Александр Тамоников Упреждающая акция

Волка кормят ноги, а оборотня – руки.

Григорий Стернин

Глава 1

Майор Левитин этой июльской ночью спал плохо. Тревожно, чутко. Наступающий день значил для него очень многое, по сути, предопределял всю дальнейшую судьбу. Поэтому, наверное, и ночь выдалась особенной, дискомфортной, не принесшей полноценного отдыха. Андрей поднялся в половине пятого, хотя накануне завел будильник на 5.15. Проснувшись рано, он не мог больше находиться в постели. Ему необходимо было успокоиться и привести себя в надлежащую форму, чтобы начать акцию так, как он обычно начинал все свои дела, хладнокровно, без суеты. Начать и завершить, уже к вечеру став другим человеком.

Андрей открыл холодильник, достал из него бутылку коньяка, выпил сто граммов. Спиртное загнало тревогу внутрь, настроение улучшилось. Выкурив сигарету, майор направился в душевую комнату, одну на весь второй этаж офицерского общежития. Минут десять стоял под холодной водой. Странно, но именно это сочетание коньяка с душем приводило Левитина в состояние покоя. Вернувшись в комнату, майор тщательно побрился, оделся в полевую форму. На часах было 5.10. Андрей, отключив будильник и взяв с собой объемную спортивную сумку, вышел из общежития, повесив ключ от комнаты на щит рядом со спящей дежурной.

Снаружи было тихо и пусто. Воздух свежий, пока еще прохладный. Но это ненадолго. Не пройдет и часа, как гарнизон огласится топотом солдат подразделений, выведенных на утреннюю зарядку. Потом зашевелится и городок. Офицеры и прапорщики начнут собираться на службу, их жены – на работу в поселок. В общем, в гарнизоне начнется повседневная жизнь. Изменится и погода. Через два часа станет душно и пыльно, а ближе к обеду – жарко. На сегодня синоптики обещали, как обычно в это время года, до 30 выше нуля. Но это в тени. На солнце столбик термометра поднимется к самой верхней отметке. Майор легко переносил жару в отличие от многих своих сослуживцев, но солнечную погоду не любил. Ему, как уроженцу северной столицы, привычнее было ненастье. Привычнее и приятнее. Но место службы не выбирают, вот и приходится быть здесь, на Северном Кавказе, а не в родном Питере. Хотя что об этом думать? Сегодня его последний день в армии. Нет, его не увольняют в запас, он сам себя отправляет в отставку. В полную отставку!

Майор посмотрел на часы. Идти в часть было еще рано, и он присел в аллее на скамейку. Закурил.

Левитин вспомнил свое нелегкое детство. Отец – алкоголик, мать – посудомойка в заводской столовой. Постоянно хотелось есть. Мать старалась, чтобы сын ни в чем не был ущемлен, и, как ей казалось, она справлялась с этим. Но так казалось только ей. Андрей же ненавидел семью. За пьянство отца, за привычно усталый, какой-то ущербный вид матери, за то, что он не мог одеваться так, как большинство его ровесников, за то, что не имел денег даже на школьный завтрак. Одно отличало Андрея от сверстников. Он был красив, строен и силен. В драку лез без оглядки, нещадно избивая противника, даже если тот был старше его, и водил дружбу со шпаной. Приходилось драться и с ней. И никогда Левитин не уклонялся от стычки, за что заслужил уважение во всем районе. Его уважали и боялись. И он нравился девочкам. В том числе и соседке по парте школьной красавице Людмиле Крупович, к которой и сам дышал неровно. Он провожал ее из школы, по вечерам встречал, когда та возвращалась с занятий по музыке. Однажды, в десятом классе, как раз на Новый год, родители Люды уехали в гости к своим знакомым, оставив дочь в компании молодых людей того круга, вход в который Левитину был заказан. Но девушка пришла к нему. Вернее, позвонила, и Андрей встретил ее у своего дома. Как сейчас помнит, встретил ровно в 0 часов, когда в небе над городом вспыхнули созвездия салютов, извещая всех о том, что новый, 1988 год вступил в свои права. Было очень холодно, и Люда повела Левитина к себе домой. Андрей тогда впервые переступил порог ее квартиры. И вид жилища семьи Крупович поразил его. Такой роскоши он еще не видел. Собственная хата представлялась по сравнению с той квартирой хлевом. Людмиле было приятно видеть, какое впечатление она произвела на Андрея. Но девушке хотелось другого. И после двух бокалов шампанского одуревший от всего Левитин отнес Людмилу на руках в ее комнату. И вновь он был поражен. На этот раз тем, как Люда из невинной девицы, впервые познавшей мужчину, мгновенно превратилась в страстную, ненасытную и развратную даму. Не успела высохнуть кровь на простынях от первого контакта, как она начала выделывать такие вещи, что Левитин чуть не задохнулся в постели. Но и он оказался не слабаком, чего больше всего опасался. Андрей, так же потеряв голову, но сохранив мужскую силу, впал в безумие. Только через час они оторвались друг от друга, чтобы после короткой передышки вновь броситься в объятия. И так продолжалось до утра. В пять часов измученная Люда проводила до дверей тоже измотанного кавалера.

Андрей шел домой счастливым. Людмила с этого дня принадлежала только ему. Из всех пацанов она выбрала его! Левитина переполняло чувство гордости и собственной значимости. Настроение не испортила даже атмосфера родительской квартиры, где пьяный отец что-то орал под баян на кухне, а мать спала, закрывшись, как обычно, в темной комнате на замок от мужа, имевшего очень плохую привычку поднимать руку на жену. Андрей быстро успокоил папашу, отправив его отдыхать на пол гостиной. Сам же закрылся в своей спальне, где долго ворочался на узкой скрипучей кровати, в мельчайших подробностях воссоздавая в памяти сумасшедшую, но самую счастливую в жизни новогоднюю ночь. Тогда-то в нем и родилось неистребимое желание занять весомое положение в обществе, чтобы быть достойным таких женщин, как Людмила. Чтобы жить не хуже семьи Крупович. Самостоятельно и независимо. И чтобы все вокруг завидовали ему! Но, к сожалению, хотеть еще не значит иметь. Отец Люды, весьма известный в городе ювелир, уже подыскал дочурке жениха, невзрачного паренька из приличной, а главное, богатой еврейской семьи. О нем ни Андрей, ни Люда даже не догадывались. А Эдуард Моисеевич ждал, зная об увлечении дочери каким-то одноклассником, не придавая этому никакого значения. Он ждал, покуда Людмила достигнет совершеннолетия, чтобы раз и навсегда определить судьбу дочери.

По окончании школы Андрей с Людой поступали в университет, но Людмила прошла по конкурсу, а Левитин недобрал двух баллов. И через три месяца, осенью все того же 1988 года, загремел в армию. Отмазать его от службы было некому и не на что. Это была трагедия. Влюбленные расставались на два бесконечно долгих года. Расставались тогда, когда счастливое будущее казалось таким близким. Но наступил дождливый день 5 ноября, скорый поезд увез Андрея из Санкт-Петербурга, оставив на перроне одинокую и мокрую от непогоды и слез Людмилу. Левитин помнил, как он хотел на ходу выпрыгнуть из поезда, но его скрутили два дюжих сержанта. А наутро он смирился со своей участью. Горечь разлуки понемногу притупилась, и родилась вера. Вера в то, что любимая обязательно дождется его и все будет, как прежде. Андрей не допускал мысли, что ему предстоит пережить измену.

Его определили служить в воздушно-десантные войска. Но еще в карантине на него положил глаз начальник артиллерии полка. И вскоре, в парашютно-десантной роте, Левитин прочно осел писарем в штабе, в службе ракетно-артиллерийского вооружения.

Тогда-то непосредственный начальник майор Талаев и предопределил дальнейшие действия Левитина. Андрей видел, как работают некоторые офицеры. Как налево уходят боеприпасы по заполненным Левитиным фиктивным накладным. Как списывается якобы вышедшее из строя, особенно после прыжков и учений, вооружение и как затем оно материализуется в новые машины и приличные суммы начальников Андрея. Однажды он, убираясь в кабинете Талаева, заглянул в его оставленный открытым сейф и увидел сберегательную книжку. Естественно, рядовой поинтересовался, сколько денег хранится на счету майора. И обалдел. На такие бабки в Питере спокойно можно было купить трехкомнатную кооперативную квартиру. А самое интересное состояло в том, что последний крупный взнос был внесен через два дня после того, как начальником РАВ были утверждены акты на списание одного гранатомета, двух автоматов и большого количества боеприпасов: от патронов к пистолету до гранат «Ф-1». Он же, Левитин, и составлял эти акты по итогам прошедших недавно полковых учений с боевой стрельбой! Андрей аккуратно положил книжку на место, закончил уборку и вернулся в подразделение. После отбоя, лежа на своей солдатской койке, глубоко задумался. Наутро он уже знал, каким путем ему следует пробиваться к обеспеченной жизни. Он сделает Людмилу счастливой. Она писала ему письма, страстные и искренние, Андрей отвечал любимой тем же. Но вдруг грянула беда. Это случилось в апреле, когда он уже оформил документы для поступления в одно из ракетно-артиллерийских училищ и готовился к отпуску перед вступительными экзаменами, а заодно и к свадьбе, так как при первой же встрече был намерен предложить Людмиле руку и сердце. Тогда он, как обычно, перед обедом заглянул на почту. И не напрасно. Письмо Люды ждало его. Левитин вернулся с ним в штаб, где и вскрыл конверт. У него буквально потемнело в глазах. Люда сухо сообщила, что по воле родителей, которых не смеет ослушаться, выходит замуж. И с этого дня просит Андрея забыть о ней! Что тогда творилось с Левитиным, сейчас и не передать. Он чуть не сошел с ума. Однако сумел взять себя в руки. Ведь все равно изменить ничего нельзя. Не дезертировать же из армии ради разборок с семьей Крупович, следствием чего неминуемо будет трибунал. И тогда конец всему. Не только любви, которая и так оборвалась, но и карьере. Как мудро он поступил тогда, отправив в ответ такое же короткое и сухое письмо с пожеланием счастья новой семье. Андрей заставил себя не думать о Люде. Он поступил в училище и окончил его. И за все время учебы, бывая в отпусках, ни разу не попытался встретиться с Людмилой.

Его направили в отдельный танковый батальон одной из дивизий N-ского армейского корпуса, расквартированного в Cеверо-Кавказском военном округе, на должность начальника службы ракетно-артиллерийского вооружения. Но батальон не являлся той войсковой частью, где можно было делать деньги, слишком мал он был. И посему Левитин всецело отдался честной службе, через год получив звание старшего лейтенанта. В это время вовсю полыхала первая чеченская война. Левитина перевели с повышением в полк. Это уже майорская должность. И возможности для теневого бизнеса достаточно широкие. Тогда-то он и связался с неким Шаидом Эдаевым, племянник которого служил в подчинении Левитина начальником склада, прапорщиком. Батальоны полка привлекались к боевым выходам в Чечню, и списывать боеприпасы было несложно. Образовались излишки, которые решили продать представителю Шаида, чеченцу, как объяснил прапорщик, служившему в отрядах Завгаева. Тогда майор не задумался, для чего покупать патроны и гранаты человеку, который служит в частях федерального подчинения. Да и до этого ли было? Главное, сумму чечен предложил немалую. Сделку подготовили, но она сорвалась. В момент вывоза боеприпасов с территории полка автомобилю, где находились начальник склада и начальник службы капитан Левитин, перегородил дорогу «УАЗ» штаба корпуса. Из вездехода вышел полковник Филимонов – начальник артиллерии войскового объединения.

Тогда Левитин схватился за голову. Все! Попал! С первой же попытки! Теперь всему полный конец! Но капитан заблуждался. Встреча с Филимоновым не была концом, а, напротив, являлась началом больших дел! Полковник приказал вернуть боеприпасы в часть, а капитана вывез за город, где на берегу реки расписал Левитину, что его ждет за хищение боеприпасов. С этого Филимонов начал беседу. Сейчас тот разговор целиком Андрей уже вспомнить не сможет, да и не нужно это. В общем, Филимонов заставил Левитина работать на себя. Прапорщик же Эдаев вдруг уволился, и Андрей понял, что заказ дядюшки бывшего подчиненного являлся не чем иным, как подставой, имеющей целью вовлечь его, капитана Левитина, в преступный бизнес. Не знал полковник, что это для Андрея было не трагедией, а как раз тем, чего он и желал. Работать не самостоятельно, на свой страх и риск, а под прикрытием высокого начальника. Так что в этой акции не проиграл никто. И прапорщика можно было не убирать, пригодился бы чечен. Но что сделано, то сделано. По истечении месяца после первой встречи капитана Левитина с полковником Филимоновым Андрея назначили заместителем начальника объединенных складов корпусного подчинения по снабжению частей объединения ракетно-артиллерийским вооружением. В прямое подчинение полковника Филимонова. И начались дела. Особенно когда войска повторно вступили в Чечню после известных событий в Дагестане. Склад работал на полную мощность. Полковник спускал сверху накладные, по которым Левитин загружал колонны с оружием и боеприпасами, и они уходили в Чечню. Куда? Кому? А черт его знает! Вроде нашим частям и тем формированиям чеченцев, что противостояли Масхадову. Это не волновало капитана. Он выполнял приказы, хотя иногда замечал, что накладные – явная фальшивка, но отпускал вооружение, делая вид, что особо в документы не вникает. Да и некому было проверять работу капитана, кроме Филимонова. И тот проверял, тщательно проверял. Действия Левитина полковник оценил по достоинству. Только за полгода в 1999 году он получил около 100 000 долларов. А к началу 2000 года имел более 250 000 баксов. С ними на собственной машине он приехал в отпуск в Питер. Приехал по семейным обстоятельствам. Умерла мать. Похоронил ее Андрей тихо, без помпезности, хотя мог устроить пышные похороны. На кладбище присутствовали всего несколько человек, да и то из числа тех, кто раньше знал мать по работе. Родственников не было, как не было и отца. Он пропал за месяц до смерти супруги. Ушел из дома и не вернулся. Его отсутствие особо не беспокоило Левитина. Квартира приватизирована на мать, а значит, через полгода, если отец не объявится, перейдет в собственность Андрея. Это тоже деньги, потому как жить в Питере он не собирался. В этот же отпуск он узнал, что его бывшая невеста вместе с мужем и родителями перебралась в Израиль, в город Хайфу. Андрею даже дали адрес Крупович, но капитан выбросил его. А затем, устроив в квартире тайник, где оставил деньги, Левитин вернулся в часть. Через полгода он получил сообщение от соседки по питерской квартире о том, что его отца нашли мертвым в каком-то колодце. Соседка писала, что устроила похороны, и попросила сдать жилплощадь своей дочери с мужем и ребенком. Левитин согласился. Сам-то он сразу после смерти матери в отпуске оформил свои права на квартиру, и теперь она законно принадлежала ему одному. А Левитин продолжал служить. Под пристальным надзором полковника Филимонова.

И вот год назад Андрею неожиданно пришло письмо от Людмилы. Майор Левитин с волнением вскрыл конверт, отправленный из Москвы. Людмила писала коротко. Она просила прощения за то, как поступила с Андреем под давлением родителей. Но любовь к нему осталась жить в ее сердце. Она вроде как все время своего замужества только и делала, что думала об Андрее, вспоминая волшебные мгновения, когда была с ним. Левитин не очень поверил, но ему было приятно, а далее стало и понятно, почему Людмила вдруг вспомнила о своем несостоявшемся женихе. Оказывается, ее муж, человек непорядочный, воспользовавшись доверием старого ювелира и взяв управление бизнесом в свои руки, вскоре исчез вместе с большей частью капитала семьи Крупович. И остались заносчивые евреи в Израиле с носом. Вот и вспомнила Люда об Андрее, до этого каким-то образом разузнав, что он до сих пор не женился. Она искала выход из сложившейся ситуации и нашла его. Мало того, она невольно подсказала Андрею, как поступить дальше. Он ответил на письмо. Ответил тепло, сочувствуя и сожалея о том, как несправедливо обошлась судьба с Людой, которую он продолжает любить. Выразил сожаление, что не может покинуть часть, чтобы увидеться с любимой. Но Люда все просчитала. Ей нужен был ответ. И именно такой, какой и послал ей Андрей. Людмила сама приехала в гарнизон. Полковник Филимонов расщедрился и разрешил Левитину после месяца их совместного проживания в офицерском общежитии проводить женщину до Питера, оформив командировку. Остановились они в гостинице. Люда предложила бросить армию и поехать с ней. Все же кое-какие сбережения у отца остались, и Андрей, женившись на ней как на гражданке Израиля, тоже получит возможность стать гражданином земли обетованной. Военные в Израиле в цене, да и бизнес поднять можно, конечно, уже не такого уровня, как прежде, но на жизнь хватит. Это было то, что надо. Но не по сценарию Людмилы. Вновь обретенной невесте Левитин поручил сделать для него документы на другое лицо. Но документы российские. И выделил женщине на эти цели 30 000 долларов. При виде таких денег Люда очень удивилась. Андрей не стал ей ничего объяснять, обещая раскрыть все карты после того, как завершит задуманное. Невесте же следовало лишь строго выполнять все его указания. Людмила справилась с поставленной задачей, о чем сообщила Андрею, и получила в ответ приказ ожидать в своем Израиле момента, когда он вызовет ее в Россию. Людмила подчинилась, вообще она стала девочкой послушной. И наступил период ожидания, который длился еще почти год. И только месяц назад он вызвал Люду, связался с ней по мобильному телефону, распорядился купить неброский автомобиль и прибыть на нем в Пятигорск, где с новыми документами остановиться в местной гостинице. Далее ждать следующего сеанса связи. Сеанса, который состоится сегодня где-то после обеда.

Майор вновь взглянул на часы. В часть по-прежнему идти было рано, и он принялся размышлять о том, что ему предстоит сегодня.

В 6.30 он должен вывести колонну с оружием с территории склада и лично повести ее на армейский полигон, где формировался отдельный полк внутренних войск. Вооружение предназначалось войсковой части, но дойти до пункта назначения не должно. Левитин направит колонну в ранее оговоренный с Филимоновым и Эдаевым район, на встречу с людьми, к федеральным силам отношения не имеющими. Машины должны попасть в засаду, и после короткого боя, а попросту расстрела немногочисленной охраны, оружие перегрузят на другую технику вместе с трупами солдат и увезут в неизвестном майору Левитину направлении. Он же получит ни много ни мало полмиллиона долларов и на легковом автомобиле, который ему предоставят боевики, должен будет следовать в назначенный полковником пункт для встречи с представителями Филимонова. Сегодняшняя акция являлась последней в службе майора. Он после захвата оружия исчезнет вместе с солдатами и будет числиться без вести пропавшим, навсегда пропавшим. А люди Филимонова должны выделить долю майора и, обеспечив его другими документами, отпустить на все четыре стороны. Но не настолько глуп Левитин, чтобы не понимать: если полковник решил вывести майора из игры, то выведет полностью. Да, его не тронут при захвате, все же деньги до места назначения должен доставить он, Левитин. А вот встреча с людьми полковника в условленном месте грозит кончиться плохо для него. На хрена Филимонову опасный свидетель? Это до сих пор он был нужен полковнику, сейчас же, после крупной акции, Левитина необходимо убрать. Так полковнику будет спокойнее. Но Андрей не поедет на встречу с его людьми. Для этого он и Людмиле велел приехать в Пятигорск. Забрав деньги и вызвав невесту совсем в другой район, Левитин бросит тачку бандитов и скроется от Филимонова на машине Люды, чтобы уже через двое суток покинуть эту страну. Покинуть вполне обеспеченным человеком, гражданином другого государства. А у полковника не настолько длинны руки, чтобы попытаться перехватить Левитина. Вряд ли он предпримет какие-либо действия по поиску бывшего подчиненного. Да и уходить за «бугор» они с Людмилой будут из Риги. Таков план. Естественно, Андрей не намерен жить в Израиле. Он ненавидит евреев. Он рванет на Запад. С Людмилой или без нее, это уже другой вопрос, но на Запад, где и начнет жизнь новую, обеспеченную, цивилизованную, ту, о которой мечтал с детства. Наконец его цель сбудется.

Левитина окликнул проходивший мимо начальник второго склада:

– Товарищ майор! Вам не плохо случаем?

Андрей оторвался от мыслей:

– С чего ты это взял?

– Да смотрю, сидите, рука на груди, взгляд в одну точку, подумал, уж не с сердцем ли что?

Левитин поднялся:

– Нет, прапорщик, просто задумался о жизни нашей неустроенной!

Начальник склада вздохнул:

– Вы правы! Какая у нас жизнь? Ни угла собственного, ни зарплаты. За что пашем? Черт его знает. И не уйти! На «гражданке» где устроишься? Надежда на то, что подфартит, слабенькая! А государству на нас, извините, начхать! Так что не жизнь у нас, а процесс выживания. Неустроенность во всем! И главное, просвету не видно!

Майор перебил разговорившегося прапорщика:

– Хватит болтать! Ты в часть?

– А куда же?

– Ну, идем! Только о службе больше ни слова, лучше о блядях!

Прапорщик с удивлением посмотрел на обычно строгого, не допускавшего вольностей заместителя командира части. Но ответил:

– А чего о них говорить? Вон, в станице два публичных дома местные дельцы организовали. Возле клуба девицы клиентов снимают!

– Да? Не слышал. Бардак кругом!

– Не то слово, товарищ майор! А вы в рейс сегодня?

– В рейс.

Прапорщик заметил:

– Небезопасно стало на дорогах. И до нас война докатилась! Что ж дальше-то будет?

– Война будет! Но все, пришли! Мне в штаб.

– Счастливо вам!

– Спасибо. Тебе того же!

Начальник склада направился в караульное помещение, снимать с охраны свой объект. Майор, получив у дежурного автомат и пистолет с боеприпасами, прошел к парку боевых машин, где уже выстроилась у контрольно-технического пункта колонна, которую Левитин должен увести в последний рейс.

Отметившись в журнале выхода и возвращения машин дежурного по парку, майор выстроил вдоль двух «Уралов», и составляющих колонну с вооружением и боеприпасами, личный состав, определенный на марш: двух водителей-контрактников, прапорщика Дмитрия Данова – старшего ведомой машины, и четырех солдат срочной службы – непосредственного боевого охранения. Майор, как и положено, довел до подчиненных маршрут и режим движения, порядок построения колонны и варианты действий при возникновении каких-либо внештатных ситуаций. Все, как обычно. После этого, отдав приказ – по местам, – занял место старшего переднего «Урала» и через открытые ворота парка вывел колонну. Несмотря на малочисленность, она несла в себе мощный арсенал, способный вооружить полноценную мотострелковую роту. Оружейные ящики заняли все пространство в кузове под самый тент, оставив у заднего борта по два места для бойцов охранения. Тыльная часть тента отсутствовала, что, с одной стороны, нарушало правила секретности перевозимого груза, а с другой – облегчало задачу охранению, хотя, надо признать, позиция для немедленного отражения внезапного нападения у него была аховая. Из кузова бойцы могли разве что поразить цели, которые приблизились бы к машинам с тыла и на близкую дистанцию. Но подобные перевозки здесь, в относительной отдаленности от пылающей Чечни, не являлись чем-то из ряда вон выходящим, и о реальной угрозе нападения руководство складов особо не беспокоилось. Эта беспечность переросла в привычку. А привычка вещь, может, и неплохая, но только не на войне. На войне она смертельно опасна, особенно в совокупности с укоренившейся халатностью. Но, опять-таки, это не война. Та только приближала свои щупальца к тихим городкам и станицам сопредельных с Чечней территорий.

Колонне предстояло доставить груз на полигон, что находился в тридцати километрах от станицы Вольной, минуя селение Гудан. Дорога с утра была пустынна, поэтому Левитин приказал водителю установить скорость в 50 км/час, постоянно следя через зеркало заднего вида за вторым автомобилем.

Заданный режим движения обеспечил прибытие в Гудан через 20 минут с начала марша. Селение прошли спокойно. Теперь впереди был отрезок прямой трассы до начала серпантина, откуда уходила полевая дорога уже собственно Учебного центра. Но через пять километров после Гудана шоссе перегородил переносной шлагбаум с закрепленным посередине «журавля» знаком, запрещающим проезд, и табличкой, указывающей на объезд.

Майор приказал остановить колонну. Вышел из машины. К нему присоединился прапорщик Данов.

– Перекрыта дорога? Странно! Я еще вчера здесь ездил, возил жену к теще, трасса была свободна.

Левитин бросил взгляд на подчиненного:

– Ну и что? По-твоему, кто-то взял и просто так вывесил «кирпич»? Ради баловства?

– Да нет, я так не думаю, просто говорю, что странно все это.

Майор согласился:

– Странно! А посему возьми водителя своей машины и поднимись на холм. С вершины дорога будет видна далеко, посмотришь, что там за дела, а я попытаюсь связаться с местной ГИБДД.

Прапорщик, вызвав водителя, начал с ним подниматься на правый от дороги холм.

Левитин достал сотовый телефон, набрал заученный на память номер.

Ему ответил скрипучий голос:

– Да?

– Шаид? Ассолом аллейкум!

– Ва аллейкум, Андрей! Как дела?

– Выехали по графику, но уперлись в шлагбаум и знак объезда прямо за Гуданом!

– Все правильно, майор! Сворачивай на Верхний Кабаш, через пять километров войдешь в лесной массив. У поваленного слева тополя остановись. Выйди из машины. Там проведем акцию!

Левитин ответил недовольно:

– Такой вариант не рассматривался при нашей последней встрече. Почему об изменении в плане не известили меня?

– Потому что так надо! Тебе достаточно моего ответа?

– Достаточно! Но как оттуда буду уходить я?

– Очень просто! На месте получишь все необходимые инструкции. И не тяни резину, группа захвата уже ждет колонну!

– Ясно! Скоро буду в назначенном месте.

– Вот и хорошо! Я лично встречу тебя! Отбой.

Майор выключил телефон, стерев в памяти мобильника номер последнего вызова. И тут же набрал другой номер.

На этот раз ему ответила женщина:

– Алло?

– Людмила?

– Да, Андрюша?

– Выезжай на место! Там жди меня. Не забудь документы!

– Хорошо! Я немедленно покидаю гостиницу и выезжаю из Пятигорска. У тебя все в порядке?

– Да! Когда буду подъезжать к тебе, позвоню. После встречи нам предстоит действовать очень быстро!

– Я все помню, любимый!

– Вот и хорошо! До встречи, крошка!

Положив сотовый телефон в карман, он свистнул прапорщику, уже поднявшемуся на вершину холма. Тот оглянулся. Жестом Левитин позвал его к себе. Данов повиновался и вскоре вместе с водителем предстал перед начальником, доложил:

– На трассе ничего особенного не замечено. Она, насколько хватило взгляда, чиста.

Майор объяснил:

– Милиция сообщила, что далее на серпантине перевернулся гражданский бензовоз. Цистерна получила повреждения, и кюветы заполнились бензином. Движение на том участке небезопасно. Сам понимаешь, любая искра из глушителя может вызвать взрыв. Поэтому Госавтоинспекция и перекрыла дорогу. По словам их дежурного, часа на два, пока место аварии не обработают пеной, но не торчать же нам здесь эти два часа?

– Да, перспектива не из приятных!

Майор принял решение:

– Давай в машину, пойдем на Верхний Кабаш. Черт с ним, объедем этот опасный участок и войдем на полигон со стороны танковой директрисы.

Прапорщик спросил:

– Вы сообщили в часть об изменении маршрута?

Майор, которому и без того было тревожно, оборвал подчиненного:

– А вот это, Данов, тебя не касается!

Но затем, взяв себя в руки, все же объяснил нахмурившемуся прапорщику:

– Конечно, сообщил! Мог бы и не задавать подобного вопроса. Или думаешь, я забыл о порядке перевозки взрывоопасных грузов?

– Нет! Я так не думаю. Просто спросил, и все!

– Иди, Дмитрий, в машину. Режим движения во время объезда устанавливаю следующий: скорость до 40 км/час, дистанция между машинами не менее 20 метров.

Прапорщик кивнул в ответ и прошел ко второму «Уралу».

Через пять минут колонна из двух машин взяла курс на небольшой поселок Верхний Кабаш.

Войдя в «зеленку», майор принялся внимательно смотреть на левую обочину. Увидел поваленное свежесрубленное дерево, приказал своему водителю:

– Стой!

Тот удивленно взглянул на начальника, но, отжав сцепление и переключив ручку коробки на нейтралку, затормозил. Левитин бросил кратко:

– Отолью!

И вышел из кабины. И тут же по лобовым стеклам обеих машин ударили бесшумные «Винторезы», пробив черепа водителям и прапорщику. В следующее мгновение к задним бортам «Уралов» из кустов ринулись по человеку в камуфлированной форме. Очередями бесшумных автоматов «ВАЛ» они сразили охрану колонны.

Майор во время захвата, зайдя в лес, прикурил сигарету, не глядя, что творится за спиной. Пальцы его слегка дрожали. Неслышно подошел пожилой чеченец, настолько неожиданно, что предатель вздрогнул:

– Шаид? Напугал, черт нерусский!

– Тебя испугаешь! Ну что, дело сделано? Идем, получишь баул с деньгами и в дальнейший путь.

– Что за тачку мне подобрал?

– «Десятку»! Новую!

– Ничего лучше не придумал? Хочешь, чтобы я засветился на ней?

Чеченец успокоил майора:

– Не засветишься! Документы для тебя слепили фээсбэшные. Ни один мент не вздумает проверить тачку!

– А сами-то бумаги не лажа?

– Обижаешь, Андрей! Кто ж использует туфту при транспортировке пол-«лимона» «зеленых»?

Левитин аккуратно затушил окурок, положил его в карман.

– Ладно! Куда идти-то?

– За поворот, там машина!

Левитин с Шаидом пошли по лесу туда, куда указал чечен.

А на дороге в это время к расстрелянным «Уралам» подошли два автобуса, в которых находились в большинстве своем женщины и дети. Но были и мужчины. Запрыгнув в кузов, они начали вскрывать оружейные ящики, передавая в автобусы автоматы, пулеметы и гранатометы с боеприпасами.

Майор с чеченом вышли за поворот.

На дороге действительно стояла серебристая «десятка», что успокоило Левитина.

Он подошел к «Ладе», спросил:

– Где деньги?

Шаид ответил:

– В багажнике. Открой, проверь!

Майор открыл багажник. Внутри стояла объемистая сумка. Он взялся за «молнию», и в это время чечен, стоявший сзади, выхватил пистолет с глушителем и дважды выстрелил Левитину в затылок. Тело бывшего офицера повисло на бортике.

Из леса вышел еще один бородач с черным клеенчатым мешком.

Шаид приказал:

– Упакуй клиента и вези на нашу стройку в Аманкул. Там брось труп в фундамент. Да смотри, залить бетоном на совесть. И так, чтобы никто посторонний не видел. Башкой отвечаешь! Багажник машины потом промыть с хлоркой, коврики заменить! Все понял, Расо?

– Понял, хозяин!

– Там же ждать меня!

– Хоп! Сделаем в лучшем виде!

Проводив «десятку» с трупом Левитина, Шаид вернулся к «Уралам» и автобусам. Перегрузка была завершена. Оружие и боеприпасы разложены под сиденьями среди множества мешков и сумок. Пассажиры находились на местах.

Отойдя в сторону, чечен достал свой мобильник:

– Начальник? Я – Шаид!

– Говори!

– Акцию провели по плану! Отправляю автобусы на Велийский блокпост. Грузовики вместе с трупами отгоняю в карьер, где засыпаю известняком.

– Экскаватор на месте?

– Так точно, начальник!

– Добро! Не забудь следы за собой убрать!

– Я их уберу, но русские, организуя поиски пропавшей колонны, все равно выйдут на карьер!

Тот, кого Шаид называл начальником, согласился:

– Выйдут! И ты должен сделать так, чтобы находка стала для следопытов большим сюрпризом. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, начальник!

– Вот и хорошо! Отправляй транспорт, а сам выезжай в условленное место. Надеюсь, баксы приготовил не «левые»?

– Ну что вы! Как можно? Мы же не последний раз работаем вместе! По крайней мере, я очень надеюсь на наше плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество!

– Правильно делаешь, что надеешься! С Левитиным вопрос решил быстро?

– Как вы и говорили! Он так ничего и не понял. Мгновенная безболезненная смерть, что может быть лучше для воина?

– Ладно, воин! Жду тебя! Конец связи!

– Конец, начальник! До встречи.

Напрасно Людмила, поставившая «Ауди» в условленном с Левитиным месте, ждала возлюбленного. День подходил к концу, а сообщений от него не поступало. Тогда она сама вызвала жениха. Но телефон его не отвечал. Поняв, что произошло непредвиденное, госпожа Крупович развернула иномарку. Проехала немного в сторону Пятигорска, остановилась и задумалась. Андрей не ответил ей и сам в определенное время не вышел на связь. Возможно, на это у него были свои веские причины, и ей следовало вернуться в гостиницу. Но острый ум женщины подсказал, что случилось непоправимое и ждать жениха опасно. Может, он и жив, может, вышел из строя сотовый телефон, и Левитин спешит к ней. Но может быть и такое, что ему не удалось обмануть тех, кого он решил переиграть, и Андрея повязали. Тогда его прежние подельники обязательно поинтересуются, как Левитин собирался уйти из региона. И они, эти страшные люди, узнают все, что хотят узнать, а следовательно, им станет известно и о ней, Людмиле. И не торопятся ли эти люди сюда, чтобы убрать ненужного свидетеля? В таком случае они найдут ее и в Пятигорске. Может ли женщина рисковать собой? Да, полмиллиона долларов – хорошие деньги, и Андрей ей дорог, но собственная жизнь дороже. К тому же те деньги, что уже были у нее, обеспечивали Людмиле решение основных проблем в Хайфе, а в дальнейшем неплохую жизнь. Так что жаль, конечно, Андрюшу, но не ее вина в том, что он допустил ошибку или сбой. В конце концов, мужчину она себе найдет! А Андрей? Что ж, она будет молиться о нем!

Приняв решение, Людмила Эдуардовна Крупович тронула «Ауди» с места, а на ближайшей развязке направила иномарку в сторону Ростова-на-Дону.

А полковник Филимонов всего в сорока километрах от места, где стояла «Ауди» Крупович, спокойно принял от Шаида деньги, ровно 500 000 североамериканских долларов, и тут же умчался на собственных «Жигулях» в Ставрополь. С сегодняшнего дня начальник артиллерии армейского корпуса числился в отпуске, возвращаться из которого уже не собирался.

Глава 2

Командира особого отряда специального назначения «Гроза» звонок из Москвы застал в рабочем кабинете отдельного модуля, расположенного в гарнизоне, состоящем из мотострелкового и вертолетного полков. Недалеко от станицы Союзной. Отряд находился здесь на временной основе, переброшенный на Кавказ в связи с ухудшившейся в последнее время оперативной обстановкой в Чечне. Это выражалось в участившихся налетах боевиков на мирные аулы, результатом которых было уничтожение лиц, сотрудничающих с новой администрацией, нападениях на блокпосты федеральных сил и автомобильные колонны, поддерживающие не только боеспособность войсковых частей, но и жизнеобеспечение самого измотанного войной чеченского народа. Но главной причиной переброски «Грозы» к границам Чечни была задача по нейтрализации Али Асханова, одного из главных руководителей чеченских незаконных бандформирований, открыто заявившего о начале так называемыми силами сопротивления качественно нового этапа священного джихада. А также информация внешней разведки о массовой переброске в горные районы республики достаточно крупных банд. Так что господин Асханов вполне мог от пустых угроз, которые ранее он раздавал не скупясь, перейти к делу, вызвав дестабилизацию в начинающей привыкать к мирной жизни Чечне. Поэтому спецназ и был нацелен на Кровавого Али, как прозвали Асханова сами чеченцы. Отряд спецназа, состоящий из двух штурмовых групп по 25 человек в каждой, отдельной группы разведки, насчитывающей 15 человек, и отделения обеспечения из 8 специалистов различной квалификации, был переброшен в станицу Союзную не случайно. Отсюда на «вертушках» он мог в считаные часы быть переброшен в любую точку Чечни для выполнения любой поставленной задачи как в горах, так и на равнине. Но до сего дня отряд бездействовал, и командир изучал план боевой учебы, когда раздался звонок аппарата закрытой и защищенной от несанкционированного вмешательства извне линии правительственной связи.

Подняв трубку, командир представился:

– Полковник Калинин!

И услышал в ответ голос своего непосредственного начальника в Центре генерал-лейтенанта Кучерова:

– Здравствуй, Александр Иванович!

– Здравия желаю, Геннадий Анатольевич!

– Как твои гусары? Не застоялись на постое?

– Так не даем застояться, но без настоящей работы скучновато. Им нужны реальные действия, а вместо этого учебные стрельбы, марш-броски, рукопашка.

Генерал «успокоил» полковника:

– Ничего! Недолго, думаю, тебе оставаться в режиме ожидания. А работенка кое-какая предстоит уже сегодня.

– Что-то случилось?

– Да! «Небольшое» ЧП: исчезли два грузовика с оружием, боеприпасами и соответственно с лицами, сопровождавшими этот груз.

Калинин воскликнул:

– Ни черта себе, «небольшое» ЧП! Но что понимать под фразой, что грузовики исчезли?

– А вот это, уважаемый Александр Иванович, тебе и предстоит выяснить!

Подобная постановка вопроса генералом удивила командира отряда спецназа:

– Извините, генерал, но почему именно я должен искать пропавшую технику? Ведь и она, и личный состав, следовавший с ней, были приписаны к какой-то части…

Генерал прервал подчиненного:

– Если, Александр Иванович, я говорю, что именно нам предстоит искать пропавшую колонну, то, значит, имею на то основания, которые раскрывать перед тобой, как твой начальник, не обязан. Скажу одно. Ты должен найти эти грузовики. Уж в каком виде, это другой вопрос, но найти и определить, что конкретно с ними произошло. А сейчас, чтобы не тратить время зря, выслушай общую обстановку.

Генерал-лейтенант Кучеров сообщил Калинину то, что знал сам: с территории складов выехали два автомобиля, загруженные солидным боевым арсеналом, и направились согласно плану снабжения частей в сторону Учебного центра, но испарились по пути.

Выслушав генерала, полковник спросил:

– Кто вел колонну?

Генерал ответил:

– Заместитель командира в/ч … майор Левитин. С ним следовали прапорщик Данов, два водителя-контрактника и четыре солдата срочной службы, осуществлявшие боевое охранение машин.

– Что представлял собой груз?

– Стрелковое оружие: автоматы «АКС-74», снайперские винтовки «СВДС», гранатометы «РПГ-16», «Гром», «РПГ-18», «Муха», реактивные пехотные огнеметы «РПО-А», «Шмель», станковые гранатометы «АГС-30», несколько ящиков с оружием спецназа, автоматами «ВАЛ», снайперскими винтовками «Винторез», пистолетами-пулеметами «Клин», ну и, естественно, боеприпасы к вышеперечисленному вооружению.

Калинин только и смог проговорить:

– Да! Не слабо! Если это оружие…

Генерал вновь перебил полковника:

– Вот именно, Александр Иванович, вот именно. Если это оружие попадет к боевикам, жди скорой и весьма крупной беды!

– Так вы предполагаете, что колонну обработали чечены?

– Ты предполагаешь что-то иное?

Полковник ответил после некоторого раздумья:

– Да нет! Иное предположить трудно. Но я понял задачу и немедленно начну ее выполнение.

– Действуй, Александр Иванович! Обо всех новостях немедленный доклад мне!

– Можно один вопрос?

– Да.

– До нас кто-нибудь занимался поиском этой колонны?

– Занимались, но поверхностно, в итоге ничего заслуживающего внимания не обнаружили. Да и что могли обнаружить служащие склада, проводившие первоначальное расследование? Они же не профессионалы в этом деле.

– А милицию не подключали?

Генерал уточнил:

– Это уже второй вопрос, полковник! Но отвечу и на него. Нет, местные органы внутренних дел в поиске не задействовали. У тебя все?

– Пока да!

– Работай! Жду скорого и, надеюсь, исчерпывающего доклада. Конец связи.

Генерал отключился. Полковник, выкурив сигарету, вызвал к себе командира отдельной разведывательной группы старшего лейтенанта Сергея Волкова, своего сына. И хоть не был Сергей родным по крови для полковника, но и пасынком не являлся. Очень любил его Калинин.

Старший лейтенант прибыл через несколько минут.

Вошел, как положено, доложив:

– Товарищ полковник, старший лейтенант Волков по вашему приказанию прибыл.

Калинин предложил:

– Проходи, Сережа, присаживайся за рабочий стол.

– Что-нибудь случилось, папа?

– Случилось. Об этом и поговорим.

Командир отряда разложил оперативную карту района. Объяснил разведчику обстановку, сложившуюся в связи с исчезновением автомобилей с вооружением и боеприпасами, а вместе с ними и людей, военнослужащих складов, сопровождавших груз.

– Вот так, Сережа! В итоге мы имеем следующее: вчера утром 21 июля два «Урала», под завязку загруженных оружием, вышли из станицы Вольной, имея целью совершить марш в 30 километров, доставить вооружение и боеприпасы на временные оружейные склады Учебного центра. В 6.30 водители машины начали движение и… испарились. Когда? Где? Каким образом? Это тебе и предстоит выяснить. Думаю, начать следует со складов, откуда ушла колонна.

Старший лейтенант согласно кивнул головой.

Полковник продолжил:

– Переверни, Сережа, весь район, но хотя бы следы пропавшей колонны найди. Это очень важно. Сам понимаешь, к каким последствиям может привести подобное ЧП.

И вновь командир разведывательной группы утвердительно кивнул:

– Понимаю! Разреши задействовать всю группу?

– Конечно! И держи связь со мной. Если здесь у нас объявилась банда, а в принципе только хорошо организованная и, главное, осведомленная о делах армейских группа могла провести акцию против воинской колонны, то не исключена вероятность встречи твоей группы с ней. И тогда разведгруппе понадобится помощь.

Сергей задумчиво проговорил:

– А ты не допускаешь, что завладеть оружием решила какая-нибудь местная криминальная группировка? Этим ребятам оно тоже не помешало бы в делах их темных.

Полковник сразу же отверг предположение сына:

– Нет! Не допускаю! Во-первых, таких мощных группировок в регионе уже нет, во-вторых, хоть братки – ребята и рисковые, но на армейскую колонну все же напасть не решились бы. Ну, и, в-третьих, если все же допустить твой вариант, зачем местным бандитам столько оружия? Чтобы в ближайшее время засветиться с ним? Нет, Сережа, в нашем случае, скорее всего, действовали «гости» из Чечни. Это, конечно, не факт, но… в общем, работай. Ты и должен прояснить обстановку!

Старший лейтенант поднялся:

– Разрешите выполнять задачу, товарищ полковник?

– Разрешаю! И будь аккуратен! Да, матери давно звонил?

– Где-то с неделю назад.

– Вот! А она беспокоится! Или ты не знаешь этого?

Сергей ответил:

– Но ты же постоянно общаешься с ней? И докладываешь, как и что у нас тут!

– Я муж, а ты сын. Чтобы сегодня же связался с Ростовом и поговорил с матерью. Считай, это тебе еще один приказ!

Старший лейтенант, улыбнувшись, поднес ладонь правой руки к виску:

– Есть, товарищ полковник! Разрешите идти?

Калинин махнул рукой:

– Иди! Не забудь об осторожности и… удачи тебе!

– Спасибо. До встречи!

Командир группы разведки отряда спецназа, развернувшись, вышел из кабинета отчима.

И тут же сотовый телефон Калинина издал мелодию вызова. Александр включил аппарат и услышал родной и, как всегда, немного встревоженный голос жены:

– Саша?

– Да, Соня!

– Ты вчера не позвонил!

В ее словах звучал упрек.

Полковник ответил:

– Извини, дорогая, вчера не мог связаться с тобой! Закрутился в текучке, домой вернулся ночью, посчитал, что звонить уже поздно. Собрался вот сейчас набрать номер, но ты опередила.

– Как вы там?

– Ничего, нормально! Занимаемся учебно-боевой работой! Сергей в порядке, только что наведывался.

– А он не считает нужным сообщать о себе матери?

– Я поговорил с ним на этот счет, Соня, сегодня Сережа обязательно позвонит тебе!

– После твоего приказа?

– Нет! Он сам сетовал, что уделяет матери мало внимания!

– Обманываешь!

– Ничуть! Но ладно, как у тебя?

– Да все по-прежнему! Работа – дом, дом – работа. Очень соскучилась по вам! Может, на выходные отпрошусь да приеду!

Полковник заметил:

– А стоит ли, Соня? Конечно, и я, и Сережа тоже очень по тебе скучаем, но ты знаешь специфику нашей работы. Сегодня баклуши бьем, завтра где-нибудь у черта на куличках заложников отбиваем. Приедешь, а нас нет. Впрочем, если никаких проблем у нас в ближайшее время не возникнет, приезжай! Но только после того, как в пятницу созвонимся. Договорились?

– Договорились! Значит, до пятницы?

– До пятницы!

– До свидания, Саша!

– До связи, любимая!

Полковник, выключив телефон, положил его на стол.

Подумал: как же все-таки хорошо, что у него есть семья! Есть любовь и уверенность в том, что его всегда ждут в родном, уютном доме. Это для офицера главное. Александр закурил и, откинувшись в кресле, задумался, вспоминая далекий Афганистан, где и познакомился с Соней, затем случайную встречу с ее матерью и сыном у себя в деревне в очередном отпуске и то, как отбивал свою любовь у духов, захвативших Соню в заложники. Память о прошлом боевой офицер бережно хранил в себе, часто вспоминая те тяжелые и опасные и все же самые, наверное, прекрасные мгновения жизни.

Старший лейтенант Волков, пройдя к расположению своего подразделения, приказал всей группе собраться в лекционной комнате. Личный состав прибыл в считаные минуты. Расположился вокруг стола совещаний. Командир группы разложил на нем карту района. Сообщил об исчезновении грузовиков и перешел к постановке подразделению конкретной задачи.

– Игорь, – обратился он к командиру первого отделения лейтенанту Грачеву, – ты со своими ребятами отправляйся на склады, узнаешь подробности выхода колонны. Пробьешь, что собой представляли военнослужащие, следовавшие на машинах, особое внимание майору Левитину. С кем контачил, как вел себя в последнее время, ну и так далее. С собой прихватишь Рэма, дашь ему понюхать одежду пропавших бойцов и офицеров. Думаю, это нам пригодится.

Рэм – немецкая овчарка, полноправный член отряда. Этот пес обладал поистине фантастическими поисковыми способностями. Он легко обнаруживал оружие, взрывчатку и наркотики, но особенно отличался в поиске людей. Последним в послужном списке Рэма был случай, когда он унюхал трех рабов, спрятанных во внутреннем отсеке заполненной нефтью железнодорожной цистерны.

Далее командир группы повернулся к командиру второго отделения старшему лейтенанту Фролову:

– Тебе, Леша, со своими орлами проследовать по маршруту, изучая левую сторону дороги. Проверить все съезды, грунтовки, близлежащие рощи и селения. На тебе также обстоятельный осмотр и всего Учебного центра. Задача ясна?

Фролов ответил:

– Ясна-то ясна, но толку в ней не вижу. Если машины захватили серьезные люди, они не оставят следов, по крайней мере рядом с дорогой. А осмотр Учебного центра вообще считаю ненужным занятием. Или ты, командир, предполагаешь, что майор, ведший колонну, мог запрятать ее где-нибудь в капонирах полигона и денька три с личным составом водочки попить?

Волков чуть повысил голос:

– Нет! Я так не считаю, но у нас приказ найти следы этой чертовой колонны, и мы будет искать их везде, даже там, где искать, как ты говоришь, бесполезно. Группа обязана выполнить приказ, и она его выполнит, даже если для этого потребуется перевернуть весь район! Понятно тебе, Леша?

Командир отделения развел руками:

– Вопросов нет! Искать так искать.

Сергей повернулся к командиру третьего отделения лейтенанту Свирину:

– Ты, Гена, отправляешься на Велийский блокпост. Узнаешь, какой транспорт, с кем и куда входил в Чечню за прошедшие сутки. А также пусть твои ребята пообщаются с населением тамошнего хутора. Может, кто из них кого видел. На тебе и Гудан.

Лейтенант поднял руку:

– Один вопрос, командир?

– Давай!

– Ты допускаешь, что груз колонны, а именно вооружение и боеприпасы, да еще в таком количестве, те, кто мог захватить колонну, тащили через блокпост? Под неминуемую проверку?

– А ты уверен, что проверка на посту неминуема?

Командир третьего отделения пожал плечами:

– Можно, конечно, купить начальника поста, но все же слишком велик объем груза. Ладно бы пара автомобилей или гранатомет в легковушке, но арсенал полноценной роты? Сомневаюсь!

Сергей внимательно посмотрел на подчиненного:

– Если бы все посты и заградительные пункты по периметру административной границы сопредельных с Чечней территорий были надежно прикрыты, то откуда взяли бы «чехи» столько оружия, чтобы вести боевые действия годами? И как бы они проникали в соседние районы, проводя террористические рейды? Ответь мне, Гена.

Лейтенант только развел руками:

– На это, командир, у меня нет ответа!

Старший лейтенант Волков бросил указку на карту:

– Вот то-то! Везде блокпосты, везде войска, а бандиты до сих пор вершат свои черные дела. Так что проверить блокпост по полной программе, предварительно пару часов понаблюдав со стороны за его работой.

Свирин ответил кратко:

– Есть!

Волков сказал, что сам он с прапорщиками Шестаковым и Блошиным берет на себя правую сторону дороги, от станицы Вольной до полигона.

– Все. Начало акции немедленно, по мере готовности автономно. Но во время работы связь со мной держать постоянно. Если нет вопросов, приступаем к делу!

Вопросов не последовало. Да и какие могли быть у разведчиков вопросы. Задача перед ними стояла простая, не соответствующая ни возможностям, ни предназначению боевой группы: обследовать определенные участки местности. Одно было непонятно офицерам разведгруппы, как, впрочем, и их командиру: почему спецназ задействуют в операции, которую легко могли провести и подразделения войсковых частей, и местная милиция. Однако приказ получен, и его следовало выполнять.

Сергей вызвал к себе прапорщиков Шестакова и Блошина. Это были опытные воины, не первый год служившие в подразделениях специального назначения. Профессионалы высочайшего класса, они имели в арсенале своих боевых возможностей прекрасное знание тактики ближнего боя, отменные показатели стрелков-снайперов, практические навыки как в нейтрализации мин различных модификаций, так и в их установке. Прапорщики водили любой транспорт, от легкового автомобиля до танка, имели неплохой налет часов на вертолетах «Ми-8» и «Ми-24», более тысячи прыжков и звание мастера рукопашного боя. Другими словами, оперативный резерв командира особой разведывательной группы в лице этих двух прапорщиков представлял собой значительную силу.

Они прибыли тут же после вызова, представились, как положено. Никакой необходимости в этом не было, но дисциплина в отряде поддерживалась строго, и это упрощало работу спецназа, организуя и мобилизуя ее в нужный момент.

Волков предложил помощникам расположиться у карты. Прапорщики присели на стулья у рабочего стола совещаний. Старший лейтенант посмотрел на них, бросил на карту пачку сигарет с зажигалкой и разрешил курить, чем Шестаков и Блошин не преминули воспользоваться. Глядя на карту, Сергей проговорил:

– Итак, мужики, обстановка такова. – Он вкратце сообщил прапорщикам то, с чего начал совещание с командирами отделений, и продолжил: – И вот теперь нам предстоит найти эти два «Урала». Вся группа обследует район квадратов 12—10, 12—11, 13—10 и 13—11. Фролов пойдет по трассе, обследуя левую от нее сторону вплоть до Учебного центра, мы же последуем за ним, но концентрируя внимание на правой стороне.

Командир группы указал на карту:

– Смотрим, что у нас справа. До поселка Гудан прямая трасса и ничего особенного рядом, поля с мелкими балками, отсеченными от шоссе крутыми кюветами. А вот дальше имеются пара отходящих дорог, въезд в Верхний Кабаш и выезды из него на нашу трассу и к Велийскому блокпосту, а также поселок Аманкул, не доезжая Кабаша, с приличной рощей, и известковый карьер. Вот здесь мы с вами и поработаем!

Сергей взглянул на Шестакова:

– Давай, Саша, в парк боевых машин и подгоняй сюда мой «УАЗ»!

Повернулся к Блошину:

– Ты, Вадим, возьми три автомата и миноискатель на всякий случай. Встретимся у казармы через пятнадцать минут!

Прапорщики покинули канцелярию командира подразделения. Сергей извлек из сейфа штатный пистолет, засунул его во внутренний карман-кобуру камуфлированной куртки. Сложил карту, убрал ее в планшет. Двинулся на выход. На пороге остановился, ударив себя ладонью по лбу.

Черт! Чуть не забыл. Надо ведь матери позвонить. Он набрал по мобильнику знакомый номер и почти тут же, без гудков вызова абонента услышал:

– Сережа? Здравствуй, дорогой!

– Здравствуй, мам! Как ты там без нас?

Соня ответила вопросом:

– Отец, наверное, позвонить заставил?

Сергей изобразил удивление:

– С чего ты взяла? Что я, маленький, чтобы мне напоминать об очевидных вещах?

– Маленький не маленький, а вот напоминать скорее всего приходится. Ты сам-то помнишь, когда звонил мне?

– Мам! Ну, ладно! Позвонил же. Ты не ответила, как сама?

– Да я-то ничего, нормально. Больше о вас с отцом беспокоюсь. Но папа хоть звонит регулярно, а вот ты?

– А что я? Отец, наверное, обо всем тебе говорит, и обо мне тоже!

– Но мне-то хочется слышать и твой голос. Ладно, не буду отвлекать тебя от работы. Одно прошу, поосторожней там, в отряде.

Сергей поспешил успокоить мать:

– Ну, о чем ты, мама? Мы здесь, как на курорте. Проведем занятия – и на отдых.

Соня проговорила:

– Да, курорт. Пока курорт. Вы же спецназ, и не для отдыха вас определили в станицу Союзную. Уж я-то об этом знаю! Ну, все, Сережа, спасибо за звонок. Целую тебя. Очень люблю и жду вместе с отцом домой! Пока, дорогой!

– Пока, мама!

Старший лейтенант отключил телефон, присел на стул, закурил. Время для перекура у него еще было. Он подумал о матери. За всей этой суетой забываешь, что она в Ростове одна и как ей тяжело оттого, что и муж, и сын в любое время могут очутиться там, где полыхает война. Она сама прошла через войну и прекрасно знает все ее «прелести». Вздохнув, командир разведгруппы вышел из своей канцелярии.

У крыльца небольшой казармы, урча отрегулированным двигателем, стоял его персональный «УАЗ». За рулем сидел Шестаков. Рядом, облокотясь на открытую дверцу, – Блошин. Ребята были готовы начать работу. Старший лейтенант занял место старшего машины. Блошин устроился сзади, отодвинув в сторону укороченные автоматы «АКСУ-74». Шестаков вопросительно взглянул на командира, но тот поднял вверх указательный палец левой руки, что означало – подожди! Сергей прикрепил к уху ларингофон портативной рации так, чтобы микрофон находился сбоку щеки и офицер мог вести радиопереговоры, не доставая постоянно радиостанцию, лишь переключая на ней тумблер «прием – передача».

Старший лейтенант Волков вызвал командиров отделений:

– Грач, Фрол, Глен! Говорит Вьюн! Прошу ответить по порядку вызова и доложить обстановку!

И тут же в ответ:

– Вьюн, я – Грач! Следую на склады. Связался с командиром части, он ждет нашего прибытия!

– Принял, отбой!

Следующим доложился Фролов:

– Фрол на связи! Нахожусь между восьмым и девятым километром по трассе, подъезжаю к Гудану. Пока ничего заслуживающего внимания в своем секторе наблюдения не обнаружил!

– Понял тебя! Продолжай работу!

И последним ответил лейтенант Свирин:

– Вьюн! Докладывает Глен. Иду к блокпосту!

– Хорошо! Конец связи!

Переведя рацию в режим «прием», старший лейтенант Волков приказал Шестакову:

– Вперед, Саша! Скорость 50 км/час. Блошину – внимание на правую сторону! Начали!

Вездеход выехал с территории отряда, а затем, пройдя по центральной улице станицы Союзной, вышел на дорогу, ведущую от Вольной к Учебному центру N-ского армейского корпуса.

До поселка Гудан добрались за десять минут.

Проехав первые дома, разбросанные по сторонам улицы, Шестаков спросил:

– Здесь останавливаться будем?

Волков ответил:

– Нет! В Гудане Свирин обстановку прощупает.

Блошин воскликнул:

– А вот, кстати, и он с ребятами.

«УАЗ» третьего отделения стоял у клуба рядом с машиной ГИБДД, а сам лейтенант Свирин беседовал с двумя сержантами – инспекторами дорожно-патрульной службы. Он, увидев машину командира, приветливо махнул рукой. Волков ответил ему тем же.

За поселком Сергей приказал снизить скорость.

Молчание в кабине прервал Шестаков:

– Командир, вопрос личного характера задать можно?

Сергей удивленно взглянул на прапорщика, но разрешил:

– Давай! Только с чего это ты вдруг о личном вспомнил?

– Я раньше спросить хотел, да все недосуг было.

– Ну, спрашивай, что тебя интересует.

Шестаков, прикурив сигарету, проговорил:

– Вот ты – сын командира отряда. Отец – полковник, заслуженный человек, Герой Советского Союза, кавалер кучи орденов. Почему он до сих пор всего отрядом командует? Ведь слышал, ему предлагали генеральскую должность.

Волков утвердительно кивнул:

– Предлагали, и не раз, насколько знаю, трижды. Но отец отказался. Почему? Да потому, что предлагали штабные должности, а он офицер боевой, еще с Афгана в спецназе. Говорит, пока идет война, его место – на передовой, а служит он не за лампасы.

Прапорщик, сделав три глубокие затяжки, выбросил окурок за стекло ветровика:

– Оно, конечно, так! Если разобраться по совести, прав полковник. И вообще, он мужик правильный. Офицер должен быть там, где нужен, а не там, где сумеет местечко пробить. А с другой стороны, свое он Родине сполна отдал. И лампасы кровью заслужил. Как и должность достойную. Кстати, он Героя за что получил?

Командир группы ответил:

– За поимку главаря крупной душманской банды, разоблачение предателей и спасение заложников, среди которых были начальник штаба дивизии, два офицера и моя мать, тогда еще его невеста. Ну, и по совокупности заслуг. Его до Героя еще орденами Красного Знамени и Красной Звезды награждали.

Шестаков взглянул на командира:

– Так твоя мать тоже в Афгане служила?

– Да! Медсестрой в госпитале. Там с отцом и познакомилась. Он мне не отец по крови, родной отец, тоже офицер, в первые дни ввода войск «за речку» погиб, но стал отцом настоящим! Когда мать духи захватили, лично свой взвод, он тогда, как я сейчас, тоже в старлеях ходил, на штурм кишлака повел. И отбил ее. И с ней остальных заложников. Ранило его тогда, чуть не умер. Но обошлось. А потом они поженились, и мы в Чехословакию поехали. Оттуда его в спецслужбу забрали. Ну, а я по его стопам, как видишь, пошел. Мать настаивала, чтобы в медицинском учился, а я – нет, решил, как отец, в спецназ! Но хватит об этом! Думаю, и так ответ дал исчерпывающий, да и к повороту на Верхний Кабаш подъезжаем. Возле него тормози.

– Понял! Выполняю.

«УАЗ» командира отдельной разведгруппы отряда спецназа «Гроза» остановился, не доезжая трехстороннего перекрестка десяти метров. Офицеры вышли из машины.

Тут же подъехал вездеход Свирина. Остановился рядом с машиной Волкова. Лейтенант подошел к командиру:

– Посмотрел я Гудан, с ментами местными поговорил. Ничего о наших грузовиках они не знают. Но, связавшись с дежурным по их департаменту, удалось установить, что те все же проезжали поселок. Примерно в 7 утра вчера их видел передвижной пост на выезде из Гудана. Два «Урала» шли в сторону Учебного центра.

Волков кивнул:

– Ясно! Гудан они прошли. Так, ты давай, как и определено, двигай на блокпост. Отрабатывай его как следует, но, повторяюсь, до выхода к нему понаблюдай за его работой. Посмотри, как досматривается техника. Ну и дальше по плану!

– Понял! Погнал я!

Машина с третьим отделением, свернув на Верхний Кабаш, скрылась за поворотом. Волков обратился к прапорщикам:

– Если предположить, что мы диверсанты и хотим захватить оружие, то где произвели бы захват?

Ответил Блошин:

– Судя по карте, дальше по трассе это сделать сложно. Можно, но сложно. Местность не позволяет устроить полноценную засаду. Да и перегрузить оружие практически невозможно.

Командир группы согласился:

– Верно, дальше до самого Учебного центра захват произвести тяжело. А гарантированно и чисто невозможно. Другое дело – в «зеленке» у поселка Аманкул. Но для этого неизвестным налетчикам нужно было направить машины в объезд через уже упомянутый Аманкул на Верхний Кабаш. Предположим, так оно и произошло, но тогда возникает закономерный вопрос: как бандитам это удалось?

В разговор вступил Шестаков:

– Либо привлекли к акции подставу под гаишников, либо установили знак, указывающий на объезд.

Волков возразил:

– Старший колонны не купился бы на это! К тому же инструкции по перевозке боеприпасов запрещают отклонение от установленного маршрута. Увидев препятствие в виде милицейского поста или дорожного знака, майор, ведущий «Уралы», должен был прорваться через него, сразу же доложив в часть об изменившейся обстановке, что уже не позволило бы неизвестным завершить акцию. Нет, ребята, что-то в этом деле не так!

Шестаков проговорил:

– Ты прав, командир! При рассматриваемом варианте начальник колонны не должен был менять маршрут, если сам не желал сделать это!

Сощурив глаза, старший лейтенант посмотрел на прапорщика:

– На что ты намекаешь, Саша?

– Ни на что! Просто объясняю, как колонна могла уйти в сторону Кабаша! Если майор знал о готовящемся нападении и был сообщником нападавших, то его подельникам достаточно было выставить здесь знак объезда, и он повернул бы машины в нужную сторону. И никто в его части об этом не узнал бы, ведь связь была на нем. А причина принятия решения для подчиненных налицо – дорожный знак. Но это всего лишь мое предположение, хотя другого способа свернуть колонну с маршрута, если это, конечно, произошло, я не вижу!

Старший лейтенант Волков задумался. Прапорщик Шестаков был прав. Если майор Левитин имел цель сдать груз бандитам, то он мог без проблем подогнать его туда, где колонну ждала засада, которую, в свою очередь, удобнее всего организовать в лесном массиве у Аманкула.

Он вызвал на связь проверяющего склады лейтенанта Грачева. Тот уже начал работу в части, в первую очередь осмотрев жилище майора, выведшего грузовики на марш. Лейтенант доложил, что Левитин жил один, в общежитии, в отдельном гостиничном номере. После осмотра комнаты у Грачева сложилось впечатление, что майор не собирался возвращаться в часть. Почему? На этот вопрос офицер ответить не смог. Просто интуиция подсказывала. Чтобы сделать какие-либо выводы, этого мало. Но Волков взял на заметку догадку подчиненного. Далее он выслушал характеристику майора, данную командиром части, а также краткие сведения об остальных участниках загадочного марша.

В это время прапорщики обследовали территорию, примыкающую к дороге справа. И они нашли подтверждение тому, что начальник колонны повернул «Уралы» в сторону Аманкула, в виде дорожного знака «проезд запрещен». И те, кто оставил его здесь, не допустили беспечность. Они спрятали его в колючем кустарнике, что рос на удалении от трассы не менее ста метров. Причем это был старый знак, который мог пролежать в кустарнике не один месяц. А за это время трассу дорожники не раз латали, о чем свидетельствовали разноцветные заплатки от косметического ремонта дорожного полотна. И эти дорожники имели право выставить знаки. Так что находка без правильного просчета, возможно, сложившейся обстановки на день захвата воинской колонны другим лицам ничего не объяснила бы. Другим, но не офицерам разведгруппы спецотряда «Гроза».

Старший лейтенант Волков приказал своей группе продолжать движение в сторону Верхнего Кабаша, внимательно осматривая съезды с дороги. Через пять километров «УАЗ» въехал в лесной массив. А через несколько минут Сергей, припав к лобовому стеклу, отдал команду:

– Шестаков, стой!

Прапорщик немедленно затормозил, вывел машину на обочину, остановился, спросил:

– Что-то увидел, командир?

В ответ распоряжение:

– Всем на выход, оружие с собой. Блошин, прихвати миноискатель.

Прапорщики переглянулись, еще ничего не понимая, но приказ выполнили. Командир разведчиков указал на лежащий слева в кювете ствол поваленного дерева:

– Тополь!

Шестаков спросил:

– Ну и что?

– А то, Шест, что осмотрись: ты рядом с трассой хоть один тополь видишь?

Прапорщик осмотрелся. Действительно, вокруг все больше росли липы, чинары, другие деревья, но тополей вблизи не было. Они стояли дальше, но не у дороги. Волков между тем подошел к поваленному дереву:

– Тополь спилен! И перетащен сюда. Причем недавно, дня два назад, не позже. Вопрос: кто и зачем сделал это?

Блошин ответил:

– Это знак, командир! И по-моему, он и послужил для обозначения места остановки колонны. Но тогда выходит, что майор Левитин действительно был с неизвестными заодно?

Сергей проговорил:

– Это предположение еще не факт! Так, разошлись по лесу на удаление в двадцать метров от дороги и метров в пятьдесят по обеим сторонам вдоль шоссе. Осмотреть лесной массив.

Блошин спросил, подняв в руке миноискатель:

– Взять его?

Волков ответил:

– Оставь пока у машины. Вернешься, ствол обследуешь!

– На хрена?

– Чтобы было до хрена! Если тут работали боевики из Чечни, то они обязательно где-нибудь сюрпризы оставили. Так что и в лесу осторожней. Вполне могут быть установлены растяжки.

Прапорщики, переместив автоматы к груди, вошли в лес. Волков вызвал Грачева:

– Как у тебя дела, Грач?

– Никак, по большому счету! На эти склады проверку серьезную направить надо. В их документации без пол-литра ни один спец не разберется. Запутано все до предела. И больше беспорядка как раз на складах, которыми руководил майор Левитин. Есть и еще кое-что.

Волков прервал его:

– Ладно, об этом поговорим позже. Рэм след военнослужащих с колонны взял?

– Взял, да и мы прихватили кое-какие вещи пропавших военнослужащих.

– Добро. Давай выдвигайся в квадрат 13.10. На въезде в «зеленку» увидишь мой «УАЗ». Только оперативно. Полчаса максимум, и ты здесь.

– Принял! Выполняю!

Старший лейтенант переключился на Фролова:

– Фрол. Ответь Вьюну!

– Фрол слушает!

– Доложи обстановку!

– А нечего докладывать, Сережа. Прошел трассу, осмотрел Учебный центр, вернее, его склады. Ничего, нас интересующего, не обнаружил. Продолжать шмонать полигон?

– Нет! Возвращайся к повороту на Верхний Кабаш. Там обследуй местность в радиусе пятисот метров от места, где второстепенная дорога примыкает к главной.

– Что искать?

– Пункты оборудования временного перекрытия трассы! Смотри, не нарвись на пару сюрпризов!

– Даже так?

– Именно так, Леша. Работай!

Отключившись от Фролова, запросил лейтенанта Свирина:

– Глен, ответь!

– На связи, командир!

– Ты где?

– У блокпоста. Пока наблюдаю за работой его личного состава. Пост маленький, два отделения солдат во главе с прапорщиком. Интенсивность движения через него небольшая, в основном легковой транспорт, за полчаса ни одного грузовика.

– Понял тебя!

– У вас как?

– По плану! Конец связи!

Глава 3

Вновь переведя рацию в режим приема сигналов, Волков прошел к поваленному дереву. Посмотрел на опушку, ища след, откуда могли тащить тополь. Заметил легкую примятость травы, пошел по ней, осторожно раздвигая перед собой растительность подобранной у кювета палкой. И здесь неизвестные могли установить гранатную ловушку. Ее не оказалось, и старший лейтенант Волков нашел пень, оставшийся позавчера от спиленного тополя. Да, не случайно дерево, спилив, перетащили к дороге. Судя по всему, разведгруппе если и предстоит что-то найти, то пустые машины, в лучшем случае несожженные, и трупы. Трупы тех, кто находился в этой, похоже, заранее обреченной колонне. Но… могут быть и другие варианты судьбы военнослужащих. Поживем – увидим. Вернулся прапорщик Шестаков, доложил:

– Командир, сзади метрах в тридцати на обочине следы протекторов автобуса.

– Почему автобуса?

– Рисунок протектора «ЛАЗа».

– Автобус? Здесь?

– Получается так!

– Что еще?

– Больше ничего интересного. Но автобус стоял, это точно.

Подошел и Блошин:

– За поворотом, командир, след от шины десятой модели «Жигулей» и чуть дальше отчетливый рисунок протектора «Урала». А ближе к нам, метрах в двадцати, обочина и кювет утоптаны и… вот еще.

Прапорщик достал из кармана обрывок ветошной ленты, используемой при консервации оружия.

Это уже была улика.

Волков спросил прапорщиков:

– Так что получается? Мы рядом с местом, где наша колонна подверглась нападению?

Шестаков кивнул головой:

– Скорее всего, так!

– Но тогда здесь должны быть следы уничтожения личного состава, сопровождавшего эту колонну. С асфальта их, естественно, убрали. Гильзы наверняка собрали. Но вот осколки стекол или еще какую мелочь могли просто смести в кювет. А ну-ка, прошлись по обеим сторонам дороги, осматривая обочину и спуски с полотна.

Поиски вскоре принесли весомые результаты. Прапорщики, как и предполагал Волков, обнаружили осколки лобовых стекол, сброшенных в густую траву. Им повезло, они нашли и две гильзы. Волков осмотрел их:

– Гильзы калибра 9х39 от автомата «ВАЛ» или снайперской винтовки «Винторез»!

Он повернулся к Блошину:

– Бим! Ты говорил о следах «Урала». Куда, по-твоему, они пошли отсюда?

– В сторону Аманкула, думаю, дальше на Кабаш их бандиты гнать не решились бы. Большой риск засветиться! Судя по всему, против колонны действовала небольшая, но неплохо подготовленная и отлично вооруженная бесшумным оружием группа. Уже то, что нападавшие использовали «стволы» с глушителями, говорит о том, что им даже здесь, в лесу, шум был не в кайф. Стрельбу от обычных «АК» могли услышать в Аманкуле. Этого боевики опасались. Значит, перегрузившись, они и от «Уралов» с трупами бойцов должны были избавиться где-то рядом и как можно скорее.

Командир разведгруппы согласился с доводами подчиненного. Он развернул карту:

– Посмотрим, куда отсюда они могли скрытно двинуть пустые «Уралы»?

И тут же указал на точку в верхнем углу квадрата 13.10:

– Вот куда! В заброшенный известковый карьер! Дорога туда идет и через лес, и от Аманкула. Ясно! Значит, следующий пункт поиска – этот карьер. Но сначала дождемся отделения Грачева с Рэмом.

Волков взглянул на Блошина:

– Да! А ты ствол тополя своей «косой» отработал?

Прапорщик, молча взяв от «УАЗа» миноискатель, направился с ним к поваленному дереву.

Проверил его быстро, доложил из кювета:

– Чисто, командир!

Старший лейтенант кивнул и хотел вновь вызвать командира первого отделения, но тут появился грачевский «УАЗ». Он остановился рядом с машиной Волкова. Грачев вышел, потянулся. Кинолог Юра вывел прогуляться и поискового пса.

Лейтенант подошел к командиру:

– По вашему приказанию, шеф, прибыл!

– Вижу, что прибыл. Теперь поведай то, что не успел сказать по связи относительно проверки корпусных складов и подробнее о том, почему, по твоему мнению, Левитин не собирался возвращаться в часть из рейса.

Из ответа Грачева следовало, что осмотренная комната офицерского общежития, где проживал майор Левитин, оставляла впечатление брошенной главным образом из-за того, что офицер в последний рейс забрал все какие-либо ценные вещи, оставив в гардеробе лишь часть военной формы и несколько предметов гражданского туалета. В номере не было обнаружено писем, которые хоть и редко, но офицер получал. Об этом поведал его помощник. Левитин бережно хранил письма, которые получал от некой Крупович Людмилы. Отсутствовали рабочая тетрадь офицера, его записная книжка и фотоальбом. Зачем Левитину все это было брать в обычный рейс? Далее, лейтенант Грачев встретился с прапорщиком, который видел майора незадолго до выхода в рейс. Левитин сидел на скамейке военного городка и о чем-то напряженно думал. Прапорщик отметил нехарактерное для заместителя командира части поведение. Майор тем утром проснулся рано и явно коротал время. Почему он встал раньше обычного и о чем думал? Что его беспокоило? Неизвестно. Но такого за ним ранее не замечали. Командир части сказал, что Левитин поддерживал тесные контакты с начальником артиллерии корпуса полковником Филимоновым. А местный особист сообщил, что деятельностью названного начальника плотно заинтересовалась военная контрразведка. Еще удалось выяснить, что ранее начальником склада вооружения, в прямом подчинении Левитина, служил прапорщик-чеченец, уволившийся года два назад без объяснения причин. Это в отношении Левитина. По остальным военнослужащим, отправившимся в тот злополучный рейс, ничего интересного не выяснено.

– Так что, командир, я уверен, что Левитин решил слинять из части. И слинять после того, как по разнарядке полковника Филимонова получил задание на перевозку крупной партии оружия на полигон.

Волков задумчиво ответил:

– Что ж! Может быть, может быть! Но тогда он не просто линял, а сбрасывал кому-то оружие, подставляя под пулю своих сослуживцев. Удалось ли ему остаться в живых? Вряд ли! Но посмотрим. Все станет ясно, когда найдем машины. Так что выдвигаемся к карьеру лесной дорогой. Поработаем там! Я впереди, ты за мной!

– Понял! Выполняю!

Личный состав особой группы Волкова и первого разведывательного отделения лейтенанта Грачева заняли места в «УАЗах», и вездеходы пошли по дороге до поворота на карьер. Рэм, выгулявшийся и довольный, устроился в первой машине, рядом с кинологом прапорщиком Юрой Черепановым и Блошиным. Доехав до поворота, командир группы вновь приказал остановиться.

Вышел из машины, сказал Блошину:

– Ну-ка, Бим, пройдись по грунтовке, оцени своим орлиным взглядом, не проезжали ли по ней наши грузовики?

Шестакова он отправил дальше по шоссе, посмотреть следы протекторов на широкой земляной обочине, которые могли иметься на этом участке, где посередине дороги асфальт вздыбился, образуя хребет, что вынуждало водителей проезжавших здесь машин уходить на эту обочину. Прапорщики вернулись быстро. И их поиск вновь принес результаты. Блошин подтвердил наличие следов колес «Урала», а Шестаков разглядел отпечатки протекторов автобуса и нескольких легковых машин, в том числе и «десятки»! Наконец что-то реально начало проясняться.

Волков приказал продолжить движение к карьеру. До него было километра три, и представлял он собой кратер почти правильной круглой формы, но уже поросший кустарником и травой. Справа от грунтовки находился пологий съезд вниз, а слева за лесом виднелась окраина поселка Аманкул, а также противоположный спуск в карьер. Оставив машины наверху, офицеры и прапорщики поисковой группы подошли к краю отвесного, достаточно высокого обрыва. Но не везде кратер имел крутые стены. В трех местах порода отвалилась, создав конусообразные обвалы. Посередине дна стоял экскаватор.

На него сразу обратил внимание лейтенант Грачев:

– Смотри, командир, карьер заброшен, а обвалы свежие, да экскаватор внизу. И поставлен он здесь недавно.

Волков спросил:

– Почему ты так решил?

Лейтенант объяснил:

– Стой он здесь хотя бы неделю, местные жители наверняка растащили бы его на части, а у экскаватора даже тросы натянуты, лебедка на тормозе, следовательно, агрегат исправен.

– Проверим.

Волков обернулся к подчиненным:

– Внимание, обследуем дно карьера в такой последовательности: сначала экскаватор, затем обвалы. Этим займется отделение лейтенанта Грачева. Впереди идет Рэм! Без него никуда не соваться. Если «Уралы» здесь, в карьере, то боевики наверняка подготовили ловушки. Так что аккуратнее. Вперед, Игорь, веди людей вниз.

Кинолог прапорщик Черепанов пустил вперед овчарку на длинном поводке, предварительно дав ей еще раз обнюхать фрагменты одежды военнослужащих, пропавших с колонной, а также кусок ветоши, обнаруженной в кювете лесной дороги. Пес дернулся было к ближайшему обвалу, но кинолог, следуя распоряжению командира разведгруппы, направил его к экскаватору.

Волков с Шестаковым и Блошиным остались наверху. Старший лейтенант приказал последнему:

– Давай, Бим, пройдись по опушке леса и выйди на место, откуда будет виден Аманкул. Посмотри на поселок через оптику. Если бандиты здесь укрыли «Уралы», то наше появление заметили и должны наблюдать за карьером. Твоя задача – определить, ведется ли это наблюдение из поселка.

– Все понял!

Шестаков начал менять пробитое в ходе движения по грунтовке колесо, а Волков контролировал обстановку вокруг карьера.

На пятой минуте поисковых работ его вызвал лейтенант Свирин.

Волков ответил:

– Вьюн на связи! Что у тебя, Гена?

– Докладываю. После наблюдения за работой блокпоста вышел к нему. Из разговора с прапорщиком Дубининым, начальником наряда, выяснилось, что через пост за эти сутки прошли с десяток грузовых автомобилей. Все они были тщательно досмотрены. Вчера же, где-то ближе к обеду, границу поста пересекли два автобуса «ЛАЗ-679» с беженцами, возвращающимися из временного поселения на родину в Шатан. В основном в автобусах находились женщины и дети. Мужчин было мало.

Старший лейтенант быстро спросил:

– Автобусы проверяли?

– Нет!

– Почему?

– Прапорщик объяснил: обстановка сложилась так, что он решил не трогать автобусы. Народ в них ехал нервный, измученный, женщины причитали, дети орали, а салоны до крыши были забиты всевозможными баулами. Но главное – у водителей якобы имелись сопроводительные документы, из которых следовало, что сотрудники ФСБ контролировали загрузку автобусов и до Аманкула сопровождали их.

– Почему якобы?

– Потому что бумаги ушли в Чечню вместе с автобусами, так что проверить их, сам понимаешь, теперь невозможно. Остается верить на слово прапорщику.

Волков добавил:

– Или не верить!

Командир особой разведгруппы отряда спецназа на минуту задумался, затем спросил лейтенанта:

– Слушай, Глен, там случайно эти автобусы следов своих протекторов не оставили?

Вопрос командира удивил Свирина:

– Не понял? А при чем здесь следы?

– Ты не ответил на вопрос!

– А я и не могу так сразу ответить, потому как не занимался следами.

Старший лейтенант приказал:

– Так займись! И учти, эти следы очень важны. Постарайся найти их!

– Постараюсь! Как отработаю задачу, свяжусь с тобой.

– Давай, жду! Отбой!

Отключившись, Волков закурил.

И тут же получил сообщение из карьера. Отделение Грачева, подойдя к экскаватору, установило, что он внешне исправен и совсем недавно, может, еще вчера или позавчера работал. Но главное – то, что Рэм подал сигнал, что экскаватор заминирован.

Грачев спросил:

– Будем снимать сюрпризы?

– Пока нет, оставьте технику, займитесь обвалами.

– Понял, работаю по обвалам.

Шестаков от «УАЗа» спросил:

– Что, командир, Рэм сюрпризы нашел?

Волков ответил:

– Нашел!

– И что теперь? Разминирование?

Но командир группы разведки вдруг злым голосом сказал:

– Нет! Рванем к чертовой матери этот экскаватор, и все дела.

– Менты и фээсбэшники со всего района съедутся!

– Пусть съезжаются и разбираются, каким образом в мирном регионе в заброшенном карьере оказался начиненный взрывчаткой экскаватор.

Обследование первого завала ничего не принесло. Рэм спокойно облазил конус, пару раз помочившись на известняк. Никаких результатов не дал и осмотр второго, самого большого обвала, а вот третий… Еще не доходя до него, поисковый пес напрягся и встал в стойку. Причем перед этим лег на землю и залаял. Что означало: овчарка учуяла одновременно и запах людей, и запах оружейной смазки, и запах взрывчатки. О чем сразу же последовал немедленный доклад Волкову.

Командир группы приказал отделению остановиться. Обернулся к Шестакову:

– Бери, Шест, миноискатель и вперед к обвалу, пес взял след!

– Понял!

Отправив одного из своих помощников вниз, Волков принял вызов Свирина. Лейтенант сообщил, что недалеко от стоянки ожидания проверки техники ему удалось обнаружить следы протекторов автобусов. Волков приказал сделать слепки с этих отпечатков и выдвигаться к трассе, соединиться у поворота на Аманкул с отделением старшего лейтенанта Фролова. Сам спустился в кювет.

Прапорщик Шестаков работал аккуратно, и неоценимую помощь ему оказал Рэм. Он точно указал на место, где находилась взрывчатка. Боевики заложили ее в три яруса, соединив между собой детонирующим шнуром. Стоило задеть одну из мин, как тут же взлетел бы в воздух весь известковый холм. Но Шестакову с помощью собаки и спецов отделения Грачева, также обладавших практическими навыками обезвреживания всевозможных взрывчатых устройств, удалось нейтрализовать смертельные «сюрпризы». И когда с ловушками было покончено, то под отброшенной в сторону породой показались стоявшие рядом друг с другом «Уралы». А в их кузовах семь трупов, лежавших меж вскрытых оружейных ящиков. Убитых военнослужащих уложили в ряд на траве недалеко от разбросанного конуса. Все они были расстреляны практически одновременно и с близкого расстояния. Окончательно подтвердилась версия заранее подготовленной засады. Оставалась неизвестной роль в этой бойне и участь майора Левитина, чей труп на месте захоронения техники спецы не обнаружили. Но это еще не говорило о том, что офицер имел связь с бандитами. Или имел и не был уничтожен. Левитина спокойно могли убить, но захоронить в другом месте. Исчезновение майора наводило на мысль о соучастии Левитина в совершенном преступлении, что бандитам было только на руку. Но этим, как его связями с Филимоновым и еще с кем-либо, пусть занимаются другие органы. Спецназ выполнил свою задачу, обнаружил колонну. Правда, в том виде, который далеко не радовал. Нападение на военный транспорт в непосредственной близости от войсковых частей, дислоцирующихся в регионе, достаточно удаленном от Чечни, говорило о том, что банды так называемого «исламского сопротивления» не собираются складывать оружие и сдаваться новым властям республики, а, наоборот, захватывают новое, современное оружие, чтобы продолжить войну. И еще печальнее то, что им помогают не только реакционные силы из-за рубежа, но и свои, российские, продажные военные. Без наличия у боевиков своих людей на складах в станице Вольной проведение подобной акции было бы невозможно. И еще один вывод можно сделать из произошедшей трагедии. Война вышла за пределы Чечни и начала расползаться по сопредельным территориям, все дальше вгрызаясь в глубь России. И это было чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Волков вызвал на связь отца.

Полковник Калинин ответил:

– Слушаю тебя, Сережа!

Старший лейтенант кратко доложил о предварительных результатах поиска, добавив, что более подробный отчет он даст при непосредственной встрече с командиром отряда спецназа.

Выслушав сына, Калинин спросил:

– Что думаешь делать дальше?

– Ну, во-первых, сюда в карьер надо прислать «шестьдесят шестой», чтобы вывезти трупы, во-вторых, решить, как поступить с «Уралами». Думаю, этим вопросом пусть занимается командир корпусных складов, а я пригляжусь к Аманкулу. Экскаватор в карьер гнать издалека не могли, да и руководить акцией захвата было удобнее всего из этого поселка. Кстати, техника заминирована, я не стал заниматься разминированием. Предлагаю рвануть экскаватор на месте.

Калинин запретил:

– Нет! Пусть стоит, как стоит! Им другая служба займется.

Полковник уточнил дальнейшую задачу разведывательной группе:

– В карьере оставь одно из своих отделений, пусть дождутся грузовика. Два других подразделения отправляй на базу, сам посмотри поселок. Для подробного доклада жду тебя у себя в кабинете ровно в 19.00.

– Есть, товарищ полковник!

– Удачи тебе, Сережа! Хотя ты уже поймал ее за хвост. Вот только ничего хорошего эта удача, к сожалению, с собой не несет. Но ладно. Конец связи!

Отдав распоряжение Грачеву, Волков с Шестаковым, Черепановым и незаменимым Рэмом, получившим за отличную работу полкило вареной колбасы, которую тут же и проглотил, направился наверх, к своей машине. Ко второму вездеходу для охраны вышел и один из бойцов Грачева.

«УАЗ» командира разведывательной группы двинулся вдоль опушки леса по целине к месту, откуда прапорщик Блошин смотрел за поселком Аманкул.

Подъехали к позиции прапорщика так, чтобы не быть видимыми из селения. Остановились, не доезжая метров двадцати до окончания «зеленки». Блошин сам вышел к «УАЗу», возле которого его ждал Волков.

Командир разведгруппы спросил:

– Увидел что-нибудь?

Прапорщик хитро улыбнулся:

– А как же?

– Ну, говори, не тяни…

– Короче, следят за карьером, командир.

– Откуда?

Блошин предложил:

– Пойдем, покажу, на пальцах не объяснить.

– Идем!

Офицеры прошли на прежнюю позицию Блошина, залегли в кустах. Прапорщик указал на окраину поселка:

– Крайний дом на отшибе видишь?

– Это двухэтажный особняк и пара строек рядом?

– Да. Так вот, с чердака особняка кто-то очень внимательно в бинокль смотрит на карьер.

Волков через снятый оптический прицел снайперской винтовки взглянул на особняк. И действительно, из чердачного окна кто-то в бинокль смотрел на карьер. Старший лейтенант предположил:

– Может, просто любопытный, увидев манипуляции с экскаватором и «Уралами», интересуется, что последует дальше?

– Может, и так, но я больше склоняюсь к версии, что следят за карьером те, кто причастен к нападению на колонну.

– Хорошо! Возвращаемся к машине!

– Что думаешь делать?

Старший лейтенант взглянул на прапорщика:

– А проехаться по Аманкулу, заодно завернуть и к особняку вместе со стройками, посмотреть, не оттуда ли пригнали в карьер экскаватор? Если, конечно, удастся сделать это!

«УАЗ» развернулся, проехал до грунтовки, по ней выехал на трассу. Оттуда Волков вызвал Фролова и Свирина:

– Фрол! Глен! Я – Вьюн!

– Фрол слушает!

– Глен на связи!

Командир группы обратился к старшему лейтенанту Фролову:

– Леша, как осмотр местности?

– Нормально. Кроме твоего «кирпича», нашли и останки самодельного шлагбаума, и табличку «объезд» со стрелкой. Если смотреть со стороны Гудана, как раз на Верхний Кабаш, а значит, и на «зеленку» у Аманкула.

– Ясно! Глен с тобой?

– Да вот он, рядом! Передать связь?

– Не надо. Собирайте людей и следуйте на базу!

– А остальные ребята?

– У нас еще работа! Выполнять приказ!

– Есть выполнять приказ!

Связь отключилась. Волков велел Шестакову ехать в Аманкул. На окраине поселка, там, откуда за карьером велось наблюдение, вездеход появился внезапно. Строители, которые заканчивали заливку фундамента одной из дач, бросили работу, уставившись на появившихся бойцов спецназа. Кинолог Черепанов, пользуясь случаем, вывел Рэма. Тот тут же рванулся к фундаменту. Прапорщик взглянул на командира, тот мгновенно сориентировался, подал знак придержать собаку. Старший лейтенант понял причину такого поведения поискового пса. Черепанов затащил овчарку обратно в машину. У особняка и стройплощадки остались Волков, Шестаков и Блошин. Они молча разглядывали территорию. Спустя несколько минут из особняка вышел человек кавказской внешности и направился к неожиданно объявившимся офицерам спецназа.

В особняке на окраине Аманкула находились Шаид Эдаев, его помощники Керим Бусалов и Беслан Кадаев, по паспорту Султанов. Во дворе занимались строительными работами бойцы личного отряда хозяина особняка Шаида.

Час назад Эдаев получил сообщение из Чечни: автобусы с оружием благополучно достигли одного из кишлаков в районе Шатана. Далее вооружение и боеприпасы переправили в горы, где арсенал встретил сам Али Асханов. Шаид получил благодарность руководителя всего «движения исламского освобождения Ичкерии».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.