Александр Тамоников
Бой после победы

Глава первая

Железнодорожный экспресс «Москва – Переславль» прибыл на вокзал областного центра строго по расписанию, в 18.10. Из третьего вагона первым вышел Костя Ветров и тут же попал в объятия супруги. Лена заплакала, приговаривая:

– Вернулся! Как же мне, как же нам с сыном не хватало тебя! Костя!

Николай Горшков из тамбура, пропуская немногочисленных пассажиров экспресса, с удивлением наблюдал за встречей супругов. Его удивление объяснялось просто: Колян за все время, пока они добирались до областного центра, ни разу не видел, чтобы Костя воспользовался сотовым телефоном, а иначе предупредить супругу о дате и времени прибытия из «командировки» Ветров не мог. Но, получалось, Костя каким-то образом все же сумел связаться с Леной, и теперь они стояли на перроне, обнявшись, рассекая колонну пассажиров, выходивших из вагона.

Наконец они заметили Николая.

Лена, отстранившись от мужа, воскликнула:

– Коля! Что ж ты как чужой в стороне стоишь?

Горшков улыбнулся:

– Да вот любуюсь вашим счастьем и… завидую немного! Меня так встретить некому. Да и не так тоже некому!

Николай сошел на перрон. Лена поцеловала его в щеку:

– Сам же, Коля, виноват! Ведь столько рядом хороших, красивых девушек, давно бы женился. И сразу жизнь стала бы другой. Семья, она, когда по любви, самое главное в жизни.

Горшков не стал спорить, согласившись:

– Ты права, Лена, во всем права. И в том, что семья в жизни главное, и в том, что семейный человек мир воспринимает по-иному, нежели холостой. И даже в том, что девушек и женщин хороших, порядочных, красивых много, да вот только таких, как ты, мало! А мне других не надо! Попробовать, что ли, отбить тебя у Кости? Шучу! Да и не получится при всем желании.

Лена обняла мужа:

– Не получится, Коля!

Костя поднял сумку:

– Ну, что, к нам? По пути винца возьмем, отметим возвращение?!

Лена сказала:

– Ничего брать не надо! Стол уже накрыт!

Ветров взглянул на друга:

– Тогда на стоянку такси?

Николай кивнул:

– На стоянку! – И добавил: – Только, ребята, я к вам не поеду! И не выступайте! Не потому, что не хочу, а потому, что мешать вам не желаю. Молодые, соскучились друг по дружке, не до гостя вам.

Константин воскликнул:

– Да какой ты гость, Коля? Хорош, в самом деле, ломаться, да? Сначала Голь в Москве отвалил, дела у него, видишь ли, теперь ты мозги пудришь. Едем к нам, и никаких гвоздей!

Но Николай вновь отказался:

– Нет! В следующий раз заеду как-нибудь. Да хотя бы в ближайшее воскресенье. Вот тогда и погощу денька три, а сейчас ловим тачку, бросаете меня на выездном посту ГАИ, и гуд бай, расстаемся! У меня в Кантарске дела!

Костя напомнил:

– Ты же в отпуске? Да и не время сейчас заниматься делами, тем более что доберешься ты до своего Кантарска не ранее девяти часов.

Николай поднял указательный палец правой руки:

– Это, Костик, смотря какие дела! Есть такие, что только ночью и делают!

Ветровы рассмеялись:

– Ах ты, хитрец! А прикидывался: такую, как Лена, еще не встретил. Так бы и сказал, что зазноба ждет!

– Считай, сказал!

Николай поднял свой баул, и Ветровы с Горшковым пошли в обход здания старого железнодорожного вокзала, к стоянке такси.

Машину наняли сразу, не выходя с перрона. Подошел пожилой мужчина, спросил:

– Куда едем?

Николай, как всегда, не мог обойтись без прикола, это у него было в крови, ответил:

– В Турцию! Отвезешь, отец?

Но и мужчина оказался с юмором:

– Отчего не отвезти? Денег на проезд хватит? Если хватит, поехали. Сам на иноземцев с удовольствием посмотрю. А то у нас полгорода, наверное, в эту Турцию мотается, кто за шмотками, кто за побрякушками разными, кто отдохнуть, на берегу моря поваляться! Я там не был. Так что плати, парень, в оба конца, и вперед!

Колян похлопал таксиста по плечу:

– В Турцию, отец, в другой раз смотаемся, а сейчас надо на выездной пост ГАИ, тот, что по трассе на Кантарск, потом по адресу, который молодая пара назовет, а потом меня в Кантарск подбросишь! Пойдет такой расклад?

– Отчего нет? У нас как сейчас? Клиент всегда прав. Желание клиента закон, только при чем здесь ГАИ? Милиционер, что ли?

– Угадал! Мент я, отец! Лейтенант!

– Так у меня сын тоже опером служит, в угро! Московского района! Капитана недавно получил! – не без гордости сказал водитель такси.

По дороге к дому Ветрова познакомились.

Таксист представился Иваном Сергеевичем, пояснив:

– Нас в семье четверо братьев было. А родился в деревне Копны, ее сейчас и на карте уже, наверное, нет, вымерла деревня-то. В глухомани, в лесу, стояла, в школу, помню, пехом верст десять ходили гуртом. Так вот братьев звали Петькой, Саней и Лехой! Меня же, как и остальных пацанов в деревне, Иваном нарекли. Почему поголовно так называли, не пойму! Мода, что ли, такая была?

Николай проговорил:

– У меня отец тоже Иван!

– Он не из наших краев?

– Нет, семенихинский!

Водитель взглянул на Коляна. О чем-то подумав, спросил:

– А как твоя фамилия, лейтенант? Горшков.

Колян удивился, как, впрочем, и Костя с Леной.

– Как догадался?

– Так от сына слышал, что участковый в этой самой Семенихе – Герой России, один такой мент на область, боец пятой роты, что в Чечне пять лет назад полегла. Значит, ты и есть Горшков?

– Горшков, Горшков! Не думал, что известностью пользуюсь!

– Да как же? О тебе, твоих товарищах по той роте в свое время и газеты писали, и по «ящику» передачи показывали. Мы еще тогда говорили, – смотри, и наш земляк в той бойне оказался. Не подвел!

Николай кивнул:

– Не подвел! В пятой роте, отец, и приданных ей взводах никто не подвел! Были, правда, несколько трусов, решивших к духам переметнуться, так те своими головами за трусость расплатились. Кончили их моджахеды. Предательство оно и в Африке предательство!

– Да? Об этом не слышал!

– Ну и считай, что этого не было! Потому как все остальные стояли до конца!

– А ваш ротный на себя огонь артиллерии вызвал, правда?

– Правда!

– Да, вот не думал, что участника того боя в клиенты заполучу!

Николай усмехнулся:

– Так ты, отец, не одного участника заполучил, а двоих! Сзади второй сидит!

Таксист обернулся:

– Серьезно?

– Серьезней не бывает!

– Ты смотри! А я гляжу, вроде не родня вы, а как будто и не чужие! Заметно.

– А мы и есть не чужие! Мы роднее братьев!

– Понятно, раз через такое прошли! И как у вас сил хватило сутки оборону держать? Ведь боевиков, как писали, тысячи было?

– Хватило! Злость помогла. И еще то, чего словами не передашь!

Таксист повторил:

– Понятно! Много ли пацанов уцелело? Извиняюсь, конечно, за вопрос!

Николай ответил:

– С ротным девять! Еще Шах! И все раненые!

– Шах? Что за Шах?

– Да какая разница, отец? Чечен один правильный!

– За наших стоял, что ли?

– За наших! Если бы не он, никого в живых не осталось бы!

– Вот как бывает! Чеченец, а за наших! Не все, выходит, они против нас были? – После непродолжительного молчания таксист неожиданно спросил: – Погоди, лейтенант, ты сказал, что вас уцелело с ротным девять человек! Но ведь ротный и вызвал огонь на себя. Как он выжил-то?

– Выжил! Воскрес из мертвых, без ног и руки.

– А?! Ну, извини!

– Да что ты все извиняешься?

– Так неудобно! Мы, мужики здоровые, здесь деньгу сбивали, а пацаны в то время бой смертный принимали! Разве справедливо это? Если б тогда кто кликнул, пол-России на помощь пошло. Так ведь не кликнули! Обидно! Получается, бросили вас. А ведь у нас так никогда не было, чтоб своих бросали! Закон есть закон, сам погибай, а товарища выручай. На этом и воспитывали ранее!

Колян вдруг зло проговорил:

– В том-то и дело, что ранее. Сейчас все по-другому. И пять лет назад по-другому было! Но, прошу, отец, не будем об этом!

Таксист согласился:

– Не будем! Понимаю! Да и подъезжаем по адресу городскому.

Костя сказал:

– Вы нам, пожалуйста, Иван Сергеевич, возле магазина остановитесь. Немного пройдемся с женой.

– Какие проблемы? Возле магазина, так возле магазина. Только погодка для прогулок не совсем подходящая.

Минуту назад на улице заморосил дождь.

Константин ответил:

– Ничего! После «курорта», с которого мы вернулись, это самая лучшая на свете погода!

Такси остановилось возле магазина.

Костя спросил:

– Сколько с нас?

Иван Сергеевич улыбнулся:

– Идите, гуляйте, пока гуляется! А плата? Так у меня сегодня день благотворительности.

Константин возразил:

– Так не пойдет! Вы работаете…

Таксист не дал ему договорить:

– Сказал, идите – значит, идите! И счастья вам.

Ветров пожал плечами, и они с Леной вышли из салона. Водитель включил передачу, взглянул на Николая:

– В Кантарск, лейтенант?

– Тоже бесплатно?

Пожилой таксист серьезно взглянул на Горшкова:

– Ты считаешь, я могу взять с тебя деньги? Сам-то за тот бой плату просил?

– Ну ты сравнил!

– Сравнение, может, и неудачное, но, по моему разумению, не олигархам, не чиновникам, а вам Россия принадлежать должна. Таким, как ты, отстоявшим ее не щадя живота своего! А те, суки, кинули пацанов в бойню, а потом рожи сытые воротят, когда ребятам что требуется. И отговорка одна – мы вас туда не посылали. Так что о деньгах не говори, не надо! Не обижай!

Николай улыбнулся:

– Живет Россия, отец!

Таксист удивился:

– Ты к чему это?

– Да так! У тебя курить в машине можно?

– Кури! Только окно сильно не открывай. Так, чтобы дым вытягивало, а то просквозит, и в результате радикулит, мать его, прихватит. Удовольствие, доложу тебе, лейтенант, врагу не пожелаешь!

Николай закурил. Иван Сергеевич повел свою еще не старую «Волгу» по лабиринтам улиц города, выводя автомобиль на трассу, ведущую к райцентру Кантарск. Колян взглянул на часы. Стрелки показывали 19.15. Часам к девяти должны прибыть в пункт назначения. Выбросив окурок, Николай задремал. Все же усталость последних дней, и в первую очередь психологическая, давала о себе знать.

Разбудил Коляна таксист на въезде в Кантарск:

– Лейтенант, подъем! Турция!

Николай открыл глаза:

– Турция, говоришь? Это хорошо!

– Куда дальше?

– В райотдел! Поезжай прямо, на втором перекрестке налево. Дальше покажу. Тут недалеко. – И, зевнув, добавил: – Здесь, в Кантарске, все недалеко!

Через пять минут остановились у здания милиции.

Николай спросил:

– Значит, отец, денег не возьмешь?

– Нет! На других, что в казино до утра кайфуют, доберу. Ты об этом не волнуйся!

– Тогда спасибо!

– Всего хорошего! Да возьми визитку! Будешь в городе, звони, обслужу!

Горшков положил карточку в карман:

– Позвоню! Бывай, отец!

Николай покинул салон, прошел в дежурную часть райотдела. «Волга», развернувшись, отправилась обратно в город.

В дежурке за пультом сидел старший лейтенант Канарейкин, что нес службу тогда, когда Николай доставил сюда свиту вице-губернатора, пойманного с поличным на браконьерстве и развращении не достигшей совершеннолетия Лизы Коноваленко, официантки дорожного кафе у Жохино. Сзади на топчане устроился старшина Степан Головко.

Часы в дежурном помещении показывали 21.20.

Старший лейтенант, увидев сослуживца, удивился:

– Колян? Тебя каким ветром занесло сюда, да еще в это время?

Лейтенант ответил:

– Попутным, Саня! Я же в отпуске, вот на Канары летал отдохнуть среди экзотики малость.

Старший лейтенант недоверчиво взглянул на Горшкова:

– Брешешь ведь, Колян?

– Почему? Как Герою дали путевку. Фонд, как его, ветеранов локальных войн!

Канарейкин почесал затылок:

– Разве что как Герою и фонд? – И наклонился к Николаю: – Ну и как там, Коль?

– Ништяк! Море, солнце, пальмы и кругом полуголые бабы.

Физиономия дежурного расплылась в похотливой улыбке:

– Бабы полуголые, говоришь? И какие?

– Что значит, какие? Бабы они везде одинаковы! У всех поперек, а не вдоль.

– Это понятно, расы какой? Негритянки, наверное? Ни разу черную даже пальцем не тронул, а не прочь попробовать!

Николай закурил, хотя это было строго запрещено в дежурном помещении. Запрещено для всех, кроме своевольного Коляна, не терпевшего ограничений собственной свободы:

– На Кипре, Саня, больше белых баб, но встречаются и негритянки, и метиски, последние красивые, фигуристые, страстные.

Подозрение вновь мелькнуло в глазах Канарейкина:

– Погоди, погоди, какой Кипр? Ты ж говорил, на Канарах отдыхал?

Но Николая не просто было уличить в такой мелочи:

– На Канарах! Но туда тур через Кипр. Так что два дня пришлось провести на Кипре. А насчет Канар, так там баб всех мастей хватает! Я как раз с негритянкой, то ли с Камеруна, то ли с Алжира, не разобрался, базарила-то она по-французски, а я больше по-русски или по-матерному, закружил. Тоже, как метиска, стройная, фигура – куда там нашим Машкам!

Канарейкин поверил:

– Спал с ней?

– С Джулией, что ли?

– А ее Джулией звали?

– Да! Конечно, спал. Три ночи провели вместе!

Дежурный сглотнул слюну:

– Ну и как, Колян?

– Что как?

– Да не придуривайся ты, ведь въезжаешь, о чем спрашиваю!

Интерес к разговору проявил и старшина, пересевший к пульту.

Николай похлопал старшего лейтенанта по плечу:

– Тебе, Саня, этого не понять!

– Почемуй-то?

– Это испробовать надо!

– Колян, мозги не крути, а? Ну чего цену набиваешь?

Горшков вздохнул:

– Ладно! Короче, с негритянкой спать – это тебе не халам-балам! Страстные до невозможности. И ненасытные. Три ночи глаз не сомкнул. Вроде сделали дело, отдохнуть можно, куда там! Через минуту опять лезет. И такие фортели выкидывает, не придумаешь. А главное, Сань, необычно, непривычно. Да еще при свете!

– А что, свет вырубить нельзя?

– Можно, только как ты ее, черную, в темноте найдешь?

– А-а?! Это да! Короче, повезло тебе, Колян! Будет что вспомнить!

– Мне и без негритянок всегда есть что вспомнить, это ты, похоже, прописался в дежурке. Как ни появлюсь в райотделе, так тебя и вижу! Жена еще из дома не поперла?

Старший лейтенант откинулся на спинку стула:

– Прописался?! Да ты в отдел когда последний раз наведывался? Когда браконьеров со шлюхой доставил? За это время сколько нарядов сменилось? Так что я, в отличие от тебя, по графику службу тяну! Бывают, конечно, замены, не без этого, но редко, и потом, все одно выходной!

Николай согласился:

– Да, служба у тебя не особо пыльная!

– Не жалуюсь!

– Еще бы жаловаться! Вот только негритянку ты никогда не трахнешь, если только на пенсии, но тогда тебе будет не до экзотики!

Дежурный махнул рукой:

– Да и черт с ней. Чему не быть, тому не быть. Мы и в Кантарске, если надо, расслабимся. А ты что, прямо в камуфляже на курорт ездил, что ли?

Только сейчас до Канарейкина дошло, что Николай одет в армейский камуфляж и имеет при себе десантную сумку. Николай рассмеялся, а старший лейтенант сплюнул в урну:

– Вот, сучок, сбрехал! А я поверил. И что ты за человек, Колян?

– Ты сразу врубиться не мог?

– С тобой врубишься! Так чего заявился?

– Вместо меня в Семенихе сейчас кто работает?

Канарейкин указал на соседа:

– Да вон, Степан участок блюдет!

– Ясно! – Горшков повернулся к старшине: – Ну и как на деревне?

Головко пожал плечами:

– Да как там может быть? Тишина. Никаких ЧП.

– А ты там часто появляешься?

– Каждый день! Новый начальник за дисциплину серьезно взялся. Это Захарченко слабину нет-нет да и давал, а новый… ты что! Да это и понятно. Молодой, показать себя хочет!

Николай удивленно расширил глаза:

– Ты это о чем?

– Не о чем, а о ком! Сняли нашего Захарченко. Позавчера приказ пришел. Предложили замом, он отказался, подал рапорт на увольнение, тем более выслуга для пенсии у него есть! Короче, решил наш Палыч завязать со службой!

– Но… почему?

– А кто знает? Так начальство решило. Приказ новый начальник привез. Да ты его знаешь, он в соседнем районе заместителем был, майор Лушин Семен Григорьевич. Говорят, представлять должен был сам генерал Башмаков, но тот не появился пока. Может, завтра объявится!

Лейтенант задумался. Что вызвало снятие Захарченко с должности? Уж не случай ли с вице-губернатором? Вслух спросил:

– А кто у нас дело по браконьерам и Коноваленко ведет?

Ответил дежурный:

– Никто! Забрали дело в Переславль.

– Как это забрали?

– Ну ты что, Колян, не знаешь, как это делается? Приказали документы передать, наши и передали. А потом и приказ на Захарченко пришел!

Колян протянул:

– Так-так! Новость хреновая! Ну, ладно!

Канарейкин спросил:

– Тебя, может, до Семенихи подкинуть? Степану все равно делать нечего, а так обстановку посмотрит.

Николай отказался:

– Да нет, Саня, домой утром поеду. Вот часов в семь машина не помешает!

– Сделаем! Если что, на своей и поедешь, Головко подкинет, сам потом попуткой вернется.

– Лады! Спокойной службы! Пошел я!

– Давай, турист! Это ж надо, на Канарах негритянку трахал?! И пел-то как складно! Даже имя с ходу придумал. Джулия. Я бы сразу не додумался.

Зазвонил телефон. Канарейкин взял трубку и ответил:

– Милиция!..

Продолжения телефонного разговора Горшков не слышал, так как вышел из здания РОВД. Немного подумав, резко повернулся и пошел по темной улочке к пристани, второй дом от которой справа принадлежал подполковнику Захарченко.

Бывший начальник РОВД открыл дверь сам. Удивился, увидев лейтенанта:

– Горшков? Ты?

– Добрый вечер, Дмитрий Павлович!

– Добрый! Да ты проходи, раз пришел!

Захарченко проводил гостя в прихожую. Оттуда прошли на кухню. Здесь можно и выпить и перекурить. Супруга подполковника в гостиной смотрела телевизор. Она вышла, поздоровалась с Николаем и предложила накрыть стол. Захарченко заверил жену, что справится со всем сам. Ольга Владимировна, извинившись, вернулась к телевизору.

На кухне Захарченко спросил:

– Узнал уже о моем снятии?

– Узнал!

– Поэтому и пришел?

– Если честно, то да! Хочу понять, за что вас отстранили от должности?

– Ну, если хочешь, узнаешь, тем более тебя это тоже касается. Возможно, в большей степени, чем меня!

– Даже так?

– Даже так, Коля! Но погоди с разговором. Перекури пока, я стол накрою. С утра выпить хотел, да не с кем было, а один не пью. Надеюсь, составишь компанию?

Николай кивнул:

– Выпьем!

Подполковник достал из холодильника семисотграммовую бутылку водки, соленых огурцов, помидоров, нарезал сало и хлеб. Затем Захарченко свернул с бутылки пробку, наполнил вместительные, граммов по сто двадцать, рюмки:

– Давай, Коля, без тоста, просто так!

Выпили, закусили слегка, тут же закурили. Подполковник открыл форточку, чтобы вытягивало дым. Николай спросил:

– Так что произошло за время моего отсутствия? Почему забрали у нас дело о браконьерах и шлюхе? И что, в конце концов, означает то, что вас сместили с должности?

– Ты помнишь мой разговор с генералом, когда приволок в отдел свиту господина Комарова – вице-губернатора области?

– Помню, и что?

– А то, что я был уверен, губернатор за эти дела своего заместителя по головке не погладит, а заставит ответить по закону! Но произошло неожиданное. Ты Комарова зацепил в субботу?

Николай подтвердил:

– В субботу. Точнее, утром в воскресенье раскрутил его шалман!

– Вот. И в эту же ночь у нашего губернатора, Эдуарда Максимовича Водолеева, случился инфаркт. Говорят, еле откачали. Сдало сердце генерала. Да и немудрено, Афган, Чечню прошел, армией командовал. Не старый еще, мог и в области порядок должный навести, а сердечко подвело! Понятно, что ему не до дел областных. А Комаров, по закону вступив в должность главы Администрации региона, быстренько позаботился, чтобы дело по браконьерству и растлению несовершеннолетней прикрыть. Тем более все возможности для этого у него появились. Что он и делает. Использует начальника УВД Башмакова и прокурора области, своих корешей. Генерал присылает следователя, тот изымает протоколы и дело, объяснив, что вице-губернатором займется область. И, как понимаешь, все заминают в Переславле. Нет показаний людей Комарова, Гусакова, Сумова, Бейрозы, нет показаний Елизаветы Сергеевны Коноваленко, нет результатов экспертизы, нет никакого дела! Все исчезло. Даже наш журнал регистрации происшествий прокуратура изъяла. Сейчас в дежурке новый! И все это без официальных распоряжений. Так сказать, устными командами провернули. Я, естественно, на дыбы, а мне приказ на стол. Освободить, мол, от занимаемой должности как не справляющегося с возложенными обязанностями. Вместо меня назначен майор Лушин, прихвостень Башмакова, а мне предложена должность заместителя, я отказался и подал рапорт об увольнении. Слава богу, на пенсию какую-никакую заработал. И идут они все к черту! – Захарченко вновь наполнил рюмки: – Давай, за скорый мой дембель!

Николай проговорил:

– Может, не стоит торопиться? Отойдет Водолеев, вернется к исполнению служебных обязанностей. Тут-то я и подниму шум вокруг Комарова, у меня же кассеты видеосъемки его гулянок остались. Я их спецом к делу не представил. Оставил в резерве!

Подполковник вздохнул:

– А стоит ли, Коля? Комаров, Башмаков, прокурор – система, вернее, представители установившейся и прочно закрепившейся системы коррупции на всех уровнях власти. И Водолеев уже вряд ли останется губернатором.

– Что, Комарова поставят?

Захарченко отрицательно покачал головой:

– Вряд ли. Слышал я, кого-то из Думы метят нам в начальники. Вроде как кандидатуру подбирают. А ты тут со своими пленками! Примут их у тебя, и, как протоколы, в печку! Это если решишь на Комарова переть. Ты лучше прибереги кассеты для другого случая.

Николай поднял удивленный взгляд на своего, уже бывшего, начальника:

– Не понял, товарищ подполковник?

Захарченко выдержал взгляд:

– Ты думаешь, Комаров забыл о твоей пленке? В кассетах, Коля, твоя хоть и слабенькая, но защита. Как доказательства преступления вице-губернатора ты ее использовать не сможешь. А вот прикрыться – вполне! Думаю, новый начальник еще поговорит с тобой об этом. Но… пьем, водка стынет!

Выпили по второй.

Подполковник предложил:

– Скорей всего, тебя наверх потащат. Майору Лушину ты здесь не нужен. Предложат должность в области. Откажешься играть по их правилам, попытаются подставить. Да так, что и Звезда Героя не поможет! На это они мастера. Вот тут пленочка и сыграет свою роль. Но… служить нормально при Комарове не дадут!

Колян зло проговорил:

– А вот это мы еще посмотрим!

– Посмотришь, Коля, посмотришь! Система раздавит любого. Надо ломать Систему, только кто ее сломает? Она как паук, затянула страну в свою паутину.

– Разберемся!

– Разбирайся, если есть желание. Ты у нас парень боевой!

– Я из этих козлов, что прислуживали Комарову да Коноваленко, по новой показания выбью. Но уже отправлю в Москву, в МВД!

Захарченко печально улыбнулся:

– Перестань, Коля. Ничего ни у кого ты не выбьешь. Коноваленко сейчас под крылом Комарова, его охрана на стреме. Сунешься, тебя же и повяжут!

– Но что-то надо делать?

– Не знаю! Для меня все уже кончено. Я в драку не полезу! Займусь личным хозяйством, тепличку поставлю, о которой всю жизнь мечтал, буду разводить цветы. А тебе? Да что тебе мои советы? Все одно, по-своему сделаешь!

Николай затушил окурок:

– Наливайте по третьей, ребят пятой роты помянем!

– Это можно! Даже нужно. Память надо хранить. Без памяти мы в обезьян превратимся.

Выпили не чокаясь.

Несмотря на приличную дозу выпитого спиртного, Николай не хмелел.

Захарченко спросил:

– А ты куда уезжал, если не секрет?

– Да какой секрет? Бойню в Звездном помните?

– Конечно! Такое разве забудешь?

– А интервью главаря банды по «ящику» видели?

– Смотрел!

– Так вот этот Теймураз-Костолом пять лет назад руководил и боем против нашей роты!

Подполковник удивился:

– Да ты что?

– Вот и что! Я думал, его, гниду, на высотах положили вместе с остальными духами, а оказалось, нет, выжил, тварь. И вновь змеиную свою голову поднял. Я как узнал об этом, так и организовал командировку в Чечню. С небольшой группой бывших сослуживцев. Короче, вычислили мы этого Костолома. Устроили засаду и завалили его! Теперь уж окончательно!

Подполковник с искренним изумлением смотрел на лейтенанта:

– Ты… ты… это… серьезно, Коля?

– Да! Лично завалил Теймураза, вот этими самыми руками, – Горшков выставил ладони вперед, – но не сразу, дал помучиться.

– А… а… кто ж вас в Чечню-то пропустил? Да еще позволил охотиться на Теймураза?

Николай прикурил новую сигарету:

– Чечен один. Шах! О нем в свое время тоже писали газеты. Он с нами тогда на высотах дрался. Ему жизнью обязаны все, кто сумел отойти от обреченных позиций. Я в том числе. Он сейчас особым отрядом спецназа на Кавказе командует. Ну и взял к себе по старой дружбе. С ним, с его отрядом работали. А завалил я Теймураза как раз в той балке, по которой отходили раненые нашей роты. И по которой он, волчара, за нами тогда головорезов послал. Добить! Не получилось. У него. А у меня получилось. Разделал его на куски тесаком. Сегодня из Грозного, через Пятигорск, и прибыл сюда. А здесь…

Захарченко только и проговорил:

– Да, дела! И никому не сказал!

– Зачем? А чего говорить, когда еще ничего не было ясно! А сейчас сказал. Вам! Только прошу, не афишируйте это, добро?

– Но почему?

– Не надо! Не хочу!

– Ну, как скажешь.

Подполковник поднял бутылку. Она была пуста.

Предложил:

– Еще распечатать, Коля, а то не берет чегой-то?

Николай отказался:

– Хватит, Дмитрий Павлович! Не та, видимо, обстановка, чтобы кайфовать. Водка сейчас не расслабляет, а злит! Во мне же этой злости уже через край!

Подполковник согласился:

– Ты прав! Достаточно!

Горшков поднялся:

– Спасибо за прием, Дмитрий Павлович, хоть встреча и невеселой оказалась, но тем не менее. Поздно уже, пойду я!

Захарченко спросил:

– Да куда ж ты пойдешь, на ночь глядя?

– В гостиницу районную. Сейчас, в это время года, она пустует.

В проеме показалась супруга подполковника:

– Да кто ж тебя, Коля, отпустит? У нас и переночуешь. Места, слава богу, на всех хватит!

– Да неудобно как-то!

Подал голос Захарченко:

– Перестань, Горшков! Чего в гостинице клопов кормить, когда у нас нормально отдохнуть можешь.

Он обратился к супруге:

– Оля! Постели Коле во второй спальне!

Николай предупредил:

– Только я рано встану! Мне на семь часов машину до деревни обещали!

– Как встанешь, так и встанешь. Я тоже, по привычке, в шесть уже на ногах.

Пришлось Коляну соглашаться. Да и не хотелось ему никуда идти.

Этой ночью Горшкова мучили кошмары. Приснился пятилетней давности бой у высот. Волны наступающих бандитов, раскаленный пулемет, гибель друзей. Изуродованный командир роты Доронин. Но самое страшное приснилось под утро. Как наяву он увидел Теймураза. Увидел, как отбивает его вооруженную ножом руку, свой удар, отрубивший кисть бандиту, его кишки, перерезанное горло, из которого на Коляна лилась черная кровь. И почему-то вместе с кровью из раны выползали змеи. Тонкие, длинные, желтые, с широко раскрытыми красными пастями и клыками, как у собак. Змеи пытались достать Николая. А он рубил их ножом. Увидел отрезанную голову Костолома, которую лейтенант держал за бороду. Как наяву услышал глухой удар головы о каменистое дно балки, когда он разжал ладонь. Гольдина с пулеметом. Костю, отчего-то собирающего кишки Теймураза…

Очнулся от голоса Захарченко:

– Коль! Колян! Проснись!

Горшков открыл глаза, еще не отойдя от кошмара:

– А… что? – Огляделся. Понял, где находится, спросил: – Что, пора вставать?

– Да нет, четыре только. Но уж сильно ты заметался вдруг, кричал что-то. Мы с женой в соседней комнате услышали. Решил разбудить. Кошмары снились?

Николай вытер ладонью мелкие капли пота со лба:

– Да! Кошмары, мать их! Черт! Теперь не усну! Это ж надо такому присниться? Так и крышу сорвать может, вместе с гвоздями! Вы говорили, Дмитрий Павлович, у вас еще водка есть?

Подполковник кивнул:

– Одевайся, пошли на кухню!

Выпив сто пятьдесят граммов водки, Николай успокоился.

Закурив, взглянул на бывшего начальника:

– Доставил я вам неудобств. Лучше уж в гостиницу пошел бы.

– Перестань, Коля, что мы, без понятия, что ли? Может, тебе выговориться стоит? Выложить все, что на душе скопилось? Знаешь, дальше этой кухни разговор не пойдет!

– Может, и так!

Офицеры проговорили до шести утра, заодно усидев и пол-литра водки и искурив пачку сигарет.

В 6.30 Николай покинул гостеприимный дом бывшего начальника РОВД. Захарченко проводил Горшкова до калитки:

– Давай, Коля! Удачи тебе. Будешь в Кантарске или понадоблюсь, заезжай! И встречу, и, чем смогу, помогу!

Подполковник проводил взглядом лейтенанта, подумав: «Пацан еще, а сколько пережил, иным на всю жизнь хватит с лихвой. И его еще будут с дерьмом мешать козлы чиновничьи. За то, что не по их законам живет, за то, что не им служит, а людям, за то, что живым из боя вышел. И за справедливость стоит. Эх, жизнь наша, не пойми что! Все с ног на голову перевернули. Устроили бордель сплошной. Кто порядок наведет? Или так в бардаке и придется жизнь доживать?» Ему-то, Захарченко, ладно, он свое, можно сказать, прожил, закроется дома, как улитка в ракушке, и пошлет все куда подальше. А как жить таким, как Горшков? Ведь погубит их Система. Пуля не убила, осколок не взял, а Система погубит. Система, правящая страной! Хрен знает что получается. Кто Россию губит, разносит в куски, разворовывает, те в почете. Кто защищает ее, здоровья и жизни не жалеет, в отстое! Где и когда такое было видано, чтобы вот так-то?

Захарченко позвала супруга.

Офицер вернулся в дом. Мысли у него были невеселые. Он более пятнадцати лет, а если брать всю службу в разных ведомствах, в армии, МВД, рядовым, сержантом, офицером, то и все двадцать пять годков отдал Родине. А теперь из-за одного росчерка пера преступника-чиновника стал ей не нужен. Нежелателен.

Горшков вошел в дежурку без десяти семь.

Канарейкин находился в коридоре.

Увидев Николая, поздоровался:

– Привет, турист! Как ныне, не с черной ночевал?

– Нет, Саня, не с черной! С беленькой и пухленькой. В спальне, на кровати такой мягкой, как сама женщина. В доме кирпичном, с недостроенным гаражом, недалеко отсюда.

Старший лейтенант подозрительно посмотрел на Коляна:

– Ты на что намекаешь? У меня, что ль, ночь провел? С Галькой?

– Охренел? Разве я мог так поступить?

– Но ты ж жену мою описал и дом. У меня как раз гараж недостроенный. И живу я недалеко отсюда!

– С тобой и пошутить нельзя! Тупеешь ты, браток, на службе штабной. Еще годок, и кранты!

– Чего кранты-то?

– То, что въезжать ни во что не будешь!

Дежурный повел носом, принюхиваясь:

– Да ты пьян, Горшков! Свежаком прет!

– И что дальше? Я в отпуске! Имею право! Наш уговор насчет машины остается в силе?

– Конечно! Только… тебе это… задержаться немного придется!

– Это почему?

– Новый начальник спозаранку явился. Я о тебе и доложил. Он сказал, как придешь, так чтобы к нему в кабинет зашел!

– Вот как? А на хрена ему обо мне докладывал?

– Да вышло так!

– Вышло! Мудак ты, Саня!

– Ну ты, не того, Колян, я ж не нарочно!

– Ясно, что по глупости! Головко где у тебя?

– Так тачкой занимается. Заправляет! Начальник долго тебя вряд ли задержит!

– Он сам сказал об этом?

– Нет! Но о чем базарить? Ты ж в отпуске. Думаю, решил по случаю познакомиться, и все. Поговорить. Все ж надо знать личный состав!

– Вот тут ты прав! Начальнику личный состав знать просто необходимо! Как его по имени-отчеству?

– Майор Лушин! Семен Григорьевич!

– Звякни ему, предупреди, что иду на рандеву!

– Иди! Звякну!

Горшков направился к концу коридора, где находилась лестница, выводящая на второй этаж, прямо к приемной начальника Кантарского районного отдел внутренних дел!

Глава вторая

Северный Кавказ. Перевал Варух. Четверг

Банда Донора вышла к серпантину с рассветом, как и было запланировано в штабе Шамиля. Поднявшись на вершину перевала, представляющую собой каменную гряду, Донор, он же Мурза Башаев, удовлетворенно цокнул языком. Участок ровной гравийной дороги, ограниченной двумя крутыми поворотами, был как на ладони. За дорогой – крутой, поросший лесом склон, уходящий вниз, в Варухское ущелье. Со стороны перевала спуск к трассе тоже крутой, но разделенный несколькими террасами, вполне пригодными для оборудования на них огневых позиций. Прямой участок имеет в длину метров шестьсот. Хорошее место для нападения на русскую автомобильную колонну. Правда, за правым поворотом место еще лучше, там склон перевала покрыт кустарником, а правая обочина дороги обрывается в пропасть, да и сама трасса у́же, но это известно и командиру подразделения федеральных войск. Сам серпантин тянется всего на два километра, колонны ранее здесь проходили часто и без проблем, но всегда предельно осторожно, предварительно проводя разведку местности. Особое внимание уделяя как раз участку до поворота, считая тот, первый отрезок серпантина наиболее опасным в плане вероятного нападения противника. Правильно, в принципе, считая. Пусть считают так и сегодня. Несомненно, просчитывая возможность нападения, но в большей степени надеясь на то, что, как всегда, обойдется. Раньше ведь обходилось?

К главарю банды, состоящей из двух групп, общей численностью в двадцать два боевика, подошел помощник, он же инструктор отряда, наемник из Чехии Иржи Ранек, которого в банде называли Капралом. Спросил:

– Что, Мурза, хороший вид?

– Неплохой, Капрал, неплохой!

– Справа лучше!

– Конечно! Но мы проведем акцию здесь! Почему именно здесь, надеюсь, объяснять не надо?

Чех усмехнулся:

– Кому объяснять, Мурза? Своему инструктору? Да реши ты организовать засаду до поворота, я тут же объяснил бы тебе, что там этого делать нельзя!

– Как видишь, обошелся без твоих советов.

– Ты давно уже не нуждаешься в них!

– Так почему продолжаешь оставаться со мной, а не просишь Шамиля перевести к другому, более молодому и менее опытному полевому командиру?

– Зачем, Мурза? С тобой мне спокойней! А деньги одни и те же. Только дурак или фанат станет напрашиваться на более опасную работу, не получая при этом надбавки к жалованью, но гарантированно обеспечивая себе возможность вместо долларов получить пулю в лоб. Я не дурак, Мурза, и уж тем более не фанат! И нахожусь в Чечне, чтобы заработать деньги, а не стать протухшей добычей ваших мерзких шакалов.

Башаев проговорил:

– Ты хитер, Капрал! Но не надо быть столь откровенным! Если твои слова дойдут до Шамиля, у тебя возникнут проблемы!

– Не думаю, Мурза! Кто их слышал, мои слова? Ты? Один? Этого мало, чтобы Шамиль принял какое-либо решение. Да, он верит тебе, ценит тебя! Но и я в группировке не последний человек! Мне продолжать?

– Не стоит! Мы давно вместе! И ты мне нужен не меньше, чем я тебе! Так зачем ссориться?

Чех напомнил:

– Ты первый начал, Мурза!

– Забудь об этом. Давай, пока отряд отдыхает, определимся, как и где расположим позиции засады.

– А может, тоже немного отдохнем? Я, честно говоря, после форсированного марша подустал что-то! Да и перекусить не помешало бы! Тем более времени у нас достаточно. На все!

Мурза заметил:

– Если русские выйдут со своей базы по графику.

Ранек ответил:

– Они выйдут по графику! С чего бы им менять время выхода? Марш обычный, маршрут проверенный, груз стандартный. И потом, Мурза, у нас же на базе сидит «дятел». Если что, он стукнет сразу же! До нас колонне идти 30 километров. Это где-то минут сорок, от силы час езды, если начальник колонны педант и будет соблюдать установленный по региону режим перемещения воинских подразделений. Но я таких педантов до сих пор не встречал. Русские ведут колонны так, как это позволяет местность, а не приказ вышестоящего штаба. До серпантина открытая равнина, но плохая дорога. Не разгонишься. Максимум до 50 километров в час. В этом режиме до перевала им идти где-то полчаса. Остановка перед серпантином. Так что у нас в любом случае будет время приготовиться к приему дорогих гостей!

Мурза согласился:

– Хорошо! Сделаем и мы привал. Десять минут!

Чех вновь усмехнулся:

– Не суетись, Мурза! Мы…

Главарь не дал договорить помощнику:

– Все, привал, сказано, десять минут, значит, десять минут, и перестань ухмыляться. Меня это раздражает. Доставай лучше паек! Я расстелю клеенку. Обоснуемся прямо здесь!

Наемник пожал плечами:

– Как скажешь, шеф!

Башаев бросил быстрый взгляд на начавшего доставать из ранца сухой паек наемника, ожидая увидеть ироничное выражение на его холеном лице, но чех выглядел серьезным, даже сосредоточенным.

Перекусив и немного отдохнув, главарь банды с помощником приступили к организации засады против российской автомобильной колонны. Колонны, которая должна была выйти из ближайшей базы снабжения в 8.00 для доставки груза одной из воинских частей, поддерживающих пограничный отряд.

Мурза спросил чеха:

– Как будем гасить колонну?

Капрал ответил:

– По стандартной схеме. Дождемся, когда все машины выйдут на прямой участок дороги, и проведем гранатометный обстрел бронетранспортера или БМП охранения, топливозаправщика и замыкающей машины. Для этого гранатометчиков надо разместить за правым поворотом, где-то здесь, посередине участка и перед левым поворотом. После гранатометного обстрела поведем огонь из стрелкового оружия.

Главарь сказал:

– Согласен. Но при этом всех бойцов колонны мы уничтожить не сможем. Часть уйдет с дороги на противоположный склон. Он хоть и крут, но за обочиной зацепиться солдаты сумеют. Завалить их мы не сможем! А взрывы будут слышны на базе. Командование гяуров немедленно вышлет сюда боевое подразделение из состава мотострелкового батальона охранения базы. Вполне вероятно, вызовет и «вертушки» «Ми-24». Вертолетный полк базируется в каких-то шестидесяти километрах от складов. И тогда уже мы, втянутые в бой, окажемся в западне. Задержись мы здесь минут на сорок, дабы сломить пусть хлипкую, но активную оборону остатков подразделения федералов, и вертолеты огневой поддержки, и наземные силы русских достанут нас до того, как мы доберемся до «зеленки»! Хотя и лес на окраине не станет для отряда надежным прикрытием! Отойти, не добив федералов, мы не можем, так как, если ты помнишь, по приказу Шамиля должны уничтожить всю колонну – технику и личный состав. Только тогда задача будет считаться выполненной. Уничтожить русских и успеть самим уйти!

Наемник пожал плечами:

– Не вижу проблем в выполнении поставленной задачи. Да, ты прав! После обстрела часть русских отойдет с дороги и откроет по нашему склону ответный огонь. Но при одном условии!

Главарь банды спросил:

– Каком условии?

Чех ответил:

– При условии, что эту часть, уцелевшую после основного обстрела, на той стороне не встретят наши люди!

– Ты предлагаешь перебросить часть бойцов на склон за дорогой?

– Точно так, шеф! Для обстрела с этого склона достаточно одной группы, рассредоточенной по хребту вдоль всего прямого участка. Вторую мы спокойно можем растянуть за трассой, так же от поворота до поворота. Тогда ликвидация русского подразделения займет не более десяти минут. Одновременного удара с фронта и тыла им не выдержать. Русские просто не смогут, не успеют организовать оборону. Перестреляв солдат и подорвав машины, мы тут же начнем отход и уже через полчаса войдем в недосягаемую для вертолетов лесную зону. Хотя еще большой вопрос, применят ли федералы авиацию? Я склоняюсь к тому, что, услышав взрывы и поняв, что на серпантине колонна попала в засаду, командование базы ограничится высылкой сюда наземных сил. Но в любом случае час на то, чтобы уничтожить колонну и уйти, у нас будет.

Мурза погладил узкую бородку, проговорив:

– А ведь ты прав, Капрал! Если мы ударим с двух направлений… – Не закончив фразу, он взглянул на наемника: – Все же не стоит нам расставаться, Капрал! Вместе и работать веселее!

– А я тебе что говорил?

– Ладно! Время?

Ранек взглянул на часы:

– 8.07!

Башаев встрепенулся:

– До подхода колонны чуть более получаса! Так какого черта мы бездействуем? Срочно поднимай отряд! Первую группу ко мне! С бойцами Закира спускайся за дорогу, ниже края обочины метров на двадцать, укройтесь там в мелких, но позволяющих замаскироваться кустах.

Заняв рубеж атаки с тыла, чех вызвал по станции малого радиуса действия Башаева:

– Мурза? Слышишь?

Главарь банды ответил:

– Слышу, Капрал!

Наемник доложил:

– К встрече гостей готов!

– Отлично! У меня тоже порядок! Помни, на штурм и ликвидацию колонны десять минут. Еще десять на подъем к хребту. Далее форсированный отход! Вопросы, Капрал?

– Нет вопросов, шеф!

– Правильно. Их у тебя и не должно быть! Да поможет нам Аллах!

– Я не против, хотя не верю ни в Бога, ни в черта! Отбой!

Выключив станцию и укрывшись за грядой, Мурза направил бинокль на левый поворот, откуда должна была вскоре появиться не ожидающая нападения, обреченная на тотальное уничтожение российская автомобильная колонна.

База материально-технического снабжения

7.00. Автомобильная колонна в составе семи машин выстроилась на плацу части. Построение применили обычное, впереди два «КамАЗа» с продовольствием и вещевым имуществом, за ними «Уралы», груженные боеприпасами, два топливозаправщика и замыкал колонну «ЗИЛ-131» – мастерская технического обслуживания. Водители и старшие машин осматривали технику, марш предстоял хоть и недолгий, на коротком плече, но через серпантин перевала Варух. А в горах любая непредвиденная остановка грозила крупными неприятностями. Хуже нет стоянки на подъеме или спуске. Не дай бог, сорвет ручник или предохранительные колодки, которые еще надо успеть поставить в первые же минуты вынужденной обстановки. И тогда груженая машина пойдет вниз. Хорошо еще, если бойцы успеют выпрыгнуть и автомобиль, не задев другой техники, свалится в пропасть. Хотя и в этом случае приятного мало, особенно при срыве в ущелье машины с боеприпасами. А коли катящийся, набирающий скорость автомобиль ударит по соседним грузовикам, снося в пропасть и их, да еще с личным составом, то это уже происшествие чрезвычайное. Поэтому солдаты внимательно осматривали технику, проверяли, свободно ли закреплены колодки, бревна, тросы, все, что может помочь удержать автомобиль на склоне, случись непредвиденная остановка. Начальник колонны прошел в штаб базы, где заместитель командира назначил предмаршевый инструктаж. Капитан Головачев, подойдя к зданию управления раньше назначенного срока, присел в курилке. Алексею не впервой водить колонны по Чечне. Приходилось преодолевать и перевал Варух. Дорога там узкая, но в принципе ровная, проходимая, если не рвать режим движения. Места грозные, склон до второго поворота почти отвесный, но боевики там еще ни разу не проявляли себя. Даже фугасов не ставили. Либо их в том районе не было, либо малочисленным, но хорошо вооруженным колоннам они не придавали значения. Но, скорей всего, сказывалась близость серпантина от базы, где, кроме подразделений материально-технического обеспечения, дислоцировался и отдельный мотострелковый батальон, осуществляющий как охрану всего объекта, сопровождение колонн, так и выполнявший собственные задачи. Кроме того, рядом с базой и мотострелками базировался усиленный десантно-штурмовой батальон и реактивный дивизион. Сила немалая, и в каких-то тридцати километрах от перевала. А в шестидесяти, севернее, стоял вертолетный полк. К тому же отход с хребта представлялся делом сложным. Да, южный склон выходил к обширному лесному массиву, но по отдельным тропам, и сначала в редкую по плотности насаждений «зеленку». И только где-то через километр лес плотно накрывал горы, предоставляя малым диверсионным группам вероятного противника надежную защиту. Головачев выкурил половину сигареты, когда увидел идущего по аллее офицера мотострелкового батальона, старшего лейтенанта Игоря Кливина, которого хорошо знал по общаге. Сразу понял, старлея определили старшим боевого охранения его колонны. Иначе какого черта Кливину делать в это время возле штаба базы?

Старлей поздоровался издали:

– Привет, Леха! Вот кого, значит, мне придется охранять на марше? Это хорошо. Нет ничего хуже, когда начальником баллонов (так пехотинцы называли автомобилистов) определяют молодняк, не имеющий опыта в подобных маршах. Те и себя задолбят, и охранение вконец изведут своими заморочками! Ты – другое дело. С тобой марш – прогулка.

– Что-то у тебя с утра настроение необычно приподнятое, – усмехнулся капитан. – Сомневаюсь, что причина только в том, что автомобильную колонну поведу я! Присаживайся и колись, в чем дело! До инструктажа 10 минут. Да и заместитель еще не подошел. Так что время для беседы у нас есть.

Старший лейтенант присел рядом с товарищем, достал пачку сигарет:

– Хороший сегодня день будет, Леха, солнечный и нежаркий.

Капитан посмотрел на мотострелка:

– Ты мне баки-то, Игорь, не забивай! Чего такой радостный с утра? В карты, что ли, накануне хороший куш сорвал?

– При чем здесь карты? Говорю, погода…

Головачев перебил Кливина:

– Игорь?! Мозги не пудри!

Лицо старшего лейтенанта расплылось от улыбки.

– Ладно, все одно уже сегодня слухи по всему гарнизону расползутся. Радостный я, Леха, оттого, что наконец уломал Валентину. Вчера вечером и уломал, вместе ночевали. Сколько я ее добивался, все впустую, а вчера раз – и выгорело. И получилось-то все обыденно.

Валентина являлась вольнонаемной на базе и работала официанткой в офицерской столовой. В отличие от подруг, зарекомендовала себя женщиной правил строгих и считалась недотрогой. Красивой, привлекательной недотрогой.

Кливин продолжил:

– Вчера, как обычно, пошел на ужин. Перекусил и остался ждать Валентину, особых надежд на проявление с ее стороны благосклонности не питая. Смотрю, выходит. Одна. Я к ней: так и так, позвольте, любезная Валентина, проводить вас. Она: пожалуйста. Идет в обход парка десантуры. Ну, я ей: может, вечерок вместе проведем? Она: зачем? Нравишься, говорю ей. Смеется, что, говорит, невтерпеж стало без женской ласки? Я: мол, не в этом дело, сама знаешь, ласку эту в гарнизоне получить не проблема. Ну и дальше в том же духе. Типа, только она мне нужна, еще что-то. А возле женской общаги Валентина вдруг и говорит:

«Хорошо, Игорь. Ты мне тоже небезразличен, и надоело одиночество, сил нет. Куда пойдем?»

Я не ожидал подобного поворота событий, растерялся. А куда вести ее, на самом деле? Но и тут Валя решила все сама. Впрочем, говорит, есть у меня ключ от отсека подруги-связистки, та в отпуск уехала. Пошли туда. А утром, Леша, не поверишь, решили пожениться!

Головачев удивился:

– Что, вот так, после одной ночи и сразу пожениться?

– Да, вот так, после одной ночи! Но какой, Леха, ночи! И не только в плане секса, хотя и в этом я испытал такое удовольствие, что словами не передать. Главное, увидел я в Валентине, как бы тебе это лучше объяснить, человека необыкновенной душевной щедрости. Короче, влюбился под утро, как пацан вчерашний. И предложил ей выйти за меня замуж. Она согласилась. Поэтому-то я из отсека к вашему штабу словно на крыльях летел!

Капитан улыбнулся:

– Это было заметно! Только будет лучше, если ты приземлишься, Пегас. То, что решил связать свою жизнь с Валентиной, одобряю, женщина она порядочная, но давай все же обсудим дела насущные!

– Ты о марше?

– О нем!

Старший лейтенант отмахнулся:

– Чего его обсуждать? В первый раз, что ли, пойдем на Варух?

Головачев согласился:

– Не в первый и, надеюсь, не в последний.

– Сплюнь!

– Плюй, не плюй, а расслабляться не стоит! Сам знаешь, здесь на Кавказе удар можно получить где угодно, в том числе там, где меньше всего ожидаешь!

Кливин спросил:

– У тебя есть какая-то информация о марше?

– Нет! Просто говорю, радоваться скорой новой жизни, свадьбе, радуйся, но и о работе не забывай!

– А кто забывает? Видишь, я тут, как и положено. Задачу выполнить готов.

Головачев проговорил:

– Это хорошо! Какие силы ваш комбат выделил на охранение колонны?

– БТР! С отделением во главе со мной!

– Всего один бронетранспортер?

– А что ты хотел, чтобы на семь ваших машин взвод определили?

– Ясно! Значит, БТР. Ладно!

Кливин спросил:

– Ты недоволен, Леха? Но и раньше две боевые машины выделяли на колонну свыше десяти автомобилей. А на меньшую колонну – одну!

– Да нет, все нормально, Игорек!

– Вот и я о том же! Пройдем этот чертов серпантин, как раньше проходили, сбросишь, где надо, свой груз и в обратку. Кстати, назад порожняком пойдешь? Или нагрузят чем?

Капитан пожал плечами:

– Этого не знаю, Игорь! Но узнаем на инструктаже. Вон заместитель командира на аллее показался.

Старший лейтенант добавил:

– И не один!

Подполковник Войченко действительно шел с майором военной контрразведки, который неделю работал с проверкой на базе.

Головачев кивнул в сторону шедших:

– С особистом вышестоящего штаба идет. Что бы это значило?

– А хрен его знает!

– По-моему, Игорек, подсадит его к нам Войченко в качестве пассажира!

Мотострелок согласился:

– Скорей всего! Ну и черт с ним! Засадишь его в летучку МТО, и все дела!

– Посмотрим!

При подходе заместителя командира части и офицера контрразведки Головачев с Кливиным поднялись. По очереди доложили, что прибыли на инструктаж. Подполковник Войченко предложил офицерам пройти в свой кабинет. Капитан и старший лейтенант подчинились, вошли следом за начальником в штаб. За ними проследовал майор контрразведки. Он не поздоровался с младшими офицерами и не представился. Видимо, считал себя выше какой-то там пехоты и тыловиков. Все же контрразведчик! Одно слово чего стоит! Это тебе не автомобилист зачуханный. Элита, мать ее!

В кабинете подполковник взглянул на часы, прошел к стенду, закрытому шторками. Раздвинул материю, открывая оперативную карту района, на которой места дислокации частей федеральных сил нанесены не были. Карта была обычной. Майор сел на стул в угол, внешне безразличный к действиям офицеров базы. Головачев и Кливин встали рядом с подполковником. Войченко взял в руку указку:

– Вам, капитан Головачев, предстоит совершить марш от базы до войсковой части №… Задача обычная, маршрут вам знаком. Колонну во время движения будут прикрывать соседи – отделение во главе со старшим лейтенантом Кливиным на бронетранспортере. Хотя вы сами прекрасно знаете дорогу, обязан отметить, что по пути следования подразделения боевики, которые ранее себя в нашем районе не обозначали, но могут объявиться где и когда угодно, в состоянии нанести удар на двух потенциально опасных участках серпантина Варух. Здесь и здесь! – Подполковник указал на карте точки до второго поворота извилистой горной дороги и за ним. – Поэтому на этих участках прошу и требую соблюдать повышенные меры безопасности. Какие? На усмотрение начальника колонны!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.