# Нимфа с большими понтами

Дарья Александровна Калинина

Стресс – лучший антидепрессант. У вас есть доводы против? Кира, проведя два месяца в изоляции от мужчин… и других больших «проблем», пребывала в состоянии полной апатии до того рокового визита. К ней в гости явилась сводная сестра, хотя девушка даже не догадывалась о ее существовании. Да что там явилась! Свалилась на голову с грудным младенцем в руках. Оставив малыша сестренке, Феклуша вышла в аптеку за памперсами, на подступах к которой «родственницу» сбила машина, тут же исчезнувшая в туманной дали. Кира мчится в морг за документами и вещами погибшей, где узнает о том, что «племянничка» принес аист, а Фекла никогда не рожала…

## Глава первая

Некоторые родственники в состоянии отравить вам не только настроение, но и всю жизнь. Примерно так думала Кира, играя со своим любимцем Фантиком и вспоминая вчерашнюю вечеринку у Жени. Фантик, будучи уже солидным котом в возрасте, прыгал за «раскидайкой» на резинке, словно несмышленый котенок.

Это вообще была его самая любимая игрушка. И Кира, которая потратила небольшое состояние на разные игрушки – заводные плюшевые улитки с трепещущими усиками и блестящими глазками, мышки со вкусом кошачьей мяты или восхитительная когтедерка из рыхлой шерстяной ткани, о которую, как ей казалось, так приятно драть когти, – искренне недоумевала.

Всем изысканным и зачастую дорогим игрушкам ее обожаемый Фантик предпочитал старенькую «раскидайку», купленную еще Кириной бабушкой во время майских демонстраций.

Наблюдая за резвящимся пушистым красавцем, Кира постоянно возвращалась к своим размышлениям. А именно: какая же стерва все-таки досталась ее бедной подруге Женьке в родные сестры.

– И угораздило же ее маму завести себе еще одного ребенка, – пожаловалась Фантику Кира, которому уже прискучила игра и он отправился проверить, не появилось ли в его чудесной мисочке из специального «фарфора» чего-нибудь этакого, вкусненького.

Кира отлично знала, что миска пуста. И поэтому последовала за котом, чтобы положить ему порцию его любимого консервированного тунца в нежном соусе. И пока Фантик, урча, поглощал угощение, Кира продолжала сетовать:

– Зачем Женькина мать родила эту Алину? Теперь мало того, что эта образина всем рассказывает о том, что она моложе Женьки на целых пять лет, так она еще и выглядит не на свой возраст, а значительно старше!

В глубине души Кира была даже уверена, что Алина специально старит себя, отправляясь туда, где предположительно будет находиться и ее родная сестра. Разумеется, ни одной женщине в здравом уме не могла бы прийти в голову подобная нелепость. Но надо знать эту Алину! Для нее сделать гадость родной сестре – наипервейшая радость и даже смысл ее никчемной жизни.

– Уф! – выдохнула Кира, у которой при воспоминании о вчерашнем вечере внутри все переворачивалось и кипело от бессильной злости и жалости к подруге.

Вчера у Женьки намечалось судьбоносное событие. А именно, должна была состояться официальная помолвка и представление жениха родственникам. Родни у Женьки пруд пруди. Так что церемония обещала быть долгой и насыщенной разными казусами. Правда, Женя пригласила почти всех своих подруг. В качестве моральной поддержки на случай козней младшей сестрицы.

– Может быть, обойдемся на этот раз без Алины? – поинтересовалась Кира, когда услышала о готовящейся церемонии.

– Или вообще без знакомства с родней! – добавила Леся. – Иногда это бывает весьма чревато.

– Пусть берет тебя так, – сказала Кира. – Без родни. С родней может познакомиться уже на банкете, после регистрации.

– Когда деваться ему все равно будет уже некуда, – закончила их общую мысль Леся.

– Девчонки, вы не понимаете! – воскликнула Женя. – У нас так положено. Все и всегда знакомятся с женихом еще до свадьбы.

– Идиотская практика, – пробормотала Кира.

– Остается только удивляться, как это женщинам в вашей семье вообще удавалось выходить замуж, – добавила Леся.

– Если я поступлю иначе, меня не поймут, – возражала Женя, явно не чуя размера нависшей над ней опасности. – А не пригласить Алину я тоже не могу. Она же моя родная сестра! Как это будет выглядеть?

Кира с Лесей покачали головами, показывая, что лучше уж совсем без сестры, чем с такой.

– Но вы же придете? – умоляюще посмотрела на них Женя. – Правда?

Прийти-то подруги, конечно же, пришли. Но как оказалось, козни Алины не удалось нейтрализовать даже их совместными усилиями. Жутко обозлившаяся на то, что старшая сестра, которую в семье уже записали в старые девы, все же выходит замуж раньше ее, Алина была готова к самым решительным действиям. И развернула их в тот момент, когда все уже немного выпили и расслабились. Во всяком случае, Кира с Лесей расслабились, видя примерное поведение младшей сестрицы. И вот тут-то коварная Алина и показала, на что она способна.

– Ой. – Киру даже передернуло при этих воспоминаниях.

Фантик оторвался от тунца и мяукнул что-то сочувственное. Во всяком случае, Кире хотелось думать, что он ей сочувствует. На самом деле Фантик был котом себе на уме. И сочувствовать умел только самому себе, когда долго не ел ничего вкусненького.

Но если Кире сейчас было так скверно на душе, то каково же бедной Женьке, лишившейся одним махом, благодаря этой язве Алине, и горячо любимого жениха, и отдельной квартиры, в которой она уже начала наводить уют, и заодно уважения всей своей родни? Кошмар! Форменный кошмар и ужас!

А ведь начиналось все не так уж и плохо. Алиночка пожелала произнести тост в честь жениха и невесты. Кира с Лесей сидели от нее слишком далеко, поэтому вовремя не сумели скрутить мерзавку, запереть в темном чулане и забыть ее там навеки.

Итак, Алина встала, дождалась тишины и начала говорить. В общем, смысл ее слов сводился к тому, что она очень рада за свою старшую сестру, которую не поимел разве что ленивый, но которая наконец-то нашла себе доверчивого простачка, готового на ней жениться.

– Как я за тебя рада, Женечка! – скаля в змеиной улыбке свои мелкие острые зубки, щебетала Алина. – После всех этих ужасных мужчин, которые тебя бросали под идиотскими предлогами, будто ты гуляешь направо и налево, пьешь ведрами, не умеешь готовить, что ты неряха, воруешь их деньги и прочую ерунду, ты наконец-то встретила человека, который сумел тебя полюбить со всеми твоими недостатками. И даже простить тебе все твои прошлые прегрешения.

Следующая часть спитча сводилась к следующему: она надеется, что у Жени хватит ума, чтобы не упустить такую выгодную партию. Ну, не то что выгодную, мог бы быть жених и побогаче, и покрасивей, и поумней. Но другого у Жени вообще, похоже, не предвидится. Чай, не девочка. А при всей своей любвеобильности женить на себе она смогла только Германа.

Ну да, жениха звали Герман. Вот именно, что звали. Теперь – поминай как звали!

И Кира снова тяжело вздохнула. После тоста Алины Герман, даром что был частным детективом и должен бы видеть людей насквозь, как-то притих и призадумался. Одним словом, в душе его поселились самые мрачные подозрения. Он ведь не знал, что за стерва эта Алина! Ох не знал! И наивно полагал, что она не рассказала и половины правды о своей старшей сестре. Тем более что репутация у интриганки Алины в семье была самая превосходная. Умела, стервоза, втереть всем очки, и родня была о ней самого лучшего мнения. Вот и Герман попался на ее удочку.

– Герман, что ты ее слушаешь? – пыталась вразумить его Леся. – Эта стерва всегда ненавидела Женю!

– За что? – мрачно сверкнул на нее глазами Герман. – Наверное, был повод. Жениха у нее увела старшая сестрица, да? Или что-то еще? Похуже?

– Да ничего такого не было! Ни похуже, ни получше!

– Мы с Женей общаемся уже полгода, а о том, что у нее есть сестра, я узнаю только сегодня! – воскликнул Герман. – Почему?

– Потому что она стерва! И Женька просто избегала тебя с ней знакомить.

– А может быть, потому, что Женина сестра не умеет лгать и говорит всегда людям в глаза только правду? – вопросительно посмотрел на подруг Герман.

Леся онемела от такой несправедливости. Это Алинка-то говорит правду? Да у этой змеи с языка разве что яд не капает! Ни словечка в простоте не молвит! Все с подковыкой да с задним смыслом.

Вообще-то, по мнению Киры, если люди, говорящие исключительно правду, когда-то и существовали на этой планете, то явно очень недолгое время. Потом грубые соплеменники, повинуясь своим первобытным инстинктам, просто изничтожили бы их как вид. Ну скажите, кому может понравиться, когда вам говорят, что вы толстая, что у вас прыщи по всей спине и вдобавок ноги слегка кривоваты? Или что вы дурак и пенис у вас маленький.

Нет, нет, правду люди разучились говорить еще на заре своего развития.

Но переубедить Германа подругам не удалось. Мерзкая Алинка сделала свое черное дело. И между женихом и невестой пробежала неприятная кошка. Пока еще только котенок, но благодаря неуклонным стараниям Алины к концу вечера он вымахал в здоровенного усатого черного котяру!

В итоге вечер закончился прескверно. Герман удалился с самым задумчивым видом и под явно надуманным предлогом. Какое-то срочное дело у него, видите ли, образовалось. И главное, простился он с Женей так холодно, словно чужой. Чмокнул в щеку и все! И сразу же удрал. Остальные гости тоже рассосались с подозрительной быстротой. Наверное, смекнули, что погулять на свадьбе у Женьки им придется не скоро.

– Он больше не придет! – рыдала Женя после ухода Германа. – Я чувствую! Он ушел навсегда!

Кира с Лесей многозначительно переглядывались. Судя по всему, настроен он был весьма решительно. Мужик явно поверил грязным наветам Алинки.

– Наверное, решил, что родная сестра не станет зря клепать на Женьку, – шепотом поделилась своими опасениями Леся. – Как бы и в самом деле не слинял с концами!

– Ну и пусть проваливает! – гневно прошипела в ответ Кира, косясь на заливающуюся слезами Женьку. – Если уж он такой кретин, что поверил этой гадюке Алинке.

Но на душе у Киры было тяжко. Нет, не оправдали они с Лесей возложенного на них подругой доверия. Совсем не оправдали!

– Что мне теперь делать? – подняла на них заплаканное лицо Женя.

– Во-первых, убить Алинку, – быстро сказала Кира. – Это самое для тебя важное!

– А где она? – всхлипнула Женя.

– Ты в самом деле ее убивать будешь? – всполошилась Леся.

Женя покачала головой.

– Нет, но поговорить я с ней хочу, – сказала она.

Но при осмотре квартиры выяснилось, что Алина испарилась. Видимо, выскользнула вместе с гостями, опасаясь справедливого возмездия. Или просто чтобы еще больше очернить репутацию Женьки. Тот факт, что вместе с Алиной провожать гостей пошли и Женькина мама, и бабушка, успокаивал мало. Они давно уже не имели никакого влияния на младшенькую. Если кого Алинка и побаивалась, то только Женю, когда та приходила в полное неистовство от ее выходок и могла наброситься на младшенькую с кулаками.

– Почему она меня так ненавидит? – разрыдалась Женя, когда поняла, что потолковать по душам с клеветницей сегодня не удастся. – Добро бы у нее парня не было. Так ведь есть же! И она даже живет у него дома!

– Что? Неужели кто-то позарился на эту заразу? – искренне поразилась Леся.

Нет, в самом деле, ну что же это на свете творится? У нее, милой, доброй и в меру упитанной, приличного мужчины нет и не предвидится. А вот у таких подлых гадин они, оказывается, есть.

Кира тоже находилась в ступоре. Она последние два месяца провела в полной изоляции от сильного пола. И теперь чувствовала себя в какой-то мере тоже обманутой. Это чувство сохранилось у нее до утра следующего дня. Усиленная доза коньяка, принятая на ночь в качестве успокоительного, не помогла. И утром Кира встала в состоянии глубокой депрессии, которая навалилась на нее за ночь.

В такой ситуации могла помочь ударная работа или общение с животным. Последнее находилось ближе и вообще было как-то приятней. И поэтому Кира обратилась за помощью к Фантику. Сначала расчесала ему шерстку, потом показала картинку с потрясающей корзиной-подушкой, которую собиралась купить Фантику из ближайших денежных поступлений.

Правда, тут их мнения разделились. Кира облюбовала подушечку из розового атласа с оторочкой из белого пушистого меха с бусинками. Фантик без колебаний и даже с презрением отверг явно дамский вариант своего отдыха, отдав предпочтение хлопковому диванчику мужественной леопардовой раскраски. Но потом на выборе ошейника они снова помирились, и Фантик забрался хозяйке на руки и начал самозабвенно мурлыкать.

– Ты лучший антидепрессант на свете! – призналась Кира коту, когда настроение у нее наконец несколько улучшилось.

В конце концов, что такого произошло? Подумаешь, одна молодая наглая дура облила грязью свою сестру, хорошую девушку. А другой дурак – жених этой хорошей девушки – взял да и поверил. Свадьба, по всей видимости, расстроилась. Так оно и к лучшему! Какой из Германа муж! Что это за муж такой – частный детектив? Сыщик! Нет уж, пусть такое добро кому-нибудь другому достанется. А Жене они подыщут хорошего, положительного и ценящего ее достоинства мужа!

И с этой благой мыслью Кира вскочила с кресла, чтобы начать немедленно претворять свой план в жизнь. Ей помешал звонок. Настойчивый и даже дерзкий. Зажав уши, Кира бросилась открывать. Звонок у нее стоял такой, что и мертвого мог на ноги поднять. Девушка все собиралась его поменять, но у нее каждый раз находились занятия поинтересней, и до звонка руки не доходили.

Распахнув дверь, Кира приготовилась высказать все, что у нее накопилось на душе, пока она бежала к дверям. Но она вовремя осеклась. На пороге стояла незнакомая ей молодая, но довольно полная женщина в слегка порванной у ворота кофточке и помятой и испачканной чем-то юбке. На щеке ее красовалась здоровенная ссадина.

Но это бы ладно. В конце концов, это ее личное дело, если хочет ходить замарашкой и с расквашенной мордой. Однако вдобавок ко всему женщина держала на руках грудного младенца, завернутого в тоненькое байковое одеяло. Но даже и этот факт Кира как-нибудь пережила бы. Если бы не…

– Сестренка! Нашлась! – всхлипнула вдруг незнакомка с младенцем и буквально упала на грудь Киры.

Младенец таким образом оказался стиснут где-то между плечом Киры и животом незнакомки. Положение ему явно не понравилось. Он заворочался и разревелся.

– Вот! – расстроилась незнакомка, отлепляясь от ошеломленной Киры, которая, чтобы не упасть, вынуждена была ухватиться за стену. – Есть хочет. Покормить у тебя найдется чем?

– Что? – пробормотала Кира. – Хотя да, конечно! Он голодный?

– Знамо дело, – кивнула женщина. – Из Твери путь не близкий. На попутках добираться почти четырнадцать часов пришлось.

– И ребенок все это время не ел? – ужаснулась Кира.

Разумеется, она имела самое смутное представление о диете младенцев. Но слышала, что новорожденные, кажется, едят чуть ли не каждый час. А если есть такая возможность, так и вообще постоянно чего-нибудь сосут. С перерывами на сон. Младенец в руках незнакомки казался совсем крошечным. Личико у него было маленькое. А выглядывающие из одеяла ручки совсем игрушечными и какими-то умилительно тоненькими.

– Он же может умереть! – прошептала Кира, поспешно отступая прочь. – От голода!

Фантик, который был ужасно любопытным, тоже вышел к дверям. И сейчас с интересом принюхивался к незнакомым запахам.

– Да не помрет, чай! – весело заявила незнакомка, проходя в Кирину квартиру. – Покормить его, он и угомонится!

С этими словами она прошествовала на кухню. Там она быстренько устроила младенца на кухонном диванчике и плюхнулась рядом с ним сама.

– Уф! – произнесла женщина. – Упарилась я с ним! Чайку нальешь?

Кира наконец получила возможность хорошенько рассмотреть женщину. Она оказалась несколько старше, чем сначала показалось Кире. Видимо, ей было хорошо за тридцать. Либо жизнь у нее была тяжелая, и состарилась незнакомка рано. Фигура полная и какая-то расплывшаяся. Лицо и руки красные и огрубевшие. Под ногтями чернела то ли грязь, то ли дорожная пыль. Наверное, путешествуя на попутках, трудно выглядеть свеженькой, словно роза. Но Кира все равно ужаснулась, представив, что такая вот грязнуля своими руками дотрагивается до младенца.

Тем временем младенец продолжал надрываться от крика.

– Ну чего ты? – выжидательно уставилась на Киру женщина. – Молоко тащи! Видишь, есть хочет.

– К-какое молоко? – удивилась Кира.

– Обычное! – казалось, развеселилась тетка. – Которое в магазине продается! Или у вас в городе коров держат? Так я не против!

– Нет, – покачала головой Кира. – Коров у нас нет. Но разве вы не сами кормите младенца?

– Вот еще! – неожиданно вспыхнула женщина.

И заметив удивленный взгляд Киры, сочла нужным пояснить:

– Нет у меня молока! Грудница прихватила. В один миг перегорело.

Кира помолчала. Как ни мало она была осведомлена о жизни кормящих матерей и младенцев, но все же ей казалось, что их должны кормить какими-то специальными смесями, которые, наверное, продавались в аптеках или специализированных магазинах. Но судя по всему, ничего такого у незнакомой женщины при себе не было. Младенец тем временем исходил криком, совершенно не давая бедной Кире сосредоточиться и додумать какую-то очень важную мысль.

– Слушай, сунь ты ему что-нибудь! – возмутилась незнакомка. – Кусок сахару у тебя есть? Нет? А конфета?

– «Коровка» подойдет?

– Отлично! – обрадовалась тетка. – То, что надо! Марля у тебя есть? Или бинт?

Стерильный бинт нашелся в аптечке. Тетка ловко открыла конфету, завернула ее в бинт и сунула это кондитерское изделие младенцу в рот.

– Что вы делаете? – кинулась Кира спасать ребенка, но изумленно остановилась.

Стоило конфете попасть в рот к младенцу, как он довольно зачмокал и утих.

– Ой, – воскликнула Кира, опускаясь на табурет, не в силах отвести глаз от этого зрелища. – А ему не повредит?

– Чего ему сделается? – равнодушно пожала плечами тетка. – Сосет и ладно. Пока сосет, молчит. А мы с тобой хоть поговорить сможем.

– О чем? – машинально откликнулась Кира.

Женщина всплеснула руками.

– Ну ты даешь! – восхитилась она. – С будуна ты, что ли? Не слышала, чего я тебе сказала? Сеструха ты моя! Родная и единственная! Рада?

При этих словах таинственной незнакомки Кире сделалось не то что не по себе, а по-настоящему дурно. Да она ненормальная! Или просто ошиблась адресом. Последнее было бы просто подарком небес, но, похоже, небеса радовать Киру сегодня не собирались. Потому что тетка извлекла из кармана замусоленную бумажку и чуть ли не по складам прочитала указанный там адрес.

Он до последней буковки и циферки совпадал с адресом Киры.

– Ну? Твой, что ли, адрес? – спросила у нее женщина.

– Мой, – прошептала окончательно обалдевшая Кира.

– Ну так! – явно обрадовалась женщина. – Я и говорю! Сеструха ты моя!

И она кинулась обниматься. Кира с трудом перенесла объятия. От «сеструхи» порядком попахивало дешевым пивом. И еще кое-чем столь же малоприятным.

– Не понимаю, о чем вы говорите! – сказала Кира, когда ей удалось высвободиться из объятий этой женщины. – Не знаю, кто вы такая. И откуда у вас взялся мой адрес. Но вы мне не сестра! Потому что нет у меня сестер! Вообще! Я у матери была единственным ребенком!

– Ой ли! – покачала головой женщина. – А ты уверена в этом?

– Конечно! – кивнула головой Кира. – Моя мама умерла, когда я была маленькой. Отца я не помню. Но меня воспитывала бабушка. И если бы у меня была сестра, она бы уж мне об этом сказала!

– Баба Марфута тебя воспитывала? – усмехнулась женщина. – Так, что ли?

Кира задохнулась.

– Откуда вы знаете, как звали мою бабушку? – спросила она.

Баба Марфута! Так называла ее бабушку только Кирина мама и сама Кира. И больше никто! Это было семейное прозвище. Посторонние не могли его знать. Так откуда же его знает эта тетка?

Кира изумленно уставилась на женщину.

– Кто вы? – повторила она.

– Да ты глухая! – воскликнула та. – Сказано же тебе, сестра я твоя. Родная. А звать меня Фёкла.

– Как? – прошептала Кира, чувствуя, что окончательно слабеет.

Никогда ее интеллигентная мама не смогла бы назвать своего ребенка таким жутким именем Фёкла, свекла… Никогда! Матильдой, да! Луизой, да! Генриеттой тоже могла, если бы вдруг решила отравить жизнь крошке. Но только не этой «свеклой»!

– Папаша мой учудил! – заявила Кире женщина. – Он у меня крутого нрава мужик был. Мать наша через это от него и сбежала. Ну, что поделаешь, любил покойник, чтобы все по его обязательно делалось. Кто такое стерпит? Вот и меня назвал в честь своей собственной бабки. Дескать, сильной воли женщина была. После войны на себе землю пахала, детей кормила и мужа-инвалида тащила.

Кире окончательно поплохело. Наличие у нее такого числа новоявленных деревенских родственников, способных к тому же пахать вместо лошади, не просто ошарашивало, а откровенно пугало. К тому же младенец в этот момент выплюнул соску и немедленно разразился душераздирающим воплем. Фёкла быстро подняла марлю с пола и, прежде чем Кира успела ей помещать, снова сунула ее младенцу в рот.

– Что вы делаете?! – возмутилась Кира.

– А чего? – распахнула Фёкла глазищи, которые оказались у нее совершенно зеленые.

Но не того изумрудно-зеленого оттенка, какими они были у самой Киры, а грязно-зеленого, словно водичка в болоте.

– Чего ему сделается-то? – повторила Фёкла. – Моя бабка всегда так делала! И я с ребятишками за свою жизнь столько навозилась.

– У него же понос сделается?

– Ничего ему не будет, – заверила ее Фёкла. – Только здоровей станет. Этому меня бабка тоже научила.

– Эта та, которая на своих детях пахала? – слабым голосом уточнила Кира.

– Ну ты даешь! То прабабка моя была! Да и не на детях она пахала, а на себе самой. Как бы она на детях-то пахала, коли они у нее мал мала меньше были?

Кира решила не спорить. В конце концов, какое ей дело до родни этой Фёклы? Пусть кормит своего младенца и убирается, откуда пришла. Нет у Киры таких родственников. И быть не может!

– Вижу, не веришь ты мне! – закручинилась Фёкла. – А ведь я не вру.

И она полезла за пазуху. Кира с некоторой опаской наблюдала за ее действиями. «Сестрица» с ее простонародными манерами, порванным и помятым дорожным туалетом и весьма странным образом жизни не внушала ей никакого доверия. Однако все обошлось. Из-за пазухи Фёкла извлекла вовсе не пистолет и не бомбу, как втихомолку опасалась Кира, а всего лишь несколько потрепанных и пожелтевших от времени листков бумаги.

– Вот, – произнесла она, протягивая их Кире. – Взгляни-ка! Узнаешь?

Кира дрожащей рукой взяла протянутые ей листки. Но уже при первом же взгляде на них сердце ее тревожно забилось. Кира буквально впилась глазами в строчки писем. В том, что это были именно письма, у Киры сомнений не возникло. Написаны они были Фёкле. Во всяком случае именно к ней они были адресованы.

– Но боже мой! – прошептала пораженная Кира. – Это же почерк моей мамы!

– А я тебе о чем говорю! – самодовольно кивнула Фёкла. – Ты, главное дело, дальше читай! Там еще и письма нашей бабки Марфуты есть! Ты читай! Читай! Мне скрывать нечего!

И Кира принялась читать дальше. Наконец она закончила чтение и бессильно опустила руки, уставившись вдаль невидящим взором. Может быть, она сходит с ума? У нее галлюцинация? И она приняла почерк незнакомой женщины за почерк родной матери? Кира снова поднесла листки к глазам. Ладно, предположим, почерк мамы она еще могла забыть. Все-таки та умерла, когда Кира была совсем маленькой. Но почерк своей бабушки она забыть не могла!

Сколько раз она читала неровные бабушкины каракули. Почерк у бабушки был очень характерный. Кира бы не спутала его ни с одним другим в мире, никогда в жизни. И теперь ей волей или неволей, но приходилось признать, что письма в самом деле написаны ее бабушкой. И в них она называла Фёклу своей милой внучкой. Писала, что любит ее. И очень переживает, что ни она, ни мать не могут встретиться с девочкой или даже просто повидать ее, пока жив отец Фёклы. Потому что это такой жуткий человек, что…

– Скажи, – едва слышно произнесла Кира, – а твой отец, он и мой… мой тоже?

– Нет, – покачала головой Фёкла. – Точно говорю, что нет. После того как наша мать от него удрала, он на другой бабе женился. А мать тоже, наверное, кого-то себе нашла, раз у нее ты появилась. Только это уже спустя семь лет произошло после того, как она от бати ушла.

Кира быстро подсчитала, что незнакомке лишь немногим за тридцать. И что же, в таком сравнительно молодом возрасте можно так скверно выглядеть? И ее саму это ждет? Ведь у них одна мать. Кира содрогнулась и тут же обвинила во всем породу Фёклиного отца. А кого же еще? Она сама пошла в маму. Та тоже была высокой, сухопарой, с густыми рыжими волосами и неукротимым темпераментом. И бабушка была такой же. Только волосы у той были в молодости каштановыми, впрочем, тоже с рыжеватым отливом.

А вот Фёкла уже сейчас была словно квашня. Тело у женщины было полным, рыхлым и каким-то дебелым, несмотря на относительную молодость. Бывают полные женщины, но так крепко сбитые и ладные, что на них приятно посмотреть. Фёкла к их числу явно не относилась.

– Что смотришь? – верно истолковала Кирин взгляд Фёкла. – Оцениваешь? Так ты не смотри, это я после родов раздобрела. А еще год назад постройней тебя была.

Кира в этом очень сомневалась. Но спорить не стала. Какая ей, в сущности, разница, была ее сестрица когда-нибудь стройной или так и родилась толстухой? После прочтения писем Кира вынуждена была признать, что у нее в самом деле была сестра. Но по какой-то причине ни мама, ни бабушка Марфа не пожелали рассказать о ней Кире.

– Знаю, – отмахнулась Фёкла. – Не могли они тебе сказать. Боялись, что ты ко мне знакомиться полезешь.

– А почему бы и нет? – поразилась Кира. – Ведь мы же сестры! По матери! В одном животике выросли. Родная кровь!

– Да все дело в моем папаше было, – неохотно произнесла Фёкла. – Вот уж кто бешеным был, чтобы ему провалиться в самое пекло! Мать нашу допек, что она сбежала. Меня себе отсудил. И все ей грозил, что коли она возле меня хоть разок появиться вздумает, так он и ее, и тебя, и бабушку пришибет.

– И мог?

– Мог, – заверила Фёкла. – Он по молодости за убийство сидел. Да и жену свою вторую, хоть и не доказано это было, тоже убил.

– Как же так?

– А так! Ну, на следствии-то дело так представили, будто бы она сама из окна выбросилась. А дверь, дескать, в квартиру изнутри закрыта была. Только я знаю, замок у нас хитрый был. Его, если умеючи, и снаружи можно было так прикрыть, чтобы казалось, будто человек изнутри закрылся.

– И что, никто об этом следователю не рассказал?

– Да ты что? – искренне удивилась Фёкла. – Кому же с моим батей связываться хотелось? Он ведь и через десять лет отомстить бы мог. Вернулся бы с отсидки да глаз бы тому человеку на одно место натянул.

– Ой! – тихонько вскрикнула Кира. – А он… твой отец… он теперь точно умер?

– Не боись! – авторитетно заявила старшая сестра. – Покойник! Сама в землю зарывала.

– А умер он как? – насторожилась Кира.

Может быть, сейчас сестрица признается в том, что она отцеубийца? Но нет, не похоже.

– В избе он сгорел, – спокойно объяснила ей Фёкла. – Напился в стельку, сигарету в ветошь уронил да и сгорел вместе с домом. А как жаль. Хороший такой был!

– Отец?!

– Дом!

Кира замолчала, не зная, что еще сказать по этому поводу. Но тут снова заворочался и забеспокоился ребенок. Судя по тому, как быстро расправился он с конфетой, аппетит у него был хороший.

– Молочка бы ему надо дать! – забеспокоилась Фёкла. – А то снова орать примется.

– Да нет у меня специального молока в доме! Откуда? В аптеку надо идти!

Но Фёкла и не думала никуда двигаться. Она смотрела на Фантика, который с озадаченным видом замер в дверях кухни. И водил носом из стороны в сторону.

– Кот есть, а молока в доме нет? – недоверчиво спросила она у Киры.

И не дожидаясь разрешения, распахнула дверь холодильника.

– Так вот же оно! – торжествующе воскликнула она. – Молочко и есть!

– Но это же не то молоко! Детям надо специальное! Я знаю!

– Сойдет и такое, – равнодушно заявила Фёкла, извлекая из холодильника пачку «Клевера» и выливая его в ковшик, чтобы подогреть. – И очень даже хорошее молочко. Не киснет, не сворачивается. Неделю можно на воздухе хранить, а ему хоть бы хны!

И окинув взглядом недавно отремонтированную Кирину кухню с новой мебелью и техникой, одобрительно добавила:

– Богато живешь, сестренка! Не то что мы, горемычные!

У Киры засосало под ложечкой от какого-то нехорошего предчувствия.

– Так я у тебя пока поживу, – сказала Фёкла, и Кира поняла, что предчувствие ее оправдалось.

Но не отказать же родной сестре?! Да еще с грудным младенцем на руках! Боже мой, вот положение!

– Хорошо, – кивнула Кира.

– Да ты не бойся! Мы к тебе ненадолго, – утешила ее Фёкла. – И деньги у меня есть. Я квартиру в Твери продала. Теперь к мужу перебираюсь в Нижний Тагил. Там за эти деньги можно отличное жилье купить.

– А ко мне зачем тогда завернула? – удивилась Кира.

– Так повидать же хотела, – пояснила ей Фёкла. – Познакомиться.

Что-то в словах сестрицы показалось Кире странным. Да и вообще весь этот ошеломительный визит родной сестры навевал на Киру какие-то туманные сомнения. А почему бы ей было предварительно не позвонить? Если уж она знала адрес, то и телефон узнать могла. Тем более что номер их телефона не менялся уже лет тридцать.

Но долго размышлять на эту тему времени у нее не было. Возникли новые хлопоты с ребенком. Рожка с соской, чтобы напоить его, у Фёклы при себе тоже не оказалось. Так что в магазин идти все же пришлось.

– Сама схожу! – заявила Фёкла. – Видела я по пути, где тут у вас аптека. Найду. А то ты еще дорогой купишь. А мы подешевле обычно берем.

И она начала собираться. Переодела порванную блузку, нашлась другая. Тоже мятая, из дешевой ткани, но хотя бы целая.

– А где это ты так извалялась? – спросила у нее Кира. – Дралась, что ли?

– Угу, – буркнула Фёкла. – Пришлось двоим тут мозги вправить! Вот мужики! Вконец обурели! За них работу сделай, а они еще и весь навар захапать норовят. И с какой стати я должна с ними делиться?

И на ее лицо набежала тучка.

– Да и вообще, – произнесла она, задумчиво уставившись в стену, на которой не было ровным счетом ничего интересного, кроме порядком запылившейся уже лубочной картинки. – Больно не по душе мне их рожи пришлись. И отпускать не хотели!

Больше Кирина сестра к своему странному замечанию не сочла нужным добавить ничего. А у Киры так пухла от нее и рева младенца голова, что она и не спросила. Знала бы заранее, как потом будет сожалеть об этом, плюнула бы на свою опухшую голову. И вытрясла бы уж из сестрицы всю ее подноготную.

Но ничего этого не произошло.

– Младенца тебе оставляю! – заявила Фёкла младшей сестре, уже стоя в прихожей. – И вещички, само собой. Не помешают, чай.

Впрочем, вещей у Фёклы было на удивление мало. Одна потрепанная сумка, которая висела у нее на плече. Женщина снова хорошенько порылась в ней, достала оттуда какой-то немыслимо яркий кошелек с блестящими попугаями, пересчитала наличность и кивнула головой:

– Ну, я пошла! Пока, сестричка!

Дверь за ней захлопнулась. И Кира осталась наедине с младенцем.

## Глава вторая

Только сейчас Кира сообразила, что даже не спросила, как его зовут. И не знает, мальчик это или девочка. К счастью, младенец пока молчал и смотрел на Киру круглыми блестящими глазами. Вид у него был не вполне довольный. Он беспокойно вертелся и кряхтел.

– Не свались! – заботливо предупредила его Кира.

И тут же, испуганно охнув, кинулась к младенцу, который почти упал с диванчика. Подхватив его на лету, Кира принюхалась. Пахло точно не розами.

– Э-э-э! – протянула Кира. – Тоже мне! Нашел время!

Но младенец, сделав свое вонючее дело, заревел.

– Погоди, мамаша твоя вернется, она тебя и переоденет, – убеждала его Кира.

Но тот не унимался. И вскоре Кира поняла, что лучше уж вымыть младенцу один раз попу, чем долго слушать его оглушительный рев. Ведь еще неизвестно, когда вернется Фёкла. А вдруг в аптеке очередь? Или ближайшая к их дому вообще закрыта? И Фёкла потащится в другую?

В общем, Кира понесла младенца в ванную. Мыться. Для этого ей пришлось его развернуть. И Кира с некоторым удивлением обнаружила, что под ветхим байковым одеялом младенец одет в очень хорошенький голубенький бархатный костюмчик с вышитыми на нем волчатами, играющими в огромный мяч, в крохотные вязаные пинеточки с бантиками, и нижняя рубашечка у него оказалась из мягкого трикотажа отличного качества и тоже с красивым рисунком.

На попе у младенца имелся памперс. Его-то как раз и следовало сменить. Во время этого процесса выяснилось, что ребенок мужского пола. Мальчик. Выкинув грязный памперс и устроив вымытого в теплой воде младенца на диване, Кира полезла в сумку сестры, чтобы найти там чистые памперсы. Но, к ее немалому удивлению, в сумке не было никаких памперсов. Там вообще не было ничего по уходу за младенцем. А попа у того здорово покраснела. Похоже, ее надо было чем-нибудь смазать или присыпать.

Кира задумалась. У нее в хозяйстве имелось обычное растительное масло и гипоаллергийная французская пудра, купленная за бешеные, ну просто бешеные бабки. Рассудив, что ребенок, который, как ни крути, является ее племянником, достоин всего самого лучшего, Кира нанесла слой пудры на ватный тампон, а потом осторожно припудрила попу ребенка. Тот затих и задумался.

Кира тоже затихла, присев рядом с ним. Честно говоря, возня с ребенком уже изрядно ее утомила. И она с тоской вспоминала те золотые денечки, когда у нее еще и на горизонте не просматривалось никаких толстых вульгарных сестер и крикливых племянников. На шею у ребенка была надета синяя веревочка.

– И что это у тебя здесь? – с любопытством спросила Кира и потянула веревочку.

И на ладони у Киры оказался причудливого вида медальон.

– Ого! – произнесла Кира. – Золотой! Странно!

Фёкла говорила, что покупает только дешевые вещи. Но младенец, Кира могла в этом поклясться, одет был в дорогие качественные вещи. Не какой-то турецкий самопал с рынка. Судя по ярлычкам, одежка была итальянская. Да что ярлычки! Она и выглядела дорого.

На медальоне же имелась проба. Так что он точно был золотым. И к тому же очень красивым. Сплетенная из тонкой проволоки, вещица несла на себе причудливый геометрический узор из квадратов, треугольников и многоугольников. Со сглаженными краями. Так что никак даже случайно не могла повредить нежную кожицу ребенка.

– Занятная штучка! – польстила младенцу Кира. – Но все-таки, племянничек, где же твоя мамаша?

Тот в полном восторге замахал ногами и описался.

– Мужчина, – с удовлетворением отметила Кира.

В общем, девушке было чем заняться со своим племянником. На скуку она не жаловалась. Отнюдь!

Однако время шло, а Фёкла не появлялась. Когда прошло почти полтора часа, Кира поняла, что надо идти в магазин самой. Младенец упорно требовал еды. Кира пыталась напоить его молоком из ложечки, но оно больше проливалось. И скоро все огромное пушистое полотенце, которым Кира замотала ребенка, стало насквозь мокрым.

– Нет, так ты не наешься! – огорченно признала свое поражение Кира. – Придется нам с тобой, малыш, самим идти в магазин за рожком и соской. А твою маменьку мы ждать больше не можем. Ты как? Не против?

На улице было тепло. Стоял июнь месяц. Старенькое и порядком грязное одеяло Кира брезгливо отложила прочь. А ребенка завернула в синюю махровую купальную простынку, рассудив, что так он точно не замерзнет.

– А потом купим тебе в магазине приданое, – утешила младенца Кира.

И тот не возражал. Вообще нрав у него был спокойный. Плакал он лишь, когда его что-то беспокоило. Но сейчас малыш был чистый, сравнительно сытый, так как часть молока все же попала ему в рот, и к тому же, по словам тетки, ему предстояла прогулка. В общем, до аптеки Кира с младенцем дошла вполне благополучно. Но тут возникла неожиданная проблема.

Чтобы достать из сумки деньги и расплатиться за покупку, Кире надо было освободить обе руки. А куда деть в таком случае ребенка?

– Что же вы, мамаша, коляску-то не позаботились купить своему малышу? – услышала она недовольные голоса из очереди.

– Она сломалась! – быстро соврала Кира.

Какая-то сердобольная тетка, покачав головой, взяла у нее живой сверток. И держала, пока Кира расплачивалась за покупки.

– Спасибо, – поблагодарила Кира женщину.

Она уже направилась к выходу, но внезапно остановилась. Стоп! Аптека работает. Выбор детских товаров – сосок, рожков, присыпок, шампуней и даже кремов – в ней огромный. От дешевых и простеньких отечественных до красочных, но не слишком качественных китайских. И даже итальянские и финские были представлены в изобилии. Так что другую аптеку искать и не надо. Так где же в таком случае шляется эта горе-мать – ее сестра Фёкла? Куда она делась?

Круто развернувшись, Кира пошла обратно. В очереди ее еще помнили и заулыбались.

– Что-то забыли? – спросила у Киры девушка в окошке.

– Извините, – вздохнула Кира. – Может быть, у меня немного странный вопрос. Но очень вас прошу, постарайтесь вспомнить, к вам около часа назад не заходила такая женщина? – И заторопившись, что ее могут не понять, Кира принялась объяснять: – Ну, не очень молодая, на вид лет тридцати пяти. Довольно… м-м-м… полная и неопрятная. С ссадиной на щеке. И с крашеными волосами. У корней они сильно отросли и видно, что темные.

– Я на лица-то обычно и не смотрю, – довольно любезно ответила ей девушка. – Мне в окошко только руки и видны.

– А у нее был такой приметный кошелек! – поспешно произнесла Кира, всерьез опасаясь, что ее сейчас просто прогонят. – Яркий с блестящими попугаями!

– И во что она была одета? – спросила у Киры фармацевт, на лице которой мелькнуло странное выражение тревоги.

Но Кире сейчас было не до физиогномических наблюдений. Младенец у нее на руках беспокойно зашевелился. И снова жалобно закряхтел. Похоже, выпитое им молочко было не такой уж безопасной штукой, как уверяла Фёкла.

– На ней была светлая, только очень сильно испачканная юбка, блузка голубенькая в цветочек и темная вязаная кофта, – сказала Кира, не сочтя нужным упомянуть, что и то, и другое, и третье было уже Фёкле здорово мало.

Этого и не понадобилось. Услышав описание Фёклы, провизорша всплеснула руками:

– Ой! Так это же вашу знакомую тут на дороге и сбили!

– Как? – прошептала Кира в одночасье онемевшими губами. – Как сбили?

– Очень просто! – округлив глаза, ответила ей провизорша. – Машиной! Прямо перед нашей витриной и сбили. И к нам принесли, пока «Скорую» ждали.

– Так она жива? – обрадовалась Кира.

– Какое там жива! – печально вздохнула провизорша. – Скончалась. Можно сказать, вот на этом самом диванчике и скончалась.

И она ткнула пальцем в обитую красным дерматином лавочку. У Киры потемнело в глазах. Младенец у нее на руках, разом превратившийся в сироту, внезапно потяжелел. Откуда-то издалека до Киры донеслись возмущенные голоса, потом ее подхватили, рукам стало неожиданно легко, и Кира уплыла в небытие.

Очнулась она от резкого запаха и ужасной мысли.

– Ребенок! – завопила Кира, поднимаясь. – Где ребенок?

– Да вот он! – сказала какая-то женщина и показала синий сверток с торчащими оттуда ручками и головой в шапочке. – Все с ним в порядке. Ты-то сама как?

– Вроде бы ничего, – приложив руку к голове, ответила Кира.

– Это надо же людям такие новости без всякой подготовки сообщать! – возмутилась женщина, увидев, что Кира в самом деле пришла в себя. – Тут и у молодых сердце отказать может.

– Она вам кто была? – спросил мужчина.

– Кто?

– Ну, эта женщина, которая погибла?

– Сестра, – прошептала Кира, не в силах поверить, что все это в самом деле происходит именно с ней.

В один день она обрела родственницу, можно сказать, единственную близкую родню. И тут же умудрилась ее потерять. Это же надо! Внезапно Кире стало ужасно, просто до горючих слез жалко свою сестру. При жизни она ее никогда не знала и даже не слышала о ее существовании. Когда та неожиданно появилась да еще с грудным младенцем на руках, Кира не обрадовалась, а лишь была ошарашена свалившимися на нее проблемами. И вот теперь до нее внезапно дошло, что эта Фёкла могла стать самым близким ей человеком.

Ну и что с того, что она была на редкость малообразованной? Не в десяти классах школы счастье! Может быть, душа у Фёклы была золотая. Да наверняка. Золотая! Но теперь-то уж не узнать этого Кире никогда! Нет, не узнать! И так Кире стало жалко свою сестру, что из глаз ее сами собой потекли слезы.

– Ну! Не реви! Не реви! – засуетились вокруг нее люди. – Ребенок-то не виноват. А он и есть хочет! Домой иди! Покорми хоть его. Да и другим родственникам сообщи, что с сестрой-то случилось. Похороны там надо организовать. И все такое.

Кира покивала головой и послушно поплелась домой. Там она машинально прочитала инструкцию на купленной в аптеке упаковке с молочной смесью, приготовила питание для ребенка. Для чего сначала вскипятила чайник, потом ошпарила новенькую бутылочку, которая хоть и продавалась в стерильной упаковке, но в аптеке Кире предложили не пренебрегать дополнительными средствами гигиены. И сунув наконец ребенку рожок, в который тот жадно вцепился, придерживая бутылочку, другой рукой набрала знакомый номер.

– Леся! Приди ко мне! – сказала Кира голосом умирающей. – У меня ужасное горе.

– Что такое? – всполошилась ее ближайшая подруга. – Вроде бы с утра разговаривали. Ты совсем ничего была! Это ты так из-за Женьки расстроилась?

– Приди! – повторила Кира. – У меня сестра погибла. А ребенок ее остался! Если бы ты все знала!

В трубке повисло молчание. Леся не хуже самой Киры была осведомлена о том, что никакой сестры у подруги нет.

– Я иду, – тем не менее лаконично отозвалась Леся и в самом деле через четыре минуты уже звонила в дверь Кириной квартиры.

Четыре минуты – это было ее личное рекордное на сегодняшний день время, за которое она могла добраться от своей квартиры до Кириной. Вообще-то Лесе всего-то надо было спуститься со своего этажа, выйти во двор, войти в соседнее парадное и снова подняться к Кириной квартире.

Казалось бы, идти-то всего ничего! Но обычно Лесе всегда что-то мешало. И на дорогу до подруги у нее уходило от четверти часа до двух суток. Но как уже говорилось, сегодня она превзошла саму себя. Видно, в самом деле сильно встревожилась за здоровье подруги.

– Ну, что у тебя случилось? – ворвалась Леся, словно ведьма на помеле. – Какая еще сестра?

– Тихо ты! – поморщилась Кира. – Ребенок только уснул. А ты орешь!

– Какой ребенок? – оторопела Леся. – Ты это что, серьезно?

Кира поманила подругу в комнату. И показала младенца, который уснул еще во время еды. Кира соорудила на краю дивана валик из одеял и подушек, чтобы ребенок не свалился во сне на пол. И оставила его отдыхать под присмотром Фантика, который с момента исчезновения Фёклы проникся к маленькому сироте теплыми чувствами. И теперь бдительно сидел возле ребенка, не сводя с того глаз.

– Откуда ты его взяла? – пробормотала Леся, убедившись, что на диване в самом деле лежит живой ребенок – не кукла и не фантом.

– Это мой племянник! – с какой-то даже гордостью в голосе поведала Кира. – Сестра привезла!

– Ты в своем уме? У тебя никогда не было сестер!

– Представь себе, была!

– А вот и нет!

Кира махнула рукой, приказывая Лесе заткнуться. И потащила подругу на кухню. Там она и поведала Лесе о той трогательной, а потом драматической истории, которая произошла с ней этим утром.

– Какой кошмар! – только и сумела выдавить из себя Леся, когда Кира все выложила ей. – Но ты хоть знаешь, как зовут отца ребенка?

– Нет, – призналась Кира. – Понятия не имею, кто он такой.

– А что-нибудь ты о своей сестре знаешь? Кроме того, что она продала квартиру в Твери, что ее звали Фёклой и она ехала в Нижний Тагил? Что-нибудь, чтобы можно было найти других родственников этой Фёклы? Мужа этого ее, в конце концов!

Кира порылась в памяти. И развела руками. Никакой полезной информации там больше не хранилось.

– Но она же оставила у меня свои вещи! – воскликнула она наконец.

– Так что же ты молчишь? – возмутилась Леся. – Тащи их сюда!

Кира сбегала в коридор и принесла оттуда сумку.

– И это все? – изумилась Леся.

Кира молча кивнула.

– Что же, – вздохнула Леся. – Все лучше, чем ничего.

И она дернула за замок на «молнии». Та вжикнула, и сумка открылась.

– Вещички тут какие-то хиленькие, – порывшись в ней, заключила Леся. – Нельзя сказать, чтобы новые или особенно хорошего качества. А документов нет.

Кира и сама видела, что никаких документов у Фёклы в сумке не оказалось. Наверное, она хранила их у себя за пазухой. Письма от матери и бабушки она ведь там прятала, верно? Как самое ценное. А пазуха у Фёклы была достаточно вместительной. Там могло много чего поместиться. Деньги, например.

– Ой! А в самом деле, где же деньги? – сообразила Кира. – Если она продала квартиру, то у нее при себе должна иметься приличная сумма.

– А сколько может стоить квартира в Твери?

– Не знаю, но тысяч десять-двадцать у нее должно быть, – пожала плечами Кира и добавила: – Это я минимум беру. Может быть, и больше.

– Но сейчас этих денег тут нет, – очень проницательно заметила Леся.

– Вижу, что нет, – согласилась с ней Кира. – Наверное, они на Фёкле были, когда ее тело в морг увезли.

– Тогда смело можешь о них забыть, – вздохнула Леся. – Даже если они при ней и были, то нам их никогда не отдадут. Украли.

– Пусть хоть документы вернут! – возмутилась Кира. – Как я без документов ее хоронить буду? И ребенок тоже без документов в результате остался!

– Что ты говоришь? – испугалась Леся. – У твоего племянника нет никаких документов?

– Ну да! – подтвердила Кира. – Представляешь, я даже не знаю, как его зовут!

Вместо ответа Леся прокралась в комнату, словно вид ребенка мог ей подсказать имя крохи. Обратно она вернулась не скоро.

– Такой миленький! – растроганным голосом заявила она. – Розовый, носиком сопит, ручки в кулачки сжал и ногами во сне дрыгает!

Кира молчала. Вид у племянника в самом деле был умилительный. Но мысль о том, что такой маленький лишился матери, пронзала тревогой.

– И вот ведь странно, – произнесла тем временем Леся. – У твоей сестры вещи в ее сумке совсем плохие. Разве что не рваные. А ребенок одет словно картинка. Наверное, она его сильно любила.

– М-да, – пробормотала Кира, пребывая в некотором сомнении.

– Раз себе во всем отказывала, лишь бы его получше одеть, то уж точно любила, – заявила Леся.

– М-м-м, – снова промычала вместо ответа Кира.

Что-то ей в этих рассуждениях Леси казалось неправильным. Да и не была похожа Фёкла на заботливую сумасшедшую мать, способную отказать себе во всем ради своего ребенка. Когда приехала, она его шмякнула на диван. Нет, не шмякнула, а аккуратно положила. Но первым делом потребовала себе чаю. О ребенке, что он хочет пить или есть, она и не подумала. То есть подумала, но после того, как осушила пару чашек, а ребенок уже ревел благим матом.

Конечно, может быть, на женщину так повлияла тяжелая дорога. Что от усталости она уже себя не помнила. Но все же странно. Определенно, это очень странно. Но додумать эту мысль Кире не удалось. Леся принялась ее теребить:

– Слушай! Тебе надо ехать в ту больницу, куда увезли твою сестру!

– Прямо сейчас? – растерялась Кира.

– Да! Потому что потом ты не только денег, но и документов ее не сыщешь!

– Кому нужны документы? – пыталась возражать Кира, которой страшно не хотелось никуда ехать.

– Не украдут, так потеряют! – решительно заявила ей Леся. – Поезжай прямо сейчас!

И недолго думая, она принялась выталкивать Киру из квартиры. Та вяло сопротивлялась:

– А ребенок?

– С ребенком ничего не случится! Я с ним посижу!

– Но ты не знаешь, как обращаться с младенцами! – протестовала Кира.

– Ты тоже не знала, а ведь не растерялась!

– Он – мой племянник! – не сдавалась Кира. – Поэтому я и сообразила!

– Чай, не глупей тебя! – обиделась на нее Леся. – Иди давай! Рассуждать она тут еще будет.

И Кира поняла, что от тягостной поездки в морг за телом сестры ей не отвертеться никакими силами. Да и в самом деле, нехорошо как-то получается. Только что лила слезы о потере сестры. А когда до дела дошло, даже не может заставить себя выполнить свой долг и проводить бедняжку в последний путь.

В общем, примерно через полчаса таких рассуждений и уговоров Кира наконец собралась и вышла из квартиры. Возле дома терлась какая-то подозрительная оборванная парочка. Двое мужчин. На наркоманов или горьких пьяниц они были вроде бы не похожи. И тем не менее у одного под глазом синел здоровенный фингал, а одежда обоих пребывала в весьма плачевном состоянии. Примерно в таком же виде появилась у нее Фёкла.

– Словно в одной драке побывали, – пробормотала Кира.

Чисто машинально отметив этот факт, девушка уже хотела идти по своим делам дальше, но тут же она остановилась.

– Минуточку! – осенило ее. – А в какой же это морг Фёклу-то повезли?

Пришлось вернуться. Оборванцы с непонятной тоской уставились ей вслед.

– Ну вот, теперь пути не будет! – увидев ее, всплеснула руками Леся.

Кира поморщилась.

– В то место и не надо, – ответила она и поплелась к телефону, обзванивать морги.

Узнав наконец, куда ей надо, Кира со второй попытки снова отправилась в путь. Младенец сладко спал на диване, где она его и оставила. Проблем никаких с ним не возникло. На улице странных оборванцев уже не было. Но почему-то Кире от этого стало вдвойне тревожно на душе.

– Докатилась! – проворчала она про себя. – Уже мерещиться что-то начинает.

От поездки на своей машине Кира благоразумно отказалась. Руки у нее так тряслись, что она опасалась угодить в аварию.

Впрочем, в морге, куда девушка в конце концов добралась на такси, Кире пришлось испытать очередную порцию стресса. Тело Фёклы находилось среди неопознанных трупов. Никаких документов, а тем более денег при ней не оказалось.

– Ничего, кроме каких-то старых писем и кошелька с двумястами рублями! – стоял на своем санитар. – Ничего при ней больше не было!

Должно быть, он имел в виду те самые письма, которые Фёкла уже показывала Кире.

– Да как же так! – возмущалась Кира, отлично понимая всю бессмысленность этой дискуссии. – Должны быть у нее при себе деньги. И не двести рублей. Она квартиру недавно продала. Там тысячи долларов должны были быть.

– Это вы следователю расскажите, – посоветовал ей санитар. – А я вам говорю, у вашей сестры были только те деньги, которые лежали в кошельке. А там только двести рублей с мелочью.

Кира кинула на него злой взгляд. Это надо же, до чего люди наглые бывают! Сам небось с дружками деньги спер, а ей еще к следователю предлагает обратиться. Или это не он украл? Потому ему и обидно? Наверное, оттого и советует ей к следователю обращаться. Но тут до Киры дошел смысл сказанного санитаром.

– Подождите! Какой следователь? – спросила она у него. – С чего вдруг?

– Так наезд же на вашу сестру был! – пояснил ей тот. – Женщина мертва. А водитель, который ее сбил, с места происшествия скрылся. Ясное дело, следствие будет вестись. Это же убийство! А вы как думали?

На трясущихся ногах Кира вышла из морга. Все формальности она уладила неожиданно быстро. Никто в принципе не протестовал против того, чтобы она забрала тело сестры. Отлично обошлось и без документов. В морге вовсе не жаждали оставлять его у себя.

– Но только после проведения полной экспертизы, – заявил Кире врач.

– Хорошо, – машинально кивнула Кира, в голове которой мысли ворочались тяжело и медленно. – А долго ждать?

– Следователя-то подождите, – сказал ей врач. У него и спросите.

– Не могу! – поспешно отказалась Кира. – В другой раз! У меня младенец дома один. Сирота. Почти.

– Что? В вашей семье еще кто-то умер? – неожиданно посочувствовал ей врач. – Да, не позавидуешь вам.

– Что значит, кто-то еще? – возмутилась Кира. – Сестра моя погибла! Мало вам? А дома остался ее ребенок. Сын! Крошечный совсем. Даже зубов у него, как мне кажется, еще нет.

– У вашей сестры имелся грудной ребенок? – задумчиво посмотрел на Киру врач. – Вы уверены?

Кира даже задохнулась от возмущения. Деньги у трупа сперли, документы посеяли, а ее еще упрекают в чем-то!

– Конечно, уверена! – ядовито произнесла она. – Сестра приехала ко мне с ребенком! И мой прямой долг позаботиться сейчас об этом ребенке, а не дожидаться тут вашего следователя! Прощайте!

Но уйти далеко от этого грустного места Кире не удалось. Метров через двести ее догнал высокий худощавый мужчина лет тридцати. Вполне даже симпатичный. Как ни убита была Кира всей этой трагедией, но не отметить привлекательность мужчины она не могла. Одет он был в темный костюм, который, надо сказать честно, очень ему шел. И светло-голубая рубашка с элегантным синим галстуком тоже очень шла к его синим глазам.