# Гусары денег не берут

Дарья Александровна Калинина

Врачам доверять нельзя! Стоматологи нынче норовят здоровый зуб вырвать, хирурги нужный орган вырезать, а психотерапевты – те вообще больным на голову сделают. Леся сдуру пошла плакаться в жилетку к знаменитому доктору Пешкову, причем, заметьте, по шокирующей цене. Тот ее сначала своими вопросами до слез довел, а затем, пообещав консультировать целый месяц бесплатно, дал деликатное поручение отнести папку, набитую пачками долларов, в дом по соседству. Но Адресата на месте не оказалось. А вернувшись, Леся нашла доктора мертвым. Ну что за невезение! Теперь и от себя подозрения придется отводить, и нового хозяина денег искать, и с ума не сойти от обилия подозреваемых…

На застеленном гладким паласом цвета незрелого абрикоса полу, в самом центре комнаты, стоял одинокий стул. Из кондиционера веяло прохладой. На этом описание комнаты можно было бы и закончить. Ковер, стул и кондиционер – вот и вся ее обстановка. Стены были совершенно голые, выкрашенные приятной кремовой краской. Они были идеальны – ни царапинки, ни пятнышка. Глазу решительно не за что зацепиться на этой нейтральной поверхности.

Собственно говоря, именно такого эффекта и добивался хозяин комнаты. Ничто не должно отвлекать внимания приходивших к нему людей. Сегодня у него тоже был посетитель. Вернее, посетительница.

– Вы находитесь сейчас не со мной и не тут, – монотонно вещал мужчина.

Посетительница сидела лицом к стене и не могла его видеть.

– Вы наедине со своим мужем. Он пришел домой. Открыл дверь своим ключом, снял ботинки и прошел в квартиру. Что вы чувствуете?

– Раздражение.

Мужчина удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Теперь он говорит, что сыт, перекусил в ресторане во время делового ужина. Что вы чувствуете?

– Злость! Ни на каком ужине он не был. Шлялся к какой-нибудь потаскухе, пока я ждала и!..

– Стоп! Мы говорим сейчас о вас и о нем. Нет никого третьего. Только он, вы и ваши к нему чувства.

– Хорошо.

– Теперь ваш муж требует, чтобы вы ему дали отчет в своих тратах. Он ведь так делает?

– Каждый вечер! Я прямо ненавижу его за мелочность! Требует отчета буквально за каждую булавку! Вы не поверите, но я ежедневно должна составлять список трат и отдавать ему – визировать. И если он сочтет, что сто рублей на помаду – это слишком много… короче, я не имею права выйти из нищенского бюджета!

– Вас это бесит?

– Я ненавижу все это! – неожиданно выкрикнула женщина. – Ненавижу его педантизм, его придирчивость, его… Да! Я его… Его самого ненавижу!

Этот выкрик, казалось, исчерпал до конца все ее душевные силы. Женщина согнулась, уткнув лицо в ладони. Ее спина содрогалась в рыданиях. Но стоящий позади нее мужчина был доволен. Он потер свои пухлые ладошки. И его лысина довольно блеснула.

## ГЛАВА 1

Леся отложила в сторону весьма затрепанную уже книжку и взглянула в окно. На улице шел дождь. Капли собирались вместе, и по стеклу сползали кривые прозрачные дорожки. Но Леся их не видела. Ее взгляд застилал туман задумчивости. Машинально крутя в пальцах висящий у нее на шее маленький золотой крестик, она все думала и думала. Из этого состояния ее вывел телефонный звонок. Он был оглушительным.

– Ты что там, заснула? – услышала она не менее резкий голосок Киры. – Я уже трубку возле уха устала держать! Чем ты там занимаешься?

– Извини, я задумалась.

– Ага, ясненько! – немедленно отреагировала Кира. – Все киснешь?

– Кисну!

– Будто впервой!

– И не говори. А каждый раз словно впервые.

Диалог подруг для непосвященного представлял собой бессмысленный набор стандартных фраз. Но для самих девушек был исполнен глубокого смысла. Они обсуждали мужчину. И не просто мужчину, а серьезного претендента на звание друга сердца.

Увы, в прошлом месяце Лесе пришлось в очередной раз распрощаться с ним, а заодно и с мечтой надеть белую фату и роскошное свадебное платье. Ее очередной жених оказался женатым. И хотя уверял, что ничто ему не мешает встречаться с ней, сама Леся придерживалась на этот счет другого мнения. Ей все время казалось: нет, что-то все же им мешает.

В общем, она набралась решимости, выпила побольше коньяка и прекратила наконец эти отношения. И теперь размышляла, а не погорячилась ли она? В конце концов, жена находилась за тридевять земель, за горами, за морями в далекой-предалекой стране. И мешать в самом деле никому не мешала.

– Думаешь, я правильно поступила?

– Правильно!

– Мне все время не дает покоя эта мысль.

– А ты ее не думай! Ты просто молодец! Кремень!

– Ты так говоришь, потому что ты – моя подруга. А я вот думаю, что сглупила. Знаешь, я даже книжку купила на эту тему.

– Что за книжка? – спросила Кира, потому что почувствовала, что дальше просто не в силах поддерживать разговор на тему: «Правильно – неправильно». – Интересная?

– Очень! – с жаром воскликнула Леся. – Один симпатичный дядечка пишет. Доктор наук.

– И что пишет?

– Ну, много разного. Но главное, он считает, что нужно жить в гармонии с самой собой.

– Это и ежу ясно.

– Но никому не ясно, как этой самой гармонии достичь!

– И что?

– Хочу сходить к нему на прием. Тут в конце книги написано, что он практикующий психотерапевт. И с радостью поможет каждому, кто нуждается в его помощи.

Кира молчала. Неужели с Лесей дела так плохи, что ей уже понадобилась помощь специалиста? А с другой стороны, почему бы и не сходить к доктору? Все-таки отвлечется от своих грустных мыслей. И как знать, а вдруг этот психотерапевт поможет ей в самом деле разобраться в самой себе? А к тому же, если он еще и симпатичный…

– А сколько ему лет? Он женат?

– Кира! – рассмеялась Леся. – Ты неисправима!

– А все же?

– Я ничего о нем не знаю. Но его книга… Это просто чудо! Она буквально оживила меня. Вдохнула надежду.

– Ну, – в раздумье пробормотала Кира. – Сходи, коли так. Никогда не знаешь, где тебя поджидает твое счастье.


А через несколько дней Леся уже сидела в приемной доктора Пешкова и беседовала с его милой секретаршей. Записаться на прием к доктору оказалось трудней, чем Леся себе представляла. Но ей это удалось. Сегодня в пять должно было состояться это событие. И теперь девушка не без волнения ожидала первого в своей жизни приема у психотерапевта.

– Да вы не волнуйтесь! – уговаривала Лесю секретарша. – Михаил Валентинович обязательно вам поможет. Даже не сомневайтесь. У нас бывают такие высокопоставленные пациенты!

И секретарша выразительно закатила глаза куда-то к потолку, чтобы Леся представила, насколько они высокопоставленны.

– И всем доктор помогает!

Леся уже поняла, что пациенты тут и в самом деле элитные. Да за те деньги, которые она отвалила только за первичный прием, она могла бы питаться месяц! И при этом ни в чем себе не отказывать!

– К сожалению, я не могу вам назвать их имена, – продолжала щебетать секретарша, – это строго-настрого воспрещается. Но я вас уверяю, что вы были бы поражены, какие люди сюда приходят!

Леся уже знала, что пациенты доктора не сталкиваются друг с другом. Теоретически это исключалось. Время визитов было распланировано таким образом, чтобы сохранить визит в тайне. Если все же и случались накладки, то доктор лично провожал своего пациента через запасную дверь, которая вела из его кабинета прямо на улицу.

Во все эти детали Лесю посвятила все та же секретарша. Девушка была очень хорошенькой и буквально лучилась доброжелательностью. Сообщая Лесе все подробности предстоящего визита, секретарша заваривала кофе, поливала цветы, разговаривала по телефону и протирала чистой тряпочкой клавиатуру своего компьютера. И все это практически одновременно.

Что ни говори, думала Леся, глядя на ловкие движения секретарши, а женщины – существа высокоорганизованные. Будь на месте этой девушки тот же ее работодатель – доктор Пешков, он бы завис еще на стадии засыпания кофе в кофеварку. Засыпал и принялся бы терпеливо ждать, когда оно сварится. А вот его помощница за те пять минут, что Леся провела в ее обществе, успела переделать кучу всевозможных дел.

– Оксана! – внезапно раздался из соседней комнаты громкий мужской голос. – Ко мне есть кто-нибудь?

– Ой! – встрепенулась секретарша, кинув на Лесю быстрый взгляд. – Вам повезло! Это Михаил Валентинович! Он освободился!

И, вскочив с места, секретарша заглянула в кабинет врача и сказала в приоткрытую дверь:

– Доктор, к вам новая пациентка!

Леся уже поняла, что пришел ее черед. Почему-то сразу же неприятно заурчало в животе. И от страха ладони стали холодными и липкими.

– Ну что же вы? – удивленно посмотрела на Лесю милейшая Оксана. – Идите! Доктор вас сейчас примет.

– Да, да, – пробормотала Леся. – Иду.

Она поднялась с диванчика, на котором сидела. И нетвердой походкой двинулась в сторону кабинета. Книгу доктора Пешкова, которую она тщательно и не один раз проштудировала за прошлую неделю, Леся прижимала к себе словно щит. Подойдя к двери, Леся замерла.

– Входите же!

Секретарша буквально впихнула стеснительную пациентку в кабинет врача. И плотно закрыла за Лесей дверь. Она четко помнила инструкции и неуклонно им следовала. Сначала Леся ничего не увидела. В кабинете был полумрак. Но вот взвизгнули жалюзи на окне, в комнате стало светло, и Леся наконец увидела доктора.

Он ей решительно не понравился. А Леся очень доверяла первому впечатлению. И оно никогда ее не подводило. Так вот, доктор не понравился ей с первого взгляда. На фотографии он был существенно лучше. Лысина не такая большая, глазки-пуговки не такие противные, нос и вообще черты лица куда благороднее. Этот маленький и толстенький был довольно противным типом.

«Мне ведь не замуж за него идти», – попыталась убедить себя Леся, но чувство неприязни – вещь упрямая и проходить не желало.

И даже, напротив, вроде бы окрепло и стало еще сильней. Со своей стороны доктор также не сделал ничего, что смогло бы скрасить неприятное впечатление, которое он произвел на пациентку. Впрочем, он мог и не догадываться о Лесиной антипатии к себе.

– Садитесь, голубушка! – велел он девушке, показывая на стоящий перед его столом стул. – Садитесь и рассказывайте! Муж вас бросил или всего лишь жених?

От такой проницательности Леся онемела. Не доктор, а какой-то ходячий рентген!

– Да у вас, голубушка, все прямо на лице написано, – снисходительно улыбнулся психотерапевт.

– Что? Прямо так и написано, что меня жених бросил? – усомнилась Леся. – И потом! Почему бросил? Между прочим, это я его сама отшила!

– Но он ведь вас к этому вынудил?

– Ну… Э-э-э…

– Не мычите! Вы же человек! Вот и говорите по-человечески!

– Вынудил, – вздохнув, призналась Леся.

– Вот видите. А на лице у вас, конечно, ничего не написано. Просто в вашей анкете, в графе «Личная жизнь» стоит робкий прочерк. А для девушки в вашем возрасте это уже проблема. Вам ведь к тридцатнику подкатывает?

Лесю неприятно поразил тон доктора. И его откровенно хамский вопрос. Да какое ему дело, сколько ей лет? Она и в графе «Возраст» ничего не указала. И не собирается. Вот еще! И с чего он взял, что ей под тридцать? Мог бы изобразить вежливого идиота, который принял ее за двадцатилетнюю! Особенно, если учесть, какие деньги она ему заплатила.

А доктор тем временем продолжал:

– Уже одно то, что вы так болезненно относитесь к этому вопросу, показывает, что я, безусловно, прав!

Леся вспыхнула. Этот мерзкий докторишка буквально лучился самодовольством. Что он себе позволяет? Это просто неэтично, в конце-то концов!

– Значит, ваш жених повел себя таким образом, что вы были вынуждены порвать ваши отношения?

– Ну да. Он женат оказался.

– И вас это расстроило? Разозлило? Обидело? Что вы почувствовали, когда узнали, что он женат?

Нет, этот врач просто кретин какой-то! Что она могла почувствовать при этом? Да она готова была разорвать мерзавца и обманщика на тысячу маленьких безобидных женишков. А потом гоняться за ними по дому и давить каждого из них, как мерзкого таракашку. Вот что она почувствовала! И надо сказать, это было еще самое слабенькое из ее чувств на тот момент.

Леся так и сказала доктору. Как ни странно, он даже обрадовался.

– Я так и думал, – пробормотал он. – Женщинам крайне трудно владеть своими эмоциями. Они заменяют им не только разум, но и ум.

Леся вздохнула. Нет, этот доктор просто отвратителен! И как ему удается писать такие чудные, умные, тонкие и глубоко ироничные книги? Да фиг бы она пришла к нему на прием, не будь этих книг. Дудки! За такие-то деньжищи сидеть и слушать, как тебя же поливают грязью?

– Слушайте, – произнесла Леся, поднимаясь со стула. – Вы уж меня извините, но я, пожалуй, пойду!

– Сидеть!

От неожиданности у Леси подкосились ноги, и она плюхнулась обратно на жесткое сиденье стула. Ни о какой кушетке в приемной этого странного доктора и речи не шло. А стул, который был предназначен для пациентов, словно нарочно сделали максимально неудобным – высоким и неустойчивым. И, сидя на нем, Леся никак не могла заставить себя расслабиться. Прием у психотерапевта превращался в сущую пытку.

– Сидите, мы с вами еще только начали разговор.

Доктор говорил мягче, но каким-то скрипучим голосом.

– Я задам вам несколько вопросов. Вы любили своего отца?

– Я его почти не знаю.

– Вы должны его полюбить! Он жив?

– Нет.

– Тогда вы должны попытаться мысленно поговорить с ним. Он ведь вас бросил? Все равно, ушел ли он в другую семью или в другой мир. Это стало для вас психологической травмой. Вы восприняли его исчезновение из вашей жизни как предательство. И теперь, стараясь изжить эту боль, неосознанно воссоздаете схожие ситуации.

– Чего?

– Подсознательно выбираете в партнеры тех мужчин, которые позволят вам еще раз пережить эту боль. В надежде, что на этот раз все будет иначе. А не будет!

– Другими словами, я сама виновата в своих проблемах?

– Вот именно! Вы сами стремитесь к тому, чтобы быть обманутой и брошенной!

– И виноват в этом мой отец?

– Да! И он в том числе. Скажите, он ведь вас насиловал?

– Что?

Леся чуть со своего стула не свалилась.

– Тогда кто? – допытывался доктор. – Кто из ваших родственников проявлял к вам сексуальное насилие? Дядя? Отчим? Дедушка?

Леся не верила своим ушам. О чем вообще толкует этот человек? Он что, сам больной?

– Не насиловал меня никакой дедушка! – наконец выдавила она из себя. – С чего вы взяли?

– Не насиловал, говорите?

Доктор задумчиво почесал подбородок. Выглядел он изрядно изумленным. И кажется, не вполне поверил Лесе. И точно. Уже следующая его фраза подтвердила Лесины опасения.

– Леся, – взяв ее за руку, проникновенно произнес врач. – Я должен сразу же вас предупредить. У нас не получится продуктивного общения без взаимного доверия. Все, что вы мне расскажете, останется в стенах этого кабинета. Врачебная этика!

– Послушайте, я пойду!

Леся попыталась вырвать руку из лапок доктора. Они были мягкие, теплые и противно пухлые.

– Сидите. Куда вы пойдете? Кто вас ждет дома?

– Никто, – невольно вырвалось у Леси, – но…

– В том-то и дело, – перебил ее доктор. – Представьте, вот вы уходите сейчас. Придете домой, там пусто, никого нет и не предвидится. И что дальше? Выпьете с горя? Позвоните подругам? Так ведь им не до вас. У всех мужья, дети, заботы.

– А я…

– А у вас, милая моя, никого нет. И никому вы не интересны.

Лесе стало совсем скверно на душе. А ведь он прав! В самом деле никто ее не ждет. И никому она не нужна. От этих мыслей Леся даже всплакнула.

– Вы должны остаться и довериться мне, – журчал голос доктора.

Он стал вкрадчивым и убаюкивающим. И Леся, поддаваясь ему, кивнула, словно загипнотизированная.

– Отныне – я ваш единственный друг и наставник. Вы должны рассказывать мне все-все! И я всегда с удовольствием и радостью вас выслушаю.

Леся хотела ему сказать, что все-все она ему рассказать при всем своем желании не сможет. Денег не хватит, чтобы она могла ему заплатить за его внимание к ее скромной персоне. А доктор Пешков уже снова изменил тактику.

– Вы сами виноваты в том, что одиноки! И до тех пор, пока вы хотите быть одинокой и несчастной, вы ею и будете.

– Но я…

И в этот момент в кармане доктора завибрировала сотовая трубка. Доктор изменился в лице и полез в нагрудный карман.

– Да! – отрывисто бросил он в трубку. – Я же просил тебя не звонить мне по этому телефону! Из-за твоей глупости я буду вынужден принять крайние меры!

В трубке что-то говорили. И Лесе показалось, что голос был женский.

– Я тебе сказал, мы все обсудим поздней. Нет, на это я не пойду! А теперь мне нужно работать. До связи!

Но не успел доктор убрать телефонную трубку, как она зазвонила снова. На этот раз звучал бесспорно мужской голос. И разговор был еще менее приятным, чем предыдущий. Из красного и рассерженного он стал бледным и жалким. Впрочем, и разговор был одним сплошным монологом. Доктор лишь время от времени издавал отрывочные бессвязные восклицания:

– Нет! Вы этого не сделаете! Вы не посмеете сюда заявиться! Да кто вы такой, чтобы мне угрожать? И, черт подери, у меня найдется на вас управа! Я вам уже все сказал! Да, нужно сделать именно так! И никак иначе.

Пока он разговаривал, Леся прикидывала про себя, сколько денег украли у нее звонившие доктору типы или один тип. Но все равно выходило, что приличную сумму. Можно было бы в кафе вместе с Кирой поужинать. Глядишь, и время бы с пользой провели. Во всяком случае, приятней, чем сейчас. Леся уже начала сползать со стула, чтобы потихоньку слинять и попытаться вытребовать у секретарши хотя бы пятьдесят процентов оплаты, но доктор уже закончил разговор и вцепился в Лесю:

– Вы должны мне помочь!

– Я?!

– Сейчас я не могу уйти из офиса, а мне необходимо встретиться с одним человеком!

– Он придет сюда?

– Нет, сюда придет другой, верней… неважно. Но я должен передать тому, первому человеку, который сюда не придет, кое-какие бумаги. А вы возьмете у него для меня одну вещь!

– Какую еще вещь?

– Неважно! – огрызнулся доктор. – Вас это не касается. Достаточно того, что тот человек сам знает, что он должен вам отдать! Не бойтесь, она не тяжелая. Не надорветесь!

– И что? При чем тут я? Пошлите свою секретаршу.

– Не могу, – замотал головой доктор. – Ее этот человек знает. И не захочет с ней разговаривать. Долго объяснять, но это так, поверьте мне.

– И что вы хотите от меня? Чтобы я передала эти бумаги и взяла какую-то вещь для вас?

– Да! Сделайте это для меня! И я проведу с вами курс психотерапии совершенно бесплатно!

Целый курс! Это же какие деньжищи! И Леся задумалась. Да, этот докторишка ей совершенно не понравился. Но это ведь только ее первый визит. А у него, судя по его тону и телефонным разговорам, какие-то проблемы. Как знать, вдруг завтра он будет настроен куда дружелюбней? И в любом случае, где это слыхано, чтобы в нашей стране человек добровольно отказался от предложенной ему халявы?

Видя, что Леся колеблется, доктор добавил:

– Ручаюсь, после этого курса моей психотерапии вы в течение месяца найдете себе подходящего мужчину, полюбите его и выйдете за него замуж.

Эта фраза решила дело.

– Хорошо. Я согласна!

– Я знал, что вы неглупая женщина и сумеете понять выгоду от моего предложения.

После этого доктор исчез за соседней дверью. Куда она вела, Леся не знала. Но обратно доктор появился с пухлой черной кожаной папкой. Снаружи она блестела дорогой кожей, а внутри что-то шуршало.

– Вот тут я написал вам адрес, куда нужно подъехать.

– Это что, квартира? И я должна прийти к человеку… к незнакомому мужчине домой одна?

– Вы мне не доверяете?

– Доверяю, но…

– Все будет в порядке! Я знаю того человека, к которому вас посылаю. Он вполне адекватен. Бегите, это тут рядом. Вы успеете еще съездить туда и обратно. Возьмите такси. Съездите и возвращайтесь. А я буду ждать вас тут.

И, схватив ошарашенную Лесю за руку, он буквально выпихнул ее из своего кабинета на улицу. Доктор, чтобы проводить ее, воспользовался запасным выходом. Мельком глянув на часы, Леся обнаружила, что провела в приемной доктора почти час. Часы показывали без трех минут шесть.

– Надо же, как время пролетело, – пробормотала Леся.

Оказавшись на улице, Леся немного пришла в себя и попыталась привести мысли в порядок. Что это с ней произошло? Сказочная удача? Или наоборот? Интуиция упорно кричала Лесе, что она влипает в очередную историю, которая ничего хорошего не принесет. Где это видано, чтобы Лесе на халяву досталось что-то приличное? Не с ее счастьем! Но Леся не стала слушать свою интуицию, а просто велела ей заткнуться.

«Такой приличный человек не может быть обманщиком!»

Такси остановилось быстро. Леся запрыгнула в него и сунула таксисту бумажку с адресом. После этого она откинулась на спинку сиденья и приготовилась наслаждаться поездкой.

– Вы издеваетесь?

Леся вздрогнула. Таксист развернулся с переднего сиденья и теперь смотрел на нее с нескрываемым возмущением.

– И сколько вы собираетесь мне заплатить за эту поездку?

– Ну, сто рублей, – промямлила Леся.

Вместе с адресом доктор сунул ей эту купюру.

– А что, мало?

Таксист хмыкнул и нажал на газ. Леся снова откинулась на подушки и хотела прикрыть глаза. Но не успела.

– Приехали!

Они стояли возле соседнего дома. И в первый момент Леся решила, что таксист шутит.

– Как приехали? Вы только за угол завернули!

– Девушка, вы читать умеете? Что там написано? А что тут у вас, видите?

Леся сверила оба адреса, на бумажке и на стене дома, и пришла к выводу, что они идентичны. Шофер не соврал. Он в самом деле доставил ее по нужному адресу. Лесе оставалось только поблагодарить ухмыляющегося шофера и выбраться из его машины.

– Идиотизм! – ворчала она, поднимаясь по лестнице на нужный ей четвертый этаж. – Что все это значит? Зачем мне надо было ловить машину? Могла бы и пешком прогуляться.

В подъезд Леся прошла без всякого труда. Удивительно, но в этой самой респектабельной части города – Петроградской стороне – еще остались грязные коммунальные квартиры. И подъезды тут иной раз были соответствующие. Например, этот даже не закрывался на кодовый замок. А ведь несколько квартир в нем были точно выкуплены у прежних жильцов – они сверкали кожаной обивкой дверей и новенькими стеклопакетами в окнах.

Необходимая Лесе дверь была как раз из числа новых. Леся долго жала на кнопочку звонка. Но ей так никто и не открыл. Еще раз сверила адрес – адрес верный! Но как знать? В этих старых домах в центре иной раз бывает такая запутанная нумерация! Первый номер запросто может оказаться в мансарде. А за одиннадцатой квартирой сразу же пойдет шестнадцатая. К тому же может еще существовать номер шестнадцать «А» и шестнадцать «Б».

И как раз в этот момент из квартиры напротив вышла старуха, замотанная до самых глаз в огромный пуховый платок. И это несмотря на то что на улице стояла жуткая жара и асфальт буквально плавился под ногами, а люди искали спасения от зноя, купаясь в фонтанах. Ясно, что бабулька была совсем плоха. Но Леся все равно бросилась к ней за разъяснениями:

– Скажите, я по правильному адресу приехала?

Старуха взяла бумажку, внимательно ее изучила и неожиданно впала в ступор.

– Бабушка! – осторожно подергала ее за рукав Леся. – Ау!

Бабуля сунула ей обратно бумажку. И хриплым приглушенным голосом пробурчала:

– Туточки это!

– Но ведь не открывают!

Старуха равнодушно пожала плечами и заспешила вниз. Отметив про себя, как шустро двигается бабка, Леся предприняла еще одну попытку дозвониться до хозяина нужной ей квартиры.

– Ладно, подожду, – пробурчала Леся себе под нос, помня об обещанном ей вознаграждении.

Но и новая стратегия не принесла успеха. Впрочем, один раз ей показалось, что за дверью кто-то шаркает ногами, но это могло ей только показаться. Наконец, в сердцах плюнув на порог, она повернулась, чтобы вернуться к доктору Пешкову и высказать ему все, что она думает о нем самом и его дурацких поручениях.

На этот раз ловить такси она не стала. И прискакала в его кабинет через пять минут. На глазах изумленной секретарши, Леся прошла через приемную и без стука ворвалась в кабинет доктора. Доктор сидел за своим столом и, по всей видимости, сладко дремал. Видя такое безобразие, Леся возмутилась. Вот ведь гад какой! Ее отправил по жаре мотаться к какому-то придурку, который даже ее не дождался, а сам решил немного вздремнуть! Ну, она ему сейчас покажет.

Решительно подойдя к доктору, она тряхнула его за плечо.

– Послушайте! Это что, какая-то шутка? Или дурацкий психологический тест?

Доктор не отреагировал. Похоже, он заснул крепче, чем показалось вначале Лесе.

– Если это был тест, то мне он не понравился! И сами вы тоже мне не понравились! Так что можете засунуть свой презент куда подальше. Я ваше поручение не выполнила. И быть вашей девочкой на побегушках не желаю! Понятно вам?

Доктор Пешков по-прежнему не выражал никаких эмоций. Похоже, ему в самом деле было все равно. Это уже переходило все границы! Леся была возмущена до глубины души. Да что этот докторишка, специалист дипломированный, себе позволяет? Она не игрушка, чтобы гонять ее взад и вперед по жаре. И Лесю захватила волна жарких эмоций.

– Слушайте, вы! – дернула она за пиджак доктора уже посильней. – Вы!..

Но договорить она не успела. Рука доктора безвольно свесилась вдоль туловища, центр тяжести тела нарушился, и тело доктора, скользнув со стула, с грохотом упало на пол. И осталось лежать в неподвижности.

– Доктор! – внезапно охрипшим голосом прошептала Леся, разглядывая неудобно скрючившегося возле ее ног Михаила Валентиновича. – Что с вами?

Стоящая за ее спиной секретарша тоненько взвизгнула. Леся оглянулась и увидела, как секретарша бледнеет и сползает по стенке на пол. Еще мгновение, и в комнате осталась стоять только одна Леся, а рядом с ней валялось два неподвижных тела. Девушка растерялась. В такой ситуации ей еще бывать не приходилось.

Сначала она попыталась привести в чувство секретаршу Оксану. Но девушка была в глубоком обмороке и на похлопывания и пощипывания не реагировала. Только ресницы у нее мелко подрагивали – значит, жива. Тогда Леся вновь вернулась к доктору. Она склонилась над ним, и ее охватили самые мрачные предчувствия.

– Доктор! Вы живы?

Тот не отвечал. И мало того, он и не дышал вовсе! Сначала Леся, у которой перед глазами прыгали темные точки, решила, что ей это только кажется. Или что доктор все еще играет свою глупую комедию. Но время шло, а доктор все не дышал. Глаза его закатились под лоб. Лицо перекосила судорога. А из уголка рта стекала нитка слюны какого-то зеленоватого цвета.

И наконец до Леси дошло, что случилось нечто ужасное и непоправимое. Лежащий на ковре доктор – мертв.

## ГЛАВА 2

Приехавшие на вызов медики тут же поставили диагноз. А пошушукавшись между собой и приведя в чувство Оксану, с которой вновь пошушукались, врачи «Скорой» вызвали еще и милицию.

– Милицию-то зачем?

Но никто не соизволил ответить Лесе на ее вопрос. Врачи смотрели на нее весьма недоброжелательно. А Оксана даже и не пыталась скрыть своих чувств.

– Это вы что-то сделали с доктором! – с вызовом заявила она Лесе.

– Я?! Что я могла с ним сделать? Меня тут вообще не было!

– Вы пришли на прием, просидели у него почти сорок минут, а потом вышли и через час снова зашли. А он вот! Умер!

– Но я с ним ничего не делала! Что я вообще, по-вашему, могла сделать? Пытала его? И он не выдержал нагрузки и схлопотал инфаркт?

– Я не знаю! – зло выкрикнула секретарша. – Я ничего не знаю! Как вы вообще оказались снова у меня в приемной? Вы же из кабинета Михал Валентиныча не выходили! Это точно!

Леся хотела сказать, что ей дали одно деликатное поручение. Но не стала. Если по какой-то причине доктор не хотел, чтобы о нем знала его секретарша, то нужно уважать последнюю волю покойника. И Леся хмуро замолчала. Так она молчала до самого прибытия ментов. Они тут же устроили допрос с пристрастием. Впрочем, длился он недолго. И вскоре Лесю отпустили. Она объяснила, что забыла кое-что из косметики в кабинете у врача. И хотя он отпустил ее через запасной выход, решила вернуться уже через главный вход, потому что не находила в этом ничего предосудительного и не видела причин делать из своего возвращения тайну.

Это заявление почему-то убедило ментов в ее искренности.

О доверенной ей папке доктора Леся молчала, как партизанка на допросе. Знает она этих ментов. Понабрали безалаберных мальчишек, у которых ветер в голове и сплошные погони. Где уж им с почтением отнестись к документам. Потеряют. Как пить дать, потеряют. А ей потом призрак доктора во сне являться будет. И вопрошать, почему она не исполнила его последнюю волю, да еще и позволила милиции потерять такие важные документы.

К тому же выяснилось, что после того, как доктор отправил Лесю из своего кабинета через запасной выход, к нему началось форменное паломничество. Пришла жена, два пациента, которым не было назначено, но которым доктор тем не менее уделил по пять-десять минут своего драгоценного времени. А еще, по словам секретарши, приходил один неизвестный ей мужчина средних лет, который зашел в кабинет доктора последним.

– Вы его туда проводили?

– Да, – кивнула Оксана. – Конечно!

– А этой девушки там не было?

– Не было. Но она могла сидеть в другой комнате.

И секретарша объяснила, что кабинет доктора Пешкова состоит из двух частей. Главной, большой и хорошо обставленной. И второй – поменьше. Где не было ничего, кроме стула. И где доктор иной раз занимался с особо трудными пациентами.

– Не сидела я там! – воскликнула Леся. – Говорю же, мне доктор велел уходить и возвращаться поздней!

– В общем, до вскрытия все свободны, – заявил один из ментов, когда понял, что, кроме Леси, за последний час у погибшего доктора побывала еще толпа народу. – Будем надеяться, что его смерть вызвана естественными причинами. И подозревать кого-либо из вас в причастности к его смерти у нас нет оснований.

Но Леся уже слышала отрывочные фразы врачей. Да и прибывший в составе опергруппы эксперт тоже пребывал в большом сомнении по поводу причин, вызвавших смерть доктора. Он склонялся к версии отравления. Но, как уже было сказано, окончательное решение отложили на некоторое время.

Леся добралась домой, буквально падая с ног. Тело сотрясала мелкая противная дрожь. Проклятая папка, которую она так и не решилась никому отдать, жгла руки, словно была полна раскаленного металла. Войдя в дом, Леся с отвращением зашвырнула ее в угол. И помчалась в душ.

– Черт! Что за день!

Этот стон вырвался у нее, когда из крана прямо в лицо хлынула ледяная вода. Горячую, как и предупреждало вывешенное еще неделю назад на дверях дома объявление, заботливые коммунальщики отключили на профилактический ремонт. Но Леся храбро постояла под холодными струями. И лишь после того как все ее тело покрылось мурашками, она выскочила из-под душа и полезла в холодильник в поисках чего-нибудь горячительного. Нашлось шампанское и водка.

– Пить шампанское в такой ситуации – это кощунство! – пробормотала Леся и от души плеснула в чистый стакан водки, слегка закрасив ее апельсиновым соком.

Лихо опрокинув напиток в рот, Леся проглотила ледяную жидкость, даже не поморщившись. Сказывался пережитый шок. Все еще не до конца придя в себя, Леся вспомнила про злосчастную папку и поковыляла в прихожую. При этом она искренне удивлялась, почему вдруг так стали качаться стены.

Папка лежала там, где она ее и оставила. Леся взяла ее в руки, покрутила так и эдак.

– Симпатичная какая папочка, – пробормотала она и потрясла папку над ухом. – А что же там у нас лежит?

Вопрос не был риторическим. Вдруг там билеты на самолет, который улетает уже сегодня? Тогда ясно, что мешкать нельзя. Или какие-нибудь ценные бумаги, тогда надо еще раз съездить по указанному адресу и передать из рук в руки тому человеку, о котором говорил доктор.

– Минуточку, а как я его узнаю?

В самом деле, доктор Пешков не дал Лесе никаких примет того человека, которому следовало передать папку. Только адрес. А вдруг ей откроет дверь совсем другой человек? А она его примет за того самого нужного. И совершит ужасную ошибку. Нет, документы следовало просмотреть. Глядишь, там и имя какое-нибудь выплывет.

И Леся нетерпеливо дернула за тесемки. Папка раскрылась. И Леся увидела ее содержимое. Никаких документов там не было и в помине. Зато было кое-что другое. От удивления у девушки отвисла челюсть, а сама она едва успела плюхнуться на табуретку. Не сводя глаз с содержимого папки, она поднесла руку к домашнему телефону и нажала набор.

– Кира, – произнесла она в трубку загробным голосом. – Приходи! У меня тут такое!

Кира не заставила себя долго ждать.

– Примчалась, едва голову досушила! – воскликнула она. – Как тебе моя новая укладка?

Когда Лесю призывали в качестве арбитра прекрасного, она не могла отказать. И взглянула на Киру. Голова подруги напоминала стог сена в ветреный день. Тут и там торчали какие-то клочья, по бокам свисали прядки, а некоторые волосины закручивались в нечто похожее на спираль. Леся так и сказала подруге.

– Много ты понимаешь! – фыркнула Кира. – Это живописный беспорядок! Мне вчера в салоне мастер за бешеные бабки изобразил. А за ночь волосы примялись. Ну, мне и пришлось самой повторить его шедевр.

– Не скажу, что я в восторге.

– Ладно, хватит завидовать! – обиделась Кира. – Говори, зачем позвала?

Это заставило Лесю вернуться к своим баранам, верней, к папке, которую ей коварно подсунул доктор Пешков. И она с торжеством продемонстрировала ее подруге.

– Ой! – вскрикнула Кира, когда увидела содержимое папки. – Леся, ты что, банк ограбила?

– Нет.

Кира некоторое время сосредоточенно пялилась на содержимое папки.

– А кого тогда?

– Никого я не грабила! Как ты могла обо мне подумать такое?

– Ничего я и не думала, – смутилась Кира. – Но откуда же тогда все это тут взялось?

И она указала слегка дрогнувшим пальцем на содержимое папки. А там было на что посмотреть: туго перетянутые резиночками симпатичные пачечки долларов. Очень приличное количество пухленьких пачек.

– Сколько их тут? – шепотом спросила Кира.

– Не знаю. Я не считала.

– Надо пересчитать.

И Кира подсела к столу, на котором лежала папка с деньжищами. Леся суетилась вокруг. Она сбегала на кухню и плеснула себе еще водки. Так, ей казалось, будет правильнее.

– Ну что?

– Тут двадцать пачек по пять тысяч долларов в каждой, – произнесла наконец Кира.

Леся, которая в этот момент как раз собиралась сделать глоток и даже поднесла стакан к губам, закашлялась.

– Леся! – возмутилась Кира, когда на нее брызнули капли алкоголя. – Держи себя в руках. А что ты пьешь? Плесни и мне чуток.

Подруги выпили молча, не в силах оторвать глаз от огромной суммы денег, которая лежала перед ними.

– Цена хорошей квартиры, – прошептала Кира. – Рассказывай, как они к тебе попали.

– Ты не поверишь, но мне их дал мой врач.

– Гинеколог?

– Психотерапевт.

– У тебя есть собственный психотерапевт? – раззавидовалась Кира.

– Уже нет, – поспешила успокоить ее Леся.

– Как так?

– Его убили.

– До того, как он передал тебе деньги, или уже после? – пожелала уточнить Кира и тут же хлопнула себя по лбу. – Прости! Сама не знаю, что говорю. Это на меня так деньги подействовали. Совершенно не могу соображать, когда вижу такую сумму наличными. Нельзя ли их куда-нибудь убрать? Или хотя бы просто прикрыть?

Деньги вместе с папкой Леся спрятала в тумбочку. А куда же еще? Всем известно, что деньги хранят в тумбочке. И лишь потом, когда Кира отдышалась, она рассказала подруге о том, как к ней попали эти деньги.

– Ну а документы? – спросила у нее Кира. – Документы в папке были?

– Я не видела. Там были только деньги.

– Ага. Ясно.

– Что ясно?

– Твой психотерапевт тебя обманул. Или папки перепутал.

– Думаешь, я должна вернуть деньги?

Кира задумалась. С одной стороны, конечно, присваивать себе чужое некрасиво. Но с другой стороны, ведь хозяин денег умер.

– У него жена есть. Наследница.

– Постой, постой! – перебила ее Кира. – Не будем делать поспешных выводов. Почему вдруг сразу наследница? А вдруг эти деньги твой доктор когда-то одолжил у того человека, к которому тебя посылал? Тогда жена никакая не наследница. И деньги надо вернуть. Не ей, а тому человеку.

– Но я же тебе объясняла, я ходила в эту квартиру. Мне никто не открыл. Я долго ждала!

– Надо сходить еще раз. Не нравится мне все это. Деньги не такие уж безумно большие, хотя и не маленькие. Бесхозными быть не могут. Надо найти их хозяина.

На этом подруги и порешили.

– Прямо завтра и пойдем, – заявила Кира.

– А сегодня?

– Сегодня уже поздно. Завтра с утра пойдем. Сначала к человеку, которому деньги посылались. А потом, если уж там ничего не прояснится, то в приемную к доктору.


На следующий день уже в семь утра подруги переминались с ноги на ногу у дверей той же самой квартиры, куда безуспешно пыталась проникнуть Леся накануне. Там они пробыли до девяти. Но им так никто и не открыл.

– Это просто свинство! – ворчала Кира. – Мы встали в несусветную рань, чтобы вернуть чужие деньги. Нам это надо? А этот тип, вместо того чтобы рыдать от благодарности, дрыхнет и не желает свои деньги брать!

В общем, подруги только даром потратили время. За дверью безмолвствовали. Даже осторожных шагов или шороха, как вчера вечером, не было слышно. И девушки ушли, оставив в дверях записку следующего содержания.

«У нас есть одна вещь, которую нас просили вам передать. Если заинтересуетесь, то будьте дома, мы еще зайдем. Или оставьте записку, где вас искать».

Координаты для связи подруги решили не указывать. Хотя сначала думали оставить номер Лесиного мобильного, как-никак, а это именно ей было оказано такое доверие. Но потом осторожность взяла верх. И они передумали.

– Все-таки этот Пешков был хорошим специалистом, – сказала Кира. – За несколько минут тебя раскусил. И не побоялся доверить такие деньжищи. Понял, что ты скорей сама сдохнешь, но чужой копейки ни за что не возьмешь.

– М-да.

У самой Леси остались о докторе самые неприятные воспоминания. Как человек он ей решительно не понравился. И к тому же ее не оставляла в покое мысль, что это его проклятое доверие, которым так восхищалась Кира, ей еще аукнется.

И точно! Придя в приемную доктора Пешкова, подруги увидели рыдающую секретаршу.

– Ой, ограбили нашего бедного Михаила Валентиновича! – закатывая глаза и икая, рыдала Оксана. – Ог-ограбили и уб-били!

Ее хорошенькое личико покраснело от слез. Икала она так сильно, что подруги сначала даже не разобрали, о чем она говорит.

– Постой! Кого убили?

– Ми-михаила Ва-валентиновича!

– Убили?

– Убили! – торжественно подтвердила Оксана.

– Откуда ты это знаешь?

– Так милиция позвонила и потребовала, чтобы я еще раз продиктовала им список всех посетителей, кто был у Михаила Валентиновича вчера в промежутке между пятью и семью часами вечера.

Леся вздрогнула. Она была в приемной в шесть вечера.

– А еще Нелли приходила, – продолжала плакать Оксана. – И сказала, что деньги пропали!

– Кто такая Нелли?

– Нелли? Нелли – это Нелли.

– Да кто она такая?

– Жена Михаила Валентиновича.

– А почему тогда она для тебя Нелли?

Оксана смутилась.

– Ну, это я ее так называю, – призналась она наконец. – Она моя двоюродная тетя. У нас в семье ее все так называют.

Еще и родственница! Но пока подруги решили не заострять на этом факте своего внимания. Они сосредоточились на том, о чем говорила им Оксана.

– Они с ней тридцать лет душа в душу прожили. В прошлом году юбилей отмечали. Так все роскошно было! В ресторане. Сплошные белые лилии. Нелли их обожает. И Михаил Валентинович это знал и скупил целую оранжерею. Специальный заказ был из Голландии. Аромат стоял такой, что закачаешься!

Кира невольно содрогнулась. Она лилии не любила именно из-за их дурманящего аромата. Она даже слышала, что если в небольшой спальне оставить на ночь роскошный букет этих цветов – подарок, к примеру, влюбленного мужчины, то наутро можно вовсе не проснуться. Ядовитый аромат сделает свое дело.

– А с деньгами что?

– В общем, Нелли, то есть Елена Яковлевна, сказала, что ее муж вчера снял с их счета крупную сумму денег. Целых сто тысяч долларов! Представляете?!

– Зачем?

– Сказал, что подыскал им отличную новую квартиру. И нужно внести залог за нее.

– Целых сто тысяч? Сколько же сама квартира должна была стоить? Миллион?

– Я не знаю. Потому что никакой квартиры, оказывается, он покупать не собирался. Их семейный риелтор, с которым они всегда имеют дело, ничего такого не слышал. И никакой сделки не оформлял. Даже разговора такого с Михаилом Валентиновичем не вел.

– А деньги?

– Деньги были в наличных. И они пропали!

Помолчав, Оксана вытерла глаза и добавила:

– Но самое интересное, что пропасть они могли только отсюда!

И Оксана обвела рукой пространство вокруг себя.

– Почему?

– Потому что из банка Михаил Валентинович приехал сразу в офис. И потом у него пациенты один за другим шли. Он никуда не выходил.

– А через запасной выход? Ты могла и не видеть, как он ненадолго ушел, а потом вернулся.

– Говорю же, пациенты шли один за другим, – терпеливо повторила Оксана. – Один уходил, другой уже через пять минут звонил. Михаил Валентинович, извините за подробности, едва в туалет успевал сходить.

– Значит, деньги должны были остаться в офисе?

– В том-то и дело! Но их тут нет! Я все осмотрела!

– И что говорит на этот счет милиция?

– Милиция считает, что Михаила Валентиновича могли отравить, чтобы похитить эти деньги.

– Так его отравили?!

Это подруги воскликнули хором.

– А я вам разве еще не сказала? – похлопала Оксана своими глазками, которые из-за пролитых ею слез и смывшейся туши приобрели сходство с кроличьими. – Ну да, отравили его, бедненького.

– А как?

– Кто? И когда?

– Если бы знать! – вздохнула Оксана. – Но раз милиция запросила список тех посетителей, которые были у Михаила Валентиновича с пяти до семи, значит, кто-то из них. Верней, в это время.

Лесе стало дурно. Какой кошмар! Она была у доктора как раз в этот промежуток времени. И самое ужасное, что, по всей видимости, пропавшие деньги, которые ищет милиция, и находятся сейчас у нее дома. В тумбочке! Ай-ай!

– Оксана, а вас-то саму милиция не дергала?

Кира тоже смекнула, что Лесе грозят крупные неприятности, если кто-то пронюхает, что у нее в руках оказались денежки покойного доктора. Тут могут возникнуть подозрения, что именно она сыпанула доктору яду в бокальчик, чтобы захапать папочку с денежками. Откуда у нее взялся яд? Это ментов заинтересует в последнюю очередь. Мало ли чего только в своих сумочках женщины не таскают. Могла Леся и яд прихватить на всякий пожарный случай.

И Кира сейчас попыталась отвести подозрения от подруги.

– Меня? – возмутилась Оксана, но ее глаза предательски забегали, а на щеках загорелись два неровных красных пятна. – Меня-то за что подозревать?

– Ты тоже была тут в это время!

– Я была на работе! И я не знала, что Михаил Валентинович принес с собой крупную сумму денег.

– Это ты так говоришь. А на самом деле вполне могла знать.

– Откуда?

– Он же тебе доверял. Вот и рассказал!

– Зачем?

– Да просто так. Или похвалиться хотел. Мол, вон я какой богатый. Сто тысяч долларов – для меня тьфу! Семечки. Он их из банка без всякой охраны спокойно может взять.

Глаза Оксаны снова наполнились слезами. Только на этот раз это были совсем другие слезы.

– Вы сейчас говорите прямо как они, – проревела Оксана. – Как менты!

– Так они тебя все-таки заподозрили!

– Да! Всех подозревают! И пациентов, и меня, и даже Нелли, то есть Елену Яковлевну! Всех к себе требуют, кто был у Михаила Валентиновича с пяти до семи. А вам они что, еще не звонили?

И Оксана снова зарыдала.

– Ой, как страшно! – стонала она. – А еще…

Она запнулась, словно не решаясь сказать.

– Что еще случилось?

– Еще люди какие-то доктора спрашивали сегодня, – прошептала Оксана. – По телефону два раза звонили, а потом…

– Какие люди?

– Не знаю, бандиты какие-то!

– Пациенты доктора? На прием записаться хотели?

Но Оксана так активно затрясла головой, что сразу стало понятно: ничего общего с истиной предположение подруг не имеет.

– Нет, нет. Они его спрашивали. А когда я им сказала, что он умер… то есть убит, они жутко разозлились.

– На тебя? На тебя-то за что?

– Они мне не поверили. Грозились ужасно! Обещали меня изуродовать, если я буду продолжать покрывать доктора. Сказали, что они все эти фокусы прекрасно знают. А Михаил Валентинович, мол, был им кое-что должен. Но не хочет отдавать и прячется.

– А потом?

– Потом, слава богу, ко мне как раз следователь позвонил. Я дала им поговорить с ним. И они ушли.

И Оксана снова затряслась в рыданиях, повторяя, что такого скверного дня, как вчера, у нее еще не было. И сегодняшний, судя по его началу, будет ничуть не лучше.

Из разговора с секретаршей покойного психотерапевта подруги четко поняли по крайней мере одну вещь: яд в организм доктора попал в промежутке с пяти до семи часов прошлого вечера. Что это могло означать непосредственно для самой Леси? Хорошо это было для нее или совсем скверно? Скорее, скверно, ведь Леся как раз в это время курсировала между приемной доктора и домом его знакомого, которому он был должен отдать эти деньги. Аж целых сто тысяч долларов – это же не фунт изюма!

– В общем, так, – распорядилась Кира, когда они собрались на военный совет в маленьком кафе неподалеку от офиса покойного доктора. – О деньгах ты пока помалкиваешь!

– Почему?

– Потому что это немедленно сделает тебя подозреваемой фигурой номер один! Как они оказались у тебя? Вдруг ты их украла у покойника?

– Но ведь я несла их другому человеку и…

– И где он? Где, спрашиваю, этот другой человек? Вот сначала найдем его, заручимся его показаниями, что он в самом деле ждал денег от Пешкова, а потом уже… Потом видно будет.

– А сейчас что?

– Сейчас будем искать того типа. Давай адрес!

– Зачем? Мы там уже были! Никого там нет!

– Нам надо узнать, кто хозяин квартиры. И кто там вообще живет. Через компьютер пробьем.

Леся порылась в своей сумке. Хорошенько так порылась, минут десять рылась, но проклятая бумажонка никак не находилась. Вместо нее на столе появилась пара колготок с крохотной замазанной красным лаком стрелкой на пальце, пудреница с остатками компактной пудры цвета «нежный загар», два пакетика растворимого кофе – три в одном, пачка презервативов и еще одна – другой фирмы, несколько визиток туристических фирм и салонов красоты, зубная щетка, трусики-стринги в упаковке, наконец книжка того самого Пешкова.

Последняя заинтересовала Киру больше всего. Она взяла ее в руки, открыла и начала читать.

– Кира, – окликнула ее Леся, когда совершенно отчаялась найти бумажку. – Ау! Ты еще тут?

– А? Что?

– Оставь книжку.

Кира послушно, хотя и с явной неохотой отложила книгу в сторону.

– Написано здорово! Очень увлекает! – призналась она. – Ну, нашла?

– Нет.

– Дай, я посмотрю.

Кира принялась в очередной раз перерывать барахло и вдруг задумалась, одновременно глядя на презервативы, зубную щетку и трусики.

– Леся, а скажи мне, где ты сегодня ночевала? Ведь не дома, да?

Леся покраснела и отвела глаза.

– Дома.

– Не ври мне! Я хорошо знаю этот стандартный набор для походов к мужчине на сторону. Тапочки тебе там еще предложат, а вот зубную щетку и чистые трусики – об этом всегда приходится думать самой.

– Ну да, я собиралась пойти к одному другу, – пробормотала Леся. – Но в последний момент передумала.

– И вы договорились, что встретитесь сегодня! – договорила за подругу Кира. – Поэтому ты и не стала выкладывать из сумки все эти предметы. Говори, кто он такой? Я его знаю?

– Это Дима.

На какое-то время Кира лишилась дара речи. Дима в жизни Леси присутствовал только один. Во всяком случае, тот Дима, ради которого она стала бы краснеть и отводить глаза.

– Леся, не делай этого! – взмолилась Кира. – Вы с ним уже два раза расставались по-крупному, разъезжаясь по разным квартирам. И бог знает, сколько раз расставались без раздела имущества.

– А что мне делать? Знаешь, как я переживаю, что Магомет Али оказался женат? У меня словно вся жизнь в один миг рухнула.

– Но это же не значит, что надо бросаться в объятия первого встречного.

– Он не первый встречный! Мы знакомы уже больше трех лет!

– Но все равно это ничего не значит.

– Нет, значит.

– Леся, я за тебя волнуюсь, – накрыв своей ладонью руку подруги, произнесла Кира. – Но я не знаю, чем тебе помочь.

– Ничего, все в порядке.

– Ничего не в порядке!

Кира от злости даже зубами скрипнула.

– И вообще, как ты можешь думать о таких глупостях, когда тебя, того и гляди, посадят за решетку, обвинив в убийстве доктора и краже его денег!

– Ну и пусть!

– Нет!

– Пусть меня посадят! Может быть, тогда этот подлец поймет, что это он довел меня до такого состояния! И ему станет стыдно!

Кира не стала уточнять, какого именно подлеца Леся имеет в виду. Свою недавнюю любовь или свою первую любовь? Или еще кого-нибудь? Поэтому Кира просто сказала, не вдаваясь в подробности:

– Даже если он сгорит со стыда и одни головешки останутся, тебе от этого легче не станет! В тюрьме совсем не сладко!

Леся тоже это прекрасно понимала. И неожиданно, впервые за много-много дней на сердце у нее появилась другая печаль. Как известно, клин клином вышибают. И опасение, что ее посадят за решетку, стало именно таким клином, который совершенно или почти совершенно вытеснил из души Леси обиду за предательство любовника, двух любовников, трех… Ах, да неважно!

Во всяком случае, ей уже расхотелось наказывать их своей изменой. Куда важнее показалось целой и свободной выбраться из той ловушки, куда она угодила.

Нет, какой же она была дурой! Зачем поперлась к этому Пешкову за консультацией? Ну что такого ужасного с ней случилось? Да тысячи или даже десятки тысяч женщин ежедневно узнают, что их обманывают любовники и мужья. И что с того? Это еще не повод, чтобы мчаться к психотерапевту, а потом не знать, куда деть его деньги и на кого спихнуть его убийство.

– Мы должны выяснить, кто все это затеял! – внезапно произнесла Леся.

Кира кивнула. Она тоже так думала. Во-первых, тогда Леся не попадет за решетку. А во-вторых, увлекшись расследованием, забудет о предательстве любовника.

– Ищи бумажку с адресом! – сказала она. – По нему мы узнаем, кто прописан в квартире. Имя, фамилию и все такое. Ищи!

Леся вытряхнула из сумки все ее содержимое и уныло уставилась на подругу.

– Пусто!

– В карманах посмотри!

– У меня нет карманов!

И в самом деле, на Лесе были надеты свободные брюки из светлого льна, облегающая грудь майка и сверху наброшена шаль с желто-розовыми красивыми зигзагами. Карманов ни одна из деталей ее туалета не предполагала.

– Посмотри в области декольте.

– Где?

– В лифчике поройся! – разозлившись, крикнула Кира.

Крикнула она слишком громко. И вся мужская часть посетителей кафе с огромным интересом уставились на Лесю в ожидании бесплатного спектакля. В отличие от них, женская часть тоже смотрела на Лесю, но с нескрываемым негодованием. Несмотря на это, искомое нашлось. И Леся с торжеством помахала бумажкой, извлеченной из недр ее пышного бюста. Среди мужчин пронесся стон. Но подругам сейчас было не до них.

Кира уже звонила своему старому приятелю, который был специалистом по части выяснения адресов по фамилиям, имен – по адресам и регистраций в отделе загса по одному лишь телефону или знаку Зодиака.

Точнее сказать, это был не совсем ее приятель. А приятель приятеля не сказать, чтобы особенно близкой ее подруги. Но дело свое он знал. И хотя брал денежки, но в данном случае цель оправдывала затраченные на ее реализацию средства.

– Никто не снимает трубку, – озабоченно сказала Кира после десятого гудка.

Трубку не сняли и после двадцатого. И еще три раза тоже не сняли.

– Все ясно, – вздохнула Леся. – Все как обычно. Нам снова придется рассчитывать исключительно на себя.

– Господи, как же мне это надоело! Как уже хочется найти мужчину, благополучно сложить на него все свои проблемы и только сидеть дома и толстеть.

– Боюсь, таких идиотов на свете нет. Ты станешь ему скучна, он найдет себе веселую стройную подружку, а ты снова останешься одна, с теми же проблемами, к которым присоединятся еще и лишние килограммы.

И это также было жестокой правдой. Этот мир не любит слабых. Он любит тех, кто лишь умело время от времени прикидывается таковым.

## ГЛАВА 3

Подруги вышли на улицу, прошлись до дома, где жил знакомый доктора Пешкова, и Кира озадаченно завертела головой по сторонам.

– Что ты надеешься высмотреть?

– Не знаю. Какой-нибудь знак, который подсказал бы нам, в каком направлении двигаться.

И им был дан знак! Из подъезда того самого дома, где жил человек, к которому должна была отнести Леся деньги доктора Пешкова, вышел замурзанный мужичонка. Выглядел он типичным сталкером мусорных баков и прочих скоплений отходов жизнедеятельности мегаполиса. При этом он хромал и жутко кашлял. И тем не менее его появление вызвало бурю восторга в душе по крайней мере одной представительницы прекрасного пола.

– Вот он! – воскликнула Кира и на всех парах устремилась к оборванцу. – Вот тот, кто нам нужен!

Леся с трудом поспевала за ней, изрядно недоумевая, что понадобилось Кире от этого жалкого человека.

– Он должен всех тут знать! – ответила ей на бегу Кира. – Поднажми!

И Леся поднажала.

– Мужчина! – надрывалась вслед ему Кира. – Мужчина! Я к вам обращаюсь! Постойте!

Оборванец ускорил шаг и, несмотря на свою хромоту, даже попытался пуститься вскачь.

– Да постойте же! – кричала Кира. – Постойте! Мне надо с вами поговорить!

Оборванец кинул в ее сторону опасливый взгляд и припустил еще резвей.

– Куда вы? Стоять!

Как ни странно, но эта команда сработала. Оборванец замер, растопырив руки.

– Вы чего тут, а? – бормотал он, когда подруги подбежали к нему. – Я ведь ничего такого. Думал, бесхозная вещичка. Что такого? Почему не взять?

И, вытащив из-за пазухи бумажник, он сунул его Кире. Девушка машинально взглянула. Бумажник был сшит из мягкой кожи очень хорошего качества. И был явно дорогой вещью. Такой вещи совсем не место в кармане опустившегося пьянчужки.

– Вот, подавитесь! – возмущался тем временем бродяжка. – Сначала сами оставят, а потом за человеком гонятся. И чего кидаться? Все равно он пустой был, ведь верно? Коли не веришь, сама погляди!

Кира невольно заглянула в бумажник – действительно, там нет ни денег, ни кредитных карт, ничего.

– Уже спер? – возмутилась она. – Когда успел?

– Ничего там и не было! Пустой он валялся! Возле шестнадцатой квартиры. Прямо на коврике!

Кира замерла. Шестнадцатая квартира была именно той, где проживал нужный Лесе человек. Человек, который пропал, не дожидаясь, когда ему вернут его сто тысяч долларов. И чтобы возле его дверей лежал чей-то совершенно чужой, основательно выпотрошенный бумажник? Нет, такого совпадения быть не могло. А значит, этот хромой забулдыга – просто неоценимый свидетель. Куда более ценный, чем она думала вначале.

– Ну-ка рассказывай! – потребовала она у него.

– Ничего я не знаю! Двое мужиков там стояли, что-то между собой перетирали. Потом ушли, а бумажник остался валяться.

– Что за мужики?

– Как выглядели?

– Не запомнил! У меня с похмелья память завсегда первым делом страдает. Потом уже кровать.

– Кровать?

– Ага, – охотно кивнул пьянчужка. – Через это дело меня и супружница моя бросила. Проснусь и кажется мне, что уже супружеский свой долг я раз десять выполнил и перевыполнил. А она чего-то обижается. А чего обижаться, коли у меня здоровье такое?

– А выпить хочешь?

Выпить оборванец хотел. Но он оказался эстетом. Удовлетвориться бутылкой пива тут же на лавочке он не пожелал. А потребовал, чтобы его отвели в кафе. Ближайшая харчевня оказалась грязной разливухой. И на лавочке, на взгляд подруг, было куда приятней. Но у их нового знакомого был свой взгляд на жизнь.

– Две по сто и сок! – по-хозяйски распорядился он, но подавальщица на его гонор не повелась.

– Эй, а с чего это ты так шиковать вздумал? Сначала деньги покажи! У тебя ведь уже три дня в кармане ветер свистит. И когда ты работать хоть куда-нибудь устроишься?

– Они вон заплатят.

Продавщица кинула на подруг недоверчивый взгляд.

– Заплатим, – кивнула Кира. – Заплатим, если твой рассказ будет того стоить.