# Невеста Калиостро

Татьяна Викторовна Полякова

Каждая девушка мечтает стать невестой… Но две подружки, Лиза и Юлька, не торопились под венец. Ведь в жизни так много интересного, все нужно успеть попробовать и испытать… Журналистка Юлька от избытка фантазии написала статью про некое тайное общество, которое якобы появилось в их городе. После этого ей на мобильный стал звонить загадочный незнакомец. А вскоре за подругами кто-то начал следить. И тут незнакомец приглашает подруг… ночью на кладбище. Там он сообщает им, что первая жертва уже принесена. Дальше события мелькают как в калейдоскопе, некогда перевести дух. По ходу приключений Лиза и Юлька успевают влюбиться. Но оба возлюбленных явно что-то скрывают. Перед подругами встает законный вопрос: а те ли они, за кого себя выдают?..

## ***

Я в третий раз перечитывала фразу древнекитайского мудреца, путаясь в хитросплетении чужой логики, и пыталась не обращать внимания на Юльку, которая, заваривая чай, по обыкновению, говорила без передышки. Последнюю строчку я прочитала вслух, и Юлька насторожилась.

– Что? – переспросила она и даже нахмурилась, намекая на титаническую работу мысли.

– «Благородные души, остерегайтесь делать добро», – охотно процитировала я.

– Почему? – еще больше нахмурилась Юлька.

– Потому что «творящий добро не ради славы так или иначе удостоится ее. Сама по себе слава не ищет награды, однако со славою непременно придет и награда. Награда сама по себе чужда борения, но в конечном итоге борьбы не избежать». А посему, – вздохнула я, – «остерегайтесь делать добро».

– Что за гадость ты читаешь? – поворчала подруга. – Пораженческая идеология чужда молодому поколению россиян. У нас впереди светлое будущее, которое мы построим своими руками. А здесь что? Ничего не делай, и жизнь, считай, удалась? И что плохого в борьбе?

– Не знаю, – вздохнула я. – А чего хорошего?

– Ты меня с ума сведешь, – всплеснула руками Юлька. – Сидит читает какую-то ерунду и на меня тоску нагоняет.

– Я пытаюсь отвлечься от твоих сумасшедших идей, – пожала я плечами.

– Что в них такого сумасшедшего? – возмутилась подружка.

– Все. – Я решила быть лаконичной, но, усмехнувшись, добавила: – Тебе никто не говорил, что врать нехорошо? – я кивнула на газету, лежавшую на столе. Юлька шмыгнула носом, потом его потерла, покусала ноготь и пленительно мне улыбнулась.

– Это не вранье. Это… рассказ о событиях, которые вполне могли бы иметь место, – после мгновенной заминки нашлась она.

Я вновь усмехнулась:

– Ага. Только ты написала не художественное произведение, где можно фантазировать на здоровье, а статью, и хоть ваша газета давно зарекомендовала себя как на редкость глупая…

– Не тронь святое, – ахнула Юлька и засмеялась, махнув рукой. – Ну чего ты придираешься? Начало лета, люди только о помидорах и думают, сидя на своих дачах. Их сейчас ничем не проймешь, кроме этих помидоров. А писать о чем-то надо. Я тебя уверяю, моя статейка – самое то для дачного чтения.

Надо сказать, Юлька была самокритична и к своей газете и к личному участию в ней относилась с иронией. Мне это было не всегда понятно, оттого мы с Юлькой часто спорили. Она призывала меня относиться к жизни легко, больше думать о личном счастье, а все остальное, по ее мнению, приложится. В последнее время у нас с личным счастьем было не то чтобы скверно, скорее никак. Юлька рассталась со своим парнем месяц назад, я со своим чуть раньше и после бурных выяснений отношений к новому роману не особо стремилась. Юлька свято верила в любовь, которая подстерегает ее за ближайшим углом. Вообще-то наши взгляды на жизнь мало похожи, но это не мешает нам дружить много лет. Мы вместе ходили в детский сад, а потом в школу, став одноклассницами, дружба проверена годами, и стычки, которые время от времени происходили между нами, нанести ей урон не смогли.

Сегодняшний спор вышел из-за статьи в газете, которая лежала в настоящий момент на столе. На двенадцатой странице помещена фотография какого-то придурка в плаще с капюшоном, скрывавшим его лицо, в левой руке у него толстенная свеча, в правой меч, который он держит таким образом, что сразу не поймешь, меч это или крест. Заголовок тоже порадовал: «Что скрывается за тайным обрядом?» Статья на всю страницу, внизу подпись «Ю. Оболенская». Вообще-то Юлькина фамилия Пучкова, но печатается она под псевдонимом.

Взгляд мой уперся в один из абзацев, и я покачала головой. Подруга это, конечно, заметила.

– Ну что ты, в самом деле? – вздохнула она. – Отнесись к этому как к шутке.

– Твой редактор чокнутый, – не удержалась я.

– Не-а, он умен и циничен, о чем тебе доподлинно известно. – Юлька весело мне подмигнула, а я вновь вздохнула, но уже по другому поводу. Я имела неосторожность однажды заглянуть к Юльке на работу, познакомиться с ее шефом, с тех пор он не оставляет надежды уложить меня в постель. Его идея у меня отклика не находит, а телефон забит эсэмэсками примерно такого содержания: «У тебя потрясающие глаза» и так далее. Если верить этому типу, во мне потрясает все, даже уши.

– Юля, – голосом мученицы начала я, – твой шеф придурок, ты сама абсолютно безответственное существо, а эта статья – идиотизм чистой воды. Беда в том, что непременно найдется дурак, который во все это поверит.

– Ну и на здоровье, – хихикнула Юлька. Собственно, и мне ничто не мешало махнуть на данный шедевр рукой и поскорее забыть о нем, но странное дело – не получалось. По неведомой причине и дурацкая Юлькина статья, и неизвестный тип на фото внушали мне смутное беспокойство, тем более непонятное, что я доподлинно знала: все в этой статье – выдумка, и натолкнула Юльку на мысль написать все это я сама, затеяв три дня назад разговор о мистических обрядах. Юлька проявила повышенный интерес к теме – и вот результат.

Раз в неделю она пишет в рубрику «Непознанное» – об инопланетянах, оборотнях и снежном человеке, так что ее интерес к нашему тогдашнему разговору вполне понятен, и я ничуть не возражала бы, опиши она какой-то ритуал, но на этот раз Юлька пошла дальше. Если верить ее статье (а верить ей я, конечно, не собиралась), в нашем городе существует тайное общество, члены которого раз в месяц собираются в укромном месте и совершают некий обряд, далее следовал намек на явную неприличность действа, однако вдаваться в детали Юлька не стала, дав понять, что ее источник побоялся раскрывать все тайны.

– Они что, дьявола там вызывают? – съязвила я, не удержавшись. Статья была перед глазами, и я против воли то и дело к ней возвращалась.

– Не надо конкретизировать, – хихикнула Юлька. – Пусть каждый вообразит, что ему больше нравится.

– Тебе должно быть стыдно.

– Возможно, но почему-то не стыдно.

– Ты сумасшедшая, – сложив газету, вынесла я вердикт. – Помнишь, что сказал Умберто Эко?

– Он постоянно что-то говорит, я за ним не поспеваю.

– Первый признак безумца – он непременно приплетает к делу тамплиеров. Ты бы хоть подумала, какие могут быть тамплиеры в России? Откуда им здесь взяться?

– Ой, не скажи. Во-первых, я упомянула о них между делом и без нажима. Во-вторых, у нас всякой твари по паре, почему бы и тамплиерам не завестись. К примеру, сбежали из Франции в революцию, ну и осели в России-матушке с каким-нибудь артефактом.

– А во Франции они откуда взялись? – я продолжала язвить, хоть и чувствовала всю бесполезность этого занятия. – Орден прекратил свое существование еще…

– Лизанька, – взмолилась Юлька. – Не надо исторических подробностей. Про Филиппа Красивого ты мне в прошлый раз рассказывала, и «Проклятых королей» я читала. Кто-нибудь из рыцарей спасся и артефакт припрятал. Так всегда бывает, в романах уж точно.

– В романах сколько угодно. Но ты пишешь о тайном обществе, которое якобы реально существует в нашем городе.

– Отнесись к этому как к роману, – беспечно засмеялась подружка.

– А если этой глупой статьей в ФСБ заинтересуются? Тайные общества как раз по их части.

Юлька на мгновение задумалась, но потом рукой махнула:

– Не смеши. Наша газета известна своей «правдивостью», будут они на всякую чушь внимание обращать. А обратят… что ж, честно признаюсь, что все выдумала.

Я кивнула и вдруг сказала то, что произносить вовсе не собиралась:

– Знаешь, мне как-то не по себе.

Юлька смотрела на меня в изумлении, потом спросила:

– В смысле?

– Сама не пойму, – вздохнула я. – Какое-то… предчувствие.

– Э-э, ты это брось. – Юлька схватила газету и сунула ее в мусорное ведро. – Вот и все. Забыли.

– А что это за тип в капюшоне? – не унималась я.

– В Интернете фотку нашла. Он-то тебе чем не понравился?

– Я от него в восторге… знаешь что, завязала бы ты со всей этой чертовщиной.

– Не могу, мне за нее деньги платят, – хмыкнула Юлька.


На следующий день я забыла и о нашем разговоре, и о Юлькиной статье. День выдался суматошный. В девять утра я уже была в студии, где мы записывали цикл передач об истории родного города, передача выходила по пятницам, шла двадцать минут и второй сезон пользовалась популярностью. Особых доходов мне это не приносило и являлось скорее хобби. Я окончила истфак университета, собиралась преподавать в школе, но меня пригласили на местное телевидение, где я проработала редактором около года. Потом знакомый предложил организовать собственное дело: рекламное агентство. Я согласилась попробовать и впоследствии ничуть об этом не пожалела. Теперь агентство приносило вполне приличный доход. Пару лет назад у руководства канала, где я некогда работала, возникла идея сделать передачу «Страничка истории», и вспомнили обо мне. Идея показалась мне интересной. Сначала предполагалось, что я буду писать сюжеты, потом меня утвердили на роль ведущей, так я стала звездой экрана областного масштаба. Мой приятель, а теперь и компаньон, отнесся к этому с пониманием, так что мне пока удается совмещать приятное с полезным, хотя наблюдается дефицит свободного времени. Записывали передачи на месяц вперед, то есть сразу пять сюжетов подряд, и остальное время я посвящала работе в агентстве. Конечно, к передачам приходилось готовиться, но теперь у меня было две помощницы, к тому же готовилась я по вечерам и в выходные, и у Вадима, так звали моего компаньона, повода сетовать не было.

Тот вторник, как я уже сказала, выдался суматошным, среда оказалась не лучше, пришлось ехать в район, по дороге у меня сломалась машина, клиент попался на редкость бестолковый и сам не знал, чего хочет, вернулась я ближе к полуночи. В четверг отогнала машину в автосервис, потом встречалась с клиентами, утверждала эскизы и только в пятницу смогла немного передохнуть, потому что к обеду появился Вадим. Всю неделю он был в Москве. Мы вместе поужинали, а потом я забрала свою машину из автосервиса. В половине десятого я вернулась домой и поняла: лучшее, что я могу для себя сделать, – это пораньше лечь спать. Зевая во весь рот, я выпила чаю, постояла под душем и устроилась в постели, прихватив с собой книгу. Прочитать успела пару страниц и не заметила, как уснула. Мне снилось, что я на необитаемом острове, лежу на абсолютно белом песке, надо мной пальма, а на пальме висит телефон и надоедливо трезвонит. Я гадала, откуда телефону взяться на необитаемом острове, пока не проснулась и не поняла, что телефон и впрямь звонит, и не где-нибудь, а у меня в прихожей.

В спальне было уже темно, я долго пыталась попасть ногами в тапки, чертыхнулась и заспешила в прихожую, по дороге включив свет и взглянув на часы. Половина двенадцатого. Я притормозила, прикидывая, стоит ли отвечать. Сегодня пятница, наверное, кому-нибудь из друзей пришла в голову очередная гениальная идея, которая, скорее всего, выльется в бессонную ночь, а я собиралась выспаться как следует. Тут включился автоответчик, и я услышала Юлькин голос:

– Лизка, сними трубку.

Трубку я сняла. С Юлькой мы не виделись с понедельника и даже не перезванивались, только раз в день обменивались посланиями «как дела?», «нормально». И это было не совсем обычно, потому что и она и я любили поболтать и по вечерам, если не могли встретиться, непременно звонили друг другу.

– Привет, – сказала я, борясь с зевотой.

Юлька обошлась без приветствия.

– Можешь за мной приехать? – чуть ли не шепотом спросила она. Голос ее звучал как-то странно, но в первый момент я не обратила на это особого внимания и только ответила:

– Совести у тебя нет.

– Приезжай побыстрее, – сказала она, и вот тогда я заметила, что ее голос звучит так, точно Юлька перепугана насмерть и держится из последних сил.

– Куда приезжать? – вздохнула я, пытаясь отгадать, чем она занята, а главное, что могло поколебать ее веселое безразличие ко всему на свете.

– Кафе «Перископ» знаешь? – Она еще больше понизила голос, так что теперь я с трудом разбирала ее слова.

– Ну…

– Поставь машину с торца, там кусты, тачку не глуши и не высовывайся. Как подъедешь, позвони, я выйду.

Юлька отключилась, а я в недоумении покосилась на трубку в своей руке.

– Чего она дурака валяет? – с обидой спросила я, за неимением другой аудитории обращаясь к телефону. Аппарат скромно помалкивал. Я перевела взгляд на зеркало, где отражалась моя физиономия, помятая и совершенно несчастная. В голову пришла крылатая фраза «Сам погибай, а товарища выручай». Я кисло улыбнулась, пожалела себя еще немного и пошла одеваться.

Ночь стояла теплая. Выйдя из подъезда, я взглянула на небо, где между верхушками деревьев притаилась луна, и решила, что Юльке, по большому счету, следует сказать «спасибо»: грех спать в такую ночь. Захотелось пройтись по улице, где в свете фонарей на асфальт падали причудливые тени, и слушать звук своих шагов в гулкой тишине. Я подумала: что, если в самом деле пройтись пешком? Но кафе было довольно далеко, рядом с вокзалом, и идти туда ночью точно не следовало. К тому же заговорщицкий Юлькин шепот меня смущал, хотя я не очень переживала, уверенная, что ночной звонок – ее очередная глупая выходка. Не впервые я спешу на выручку к подружке, и каждый раз дело выеденного яйца не стоило. Тьфу-тьфу, не сглазить бы. Я покосилась на свою машину, которая была на стоянке тут же, во дворе, вздохнула и направилась к ней. Заберу Юльку, прогуляться можно потом, вдвоем это даже приятней.

Выехав на проспект, я убедилась, что прогуляться по ночным улицам пришло в голову не только мне. Такое впечатление, что половина жителей нашего города наслаждается летней ночью. Впрочем, чему удивляться, раз сегодня пятница. Парочки, компании по три-четыре человека, в основном, конечно, молодежь, но встречались люди постарше и даже пенсионеры.

На светофоре я свернула и начала спуск к вокзалу. Слева возникла Троицкая церковь, в свете прожекторов похожая на гигантское пирожное со взбитыми сливками, дальше стена старого кладбища и опять поворот, здесь к вокзалу спускается лестница, казавшаяся в темноте бесконечной, на троллейбусной остановке двое подростков гоняли пустую банку из-под пива. Еще один поворот. Кафе где-то здесь, я увидела вывеску и собралась тормозить, но, вспомнив слова Юльки, проехала до конца здания и, только свернув, остановилась, бормоча под нос: «Глупость какая…» Потом достала телефон и набрала номер подруги.

– Ну вот, я приехала, – сказала весело и услышала в ответ короткие гудки. Покачала головой и не успела убрать телефон в сумку, как увидела Юльку, она как раз вывернула из-за угла и бросилась со всех ног к машине.

– Гони, – выдохнула она, захлопнув дверь. И я рванула с места, хоть и собиралась для начала спросить «что происходит?». – В переулок, там темно, номер тачки не увидят, – бормотала подружка то ли себе, то ли мне.

Я свернула и покосилась на Юльку, она сидела, нахохлившись и напряженно глядя в зеркало. Проскочив переулок, мы оказались на улице Мира, широкой, освещенной, со стайками молодежи на тротуаре возле кинотеатра. Я резко затормозила и обратилась к подруге:

– Ну и в чем дело?

– Чего ты встала? – зашипела она. – Сматываемся отсюда побыстрее.

– И не подумаю, пока не объяснишь…

Я не договорила и поспешно тронулась с места, выражение лица у Юльки было такое, что я решила повременить с вопросами. Вне всякого сомнения, она была здорово напугана, хотя напугать Юльку было не так легко по причине ее абсолютного пофигизма, а также склонности к авантюрам, которые, с ее точки зрения, придают жизни необходимую остроту.

– Куда? – со вздохом спросила я.

– Домой, – пожала она плечами.

– К тебе или ко мне?

– Лучше к тебе.

Она все смотрела в зеркало, и это действовало на нервы, потому что против воли и я начала бояться неизвестно чего.

– Давай покатаемся по центру, – предложила она минут через пять. – Хочу убедиться, что за нами никто не увязался.

– ЦРУ, МОССАД или сам Бен Ладен? – съязвила я.

– Что? – не поняла Юлька.

– Кто нам сел на хвост, спрашиваю? – гаркнула я.

– Кабы знать, – потерев нос, ответила подруга, сунула руки между колен и зябко передернула плечами.

– Ты спятила? – удивилась я, сообразив, что говорит она вполне серьезно.

– Оно существует, – через некоторое время, когда я уже не ожидала услышать ответ, заявила Юлька.

– Что существует?

– Тайное общество.

Это было уже слишком. Я хотела остановить машину и малость вправить Юльке мозги, но потом решила, что это подождет.

– Угу, – кивнула я. – Сегодня полнолуние, и вся нечисть вышла на охоту.

– Какая нечисть? – забеспокоилась подруга. Смеяться мне сразу расхотелось.

– Юля, ты ведешь себя как ненормальная.

– Ага. А чувствую себя и того хуже. Говорю тебе, оно существует.

Я вновь покосилась на нее и вздохнула:

– Ладно. Пусть так. Приедем домой, и все расскажешь.

Отправляясь за Юлькой в «Перископ», я была уверена, что она сидит там с каким-нибудь парнем, от которого не чает избавиться, и вдруг такое… Самое скверное: теперь я сомневалась, что Юлька устроила дурацкий розыгрыш, желая позабавиться. Сохранять испуганную мину столь долгое время ей попросту бы не хватило терпения, еще пять минут назад она бы уже хохотала в голос и, поддразнивая меня, спрашивала: «Ты поверила, правда поверила?» Но Юлька упорно молчала, а я качала головой в досаде, гадая, что такое могло произойти за эти дни, точнее, что успела навыдумывать Юлька, запугав себя до сероватой бледности и тоскливого взгляда? Кстати, именно так в тот момент она и выглядела. Бледная физиономия и тоска в глазах. Последний раз я видела ее в таком состоянии в девятнадцать лет, когда она случайно узнала, что предмет ее страсти, который накануне подарил ей кольцо и смутно намекал на союз длиною в жизнь, четыре года как женат, причем уже в третий раз. Правда, тогда она быстро оправилась. Возлюбленного отфутболила, оставив себе кольцо на память. Будем надеяться, что после двух чашек чая и сегодня все пройдет. Если чай не поможет, перейдем на коньяк. Для таких случаев я его и держу в доме.

– Вроде никого, – пискнула Юлька, повернулась ко мне и спросила: – Ты ничего не заметила?

– Заметила, что ты ведешь себя по-дурацки.

Движение на проспекте было оживленным, несмотря на позднее время, а я вдруг поймала себя на том, что после Юлькиных слов тоже начала пялиться в зеркало, высматривая неизвестно что…

– Идиотизм, – буркнула я наконец.

Мы свернули во двор моего дома, Юлька вроде бы немного успокоилась. Стоянка возле дома неохраняемая, но въезд закрывает шлагбаум. Приоткрыв стекло, я достала брелок, и тут Юлька спросила:

– А чего у вас фонарь не горит?

– Он уже год не горит, – ответила я, призывая себя к спокойствию.

– Темнотища-то какая, – пожаловалась она. – Идем быстрее.

Не успели мы покинуть машину, как Юлька схватила меня за руку, бегом припустила к подъезду и, только когда железная дверь за нами захлопнулась, перевела дух.

Мы поднялись на второй этаж. Идя следом за подругой, я буравила взглядом ее затылок и готовила обвинительную речь, где самыми мягкими выражениями были «свинство» и «белая горячка».

Я открыла дверь, вошла первой, включив свет, Юлька дверь заперла и посетовала:

– Замок у тебя какой-то хлипкий.

– Если не прекратишь, получишь по лбу, – не выдержала я.

– Чего ты злишься? – растерялась Юлька.

– Ты подняла меня среди ночи и всю дорогу болтала какую-то чушь, теперь тебе замок, видите ли, не нравится. Что на тебя нашло, скажи на милость?

– Дай мне по лбу, – вздохнула она. – Если хочешь. Только это не подействует, потому что я сама не своя. У меня голова идет кругом и коленки дрожат.

Юлька направилась в кухню, включила чайник, я устроилась у окна, наблюдая за тем, как она накрывает на стол. Двигалась она неторопливо, поставила чашки, подала варенье, достала вазочку с конфетами, о чем-то сосредоточенно размышляя, будто испытывала мое терпение, а я вновь подумала: может, она все-таки дурака валяет, решив подшутить надо мной? Однако шутка затянулась.

– Ау, – сказала я. – Я здесь. А ты где?

Юлька наконец-то разлила чай и села.

– Слушай, – сказала она со вздохом и стала излагать: – Все началось в среду. Я пришла на работу уже после трех, потому что утром брала интервью у директора… впрочем, это неважно. Прихожу я на работу, а Зойка, наша секретарша, ты ее знаешь… толстая такая…

– Я прекрасно помню твою Зойку, – нетерпеливо сказала я. – Так что она?

– Зойка сказала, что меня спрашивал какой-то мужчина. – Юлька тяжко вздохнула, а я нахмурилась. – Короче, он интересовался, где меня можно найти. Представился как мой знакомый. Зойка, само собой, ответила, что я буду во второй половине дня.

– А она не поинтересовалась, зачем ты ему понадобилась?

– Поинтересовалась. Он ответил, что у него ко мне личное дело.

– Тогда ей следовало сказать, что с личными делами на работу не ходят.

– Примерно так она и сказала. Ты же знаешь, она девка языкатая, за словом в карман не полезет. На парня это никакого впечатления не произвело, он заявил, что дело хоть и личное, но имеет непосредственное отношение к работе. Якобы у него есть для меня интересный материал. Зойка решила, что, если просто отошьет парня, я чего доброго разозлюсь, вдруг и правда что интересное, и она предложила ему поговорить с редактором. Но незнакомец отказался. Говорить он хотел только со мной. «В таком случае ничем помочь не могу», – ответила Зойка и предложила ему зайти после обеда. А он спросил, не может ли она дать ему номер моего мобильного. Зойка дала рабочий, парню это не очень понравилось, но номер он записал и убрался восвояси. Вот… – Юлька замолчала, разглядывая стол. Часы громко тикали, отмеряя секунды, чай стыл, а я злилась, не понимая, что такого Юлька увидела в этом малоинтересном событии. Пришел мужик, спрашивал номер ее телефона… она четыре года работает в газете, и людей к ней является множество. Их интересные предложения, по большей части, ничего не стоят, но среди сотни граждан непременно найдется парочка особо настойчивых, мнящих себя гениями, а все свои идеи, соответственно, гениальными.

– Он ей не понравился, – неожиданно заявила подруга.

– Этот парень? – переспросила я. Юлька кивнула:

– Ага. Чудной какой-то. Нервный. Говорит, все оглядывался и глазами шарил, вроде что-то выискивая.

– Интересно, что именно, – усмехнулась я.

– Да, интересно, – согласилась Юлька, совершенно не уловив иронии.

Мне вдруг стало стыдно. Все, что она говорит, конечно, чепуха, но напугана она, без сомнения, по-настоящему, а чтобы Юльку напугать, надо все же постараться. Выходит, кроме этого нелепого визита, было еще что-то. Можно было прямо спросить: какого черта она делала в «Перископе», но я решила не торопить ее и набраться терпения, надеясь, что оно в конце концов будет вознаграждено ее внятным рассказом.

– Зойка говорит, что борода у него была не настоящая.

– У парня была борода? – подняла я брови.

– Была. И бейсболка надвинута на самые глаза. И голову он держал опущенной, как будто не хотел, чтобы его лицо увидели.

– А почему борода не настоящая?

– Потому что вел он себя странно.

– Это аргумент, – вновь не удержалась я и разозлилась, теперь уже на себя.

– Слушай. – Юлька встала и принялась нервно ходить по кухне. Кухня у меня небольшая, так что особо не расходишься, а Юлька все ускорялась, и вскоре ее метания стали меня раздражать, она напоминала тигра в клетке, только перепуганного тигра.

– Сядь ради бога, – взмолилась я. – У меня от твоего мельтешения голова идет кругом.

– Не думай, что этот парень меня сильно заинтересовал, – плюхнувшись на стул, сказала Юлька. – Поначалу, я имею в виду. Я так же, как и ты сейчас, подумала: одним психом больше, одним меньше, и Зойкины разглагольствования никакого впечатления на меня не произвели. Она ведь, кстати, и приврать может.

– Вот-вот, – кивнула я.

– Короче, я о нем и думать забыла. И вдруг звонок.

– В редакцию?

– Ага. Витька зовет меня к телефону, я беру трубку и…

– И что? – не выдержала я.

– Голос… на редкость противный, механический какой-то… я сначала даже не поняла, что он сказал.

– Он? – уточнила я. – То есть голос мужской?

– Да черт его знает, – отмахнулась Юлька. – По-моему, он вообще ни на что не похож. Спросил: «Откуда вы знаете?» Само собой в первую минуту до меня не дошло, о чем это он. А он опять: «От кого вы узнали?» Я стою дура дурой, потом спросила: «О чем узнала?» – а он: «Ваша статья. Это может быть очень опасно». И трубочку повесил.

Я могла бы долго высказываться по поводу этого звонка, но предпочла промолчать и выслушать историю до конца. Пока история, как я и предполагала, выглядела на редкость глупой.

– Только не говори, что тебя это всерьез испугало, – все-таки заметила я.

– Конечно, нет. Но знаешь, чувство уже тогда было какое-то… неприятное. Тут еще я про парня этого вспомнила, то есть про его «липовую» бороду.

– Липовая борода все же под вопросом, могла быть и настоящая.

– Могла. Хотя теперь я склонна поверить не только в Зойкину интуицию, но и… Слушай дальше, – хлебнув чаю, сказала Юлька. – Я выхожу с работы, двигаю к остановке и вижу тачку. Если ты спросишь, почему я обратила на нее внимание, отвечу тебе честно: не знаю. Машина как машина, старенькая иномарка, вроде «Фольксваген», с транзитным номером на стекле. Я прошла мимо, мазнула по ней взглядом, и все. А вечером я ее опять увидела. Соседка позвала меня прогуляться часов в десять, погода была классная, ну я и пошла с ней, она собаку выгуливает. Песик рванул за гаражи, а там у нас мусорные баки. Машка за ним, чтоб не сожрал чего, песик-то не очень головастый и любит тащить в пасть что ни попадя, я за Машкой – и вдруг вижу там эту тачку. Кстати, с того места, где она стояла, весь двор виден как на ладони, дверь подъезда и мои окна в придачу.

– В машине кто-нибудь был? – нахмурилась я. Теперь история мне совсем не нравилась.

– Никого. Я нарочно подошла, думаю, спрошу-ка у водителя про собачку, заодно проверю его реакцию. Я головой повертела, хозяина тачки не видно, но то, что это та самая иномарка…

– Номера записала?

– Записала. Ну и что? Машину сняли с учета в Новосибирске.

Я присвистнула:

– Далековато заехал.

– Это точно. Уверена, номера – чистая «липа», как и борода того парня.

– Подожди с бородой. А номера можно проверить.

– Можно, и я кое-какие шаги предприняла, но…

– Не очень-то разумно разъезжать с такими номерами, – я начала размышлять вслух. – Ведь первого же инспектора заинтересует, какого лешего хозяину машины здесь понадобилось.

– На следующий день номера были уже другие, – огорошила меня Юлька. – Хотя тачка та же.

– Это могло быть случайностью, – не очень уверенно произнесла я, имея в виду тот факт, что машина оказалась во дворе Юлькиного дома.

– А то, что в четверг я ее опять засекла, тоже случайность? И сегодня. Лизка, можешь считать меня идиоткой с манией преследования, но за мной следят.

– Я не считаю тебя идиоткой. Но всему наверняка есть объяснение.

– Ага, конечно. В четверг я получила смс. Вот, взгляни. – Юлька пододвинула мне свой мобильный, я посмотрела и головой покачала: «Есть тайны, которых не стоит касаться». Номер скрыт. Я перевела взгляд на Юльку, та со вздохом захлопнула телефон.

– Какие, к черту, тайны? – возмутилась я.

– Разделяю твое негодование, – усмехнулась она. – Сегодня в обед пришло еще одно смс. Я его нечаянно стерла, – вздохнула Юлька. – Мне предлагали встретиться в десять вечера в кафе «Перископ».

– И ты туда потащилась одна? – спросила я возмущенно. – Ничего мне не сказав?

– Я прекрасно знала, как ты к этому отнесешься. Непременно заявишь, что я чокнулась.

– Конечно. Раз ты поехала туда одна.

– Я подумала, что встреча в кафе ничем мне не грозит. А потом интересно все-таки. Должна же я понять, что происходит.

– Поняла? – спросила я сурово.

– Какое там… Приехала к десяти, в кафе ни души, место особо бойким не назовешь. За стойкой тип с физиономией маньяка, на меня взглянул так, что мурашки пошли по всей спине. Взяла чашку кофе, сижу, жду. Через пятнадцать минут ввалились двое парней, по виду форменная шпана, сели рядом и на меня косятся. Я терпела, сколько могла, потом поняла: надо делать ноги. Хотела вызвать такси, но подумала, что если эти двое… в общем, не знала, что и думать. Тут я решила: надо звонить тебе. И позвонила.

– Это все? – выдержав паузу, задала я вопрос.

– Тебе что, мало? – хмыкнула Юлька.

– Того, что ты нарассказывала, вполне хватит на приключенческий роман. А теперь давай рассуждать здраво.

– Давай, – закатив глаза, точно злясь на мою бестолковость, согласилась подруга. – Вправляй мозги в свое удовольствие. Только мне и так все ясно…

– Юля, что тебе ясно? – умоляюще начала я. Юлька покачала головой.

– Все, что ты скажешь, я знаю. Я себе это уже раз двадцать повторяла, пока в кафе сидела. Сплошное здравомыслие, а на душе, знаешь ли, кошки скребут. И сосет под ложечкой.

– И все же… ты уверена, что видела одну и ту же машину?

Юлька поморщилась.

– На все сто. Уверена. Абсолютно. Тачек в городе пруд пруди, и старые встречаются, и даже с транзитными номерами. Но мне ничего не показалось. Это одна и та же иномарка. Попробуй возразить, и я пошлю тебя к черту, потому что привыкла верить своим глазам.

– Хорошо, – я не стала спорить, видя, как воинственно настроена подруга. Поднялась и прошлась по кухне, как Юлька совсем недавно, мысленно подбирая аргументы. – Хорошо, – повторила я, сделав три круга. – Допустим, машина та же. Вовсе не обязательно, что за тобой следят. То, что ты видишь ее время от времени, простое совпадение.

– Ну, ты сказала! – возмутилась Юлька. – Совпадение… таких совпадений не бывает.

– Юлечка, – жалобно начала я. – Я просто имею в виду, что ты… ты немного напугана и поэтому для тебя все выглядит подозрительным. Помнишь, когда ты писала об оборотнях, не могла оставаться одна на своей даче. У тебя кто-то под окном выл. И выяснилось, что это приблудившаяся собачка, мы потом хозяина искали.

– Ты еще вспомни, что я в детстве темноты боялась.

– При чем здесь детство? Просто ты впечатлительный человек, увлекающаяся натура…

– Ага, – перебила Юлька. – И у меня реальные глюки.


– Ну, я не стала бы называть это так, но машина вполне…

– Допустим. А смс я сама себе посылала? Может, у меня не просто глюки, может, мне самое место в психушке?

– Не нервничай.

– Я не могу не нервничать, раз умудрилась вляпаться в такое.

– В какое, Юлька? – рассвирепела я, злясь, что она не желает слушать мои доводы.

– Тайное общество существует, – уставившись в стол, заявила она. Проще всего было ее высмеять, но делать этого я не стала, видя, что фантазии завели ее слишком далеко.

– Послушай, – взмолилась я. – И ты, и я знаем: все, что написано в статье, выдумка. Я пересказывала тебе книгу, которую тогда только что прочитала, а ты под впечатлением от моего рассказа написала статью с туманными намеками на некое тайное общество, которое непонятно с какой стати объявилось в нашем городе. И что теперь? Ты готова поверить в собственную выдумку?

– А что прикажешь делать? Выходит, ткнув пальцем в небо, я угодила в самую точку. Такое бывает.

– Только в романах.

– Хорошо, – скрестив руки на груди, с преувеличенным спокойствием согласилась она. – Слушаю твою версию. Не вздумай говорить мне про глюки, не то я тебя чайником огрею. Вот, ей-богу, огрею, наплевав на нашу старую дружбу.

– Не надо чайником. И постарайся быть объективной.

– Валяй. Я стараюсь.

Я помолчала немного, собираясь с силами, Юлька хмуро наблюдала за мной. Я еще раз прошлась и остановилась рядом с ней, положив руку ей на плечо.

– С чего ты взяла, что эта слежка связана со статьей о тайном обществе?

– А с чем еще? Ты же видела эсэмэску, там так и написано…

– Ну и что? Почему непременно эта статья, а не какая-то другая? Давай подумаем, чьих тайн ты ненароком могла коснуться.

Юлька нервно хихикнула.

– Не смеши. Хочешь сказать, что я между делом кому-то на больную мозоль наступила? Это еще большая фантастика, чем история с тайным обществом. Ты же знаешь, что я пишу. Всякую чушь в рубрике «Непознанное» – раз. Выискиваю позитив в области – два. Стадион вот новый в Софине открыли, встреча ветеранов на фабрике «Ударница» прошла, ну еще какие-нибудь дурацкие интервью, по большей части никому не нужные. Да, еще пописываю в рубрике «Былое», где старушки рассказывают о своих молодых годах, а я их истории художественно оформляю. У нас вся газета полный… ну, ты знаешь. Любимое чтиво обывателя. Советы садоводам, консервирование и кроссворд на последней странице. Самые острые публикации – о повышении квартплаты и дефиците лекарств в аптеках для льготников. И те не я писала, а наш редактор. Его подпись и стоит. Все. Кого ж я ненароком могла задеть?

Я вернулась на свое место, не зная, что ответить. Юлька права, все ее публикации мне хорошо известны, при всем желании в них невозможно обнаружить ничего такого, что могло бы вызвать недовольство некоего влиятельного лица. Полная чушь, по ее собственному определению. Если честно, я никогда не могла понять, с какой стати Юлька выбрала журналистику. К работе она относится как к неизбежному злу, которое надо сокращать до минимума. Совершенно серьезно мечтает выйти замуж за богатого человека, уволиться на следующий день после свадьбы, чтобы более уже никогда не работать. Счастье она так и представляет – ни дня общественно полезной деятельности. Охотно соглашаясь с тем, что является прирожденным лодырем, она неплохо разбирается в литературе, живописи, сама рисует, пишет стихи под настроение, но ничем не желает заниматься всерьез. Политика у нее вызывает стойкую неприязнь, социальные вопросы – скуку, Юлька любит повторять, что она аполитична, антисоциальна и ленива до безобразия. В общем, примерно так и есть, хотя свою лень она слегка преувеличивает. К примеру, она бегает по утрам, а я второй год только собираюсь. Впрочем, для себя любимой Юлька на многое готова. А еще она хороший друг. В этом месте я вздохнула, сообразив, что в своих размышлениях существенно отклонилась от темы. Итак, следует признать, что ни одна из Юлькиных публикаций не могла вызвать чью-то бурную реакцию. Но ведь не последняя же дурацкая статья виной всему?

– Не мучайся, – понаблюдав за мной, сказала подруга. – Я уж и так, и эдак думала. Остается только тайное общество.

– Хорошо. Пусть тайное общество, – согласно кивнула я. – Чем они, по-твоему, тут занимаются?

– Откуда мне знать? Моей фантазии и в прошлый раз на это не хватило, пришлось обойтись туманными намеками.

– Тогда с чего бы им возбудиться?

– Кому? – не поняла Юлька.

– Членам тайного общества, естественно. Допустим, кто-то вообразил себя последователем тамплиеров. Ну и что? Заняты люди ерундой, тешат свои фантазии, какое им дело до твоей статьи?

– Не хотят, чтобы их тайны вышли наружу.

– Статья, мягко говоря, туманная, и они могли бы просто не обратить на нее внимания.

– Могли бы. Но обратили. С этим ты спорить не станешь.

– Хорошо, – я и вправду спорить не собиралась, чтобы ее не волновать. – Однако должна быть причина. То есть, похоже, им есть что скрывать. И здесь возникает вопрос: что это может быть?

– Когда ты так говоришь, я понимаю всю глупость происходящего, но ведь…

– Всему есть логическое объяснение, – порадовала я ее.

– И какое объяснение есть у тебя? – съязвила Юлька.

Если она начала вредничать, значит, я на верном пути, то есть на пути к ее душевному оздоровлению.

– Самое простое. Тебя просто разыграли. – Юлька вытаращила глаза, а я засмеялась. – Тебе такое в голову не приходило? Ты написала статью, решив, что это забавно, а кто-то надумал позабавиться в свою очередь. Развлекается эсэмэсками и разъезжает за тобой по городу.

– Тогда он псих.

– Не спорю. Лучше вспомни, кому ты так насолила, чтобы человек решил поиграть на твоих нервах.

– Я скромная девушка, никуда не лезу, никого не обижаю, – начала канючить Юлька, но вдруг запнулась. Уверена, одно и то же имя явилось нам одновременно.

– Костик, – произнесла я, имея в виду недавнего Юлькиного любовника.

– Да ладно, – после минутной паузы сказала она. – Костик придурок с одной извилиной в голове, к тому же весь месяц никто не видел его трезвым.

– Придурок, вне всякого сомнения, – не стала я спорить. – А вот насчет одной извилины не соглашусь, кстати, ему твои статьи о непознанном очень даже нравились. А главное, – добавила я, – у него есть повод очень на тебя сердиться. Говоря между нами, ты поступила с ним некрасиво.

– Чепуха.

– Как для кого. Накануне счастливого дня подачи заявления в загс ты вдруг укатила отдыхать с этим типом…

– Да у меня и в мыслях не было выходить за Костика замуж. С ума я сошла, что ли? Я ему сто раз говорила: хочу выйти замуж за богатого человека, а какое Костик имеет отношение к богатым людям? А про заявление он сам придумал для большего драматизма, когда в пьяном угаре друзьям на меня жаловался. И не называй Юрку «этим типом», он приличный мужик и не виноват, что десять лет назад женился. Я в то время еще в школе училась, и он не мог знать, что ему так повезет и он меня встретит. И отдыхали мы как друзья, а не любовники, о чем тебе хорошо известно.

– С твоих слов.

– Ты мне что, не веришь? – возмутилась Юлька.

– Главное, что Костик тебе не поверил.

– Ну, допустим, у него на меня зуб. Но я же сказала, он пьет весь месяц без просыпа, его и с работы уже выгнали. Я на прошлой неделе заехала к нему, хотела мозги вправить, в квартире содом и гоморра, сам он на лешего похож, и вместо того, чтобы восхититься моей заботой, этот припадочный обозвал меня шлюхой и выставил за дверь.

– Вот-вот. Возможно, на этой неделе он уже протрезвел и решил с тобой поквитаться.

Юлька задумалась и какое-то время разглядывала стол с таким вниманием, точно видела на нем некие тайные знаки. Потом перевела взгляд на меня. В нем читалось сомнение. Юлька вдруг нахмурилась и покачала головой.

– Чепуха. Ему до такого ни в жизни не додуматься. У Костика совершенно отсутствует воображение. Он мне целых полгода на любой праздник дарил по одной красной розе в целлофане, и ты меня хочешь уверить, будто этот тип…

– А что такого особенного он придумал? – не желала я соглашаться. Костик мне казался вполне подходящей кандидатурой. Да, не слишком умен и сообразителен, зато вполне реален, и повод у него есть, это не какое-то там тайное общество. – Прочитал твою статью в газете, – с энтузиазмом сказала я, – в минуту просветления, то есть трезвости, и решил над тобой подшутить. Вот и все.

– Откуда у него эта машина? – уже с меньшей уверенностью спросила Юлька.

– Ты сама сказала: пожилая иномарка, ведь не новая, кто-нибудь ему ее одолжил. Друзей у него пруд пруди.

– А парень, что в редакцию приходил?

– Костик сам и приходил.

– Да его там знают как облупленного.

– Правильно. Вот тебе и причина его нервного поведения, и накладная борода.

– Зачем он вообще в редакцию поперся? – начала злиться Юлька.

– Чтобы придать своей шутке правдоподобие. Тобой кто-то интересовался, потом начались звонки и…

– Если это Костик – я его убью, – с огнем в очах заявила Юлька, а я наконец-то перевела дух. Подруга оставила свои идиотские идеи и стала вести себя как н

ормальный человек.

– Вот что, – решив закрепить успех, сказала я. – Завтра поговорю с Вадимом, пару дней он обойдется без меня, а я на это время стану твоим личным водителем, думаю, с этим шутником мы быстро разберемся. Вадим мне не откажет.

– Еще бы, – хмыкнула Юлька. – Он в тебя влюблен.

Это предположение показалось мне совершенно диким.

– С ума сошла? Он, между прочим, женатый человек.

– И что, вышло постановление женатым не влюбляться? – съязвила подружка. – Что-то я в этой жизни пропустила.

– Вадим образцовый семьянин, – начала я, но Юлька рукой махнула.

– А что ему остается, раз у тебя глаза на затылке и ты ничегошеньки не замечаешь? Он смотрит на тебя с таким выражением на физиономии, точно в тебе сосредоточены все сокровища мира… – Юлька не успела договорить, как ее мобильный на столе пискнул, и она потянулась к нему, мгновенно изменившись в лице. Слова, которые я собиралась произнести, улетучились, а я напряженно наблюдала, как Юлька открывает телефон и читает сообщение. Задавать вопрос не понадобилось, и без того стало понятно, от кого пришло сообщение. Юлька молча протянула мне мобильный, и я прочитала: «Не смог уйти от слежки. Они о вас знают. Будьте осторожны».

– Да это черт знает что, – возмутилась я. Юлька с серьезным видом кивнула.

– Ты все еще думаешь, что это Костик?

– А кто же?

Я открыла телефонную книгу и стала искать номер Костика.

– Я вычеркнула его из жизни, – сообразив, чем я занята, сообщила Юлька. – Но номер помню наизусть. – И продиктовала его мне.

«Телефон отключен», – услышала я через мгновение.

– Говори номер домашнего, – буркнула я сердито.

На этот раз трубку изволили взять, и я услышала голос Костика.

– Чего надо? – с трудом произнес он.

– Костя, это Лиза, – деловито начала я.

– Кто?

– Лиза. Проскурина, подруга Юли.

– Твоя Юля… – далее пошли выражения, которые я не рискну повторить, но я набралась терпения и выслушала его речь до конца. К счастью, Костик выдохся довольно быстро.

– Ты можешь думать о ней все, что угодно, – посуровела я. – Но если не прекратишь терроризировать ее дурацкими эсэмэсками, я упеку тебя в психушку с диагнозом белая горячка.

– Спасибо за заботу, – пьяно хихикнул Костик. – Я туда на днях сам собираюсь, в общем, не трудись.

– Отлично. Что ты имел в виду, послав ей это сообщение?

– Какое сообщение? – пробубнил Костя.

– То, которое она получила пять минут назад.

– Сообщение! – разозлился он. – Пусть не мечтает. Я эту шлюху больше знать не желаю, и тебя тоже. Твоя подружка… – он опять увлекся. И мне ничего не осталось, как повесить трубку.

– Ну и что? – усмехнулась Юлька. – Получила удовольствие?

– Это ничего не значит…

– Вот именно. Знаешь что, пошли спать, – тяжко вздохнула Юлька. – Я у тебя останусь. Домой ехать боязно.

– Конечно, конечно, – засуетилась я.


Через полчаса мы устроились на ночлег. Я в спальне, а Юлька в гостиной на диване. Фонарь за окном освещал спальню желтоватым светом, а в голову лезла всякая глупость. Костик оставался подозреваемым номер один, но теперь в душу закралось сомнение. В состоянии помраченного сознания человек на многое способен, но Костик, скорее всего, ограничился бы проклятиями в Юлькин адрес, в худшем случае явился бы к ней скандалить или, подкараулив ее предполагаемого возлюбленного, дал бы ему по физиономии, если бы тот это позволил, в чем я здорово сомневаюсь. Носиться за Юлькой по городу на чужой машине, пожалуй, для него слишком. Хотя он, возможно, выслеживал не ее, а любовника… Чепуха. Зачем ему это, если предполагаемый Юлькин любовник Костику хорошо известен?

Через полчаса кандидатура Костика на роль «шутника» стала казаться мне весьма сомнительной, а еще через полчаса и вовсе невероятной. Тогда кто? Промучившись до четырех утра, я тихо поднялась и включила компьютер, открыла папку с Юлькиными публикациями за этот год и начала их внимательно просматривать. Рубрику «Непознанное» проигнорировала ввиду ее явной бесперспективности, а вот интервью и прочие статьи дотошно изучила. И вздохнула. Никакой зацепки.

Дверь приоткрылась, и я увидела Юльку. Она стояла в белой футболке до колен и хмуро кивнула в сторону компьютера:

– Читаешь мои опусы?

Я пожала плечами.

– Вчера я их тоже просматривала, – сообщила она. – Только зря время потеряла. И ты тоже. Это либо правда Костик, либо… говорят, незаряженное ружье один раз вполне может выстрелить.

– Это ты к чему? – нахмурилась я, заподозрив, что Юльку вновь одолевают нелепые фантазии. Она отмахнулась и вновь поморщилась. – Может, чаю выпьем? – предложила я, сообразив, что в ближайшее время уснуть все равно не удастся, Юлька согласно кивнула, и мы побрели на кухню.

Выпили чаю, глядя за окно. Фонарь погас, вскоре появился дворник, потом сосед со своим семейством отправился на дачу, солнечные лучи играли на кафельной плитке и серебристой дверце холодильника, а я подумала, что «шутнику» стоило бы голову оторвать за безнадежно испорченное субботнее утро.

– Поехали на дачу? – предложила я.

– На мою? – вскинула голову Юлька и нахмурилась. – Если только в компании, желательно здоровых мужиков.

– Можно к Вадиму, – пожала я плечами, но, вспомнив недавние слова Юльки, тоже нахмурилась. – Никогда не думала, что тебя так легко запугать, – заметила я в досаде.

– Хорошо, поехали ко мне на дачу, – махнула рукой Юлька и побрела в гостиную. Я заглянула туда через пятнадцать минут и увидела, что она сладко спит, устроившись на диване. Я не стала ее тревожить, решив, что пару часов могу поработать, и вернулась к компьютеру.


Около одиннадцати позвонил приятель и пригласил нас за город, приглашение было принято с радостью, сначала мною, а потом и проснувшейся Юлькой. Через час Володя, так звали моего приятеля, заехал за нами с молодым человеком по имени Боря. Должно быть, оказавшись в компании плечистых парней, Юлька почувствовала себя увереннее, по дороге, правда, поглядывала в зеркало заднего вида, но вскоре ей это надоело, и она совершенно успокоилась. А вслед за ней и я. Валяясь на солнышке возле речки, трудно предаваться мрачным мыслям, и мы, по молчаливому уговору, к интересующей нас теме ни разу не вернулись.

На ночь мы устроились на турбазе по соседству. Вечером на веранде пили пиво, таращась на звездное небо, и я решила, что абсолютно счастлива, так спокойно и радостно было на душе, пока все не испортил Борис, вдруг вспомнив какой-то фильм ужасов, где действие происходило на лоне природы: компания из четырех человек решила отдохнуть, а в результате очутилась в городке вампиров. Юлька стала мрачнеть и оглядываться, а я беспокоиться.

– По упырям у нас Юлька большой спец, – смеясь, заметил Володя.

– В каком смысле? – не понял Борис, который до сего дня с Юлькой был незнаком.

– Она про них статьи пишет. Еще про инопланетян, про опыты над людьми.

Володя опять засмеялся и спросил Юльку:

– А что это за тайное общество окопалось в нашем городе?

– Идем спать, – сказала она мне, поднимаясь, и скрылась в нашей комнате.

– Она что, обиделась? – растерялся Володя. – Я же пошутил.

– Шутников много развелось, – отрезала я, отправляясь следом за Юлькой.

– Хорошо, я извинюсь, – начал было он, но я его слушать не стала.

Утром парни вовсю подхалимничали, проявляя о нас прямо-таки невероятную заботу. Юлька игнорировала знаки внимания, а я молча злорадствовала, решив, что Вовка получил по заслугам. Позавтракав, мы пошли купаться, а после обеда поехали в соседний городок взглянуть на местные достопримечательности.

В целом день прошел хорошо, и под вечер Юлька милостиво взяла Бориса под руку, что того необыкновенно воодушевило. Однако, когда мы возвращались домой, на вопрос парней «как проведем вечер» Юлька ответила, что собирается выспаться перед рабочей неделей, я, в свою очередь, сказала, что у меня много работы, и пресекла их возражения, что работа не волк и никуда не денется. Несколько раздосадованные, парни отвезли домой сначала Юльку, а потом и меня.

Не успела я переодеться, как зазвонил телефон. Я была уверена, что это Володя, и брать трубку не спешила. Надо сказать, что знакомы мы с ним года два и отношения наши никогда не выходили за рамки дружеских, но с тех пор, как я рассталась со своим парнем, Володя вдруг изменился: каждый день звонил по пустячному поводу и считал своим долгом развлекать меня в выходные. Поведение его не оставляло сомнений в том, что у него имеются на мой счет свои планы, но я стойко игнорировала его пламенные взгляды и пропускала намеки мимо ушей. С образом возлюбленного он в моем сознании никак не ассоциировался. Трубку я все-таки взяла, сообразив, что, не получив ответа, он будет звонить на мобильный, и услышала Юлькин голос. Взволнованный.

– Пришло сообщение, – сказала она.

– Что на этот раз?

– Назначил встречу. Сегодня.

Я взглянула на часы. Половина девятого.

– Во сколько?

– В двенадцать.

– Почему так поздно?

– Потому. Встреча на старом кладбище, возле монумента.

– Очень подходящее место, – усмехнулась я. – Попробуй мне теперь возразить, что это не чья-то глупая шутка.

Юлька молчала, и я забеспокоилась.

– Чего молчишь? – спросила я.

– Думаю.

– О чем ты думаешь? Ты ведь не собираешься… – Я не договорила, в трубке стояла полная тишина, и это здорово меня разозлило. – Ты что, спятила?

– Ладно, не вопи, – ответила Юлька, а я сказала:

– Сейчас приеду. – И, не дожидаясь, что она решит по этому поводу, повесила трубку, схватила ключи от машины и отправилась на стоянку.


Юлька жила в спальном районе довольно далеко от меня. Квартира ей досталась в наследство от бабушки, двухкомнатная, обветшалая, в которой Костик во времена их счастливой любви сделал ремонт, ухлопав на это все свои сбережения. Он, конечно, не предполагал, что любовь будет столь недолгой, и я, направляясь в сторону проспекта, подумала, что у Костика есть не один повод злиться на Юльку. Деньги зарабатывать он умел и охотно тратил их на Юльку. Она свято верила, что Костику ничем не обязана, раз его ни о чем не просила, хотя теперь она вряд ли с этим согласится. Все Юлькины мужчины стремились помочь ей материально, искренне считая, что сама она заработать не в состоянии. Подруга никогда их не разочаровывала, мастерски изображая не приспособленную к жизни девицу. Влюблялась она легко, но ненадолго, к несчастью, в этом мы с ней похожи, и, оправдывая себя, раз и навсегда решили, что просто не встретили пока своих суженых. Иногда мы вместе мечтали, причем у Юльки мечты выходили красочными и невероятно романтичными, а у меня расплывчатыми, точно изображение на старой пленке: то ли я мечтать не умею, то ли просто не знаю, какого человека хотела бы видеть рядом. То есть мне-то кажется, что это должен быть вполне обычный парень, добрый, веселый, но на деле выходит, что этого почему-то недостаточно.

С Костиком Юлька познакомилась на дне рождения подруги, тот был ее двоюродным братом. Заехал поздравить сестру и после ее уговоров остался разбавить теплую женскую компанию своим обществом. Впоследствии он утверждал, что влюбился в Юльку с первого взгляда. К данному утверждению она относилась с прохладцей, хотя я считаю, что мужчине влюбиться вот так, раз взглянув на нее, ничего не стоит. С моей точки зрения, Юлька красавица, правда, многие со мной не соглашаются, намекая, что в ней нет ничего особенного. Это как посмотреть. При росте сто семьдесят сантиметров она худа до измождения и напоминает мальчишку-подростка. Держится всегда чуть высокомерно, щурит подслеповатые глаза: носить очки Юлька отказывается, а линзы вызывают у нее по неизвестной причине легкую панику. В ее присутствии парни теряются и часто выглядят глупо. Одни ведут себя чересчур нахально, другие просто напоминают испуганных котят. И те и другие у нее не вызывают ничего, кроме презрения. Парни подозревают, что их обычные приемы здесь не подействуют, и в этом они правы. Юлька любит повторять, что видит их насквозь, и добавляет с усмешкой: «Должна тебе сказать, там нет ничего интересного». Подозревая, что Юлька им не по зубам, парни торопятся записать ее в стервы и выпендрежницы, тем самым прикрывая собственную несостоятельность. Юлька помешана на сильных личностях, ее воображение всегда рисует одну и ту же сцену знакомства с мужчиной ее мечты. Она сидит, стоит или двигается, смотря по обстоятельствам, и тут появляется он, и под его твердым взглядом у подруги начинают дрожать коленки, а сердце замирает, и она в полуобморочном состоянии сползает к его ногам. Мне самой очень нравится эта сцена, и, слушая Юльку, я практически лишаюсь сознания, но при этом сомневаюсь, что такое может произойти в действительности, по крайней мере с моей подругой. Люди с сильным характером редко уживаются с теми, кто стремится взять над ними верх.

Пока большая часть прежних и новых знакомых мужского пола столбенела и пыталась собраться с силами при виде нее, время от времени появлялся какой-нибудь мужик, которому манеры моей подруги не кружили голову. Язвительность ее подобные типы считали недостатком, который со временем пройдет, а в выдающемся уме Юльке просто отказывали, потому что не считали его наличие необходимым, по крайней мере необходимым красивой женщине. Основным Юлькиным достоинством, по их мнению, была ее дерзкая физиономия с пухлыми губами, огромными глазищами и вздернутым носиком, на котором в летнее время проступали веснушки. Юлька красит волосы в огненно-рыжий цвет, в комплексе все это выглядит сногсшибательно, и, отправляясь с ней на вечеринку или просто прогуляться, молодой человек мог быть уверен: их не оставят без внимания. Мужчины на улице оборачивались, подростки столбенели, а умудренные жизнью старцы глупели на глазах. Когда один из таких парней являлся и заговаривал с Юлькой так, точно она несмышленое дитя с дурным характером, она, в свою очередь, терялась. Наглость мужчины ложно принималась ею за сильный характер, и она начинала изображать из себя кроткую овечку.