# Да поможет нам Босс

Дарья Александровна Калинина

He верьте своим глазам, даже если видите умирающий божий одуванчик.

Мариша купилась на беззащитный вид армянской бабульки Гоар Акоповны и ее мольбу разыскать наследников. Мол, хочет передать имущество тому, в чьих жилах течет славная кровь Назарянов, а Мариша внушает ей особое доверие.

Но старушка оказалась еще та! Не по годам деловая, богатая и ловкая на уговоры и посулы. Подруги Мариша и Юлька едут в Ереван на поиски рассеянных по всей Армении родственничков Гоар.

И ведь находят! Только почему-то, как только обнаруживается очередной Назарян, его убивают. Однако деньги отрабатывать нужно, поэтому Мариша и Юлька продолжают марафон, гоняясь за оставшимися в живых потомками баснословно богатой старушенции…

## Глава первая

Иные дни обещают вам целый фейерверк развлечений, приятных событий или чудесных сюрпризов. А на деле все оборачивается пшиком – лопнувшим мыльным пузырем, который лишь короткий миг порадовал глаз радужным переливом красок. Но в другие дни, ничего особенного не ожидая от жизни, внезапно получаешь от нее интересный подарок.

Проснувшись утром, Мариша уже твердо знала: сегодняшний день ее точно ничем не порадует. Поэтому и вставать не торопилась. Тем более что и погода за окном не радовала. Ну да, по календарю давно значилось лето. Но что это было за лето?!

Ежедневно дождь, слякоть, холод и какой-то особо мерзкий, пронизывающий ветер, который дул то с Ладоги, то с Финского залива, то вообще его приносило из неведомых далей Белого моря. Но где бы ни зарождались эти воздушные массы, они были одинаково холодными и неприветливыми.

Поэтому Мариша еще и еще долго нежилась в своей мягкой, уютной постельке. На ее кроватке, если честно, вполне могли бы расположиться три таких Мариши. Но именно за это она и любила свою кровать. В ней было комфортно хоть вдоль улечься, хоть поперек, хоть по диагонали. Хоть калачиком, хоть буквой «зю». Поворачиваясь под теплым, но легким одеялом, которое смастерили умельцы финны, Мариша размышляла о том, до чего же ей хорошо в данный конкретный момент и до чего не хочется что-либо менять.

А ведь дел у Мариши было запланировано много. Но все какие-то сиюминутные, бытовые и потому скучные. Душа же требовала полета, любви и солнца. Увы, ничего такого ее расписание не предусматривало.

– Придется вставать, – приказала себе Мариша.

Эту фразу она повторила себе с разными – ласковыми, нежными, угрожающими, гневными и даже льстивыми – интонациями уже раз пять. С равными промежутками в десять минут. Именно с такими интервалами звонил ее будильник с таймером. Сначала Мариша пыталась вразумить себя ласково. Потом начала сердиться. Но под конец махнула рукой и позволила себе любимой еще понежиться и полениться.

В конце концов, если она не явится точно к одиннадцати в свое агентство «Казанова», занимающееся подбором элитных женихов для вполне обычных невест, никто от этого не умрет. Разве что кто из женихов скончается от нетерпения. Но ее саму за это даже не уволят. Потому что хозяйка агентства – она сама. А саму себя снимать с занимаемой должности Мариша не могла.

– Да, во всем нужно уметь видеть плюсы, – пробормотала Мариша, снова погружаясь в сладкую дрему.

Но только не надо думать, что Мариша была лентяйкой и соней. Ничего подобного! Когда нужно, она проявляла феноменальную работоспособность, энергичность и выносливость. Но в последнее время то ли погода сказывалась, то ли дисбаланс микроэлементов в ее организме достиг критической точки, то ли причина была в затяжной депрессии, только с каждым новым наступающим утром Мариша чувствовала, что приниматься за дела ей хочется все меньше, а вставать тянуло все позднее и позднее.

– Нам с тобой срочно нужно встряхнуться! – уверяла подругу Юля, которая, как оказалось, испытывала сходные симптомы, только не столь ярко выраженные.

Собственно говоря, она о них и не задумывалась, и внимания на них не обращала. Но только до тех пор, пока к ней не явилась в гости Мариша со своим нытьем и жалобами на плохое самочувствие. Тут уж Юлька мигом провела аналогию с собой и ужаснулась. А ужаснувшись, пришла к выводу – им срочно необходимо отдохнуть.

– Лето на дворе, – вяло отбивалась Мариша. – Самый горячий сезон у нас в агентстве. Тебе ли это не знать?

– Знаю! Но я тоже не ломовая лошадь! Могу иногда и отдохнуть.

– А зимой нельзя?

– Нам сейчас нужно!

– Но ведь клиенты, – ныла Мариша.

– Ты на себя-то посмотри! – возмущалась Юлька.

– А что такое?

Перед приходом подруги Мариша успела привести себя в порядок. Тщательно вымыла и уложила волосы, которые спадали теперь с ее головы тяжелыми золотыми волнами. Подкрасилась. Надела свое новое платье глубокого синего цвета, который делал ее глаза необыкновенно яркими – словно два крупных сапфира. Мариша была уверена, что выглядит превосходно. И вдруг!

– Ты сама на себя не похожа! – ужаснулась подруга.

– Так плохо выгляжу? – испугалась Мариша.

Господи, видимо, у нее что-то со зрением не в порядке, раз она никаких особых дефектов в своей внешности не заметила.

– Ты же словно сонная муха!

– Ну да, какая-то вялость… К ногам словно гири привязаны. Это есть.

– В глазах нет блеска!

– Откуда ему взяться? Ведь скука смертная!

– Тебя же ничего не интересует! Я рассказала про соседей, которые внезапно исчезли всей семьей, а ты даже не заинтересовалась!

– А что с ними? – проявила Мариша запоздалую попытку заинтересоваться.

– Да с ними-то все в порядке! Оказывается, они просто в гостях были. А всю шумиху, будто они пропали, их убили или похитили, подняла мамочка, то есть любимая свекровь, которой они про поездку в гости не сказали, чтобы она туда за ними не поперлась. Отдохнуть от ее опеки хотели, понимаешь? Но дело-то не в том!

– А в чем же?

– Да в том, что ты не слышала конца этой истории. Даже не пожелала узнать подробности!

– И что?

– Ты перестала совать нос не в свои дела. Вот что!

– А это плохо?

Юля задумалась.

– Пожалуй, не так уж и плохо, – решила она наконец. – Но очень нетипично для тебя, Мариша. А потому пугает и настораживает.

Маришу и саму пугало странное состояние, в котором она пребывала уже второй месяц. Она даже сходила к врачам, к которым никогда прежде не обращалась, пребывая в глубоком убеждении, что стоит сунуться к доктору с пустяковым насморком, как тут же у тебя обнаружится куча болячек. И выйдешь ты из поликлиники развалиной, которой прямой путь если не на кладбище, то уж точно в ближайшую больничку. На койку. Милости просим к хирургу, дорогуша! Что-нибудь отрежем, что-нибудь пришьем, и станете словно новенькая.

Но сейчас Мариша все же нанесла визит доктору. Правда, для начала только терапевту. Прошла по его требованию полное обследование и с удивлением обнаружила, что по состоянию здоровья вполне годится в космонавты.

– Просто уникально в наше время. И говорите, при таком идеальном здоровье у вас хроническая усталость?

– Я бы сказала, мне просто расхотелось…

– Что расхотелось?

– Да все на свете, – вздохнула Мариша. – Ничего не интересует. Даже на работу не тянет.

– Просто удивительно. С таким-то здоровьем? А на танцы? На вечеринки?

– А смысл?

Пожилой доктор долго тер нос, внимательно разглядывая Маришу и пыхтя при этом. Он явно что-то собирался ей сказать. Но не решался.

– Скажите, – произнес он, – а вы в данный момент замужем?

Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз.

– Не-ет, – промямлила Мариша после минутной паузы. – А разве это важно?

– Другими словами – мужа у вас нет?

– Нету, – вынуждена была признать Мариша.

– Так вот в чем беда! Вам срочно нужно выйти замуж!

– Думаете?

– В старину всех меланхоличных девушек, мучавшихся малокровием, апатией и прочей дурью, просто выдавали замуж. И уверяю вас, они очень быстро начинали бегать, рожали детей и расцветали.

Мариша слушала доктора и хмурилась. Хорошо ему советовать, а за кого ей замуж-то идти? Кругом одни недоумки, недостойные не то что ее руки и сердца, но даже мимолетного взгляда. Но доктор Маришин испытующий взгляд воспринял как-то неправильно. Засмущался, покраснел и поспешно произнес:

– Нет, нет. Я лично вам в мужья никак не гожусь. Вам нужен кто-то помоложе.

– Скажите, а нельзя мужа заменить?

– Как это?

– Ну, таблеточками.

– Вы имеете в виду гормоны?

– Не знаю, вы врач, вам виднее. Вы пропишите мне лекарство, а я его попью.

– Я вам уже все прописал, – отрезал доктор, но, видя уныние на Маришиной физиономии, смягчился и добавил: – Конечно, я могу вам назначить сотню препаратов. Но какой вам смысл глотать химию, если есть, так сказать, вполне естественный продукт, который вам поможет?!

В общем, из кабинета доктора Мариша уходила в смятенных чувствах. С одной стороны, диагноз он ей поставил и лекарство прописал. Только вот где его взять, это лекарство, вот в чем вопрос! В аптеку с таким рецептиком уж точно не сунешься.

Разумеется, раз от этого лекарства зависела ее жизнь и здоровье, Мариша с большой активностью принялась подыскивать подходящего мужа. Тем более что работала она, как уже говорилось, в самом подходящем для этого месте – в брачном агентстве. Но вот парадокс! Чтобы найти мужа, следовало заинтересоваться этим делом. А у Мариши совершенно, ну просто совершенно не было никакого интереса. Напротив, замуж-то ей как раз и не хотелось!

– Вот в чем ужас! Вот в чем драма! – поделилась Мариша с Юлькой.

И та сразу же заявила:

– Лично мне все ясно! Дурак твой доктор! Сразу видно, что мужчина.

– Почему это дурак?

– Потому что для начала тебе нужно просто сменить обстановку.

– Мебель поменять?

– Вот оно! То самое, о чем я тебе и говорю! – рассердилась Юлька.

– Что?

– Ты уже тупеешь! При чем тут мебель?

– А что? Ты же сама сказала: обстановку поменять.

– Я имела в виду, что нам надо встряхнуться, снова почувствовать вкус к жизни. А потом уже и замуж выходить. А то в теперешнем твоем состоянии отхватишь себе первого попавшегося зануду и будешь потом с ним всю жизнь мучиться.

– Зачем же всю? – робко возразила Мариша. – У нас в стране развод никто не отменял.

– Зачем жениться, если потом все равно разводиться?

Этого Мариша не знала. Но почему-то у нее лично выходило именно так. Количество мужей равнялось трем. И количество разводов было таким же. Что и говорить – неутешительная арифметика. Даже с последним мужем, со Смайлом – прозванным так в шутку за свой поистине гигантский рост, Мариша долго жить вместе не смогла. Хотя он и пытался многократно восстановить их отношения. И даже клялся Марише в неизменной любви. Да она и не сомневалась, что он в самом деле искренне к ней относится. Но… Но простить обман и измену – нет, она этого так и не смогла.

Впрочем, не совсем так. Простить она своему бывшему мужу все простила. Зла Мариша долго на сердце не держала. Слишком светлая и жизнерадостная у нее для этого была натура. Но все же смириться с тем, что ее муж, человек, которому полагалось в горе и радости быть рядом с ней, оказался способным на предательство, этого Мариша пережить не сумела.

Как забудешь такое?! А ведь Мариша пыталась. Но подсознательно она совершенно точно знала: если человек однажды предал, то, вполне вероятно, он повторит свою гнусность. А это значит – годами жить на пороховой бочке.

– Не хочу я так, – плакала Мариша. – Он выходит за сигаретами, задерживается на час, я уже начинаю думать, где он, с кем время проводит. А если еще и трубку при этом не берет… О-о-о! Тут уж вообще труба!

И не помогало ей никакое самовнушение. Мариша не могла избавиться от мысли, что живет с человеком, способным на измену и обман. И значит, доверять ему до конца просто глупо. Обливаясь в душе слезами, она все же указала Смайлу на дверь.

Кто-то ее осудил. Кто-то пожалел. Но сама Мариша знала, что приняла единственно верное решение. Следить и подглядывать за мужем было противно. Доверять ему невозможно. Ну и что в итоге? И все бы ничего, да только окончательно расставшись с когда-то горячо любимым мужем, а потом обманщиком и мерзавцем, Мариша вдруг начала чахнуть.


Вот и тем утром она решила, что не станет насиловать свои немогучие силы. Полежит тихонько под одеялом, а когда надоест, тогда и встанет. А захочет, и вообще не встанет. Кому какое дело? Ведь девочки из «Казановы» за указаниями позвонят… Так телефон на то и существует, чтобы избегать лишних движений. Но все же именно этот день приготовил для Мариши сюрприз. И, как полагается настоящему сюрпризу, Мариша ничего такого и не подозревала до того момента, пока он не принялся названивать ей в дверь.

Сначала Мариша проигнорировала этот звук. Потом просто притворилась глухой. Но за дверью не унимались. И Марише пришлось встать. Дремать и грезить, когда по всей квартире разносилась оглушительная корабельная сирена – примочка, оставшаяся на память о Смайле, избавиться от которой у Мариши все время руки не доходили, – было решительно невозможно.

– Иду, иду! – ворчала Мариша, неожиданно легко спрыгивая с кровати.

Подбежав к дверям и распахнув их, она обнаружила на лестничной клетке сухощавого парнишку с сердитыми черными глазами.

– Вы что, спали? Как не стыдно! – воскликнул он, обозрев откровенный наряд Мариши, которая появилась в шелковом, расшитом розовыми бутонами пеньюаре, надетым на голое тело. – Вашей бабушке совсем плохо!

Мариша растерянно посмотрела на пышущего гневом молодого человека, а потом перевела взгляд на темный тючок, который она первоначально приняла за сверток с тряпьем. Но «сверток» неожиданно зашевелился и издал стон. Нагнувшись, Мариша с удивлением обнаружила, что перед ней старая женщина. Но что она делает у нее на пороге?

В первый момент Мариша приняла бабулю за родственницу молодого человека, трезвонившего в дверь. Оба были явно южанами. И Мариша грешным делом даже подумала, что молодой человек собирается спихнуть на нее заботы о своей престарелой родственнице. Но, присмотревшись, убедилась, что бабуля родом откуда-то с Кавказа. А молодой человек – скорее узбек или таджик.

Молодой человек был одет более чем демократично: майка и дешевые джинсы. А вот на старухе красовался костюмчик, на который сама Мариша облизывалась вот уже две недели, но из-за немыслимой цены вещицы отказывала себе в покупке. Костюмчик висел в витрине недавно открывшегося магазина, а потом неожиданно пропал. Чтобы потом вот так взять и снова соблазнительно возникнуть перед Маришиным носом.

– Пустите же свою бабушку в дом! – возмущался тем временем молодой человек. – Разве можно так?

Мариша окончательно растерялась.

– Это не моя бабушка!

– И что? Пусть бабушка мужа. Нельзя же допустить, чтобы пожилой человек на пороге валялся.

Этого допустить Мариша и в самом деле не могла. И с помощью парня внесла старушку в свою квартиру. И устроила ее на диванчике в гостиной. После этого добрый самаритянин, сочтя свой долг выполненным, бесследно испарился. А Мариша осталась наедине со старушкой.

Бабуля выглядела плохо. Седые волосы растрепались и обрамляли длинное смуглое лицо неровными прядями. Но даже сквозь смуглую кожу проглядывала бледность. Глаза были закрыты. А синеватые веки подрагивали. Она часто и прерывисто дышала. И постоянно прижимала руку к сердцу.

Мариша метнулась в кухню за водой и лекарствами. Плохо представляя, что именно надо старушке, она накапала в стакан валокордина, пустырника, валерианы и добавила раздавленную таблетку ношпы. Все это она размешала и влила в старушку. Видимо, получившийся коктейль отличался термоядерным вкусом, потому что старушка дико раскашлялась. И пришла в себя.

– Тебя, деточка, мне сам бог послал!

Таковы были ее первые слова, когда она открыла глаза и узрела перед собой Маришу. Девушка была приятно изумлена. Но бдительности все же не теряла. Несмотря на то что старушка была прилично одета и обута в дорогущие австрийские туфли из мягчайшей кожи, мало ли кто она такая. Может быть, все же воровка. А одета хорошо для отвлечения внимания. А тот молодой человек, который заставил Маришу впустить старушку, ее напарник. Вместе они обворовывают квартиры зажиточных горожан. И хотя саму себя Мариша к зажиточным не относила, но ведь воры могли этого и не знать!

Квартира у Мариши находилась в новом доме и в очень приличном месте. Машину она тоже недавно поменяла. И, как ей казалось, очень удачно, обменяв порядком надоевший ей «Форд» на «Мазду», тоже не новую, но еще не успевшую надоесть. К тому же внешне машина выглядела просто шикарно – густого сливочного цвета и с кожаным светлым салоном. Подарок расщедрившегося Смайла на их последнее и, надо полагать, окончательное прощание.

Прибыль самой Мариши в ее фирме позволяла приобрести разве что подержанные «Жигули». Но об этом Мариша, не любившая жаловаться на свою жизнь, портить настроение друзьям и радовать врагов, тактично помалкивала. Так что воры могли легко ошибиться насчет благосостояния девушки.

– Я живу в твоей квартире, – сообщила старушка Марише, чем повергла ту в шок.

– Ничего себе заявление! С какой это стати?! – возмутилась Мариша. – Тут живу только я! И еще мой бывший муж был прописан. Но вы – это точно не он!

– Ах, ты не поняла, – рассмеялась старушка, которой от приготовленного Маришей коктейля стало значительно лучше – вернулся цвет лица. Щеки заиграли если не румянцем, то живыми красками. А темные глаза старушки заблестели. И даже волосы уже не торчали такой унылой паклей.

– Ты меня не так поняла, – продолжала старушка. – Я имела в виду, что живу точно в такой же квартире. Только на два этажа выше. Над тобой.

– А-а-а.

– А к тебе я случайно попала. Электричество отключили. Лифт не работал. Вот я и решила молодость вспомнить.

– В смысле?

– Пешочком по лестнице подняться. Только, видать, силенок не рассчитала. На твоем этаже как раз и сомлела. Да показалось, что дошла уже. Дверь уж больно похожа.

Двери во всем доме действительно были стандартные. Обитые темно-изумрудной искусственной кожей с прожилками. Выглядели они на фоне кремовых стен несколько диковато. Но домоуправление тщательно следило, чтобы ни один жилец не вздумал самовольно поменять этакую красоту на что-нибудь другое. Это же касалось и застекления лоджий. Всем им надлежало хранить единый стиль. И, в общем, это было правильно. Во всяком случае, фасад дома не «радовал» глаз творческими решениями самоучек, соорудивших себе лоджии из кусочков фанеры, разноцветного пластика и обрезков стекла.

Эти правила были прописаны и в контракте, который заключался с каждым новым жильцом. Вольнодумцам за самоуправство выписывался солидный штраф. Что и сдерживало инициативу жильцов.

– Вы недавно переехали в наш дом? – догадалась Мариша и оказалась права.

– Месяца не прошло, как я тут поселилась. Еще толком никого не знаю, но про тебя уже наслышана.

– И что говорят?

– Разное, – уклончиво ответила старушка. – Да, кстати, мы же не познакомились. Меня зовут Гоар Акоповна. На твой слух непривычно, наверное. Гоар – это правильнее будет звучать Гохар. Старинное армянское имя. Меня назвали в честь прабабушки.

– А я…

– А тебя я знаю, – перебила старушка молодую соседку. – Только вот мне что про тебя интересно знать – правду языки болтают или врут?

– Насчет чего?

– Что ты милиции помогаешь. Преступников ищешь, воров всяких.

– Ничего подобного. В милиции я не работаю.

– Но людей разыскиваешь?

– Бывает.

– А деньги тебе нужны?

Мариша ненадолго задумалась. Странный вопрос задала ей бабуля Гоар. Покажите человека, который бы не нуждался в деньгах. Но с какой стати этой армянской бабуле интересоваться ее материальным положением?

– Да как вам сказать… – уклончиво ответила Мариша.

– Все ясно, значит, нужны! Значит, я не ошиблась на твой счет! Ты именно та, кто мне нужен. И это сама судьба привела меня к твоему порогу.

Марише казалось, что если что бабулю и привело к ее порогу, так это сломавшийся лифт и сбившаяся дыхалка. Но спорить с пожилыми людьми Мариша была не приучена. Не потому, что безмерно уважала старость, а просто по опыту знала: бесполезно. Пожилой человек упрям как осел. И к тому же обычно имеет в своем распоряжении массу свободного времени, чтобы успеть навязать свою точку зрения всем, кто пожелает вступить с ним в дискуссию.

У самой Мариши не было на то ни сил, ни желания, поэтому она просто кивнула. Судьба так судьба.

– Вот и я говорю о том же! – радостно воскликнула старушка. – Тебе нужны деньги, а мне необходима твоя помощь.

– Я не занимаюсь домашним хозяйством, – поспешно предупредила Мариша и сказала чистую, можно сказать, чистейшую правду.

Домашнее хозяйство и в особенности кулинария – это были моменты, где Мариша откровенно терялась. Котлеты, которые у ее мамы получались кругленькими, пышными и покрытыми румяной корочкой, у нее насмерть прилипали к прославленному тефлону и отдирались от него рваными, некрасивыми кусками. Супы неизменно превращались в каши – либо пересоленные, либо пресные и безвкусные. Каши, в свою очередь, становились похожими на вязкий клейстер и отдавали пригорелым молоком.

А пироги, пирожные, торты, оладьи и блинчики, выходящие из-под рук Мариши, неизменно напоминали изделия резиновой промышленности. Каким-то неведомым образом Мариша, стряпая на своей кухне, умудрилась изобрести секрет изготовления каучука в домашних условиях.

Вот коктейли – это да. Это дело другое. Тут Мариша могла дать фору любому бармену. Ее коктейли неизменно получались легкими, пьянящими и вкусными. И при этом сколько бы их ни выпить, наутро голова не болела. Да не нужно далеко ходить за примером. Вот хотя бы даже лечебный коктейльчик, который соорудила Мариша на скорую руку для Гоар Акоповны, мигом поставил старушку на ноги.

– Нет, нет, ничего такого мне от тебя не нужно, – помотала головой старушка. – С домашним хозяйством сама отлично справляюсь. Мне много не надо. К тому же имею домработницу, которая и заботится о моем быте. У меня к тебе просьба иного рода.

– И какая же?

– Тебе понравится. Ты же любишь приключения?

– Очень!

Это вырвалось у Мариши непроизвольно. Как первый вздох младенца.

– И ты готова уехать за тридевять земель?

– Как раз туда и собираюсь.

Произнося эту фразу, Мариша имела в виду, что они с Юлей через пару дней собирались вылететь в Турцию. Дикарями, не покупая никаких туров. Так как бывали там не один раз, прекрасно ориентировались и хотели жить не в одном отеле, а прокатиться по всей стране, надолго нигде не останавливаясь. Ветер странствий шумел у них в ушах и звал в дорогу.

– Вот и отлично! Значит, ты полетишь в Армению!

– Конечно, мы с подругой полетим в Тур… Что? Постойте! В какую Армению?

– На мою родину! Разве я тебе не говорила? Я по происхождению армянка. Конечно, наша семья переселилась в Россию почти пятьдесят лет назад. И сама я лично толком не помню ни Армении, ни родного Еревана. То есть помню, хотя и смутно. Да, наверное, сейчас там вообще все изменилось.

– Конечно, – подтвердила Мариша. – Даже наверняка. Но при чем тут я?

– Меня давно тянуло на родину. Но я все откладывала. Дела да дела. Не до путешествий. А теперь мне и вовсе не потянуть такой перелет. Ты – другое дело. Но ты слетаешь туда за меня.

– Но зачем мне туда лететь?

– Очень просто: ты должна будешь отыскать в Армении моих наследников.

И старушка замолчала, выжидательно глядя на Маришу. Для себя лично она решение уже приняла и, кажется, не сомневалась, что ответ девушки будет положительным. Но вот сама Мариша так вовсе не думала.

– Не понимаю, зачем мне их искать?

– Я уже старый человек. Не за горами то время, когда мне предстоит покинуть этот мир. И я хочу быть уверена, что все накопленные мной и моими предками ценности попадут именно к Назарянам.

– К кому?

– Это фамилия моего отца Акопа – Назарян. И сама я тоже Назарян.

– А что, в Питере его или ваших наследников не осталось?

– Кроме меня – никого, – печально покачала головой старушка. – И не только в Питере, но и во всей России их нет. Если кто и остался, то только в Армении.

Мариша решила пока не уточнять, почему старушка так уверена, что остальная часть ее родни не эмигрировала в свое время из бедной маленькой Армении куда-нибудь, например, в богатую, щедрую Америку. Или же в Канаду, Австралию, да на худой конец – в Европу! Сейчас девушку гораздо больше интересовал другой вопрос:

– И с какой стати вы поручаете это дело мне?

– Ты мне кажешься вполне подходящей кандидатурой. Ты молодая, энергичная и… и самое главное – тебя любит удача.

– Меня? – поразилась Мариша. – Удача? Да вы с ума сошли! Вы хоть знаете, что мне тридцать, а я не замужем!

– Но трижды побывала, ведь так?

– Какой прок с трех мужей, если ни одного из них нету рядом?

– Найдется еще! Свято место пусто не бывает.

– Не знаю, – покачала головой Мариша. – Лично я уже разуверилась.

Старуха вперила в нее испытующий взгляд темных глаз.

– Ты не разуверилась, ты просто затосковала, – вынесла она вердикт. – А это дело поправимое. Слетаешь в Армению, развеешься. Если найдешь моих родственников, заплачу тебе пять тысяч. Если нет, все равно оплачу дорогу и все расходы. Так что решайся. Ты же ничего не теряешь.

И как в таком случае отказать человеку? Тем более человеку старому, который возлагает на тебя такие надежды. Да еще только что буквально умирал у тебя на руках.

– Я подумаю, – промямлила Мариша. – А почему вы не хотите поручить это дело нотариусу?

– Тьфу! – скривилась Гоар. – С детства не доверяю крючкотворам. Один из них едва не пустил по миру моего дедушку. Давно это было, верно, но память до сих пор осталась.

– А мне вы доверяете?

– Ты – честный человек. А это дорогого стоит. Кстати, скажу тебе по секрету, хоть и вижу, что ты колеблешься: ты все равно полетишь в Армению.

– Почему? – невольно вырвался у Мариши вопрос.

– Судьбу – ее не обманешь, – спокойно и с какой-то хитрецой в голосе произнесла старуха. – Чему быть, того не миновать.

И Гоар Акоповна посвятила Маришу в детали своего дела.

И то ли старая армянка обладала даром предвидения, то ли тут и впрямь вмешалась Маришина судьба, только вышло все так, как сказала вещунья.

## Глава вторая

Впрочем, стоя в аэропорту «Пулково» и сжимая в руках симпатичные конверты с билетами до Турции, подруги еще не подозревали, что их тщательно проработанный маршрут в самые ближайшие минуты кардинально изменится. Юлька весело болтала, прикидывая, достаточно ли она захватила с собой вечерних туалетов, пляжных костюмчиков, сумочек и, что ее беспокоило больше всего, – обуви.

Обувь вообще была Юлькиным пунктиком. Она предпочитала обувь с узкими длинными носами, но уже второй сезон подряд они сдавали и теперь окончательно сдали позиции. И в лидеры выбились круглые носы. С ними Юлька, как ни пыталась, смириться так и не смогла. И потому накупила сразу пять новых пар, надеясь что-то из них выбрать. Пока ей ничего не нравилось. И именно поэтому она взяла все свои обновки с собой. Прошлогодние любимые она тоже прихватила.

В результате у нее получился целый саквояж, забитый одной только обувью. И теперь ее беспокоил вопрос:

– Как думаешь, взять его с собой в качестве ручной клади или сдать в багаж?

Мариша покосилась на подругу. Саквояж выглядел весьма объемным. К тому же из него во все стороны торчали какие-то острые выпуклости. Создавалось впечатление, что обувь в него Юлька упаковала вместе с коробками.

– Разумеется! – воскликнула Юля, даже отчасти оскорбленная. – Без коробок туфли могут помяться!

– Если они тебе так дороги, тащи все в салон самолета.

– А меня пропустят?

– Сдай в багаж.

– Боюсь, с ним будут небрежно обращаться.

– Бери с собой.

– Тяжело. Да и неудобно будет.

Этот разговор до того осточертел Марише, что она воскликнула:

– Нацепи все свои тапки на себя и двигай прямо в них в самолет!

Как ни странно, это предложение заставило Юльку призадуматься.

– Идея, – произнесла она. – Я надену самую дорогую пару, а вторую наденешь ты. И еще две возьмем с собой. А остальные… Бог с ними, пусть летят в багажном отсеке.

– С какой стати я стану надевать твои туфли?

– Не беспокойся, они совершенно новые.

– Я об этом и говорю. Новая обувь – всегда жесткая. Очень надо натирать кровавые мозоли в жарком климате.

– Ты ничего не понимаешь!

– Я понимаю, что в дорогу годятся удобные, растоптанные тапочки. Вот как у меня!

И Мариша выставила ногу, на которой красовалась изящная босоножка на каблучке. Ее мягкие, плетенные из черного бархата косички плотно облегали ногу. А дополнительно обувь держалась еще на шелковых ленточках.

– Очень практично, – ехидно заметила Юля, указывая на ленточки.

– Зато они не трут ноги!

– Тут и тереть нечему. Одна подметка и веревочки!

– Ленточки.

– Да какая разница! Снимешь свое греческое великолепие и наденешь вот это!

И Юлька извлекла кожаную туфельку на такой высокой шпильке, что у Мариши свело икры и разболелась голова при одном только взгляде на обувку.

– Знаешь ли… – начала она, готовясь в деликатной форме, но решительно отказаться от выпавшей на ее долю чести, как вдруг рядом с ними раздался хриплый голос:

– Обычное спокойствие, царившее в это время на улицах турецкой столицы, безжалостно нарушено. Люди в панике пытаются укрыться в безопасном месте. Но взрывы гремят один за другим…

– Что такое? – нервно вздрогнула Мариша.

И даже Юлька оторвалась от своих туфель, которые заботливо перебирала, выискивая лучшие, и с изумлением огляделась по сторонам. Оказалось, что хриплый, напугавший подруг мужской голос исходил из радиоприемника, висевшего на груди у одного из туристов.

– Число раненых и пострадавших пока что точно неизвестно. Но уже ясно, что среди них много людей с тяжелыми осколочными ранениями, которые они получили при взрыве припаркованного у здания торгового комплекса автомобиля.

– Ой! – пискнула Юля. – Где это? Откуда это передают? Из Турции? Мне что-то расхотелось туда лететь!

– Чушь! Мы летим не в Анкару.

– Не пора ли властям Турции объявить в стране чрезвычайное положение и ограничить приток туристов, – продолжал тем временем диктор нагнетать панику среди обомлевших пассажиров. – Ведь серия взрывов прокатилась уже и по всем курортам страны. Не станет ли отдых для наших туристов смертельной ловушкой, туром на тот свет?!

– Боже! – ахнула Юлька, едва диктор умолк, пообещав в ближайшее время сообщить точное число пострадавших, раненых и убитых. – Мариша, ты это слышала? Это же про нас! Мы с тобой летим в ад.

– Еще чего придумай.

– Мы летим на тот свет!

Вокруг все заахали, кто-то особо впечатлительный упал в обморок, и ему звали врача, кто-то, бледнея, пил воду, кто-то водку или виски. Но сохранить спокойствие удалось единицам. В числе их оказалась и Мариша. Почему-то ее сообщения о взрывах в Турции ничуть не взволновали. То есть взволновали судьбы пострадавших, но Мариша могла поклясться, что ее лично эта трагедия никак не затронет. Откуда взялась такая уверенность? Этого девушка и сама не могла объяснить. Просто знала, и все.

– Сдаем билеты, – затеребила ее Юлька. – Я не полечу!

– С ума сошла! Мы же собрались!

– Не надо!

– А как же ветер перемен?

– Не хочу умирать!

– Все уже закончилось, – убеждала ее Мариша. – Ты же слышала – волна взрывов прокатилась. Понимаешь? Прокатилась. В прошедшем времени.

– Нет никакой гарантии, что она не покатится вновь, – упиралась Юлька. – Не хочу! Зачем мне нужно весь отпуск трястись от страха! Ты, конечно, как хочешь, а я сдаю билеты!

И она устремилась прочь, позабыв про вещи и даже про сверхценный саквояж с обувью. Марише пришлось собрать разбросанные коробки и утрамбовать их, так как в нормальном виде они помещаться туда не хотели, а когда поместились, выяснилось, что саквояж не закрывается. В результате Мариша разозлилась. И просто плюхнулась на саквояж. Внутри что-то хрустнуло, что-то треснуло и, кажется, сломалось. Но Марише было уже не до Юлькиной обуви, которую та, судя по всему, не собиралась носить. Мариша с треском дернула «молнию», защелкнула замок и поволокла весь багаж к кассам возврата.

Там уже скопилась приличная очередь. Мысль отказаться от полета в Турцию пришла в голову не одной Юльке. Но, благодаря ее оперативности, Юлька находилась в самом начале хвоста. И довольно быстро избавилась от билетов.

– Вот и все! – заявила она, гордо продемонстрировав подруге полученные деньги. – Можем возвращаться домой!

– У меня в голове все звенит. Давай хотя бы кофейку выпьем.

Кофе подруги выпили. И не по одной чашке. И сдобрили его изрядным количеством коньяка, захваченного из дома. Коньяк был армянский. И это навело Маришу на одну мысль:

– А что, если мы полетим в другое место? – спросила она, искоса взглянув на подругу. – Что скажешь?

Юлька уже изрядно надегустировалась коньяка и теперь снова была готова к приключениям.

– Если я вернусь домой, то придется забрать Нику.

Никой звали таксу. Она жила у Юльки уже пять лет. Была существом мелким, кривоногим, преданным и до ужаса прожорливым. Еще в младенческом возрасте она с жадностью пожирала домашние тапочки, которые превосходили ее размерами вдвое, целиком и даже вместе с помпонами, если таковые имелись. А когда подросла, перешла на раздельное питание. Сухой корм из пакетов и питание с хозяйского стола и из хозяйского же холодильника.

– А в этот раз мама не хотела ее брать, – жаловалась Юля. – Не может забыть съеденные в прошлом году гардины.

– И как же ты уговорила маму?

– А никак. Сунула Нику в переноску. А переноску поставила перед дверями родительской квартиры. Потом позвонила в дверь. И смылась.

– И они тебе не звонили?

– Раз двадцать пытались. Но я не брала трубку.

– А сообщения не присылали?

– Присылали. Только тебе их лучше не читать.

Представив себе, в какой ярости сейчас пребывает Юлькина мама, Мариша содрогнулась. Ей-то пристроить своих питомцев – кошку Дину и ее великовозрастную дочь Даньку – большого труда не составило. Маришина мама была в этом отношении человеком терпеливым. Одной или двумя животинами больше, это ей настроения не портило. Ворон Вася, дворняги Белка со Стрелкой и неопознанное экзотическое животное, названия которого не было ни в одном зоологическом атласе, чувствовали себя у нее дома одинаково комфортно. И Маришину коллекцию кактусов, к которым дочь воспылала нежной любовью год назад, Тамара Ильинична согласилась поливать без проблем ровно раз в две недели. Но вот Юлина мама… Юлина мама была совсем другой. В гневе она была страшна. Все сто пятьдесят ее килограммов.

– Значит, домой ты вернуться не можешь? – догадалась Мариша.

– Верно.

– Тогда полетим хоть куда-нибудь?

– Если там ничего не взрывается и тепло, то, в принципе, я согласна, – заявила Юля, допивая коньяк.

При этом ее взгляд упал на саквояж с туфлями. Что-то ей в его внешнем виде не понравилось. Юлька громко ахнула и принялась снова распаковывать его. Понимая, что сейчас подруга обнаружит ущерб, нанесенный ее обуви, Мариша поторопилась слинять.

– Так я пойду за билетами? – спросила она. – Да?

Юлька молча кивнула, все еще возясь с «молнией» на саквояже. Мариша, оказавшись возле табло, принялась изучать расписание. По всему выходило, что ближайший рейс будет в Адлер. Спору нет, там было тепло и море. Но вот билетов на этот рейс в кассе не оказалось.

– А куда летит следующий рейс?

– В Барнаул.

Нет, туда Марише не хотелось. Далеко и дорого.

– А еще куда?

– В Ереван.

– Наверное, виза нужна? – предположила Мариша.

Но кассирша ее удивила:

– У нас с Арменией двустороннее соглашение. Никакой визы не требуется. Покупайте билеты – и вперед.

– И места есть?

– Сколько угодно. Хотите у окошка?

Вот так и получилось, что старая Гоар Акоповна оказалась права. Сама толком не понимая, что делает, Мариша приобрела два билета до Еревана. И только после этого опомнилась: куда они летят? Зачем? Кто их там встретит? Где они будут жить?

Все эти вопросы Юлька задала подруге, едва та появилась и сообщила, что планы изменились. И они летят не отдыхать и не в Турцию, а работать и в Армению.

– Что мы там с тобой забыли? – возмутилась Юля, застыв с туфлей в руках.

Туфля была та самая, которую она пыталась навязать Марише. На огромной шпильке. Впрочем, к радости Мариши, шпилька в настоящее время была отломана. И держалась на одном тонком лоскуте кожи.

– В Армении очень красиво, – с трудом сдерживая радость оттого, что ей не придется носить эти пыточные колодки, произнесла Мариша. – Древняя архитектура и всякие исторические ценности.

Юлька выразилась об архитектурных развалинах весьма красноречиво. Но это Маришу не остановило.

– А еще мы поможем одной моей знакомой отыскать ее наследников.

Юлька и про наследников выразилась не менее пышно.

– Увидим новые места, горы, озеро Севан.

Севану можно было позавидовать. Упоминание о нем вызвало у Юльки просто фонтан красноречия.

– Гору Арарат увидим, – пустила Мариша в ход последний козырь.

– И что там с ней? С этой горой?

– Это гора, к которой Ной в своем ковчеге причалил.

– Кто это? – заинтересовалась Юлька. – Ах да! Но он же давно умер! А я не люблю все такое древнее!

В этом подруги были не похожи. Маришу как раз интересовали древности. И особенно древние тайны, предания и легенды.

– В общем, если не хочешь, то сдадим билеты, – покорилась она.

Но Юлька неожиданно снова запротестовала:

– Ни за что! Это сколько же денег мы уже потеряли на страховых взносах, покупая и продавая билеты? И теперь еще потеряем? Нет! Летим! Когда регистрация?

Регистрация начиналась только через час. И этот час Марише пришлось провести, объясняя Юльке, каким образом ее новые туфли лишились каблука. И утешая подругу, она попутно объясняла, какие выгоды сулит им это путешествие.

– Я что-то не поняла, эта твоя Гоар Акоповна – она что, богата?

– Раз поклялась заплатить пять тысяч долларов только за то, чтобы мы нашли ее наследников, значит, не бедная.

– И откуда богатство?

– От отца.

– А у него?

– Заработал, наверное.

– Ну да, – хмыкнула Юлька. – Заработал. Конечно.

– Какая тебе разница, откуда у старухи деньги? Она хочет отдать их наследникам. И просит нас найти оных.

– Почему мы?

– Так уж получилось, – туманно высказалась Мариша, сама толком не понимая, как именно так получилось.

К счастью, Юлька не стала зацикливаться на этом вопросе.

– Ну и как мы станем их искать?

– Не беспокойся. Старушка мне все подробно рассказала про свою родню.

– Когда это?

– Когда мы познакомились. Часа три ее из дома выставить не могла. А потом еще к ней пошли. И там она заставила меня буквально каждое слово записать. Потом еще снабдила кучей старых документов и фотографий.

– И что?

– По ним-то мы живо и разыщем ее наследников.

– И где этот старушкин архив находится сейчас? – спросила бдительная Юля.

– Тут, – похлопала Мариша по своей объемистой торбе.

– Ты их прихватила с собой в Турцию?

– Ну да.

– Зачем? – вытаращила глаза Юля.

– А что такого? Делать нам там было бы все равно нечего. Турция вся давным-давно обсижена российскими туристами, как рахат-лукум мухами в уличной лавочке. Вот на досуге я и развлекалась бы, сортируя старухины документы. Ей польза, мне развлечение.

Юлька покачала головой. Нет, все равно кое-что ее в этой истории продолжало тревожить. Что же именно? Ах да!

– А деньги? – воскликнула она. – Наших денег хватит на то, чтобы вести розыски?

– Не беспокойся. Акоповна сказала, что сейчас в Армении все очень дешево. Раза в два дешевле, чем в Питере. Так что наших денег на первое время хватит. А уже завтра, когда мы поселимся в гостинице, наша клиентка переведет на наше имя две тысячи долларов. На расходы, питание и дорогу. Она так обещала.

– Две тысячи долларов – это только на самолет туда и обратно, – быстро подсчитала Юлька. – Билет на двоих стоит двадцать четыре тысячи – это почти девятьсот долларов. Что же нам остается на жизнь?

– Не беспокойся, когда придет время лететь обратно, она еще вышлет.

Юля не стала спорить. Но все же не удержалась и заметила, что опыт и работа с людьми ее многому научили. И она теперь всегда предпочитает наличные деньги и выплаченные, так сказать, авансом.


Ереван встретил подруг душной жарой. Сразу было видно, что они прибыли на юг. После летного поля подруги ненадолго попали в кондиционированную прохладу аэропорта.

– Уф! – выдохнула Юлька. – Скорей бы уж получить багаж и сменить туфли.

Она последовала Маришиному совету. И втиснулась в одну из новых пар. Это были очень узкие лодочки с украшенным серебряными монетками тупым круглым носом, при одном взгляде на которые у Мариши болезненно сжималось сердце за состояние пальцев подруги. Вторая пара обуви была не лучше: босоножки из прозрачных стеклышек, нанизанных на прозрачный силикон. Он отлично тянулся и еще лучше впивался в кожу ноги. Так что у Юльки оказались сначала стерты тесными лодочками пальцы ног, а потом от силиконовых стяжек образовались ссадины на лодыжках.

Сделав несколько шагов, Юлька жалобно застонала.

– Как больно! – закусила она губу, и на глаза у нее навернулись слезы.

– Сними обувку.

– Ты с ума сошла?

– Иди босиком. Тут вроде бы чисто.

И в самом деле пол зала ожидания аэропорта был чисто вымыт. Юлька колебалась недолго. Скинув проклятые пыточные орудия, она с наслаждением ступила на прохладный камень пола.

– О-о-о! – вырвалось у нее. – Какое блаженство!

Граждане с изумлением поглядывали на странную босоногую девушку, которая шествовала по залу аэропорта, прижимая к груди сразу две пары обуви. Особенно внимательно за Юлькой следила группа молодых жгучих брюнетов. Впрочем, за редким исключением, тут других и не было. Черноглазые смуглые брюнетки и брюнеты шагали со всех сторон. Бегали их такие же чернявые детишки и шагали благообразные смуглые старички и старушки.

– Эй, красавица! – подал голос один из мужчин. – Куда босиком бежишь? И не жалко тебе свои ножки? Хочешь, на руках понесу?

И показывая, что слова у него не расходятся с делом, молодой нахал вышел вперед, загораживая Юльке дорогу и поигрывая мышцами, которые выразительно ходили у него под тонкой тканью его трикотажной майки.

– Куда нести? – веселился нахал.

Но веселье его длилось недолго.

– Меня не надо, – отказалась Юля от услуг. – А вот моя подруга в самом деле притомилась. Ее и понеси.

И она указала на Маришу. Та подхватила шутку. И радостно закивала в ответ и, раздвинув плечи, выдвинулась вперед. Молодой человек смерил взглядом Маришину фигуру. Что-то прикинул. И восхищение в его взгляде сменилось чем-то похожим на смущение.

Парня можно было понять. В Марише при ее росте сто восемьдесят сантиметров было почти восемьдесят килограммов живого веса. Впрочем, размещался он равномерно и в правильных местах. Так что общее впечатление создавалось весьма привлекательное. Толстой Маришу язык не повернулся бы назвать. Она была соблазнительна в любое время дня, года и душевного расположения. Однако носить ее на руках было не так просто. Во всяком случае, этот парень не рискнул. И смущенно отступил.

– И все равно местные жители меня приятно радуют, – веселилась Юлька, шлепая босыми ступнями дальше. – Первые же, кто с нами заговорил, предложили носить нас на руках.

Мариша тоже была согласна, что это куда приятней, чем если бы им предложили прогуляться до ближайших уединенных кустиков. Что ни говори, армянский народ насчитывал тысячелетнюю культуру. И в галантности, всем известно, армянские мужчины не уступают даже французам.

Но вот дальнейшая армянская действительность нанесла подругам жестокий удар. И основная его сила пришлась по Юле. Подруги протиснулись сквозь плотные ряды остальных пассажиров своего самолета и вместе со всеми уставились на длинную резиновую ленту транспортера. На нем медленно двигались чемоданы и сумки пассажиров, которые они доверчиво сдали в багаж.

Юлькин чемодан они увидели сразу. Он был большой, красной кожи и украшен многочисленными наклейками. Так что не заметить его мог разве что слепой. Маришину дорожную сумку на колесиках после непродолжительной борьбы удалось отбить у какой-то пожилой четы, которая вознамерилась присвоить, приняв ее за свою, невзирая на прикрепленный к ручке ярлык с номером. Признав ошибку, супруги долго и горячо извинялись перед Маришей. Многократно повторили, что были не правы. Представились по имени и отчеству, показали фотографии детей и внуков, рассказали о своей работе. И даже пригласили подруг к себе в гости. Правда, адреса не оставили.

За это время все вещи успели совершить по три, а то и четыре круга. Постепенно пассажиры их разобрали. И резиновая лента опустела.

– Ничего не понимаю, – пожала плечами Юлька. – Вещи больше не выдают.

– Кончились, – подтвердила Мариша.

– А где же мой саквояж? С обувью?

Но если Юля еще не поняла всей страшной правды, то до Мариши она дошла куда быстрей. И она даже побледнела, представив себе, что сейчас начнется. Но действительность превзошла все самые худшие Маришины ожидания. Переговорив со служащими аэропорта и уяснив, что ее новые туфли отправились в самостоятельное путешествие с неопределенным пунктом назначения, Юлька расстроилась. А расстроенная Юлька – это было зрелище не для слабонервных.

Раздув ноздри, красная, злая и босая Юлька наступала на виновников происшествия.

– По-вашему, это смешно? По-вашему, я могу ходить без обуви?

– Девушка, вот же у вас с собой целых две пары. Вам хватит, пока найдется ваш багаж с остальной вашей обувью.

Но Юлька не унималась. Ее даже не успокаивала мысль о том, что скорей всего виноваты сотрудники Пулково. А в Ереван их самолет прибыл уже без ее набитого обувью саквояжа.

– Я требую компенсации. Моральной в том числе. Боже мой, я осталась босая!

– Что вы так убиваетесь? – пытались утешить ее служащие. – Наоборот, радуйтесь! Вы же в Армении! А тут каждый второй если сам не умеет шить сапоги, то обязательно имеет друга сапожника.

– Не буду я носить вашу обувь! Я ношу только Италию! Или на худой конец Францию или Португалию. Но только не армянский ширпотреб. Вот еще!

И Юлька брезгливо сморщила носик. Покачав головами, служащие принялись заполнять различные бумажки, фиксируя факт пропажи одного багажного места. На это ушла масса времени. Мариша томилась в ожидании. Да еще Юлька, вконец разъяренная предложением обуться в армянские туфли, сопровождала каждое движение служащих своими весьма ехидными комментариями.

Но в конце концов все кончается. Закончился и этот кошмар. С облегчением вздохнув, Мариша потащила подругу к стоянке такси. Тут Юльке снова пришлось надеть свои босоножки. И настроения это ей, надо заметить, не улучшило. Ходить нормально в этой обуви она не могла. И потому ковыляла, осторожно переставляя ноги, словно на ходулях.

Даже шофер такси заинтересовался:

– Что это с вашей подругой? – спросил он у Мариши. – Она больная?

– На голову, – сердито подтвердила Мариша, пользуясь тем, что Юлька со своими проклятыми туфлями замешкалась на улице и в машину пока не села.

Шофер озабоченно поцокал языком, выражая свое сочувствие.

– К доктору ее везешь? – внезапно перешел он с Маришей на «ты», явно считая, что теперь у них есть общая тайна и, следовательно, он может себе позволить такую фамильярность.

– Такое не лечится!

– У моего отца брат есть, такое несчастье, совсем дурачок. На голову слаб. Двадцать лет было парню, а он ни читать, ни писать – ни бельмеса. Вообще ничего не соображал. Только за девками гоняться целыми днями был готов.

– Вполне нормальное поведение для мужчины, – прокомментировала Мариша. – Не так уж ваш родственник и болен был.

– Так он еще и говорить не хотел. Мычал только. И слюни пускал. Как мы с ним намучились, и не передать. А потом отец его к одной знахарке сводил. И вылечила она его.

– Читать научила? – ехидно поинтересовалась Мариша.

– Не-а! Читать он так и не умеет. Да на фига ему книги, коли он в деревне живет. Кроме коров и коз вокруг ничего не знает.

– Как же она помогла вам?

– А женила его. На дочке своей женила. Та была такая же придурочная. А вместе прекрасной парой оказались. Друг в друге души не чают. И прекрасно без слов обходятся.

– И к чему вы это говорите? – удивилась Мариша.

– Твоя подруга ведь тоже не замужем?

– Ну, вроде как.

– Вот от этого и все беды. Когда женщина одна живет, без мужчины, ей в голову разные дурные мысли лезут. Да так густо, что для разума там места уже не остается.

В это время Юлька, которая покупала в ларьке минералку, наконец забралась в машину. И шофер примолк.

– Не хотели продавать! – возмущалась Юля. – Давайте, говорят, деньги.

– А ты им что предлагала?

– Десять долларов дала. У них глаза, вижу, загорелись. Но врут, что это не деньги! Каково, а? Они тут что, все поголовно ненормальные? То туфли мои сперли. Теперь доллары им не деньги!

Мариша покачала головой:

– Наверное, они имели в виду местную валюту.

– А где мне ее взять? У меня ее нет!

– Обменяем.

Шофер оказался покладистым малым. Он привез девушек в обменник с самым лучшим курсом. И, обменяв всего сто долларов, подруги разбогатели на целых тридцать пять тысяч драм. Увидев такое богатство, даже Юлька повеселела.

– Приятно чувствовать себя богатым человеком, – с интересом похрустев полученной в обменнике новенькой бумажкой, сказала она. – Ладно, черт с ними с туфлями. Может быть, это и в самом деле к лучшему, что они потерялись. Носить я их все равно не могла.

– К тому же тут полно магазинов и лавочек с обувью.

– Отдохну немного и сразу же займусь шопингом, – с увлечением сообщила Юля. – Как думаешь, Гоар Акоповна оплатит эти покупки?

– Она все-таки женщина. И должна понимать, какой стресс тебе пришлось пережить, потеряв целую коллекцию обуви. Думаю, что оплатит.

Поселились подруги в гостинице «Ереван».

– А чего напрасно выпендриваться? – пожала плечами Юля, когда шофер предложил на выбор еще несколько звучных названий. – Мы их даже запомнить вряд ли сумеем. А так «Ереван», и все. Уж не заблудимся. Живем в «Ереване», и точка.

Номер подругам понравился. Из предметов роскоши тут были холодильник и душ. Телевизор, фен и прочие блага цивилизации можно было взять за отдельную плату. Но пока что подругам было достаточно душа, куда они по очереди влезли. А потом отправились поесть в ближайший ресторан.

– И когда мы займемся нашими поисками? – набив рот долмой – голубцами, начинка которых была завернута не в капустные, а в виноградные листья, – спросила Юля у подруги.

– Завтра. А сегодня у нас в программе отдых и развлечения.

– И шопинг!

– Его я и имела в виду.

В общем, свой первый вечер на армянской земле подруги провели приятно. Быстро обнаружилось, что армянские мужчины ценят красоту русских девушек ничуть не меньше, чем турки, в чьи гостеприимные объятия вполне могли угодить подруги, если бы долетели до Турции. Подругам поступило не меньше семи предложений – познакомиться, сходить в ресторан, в кафе, прогуляться по парку. А один оригинал даже позвал подруг с собой на охоту.

– Но в целом они все милые и ведут себя галантно, – одобрила Юлька поведение армянских мужчин.

Обувь она тоже оценила. При всей ее капризности ей не пришлось долго ходить по магазинам. В первых же трех обувных магазинах она приобрела приглянувшиеся ей туфельки. Они опять же были на огромных шпильках, но, в отличие от предыдущей испорченной пары, в них можно было стоять и даже двигаться, не рискуя каждую минуту потерять равновесие, свалиться и расквасить себе нос или коленку.

– Отличная колодка у этой обуви! – восхищалась Юля, обнаружив эту находку. – А чья фирма?

– Не знаю, – меланхолично отозвалась усатая девица, торговавшая в лавке. – Моя мама дома делает.

– Молодец твоя мама, – одобрила Юля.