# Вернуться живым невозможно

Александр Александрович Тамоников

Диверсионно-штурмовая группа «Стрела» вновь поднята по тревоге. Бойцов срочно перебрасывают в арабское государство Бутар, где известный террорист Абдель Аль Яни готовит кровавую расправу над сотрудниками российского посольства. Первая задача группы – защитить наших дипломатов и их семьи. Первая, но не главная. Бойцам надлежит нанести сокрушительный удар по террористу в его собственном логове…

> Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны. Автор не имел намерения унизить чье бы то ни было национальное достоинство.

## Пролог

Северный Афганистан. Пуштарское ущелье. 4 октября, 9 часов 15 минут

Стратегические бомбардировщики «Ту-160» начали синхронное снижение. По заданию пилотам следовало вывести «Белых лебедей» на рубеж выполнения полученной задачи ровно через 10 минут. Приборы в кабинах двух бомбардировщиков показывали падение высоты при сохранении заданной скорости в двести километров в час. 14 000 м, 12 000… 10 000… 8000… 5000. Сброс скорости, поворот самолетов на 70. Бортовой компьютер ведущего лайнера подал сигнал атаки. От бомбардировщиков отделились по две первые крылатые ракеты «Х-55». Затем еще по четыре. Они падали, как бомбы из внутрифюзеляжных отсеков, покидая барабанные пусковые установки. Но падение их было непродолжительно. Отойдя от носителей, ракеты, уже как самостоятельные воздушные объекты, включили турбореактивные двигатели, используя данные о рельефе местности, поступающие от радиовысотомера, измерителя путевой скорости и угла сноса. «Х-55», «разобрав» цели, пошли к ним. Примененные при изготовлении обшивки носовой части фюзеляжа, крыла и оперения радиопоглощающие материалы, снижающие радиозаметность крылатых ракет, а также высокая точность наведения и абсолютная управляемость «Х-55» позволяли им беспрепятственно, минуя современные системы противоракетной обороны, доставлять к целям неядерные боеголовки проникающего типа большой мощности. В настоящем случае – доставить к двенадцати объектам на севере Афганистана! Бомбардировщики, сбросив ракеты, резко поднялись на высоту 10 000 метров.

А горы Северного Афганистана вздрогнули от мощных взрывов. Крылатые ракеты точно накрыли цели – четыре крупных завода по переработке опия-сырца, шесть горных лагерей подготовки террористов для проведения кровавых акций по всему миру, включая и Россию, а также две определенные внешней разведкой резиденции неуловимого Абдель Аль Яни. Получив подтверждение поражений целей, пилоты «Ту-160», подняв бомбардировщики на высоту в 15 000, развернули «Белых лебедей», увеличив скорость до максимальной в 2200 км/час, и направили их к своему аэродрому. Стратегическая авиация задачу выполнила, впервые за новейшую историю нанеся неядерный удар по объектам за пределами территории Российской Федерации, представляющим непосредственную угрозу национальной безопасности России!


Конный отряд афганских моджахедов, продвигавшийся по Пуштарскому ущелью на запад, остановился, ослепленный гигантским огненным шаром, вдруг поднявшимся над ущельем. Горы вздрогнули, как при землетрясении, со склонов на дно посыпались камни. Лошади словно взбесились, заржали, поднявшись на дыбы. Всадникам пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить животных вновь подчиниться воле человека. А шар, тускнея, поднимался, таща за собой вихрящийся шлейф дыма, камней и пыли. Раскат мощного грома, усиленный эхом, ударил по ушам всадников и лошадей. И на этот раз люди справились с животными. А шар, вспыхнув, постепенно погас, расплылся в серый рваный блин, словно обрубив от себя шлейф, и завис в воздухе над горами свинцовым облаком, которое начало сносить к западу.

Абдель Аль Яни, которому пришлось, как остальным рядовым душманам, укрощать своего породистого скакуна, справившись с конем, устремил свой взор на это меняющее цвет облако. К нему подъехал помощник, изумленно и не без страха спросил:

– Что это, саиб?

Шейх ответил:

– Удар крылатой ракеты! В Сунгаре нам больше делать нечего, Талбок. Но кто нанес удар по моей резиденции? Янки своим «Томагавком» или русские применили крылатую ракету «Х-55»?

Абдель всегда интересовался оружием и знал практически все образцы вооружения от стрелкового до последних разработок в авиации и ракетных войсках ведущих стран мира, против которых одиозный шейх вел священную войну – джихад!

– Да, или «Томагавк», или «Х-55»! Но кто? Впрочем, это уже не важно. Шакалы! Они все больше усиливают давление на нас. И в этом виноваты русские! Пока Москва держала нейтралитет в противостоянии США и Ирака с Афганистаном, янки особо не беспокоили нас, даже после взрывов 11 сентября 2001 года.

Талбок заметил:

– Но мы же сами спровоцировали их на активные действия, саиб.

– Чем?

– Как чем? А применением химических зарядов «KZ-666»? Разве это не ответ на уничтожение американского патруля у брошенного кишлака недалеко от Халата? И на ваше решение выманить в Афганистан группу американского спецназа майора Джонсона?

Абдель взглянул на помощника:

– Ты забываешь, что до этого в мегаполисе США майор Кристофер Джонсон лично убил моего брата Селима Аль Карира? По-твоему, я не должен был отомстить янки за гибель брата?

Талбок осторожно проговорил:

– Вы обязаны были отомстить, саиб, но… месть бывает разная. Что мешало нам, имеющим в Штатах целые боевые группировки, убить Джонсона и его подчиненных в том же мегаполисе?

Абдель повысил голос:

– Позволь мне решать, Талбок, когда, где и что делать!

Помощник поклонился:

– Да, конечно, саиб!

Аль Яни продолжил:

– Возможно, я совершил ошибку, начав игру с янки, а не придавив их в Штатах, но я не мог даже предположить, что американцы запросят помощи у русских и Москва не откажет им. Москва не отказала, в Афганистан прибыла диверсионно-штурмовая группа «Стрела». И с ее прибытием на нашу многострадальную землю у организации начались серьезные проблемы.

Абдель задумчиво повторил:

– Да, очень серьезные проблемы!

Шейх не любил вспоминать то время, когда, подготовив капкан американскому спецназу, сам попал в ловушку, умело и скрытно устроенную российскими профессионалами. И лишь счастливый случай и природная предусмотрительность, обостренное чувство опасности спасли Абделя Аль Яни от пленения. В принципе, русские уже взяли его, шейху удалось уйти, можно сказать, чудом. Репутация считавшегося неуловимым и неуязвимым лидера моджахедов была подпорчена. Пришлось принимать ответные меры. Полевой командир Халим по прозвищу Дикий провел крупную террористическую акцию в российском городе Новокоролевске, в результате которой было уничтожено более четырехсот человек, детей, женщин, что вызвало мощную волну негодования в регионе. Но спецназ, опять та же группа «Стрела», достал-таки Халима при отходе в Афганистан. Отряд, в который входила диверсионно-штурмовая группа, разгромил группировку Абдулло, поставленного Абделем вместо Саида – руководителя повстанцев горного Бадахшана в Афганистане, допустившего уничтожение все той же проклятой «Стрелой» отряда Гайдарова – Гладиатора. Прервав раздумья, Аль Яни сказал:

– Да, я совершил ошибку! Не стоило будить русского медведя. Но сейчас уже ничего не изменить.

Шейх повернулся к помощнику:

– Попробуй связаться с Сунгаром. Может, кто остался жив после ракетного удара?

Талбок кивнул, приник к радиостанции.

Он минут десять вызывал кишлак. В ответ тишина.

Взглянул на босса:

– Сунгар молчит, саиб!

– Ясно! Давай Кабул. Я должен знать, что произошло точно, и решить, как поступить дальше!

Кабул ответил. Талбок передал станцию Абделю:

– Таруни на связи, саиб!

Аль Яни спросил:

– Юнис, ты?

– Я, господин! Какая беда обрушилась на нас! Кто бы мог подумать, что русские решатся на такие действия?

– Что произошло, Юнис? Мне известно лишь, что Кунирское ущелье обстреляно крылатыми ракетами. Удар нанесен по моей резиденции. Русские нанесли удар и по другим объектам?

– Да, шейх! Русские, будь проклято их племя, своими ракетами накрыли три ущелья – Кунирское, Метлинское и Пуштарское, полностью разрушили все крупные северные заводы по переработке опия-сырца, лишив нас главного источника получения денег. Мало того, ударами крылатых ракет уничтожены шесть лагерей подготовки наемников и две ваши резиденции.

– Удар точно нанесли русские?

– Да, саиб! Это информация подтверждена! Кстати, американцы недовольны тем, что русские проявили самостоятельность. Но… дело сделано.

Абдель спросил:

– Каковы примерно наши потери в людях?

Таруни, прикинув, ответил:

– Каждый лагерь насчитывал около полутора тысяч человек, это значит, в центрах подготовки уничтожено где-то девять тысяч наемников. На заводах погибло еще не менее тысячи работников и рабов, ну и в ваших резиденциях где-то около трехсот бойцов. Таким образом общие потери в живой силе составляют около десяти с половиной тысяч человек! Материальный же урон…

Аль Яни прервал человека в Кабуле:

– Я представляю, в какую сумму можно оценить нанесенный нам материальный урон!

Абдель отключил станцию.

– Шайтан бы побрал этих неверных. Они неплохо ответили на удар по Новокоролевску! Неплохо. За каждого своего погибшего взяли более двух десятков наших бойцов да разрушили сеть заводов. Придется создавать новые.

Помощник проговорил:

– А их они не рванут?

– Не рванут! Перенесем производство на юг! Но надо уходить отсюда, не торчать же в этом проклятом ущелье до тех пор, пока русские вновь не нанесут по нему удар. Кто знает, что на уме у Москвы.

Шейх приказал Талбоку:

– Пусть люди помолятся за души воинов, отдавших жизни за святое дело. Организуй молитву! Иди!

Отпустив помощника, Абдель по радиостанции вызвал кишлак Назари, где находилась его очередная резиденция.

Ответил полевой командир Рани:

– Слушаю вас, шейх! Такая беда…

– Ты уже в курсе?

– Да! Таруни из Кабула сообщил о произошедшем! Этого нельзя оставлять без ответа, саиб!

– Мне лучше знать, что можно, а что нет. Много говоришь, Ашраф!

– Так точно, шейх, виноват!

– Виноват! Знаешь, что делают с виноватыми?

– Знаю, саиб! От вас готов принять что угодно, и милость, и гнев! Я ваш раб, шейх!

– Ты слуга всевышнего! Но достаточно пустых речей, доложи, какова обстановка в селении и на подходах к нему?

Рани доложил:

– У нас все спокойно! Охранение несет службу так, как было установлено лично вами!

– Хорошо! Я иду к тебе! Готовься принять на постой весь отряд!

– Всегда готов, саиб!

– Хорошо!

– Вопрос разрешите, шейх?

– Слушаю!

– Вы вышли к Сунгару из Парши в запланированное время?

Вопрос удивил Абделя:

– Тебе какое дело?

Рани объяснил:

– Просто я подумал, что бы произошло, если бы вы начали марш на два часа раньше.

Шейх задумался.

Да, прикажи он отряду начать движение ранее запланированного срока, и сейчас душа Абделя вместе с подчиненными улетела бы облаком на запад. Так, а никто не предлагал выйти из Парши раньше? Нет, вроде нет! Значит, русские ударили по Афганистану, не привязывая налет к Абделю? Или все же кто-то должен был выманить шейха из Парши, дабы тот во время удара находился бы в своей резиденции? Ведь, по большому счету, просто разрушение резиденций главаря террористической организации ни русским, ни американцам, ни кому-либо другому совершенно ничего не дает. Следовательно, можно предположить, что Абделя должны были заставить вернуться в резиденцию как раз перед ударом! Но ничего подобного не произошло! Почему? Некто, кто должен был повлиять на Абделя, в последний момент спасовал? А спасовать он мог только в том случае, если должен был идти в резиденцию вместе с шейхом! И это был тот, кто ранее в свиту Абделя не входил! Стоп! Амуркул! Он должен был остаться в Парши. И остался бы, если бы Абдель не потребовал, чтобы и он сопровождал шейха в Сунгар. Амуркул узнал о решении шейха утром. Может, поэтому не попытался отправить отряд Аль Яни ранее намеченного времени? Подозрение слабенькое, но сейчас Абдель просто обязан проверить его! А русские? Они наверняка рассчитывают, что после ударов шейх прекратит акции против России, если не превратится в пыль от воздушного налета. Зря рассчитывают! Даже если Абдель и захотел бы прекратить террористическую агрессию в отношении Москвы, он не смог бы этого сделать! Противостояние зашло слишком далеко, и теперь остановиться означало бы признать свое поражение. А подобное признание равносильно смерти! Смерти и позору! Позору после того, что он сделал, после того, как его имя во многих странах мира произносится с трепетом, когда тысячи людей боготворят его, словно кумира. А посему Абдель не остановится! Значит, совсем скоро русские получат еще один кровавый сюрприз. Да будет так!

Бойцы отряда закончили поминальную молитву. Помощник, видя, что начальник о чем-то напряженно думает, стоял в стороне. Абдель подозвал его, передал радиостанцию:

– Талбок! Разворачивай отряд, уходим в Назари! В Ажрабское ущелье.

– Есть, саиб!

– Да, свяжись с Рани. Пусть с этой минуты заблокирует кишлак. Из него не должен выйти ни один человек, будь то мужчина, женщина, старик или ребенок. И пусть встречает наш отряд у скалы Демона! С группой не более трех, самых надежных, своих воинов!

– Слушаюсь, саиб!


Спустя пятнадцать минут отряд Абделя Аль Яни, развернувшись, направился по Пуштарскому ущелью на восток к переходу в Ажраб и далее к кишлаку Назари, что раскинулся в тридцати километрах от Пакистана. Впереди, как и ранее, в сопровождении верного Талбока, глубоко задумавшись, следовал главарь крупнейшей в мире террористической организации шейх Абдель Аль Яни. В его больной голове уже родился изуверский план ответного удара по России. Но его еще требуется как следует обдумать. Тщательно обдумать. Права на ошибку Абдель не имел. Впрочем, он никогда, с того момента, как взял в руки оружие, не имел права на ошибку. Талбок не мешал хозяину размышлять. Отряд постепенно удалялся на восток.

## Часть I. Афганистан

### Глава 1

Когда до скалы Демона, от которой Ажрабское ущелье превращалось в узкий проход, зажатый с двух сторон неприступными скалами, оставалось менее пятисот метров, Абдель Аль Яни остановил отряд. Сумерки медленно накрыли горы. Шейх подозвал к себе помощника:

– Талбок! Вышли вперед дозор. Задача – встретить группу Рани и оценить обстановку.

– Опасаетесь, что и здесь может появиться русский спецназ?

Абдель раздраженно воскликнул:

– Талбок! Я уже не первый раз делаю тебе замечание – много говоришь лишних слов и задаешь неуместные вопросы. Предупреждаю, или ты прекратишь болтать попусту, или я отправлю тебя рядовым бойцом в отряд смертников.

Талбок поклонился:

– Извините, шейх! Больше подобного не повторится!

– Выполняй приказ!

Помощник шейха направился к отряду, от которого вскоре отделилась группа из четырех всадников, ведомая неким Ахмадом, родственником Талбока.

Группа направилась в глубь ущелья, остальным моджахедам Абдель разрешил спешиться, приказав напоить коней. Его команду выполнили беспрекословно. Спешился и Аль Яни. Подозвал к себе помощника, забрал у него радиостанцию. Спустя пять минут вызвал группу разведки:

– Ахмад! Шейх! Слышишь меня?

– Да, саиб.

– Ты где находишься?

– Подъезжаем к скале! Рани уже на месте. С ним трое воинов!

– Ты знаешь их? Я имею в виду людей сопровождения полевого командира?

– Лично не знаком, но в Назари видел.

– Хорошо! Осмотрись у скалы и передай ему, я скоро буду.

– Слушаюсь, саиб!

Оставив радиостанцию у себя, Абдель приказал Талбоку:

– Всем по коням! Выходим к скале. – И добавил: – Ровно через три минуты!

Талбок, как обычно, почтительно склонил голову перед хозяином и тут же, пятясь спиной, удалился. Через три минуты отряд Абделя продолжил движение. Вскоре вышли к скале.

Шейх вновь спешился. То же самое сделали и все остальные моджахеды. Рани подошел к главарю террористической организации:

– Ассолом аллейкум, многоуважаемый шейх! Не спрашиваю, как дела, черные тучи вновь сгустились над нами.

– Ва аллейкум, Рани! Ты прав, тучи сгустились над нами, но нам под силу разогнать их, и тогда солнце по-прежнему будет освещать наш путь, согревая теплом своих лучей! Так будет. И всевышний поможет нам!

– Я никогда не сомневался в этом.

– За что и ценю тебя, Рани. Но ты сомневаешься в Амуркуле, или я неправильно понял тебя?

Рани погладил бороду:

– Я ни слова не сказал об Мохаммеде Амуркуле, сделал лишь предположение, что ракетный удар русских мог быть связан лично с вами и, разрушая резиденцию, гяуры преследовали единственную цель – уничтожение шейха Абдель Аль Яни! Поэтому и поинтересовался, не пытался ли кто-то из полевых командиров повлиять на время выхода вашего отряда из Парши!

– Я прекрасно понял тебя, мой Рани! А Мохаммеда упомянул потому, что он, зная о нашем выходе в Сунгар, сам должен был остаться в Парши. И при желании Амуркул теоретически мог передать русской разведке время прибытия отряда в резиденцию, по которой нанесли ракетный удар. При необходимости русские, исходя из данных Амуркула, имели возможность скорректировать действия своих ракетоносцев. Но информация о передвижениях отряда не прошла к русским. Не потому ли, что я приказал и Мохаммеду Амуркулу сопровождать отряд?

Рани воскликнул:

– Так Мохаммед в отряде?

– Ты не видишь его?

Полевой командир и полновластный хозяин горного, брошенного мирным населением кишлака Назари вгляделся в лица бойцов отряда. С трудом, так как в ущелье темнело быстро, он узнал Мохаммеда:

– Теперь вижу!

– Считаю, мы должны убедиться в верности Амуркула. Либо раскрыть его как предателя. Сомнения насчет Мохаммеда могут оказаться необоснованными, но, раз он попал под подозрение, его следует проверить!

Рани взглянул на Абделя:

– Это должен сделать я?

– Ты читаешь мои мысли! Это хорошо! Да, обработать Амуркула должен ты. В жестком режиме.

– Но после этого…

– Не продолжай, Рани! Я понимаю, что после обработки Амуркула, даже если он окажется чист как стеклышко, нам все равно не останется ничего другого, как обвинить его в предательстве. Иначе не объяснить предпринятых против Мохаммеда мер. Но лучше лишиться друга, чем оставить около себя врага! Я готов пожертвовать Амуркулом. В этой жизни мне приходилось жертвовать многим и многими, так что одной жертвой больше или меньше – уже не имеет особого значения.

– Однако за ним отряд кишлака Парши!

– Ты считаешь, кто-то посмеет осудить мои действия?

– Нет!

– Так в чем проблема? Посадим на место Амуркула его же заместителя Рамазана, тот быстро наведет порядок, если кто-то попытается выказать недовольство насчет решения по прежнему командиру. Или я ошибаюсь?

Рани поклонился:

– Нет, саиб, вы не ошибаетесь, Рамазан подчиняется Амуркулу, одновременно ненавидя его. Заместитель имеет солидную поддержку в отряде Амуркула. Он сумеет удержать ситуацию, каково бы ни было решение по полевому командиру!

– Ну вот и договорились! Как прибудем в резиденцию, арестуй Амуркула. Но так, чтобы этого никто не видел. Арестовав, помести в подвал и тут же обработай его. Лично обработай, Рани!

– Я все понял, саиб!

– Тогда, с помощью всевышнего, в путь?

Рани кивнул:

– Да, саиб!

Абдель проговорил:

– Совсем забыл, у тебя спутниковая связь в кишлаке функционирует?

– Да.

– Хорошо! Вперед!

Шейх отдал команду, и отряд, усиленный полевым командиром Рани с тремя его боевиками, в 21.20 вошел в кишлак Назари. Ашраф Рани позаботился о безопасности высокопоставленного гостя. Селение было оцеплено постами наблюдателей, а его главная и единственная улица пустынна. И вообще кишлак выглядел мертвым. Хотя в нем, кроме нескольких женщин, стариков и детей, была рассредоточена полноценная сотня головорезов Рани. Абдель оценил работу полевого командира, выразив ему благодарность, и въехал во двор двухэтажного каменного дома, встроенного между двумя утесами и сливавшегося со склоном ущелья. С воздуха или с орбиты спутника разведки дом обнаружить было невозможно. А разведывательные подразделения оккупационных сил США сюда попросту не доходили. Этот район являлся зоной, не представляющей интерес для американского командования. Его должны были контролировать союзники янки – пакистанцы. Но те предпочитали не портить отношения с Абделем, имея на своей территории тысячные орды ваххабитов, покинувших Афганистан в результате американского вторжения, активно поддерживающих шейха и пополнявших его отряды. Так что здесь, в Назари, Абдель вполне мог чувствовать себя в безопасности. Только единственная в мире сила могла развеять эту безопасность – подразделения российского спецназа. Русские с восьмидесятых годов хорошо знали район Назари, а также подходы к нему! Но русские далеко! По крайней мере, сейчас!

По прибытии Абделя провели в дом.

Рани же подозвал к себе двух подчиненных:

– Абдул, Али, следуйте в бункер, там ожидайте меня с одним человеком, прибывшим в свите шейха. Как только мы войдем, вяжите этого человека и в подвал на цепи.

Бандиты переглянулись:

– Он что, враг?

– А вот вопросы задавать не надо! Выполнять, что сказал!

Люди Рани направились к узкой и низкой двери, вмонтированной, казалось, прямо в скалу.

Хозяин Назари подошел к Амуркулу:

– Мохаммед! Нам нужно поговорить!

Полевой командир из Парши удивился:

– Поговорить? Нам? О чем, Ашраф?

– Разговор касается твоей безопасности!

Удивление Мохаммеда возросло.

– Даже так?

– Да! Пройдем в бункер, там нас никто не услышит.

– Что-то я не понимаю тебя, Ашраф! У меня ни от кого нет секретов, чтобы прятаться.

– Они есть у меня! Так идем?

Подумав и пожав плечами, Амуркул проследовал за единоверцем. Они вошли в бункер через ту же дверь, за которой недавно скрылись подчиненные Рани.

Амуркул, оказавшись в бетонной комнате, своеобразном предбаннике, увидел людей Ашрафа, повернулся к нему:

– Что это значит, брат?

Рани не ответил. Вместо ответа на Амуркула навалились подчиненные Ашрафа. Обладая недюжинной физической силой, бандиты легко и быстро скрутили полевого командира из Парши. Тот хотел что-то сказать Рани, но получил удар в челюсть. Рани кивнул головой, и Амуркула через вторые двери потащили по лестнице вниз в подвал, в отсек, служащий камерой пыток. Там, включив свет, подаваемый в подвал от дизеля, питающего электричеством весь дом, Амуркула прикрепили за руки цепями к кольцам, вбитым в стену. Полевой командир из Парши повис на цепях. Рост не позволял опираться ногами о пол. Выполнив приказ начальника, Абдул с Али удалились. В камеру вошел Рани, неся в одной руке стул, в другой хлыст. Сел напротив пленника, пронзительно и безжалостно глядя на того, кто совсем недавно считался его собратом по священной войне против неверных.

Придя в себя от неожиданности и нереальности произошедшего, Амуркул обрел и дар речи, повторив:

– Что все это значит, Ашраф?

Рани усмехнулся:

– Это значит, Мохаммед, что у Абделя появились подозрения насчет твоей верности нашему общему делу.

– Ты с ума сошел, Ашраф! Шейх же не первый год знает меня. Я всегда верно служил ему, и он назначил меня на должность полевого командира. Мой отряд провел десятки акций против янки, уничтожил семнадцать американцев и почти сотню предателей, решивших пойти на службу к оккупантам. И теперь шейх сомневается в моей преданности? Это чудовищное заблуждение. Кто-то оклеветал меня!

Рани прикурил косяк анаши:

– Говоришь ты складно, Мохаммед. Складно! Если кто-то оклеветал тебя, что не исключено, мы выясним, кто этот тип, так возненавидевший полевого командира Мохаммеда Амуркула. Для этого я и нахожусь здесь. Чтобы разобраться во всем!

Амуркул скривил рот:

– Разобраться с помощью оков и хлыста?

Рани погасил окурок, положил его в карман, вздохнул:

– Что ж поделаешь, если в большинстве случаев человек становится предельно откровенным, когда к нему применяют насилие. Боль развязывает языки эффективней всего. И ты это прекрасно знаешь, сам наверняка не раз подвергал провинившихся подчиненных экзекуциям. Я не прав?

– Но это касалось подонков, чья вина была доказана, я же ни в чем не виноват!

Рани поднялся:

– Знаешь, Мохаммед, лично я ничего не имею против тебя и сам удивился, когда Абдель приказал жестко поговорить с тобой. А приказ Аль Яни, сам понимаешь, нарушить не могу. Я должен выполнить распоряжение шейха, и я его выполню. Докажи, что подозрения Абделя ошибка, и все вернется в прежнее русло. Ты продолжишь командовать отрядом, а шейх возвысит тебя.

Амуркул крикнул:

– Возвысит? Кому ты это говоришь, Ашраф? Мне? Прекрасно знающему, что отсюда выхода нет, будь ты трижды невиновен?

Рани пожал плечами:

– Думай как хочешь! Это твое право! Я же начинаю ту работу, что поручил мне шейх!

Ашраф приблизился к Амуркулу, сорвал с него рубаху, обнажив волосатую грудь уже бывшего полевого командира. Провел рукояткой хлыста по впалому животу жертвы:

– Итак, Мохаммед, вопрос первый…

В это время Абдель закрылся в кабинете, обставленном, как и во всех его резиденциях, в европейском стиле. Закрылся после того, как в служебном помещении установили аппаратуру спутниковой связи, а за дверями занял пост его помощник Талбок, готовый по первому зову явиться перед хозяином.

Шейх набрал длинный международный номер.

Раздались длинные гудки. Наконец ответили по-английски:

– Алло!

– Полковник Шердок? Шейх! Можешь говорить?

– Да! Значит, не достали тебя русские своими крылатыми ракетами?

– Слава Аллаху, не достали! У меня к тебе просьба, Гарри, просьба стоимостью в 50 000 долларов!

– Слушаю тебя, шейх!

– Мне необходимо знать, связан ли с вашими спецслужбами кое-кто из движения сопротивления в Афганистане.

– Назови имена!

– Юнис Таруни, Ахмад Мурдай и Мохаммед Амуркул.

Полковник военной разведки США спросил:

– Как скоро тебе нужна информация?

– Чем скорее, тем лучше.

– О’кей! Я тебя понял. Это все?

– Нет. Скажи, Гарри, как руководство США восприняло ракетный удар российских вооруженных сил по северным территориям Афганистана?

– Негативно.

– Американцы планируют какие-либо действия, дабы ограничить самостоятельность русских?

– Планируют, да что толку? Кремль все меньше прислушивается к мнению Штатов и в целом Запада! По-моему, Белый дом уже не сможет влиять на процессы, происходящие в России. Мы стали заложниками собственной агрессивной политики на Ближнем Востоке. Войны в Ираке и Афганистане подрывают не только былую экономическую мощь Соединенных Штатов, но, что страшнее, рушат представление о Штатах как о единственной в мире сверхдержаве! К сожалению, мы медленно, но неуклонно скатываемся в кризис, Россия же выходит из него. Ситуация не в нашу пользу. Да еще эта идиотская поддержка Израиля и попытки устрашения Ирана. США не хватает ввязаться в серьезный конфликт с Тегераном. Этот конфликт реально может обернуться крахом для Вашингтона. Впрочем, тебе это только на руку!

Абдель сказал:

– Благодарю, Гарри, за столь исчерпывающую информацию, характеризующую нынешнее состояние Соединенных Штатов. Америка начинает собирать плоды своей бестолковой политики. А Россия вполне может нанести еще более мощные удары по потенциально опасным для нее объектам вне собственной территории. Это плохо! Но, видимо, неизбежно. С неизбежностью надо мириться. В общем, я жду сведений о Таруни, Мурдае и Амуркуле.

– О’кей! До связи!

– До связи, Гарри!

Закончив переговоры с полковником, Абдель вызвал помощника и велел подать ужин. Отужинав, он вышел из дома, оставив на связи Талбока, прошел в подвал бункера. Увидел окровавленное, исполосованное глубокими рубцами, повисшее на цепях тело Амуркула. Рядом – Рани с хлыстом в руке. Спросил инквизитора:

– Добился чего-нибудь?

– Так, ничего существенного.

– Конкретнее!

– Мохаммед признался лишь в том, что вечером, накануне выступления из Парши, к нему заходил Ахмад Мурдай. Спросил, когда вы собираетесь выехать в Сунгар.

– И все?

– Все, саиб!

– Что ответил Амуркул?

– Назвал время, определенное планом перехода.

– Что Мурдай?

– Ничего. Ушел.

Абдель отрезал:

– Не верю!

От стены раздался слабый голос Амуркула. Тот, видимо, пришел в себя:

– Шейх! За что ты со мной так?

Аль Яни подошел к распятому подчиненному.

– За что? Вопрос поставлен неправильно. Не за что, а почему. Потому что я подозреваю тебя в измене!

– Но на чем основываются твои подозрения? Я всегда верно служил тебе!

– Мы на войне, Мохаммед, у войны свои жестокие законы! Они перемалывают всех, и виновных, и невиновных! Разве люди, гибнущие под бомбами, чем-то провинились перед теми, кто отдал приказ бомбить их? Ничем. Но они гибнут, становясь жертвой ситуации. Кому-то везет, и он выживает в огненном аду, кому-то нет, и тот умирает! Тебе не повезло. Ты стал жертвой войны. А вот заслужил ты смерть или нет, я узнаю позже. И решу твою участь!

Амуркул простонал:

– Даже если я ни в чем не виноват, после этого допроса ты не оставишь меня в живых.

– Как знать, как знать, Амуркул! Если тебе нечего добавить к сказанному Рани, молись. Молитва облегчит твои страдания. И родит надежду. Пока человек надеется, он живет.

– Ты не убьешь меня прямо сейчас?

– Нет! Это я всегда успею сделать. Но не заставляй меня повторяться. Прими случившееся как должное. Мужчина должен всегда оставаться мужчиной. Мы еще встретимся.

Абдель повернулся к Рани, приказал:

– Сними его с цепей, дай воды, хлеба, йод, бинты. Дверь камеры на замок. Рядом часового из числа самых преданных тебе людей!

Рани поклонился:

– Слушаюсь, саиб!

Шейх направился было к лестнице, но остановился, обернулся, спросил Рани:

– Скажи, Ашраф, если бы я приказал тебе убить родителей, ты убил бы их?

Рани ответил, не задумываясь:

– Я готов выполнить любое ваше приказание!

Абдель, резко развернувшись, пошел на выход. Во дворе присел на топчан. Он уже вычеркнул из памяти разговор с Амуркулом и клятвенные заверения Рани. Сейчас шейх анализировал идею, пришедшую ему в голову во время марша. План ответного удара по русским.

Размышления прервал один из охранников:

– Извините, саиб, господин Талбок просит вас подняться в кабинет.

Абдель встал, прошел в дом.

В кабинете помощник протянул ему трубку спутникового телефона, сказав:

– Полковник, саиб!

Шейх ответил:

– Да, Гарри?

– Я пробил названных тобой людей.

– Результат?

– Мурдай работает на разведку экспедиционного корпуса США. Завербован два месяца назад во время пребывания в Кабуле через дальнего родственника, работающего в новой администрации Афганистана. Но Мурдай не может иметь отношения к авианалету русских. Его задача – сброс информации о твоих перемещениях по стране.

Абдель спросил:

– Мурдай не может быть двойным агентом?

– Нет. У спецслужб США и России разные интересы в отношении твоей персоны. И Мурдай находится под контролем наших агентов, внедренных в его отряд.

– Однако вы не стесняетесь обращаться к русским за помощью?

– Ты имеешь в виду случай в Уразгане?

Шейх неожиданно зло сказал:

– Не только! Разве без согласования с руководством твоей вонючей страны Кремль решился бы на превентивный ракетный удар?

– К сожалению, Абдель, насколько мне известно, Москва с Вашингтоном не согласовывала боевые мероприятия по Северному Афганистану!

– Не верю!

– Дело твое! Но не ты ли сам спровоцировал совместные действия штатовского и русского спецназа против собственной персоны?

Абдель оборвал собеседника:

– Хватит об этом! За информацию по Мурдаю спасибо. Оплата как обычно. Деньги будут переведены на твой счет сегодня же. Один вопрос, Гарри.

– Да?

– Ты не в курсе, как дела у нашего общего английского друга Симпсона?

Американский полковник ответил:

– У него все в порядке. По крайней мере, было вчера, когда я с ним пообщался по телефону. Поздравил. Блейку же стукнуло пятьдесят лет!

Шейх ударил себя ладонью по лбу:

– Шайтан! Совсем забыл о юбилее! Но ничего, сейчас же исправлю оплошность!

– Конечно, Абдель! Хороший подарок, и Симпсон тут же забудет о том, что ты его не поздравил вчера.

– Да! Наш друг любит подарки!

Шердок добавил:

– Дорогие подарки, шейх, дорогие!

– Иных не дарю!

– Знаю! У тебя ко мне все?

– Пока да.

– Тогда до связи?

– До связи, Гарри! Удачи тебе!

– Тебе того же!

Полковник Шердок отключился. Выключил спутниковый аппарат и Абдель Аль Яни.

Он прошелся по кабинету, постоял у окна, глядя на полупустой двор. В ущелье потемнело, значит, следует ждать дождя. Хорошо, если не затяжного. Затяжной превратит ручьи в бурные потоки. Потоки сделают дороги и тропы непроходимыми. Но перед стихией шейх бессилен. Повлиять на погоду он не мог. На все что угодно, кроме погоды. Над ней властен один Аллах! От него зависит ВСЁ происходящее в этом мире. Почему всевышний допустил удар русских? Значит, моджахеды и наркодельцы заслужили этого. Мало работали. Не смогли переломить ситуацию в Таджикистане. Вот и возмездие. Акция в Новокоролевске, где смертникам покойного Халима Дикого удалось уничтожить 460 заложников, утешение слабое. Ответ Абдель получил более чем достойный. Но борьба не прекратилась, нет! Теперь очередь за Аль-Каидой. Шейх вновь включил спутниковую станцию, набрал по памяти код и номер. Практически тут же услышал:

– Шейх?

– Да, Блейк, это я! Ассолом аллейкум!

– Здравствуй! Поздновато вспомнил обо мне.

– Ты о юбилее, Блейк? Да, в этом случае опоздал. Но не по своей вине! Навалилась масса проблем, ты же знаешь, я не сижу без дела!

Симпсон, это ему звонил Абдель, проговорил:

– Знаю! Однако, даже решая проблемы, которые сам же и создаешь себе, мог бы и вспомнить о старом друге!

– Извини, Блейк, я всегда помню о тебе. И думаю, новенький «Роллс-Ройс» в подарок поможет забыть о небольшой моей оплошности?

Англичанин довольно ответил:

– Уже забыл, шейх! Но подарок должен быть оформлен на подставное лицо, я же не могу принять столь дорогую вещь от человека, представляющего угрозу моей стране. Я ведь патриот, Абдель! – Симпсон рассмеялся.

Абдель ответил:

– Естественно, автомобиль тебе подарит другое лицо. Весьма влиятельное и так же, как и ты, патриотически настроенное к родной Британии! Автомобиль ты получишь в самое ближайшее время. А сейчас я хочу пожелать тебе самого главного в жизни – здоровья. Остальное приложится.

– Спасибо, шейх! Можешь и впредь рассчитывать на меня.

Аль Яни воспользовался последней фразой англичанина:

– Что и собираюсь сделать.

– Ты хитрый лис, Абдель! Я так и знал, что твой звонок поздравлениями не ограничится. Ну, что у тебя?

– Пустяк, Блейк. Сущий пустяк. Мне нужен классный профессионал-диверсант.

– Ты в своем амплуа, шейх!

– Это моя жизнь!

– Конечно! Так, говоришь, нужен диверсант высокого уровня? Могу знать, в какой области применения требуется профессионал?

– Ты уже знаешь ответ. В диверсионной области! Провести ряд акций против моего противника, эффективно и точно выполнить поставленную задачу, за что в итоге получить весьма приличную сумму.

Симпсон спросил:

– С учетом моей доли?

Абдель усмехнулся:

– Естественно, Блейк, как же иначе! Скажу более, твоя доля будет напрямую зависеть от того, насколько успешно сработает рекомендованный тобой профи.

– О какой сумме идет речь?

– О хорошей, Блейк, хорошей! Тебе же прекрасно известно: за отменно выполненную работу я плачу щедро!

Симпсон согласился:

– Ты прав. Это мне известно. Что ж, хорошо! Есть у меня на примете один профи. Сейчас он, насколько я знаю, свободен. Мой помощник встретится с ним сегодня же. Думаю, завтра к утру по вашему времени ты получишь возможность лично пообщаться с ним. По телефону, естественно. Подойдет, вышлю досье. Такой расклад устроит?

– Вполне, Блейк! Кроме общения с профи по связи. Мне достаточно твоей рекомендации и характеристики, ну и, пожалуй, досье парня не помешает. Лично разговаривать с ним или с другим наемником я буду в Афганистане. Еще раз с праздником, да хранит тебя всевышний, Блейк! До связи!

– До связи, мой неугомонный, боевой и щедрый друг!

Отложив аппарат, Абдель присел в кресло. Задумался. Блейк найдет подходящего профессионала, в этом нет сомнения. Но профи предназначен для того, чтобы выполнить задачу. Не больше и не меньше! А ставить задачу будет Абдель. Следует тщательно продумать план очередной террористической акции, дабы не выбросить деньги на ветер и вместо победы не получить смертельного ответного удара. Противостояние шейха с русскими, начавшееся нелепо и неожиданно, зашло слишком далеко, уже не оставив шанса выйти из него по собственной воле. Противник не даст. А шейх, признаться, сейчас заплатил бы любую сумму за то, чтобы в Москве забыли о нем. Любую! Американцам Абдель не дал бы и цента, а вот русским – все! Но это невозможно. Следовательно, придется продолжать войну. Которая, скорей всего, станет концом его карьеры главного террориста в этом сбесившемся от роскоши и нищеты, летящем в бездну всеобщего хаоса мире! Карьеры и… жизни!

Тяжелые размышления прервал помощник, который, поклонившись, вошел в служебное помещение босса:

– Разрешите, саиб?

– Разве ты не вошел, Талбок? Зачем спрашиваешь глупость?

– Виноват, шейх! Так вроде принято.

– Вроде, – передразнил его Абдель и спросил: – Что тебе?

– Я явился доложить, что комната с юной феей и кальяном отборной марихуаны ждет вас, хозяин! После всего пережитого вам просто необходимо отвлечься от суеты мирской. Или я не прав?

Абдель резко поднялся:

– Ты прав, Талбок! Как всегда, прав! Откуда девушка?

– Из Баграма.

– Проститутка?

– Ну что ты! Девочка! Пятнадцать лет! Фанатка. Из семьи ваххабитов. Переспать с тобой – для нее наивысшее счастье. Ты для этой дурочки – кумир, божество!

– Которое будет иметь ее, как захочет?

– Она сама захотела этой связи!

Абдель поинтересовался:

– Каким образом девушка оказалась здесь?

– Ее привез Рани. Семья девушки – какие-то родственники Ашрафа. Добровольно отдали дочь, узнав, для кого Рани ее забирает! Фанатики!

– А ты не думал, что эти фанатики могут работать на американцев или, что еще хуже, на русских?

Помощник криво усмехнулся:

– Об этом подумал Рани.

Шейх спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– То, что родственники Ашрафа уже мертвы! Наш Рани очень осторожный и предусмотрительный человек. Так что девочка – твоя раба, хозяин. И ты можешь делать с ней все, что пожелаешь. Держать рядом после этой ночи и далее или прирезать утром, как удовлетворишь свою страсть. Как скажешь, так и будет!

Абдель кивнул:

– Хорошо! Я на отдых, ты же, Талбок, проверь охрану. В доме держать только наших людей.

Помощник заверил:

– Не беспокойтесь, хозяин. Я все проверю.

– До завтра!

– Спокойной ночи, шейх!

– Посмотрим, насколько сказочной она станет. Утром – завтрак, как всегда.

– Я все понял.

– Свободен!

Талбок вышел из кабинета.

Абдель проследовал в приготовленную для его утех комнату.

5 октября. Среда. Резиденция Абделя в Назари. 8.00

Шейх вышел из опочивальни довольным, в хорошем расположении духа. Несмотря на свои годы, Рила доставила ему давно неиспытываемое удовольствие. Пятнадцатилетняя девочка оказалась весьма смышленой и быстро сориентировалась в том, чего хотел от нее взрослый мужчина, без стеснения и воплей исполнив все его желания. Да еще как исполнив! Многие взрослые проститутки позавидовали бы.

Шейха встретил помощник:

– Доброе утро, хозяин! Вижу, угодила тебе новая раба. Что прикажешь сделать с ней?

Абдель ответил:

– Держи в свите. Приодень, обеспечь всем необходимым. Сегодня вновь ко мне!

– Понял, хозяин. Завтрак готов.

– Хорошо! Приму душ, спущусь. Тогда и подашь еду.

– Слушаюсь!

После завтрака Абдель поднялся в кабинет. Хорошее настроение не оставляло его. Этому способствовало и то, что дождь, начавшийся где-то в полночь, длился не более часа, значит, не повлиял на состояние ущелья.

Присев за стол, шейх положил перед собой трубку аппарата спутниковой связи с толстым стержнем-антенной. В 9.00 прозвучал сигнал вызова. Абдель ждал этого вызова с берегов туманного Альбиона. Ответил:

– Слушаю!

– Здравствуй, шейх! Это Симпсон.

– Ассолом, Блейк, я узнал тебя!

– Отлично! Твоя просьба выполнена. Мой человек, а потом и я поговорили с профи, который тебя интересует.

– Кто он?

– Ты должен знать его. Точнее, должен был слышать о нем. Наемник – Вильям Харт, он же Флинт.

– Это тот, что под носом у всей Европы успешно грабил в свое время суперъяхты богатеньких представителей крупного западного бизнеса?

– Да, тот. За пиратство Харт и получил прозвище Флинт. Но он недолго гулял по морям. Как только взорвались Балканы, Вильям со своей командой подался в бывшую Югославию, где также навел немало шороху.

Абдель прервал англичанина:

– Не продолжай! Флинт подойдет мне. Как быстро он может перебраться в Афганистан?

– Смотря какой использовать маршрут. Легальный или нелегальный.

– Легальный!

– Это будет стоить денег, Абдель!

– Кому ты говоришь о каких-то паршивых бумажках?

– Извини, совсем забыл, что деньги для тебя лишь средство достижения цели. Но к теме! Легально Харт сможет прибыть в Исламабад уже сегодня после обеда по вашему времени.

Шейх тут же сказал:

– Хорошо! Сегодня мои люди будут в аэропорту Исламабада. Тебе надо сбросить мне фото Флинта и сообщить, каким рейсом и откуда он полетит в Пакистан.

– Это не проблема. Нужную информацию ты получишь. Вопрос, сколько человек ему взять с собой?

Абдель ответил:

– Ко мне Флинт должен прибыть один. Все остальное мы решим в Афганистане.

– Понял. Через час фотография Харта, а также информация по рейсу самолета будут у тебя. Досье приложить?

– Не надо. Я в курсе подвигов «черной бригады мстителей» Флинта на Балканах. А также о его пиратской деятельности. То, что было до этого, меня не интересует. Да и при необходимости Харт сам расскажет о себе. Жду сообщения, после чего сажаю людей в аэропорту Исламабада.

– Добро! Как насчет моей доли?

– Сто тысяч долларов сегодня же упадут на твой счет в банке Чикаго. Такая доля тебя устроит?

Симпсон, видимо, ожидал гораздо меньшей суммы, поэтому в голосе его Абдель вместе с восторгом уловил и нотки некоторого удивления.

– Конечно, шейх! Ты воистину самый щедрый человек из всех, с кем мне приходилось работать! Представляю, какой гонорар светит Флинту!

– А вот это, Блейк, уже наше с ним дело.

– Естественно, шейх.

– Поторопись с передачей информации и обеспечением скорейшей переброски Флинта в Исламабад.

– Только этим сейчас и займусь. До связи, шейх!

– До связи, мой британский друг, и спасибо за поддержку!

– Ты всегда можешь рассчитывать на нее, шейх.

– Даже если я решу взорвать Тауэр?

После недолгого молчания Симпсон вполне серьезно произнес:

– Даже если ты решишь уничтожить весь Лондон. Только заплатить тебе придется очень много.

– Я понял тебя, Блейк, конец связи.

Абдель отключил спутниковый аппарат, вызвал помощника. Тот находился в приемной и явился перед хозяином спустя считаные секунды:

– Слушаю, саиб!

Шейх приказал:

– Первое. Передай в Исламабад Маджахуру сегодня постоянно находиться на связи. Как будет нужен, я вызову его и скажу, что надо сделать. Также скажи ему, пусть держит возле себя надежных людей.

– Он всегда держит при себе верных телохранителей.

– Это хорошо. Пока все. Ступай!

Талбок покинул кабинет главаря крупнейшей террористической группировки.

Абдель же разложил на столе карту Тайбы, столицы небольшого арабского государства Бутар. Шейх знал, что в Бутаре готовится военный переворот. Впрочем, Абдель и инициировал смену власти в этой стране! Будущей главой Бутара должен стать человек шейха – генерал Дуни Абу Бар, в недалеком прошлом один из полевых командиров Абделя, в настоящее время военный комендант Тайбы, действовавший против Израиля в Палестине. Но сейчас не переворот интересовал террориста Аль Яни. Смена власти – дело подготовленное и решенное. Сейчас шейх обдумывал вариант параллельной акции. Акции, целью которой являлось нанесение удара по гражданам России, по той или иной причине находившимся в городе Тайба и рядом с ним.

Для этого следовало выработать согласованный план действий мятежников Дуни и террористов Абделя. Об этом и думал шейх, изучая карту столицы Бутара. На принятие решения шейху много времени не понадобилось. Спустя двадцать минут он оторвался от карты. План удара по русским был готов! Теперь необходимо связаться с Дуни Абу Баром. Узнать обстановку в Тайбе и отдать главарю мятежников соответствующие распоряжения, таким образом согласовав, а точнее, вписав дополнительную акцию против россиян в общий план свержения законного правительства Бутара и установления в республике диктатуры Абу Бара, полностью подконтрольной шейху Абделю Аль Яни!

Абдель вновь взялся за аппарат спутниковой связи:

– Дуни?

– О, шейх?! Ассолом аллейкум! Давно не слышал твоего голоса! Как здоровье, дела?

– Все хорошо! Как у тебя?

– У меня тоже все нормально. Президент Карагаб и его продажное правительство доживают последние дни. Войска готовы в любой момент выбросить марионеток из дворца шаха! Жду твоего сигнала.

Абдель проговорил:

– Еще немного терпения, мой Дуни! Тайба от нас никуда не денется, но ты уверен, что в провинциях поддержат твое выступление против Карагаба?

– Армия в центре со мной. Полиция тоже. Остальные не в счет. Любое сопротивление будет подавлено самым жестоким образом.

Шейх усмехнулся:

– В этом я не сомневаюсь.

– А у тебя неприятности, саиб?

– Ты о налете русских?

– О чем же еще? Об этом налете все СМИ трезвонят чуть ли не наперебой. Да, кто бы подумал, что Москва решится на что-то более серьезное, нежели грозные, но пустые заявления о своих правах. Теперь придется считаться с каждой угрозой Кремля.

Абдель повысил голос:

– Но и Кремлю придется считаться с Абделем Аль Яни. Он получил Новокоролевск? Получит еще сюрприз. В Бутаре.

Дуни проговорил:

– В этом никто не сомневается, но русские не американцы. Они не остановятся, пока не достанут тебя.

– Что ж, один раз им это удалось. Почти удалось. Я надолго запомнил урок, преподанный мне неверными. Но вернемся к главной теме. На днях ожидай прибытия в Тайбу отряда моих профи. Его будет возглавлять один из самых на данный момент известных диверсантов – Флинт.

Дуни переспросил:

– Флинт?

И добавил:

– Слышал о нем. Действительно, профессионал-диверсант высочайшего уровня, а главное – человек успешный. В плане того, что всегда проводил свои акции так, как этого требовал заказчик, вовремя уходя от преследования лучших спецслужб мира. Достойный уважения человек! Одно мне непонятно, ты отводишь ему какую-то роль в перевороте?

Абдель ответил:

– Нет. Флинт будет иметь собственную задачу. Но его действия послужат тебе сигналом для начала собственной игры.

– Если не секрет, шейх, какую миссию ты отводишь наемнику?

– Дуни, ты задаешь вопрос, зная, что ответа на него не получишь. Почему?

– Извини, шейх! Спросил, чтобы в ходе свержения режима Карагаба исключить вероятность столкновения моих сил с отрядом Флинта.

– Никакого столкновения не будет. Перед акцией ты получишь все необходимые инструкции по взаимодействию с наемником.

– Хорошо, шейх! Флинт прибудет в мою резиденцию?

– Нет. Чартерным рейсом одной из подконтрольных мне авиалиний он прибудет в Тайбу и отправится в гостиницу «Националь», где для него будет забронирован номер. Твоя задача – оградить Харта от всякого рода досмотров служб действующего пока Карагаба.

Дуни заверил:

– Это я обеспечу!

– Хорошо! Следующий сеанс связи – если у тебя изменится обстановка.

– Я все понял, шейх!

– Не расслабляйся, Дуни Абу Бар. Понимаю твое состояние. Ты уже видишь себя главой государства. И ты станешь им, но при условии, что сейчас будешь тщательно готовить переворот. Малейший сбой может привести к непредсказуемым, а возможно, и печальным последствиям. Думай о деле! Чем больше думаешь, тем лучше! Да хранит тебя всевышний, Дуни! Конец связи!

### Глава 2

В 10.00 в среду, 5 октября, Талбок внес в кабинет Абделя тонкую папку:

– Информация по Флинту, саиб.

Шейх приказал:

– Положи на стол! Ожидай!

Помощник выполнил приказ хозяина, отойдя к двери.

Абдель открыл папку, в ней находилась фотография довольно симпатичного мужественного мужчины лет сорока. Шейх отметил глаза человека на фото. Сосредоточенные, прищуренные, безжалостные. Глаза убийцы. Вместе со снимком – лист бумаги. Распечатка сообщения о том, что господин Вильям Харт вылетит из аэропорта Хитроу в Исламабад рейсом…

Прибытие лайнера в столицу Пакистана ожидается в 18.00 местного времени. Отложив фотографию и лист бумаги, Абдель включил спутниковый аппарат. Набрал по памяти номер.

Ему ответил хриплый голос:

– Ассолом аллейкум, шейх! Слушаю вас!

– Ва аллейкум, Маджахур! Слушай и запоминай! В 16.00 отправишь в аэропорт двух своих людей. Они должны встретить человека из Британии, прибывающего в Исламабад рейсом… в 18.00 по местному времени. Фотографию его получишь по электронной почте немедленно. После встречи организуешь доставку его к границе с Афганистаном в районе Ажрабского ущелья. Там гостя встретят мои люди. Учти, Маджахур, ты головой отвечаешь за безопасность гостя, так что организуй все на высшем уровне, используя все свои связи. Среди пограничников в первую очередь! Доклады мне по прибытии гостя в Исламабад и после передачи его моим людям. Вопросы?

Человек в Пакистане ответил:

– Какие могут быть вопросы, многоуважаемый шейх? Сделаем все как надо!

– Надеюсь! Выполняй приказ, Маджахур! Гость уже вечером должен быть в моей резиденции.

– Я отвечаю только за проводку его через Пакистан.

– Большего от тебя и не требуется. До связи!

Абдель бросил папку на край стола:

– Талбок! Срочно отправь фото Флинта на адрес Маджахура! А затем… затем вызови в резиденцию Мурдая. В сопровождении двух-трех телохранителей. Передай в Парши, что Мурдай должен быть в Назари вечером, как и Флинт. С единственной разницей! По прибытии Мурдая арестовать и посадить к Амуркулу! Рани ко мне!

Помощник, забрав папку и поклонившись, удалился.

Спустя несколько минут в кабинет вошел хозяин поместья в Назари:

– Вызывал, шейх?

Абдель вышел из-за стола, приблизился к моджахеду:

– Тебе сегодня придется поработать, Рани!

– Я всегда готов! Что следует сделать?

– Во-первых, в 18.00 отправить к границе с Пакистаном небольшой, штыков в пять, отряд. Задача – встретить человека с той стороны, которого передадут люди Маджахура. Самому же принять небезызвестного тебе Мурдая. Я вызвал его сюда. По прибытии Талбок арестует его и посадит к Амуркулу. На цепи. Побеседуешь с Мурдаем на предмет его сотрудничества с американцами, а также узнаешь, чем объясняется интерес предателя временем выхода моего отряда из Парши. Особо с Мурдаем не церемонься, но и не увечь. Его людей в Парши переподчинишь тому же Рамазану. Сольем два отряда в один. Так будет лучше. Кстати, как чувствует себя Амуркул?

Рани пожал плечами:

– Не знаю, шейх! Он меньше всего меня интересует.

– Но, надеюсь, жив?

– Жив! Эти твари живучи! Не пойму, для чего ты держишь Амуркула в темнице? Все, что знал, он выложил. Думаю, можно и клинком по горлу да в ущелье шакалам!

Абдель повысил голос:

– А вот это, брат Рани, позволь решать мне! Понятно?

– Извини, шейх!

– Работай!

– Обед подать, как обычно?

– Да!

– Спустишься вниз или сюда?

Подумав, шейх приказал:

– Сюда! Пусть доставит Раджаб.

– Моим людям не доверяешь?

– Я никому, Ашраф, не доверяю. Поэтому до сих пор и живу. Свободен!

После сытного обеда, каждое кушанье которого первым отведал молодой слуга, Абдель решил вернуться к забавам с прекрасной наложницей. Главарь террористической организации закрылся с ней до вечера в своей опочивальне, приказав без особых причин не беспокоить его.

Раджаб занял место охранника возле дверей спальни хозяина, откуда вскоре донеслись вскрики и стоны девушки, вызвавшие у юноши, не знавшего до сего времени женского тела, трепетную дрожь. И надежду, что, может, насытившись рабыней, хозяин отдаст ее ему, верному слуге. Признаться, девушка нравилась Раджабу. А то, что она спит с хозяином, не беда. Она раба, как и сам Раджаб, а посему обязана выполнять все прихоти повелителя. Слуга подождет! Надо лишь намекнуть шейху о своем желании. А для этого выбрать подходящий момент. Раджаб выберет его. Он терпеливый и готов ждать столько, сколько потребуется. В этом его жизнь.


«Боинг-747» рейсом Лондон – Исламабад прибыл в столицу Пакистана точно по расписанию в 18.00 по местному времени. Имеющий багажом обычный кейс английский наемник по прозвищу Флинт без труда прошел пограничный контроль. У него даже не спросили цель прибытия в Пакистан. Прилетел иностранец, значит, это ему нужно. Флинт, купив газету «Джанг», прошел к электронному табло. Он обратил внимание, что многие рейсы были отменены. Однако толпы в зале ожидания не увидел. Раскрыл газету. К нему подошли двое мужчин в черных европейских костюмах. Один из них спросил:

– Мистер Харт?

Наемник ответил:

– Допустим! Вы кто?

– Мы посланы встретить господина Харта.

– Кем посланы?

– Господином Маджахуром!

Флинт прищурил и так маленькие от природы глаза.

– У вас есть доказательства, что вы являетесь людьми Маджахура?

Тот, кто первым заговорил с наемником, ответил:

– Лучшее доказательство – ваше фото!

Флинт усмехнулся:

– Напротив! Это вообще не доказательство. Свяжите меня с хозяином или боссом.

В голосе наемника прозвучали нотки приказа. Пенджабцы подчинились, вызвав по сотовому телефону Маджахура. К удивлению встречающих, обратившихся к гостю на ломаном английском, Флинт заговорил с их боссом на чистом урду:

– Здравствуйте, господин Маджахур, я – Вильям Харт. И должен быть уверен, что встретился с нужными людьми.

Маджахур произнес:

– Согласен! Предосторожность никогда не мешает. Вас соединить с мистером Симпсоном?

– Нет. Достаточно назвать номер его специального телефона.

Пакистанец назвал цифры, известные весьма узкому кругу людей.

Удостоверившийся Флинт произнес:

– Благодарю вас, господин Маджахур! Я полностью в подчинении у ваших людей.

– Они доставят вас на границу с Афганистаном, где передадут людям шейха.

– Хорошо! Еще раз благодарю, прощайте!

– Я предпочитаю, до свидания, мистер Харт!

На что наемник жестко ответил:

– А я нет! Конец связи!

– Как вас называть, господа пенджабцы? – обратился он к встречавшим его. – Или вы представители синдхов?

Старший пакистанец произнес:

– А вы неплохо владеете урду, господин Харт!

– Я много чем владею так же неплохо, но вы не ответили на вопрос. Или Маджахур вам запрещает называть себя?

Старший улыбнулся:

– Нет! Такого табу босс не накладывал. Я – Ариз, напарник – Шараф!

– Прекрасно! Не будем терять время. Отправимся к границе.

– Поужинать не желаете?

Наемник ответил:

– Нет. Если позже, в Пешаваре.

– Вам известен наш маршрут?

– Достаточно посмотреть на карту, и сразу станет ясно, что к Ажрабскому ущелью ведет одна дорога. Через Инд, к Пешавару и далее к границе. Кстати, где точно вы намерены передать меня людям Абделя? В кишлаке Сарди?

Пакистанцы удивились осведомленности наемника, но постарались не показать вида, ответив:

– В трех километрах от названного вами селения. Пройдя границу.

– Хорошо! Где машина и сколько нам ехать?

Ариз ответил:

– До Пешавара около ста восьмидесяти километров по прямой, до Ажраба еще тридцать…

Флинт перебил проводника:

– Я знаю, сколько километров до границы. Я спросил о времени в пути и о марке машины.

Ариз кивнул:

– Понятно! В Сарди мы должны прибыть часам к восьми. Поедем на «Тойоте». В джипе вам будет удобно. В Пешаваре ужин. Насчет последнего я правильно вас понял?

– Правильно! Едем! Где джип?

– На стоянке. Выход через центральную арку.

Флинт направился через зал, опережая сопровождение. Спустя десять минут он развалился на заднем сиденье «Ленд Крузера». Джип вел Шараф. За старшего сидел Ариз.

Моджахур передал в Назари, что британского гостя встретили и отправили к месту передачи людям Абделя. Талбок принял сообщение, оповестив о нем хозяина. После чего только что закончивший любовные игры с наложницей шейх проговорил:

– Отлично! Наши люди вышли навстречу?

Помощник поклонился:

– Так точно, саиб! Отряд из пяти человек к Сарди повел Турус.

– Хорошо! Что насчет Мурдая?

– Им занимается Рани, как и было вами приказано.

– И давно Мурдай объявился в Назари?

– После обеда, шейх! И сразу в бункер!

– Хорошо! Что-то я проголодался! Отправь Раджаба за ужином. Пусть доставит пищу в кабинет. А я пока приму душ и переоденусь. После ужина навестим бункер.

После трапезы Абдель с помощником спустились в бункер. У железной двери камеры пыток их встретил часовой, низко поклонившийся при виде столь высокопоставленных особ, для простого, забитого, неграмотного пуштуна – чуть ли не небожителей.

Талбок спросил:

– Где Рани?

Часовой ответил:

– Командир с полчаса как покинул бункер. Выставив на пост меня.

Абдель приказал:

– Свяжись с караульным начальством, пусть вызовут сюда вашего командира, и открой дверь!

Часовой замялся:

– Но… саиб, мне запрещено впускать в камеру посторонних.

Слова пуштуна буквально взбесили Абделя:

– Что?!! Это кто здесь посторонний, червь ты навозный?! Ты в своем уме или променял его на косяк анаши? Ты хоть представляешь, КТО перед тобой, выродок шакала? Я же сейчас прикажу с тебя живого шкуру снять!

Часовой рухнул на бетонный пол:

– Простите, господин! Я маленький человек и исполняю приказы саиба Рани! Он тоже обещал отрезать мне голову, если я допущу до пленных кого-либо без его разрешения. Что же мне делать?

Талбок что-то шепнул Абделю. Шейх сменил гнев на милость, Аль Яни умел быстро перевоплощаться.

– Встань, воин!

Часовой поднялся, застыв перед грозным Абделем, втянув голову в плечи, ожидая неминуемой расправы, но Аль Яни подошел к нему:

– Я был не прав, воин! Ты исполнил свои обязанности, как того требовал порядок, установленный непосредственным командиром. И исполнил хорошо. Я погорячился. Вместо наказания ты заслужил поощрение, и тебя поощрят.

Шейх повернулся к помощнику:

– Талбок! Выдели часовому сто долларов!

Помощник протянул пуштуну купюру.

Тот принял большие для него деньги:

– Спасибо, шейх!

– Не за что, воин! Ты заслужил их! А сейчас открой камеру и вызови сюда Рани!

– Слушаюсь, саиб!

Двери каземата распахнулись. Абдель с помощником вошли в слабо освещенную камеру. Часовой остался в коридоре и вызывал начальника караула.

Амуркул, обработавший раны, лежал в углу на кошме. Мурдай, в оборванной одежде, исполосованный кровоточащими рубцами, висел на стене, прикованный к ней цепями. Он был без сознания, но, как доложил Талбок, обследовавший провинившегося и теперь уже бывшего полевого командира, дышал. Амуркул тут же поднялся: