– Это не твоя забота. Свою задачу понял?

– Так точно!

– Вот ее и выполняй.

Командир взвода переключился на механиков боевых машин:

– Внимание, орлы. Выходите за поворот и быстро к скале. Остановиться между Джархелью и Зелихелью. Бросить руль и за пулеметы. Из них огонь по позициям духов, которые в контакте с нашими. Под этим огнем бойцы отойдут к вам. Как только подберете экипаж, быстрый отход за поворот! Вопросы?

Вопросов не последовало. И в то время, как машина Листошина обходила сопку, две оставшиеся в его распоряжении боевые машины, четко выполнив приказ, забрали пешую группу и благополучно отошли на позицию, указанную взводным. Весь маневр занял полчаса, а Листошину показалось – несколько часов. Такое бывает.

Оказавшись на безопасном рубеже, офицер вызвал командира реактивного дивизиона:

– Гром-1, я – Сайгак-1, прошу ответить!

– Гром-1 на связи!

– Работаю по минометному обстрелу духами Аядского блокпоста! Уточняю цель. Квадрат – 30–14, участок 4, как минимум полноценный минометный взвод духов у склона перевала, за кишлаком Зелихель!

– Цель принял! Сам отошел?

– Отошел!

– Добро! Атакую!

Практически тут же в воздухе раздался шелест реактивных снарядов, и земля вздрогнула. За отрогом показались огромные огненные шары. Их было много. Скорее всего, вел огонь реактивный взвод. И бил он по всему участку 4 квадрата 30–14, захватывая и склоны, и сопку с разрушенными кишлаками, и прилегающую к ним местность. Взрывы снарядов слились в единый грохот, который грозным эхом пошел по ущельям, заставляя перевалы осыпаться обильными камнепадами.

Первая часть задачи командиром второго взвода специальной разведки была выполнена. Теперь вновь, но уже на трех машинах, следовало войти на сопку и оттуда контролировать вход в Кидрабское ущелье, не дав духам возможности уйти в горы. Начало светать.

Параллельно со вторым взводом работала и остальная часть подразделения спецназа капитана Новикова. Совершив марш до начала «зеленки» с левой от дороги стороны, старший лейтенант Калинин доложил ротному о том, что уходит в виноградники. Получив «добро», приказал головной машине, преодолев глубокий и узкий кювет, войти в ряды плодового кустарника. Пять БРДМ, шедшие на марше сзади, повторили маневр головной машины.

Бронированная и маневренная техника легко преодолевала виноградник. К 4.50 вышли к руслу Кидрабки. Старший лейтенант приказал остановить колонну, развернув ее в цепь. После чего отдал команду спешиваться.

Сам же со связистом пробрался к последнему ряду виноградника, где залег. Применил прибор ночного видения. Мост был перед ним как на ладони. И старший лейтенант увидел душманов. Укрепились они грамотно, выдвинув основные силы на южную оконечность моста. Там были организованы огневые точки – несколько гнезд из мешков с мелким камнем. Пулеметы смотрели на трассу. Такие же точки были по сторонам трассы, одна метрах в тридцати слева, среди нагромождений камней, другая – у самого виноградника, на одной линии по берегу с позицией наблюдения старшего лейтенанта Калинина. Эти заградительные посты полностью контролировали дорогу и подходы к мосту. Применить по ним авиацию или артиллерию не представлялось возможным без риска разрушить мост, чего допустить советские войска не могли.

Продолжавший подниматься черный дым метрах в трехстах южнее по дороге указывал на место подрыва боевых машин десантной роты, первой вышедшей на поддержку атакованного блокпоста. Следовательно, гранатометной атаке БМД подверглись или с одного из этих постов, или со всех вместе.

Только сейчас Калинин оценил правильность решения командования – использовать для поддержки блокпоста, продолжавшего в окружении вести тяжелый бой, роту, оснащенную бронированными разведывательно-дозорными машинами. Гул боя у поста заглушил звук двигателей вышедшей во фланг моста БРДМ. Появись здесь БМП, БМД или даже колесные бронетранспортеры, они ревом дизелей и сдвоенных моторов выдали бы свое присутствие в непосредственной близости от цели, что сразу же позволило бы духам перестроить оборону моста. А в случае с БРДМ они этого не сделали, хотя один наблюдатель постоянно смотрел в сторону виноградника. Но ничего не замечал и не слышал.

Старший лейтенант вызвал к себе командиров отделений, механиков-водителей и операторов боевых машин. Механикам поставил задачу развернуть цепь БРДМ полусферой, так, чтобы в сектор обстрела пулеметов входило все пространство, включающее в себя и мост, и подходы к нему. Затем обратился к операторам:

– Первому отделению выдвинуться к оконечности виноградника и занять позиции напротив огневых точек, далее по моей команде огонь по ним и тут же бросок к позициям с задачей уничтожения сил южного прикрытия моста. Третьему отделению отойти по реке вниз и там, пока темно, перемахнуть на противоположный берег. Зайти к мосту с северной оконечности. Операторам БРДМ отделения визуально сопровождать перемещение сослуживцев, чтобы в случае необходимости прикрыть их огнем «КПВТ». С выходом к мосту доклад мне и ожидание дополнительного приказа. Я со вторым отделением подбираюсь к мосту также по винограднику. Но далее начинаю работать по группе духов, скопившихся за «быками» – бетонными опорами моста. Там, как понимаю, резерв моджахедов и командный пункт. Их и отработаем. Повторяю: перестроение машин и выдвижение к цели немедленно, по занятии рубежей ожидания доклад мне. Штурм моста по моей команде! Все, вперед, орлы!

Распустив бойцов, старший лейтенант через прибор ночного видения вновь осмотрел мост. Там было все спокойно. Духи на позициях ждали дальнейшего развития событий, а точнее, сообщения об уничтожении русской роты на блокпосту и собственном отходе.

Пропищала радиостанция. Связист ответил:

– Олень-1 на связи! Есть!

И тут же обратился к взводному:

– Вас! Командир батальона!

Калинин ответил:

– Слушаю вас, Весна!

– Что у тебя, Олень?

– Занимаю позицию для штурма.

– Как скоро можешь начать его?

– Думаю, минут через двадцать!

Комбат отрезал:

– Не пойдет! Мы не можем столько ждать! Выходил на связь командир роты с блокпоста. Подразделение несет потери, боеприпасы на исходе, а духи атакуют как бешеные плюс минометный обстрел. Уже через полчаса рота исчерпает свои возможности! Приказываю: начинай штурм моста немедленно! Ты понял, Олень? Не-мед-лен-но!