# Гордость спецназа

Александр Александрович Тамоников

Спецназ может все! Отряд майора Таранова решительно вступает в противоборство с жестоким противником по кличке Палач. Его банда не совсем обычна, хотя творит бесчинства в Чечне на манер Радуева или Басаева. Дело в том, что руководит наемниками из Москвы мощная преступная группировка, в которой есть и крупный банкир, и даже генерал ФСБ. Они задумали ограбить автоколонну, перевозящую пятнадцать тонн золота. Таранов должен приложить все силы для того, чтобы спасти «достояние России». В этом и состоит гордость спецназа!

## Часть I

### Глава 1

Август 2001 года. Загородное поместье в ближнем Подмосковье.

Вечерело. Солнце скрылось за горизонт, и сразу же с озера, к которому спускалась территория поместья, повеяло свежестью приближающейся осени. Но было тепло!

Сидевшие в отдельной обширной беседке хозяин поместья, банкир, председатель правления коммерческого банка «Авангард» Марк Рудольфович Шеленгер, полковник одного из управлений центрального аппарата ФСБ Юрий Сергеевич Кедров и Хоза Умаров – владелец сети автосалонов и охранной фирмы «Кондор», активист движения «Чеченцы против войны», ожидали прибытия еще двух человек. А именно, бывшего полковника КГБ, в свое время руководителя специального подразделения Комитета по ликвидации неугодных интересам Союза лиц, скрывающихся за границей, ныне пенсионера, Леонида Максимовича Максимова. И бывшего заместителя директора одного из секретных заводов по переработке цветных металлов Игоря Владимировича Басманова.

В беседке стоял накрытый стол.

Сотрудники ресторана «Весна» достойно выполнили заказ. Дорогой коньяк, настоящее французское вино для Шеленгера, не переносившего более крепкие напитки, копченая осетрина, салаты всех мастей, фрукты. Безупречная сервировка. Недалеко у мангала молодой человек из обслуги банкира на малом огне поддерживал сочный шашлык из свежей баранины и свинины. Баранина для Хозы, который, как истинный мусульманин, не признавал мясо свиньи. Что, однако, совершенно не мешало ему нарушать другой закон шариата, вдоволь накачивать себя крепкими спиртными напитками.

Максимов с Басмановым прибыли на машине бывшего комитетчика. Застолье началось. Все проголодались, и первые десять минут продолжался молчаливый ужин. Оторвавшись наконец от пищи, солидные люди в строгих костюмах покинули беседку. Прошли к озеру.

– Красотища-то какая! – воскликнул Басманов. – И это под самой Москвой. Своя, русская! Эх! Еще бы стог свежескошенного сена и молодушку, доярочку, от которой пахнет не какой-то там «Шанелью», а молоком, парным молоком!

Все рассмеялись. Шеленгер похлопал старого товарища по плечу:

– Ты, Игорь Владимирович, седьмой десяток разменял, а все туда же, в стог к молодушке! Молодец, орел!

– А по мне, – вставил слово Максимов, – нет ничего лучше тихого уголка где-нибудь в Австрийских Альпах. Было дело, работали мы там! Горы красоты необыкновенной!

Его тут же перебил Хоза с присущим ему темпераментом:

– О чем ты говоришь, Леня? Что такое какие-то там Альпы по сравнению с Кавказом? Тоже мне нашел в Европе горы!

Чеченца остановил хозяин поместья, Шеленгер.

Получив сообщение, что беседку привели в порядок, он сказал:

– Хоза! Друзья! Прошу всех в беседку!

Люди вернулись к столу, на котором сейчас стояли чашки дымящегося кофе. Насладившись крепким напитком, гости откинулись в плетеных креслах, готовые к разговору. Отпустив молодого человека, унесшего с собой кофейный прибор, и оглядев гостей, Марк Рудольфович Шеленгер начал:

– Господа! Приступим к делу, о котором мы давно и долго думали. Дальше ждать не имеет смысла. Тем более сейчас складывается подходящая для проведения операции, которую, с вашего позволения, я назову акцией «Богатое наследство», обстановка. Интересующий нас объект получил крупный государственный заказ, для выполнения которого ему потребуется около года. Полковника Кедрова, нашего дорогого Юрия Сергеевича, не без некоторого давления с моей стороны на определенные круги во власти в ближайшее время переведут в новую, секретную силовую структуру. Федеральную службу по борьбе с терроризмом!

Шеленгер сделал паузу. Кедров удивленно смотрел на банкира. Марк Рудольфович спросил полковника ФСБ:

– Удивлен, Юра? Я специально берег этот сюрприз для тебя на сегодняшний вечер. Завтра или послезавтра тебе объявят приказ о новом назначении. Кстати, Юрий Сергеевич, приказ предусматривает перевод с одновременным присвоением очередного звания. А что у нас, вернее, у вас идет за полковником? Я плохо разбираюсь в военных и специальных чинах и званиях.

Кедров тихо проговорил:

– Следующим званием является… генерал-майор! …Вы не шутите, Марк Рудольфович?

Шеленгер словно пронзил будущего генерала холодным взглядом своих бесцветных глаз:

– Юра, тебе, как и всем остальным, пора бы уже привыкнуть к тому, что я никогда не шучу! Просто не умею этого делать. Но торжествовать будем позже, вернемся к теме. Я просил тебя подобрать человека из чеченцев, которого можно будет использовать в деле! Ты сделал это?

– Конечно, Марк Рудольфович. Как вы никогда не шутите, так и я всегда выполняю то, что мне поручают.

Банкир закурил сигару, поднялся с кресла, опустил жалюзи, включив свет. Сумерки плотно опустились на землю. Подойдя к Кедрову, спросил:

– И что это за человек?

– Вообще-то я подобрал двоих. Оба из группировки, задержанной с поличным при попытке совершения террористического акта на одном из вокзалов. ФСБ на этот раз сработала выше всяких похвал.

Шеленгер поднял указательный палец:

– Неприлично, Юра, хвалить самого себя! Дальше?

Кедров встал, выложил из кейса, стоящего в углу, две обычные канцелярские папки.

– Вот их досье, ознакомьтесь! Лично меня больше заинтересовал Мурза Баркаев!

Бывший полковник КГБ, профессиональный диверсант, Максимов взял одно досье, оставив другой документ, бумаги на Баркаева для Шеленгера.

Оба внимательно прочитали содержимое досье, обменялись ими, а после ознакомления передали Хозе и Басманову. Когда те положили документы на стол, банкир обвел всех взглядом.

– Что скажете, господа заговорщики?

Мнения присутствующих совпали с выбором Кедрова. Банкир также согласился с тем, что этот дерзкий, бесстрашный и безжалостный в прошлых делах арестант Баркаев более подходит для выполнения миссии, решающей исход всей операции.

Шеленгер обратился к Кедрову:

– Надо вытащить этого Мурзу из изолятора конторы. Это, Юра, трудно будет сделать?

– Непросто! Всю группировку содержат на секретном объекте, который штурмом не возьмешь. Но все же провести акцию освобождения можно. Я уже думал об этом. При одном условии, что ваши специалисты, Марк Рудольфович, помогут сделать кое-какие документы, а Хоза обеспечит выполнение акции, предоставив отборных, хорошо оснащенных специальным оружием, шестерых бойцов на двух иномарках, плюс джип с двумя «профи».

Банкир распорядился:

– Подготовь подробный план, Юрий Сергеевич! Согласуй его с Леонидом Максимовичем, ему не впервой проворачивать такие дела! Ну а тебе, Хоза, подобрать нужных людей! Найдутся в твоей фирме проверенные профессионалы запрашиваемого Кедровым уровня?

Хоза ответил уверенно:

– За меня не волнуйтесь! Если надо, сам на захват пойду, но задачу выполню.

– Итак, – подвел итог Шеленгер, – начинаем операцию «Богатое наследство» с освобождения Мурзы Баркаева. Этим первым этапом Кедров руководит. Насчет нужных документов… Юра, доставь образцы или сделай подробное описание бумаг, которые тебе потребуются! Максимову принять участие в отработке плана освобождения чеченца, Хозе подготовить людей и технику! Окончательный вариант действий – мне на утверждение. Общее руководство операции, как и ее финансирование, думаю, будет справедливо возложить на меня! У кого-нибудь есть особое мнение? Мы должны достичь согласия сейчас, чтобы в дальнейшем ничего не менять.

Голос подал лишь Игорь Владимирович Басманов, и то не по существу обсуждаемого вопроса:

– А что делать мне? Все каким-то образом задействованы в деле, только я оказался вроде как лишним!

– Не переживай, Игорь Владимирович, и твое время придет! Так что по организационному вопросу? Есть у кого особое мнение?

Особого мнения ни у кого не было. Боссом предстоящей операции единодушно признали Шеленгера.

Совещание на этом закончили.

Выпили за успех начинаемого дела, заодно и на посошок. Проводив каждого из гостей, банкир прошел к себе в кабинет.

Сел за стол, задумался. Операция затеяна сложная, многоходовая, опасная. Важно подобрать человека для действий в Чечне. Ошибиться в нем – значит, сразу же загубить дело, сулящее его участникам многомиллионный куш.

Причем не в рублях, даже не в долларах или евро, а в том, что никогда, ни при каких обстоятельствах не потеряет своей ценности.

В выборе нужного человека старый, хитрый банкир не ошибся, поставив на Мурзу Баркаева, о чем тот, в этот вечер сидя в одиночке секретного изолятора, даже не подозревал.

Прошло трое суток. План, представленный Кедровым, которого, как и обещал Шеленгер, перевели в Службу по борьбе с терроризмом, назначив куратором по Чечне и присвоив генеральское звание, был утвержден. Он вступил в силу.

Камера Мурзы Баркаева открылась в 4-00. Мгновенно проснувшийся арестант увидел, как к нему вошли трое надзирателей. Но не из числа тех, кто постоянно выводил его на допросы. Это были неизвестные люди. Дубинками они быстро подняли чеченца, вызвав у того взрыв ярости. Баркаев не стерпел побоев, бросился на охрану. Но это была не обычная охрана, это был специальный конвой особого подразделения ФСБ. Крепкие ребята в черной форме быстро усмирили чеченца, вытащив его за бороду, скованного по рукам и ногам, в проход между камерами. Резкий удар в переносицу свалил Мурзу на пол. Снизу, взглядом сразу заплывших глаз, Баркаев видел, как из соседних камер вывели еще пятерых его соплеменников. Таких же, как он, избитых.

Арестантам не дали даже самим выйти на улицу, их вытащили за наручники и забросили, словно дрова, в поданный прямо к дверям автозак. Солдаты-контрактники закрыли дверь фургона, доложив по внутренней связи о готовности к транспортировке преступников. Прапорщик, начальник конвоя, расписался, где надо, сел на место старшего машины, и фургон выехал с территории секретного объекта. Начальник изолятора положил оформленный по всем правилам приказ о передаче арестантов следственному управлению МВД и задумался, где разместить на отдых конвойную группу специального подразделения ФСБ, которой вечером предстояло лично доставить на Лубянку еще нескольких заключенных. Никому и в голову не пришло, что приказ чистой воды липа. Документы, образцы которых были взяты с собой из управления ФСБ после сдачи должности уже генералом новой секретной Службы, Кедровым, готовили профессионалы Шеленгера. Банк «Авангард» уже год как выбрасывал в оборот мелкие партии поддельных купюр различных валют. И еще ни разу продукция банка нигде не засветилась! Ни в России, ни при прохождении на Запад! И это при том контроле, который принят за рубежом. А пакет фиктивной документации для передачи заключенных из одного СИЗО в другой – не работа, а так, разминка для стажеров.

В результате Мурза Баркаев и его пятеро подельников оказались в автозаке.

Автофургон «ГАЗ-3307» вышел на лесную асфальтированную дорогу. Машине предстояло пройти сорок километров – именно это расстояние разделяло секретный объект с Бутыркой, куда должен был срочно доставлен спецконтингент, находящийся внутри фургона.

Прапорщик чертыхался, жалуясь водителю-сержанту:

– Ну не мудистика, Вась? Нашли время катать сбатарей по ночам!

Сбатари – одно из названий преступников, обычно воров. Начальник конвоя не был посвящен, что за «воров» ему поручили для перевозки, да и какая для него была разница? Он продолжал:

– Дня им мало, под утро подавай! Тридцать седьмой год, что ли? Эх, Россия, все по-прежнему через жопу делается! И никакая демократия ничего не изменит.

– А как надо, прапорщик? – спросил водитель.

– По уму надо, вот как! На хрена для погрузки абреков спецконвой на объект бросили? Что, местные стрельщики не управились бы с делом? Да как два пальца об асфальт! Нет, спецназ пригнали! Не понимаю! У нас начальство сначала что-то делает и только потом думает, а надо было это делать?

Не прав был прапорщик. На этот раз, правда, не его начальством, а другими лицами все было продумано до мелочей.


На двадцатом километре пустынной трассы со встречной полосы движения ударил дальний свет фар стремительно приближающегося автомобиля. Такой же свет ослепил водителя и прапорщика через зеркала заднего вида.

– Что за твою мать? Эти козлы еще откуда взялись? И одновременно? Свет не переключают? А ну-ка, Василий, вруби переднему фару! Прямо в рожу!

Но было поздно что-либо врубать. Огни встречного транспорта перешли на правую, по которой двигался фургон, полосу. И заморгали, явно требуя остановки автозака. Что было строго запрещено инструкцией! Но к моргающим фарам добавился пульсирующий свет красно-синих проблесковых маячков! Прапорщик удивился:

– Менты, что ли? Или фээсбэшники решили вернуть фургон?

– Свяжись с дежурным, прапорщик, спроси, что делать? Объясни непонятку!

Он сорвал с панели рацию, но передать что-либо в эфир не успел.

Сверкающая огнями легковая машина явно шла на таран. Водитель автозака, не выдержав, принял на обочину и резко остановился. Так резко, что из рук прапорщика упала рация и застряла между сидений, а он сам чуть не въехал физиономией в лобовое стекло!

Между тем из остановившегося напротив «Форда» с сигнальной мачтой на крыше, водитель которого отключил все огни, включая и габариты, вышли трое в камуфлированной форме. В руках у них было малогабаритное, невиданное ранее прапорщиком и сержантом оружие. Машина, слепящая автозак сзади, также остановилась, выключив огни. Из нее тоже вышли трое мужчин с таким же оружием.

И тут прапорщик понял, что это ловушка.

Он отдал последний в своей жизни приказ:

– Сержант, автоматы к бою!

Военнослужащие конвоя не успели ничего сделать.

Пули из трех бесшумных пистолетов-пулеметов «бизон-3» разорвали их тела. На асфальт мелкими кусками посыпалось стекло. Внутренности кабины обагрились.

Напрасно из фургона сержант вызывал начальника конвоя.

Люди из задней машины подошли к автозаку. Один из них осмотрел дверь, приказал второму напарнику встать у нее, третьему указал место за спиной. Тот, зная, что ему предстоит сделать, взвел свой «бизон».

Первый, он же старший, достал бронебойный пистолет «гюрза», сделал несколько выстрелов, пули от которых насквозь пробили и запоры двери, и тела двух конвоиров, ранив их. Второй из тройки рванул дверь. Та распахнулась. Старший отошел в сторону, третий выпустил в отсек охраны половину боезапаса в тридцать патронов. Конвой был уничтожен, люди из задней машины поднялись в фургон. Отстрелив запоры клетки, освободили от оков чеченцев. Командир тройки работал молча, отдав единственную команду арестантам:

– По одному выходи!

Пока террористы, размяв затекшие конечности, с трудом, абсолютно ничего не понимая, покидали расстрелянный автозак, к стоящей сзади иномарке подъехал джип.

Тот, кто стрелял из «гюрзы», приказал:

– Баркаев в переднюю машину, остальных чеченов в джип! Быстро!

Убедившись в исполнении приказа, командир второй тройки подошел к джипу. К нему вышел молодой парень:

– Шор, ты в порядке?

– В полном.

– Вези арестантов к болоту, решишь с ними вопрос там! Затем свяжись со мной, я скажу, что делать дальше.

– Понял, выполняю!

Тот, кого назвали Шором, сел на место переднего пассажира, оглянулся на притихших бывших арестантов, подмигнул им, но ничего не сказал. Достал из-под сидения автомат «ВАЛ», положив на его место «бизон», приказал водителю:

– На объект!

Тот молча развернул джип, чтобы метров через сто свернуть на лесную грунтовую дорогу.

Один из чеченцев наконец решился спросить:

– Брат, а брат? Ты нас спасать пришла?

Обернувшись, Шор ответил:

– А что, незаметно?

– Ага! Спасиба, да? А куда едем? К Али? Или Аслану?

– Куда надо, туда и едем! Вас вытащили из петли? Вытащили! Так что помолчи, а? Надоел, в натуре, твой чурбанский базар! Понял меня?

Водитель указал на березу возле пустынного места, где, как казалось, находилось заросшее травой поле, а на самом деле раскинулась топь Большого болота.

Шор понимающе кивнул головой, приказав:

– У березы останови, отолью!

Чеченцы встрепенулись.

– Ай! Я тоже хочу, и он, и он!

Шор повернулся к разговорчивому арестанту:

– Без моей команды никому из джипа ни шагу!

Джип остановился у березы, метрах в пяти от начала глубокой топи. Место проверенное. Не один мазурик ушел туда! Даже «семерку» как-то по случаю притопили здесь.

Болото, как прожорливый монстр, принимало все и всех!

Справив нужду, Шор приказал чеченцам выйти из джипа:

– Так, братва нерусская! Вдоль берега, в шеренгу по одному! Отлить и в тачку!

Чеченцы выстроились в ряд.

Они не успели расстегнуть ширинки своих арестантских роб, как в затылки им ударил автомат «ВАЛ».

Шору понадобились считаные секунды, чтобы расстрелять пятерых, таких же, как он, бандитов.

Сделав по контрольному выстрелу, хотя в этом не было никакой необходимости, Шор подозвал к себе водителя джипа:

– Давай, Толя, перебросаем их подальше! Неси болотные сапоги!

Натянув их, Шор и водитель затащили трупы чеченцев в болото. Немного перестарались. С большим трудом сами выбрались из грязной жижи. Болоту было все равно, кого принимать, живых или мертвых. Сняв сапоги, положив в них по камню для тяжести, забросили специальную обувь следом за трупами.

Начался дождь.

Бандиты, они же сотрудники охранной фирмы «Кондор», сели в джип.

Шор вызвал по сотовому Умарова:

– Хоза! На связи Шор!

– Говори!

– Свою задачу выполнили!

– Возвращайтесь в офис, и отдыхать. Джип на стоянку, под мойку!

Шор закурил, откинувшись на спинку джипа. Вспомнил об автомате «ВАЛ». Он подлежал уничтожению! «Бизоны» были официально зарегистрированы в фирме, не без содействия новоиспеченного генерала секретной службы Кедрова. А вот «ВАЛ» – улика, от которой надо избавиться! Но выходить под дождь не хотелось. Шор попросил сделать это водителя. Тот молча вышел из джипа, зашвырнул автомат в черную воду.

Теперь они были чисты, и можно ехать в город.


Как только джип с чеченскими «освобожденными» арестантами, которые должны были вскоре отправиться на встречу с Аллахом, развернулся, к старшему второй тройки подошел человек из машины, остановившей автозак.

– Вроде все нормально, Вениамин?

– Нормально! Баркаев у тебя?

– Сидит в «Форде».

– Снимай сигнальную мачту и двигай к Хозе. Он скажет, что делать. Я закончу с автозаком, и в усадьбу Шеленгера. Если Умаров спросит обо мне, так и скажи, убыл на охраняемый объект.

– Понял, Веня. Погнал я.

– Давай. Да поаккуратней с чеченом. Он себе на уме и может выкинуть любую подлянку. Осторожней с ним будь.

«Форд» развернулся и все по той же пустынной дороге рванул в сторону МКАД.

Вениамин, он же Питон, подозвал к себе подельников, приказал им:

– Ребята, мины и канистры в автозак. Бензин в кабину, мины повсюду. Смотрите, как закончите минирование, таймеры взрывных устройств на три минуты. Начали!

Парни в камуфлированной форме быстро выполнили приказ начальника. Убедившись, что все сделано, как надо, главарь второй тройки бросил:

– В тачку и уходим! Курс на объект! Вперед!

Спустя секунды «Октавия» прошла мимо заминированного автозака и понеслась так же, как и «Форд», в сторону Москвы.

Они отъехали от места акции километра на три, когда сзади раздался мощный взрыв. Спецфургон разнесло на мелкие фрагменты.

Питон достал свой сотовый телефон, нашел в его памяти нужный номер, включил сигнал вызова.

Ответил Шеленгер.

– Да?

– Это Питон. Дело сделано. Еду к вам.

– Объект?

– Повезли к Хозе.

– Добро. Пусть пообщаются земляки! Возвращайтесь.

Через сорок минут в усадьбу Шеленгера въехала «Шкода». Она встала в гараже. Тот, кого называли Питон, и его подельники отправились в комнату отдыха караула, который нанимал в охранной фирме «Кондор» банкир Шеленгер. Упав на кровати, они уснули крепким, без сновидений, сном. И спали спокойно. Убивать им было не впервой. Это была их работа, за которую хорошо платили. В России теперь как? Человек человеку – волк. А в стае выживает и имеет лучший кусок сильнейший. Таков закон природы и, с недавнего времени, страны, которая забрела в глубокую криминальную пропасть.

«Форд», свободно прошедший пост ГИБДД на Волгоградском проспекте, у «Макдоналдса» развернулся. Пересек проспект и пошел дальше. У двухэтажного, отделанного по последней моде здания охранной фирмы «Кондор» остановился. Затем въехал во двор.

Ничего не соображавшего, но готового к отражению любой агрессии, Мурзу Баркаева провели на второй этаж.

Там, в своем кабинете, его встретил Хоза Умаров.

Он радушно развел руки, стоя за своим столом:

– Рад тебя видеть, земляк! Ну, как тебе на свободе?

– Привет, земляк! Я свободен?

– Как гордый орел в своем парящем над вершинами гор полете!

Мурза хитро посмотрев на Хозу, спросил:

– И все это за просто так? За спасибо?

Хоза усмехнулся:

– Конечно, нет! Но для тебя эта свобода может оказаться земным раем, если будешь делать то, что от тебя потребуется! Или… страшным адом, в противном случае.

Мурза понимающе покачал головой:

– И ты еще говоришь, что я свободен, как гордый орел? Куда вы дели остальных моих собратьев? Кому так понадобился Мурза Баркаев, что из-за него проводят целую операцию по освобождению из секретного изолятора ФСБ? И, наконец, как мне называть тебя, спаситель?

Умаров поморщился:

– Сколько вопросов и все – лишние! Я бы мог вообще не говорить с тобой, но ты – горец, а значит, свой человек. Я отвечу на твои вопросы, но будет неплохо, если ты прекратишь задавать их. Тот, к кому мы с тобой днем поедем в гости, очень не любит, когда ему задают вопросы, хотя сам большой любитель делать это! Итак, ответ на первый вопрос: пятеро твоих подельников отпущены на свободу. Как им удастся скрыться, их проблемы. Нам нужен только ты. Ответ на второй вопрос ты узнаешь позже, в гостях. А меня можешь называть просто – Хоза. Все? Ты узнал, что хотел узнать? И учел предупреждения насчет своего поведения?

– Учел!

– Ай, молодец, да? Ты все больше нравишься мне, Мурза!

В глазах Баркаева мелькнул холодный блеск острого клинка:

– Никогда больше, Хоза, не говори так. Я тебе не баба и не пидор, за такой базар можно и головы лишиться!

Но и Хоза умел быть жестким:

– Не забывайся, брат! Здесь тебе не зона и не следственный изолятор, ты прекрасно понял, что я хотел сказать! И не надо пальцевать! С теми людьми, к которым ты попал, а фактически освободившими тебя от смерти, это, выражаясь твоим жаргоном, не канает! Понял меня, Мурза Баркаев?

– Я все понял!

– Хорошо!

Хоза вызвал к себе помощника:

– Халиль, сделай так, чтобы этот человек помылся, побрился, досыта покушал, хорошо отдохнул в чистой постели. Подъем ему в 15-00 ровно. И одежду новую, приличную ему приготовь. Выполняй!

Помощник, повернувшись к Мурзе, приказал:

– Следуй за мной!

– Да, – остановил Баркаева Хоза, – не вздумай попытаться бежать. Во-первых, от своей удачи бегут только дураки, во-вторых, тебе это не удастся, только погубишь себя и свою жену Эльзу, которая сейчас в Урус-Мартане, у своей родни, носит под сердцем твоего ребенка! Все, идите!

Мурза вновь яростно стрельнул своими змеиными глазами. Но покорно последовал за помощником своего «освободителя».

Как только они вышли, Хоза связался с Шеленгером:

– Босс? Объект у меня.

– Как он?

– Как дикий зверь.

– Это то, что надо. У тебя там есть кто из особо провинившихся, от которого ты был бы не прочь избавиться?

– Да нет! Таких вроде, слава Аллаху, пока нет!

– Найди! Или со стороны прихвати какого-нибудь бомжа!

– Хочешь повязать Мурзу кровью?

– Ты догадливый, Хоза! Только вот спрашивать об этом не надо было бы!

– Я понял, босс!

– Значит, так! В 16-00 я жду твоего дикого абрека вместе с потенциальной жертвой. Все! Меня больше не беспокоить, надо выспаться. Это вы можете весь день проваляться в постели, у меня же правление в одиннадцать часов.

Связь отключилась. Хоза ушел к себе. Вскоре и он прилег. Ночь вымотала всех участников предыдущих событий.

### Глава 2

В пятнадцать часов Мурзу подняли.

Подняли тогда, когда он видел во сне Эльзу, с которой сидел на огромном валуне, а внизу неистовствовала горная река. Они сидели, обнявшись, гадая, кто станет их первенцем. Мурзе хотелось мальчика, сына, продолжателя рода, Эльзе, напротив, девочку, помощницу в хозяйстве. Обширном, богатом хозяйстве, которое подарил ему сон. Он спросил у жены:

– Тебе не холодно?

На что неожиданно Эльза ответила грубым мужским голосом:

– Мурза! Вставай! Подъем!

Баркаев открыл глаза и первое время недоуменно смотрел на человека в строгом костюме.

– Не въедешь никак, горец? Время вставать! Промой зенки, на стуле одежда, облачайся в нее и жди вызова к боссу!

Мурза лишь кивнул головой, с трудом отрываясь от оборванного, такого желанного видения.


Этим же временем, проезжая мимо строительной свалки, помощник Хозы Халиль искал нужного бомжа, выполняя приказ шефа. Бездомных и нищих везде было много, но такого, каким описал его начальник, араб не встретил. Он уже хотел свернуть в переулок, как боковым зрением уловил движение справа. Халиль притормозил и увидел то, что искал.

Из-за сломанной плиты поднялась огромная – широкая в плечах, с накачанными бицепсами под грязной рубахой – фигура явно не старого мужчины.

Араб остановил «Форд», вышел из него, крикнул бомжу:

– Эй, человек! Да-да, не оглядывайся, это я к тебе, громила, обращаюсь! Подойди ко мне! Дело есть!

Огромный бомж приблизился, и Халиль увидел полностью лишенную даже подобия интеллекта, небритую, со свалявшимися, сальными волосами на голове, пропитую физиономию.

Громила подошел вплотную.

– Чего надо? – грубо спросил он.

– Меня зовут Халиль! – представился араб.

Бомж тут же ответил:

– Вижу, что не Ваня! Я спросил, чего надо?

Помощник Хозы протянул бомжу пачку «Парламента» с зажигалкой.

– Кури!

Громила, достав сигарету и прикурив ее, безо всяких эмоций положил пачку и зажигалку в карман своих, как и сам, грязных, широких, спортивных брюк.

Оценил сигарету:

– Ништяк курево! Впервые пробую такие, дорогие, наверное?

– Дорогие! Как мне к тебе обращаться, а то неудобно получается?

– Неудобно срать на потолке! Зачем тебе знать мое имя?

– Я же уже сказал, дело есть! Не могу же я называть тебя мужик или, скажем, бомж?

Выпуская дым, бродяга согласился:

– Вот этого ты точно не можешь! За бомжа сразу получишь, чурбанок!

– Вот и я о том же!

– А что за дело?

Бродяга не торопился представляться.

Халиль сделал вид, что замялся:

– Видишь ли, как бы тебе все понятно объяснить, мой неизвестный друг?

Бомж перебил его:

– Ладно! Погоняло у меня – Молот, зовут Вова, продолжай дальше свой базар!

– Понимаешь, Вова, один очень богатый человек хочет проверить своего подчиненного чеченца! Слишком тот заносчив, возомнил о себе много! Мол, может в драке с любым справиться! Проверить и, если получится, наказать за самоуверенность, крепко наказать!

– Короче, чурбан, хорош базлать! Я все понял! Твоему хозяину требуется просто завалить черножопого, который борзонул не по теме, так?

– В общем, да! Надо убить чеченца, но сделать это так, чтобы тот не успел даже вякнуть!

Бомж спросил:

– А твой хозяин знает, что за жмурика надо платить, и платить прилично?

Халиль понял, что заинтересовал бродягу, заговорил скороговоркой:

– Конечно, конечно, как же иначе? Кто ж без интереса на мокруху пойдет?

– Сколько? – спросил бомж.

– Пять тысяч долларов!

Глаза Вовы-Молота округлились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал услышать о такой сумме. Придя в себя, хитро прищурив взгляд, прикурив вторую сигарету, резонно спросил:

– И твой босс за такие бабки не нашел киллера среди своих людей?

– Он хочет, чтобы акция устранения неугодного подчиненного прошла тихо, чтобы никто в его охране не узнал подробностей.

Вова думал недолго, ровно столько, сколько ему потребовалось времени на три затяжки, в которые он искурил сигарету. Отбросив окурок, спросил:

– Как насчет гарантий моей безопасности? Не получу я вместо расчета пулю в затылок? Что-то уж много босс платит за чечена!

– Твоя безопасность гарантирована! Вне акции, естественно!

– Чего?

– Тебя никто не тронет, и ты получишь свои деньги, если сам не ляжешь от рук чеченца! Безопасность во время акции гарантировать нет никакого смысла! Это слово моего босса! А он всегда держит его! Но… смотри сам, тебе решать – подписываться под дело или нет! Сомневаешься или боишься, оставайся на свалке! Здесь ты полностью застрахован и от пули, и от заточки! А у меня, правда, мало, но еще есть время подобрать тебе замену, у которой башка варит лучше! Продолжай копаться в говне, Вова!

Халиль повернулся, сделал несколько шагов к машине и был, как, впрочем, и ожидал, остановлен окриком громилы:

– Эй! Нерусский! Погодь! Согласный я. Один хер подыхать, какая разница, чуть раньше или чуть позже! А так, если твой хозяин не обманет, то и жизнь станет веселее, с деньгами-то? Говори, что делать!

– Следуй за мной и садись на заднее сиденье!

– Далеко ехать-то?

– Нет! Слушай, тут воды поблизости рядом нигде нет?

– Нет! А чего?

– Да запах от тебя, как от протухшего шакала! – скривил физиономию Халиль.

Бомж вдруг обозлился. Он, судя по всему, кроме силы, имел еще и взрывной характер:

– Ну ты, чурбан! Своих телок немытых понюхай! И слова подбирай, не с фраером бакланишь, я могу тебе и бесплатно череп свернуть! Тоже мне, чистюля. Давно ссать стоя научился? Или все на корточки, как баба, садишься?

Поняв, что сказал лишнее, Халиль пошел на попятную.

– Извини, друг, коли обидел! Клянусь, не хотел! Все нормально, да?

Бродяга, что-то пробормотав, переспросил:

– Куда, говоришь, садиться?

– На заднее сиденье!

Вова уселся в удобный салон, с силой, от которой вместе с «Фордом» вздрогнул и араб, закрыв за собой дверь.

Бомж развалился почти на всю ширину сиденья, закурил, пуская дым прямо перед собой и стряхивая пепел на пол, не найдя ручки, чтобы открыть окно. Иномарка была оборудована электрическими стеклоподъемниками. Халиль опустил заднее правое тонированное стекло.

– Халиль! Я че хотел спросить? Этого чечена как валить? Сразу или дать помучиться, чтобы вину осознал?

Араб остановился перед красным светом светофора при выезде на Садовое кольцо, обернулся к бомжу:

– Все тебе, Вова, на месте объяснят! Думай, как по уму сделать дело. Чеченцы народ коварный. На комплектность не смотри. Увертливы, как угри, и опасны, как песчаные эфы!

– Да ладно тебе! Что мне, первого такого изворотливого валить? Ты поживи по законам свалки, научишься дорогу себе пробивать! Да конкурентов убирать! Иначе ссучат, заставят на дядю пахать, а я сам пахан в этом шалмане, понял? Мне отстегивают, а я лишь за кодлу свою от ментов по мелочи откупаюсь! Так что не ссы, чурбан, все будет ништяк!

Халиль проговорил, начиная движение:

– Мне, Вова, ссать нечего! А вот тебе переоценивать себя не стоит! Но закончим базар. Поступай, как знаешь, а пока помолчи, не отвлекай! И не удивляйся, когда выйдем за МКАД. Поедем за город, в одну усадьбу. Если дело как надо сделаешь, я же тебя оттуда и отвезу в город, куда скажешь! С кейсом, полным баксов!


Вскоре «Форд» въехал на территорию усадьбы Шеленгера. Банкир, уже оповещенный о том, что нужный объект найден, решил сам взглянуть на него. И когда бомжа ввели в рабочий кабинет Марка Рудольфовича, он с упреком посмотрел в сторону Халиля. На Шеленгера произвели впечатление внушительные параметры бродяги. Этот вполне может убить Мурзу. И тогда дело лишится главной фигуры. Может, отменить провокацию? Нет, этого делать нельзя, надо обязательно повязать Баркаева кровью. И менять что-либо уже поздно!

А с другой стороны, не судьба ли послала ему на испытание серьезного противника? Ведь и дело предстоит более чем серьезное. Не явится ли результат сегодняшней акции предзнаменованием свыше, изначально предопределив и результат всего его многоходового замысла?

Банкир поднялся и сказал:

– В 16-00 по коридору сюда пойдет человек. Ты должен встретить его и… убить!

– Понял!

Шикарная обстановка и змеиный, безжалостный взгляд Шеленгера подействовали на бродягу гипнотически. Банкир взглянул на него, приказал:

– Ну а понял, так иди с Халилем, он покажет тебе место предстоящей акции и комнату ее ожидания!

Бомж, выходя, обернулся:

– Шеф! – он не знал, как еще обратиться к хозяину кабинета. – Два вопроса, можно?

– Два, да! – бросил Шеленгер.

– Ага! Если я этого чечена ножичком, ничего?

И опять предельно короткий ответ банкира:

– Ничего!

Бродяга продолжил:

– И еще, насчет баксов, …

– Можешь не продолжать, – прервал его банкир, – они ждут тебя в случае удачи, вместе с «Фордом», на котором Халиль тут же вернет тебя в город! Все!

– Ништяк! – пробормотал бомж, следом за арабом выходя из кабинета.

К 15-00 в особняк доставили и Баркаева, определив в отдельную комнату, через коридор от кабинета банкира. А в 15-30 у Шеленгера собралась вся компания заговорщиков.

Они, немного выпив, заключали пари на исход предстоящего поединка в коридоре, и шансы на победу Мурзы Баркаева, после описания бомжа, оценивались ими как ничтожно малые.

Камеры видеослежения, как первая, над створками дверей кабинета, так и вторая, над входом в коридор, были включены, и монитор показывал пустой проход.

В 15-55 Шеленгер по внутренней связи позвонил в комнату, где находился Баркаев. Тот ответил:

– Да?

– Надо добавлять – босс! – поправил его банкир.

– Да, босс?

Мурза смиренно подчинялся, но никто не знал, что происходит внутри его, а там вовсю клокотала ярость оттого, что им играют, как марионеткой! Но он играл свою роль с безразличным достоинством. И только тому, кто знал этого чеченца, было известно, с каким трудом дается игра необузданной, дикой натуре горца. Но таковых в усадьбе Шеленгера не было. Между тем банкир приказал:

– В шестнадцать часов ровно выходи в коридор и следуй по нему ко мне в кабинет! Разговор нам предстоит серьезный!

– Хоп! – ответил Баркаев. – Я все понял, босс!

– Вот и хорошо! Жду тебя!

Банкир переключился на помощника Умарова:

– Халиль, выпускай в коридор своего гладиатора!

– Слушаюсь, босс!

Шеленгер, положив трубку телефона внутренней связи, обратился к своим партнерам:

– Господа! Устраивайтесь перед экраном поудобнее, зрелище нас ждет увлекательное! По крайней мере, лично я очень надеюсь на это!

Басманов, Максимов, Кедров, Хоза и сам Шеленгер расположились полукругом около монитора.

Настенные часы в кабинете банкира пробили шестнадцать часов.

И тут же в коридоре, фиксируемый первой камерой, в его дальнем крыле, показался Мурза.

Он шел неторопливо, лицо его было напряжено, но спокойно. Казалось, Баркаев о чем-то задумался. Пройдя почти четверть пути, он вдруг остановился.

Шеленгер переключился на вторую камеру.

Теперь перед зрителями была видна спина остановившего Мурзы с выпущенной поверх брюк рубашкой, а впереди появился криво ухмыляющийся бомж. Его голый торс играл мускулатурой. В правой руке, лезвием к локтю, громила держал нож. Обычный, только крупных размеров, складной нож.

Чеченец, видимо, оценив обстановку, продолжил движение, пошел навстречу к нему и бомж.

Банкир включил прежний обзор, внимательно всматриваясь в лицо Баркаева.

Оно оставалось спокойным, только игра желваков выдавала его напряжение. Было ясно, что он понял, для чего в коридор вышел ехидно улыбающийся здоровяк.

Расстояние между противниками сокращалось. Бомж остановился. Чеченец замедлил движение, но не прервал его.

В кабинете банкира наступила мертвая тишина.

Камера отчетливо показывала двух бойцов.

Мурза все продолжал сближаться со стоящим и не прекращающим глупо улыбаться громилой.

Между ними остался метр, когда бомж не выдержал и ринулся в атаку. Он, перехватив нож, сделал резкий выпад вперед. Клинок дважды рассек воздух перед успевшим отклонить голову назад Мурзой. Не достигнув цели с первого раза, Молот что-то прошипел и, сделав шаг к Баркаеву, выбросил вооруженную руку на этот раз прямо вперед. Чеченец словно ожидал этого маневра. Он легко отбил удар в сторону, и когда бомж раскрылся, присев на корточки, нанес кулаком короткий, без замаха, рубящий удар тому в промежность.

Бомж охнул и присел, схватившись руками за свое мужское достоинство.

Мурза действовал молниеносно. Ударом ноги в физиономию, ухмылку на которой стерла гримаса дикой боли, он опрокинул Молота на спину. Нож Вовы отлетел в сторону. Зато в руках чеченца, из ножен, скрытых рубашкой, появился кинжал. В прыжке Мурза полоснул обреченного бродягу лезвием по горлу. Из широкой, безобразной раны толчками хлынула черная кровь.

Некоторые из зрителей отвели взгляд от монитора. Только Шеленгер, Хоза и Кедров продолжали наблюдать, по сути, завершившийся поединок.

Чеченец Мурза без всяких напрягов завалил самоуверенного здоровяка Вову-Молота, что было довольно неожиданно!

Но зрелище, организованное банкиром, еще не закончилось.

Мурза внимательно посмотрел на стены.

Увидев крохотный зрачок скрытой камеры, он вернулся к жертве.

Рывком перевернул еще дергающееся в предсмертных судорогах тело бомжа на живот. Двумя сильными ударами своего кинжала Мурза отрубил голову бродяги. Поднялся, держа ее за немытые, сальные волосы, и протянул к камере. Затем бросил голову за спину, она, как мяч, покатилась, оставляя широкий кровавый след на полу, к ногам жертвы.

Протер кинжал и руки об одежду обезглавленного противника, вложил его в ножны, поправил рубашку и пошел в сторону кабинета, в туалет которого метнулся не выдержавший позывов желудка Игорь Владимирович Басманов. Он повис над унитазом, зашедшись в желчной рвоте.

В коридор к Мурзе вышел Хоза Умаров.

Он широко и хищно улыбался. Подойдя к Баркаеву и взяв того за плечи, восторженно воскликнул:

– Ай, молодец! Ай, истинный джигит! Только так следует поступать с врагом! Только так! Тебя ждет большое будущее, Мурза, а я тебе с этого времени – кунак! Клянусь! И благодарю за доставленное удовольствие. Такое я давно не видел! Иди, брат, сейчас с Халилем. На тебе кровь, обмойся, переоденься. Халиль! – позвал Хоза своего верного помощника.

– Я, господин! – ответил неизвестно откуда появившийся араб.

– Отведи моего друга, ты слышал, как я назвал его, ибо теперь это так, в его комнату, пусть приведет себя в порядок. После этого в кабинет к боссу!

– Хоп, шеф! Все будет исполнено!

Хоза обратился к Баркаеву:

– К Хозяину, брат, оружия брать не надо!

– Я тебя понял, брат! – ответил Мурза.

– Ну и отлично! Халиль?

Араб повернулся к чеченцу, вытянув руку в сторону конца коридора, предложил:

– Идем, брат?

Мурза молча, не глядя на поверженного им противника, пошел впереди араба.

Шеленгер осмотрел подельников, спросил:

– Ну как вам, друзья, зрелище? Одного компаньона мы видим, как вывернуло.

– Да я в порядке. Сам не знаю, как со мной это произошло, – ответил вышедший из туалетной комнаты Басманов, – наверное, оттого, что подобное натурально впервые вижу.

Банкир улыбнулся:

– Мы все понимаем, Игорь Владимирович, не надо объяснений! Я хочу знать мнение каждого о Мурзе, нашем чеченце.

Первым высказался Максимов:

– Чечен провел акцию классно, поверьте старому профессионалу! Только откуда он взял кинжал?

– Это я приказал положить его в комнату, – ответил Шеленгер, – бомж намеревался применить нож. Не мог же я дать ему фору?

– Понятно.

Генерал Кедров, прикуривая сигарету, проговорил:

– Если нам удастся приручить этого волка, то за нужный результат можем не сомневаться, естественно, при постоянном контроле над чеченом и сдерживании его диких порывов!

Шеленгер подвел итог:

– Итак, все ясно! Мнения насчет объекта, считаю, у всех совпали! Не так ли?

Компаньоны ответили утвердительно.

Банкир продолжил:

– Тогда закончим сегодняшнюю встречу. Кедрова прошу остаться, остальные могут заняться своими делами.

Шеленгер лично проводил каждого до автостоянки, там попрощался с ними. Возвращаясь, приказал одному из своих помощников вместе с Халилем, как тот освободится, убрать труп бомжа, вывезти из усадьбы и сжечь его где-нибудь на свалке. Сам вернулся в кабинет.

Помощник Хозы, Халиль, доложил, что Мурза Баркаев ждет вызова.

– Пусть зайдет, – приказал банкир.

Мурза вошел, встал у входа, молча переводя свой змеиный взгляд с Шеленгера на генерала с синими лампасами на брюках.

Банкир указал чеченцу на стул возле рабочего стола:

– Присаживайся, горец! Ты должен благодарить меня, Мурза! Если бы я не приказал вооружить тебя кинжалом, неизвестно, чем могла закончиться ваша с громилой Молотом схватка.

Баркаев ответил спокойно, уверенно:

– Этот Молот умер бы в любом случае! Даже имея при себе пистолет! Но… спасибо за заботу!

– Ты так уверен в себе?

– Да!

– Что ж, это, с одной стороны, неплохо. Но с другой стороны, как бы уверенность в своих силах не переросла в самоуверенность и не сыграла бы с тобой злую шутку…

Мурза ответил:

– Я умею рассчитывать свои силы и отличаю сильного противника от всякой ботвы! Но, как я думаю, вы освободили меня из СИЗО не для того, чтобы устроить гладиаторский бой с каким-то накачанным идиотом? Я не прав?

Банкир внимательно посмотрел на Мурзу, как бы принимая окончательное решение, затем перевел взгляд на Кедрова. Тот утвердительно кивнул головой, будто заранее соглашаясь с тем решением, которое уже принял босс.

Шеленгер резко встал, подошел к Баркаеву:

– Слушай, Мурза, меня очень внимательно. Слушай то, что я хочу тебе предложить…

Шеленгер вкратце изложил Баркаеву план, в котором чеченцу отводилась одна из главных ролей. Закончил свой монолог словами:

– Итак, ты должен, возглавив подготовленный отряд, резко обострить обстановку в Чечне, тем самым оттянуть на себя силы специального назначения Федерального Центра, в частности бригаду спецназа Службы по борьбе с терроризмом, которая дислоцируется недалеко от Москвы. Оттянуть и вести, постоянно пополняя свои ряды, активные боевые действия, как против армейских подразделений, так и против тех бывших полевых командиров, которые сложили оружие! Ты должен посеять в республике панику и создать миф о собственной непобедимости. Это очень разозлит Федеральный Центр, что нам и надо! Жестокость – твой главный козырь, твое имя мирное население должно произносить с ужасом. Если выполнишь все вышеизложенное, ты, Мурза Баркаев, станешь очень богатым и, подчеркиваю это, – свободным человеком. Сможешь перебраться из страны, куда ни пожелаешь, где жить в роскоши со своей прекрасной Эльзой. Если же ты, согласившись на нашу совместную работу, решишь начать свою собственную игру, чтобы, скажем, попросту сбежать от нас, то погибнешь сам и погубишь свою супругу с будущим ребенком. Мое слово!

Мурза поднял руку:

– Меня предупредили, что вы не любите встречных вопросов, и все же позвольте один?

Шеленгер разрешил.

– А что, босс, произойдет, если я вообще ни на что не соглашусь?

Банкир взглянул на Баркаева, ответил:

– У тебя, Мурза, как это ни печально, нет выбора! И больше вопросов, ответы на которые очевидны, не задавай! Зачем заниматься бессмыслицей?

– Я все понял, босс!

Мурза склонил голову, как бы показывая, что вынужденно, но он подчиняется судьбе!

Шеленгер, немного подумав, проговорил:

– Я понимаю, горец, тебе хотелось бы заручиться гарантиями. Ты получишь их сполна после более предметной, конкретной беседы с человеком, сидящим рядом со мной. У меня же к тебе все. Я удаляюсь.

Банкир обратился к генералу Кедрову:

– Юрий Сергеевич, займитесь обсуждением первого этапа общего плана!

– Слушаюсь, босс! – по-военному ответил оборотень в лампасах.

– Желаю удачи, Мурза! Работайте, генерал!

Шеленгер вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой створки массивных дверей. В коридоре мыли пол. Банкир спустился в парк, подышать.

А через час с небольшим из кабинета вышли начальник одного из управлений Федеральной службы по борьбе с терроризмом, генерал-майор Юрий Сергеевич Кедров, отныне в очень узком кругу посвященных людей – Адмирал, и чеченский террорист, бандит и убийца, Мурза Баркаев, он же Палач.

Последнего до утра отправили отдыхать.

В 3-20 Палач рейсом самолета Москва—Ростов вылетел на Северный Кавказ.

У выхода из аэропорта к нему подошел человек, ранее стоявший, что отметил своим цепким взглядом Мурза, возле «Мерседеса-500», внимательно всматривающийся в толпу пассажиров, явно ожидающий кого-то. Узнав Баркаева, мужчина поздоровался.

– Палач?

– А что, не похож?

– Напротив…

– Так какого шайтана задавать глупые, даже для ишака, вопросы?

Еще в самолете, узнав о предстоящей миссии, Палач выработал тактику своего скорого общения с подчиненными, и она не сулила последним ничего хорошего!

– Виноват, командир!

– Виноватым, знаешь, что делают? – продолжал натиск на несколько растерянного первого подчиненного Мурза.

– Так точно, Хозяин!

– Это очень хорошо, что ты все понимаешь с первого раза! Так и надо, как тебя? Имя из головы вылетело…

– Доулетхан, босс, ваш первый помощник, – представился коренастый, подтянутый, немолодой, но и не старый, мужчина.

В нем без особого труда угадывался бывший военный.

Палач спросил:

– Что дальше, Доулетхан?

– Дорога в горы! На перевалочную базу, где сосредоточена подчиненная вам группировка подготовленных бойцов. Извините, босс, вы прибыли с багажом?

– Нет! – коротко бросил Баркаев. – Вся моя поклажа со мной, можем ехать!

– В таком случае, – Доулетхан открыл дверцу «Мерседеса», – прошу, Хозяин!

Палач сел на заднее сиденье. Первый помощник занял место рядом с водителем.

– Домой!

Машина плавно тронулась с территории аэровокзальной площади и направилась в сторону моста через Дон, на Батайск.

Сзади же пристроился джип.

Заметив вседорожник, Палач спросил:

– Сопровождение?

Доулетхан ответил вновь по-военному кратко:

– Так точно, босс!

– Послушай меня, Доулетхан, давай определимся, как ко мне обращаться, а то я тебе то босс, то командир, то хозяин! Я Палач, ясно? И Хозяин! Только два этих обращения должны иметь место!

– Ясно, Палач!

Мурза задумался.

То, что ему предстояло сделать в ближайшие сутки после проникновения в Чечню, было делом одновременно простым и сложным.

Простым для исполнения при наличии подготовленного отряда.

Сложным, если брать в расчет общественное мнение, которое может проявить недовольство его действиями. Ведь свою миссию ему предстоит начать с ликвидации известных полевых командиров, ломающих вторую антирусскую кампанию. Пользующихся у населения авторитетом, правда, круто замешанным на страхе. И все же… убивать своих в угоду интересам отдельных чиновников из Москвы. Авторитетных командиров, все больше начинающих подумывать о мирном разрешении чеченского вопроса.

Палач мысленно оправдывал собственное предательство. Потому, что оно было выгодно ему, просто необходимо! Он пошел на него! И кто выводит его к цели, свой или чужой, какая разница? Главное, чтобы цель была достигнута. Цель – стать полновластным хозяином целого региона мятежной республики, о чем он в банде террористов Туни на рядовой должности даже думать не смел.

А Палач всегда жаждал власти!

Безграничной власти! Единоличной власти! Жестокой, кровавой власти! И сейчас она, как никогда, близка!

Связь с русскими этому не помеха! Она служит продолжению борьбы против них же, гяуров.

Люди из окружения банкира… Вот те, истинные предатели своего народа, а, значит, сброд, которым охотно пользуются, но не уважают! И Палач, оправдывая себя, презирал своих начальников из Москвы, особенно шакала Адмирала, которому был непосредственно подчинен!

Мурза закурил.

Доулет включил музыку.

Свою, родную, чеченскую! Как он соскучился по Чечне, по горам, а особенно по Эльзе. Красавица Эльза ждет его с котомкой за спиной. А он явится властелином, хозяином, князем. Чтобы и ее сделать княгиней!

Постепенно он задремал.

Доулетхан приглушил звук магнитолы.

«Мерседес» и сопровождающий его джип быстро уходили к предгорью, к своей горной базе, откуда должен будет начать активные действия хорошо подготовленный отряд безжалостного и таинственного Палача.

### Глава 3

В горы въехали под утро.

Палач очнулся от чуткой дремы, как только почувствовал, что машина остановилась. К нему обернулся Доулетхан:

– Хозяин, вам необходимо переодеться!

– Да? Где амуниция?

– Минуту!

Первый помощник вышел из «Мерседеса», достал из багажника пакет, передал его на заднее сиденье. В пакете находились: натовская офицерская камуфлированная форма с американскими полевыми коваными ботинками, черная майка и такая же черная шапочка-маска.

Эту маску Мурза теперь должен был носить, не снимая ни перед кем в отряде. Исключение составляли два человека: Доулетхан и второй помощник – Ачмиз. Таков был приказ Адмирала. Только два ближайших помощника могли видеть Палача в лицо!

Мурза быстро переоделся, сложив гражданскую одежду в пакет. Бросил его на переднее сиденье.

Доулетхан предложил выйти из машины.

– Дальше «Мерседес», к сожалению, не пройдет. Придется пересесть на джип. Он недалеко, метрах в ста отсюда, в буковой роще. А сейчас мы вот здесь.

Доулетхан раскрыл карту, указал точку на ней.

Мурза спросил:

– Где база?

– А база здесь, – первый помощник поставил вторую точку южнее первой.

– Сколько мы еще будем здесь стоять?

– Из машины сопровождения за вездеходом уже отправлен человек, и джип с минуты на минуту будет здесь!

Палач отошел в сторону, закурил.

От рощи между тем к «Мерседесу» подъехал внедорожник.

– Машина подана, Хозяин! – доложил Ачмиз.

Как будто Палач сам этого не видел.

Палач молча сел в джип. На этот раз заняв место старшего машины.

Доулетхан с Ачмизом устроились сзади.

Джип тронулся, за ним – машина сопровождения.

Только к шести часам утра вездеходы добрались до лесного лагеря, раскинувшегося недалеко от административной границы сопредельного с Чечней государства. Здесь и была оборудована перевалочная база банды Палача.

Несмотря на раннее время, Мурза приказал поднять весь личный состав. И построить на лужайке.

Доулетхан хотел было отговорить командира отряда, но, наткнувшись на холодный взгляд из узких прорезей черной маски, ответил коротко:

– Есть, Хозяин!

Вскоре перед Палачом стояло пятьдесят боевиков.

Мурза молча, не спеша, обошел их, вглядываясь каждому бойцу в лицо. Среди личного состава были люди многих национальностей. И горцы, и славяне, и арабы. Солдаты удачи, которых позвала в горы жажда наживы. Но это был сильный отряд, прошедший профессиональную подготовку. Среди подчиненных Палача имелись и снайперы, и саперы, и гранатометчики. Все наемники имели навыки ведения рукопашного боя, отлично владели холодным оружием. Адмирал неплохо постарался, собрав вполне боеспособное воинское подразделение. Это было ясно Палачу, не имеющему никакого воинского образования, но обладающему незаурядными организаторскими способностями. Вооружен отряд был прилично. Автоматы «АК-74» с подствольными гранатометами, дальнобойные снайперские винтовки «СВДС», пистолеты-пулеметы «кедр» и «клин». Солидный запас боеприпасов и взрывчатых веществ – от обычных гранат до радиоуправляемых осколочных фугасов и магнитных мин – завершал боевой арсенал отряда.

Обойдя людей, Палач жестом, так и не произнеся ни слова, подал команду Доулетхану вернуть их в блиндажи.

Сам отошел от отряда, подозвал к себе второго помощника:

– Ачмиз! Где мое прибежище?

– У скалы, в палатке, проводить?

– Да! По пути передай дежурному – всем отбой!

– Но, Хозяин! До официального подъема осталось полчаса!

– Вот видишь! Полчаса! Распорядок дня должен быть един и исполняться неукоснительно! И вообще все пререкания прекратить. От вас с Доулетханом требуется лишь слепое мне подчинение, инициативу оставьте при себе, пока она не будет востребована. Понял?

– Понял, Хозяин! Вот ваша палатка! Когда разбудить вас?

– Я же сказал, распорядок дня для всех един, что непонятно?


В 10-00, после завтрака и полного строевого смотра, Палач вызвал в штабной блиндаж на совещание помощников Доулетхана с Ачмизом, а также командиров боевых групп: Мелечхана, Аслана, Ханаша и Юсуфа.

Ожидая их прибытия, Палач развернул книгу, которая сопровождала его от усадьбы Шеленгера. Открыл ее на пятидесятой странице. Перед ним раскрылась карта района селения Затан, на семидесятой – схема аула Ахан, на сотой – Гани. Завтра в течение ночи его отряду придется посетить эти населенные пункты, где встретиться с полевыми командирами – Хамзой Тагиром, Абдул-Меджи и Саид-Ахмедом, – для которых эта встреча должна стать последней в их жизни. И завтра ночью его подчиненные узнают то, что не зря их командир получил имя ПАЛАЧА! Он заставит ужаснуться даже своих подчиненных, что окажет сильное психологическое влияние на них.

Его мысли прервал Доулетхан, первым явившийся на совещание.

Он расстелил на рабочем столе карту района, откуда Палач начнет действовать. Разложил чистые листы бумаги с остро отточенными карандашами, положил курвиметр – прибор для определения длины ломаных линий, указку перед Мурзой.

За всеми его движениями молча наблюдал Палач.

Он прервал молчание, когда помощник закончил подготовку к совещанию:

– Доулет, я смотрю, ты на меня в обиде?

– Да! Честно говоря, я думал, что наша совместная работа примет другой, более доверительный, что ли, характер. Но вы дистанцировались от всех, поставили себя выше других. Что ж, это ваше право, но и ваша… ошибка!

Палач удивленно поднял глаза:

– Ошибка?

– Так точно, ошибка!

– В чем? Объясни?

Доулетхан, взглянув в черную маску, ответил:

– Я – кадровый военный! Бывший офицер, но это не меняет дело. И знаю, как работать с личным составом, в условиях войны, в том числе! Бойцов, безусловно, надо держать в жестких рамках. Но не перегибая палку. В нашем случае это более чем важно! Наемники будут подчиняться, бояться, исполнять любые приказания, они работают за деньги. Но настоящий солдат удачи никогда не потерпит унижения! В лучшем случае, уйдет, в худшем… об этом я и говорить не хочу! А вы даже в отношении своих ближайших помощников позволяете себе пренебрежительный, ничем не заслуженный тон! Этого я вам не советовал бы делать.

Палач курил. Выпустив струю дыма в сторону окна, он спросил:

– Что еще скажешь, Доулет?

– Скажу и еще! Но это уже по службе!

– И как всегда, совет, да?

– Да, совет! Но я могу и молчать.

– Зачем же, говори, раз начал, – разрешил Палач.

– Наемники воюют за деньги, это так, но будет лучше, чтобы они еще знали, за что, кроме денег, они готовы пролить свою кровь. Подведите под планы отряда идеологическую базу! Это не помешает, а помочь может!

Выслушав своего первого помощника, Мурза, посмотрев на время, сказал:

– Мне ясна твоя позиция, Доулетхан! В ней есть рациональное зерно! И это хорошо! Я, пожалуй, последую твоему совету, зови, брат, сюда участников совещания!

После короткого знакомства Палач указал каждому его место за рабочим столом:

– Присаживайтесь, господа, и сосредоточьте свое внимание на карте, сориентируйтесь!

Командиры групп наклонились над картой, Доулетхан давал необходимые пояснения. Когда ориентировка была проведена, Палач неожиданно для всех присутствующих, в первую очередь для своих помощников, объявил о том, что структура отряда частично меняется.

Доулетхан как первый помощник получает дополнительные полномочия, в его обязанность входит формирование резервной, самой подготовленной группы численностью в десять человек. Она должна состоять из отделения разведки, связиста и пяти отборных бойцов личного сопровождения Палача в боевых рейдах. Остальные сорок человек остаются в подчинении уже назначенных командиров. За соблюдением воинской дисциплины отвечает собственной головой командир боевой группы, под контролем все того же Доулетхана. Ачмиз отвечает за боевое и тыловое обеспечение, а также принимает участие в разработке плана предстоящих акций! В отсутствие Палача командование отрядом в полной мере переходит к Доулетхану и его приказ – это приказ Палача. Ачмиз – третий человек в отряде – становится во главе группировки в том случае, когда Палач и Доулетхан одновременно не будут иметь возможности прямого руководства.

– Таким образом, братья, отряд состоит из пяти групп по десять человек. Пока по десять человек! Далее, я уверен, он будет расти! Командиры боевых групп уже определены! После совещания Доулет отберет резервную группу, и уже сегодня ночью нам предстоит провести первые боевые акции. Их будет три. Местом проведения акций будут вот эти горные аулы, – Палач ткнул указкой в карту. – В них находятся бывшие знаменитые полевые командиры. По проверенным данным, отряды так называемых командиров сейчас отдыхают, как и сами начальники. Странно, не правда ли? Отдых, когда самое время вести войну? Но об этом позже. По ним мы и должны нанести свой первый удар!

Палач из-под маски обвел взглядом недоуменно переглянувшихся командиров групп. Такого начала они никак не ожидали. Только Доулетхан с Ачмизом оставались спокойными. Они еще до появления в отряде Мурзы Баркаева знали, что им предстоит делать.

Палач поднялся:

– Я вижу, кое у кого возникли вопросы? Спрашивайте, братья!

Поднялся и Мелечхан.

– Но, Палач! Что это получается? Мы собрались здесь, чтобы воевать против неверных, а сами собираемся ударить по своим же братьям?

Палач жестом остановил командира первой группы. А сам подумал, как вновь оказался прав Доулетхан, советуя подвести под акции идеологическую базу:

– Достаточно, Мелечхан, другие вопросы у кого будут?

Командиров групп интересовал только этот, заданный Мелечханом вопрос, других не было. Палач вышел на середину блиндажа, ненадолго задумался, заговорил:

– Я понимаю вас, братья! И сейчас постараюсь все объяснить. Посмотрите на карту. Видите три отмеченных карандашом селения вдоль перевала? В каждом – крупный в прошлом полевой командир, имеющий приличный отряд численностью более пятидесяти штыков. За перевалом – зона влияния русских. Видите ущелье, по которому от Гани свободно можно выйти в долину, где проходят основные транспортные потоки неверных? Оружия и у Хамзы, и у Абдулы, и у Саида в достатке, боеприпасов тоже! Кругом «зеленка». Почему вместо того, чтобы, собрав свои силы в единый кулак и вести войну, эти командиры распускают свои отряды и отдыхают? Почему? Почему их не трогают русские? Почему? Такого вопроса у тебя, Мелечхан, не возникало?