Джеймс Лейн
Одолжи мне свою жену

Глава 1

Роскошное тело Энн Логан, которая вышла из ванной совершенно нагая, благоухало такой свежестью, что Дейв, её муж, даже позабыл, куда они собрались идти в тот вечер. Как был, полуодетый, он сбросил брюки и попытался обнять жену. Однако Энн со смешком отстранилась.

– Нет, мой жеребчик, – сказала она. – Секс в нашей программе не предусмотрен.

Дейв даже не пытался скрыть своего разочарования – они были женаты уже восемь лет и обзавелись парой детишек, но Энн по-прежнему возбуждала его столь же сильно, как и при первой встрече.

Энн была восхитительно сложена, да и вообще смотрелась прекрасно. Натуральная блондинка с пепельными волосами и стройной фигуркой шестнадцатилетней девушки. Груди, хотя и очень пышные, оставались высокими и упругими; прибавьте ещё осиную талию, точеные ножки и изящный треугольничек дразнящих золотистых завитков – и вы поймете состояние Дейва, глазам которого открылось такое чудо. Все тело Энн покрывал равномерный бронзовый загар: она всегда загорала голышем, пока малышка Нэнси спала, а Дик был в школе.

Чувствуя на себе пылкий взгляд мужа, Энн прошагала к комоду и достала из ящика трусики и лифчик.

– Потерпи немножко, – улыбнулась она. – После вечеринки будет приятнее. Я уж постараюсь вознаградить тебя за долготерпение.

Она игриво прикоснулась к впечатляющей выпуклости, образовавшейся в трусах мужа. Дейв закатил глаза и притворно застонал.

– Хорошо, миссис Логан, договорились, – усмехнулся он. Затем полез в шкаф и извлек из него рубашку с галстуком.

– Как по-твоему, – спросил он, – пиджак надевать?

Энн снисходительно улыбнулась.

– В такую жару-то? На тебя будут пальцем показывать.

– Я бы чувствовал себя увереннее.

– Остальным это покажется диким, – сказала Энн. – Не забудь, мы ведь в Аризоне. Здесь нравы проще, чем на Востоке.

Дейв пожал плечами, но спорить не стал. Ему было тридцать четыре года – на пять лет больше, чем Энн. Высокий и худощавый, с соломенными волосами и серыми глазами, он был строительным подрядчиком. Поначалу, когда они с Энн только переехали в Сахуэро-сити, дела у него шли неплохо, но в последнее время заказов почти не было. Привыкший уже жить на широкую ногу, он, чтобы удержаться на плаву, должен был получать чистыми не менее двадцати тысяч долларов в год. Теперь же обстоятельства складывались так, что после уплаты всех налогов Дейв мог в лучшем случае наскрести тысяч четырнадцать…

Энн никак не удавалось застегнуть бюстгальтер.

– Что за дурацкие застежки! – в сердцах воскликнула она. – Не знаю, как я дотерплю до конца вечеринки. Помоги, пожалуйста.

– Тебе просто нужно брать лифчики на размер больше, – игриво улыбнулся Дейв, подходя сзади и обнимая жену за пышные груди.

– Брысь, маньяк, – отмахнулась Энн. – Все вы только и мечтаете об огромных грудях. Займись-ка лучше застежкой, не то опоздаем.

– Может, не пойдем, а? – с надеждой спросил Дейв. – Смотри, что ты натворила.

Энн оглянулась через плечо. Как она и ожидала, член Дейва, не выдержав такого издевательства над своей персоной, уже выпрыгнул из трусов и обнажившаяся головка угрожающе розовела над резинкой.

Энн прыснула.

– Прими холодный душ, – посоветовала она. – И не надейся, что тебе удастся сачкануть – для тебя эта вечеринка просто необходима. Тебе ведь предоставится единственная возможность попытаться провернуть сделку с Карлтоном Эвери. Да и мне приятно хоть изредка куда-то вырваться.

Дейв застегнул крючки.

– Приятно, говоришь?

– Конечно. А что, разве тебе не интересно вращаться в кругу наших друзей? Ты стареешь, дорогой.

– Ладно, не задирай хвост, – поспешно пошел на попятный Дейв, любовно шлепая жену по выпуклым ягодицам. – Только смотри, чтобы никто из этих похотливых козлов не затащил тебя в темный угол. Особенно – Карлтон Эвери.

– Эвери? – Энн вскинула брови. – Такие, как я, не в его вкусе. В противном случае я не упустила бы возможности затащить его в темный угол. А потом, глядишь – и он заключит с тобой контракт.

Дейв даже не улыбнулся.

– Боюсь, что не видать мне этого контракта, как своих ушей, – уныло сказал он.

Энн, прекратив одеваться, с тревогой посмотрела на него.

– Почему ты так думаешь?

– Конкуренция слишком велика, – вздохнул Дейв. – И прежде всего – Сэм Брандт. Они ведь с Эвери, похоже, совсем снюхались. В последний уик-энд вместе мотались в Лас-Вегас, а теперь, я слышал, собрались на рыбалку в Мексику. Брандту контракт на возведение этого гигантского торгового центра нужен не меньше, чем мне. А он, в отличие от меня, знает, как без масла влезть в одно место. – Дейв сокрушенно покачал головой. – Боюсь, что контракт уже у него в кармане. А это означает, Энн, что мне грозит долговая яма.

– Не вешай нос, дорогой, – попыталась подбодрить мужа Энн. – Брандт ведь ещё не подписал контракт. Сегодня вечером ты должен обработать Карлтона Эвери. Убеди его, что Брандт тебе и в подметки не годится.

– Постараюсь, – вздохнул Дейв. – Если, конечно, мне мне и впрямь выпадет удобный случай.

– Сделай все, что в твоих силах, – серьезно сказала Энн. – Призови на помощь всю свою сообразительность.

– Хорошо, хорошо, – закивал Дейв. Затем ухмыльнулся. – Как бы то ни было, предоставь Карлтона Эвери мне. Невинных красоток, вроде тебя, он живьем заглатывает.

– Невинных? – вскинула брови Энн. – И это давно?

Дейв снова шлепнул её по попке.

– Одевайся, – сказал он и вышел во внутренний дворик через раздвижные стеклянные двери, отделяющие спальню от патио.

Оставшись одна, Энн призадумалась. Слова мужа сильно встревожили её, ведь она прекрасно понимала, какое значение имеет для их семьи и для их будущего контракт на возведение торгового центра. Если контракт достанется сопернику, Дейву грозит неминуемое разорение. Собственно говоря, Энн почувствовала неладное даже раньше своего мужа.

Будучи моложе Дейва, она во многих отношениях чувствовала себя взрослее, чем он. Ведь это он настоял, чтобы они переехали из уютной городской квартирки на загородную виллу, чтобы «соответствовать», как он выразился. Энн пыталась удержать его от переезда, просила немного подождать, пока Дейв окончательно встанет на ноги, пока их финансовое положение станет более прочным и стабильным. Увы, ждать Дейв не захотел. Два акра земельных угодий и купленная в рассрочку вилла обошлись в умопомрачительную сумму. Дейв взялся перестраивать виллу, пустив на ветер ещё пять тысяч. Энн тщетно пыталась сдерживать его – Дейв упрямо твердил, что знает, что делает. И вот – трагичная развязка, похоже, была уже на пороге и стучалась в двери.

«Но должен же быть какой-то выход, – думала Энн. – Безвыходных положений не бывает».

Увы, как она ни старалась, от жестокой правды было не уйти – если контракт достанется сопернику Дейва, то их счастливой жизни придет конец.

Супруги приехали в Аризону из Филадельфии восемь лет назад, через шесть месяцев после свадьбы. Они прикатили на собственном трейлере, прихватив с собой все пожитки и три тысячи долларов наличными – все свои сбережения. Они прибыли в этот ещё не обжитый край на свой страх и риск, как самые настоящие авантюристы, первые американские переселенцы, когда-то несметными толпами ринувшиеся покорять Дикий Запад. Теперь они владели пятидесятитысячной виллой посреди двух акров пустынной земли у подножия горной гряды. Их патио сняли для обложки воскресного выпуска «Курьера». У них был огромный плавательный бассейн, новейшей модели «кадиллак» и фургончик «форд». Увы, ничто из всего этого богатства ещё не было полностью оплачено. Сколько они ещё протянут? Неделю? Месяц? А что потом – назад в город? В нищету и прозябание? Начинать все сначала? С двумя детьми?

– Нет, – твердо сказала Энн. – Ни за что.

Как была, в лифчике и трусиках, она подошла к изящному телефонному аппарату цвета слоновой кости, установленному у изголовья их огромной супружеской кровати. Сняла трубку и набрала нужный номер. В ответившем ей женском голосе слышалась вкрадчивая хрипотца.

– Алло. У телефона Донна Бронсон.

– Донна? Это Энн Логан.

– О, Энни, как я рада тебя слышать! Как дела, дорогуша? – Энн передернуло – она не выносила подобной фамильярности. – Только не говори мне, что вы с Дейвом не можете приехать на вечеринку.

Донна служила секретаршей у Карлтона Эвери. Она не только рассылала приглашения на все его вечеринки, но и принимала гостей, как радушная хозяйка.

– Нет, дело не в этом, – ответила Энн. Она немного нервничала, понимая, что ведет не вполне честную игру. – Мы с Дейвом приедем вовремя. – Она вдруг неожиданно для себя хихикнула. – Я звоню, чтобы…

– Я так рада, что вы приедете, – прервала её Донна. – Что ты наденешь, Энни?

– Белое платье с декольте. Старое, в котором ты меня уже видела.

– Да, оно тебе очень к лицу. А я вот купила себе возмутительно яркое ситцевое платье с юбкой в оборочках. Выгляжу в нем, как Эйфелева башня. Жаль, что у меня не такой вкус, как у тебя.

– Ты всегда выглядишь, как конфетка. Послушай, Донна…

– Что, дорогая?

– Я хочу тебя кое о чем спросить, – выдавила Энн. – Это, правда, противоречит всем правилам…

– Если так, то я просто не стану отвечать, – бодро выпалила Донна. – Говори, Энни, что тебя мучает?

– А это дальше не пойдет? Ты обещаешь, что никому не расскажешь?

– Конечно. Это останется между нами, девчонками.

– Спасибо, Донна. Дело вот в чем. Скажи, пожалуйста, принял ли уже мистер Эвери решение по контракту на строительство торгового центра в Паловерде? Дейв, бедняга, так нервничает по этому поводу, что, боюсь, не сможет получить должного удовольствия от сегодняшней вечеринки. Если бы я могла ему сказать, что надежда ещё есть…

«Вот я и перешла Рубикон», – подумала Энн. Следующее мгновение, пока Донна молчала, показалось ей вечностью.

Наконец Донна сказала:

– Да, это и впрямь идет вразрез с нашими правилами, Энн, но я отвечу. Чтобы Дейв не мучался. Можешь ему передать, что мистер Эвери ещё не принял окончательное решение. Но претендентов осталось всего двое – Дейв Логан и Сэм Брандт. Босс, кстати, и вечеринку-то сегодня устраивает, чтобы получше познакомиться с твоим супругом. Лады?

– Лады, – сказала Энн. – Спасибо, Донна.

– Не за что. Скажи своему красавцу, чтобы не ударил в грязь лицом. Передай, что Карлтон Эвери покупает товар только высшего качества.

– Непременно передам. И, Донна…

– Да?

– Ты – прелесть.

– Разумеется, – бойко сказала Донна Бронсон. – Хотя я предпочла бы услышать такой комплимент из уст мужчины…

* * *

Зной стоял одуряющий. За день воздух в пустыне так нагрелся, что причудливо изрезанные пики Санта-Риты, отливавшие багрянцем в лучах заходящего солнца, казались раскаленными докрасна. Дейву Логану, вышедшему во внутренний дворик, показалось, будто он попал в преисподнюю. Еще бы, ведь мощные кондиционеры, установленные в доме, поддерживали приятную прохладу. Порой Дейв так уставал от их вечного монотонного жужжания, что даже стремился вырваться наружу.

А вот детишки их жару обожали. Вечером им разрешалось проводить в бассейне целый час и вот сейчас, как и обычно, четырехлетняя Нэнси плескалась на мелководье, оглашая виллу веселыми визгами, тогда как семилетний Дик степенно плавал на глубине. Миссис Маг-Гоуэн, пожилая няня, внимательно следила за детьми, сидя в белом шезлонге.

– Посмотри на меня, папочка! – визгливо выкрикнула Нэнси. Зажав крохотный носик-пуговку двумя пальцами, она нырнула, болтая в воздухе розовыми пятками. – Видел, как я могу? Смотри еще!

– Смотрю, малышка.

– Алле-гоп!

Белокурая головка снова наполовину скрылась под водой и почти сразу вынырнула. Нэнси недавно исполнилось четыре, и Дейв вдруг с удивлением подумал, что все это время пролетело совсем незаметно. Как будто девочка родилась только вчера.

– Смотри, папуля!

С другого конца бассейна послышался голос Дика:

– Иди к нам, пап! Это куда веселее, чем тащиться в гости.

– Это точно, – вздохнул Дейв. – Завтра мы уж точно поплаваем вместе.

– Обещаешь?

– Да.

– Опять ведь надуешь. Ты же вечно занят.

– Завтра вечером я не буду занят. Честное индейское.

– Честное-пречестное?

– Честное-пречестное-перечестное, – пообещал Дейв, громко хохоча. – Провалиться мне на этом месте!

Он проводил взглядом головку сына, быстрыми саженками рассекавшего голубоватую воду. «Молодец он, – подумал Дейв. – Такой уже смелый и уверенный в себе. Эх, сынок, будь всегда таким, ведь твоему папочке так не хватает этой уверенности. Особенно сейчас.» На самом деле уверенности в себе Дейву не хватало всегда, с самого детства. Потому, должно быть, что у него детство было совсем не таким безоблачным и беззаботным, как у Дика.

Ни о каком собственном бассейне в их семье не могло быть и речи. Отец Дейва служил машинистом, он довольно часто оставался без работы. Семья Логанов – Тим, Кора и четверо детей – ютилась в дряхлом одноэтажном домишке. В доме не всегда бывал кусок хлеба. То были времена Великой депрессии и память о них никогда не оставляла Дейва.

– Может, присядете, мистер Логан? – спросила миссис Мак-Гоуэн. – У вас усталый вид.

Дейв подошел к ней и плюхнулся в соседний шезлонг.

– Да, я и впрямь устал, миссис Мак, – признался он, обратившись к няне так, как называли её его дети. – Здорово устал.

– Вы слишком много работаете в последнее время, – продолжила она. – Совсем себя загоняли.

Дейв усмехнулся.

– Мужчина должен зарабатывать на жизнь, – сказал он. – Особенно – глава семьи.

– Это верно, – вздохнула миссис Мак-Гоуэн. – Цены просто сумасшедшие, а налоги вообще последнее отнимают.

Дейв кивнул. Семья Мак-Гоуэнов прибыла в Аризону из Огайо. Врач сказал, что сухой воздух пустыни позволит старому Мак-Гоуэну излечиться от мучившей его астмы. Генри Мак-Гоуэн бросил работу, продал дом, распрощался с родственниками и друзьями, и двинул в Аризону. Теперь он устроился страховым агентом, но пока ещё с трудом сводил концы с концами.

– Все эта чертова конкуренция, – вздохнул Дейв. – Нигде больше такой нет.

Ему и в самом деле постоянно приходилось биться с другими подрядчиками даже за самый ничтожный контракт. А банки? Субподрядчики? Инспекторы? Местные «зеленые»? Кто только не стремился вставить ему палки в колеса! А ещё ему приходилось бороться с собственной совестью.

Пока, правда, Дейву особенно не приходилось за себя стыдиться. Взятки, что он давал, были слишком незначительны, чтобы из-за них мучиться. Зато строил он на совесть. Он хотел, чтобы и он сам и его дети гордились любыи зданием, возведенным «Логан констракшн компани».

А вот для Мак-Гоуэнов, как и для тысяч других семей, бурно растущий и процветающий город Сахуэро-сити оказался отнюдь не райским садом.

Возможностей в городе было, конечно, хоть пруд пруди. Но – для местных уроженцев или ловких пройдох. Любого честного парня рано или поздно подставляли. Вот почему переселенцы из Айдахо или Огайо неизменно жили здесь хуже, чем в своих родных местах.

«Сделаем Аризону зеленой – наводним её долларами!» – такой плакат увидел однажды Дейв на стене универмага. Владелец магазина, должно быть, считал свой призыв остроумным, а вот Дейву было не до смеха – он уже понял, что за удовольствие жариться на солнце нужно платить звонкой монетой.

Полвека назад на месте Сахуэро-сити лепились деревенские развалюхи. Пятнадцать лет назад здесь дремал провинциальный городишко. И вдруг кто-то – какой-то местный уроженец вроде Карлтона Эвери – смекнул, что и под палящим солнцем можно зарабатывать бешеные деньги. Прошел слух, что Сахуэро-сити – земля обетованная, и сюда в погоне за призрачным счастьем устремились тысячи переселенцев. Только для того, чтобы убедиться – с большим опозданием, – что Сахуэро-сити вовсе не земной рай.

А Логаны?

Для честного парня, Логан до сих пор преуспевал достаточно долго, слишком долго. Однако теперь, похоже, его счастью и везению пришел конец. Что делать? Сможет ли он измениться и стать другим – таким же проходимцем, как и все остальные?

Уже почти стемнело и Сахуэро-сити, раскинувшийся внизу, в живописной долине, расцвел мириадами разноцветных огней. Поразительное зрелище. Бурлеск ночью и тюрьма днем.

Миссис Мак-Гоуэн окликнула ребятишек – время их купания истекло. Нэнси тут же выбралась из воды, а вот Дик недовольно выкрикнул:

– Не жульничайте! Еще рано.

– Нет, старина, уже пора, – улыбнулся Дейв.

– Можно мы тогда посмотрим телевизор?

– Не знаю. Если мама разрешит.

В эту минуту появилась Энн в своем «старом» белом платье, сияющая и блестящая оттого, что сама сознавала, как замечательно выглядит.

– Ой, мамочка, какая ты красивая! – во весь голос завопила Нэнси.

– Угу, и такая сексуальная, – добавил Дик.

Энн охнула.

– Дик – что ты говоришь!

– А чо, папа всегда так говорит, когда ты наряжаешься. Ему можно, а мне – нет?

Дейв так и покатился от смеха.

– Твоему папе нужно порой следить за своей речью, – назидательно сказала Энн. – Вытряхивайся из воды – живо!

Поднялась обычная предотъездная суматоха – детишки отказывались принимать ванну, уверяя, что и так наплавались, но тут же, не переводя дыхания, требовали, чтобы им разрешили лечь спать позднее обычного. Миссис Мак-Гоуэн и Энн тщетно пытались их урезонить, пока наконец Дейв не гаркнул, чтобы юные бандиты утихомирились. Поцеловав на прощанье детишек, Дейв и Энн поспешили к «кадиллаку» и минутой спустя уже катили по проложенному посреди пустыни шоссе. Мощные фары автомобиля выхватывали из темноты причудливые опунции, высоченные цереусы и изломанные колючие деревца.

Энн попросила Дейва включить кондиционер.

– Не хочу выглядеть, как мокрая курица, – сказала она.

Дейв ухмыльнулся.

– Ты никогда так не выглядишь.

Энн прижалась к нему ближе.

– Дейв, а ты и в самом деле считаешь меня сексуальной? – спросила она, кладя руку ему на бедро.

– Оч-чень.

– Мог бы и сам это сказать, – вкрадчиво прошептала она, пробираясь к его промежности.

Дейв судорожно сглотнул.

– Я не успел, дорогая. Сама видела – сколько я работал. Ой, так я куда-нибудь врежусь!

– Ладно, живи, – хихикнула Энн, отнимая руку. – И вообще, хватит беспокоиться. Сэм Брандт ещё не подписал этот контракт.

– Откуда ты знаешь?

– Я позвонила Донне Бронсон.

«Кадиллак» дернулся.

– О Боже, – простонал Дейв. – Зачем ты это сделала, черт возьми? Кто тебя просил?

– Никто, но я должна была узнать. Ради тебя. Ради нас всех.

– Господи, что теперь подумает Карлтон Эвери, узнав, что моя жена вынюхивает что-то у него за спиной?

– Вынюхивает? – вспыхнула Энн.

– А что же еще?

– Я просто хотела тебе помочь, – гневно сказала Энн. – Не дуйся, Дейв. Я спросила достаточно осторожно – Донна могла и не отвечать, если бы не хотела. Мы говорили чисто по-женски, и она ничего не скажет мистеру Эвери. На женщин в таких делах можно положиться.

– Держи карман шире, – возразил Дейв. – При первом же удобном случае Донна все ему выложит. У неё же это на физиономии написано. Она – шлюха, на которой пробы ставить негде. Как ты могла ей довериться?

Энн отвернулась, вне себя от гнева. Им с Дейвом случалось ссориться и прежде, и не раз, как и любым супругам, но никогда ещё Дейв не набрасывался на неё с такими несправедливыми упреками. Она с трудом сдерживала слезы.

Остаток пути они проехали в полном молчании.

Глава 2

Особняк, к которому подкатили Логаны, был чудом южной архитектуры. Смесь колониального и мексиканского стилей, он походил на сказочный чертог, вознесшийся посреди дикой пустыни.

Эвери, который жил в своем огромном дворце в полном одиночестве, любил прихвастнуть его колоссальной стоимостью. Роскошный особняк, построенный для его третьей жены, обошелся магнату в пятьсот тысяч. Правда, уже три недели спустя он поехал в Рино и за десять минут оформил с ней развод.

Сегодня же извилистая подъездная аллея была сплошь запружена потоком автомобилей. Дейв с превеликим трудом нашел щелку, в которую протиснул свой «кадиллак». Энн, видевшая дворец Эвери впервые, была поражена его внешним видом и размерами.

Забыв о ссоре, она первой нарушила напряженное молчание:

– Вот, значит, как живут богатые люди!

– Это всего лишь маленькое холостяцкое гнездышко, – отозвался Дейв. – Так, во всяком случае, называет его сам Эвери.

– Поразительно, что он до сих пор не обзавелся женой, – не удержалась Энн.

– Зато он держит горничную, – усмехнулся Дейв. – Или домоправительницу.

– Жаль, что такой дом пропадает.

– А мне, что ты до сих пор на меня сердишься, – сказал Дейв и положил руку ей на колено. – Да, малышка?

Энн надула губки.

– Надо было бы, – сказала она. – Но я не сержусь.

Они выбрались из машины и медленно зашагали к воротам, установленным в высоченной кирпичной стене.

Вечеринка была уже в самом разгаре. Около полусотни гостей толпились в патио, разбившись на группки. Человек десять, в купальных костюмах стояли на краю бассейна или весело барахтались в воде, освещенной снизу. В руках у каждого гостя был бокал, а хорошенькая мексиканка сновала между группками с подносом, уставленным напитками. Бар располагался на обнесенной балюстрадой террасе, примыкающей к правому крылу особняка.

Возле бара разместился электроорган, из которого лилась негромкая нежная музыка, не заглушавшая ничьи голоса. Сидела за органом тучная женщина, купавшаяся в размытых лучах направленных на неё занавешенных юпитеров.

Сам Карлтон Эвери стоял на террасе возле бара, отдавая последние распоряжения домоправительнице, красивой и статной брюнетке в темном фартуке, нацепленном поверх нарядного вечернего платья. Если бы не этот фартук, она вполне сошла бы за одну из приглашенных дам. Заметив Логанов, она что-то сказала Эвери, который тут же приветливо помахал рукой и устремился к ним навстречу.

Карлтон Эвери был живой легендой Сахуэро-сити. Энн читала про него в газетах и слышала о нем массу сплетен. Воочию Эвери предстал перед ней впервые. Энн поразилась его внешности, посчитав, что он даже лучше, чем про него говорили.

Высоченного роста, с крепкой фигурой, он блистал красотой, которой позавидовали бы звезды Голливуда. Светлые волосы и песочные брови резко контрастировали с загорелой кожей. Молва приписывала ему славу Казановы. Говорили, что счет одержанных им побед идет на многие сотни. Глядя на Эвери, Энн сразу поняла, что женщины – глупые, взбалмошные, доверчивые, словом – любые, – должны находить его совершенно неотразимым. Она и сама никогда не встречала столь яркого и возбуждающего мужчину.

А ведь в свои двадцать девять лет, из которых восемь она провела замужем за Логаном, Энн успела познать не одного мужчину. Ей было всего тринадцать, когда её изнасиловал пьяный отчим. Энн до сих пор, ложась спать, иногда вспоминала эту страшную сцену. Мать допоздна задержалась на службе, а Джек – он требовал, чтобы девочка звала его папой – ввалился к ней и, сорвав платье и трусики, цинично надругался над ней. Особой боли Энн не почувствовала, да и крови было немного; позднее врач объяснил, что у неё необычно широкое влагалище. К сожалению, тогда это сослужило Энн недобрую службу. Немного придя в себя и заметив, что крови мало, Джек пригрозил, что убьет девочку, если она проболтается матери. Затем, войдя в раж, он стал посещать её по ночам, когда мать засыпала. Чтобы Энн не забеременала, негодяй приучил её делать минет и неизменно кончал ей в рот. Так продолжалось почти полтора года, пока однажды вечером в квартире не раздался телефонный звонок. Незнакомый голос известил Рейчел, мать Энн, что её супруг погиб в пьяной драке. Так закончилась эта тяжелая глава в жизни Энн.

Эвери жизнерадостно потряс руку Дейва, после чего повернулся к Энн и сказал, нежно стиснув её ладонь крепкими ручищами:

– Счастлив познакомиться с вами, миссис Логан. Наконец-то мы встретились.

– Я уже давно предвкушала, как попаду на один из ваших знаменитых вечеров, мистер Эвери, – улыбнулась Энн.

– Карл, – поправил он. – Здесь все – друзья. – Он непринужденно взял её за руку. – Идемте, я угощу вас коктейлем, а потом представлю остальным гостям. Хотя вы, должно быть, уже знакомы с ними. Почти все мы живем тут поблизости, в двух шагах друг от друга. – Он улыбнулся, сверкнув белоснежными ровными зубами. – Жаль только, что Дейв скрывал от меня такую прелестную женщину. Это не по-соседски, Дейв.

– Он вовсе меня не скрывал, мистер Эвери.

– Карл.

– Карл, – поправилась Энн.

Дейв заказал в баре мартини, а для Энн взял дайкири. С бокалами в руках они последовали за Эвери, который уверенно рассекал толпу, знакомя их с гостями. Довольно многих из присутствующих здесь людей Дейв видел впервые: сенатора от Аризоны, президента крупнейшего местного банка, отставного генерала авиации и многих других.

Обрывки разговоров, доносившихся со всех сторон и время от времени прерываемых взрывом хохота, удивили Дейва, а Энн – и вовсе бросили в краску:

– … и он ей засадил шершавого, представляете! Прямо на берегу, на глазах у сотни зевак…

– … кончили мы одновременно…

– … так его новая секретарша отсосала у меня, даже денег не взяв…

– … окружила себя молодыми любовниками и потребовала, чтобы они, раздевшись догола, дрочили прямо ей в лицо…

– Секс и деньги, – произнес Эвери, смеясь. – Если бы не эти извечные темы, мы бы сидели тут в гробовой тишине. Пожалуй, надо предложить, чтобы отныне это слово писалось так: «$ex». Через значок доллара.

К ним присоединилась Донна Бронсон, привлекательная и яркая женщина лет двадцати пяти. Синее платье облегало её пышную фигуру, как вторая кожа. Крашеные серебристые волосы пышными локонами ниспадали на обнаженные плечи.

Донна служила у Эвери секретаршей уже шесть лет, тем не менее никто не считал их любовниками. Энн всегда находила это странным. Ей казалось, что любой мужчина должен был находить Донну необычайно возбуждающей.

Донна приветливо поздоровалась с Логанами. С минутку они поболтали, после чего Донна повернулась к Эвери и сказала:

– Карл, Сэм Брандт уже полчаса разглядывает новые чертежи твоего торгового центра. Почему бы тебе не показать их и Дейву? Ты ведь сам предложил ему подумать над этим планом.

Дейв встрепенулся.

– Новые чертежи?

Эвери кивнул.

– Да, Дейв, аппетит приходит во время еды. Мы решили развернуться по-настоящему и расширить сооружение на добрых триста футов. Поэтому чертежи пришлось переделать. Можешь взглянуть на них, если, конечно, ещё не утратил интереса к этому проекту.

– Не утратил, – ухмыльнулся Дейв.

– Тогда пойдем ко мне в кабинет. Хотя вы с Сэмом – соперники, я не вижу причины, почему бы вам не рассмотреть чертежи вместе. – Эвери посмотрел на Энн и улыбнулся. – Дело – прежде всего. Что бы ни говорили поэты и прочие романтики, но именно бизнес – главный движитель прогресса. А Донна проследит, чтобы вы не скучали.

Когда мужчины удалились, Донна подмигнула Энн.

– Видишь? Я на твоей стороне. Помолись теперь, чтобы все прошло удачно. – Она потрепала Энн по руке. – Пока твой муж уединился с Эвери, я предлагаю тебе найти подходящего кавалера. У меня-то забот полон рот. Как у политика.

Улыбнувшись на прощание Энн, она оставила её, поспешив к седовласому сенатору.

Оставшись в одиночестве, Энн уселась на скамью, стоявшую в тени двух развесистых мандариновых деревьев. Потягивая дайкири, она разглядывала пеструю толпу.

Отделившийся от толпы мужчина, решительно зашагавший к ней, мало походил на остальных гостей. Несвежая рубашка, выцветшие джинсы, плетеные сандалии на ногах. Выглядел незнакомец молодо – моложе Энн, однако окладистая борода придавала ему более зрелый вид. В одной руке он держал бокал с пивом, а в другой – глубокую тарелку, доверху наполненную закусками. Усевшись прямо на траву в двух шагах от Энн, он принялся уплетать аппетитные яства.

Внезапно он заговорил с набитым ртом:

– Вэна Вейва Вогана?

Энн кинула на него удивленный взгляд.

– Да, я жена Дейва Логана.

– Абнер Джессап, – промычал бородатый.

– Что-что?

– Это я. Абнер Джессап.

– О, вы художник? – вспомнила Энн.

Джессап кивнул, продолжая жевать.

– Я была на вашей выставке в Мэнделевской галерее прошлой зимой, – сказала Энн.

– Шикарная выставка, да?

– Да. Мне очень понравилось.

– Изумительный у меня талант, да?

– Ну, я не считаю себя знатоком абстрактной живописи, но…

– Знать живопись ни к чему, её нужно чувствовать нутром, – перебил художник.

– Да, должно быть, вы правы.

Он ткнул в неё вилкой.

– Еще бы! Слушайте, дамочка, если вам так понравились мои работы, почему бы вам не приобрести пару-тройку штук, а? Интерьер украсить.

Энн вспыхнула.

– Дело в том, мистер Джессап, что я сама выбираю картины для своего дома.

– Ясно – натюрморды какие-нибудь, лошади или бабочки, – сказал он.

– О вкусах не спорят, мистер Джессап, – сказала Энн, начиная раздражаться.

– Вкус у вас варварский, миссис Логан, – убежденно сказал Джессап. Он сгрыз оливку и выпил пива. – Заходите завтра ко мне в студию. Продам вам по дешевке пару полотен, а заодно перепихнемся.

Энн показалось, что она ослышалась.

– Что?

– Ну, трахнемся, попендрячимся, пожаримся, побараемся – если вам так понятнее, – сказал он, устремив на неё невинные голубые глаза. – А что, неужели не хотите?

Энн вскипела.

– Вы просто наглец, – процедила она.

Джессап скорчил презрительную гримасу.

– Пф! Вы просто ханжа, – фыркнул он. – Вон, смотрите! – Он ткнул вилкой в сторону гостей. – Видите вон ту толстуху в тошнотворной горчичной хламиде?

– Вы имеете в виду даму в золотистом платье? – строго спросила Энн.

– Ну да. Так вот, эта жирная свиноматка – настоящая покровительница искусства. Я ей загнал уже полдюжины картин на тех же условиях. Хотя у вас пизденка, конечно, не сродни её жерлу.

Энн вконец рассвирепела. Ее голос зазвенел от гнева.

– Хватит, я вас наслушалась, мистер Джессап, – сказала она, поднимаясь.

Художник громко заржал.

– Не понимаю, почему вы смеетесь? – спросила Энн.

– Расслабьтесь, киска, – ухмыльнулся он. – Я вас просто дразнил.

Не желая казаться ханжой, Энн, чуть замявшись, уселась на скамью.

– Хорошо, – сказала она. – Больше не буду обращать внимания на вашу болтовню.

– Правильно, – похвалил Джессап. – Забудьте, что вы обыкновенная hausfrau,[1] распустите волосы, скиньте туфли и повеселитесь вволю. Забыв про любые ограничения.

– А потом вы предложите приобрести вашу картину, – добавила Энн. – Гнев её как рукой сняло. Мужчины на подобных вечеринках клеились к ней и раньше, однако Джессап из всех приставал казался ей самым безобидным и раскрепощенным. Энн нисколько не опасалась его, а потому решила, что художник может её немножко позабавить.

– Вы, конечно, пошутили насчет женщины в тошнотворном платье? – полюбопытствовала она.

– Насчет того, что эта бегемотиха покровительствует Абнеру Джессапу? – Голубые глаза художника озорно заблестели. – Вовсе и ничуть не пошутил, моя разлюбезная, вспыхивающая, как порох, мисс Логан. Собственно говоря, у меня много таких… спонсоров, что ли. – Внезапно он нахмурился. – А вы, должно быть, новенькая здесь, и не знаете, что творится в этих кругах. Я прав?

– Скажем так, – произнесла Энн. – Мы с Дейвом слеплены из другого теста.

– Ха, – усмехнулся он, залпом опустошив бокал. – Хотите, расскажу про наше тесто.

Энн улыбнулась.

– Если я скажу, что да, вы опять попытаетесь меня шокировать?

– А разве вам это не нравится? – переспросил Джессап. – Когда вас шокируют.

– Я не вполне уверена.

– Что ж, давайте попробуем, – согласился художник. – Видите вон того типа в ковбойке, у стойки бара? С толстой жопой.

– Да. Это Росс Леланд, архитектор.

– Так вот, когда он напивается, как свинья, то начинает демонстрировать всем окружающим женщинам свою женилку.

– Что? – не поняла Энн, хотя и догадывалась о смысле его слов.

Пришел черед Джессапа удивляться.

– Ну – елдак, кран, кочергу, махалку, пырку. Член, в общем, по-вашему. Понятно?

– Лжете! – возмутилась Энн.

– Лгу, – неожиданно согласился Абнер, ухмыляясь. – Но вы у своего супружника спросите. Он, наверное, тоже слышал о фокусах мистера Леланда… Ух ты, кто идет-то!

Энн подняла голову. Донна Бронсон приветствовала сразу двоих гостей: смуглолицего, похожего на индуса, мужчину в тюрбане и рыжеволосую девицу в облегающем платье цвета электрик, едва прикрывающем её ляжки.

Энн уже приходилось встречать эту парочку на других вечеринках. Смуглокожего мужчину звали доктор Рамси. Он был основателем какой-то странной мистической секты, в которую входило множество людей. Рыжая Лорна, бывшая голливудская старлетка, недавно ставшая его женой, играла роль Верховной жрицы в Храме Солнца – так именовалось место сборищ поклонников необычного культа. Энн не раз читала и слышала возмутительно скандальные истории, связанные с Храмом, расположенном высоко в горах Санта-Рита.

Любопытство взяло вверх и Энн спросила Абнера:

– А что вы знаете о нем, мистер Джессап?

– Он учит тантрической йоге.

– Я понимаю, что не должна спрашивать, но все-таки – что это такое?

– По сути это овладение техникой reservatus, – пояснил Джессап. – Вы поймете, если вспомните колледжский курс латыни.

– Увы, латынь мне не преподавали, – вздохнула Энн.

Художник сокрушенно покачал головой.

– Ох, американское образование, – вздохнул он. – Немудрено, что русские обгоняют нас на каждом повороте. Это слово, миссис Логан, означает умение сдерживать себя ради того, чтобы женщина ощутила оргазм. Для этого необходимо особое духовно-сексуальное взаимодействие между мужчиной и женщиной. У восточных женщин это получается лучше, чем у наших, а вот наши мужчины, к великому сожалению, вообще не смыслят в этом искусстве – ни уха ни рыла. Понятно? Может, описать поподробнее?

– Нет, спасибо, это вряд ли необходимо, – ответила Энн, начиная жалеть, что затеяла этот разговор. – Надеюсь, на сей раз вы не водите меня за нос?

– Нет, – торжественно ответил Джессап. – Все это я узнал из уст самого Его святейшества.

– Ах, так вы с ним знакомы?

– Разумеется, – пожал плечами художник. – Я провел в его Храме целых три недели. Мы с Рамси друзья – водой не разольешь. Кстати, далеко не все его прихожане молятся и занимаются в общей толпе. Да-да, несведущие люди называют это групповым сексом, но на самом деле – это процесс овладения сложным и необходимым искусством. Он ввел особую форму поклонения для богатых бизнесменов и вообще – для занятых парней. Чтобы не гневить Бога, они вносят в казну Храма приличный взнос, а Рамси за это предоставляет жертвователю собственную келью для медитации. А – чтобы ему не было одиноко, помещает туда пару-тройку пятнадцатилетних девчонок.

– Что вы плетете, мистер Джессап! – возмутилась Энн.

– Как, миссис Логан, вы опять шокированы?

– Я вам не верю!

– Хорошо, сменим пластинку, – согласился он, обводя гостей взглядом. – Видите вон ту брюнетку в прозрачном белом бикини? Она снимается в порнографических фильмах. Правда, предпочитает, чтобы вместо мужчин её обслуживали жеребцы или в крайнем случае – кобели. У нее…

– Хватит заливать! – оборвала его Энн. – Я её знаю. Она замужем, мать двоих детей и вообще – добропорядочная…

Абнер пожал плечами.

– Ладно, считайте, что я опять наврал.

– В противном случае, – сказала Энн, – выходит, что нас окружает совершенно аморальная публика.

– О, это слишком крепкое словцо. Я бы назвал этих людей иначе – раскрепощенными. Кстати, свою персону я тоже к ним причисляю. Нет, миссис Логан, мы не аморальные. Просто, в отличие от пуритан и прочих ханжей, мы сбросили несколько слоев панцыря, сковывающего человека. Мы никого не трогаем, никого не обижаем. Бегаем сами по себе. Как дети.

– Не все, мистер Джессап.

– Но – большая часть.

– Хорошо, допустим, – скрепя сердце согласилась Энн. В глубине души она сознавала, что Джессап прав. – Извините, но мне уже пора идти.

Она встала со скамьи и направилась к террасе.

– Э-ээ… миссис Логан!

Энн остановилась и обернулась.

– На тот случай, если у вас вдруг проснется интерес к настоящему искусству, моя студия расположена в старой, мексиканской части города. Бурро-аллей. Номер семнадцать.

Нахмурившись, Энн произнесла:

– Спасибо, я постараюсь запомнить – чтобы никогда туда не забрести.

Энн поспешно зашагала к бару. Ей вдруг отчаянно захотелось напиться.

Глава 3

Когда Энн допивала второй дайкири, её окликнула Нора Хаскилл. В руках у неё была тарелка с картофельным салатом и ломтем копченой индейки. Круглая кукольная мордашка Норы раскраснелась.

– Привет, – весело поздоровалась она. – Здорово гуляем, да?

Хаскеллы – Том, Нора и двое сыновей – были ближайшими соседями Логанов. Рыжеволосая Нора выглядела прехорошенькой, хотя красавицей отнюдь не была. Стыдясь своей аппетитной, но излишне пухлой фигуры, она то и дело садилась на всевозможные диеты, но, сколько ни изводила себя, толку не добивалась. Сейчас она была в черном облегающем платье, вырезанном впереди столь низко, что роскошные яблоки её грудей едва не вываливались наружу.

С удивлением глядя на наполненную доверху тарелку в руке Норы, Энн заметила:

– Ты не слишком увлеклась, Нора?

– Завтра, – ответила та. – Завтра опять сажусь на диету. – Затем, метнув на Энн любопытный взгляд, спросила:

– О чем это вы трепались с этим художником? Я думала, что такие пуританки, как ты, сторонятся его, как чумы.

Энн скорчила гримаску.

– По-моему, он слишком много из себя строит.

– Он к тебе приставал?

– Попытался. В совершенно нелепой форме.

– Скорее – в грубой, чем нелепой, – поправила Нора. – Я знаю его штучки. Он отлично понимает, как добиться своего. Выработал особый подход, смысл которого состоит в том, чтобы сначала повергнуть женщину в шок, а затем – распалить её любопытство. И представь – почти все клюют. Он перетрахал уже почти всех моих подружек. Да и за мной одно время ухлестывал в открытую. Так что, обходи его студию за несколько миль, в противном случае и пикнуть не успеешь, как очутишься на спине с задранными ногами.

– Господи, надеюсь, ты не по собственному опыту судишь? – спросила Энн.

Нора звонко расхохоталась.

– Нет, но я повторяю слова одной своей хорошей знакомой, которая таким образом обожглась. Тихоня тихоней, никогда мужу не изменяла, а Джессап отымел её буквально через пять минут после её прихода в студию. Порой, – вздохнула она, – я и сама подумываю, не посмотреть ли на его картины.

– Ты, конечно, шутишь, – с сомнением спросила Энн.

Нора покачала головой и проглотила аппетитный кусок индейки.

– А где твой муж? – в свою очередь спросила она. – Что-то я его здесь не видела.

Энн пояснила, что Дейв занят делом.

– Карл демонстрирует ему чертежи нового торгового центра.

Нора изумленно вскинула брови.

– О, так он для тебя уже Карл!

– Да, он так на этом настаивал, что я не смогла отказаться.

– Поосторожнее, Энн – с ним можно и обжечься.

– Ко мне это не относится. Вряд ли я в его вкусе.

Нора прыснула.

– Не родилась ещё женщина, которая не была бы во вкусе Карлтона Эвери, – сказала она. – Он трахает все, что движется. Особенно, если оно в юбке. – Вздохнув, она с горечью добавила: – Как, впрочем, и Том Хаскелл. Вон, смотри, на моего кобеля – уже волочится за горничной.

Энн посмотрела в сторону, указанную Норой, и увидела её мужа Тома, лысоватого краснолицего толстячка, старавшегося ущипнуть за задницу совсем молоденькую мексиканку-служанку. Девчонка, кокетливо улыбаясь, пыталась высвободиться, не обидев ухажера, а проказливая рука Тома уже заползала к ней под юбку.

– Эх, ко мне бы он так приставал! – процедила Нора. – Со мной-то он – полный импотент. Мерзавец!

Энн поспешила перевести разговор на другую тему.

– Эвери умеет подбирать прислугу, – сказала она. – Девчонка весьма аппетитная. А та женщина, что в буфете прислуживает – и вовсе сногсшибательна.

– Девчонка приходит лишь тогда, когда он закатывает вечеринку, – сказала Нора. – Дочь Марии Санчес. А за стойкой стоит сама Мария. Она у него – домоправительница. Ты разве не знала?

– Нет, – покачала головой Энн.

Мария Санчес в свои тридцать пять лет была сказочно красива. Статная и стройная, она поражала изяществом и благородством, горделивой посадкой головы. Однако в красивых черных глазах застыла печаль.

– Она даже красивее своей дочери, – сказала Энн. – Только уж очень грустная.

– Жизнь у неё не сахар, – сказала Нора. – Муж сидит в тюрьме за убийство. Десять лет назад в пьяной драке убил какого-то типа. У неё на шее остались двое детей – дочь Елена и сын. Год назад сын насмерть разбился на мотоцикле, столкнувшись ночью с грузовиком. Мария посвятила всю жизнь Елене. Дала ей образование, устроила в хорошую школу. Хочет, чтобы дочь стала преподавателем. – Чуть помолчав, Нора продолжила: – Если тебя интересует, спит ли с ней Эвери, то я не знаю. Впрочем, учитывая его репутацию…

Энн расхохоталась.

– Ты не поверишь, Нора, но меня это мало заботит. А ты, по-моему, просто помешалась на сексуальной почве, как и все тут.

Нора хихикнула.

– Не вижу в этом ничего плохого, – сказала она и тут же, помахав кому-то, отчалила.

Оставшись одна, Энн подошла к бассейну и, перекинувшись парой ничего не значащих фраз с Бобом и Тони Ван-Лир, уселась на складной стул, попивая дайкири. Внезапно кто-то прикоснулся к её руке. Подняв голову, она увидела Карлтона Эвери.

– Пригласив вашего мужа в дом, – произнес он с чарующей улыбкой, – я даже не ожидал, он так вцепится в эти чертежи. Они с Сэмом Брандтом настолько увлеченно обсуждают этот проект, что никто и не заподозрил бы, что они – непримиримые соперники. Очень несправедливо вышло – ваш муж наслаждается, а вас совсем забросили.

– Спасибо, но я вовсе не ощущаю себя брошенной, – улыбнулась Энн.

– А я заметил, что вы сидите тут в полном одиночестве, и испугался, что вы скучаете.

– Я никогда не скучаю.

– Никогда?

– Да, – кивнула Энн. – Мне ведь и некогда скучать – нужно следить за детьми и мужем. – Она засмеялась. – Да и здесь мне скучать не давали. Кое-кто даже успел поухаживать и пригласить в гости.

– В самом деле? – вскинул брови Эвери. – Кто, если не секрет?

– О, это была просто совершенно праздная болтовня. Ничего серьезного.

– Все равно – я прикажу подвергнуть нахала бичеванию.

– Не нужно, – попросила Энн. – Он ведь даже не настаивал. Просто дал свой адрес и пригласил зайти.

– Ни в коем случае, – покачал головой Эвери. – пообещайте, что не зайдете.

Энн не смогла сдержать улыбку.

– Обещаю. Кстати, вы ведь сами сказали, что отныне слово секс нужно писать – «$ex», через значок доллара. А он заодно хотел мне кое-что продать.

Эвери расхохотался.

– Ясно – это Абнер Джессап. – Он вдруг посерьезнел. – Пойдемте прогуляемся. Я хочу хоть ненадолго вырваться из этой толпы. – Видя её замешательство, он быстро добавил: – Не бойтесь, я не стану к вам приставать и заманивать в гости. Хорошо?

– Да, – после некоторого раздумья кивнула Энн.

Эвери взял Энн за руку.

– Сюда, пожалуйста, – пригласил он.

Обогнув бассейн, они миновали усаженные пестрыми цветами клумбы и вышли к стене. Эвери отомкнул дверцу и распахнул её.

«Боже мой, что я делаю?» – подумала вдруг Энн. Никогда прежде, посещая званые вечеринки, она не позволяла себе оказываться в столь сомнительных ситуациях.

Видя её нерешительность, Эвери расхохотался.

– Должно быть, вам понарассказали всяких небылиц обо мне, – догадался он. – Но вряд ли кто мог сказать вам, что я не держу свое слово. Верно?

– Да, такого мне не говорили.

– Что ж, тогда…

Энн решилась и шагнула к воротам.

За стеной, отгораживавшей усадьбу от внешнего мира, расстилалась необъятная пустыня. Эвери взял Энн под руку и повел по выжженной земле, стараясь не наступать на острые колючки. Однажды, когда Энн споткнулась, Эвери молниеносно обвил её за талию и удержал, но потом тут же отдернул руку. Поднявшись по склону горы, они вышли на возвышавшуюся над домом Эвери смотровую площадку, на которой был установлен телескоп.

– Моя личная обсерватория, – сказал он.

Энн кинула взгляд вниз. В роскошном дворце Эвери жизнь просnо фонтанировала. Била ключом. Люди толпились на террасе, в патио, вокруг ярко освещенного бассейна. Звучала музыка, со всех сторон слышались веселые возгласы. Как Энн ни присматривалась, Дейва нигде не было видно. «Может быть, – виновато подумала Энн, – он до моего возвращения не выйдет из дома». Ей вовсе не улыбалось объясняться с мужем, как она приняла предложение Эвери прогуляться.

Эвери, насмотревшись на вид ночного города, оторвался от телескопа и подошел к ней.

– Не сочтите за хвастовство, но я обожаю любоваться на свою вотчину, – ухмыльнулся он. – Вот, взгляните сами.

Энн приблизилась к трубе и всмотрелась. В глаза ей впрыгнули мириады ярких звезд – огней ночного города. Они сияли и переливались, как драгоценные камни. Брильянты, рубины, изумруды, сапфиры…

– Днем, разумеется, видно лучше, – заметил Эвери. – Тогда я могу рассмотреть всю долину. Двести двадцать тысяч людей, Энн, и все они беспрестанно копошатся, словно в гигантском муравейнике, радуясь жизни, суетясь или – влача тяжкое существование. Даже не верится, ведь, когда я был мальчишкой, здесь не насчитывалось и нескольких тысяч человек…

– О, так вы, значит, из числа наших редких аборигенов – коренных аризонцев?

– Да, и горжусь этим.

– Вот, значит, почему вы считаете эти края своей вотчиной?

– Не только. Дело в том, что я горжусь тем, что в свое время предвосхитил расцвет Сахуэро-сити. Двадцать пять лет назад, когда я сам едва сводил концы с концами, я тратил все деньги, которые мог заработать, занять или даже украсть, на то, чтобы приобретать землю. Я купил много тысяч акров. Затем, когда время созрело, лет двенадцать назад, я потратил уйму средств на то, чтобы расхвалить Сахуэро-сити, сделать ему бешеную рекламу. Конечно, мне помогали. Нашлись умные люди, которые почуяли, что здесь пахнет жареным, и не отказались от возможности урвать хороший куш. Словом, дело завертелось и потом остановить его было уже невозможно – как снежную лавину. Повсюду развернулось строительство, люди прибывали тысячами. Я горжусь тем, что приложил руку к процветанию нашего города.

– Да, Карл, вы вправе гордиться.

– Спасибо, Энн. К сожалению, далеко не все здесь столь понятливы, как вы.

– В самом деле?

– Многие критикуют и поносят меня и моих коллег за то, что нам удалось заработать. В одном они правы – заработали мы и впрямь прилично.

Эвери вынул из кармана пачку сигарет и протянул Энн. Она отказалась и тогда он закурил сам. При вспышке зажигалки его лицо показалось Энн торжественным.

– Некоторые люди считают меня отпетым мерзавцем и мошенником, – сказал он. – Впрочем, они ушли недалеко от истины. Мои предки традиционно были не в ладах с законом. Взять, например, моего прадеда – старого Хайрэма. Он прибыл в эти края юнцом, в конце семидесятых годов прошлого века. Охотился, добывал шкуры, затем торговал. Солдатам в форте Дойл он поставлял провизию, а апачам – оружие и виски. Славный был патриот. Или – мой дед, который в начале века служил здесь шерифом. Приглянулась ему однажды одна дамочка. Замужняя, между прочим. Так вот, он сфабриковал улики против её мужа и засадил его в каталажку. А сам, разумеется, завладел его женой.

– Да, любопытный у вас род, ничего не скажешь, – улыбнулась Энн. – Только зачем вы мне все это рассказываете, Карл? Хотите повергнуть меня в ужас?

– Не совсем.

– Тогда почему? Мне любопытно.

Он пожал плечами.

– Порой меня вдруг охватывает желание поговорить о самом себе, а тут вдруг показалось, что в вашем лице я обрету хорошую слушательницу. Похоже, вам ведь и в самом деле это небезразлично. Хотите, расскажу про свою сестру Гвендолин?

Энн расхохоталась.

– Мне кажется, вас уже не остановить.

Эвери улыбнулся.

– Да, пожалуй, вы правы. Так вот, Гвен в молодости была настоящей красавицей. Мужчины вились вокруг нее, как мухи над медом. Первым её увлек и соблазнил некий телеграфист из Калифорнии. Она вышла за него замуж, но брак их не продлился и нескольких месяцев. Ей вскружил голову владелец медных приисков и она сбежала с ним. Бедняга-телеграфист от горя наложил на себя руки и Гвен сочеталась браком с медным королем. Правда, не прошло и двух лет, как он развелся с ней, оставив ей миллион долларов. Третий муж, владелец конюшни скаковых лошадей промотал все эти деньги за десять лет. Сейчас моя дражайшая сестричка живет в Мексике и за тридцать долларов в месяц держит при себе юнца, который убирает в доме, а заодно обслуживает свою хозяйку. Ну вот, а теперь могу поведать о самом наиподлейшем представителе рода Эвери…

– Мне кажется, – остановила его Энн, – что вам не стоит продолжать.

– Возможно, вы правы, – сказал Эвери. – Тем более, что вы наверняка наслушались про меня всяких сплетен. Давайте лучше поговорим о вас. Расскажите мне о себе.

– Это не займет и минуты. Я довольно давно уже замужем за Дейвом, мать двоих детей. Старший, Дик – смышленый семилетний шалопай. Дочурке Нэнси – четыре года; её хлебом не корми, но дай поозорничать. Вот и все. Жизнь у меня, как видите, самая непритязательная, да и сама я – обыкновенная, как и все.

– О нет, Энн, – покачал головой Эвери. – Вы – совсем не обычная женщина.

– Это вам кажется, – сказала Энн, подумав, что сейчас он попытается к ней пристать.

Однако Эвери удивил её, даже не попытавшись воспользоваться благоприятной минутой.

– Вы совсем не похожи на тех трех женщин, с которыми я когда-то связывал свою жизнь. – В его голосе прозвучала плохо скрытая горечь. – Дейв Логан – счастливчик. Чудесная жена, замечательные детишки. А вот ни одной из моих жен я был и даром не нужен. Сам виноват, должно быть. На первых двух я женился только из-за чисто животного чувства – обе были писаные красавицы и меня к ним остро тянуло. А вот третью, Линду, я любил по-настоящему и хотел, чтобы наш брак был прочным и счастливым. Увы, она любила только мои деньги. – Он на несколько мгновений замолчал, потом продолжил: – Вы меня очень привлекаете, Энн. И в первую очередь тем, что вы совершенно не похожи на всех прочих женщин, что я знал. Вот почему я завидую Дейву Логану – обладая вами, он куда богаче, чем я.

Энн была не только изумлена, но и растрогана. Карлтон Эвери предстал перед ней совсем иным человеком, разительно отличающимся от той личности, про которую ходили самые дикие сплетни.

Эвери бросил сигарету и раздавил её носком туфли.

– Пора нам уже вернуться, – произнес он. – Некоторые гости наверняка заметили, что мы ушли вместе, а языки у наших друзей – сами знаете…

На обратном пути Эвери снова поддерживал её за локоть, помогая перебираться через колючки, но в его прикосновении не ощущалось и намека на интимность – за это Энн была ему очень благодарна. Да и он, как ей показалось, рассмотрел в ней в первую очередь человеческую душу, а не очередную женщину, которой хотел овладеть. Ей даже на секунду захотелось обратиться к нему с просьбой помочь Дейву, однако в последний миг она сдержала этот порыв – ведь Эвери мог бы тогда разочароваться в ней. Что ж, придется Дейву самому отвоевывать свой контракт…

Когда они вошли в патио, со стороны террасы послышались истошные вопли, смех и визги. Энн испуганно вскинула голову – опираясь на стойку бара стоял Росс Леланд, архитектор; брюки его громоздились кучкой вокруг ступней, а правой рукой он поглаживал торчащий дыбом член с угрожающе багровой головкой. Вокруг собрались женщины, которые радостно визжали и показывали на него пальцами. Немногие мужчины покачивали головами и посмеивались. Вдруг из толпы выскочила девица в трусиках-бикини и, опустившись перед архитектором на колени, обхватила его член ртом и принялась бешено сосать…

Энн ошарашенно отвела взгляд в сторону.

– Не смотрите туда, – сказал Эвери. – Напились, как скоты. Я хотел вам кое-что сказать.

– Да, Карл?

– По поводу контракта на строительство торгового центра, – произнес он, словно подслушав её мысли. – Надеюсь, вы не будете слишком огорчены, если Дейву он не достанется? Сэм Брандт куда более опытный подрядчик. Ему уже приходилось иметь дело с такими крупными стройками, тогда как Дейв сталкивается с этим впервые. Мне очень жаль…

– Опыт – не самое главное, Карл, – перебила его Энн, понимая, что другой возможности высказаться у неё уже не будет. – Во-первых, Дейв вовсе не новичок в строительстве. К тому же – он безукоризненно честен. О нем идет добрая слава. Он не ворует материалы и не раздает заказы налево. Я могла бы привести вам дюжину причин, по которым контракт должен достаться именно ему!

Эвери звонко расхохотался над её пылкими словами, но, прежде чем он успел ответить, кто-то его окликнул.

– Сейчас, – крикнул он в ответ и обратился к Энн: – Я с удовольствием выслушаю ваши доводы, Энн. Только здесь для этого не место и не время. Слушайте, почему бы нам завтра не пообедать вместе?

– О, я не знаю…

– Деловой обед, – сказал он. – Вы можете дать мне ответ позже. Я позвоню вам утром. Идет?

– Д-да, – выдавила Энн.

– Отлично. Я позвоню часов в десять.

Оставив её возле бассейна, он быстро зашагал прочь. Энн проводила его взглядом, её терзали смутные сомнения. Все-таки Эвери попытался её увлечь – причем так тонко, что Энн даже поначалу этого не заметила.

Глава 4

Логаны уехали с вечеринки почти в полночь.

– Он – отъявленный садист, – произнес Дейв, нажимая на акселератор. – Он, по-моему, наслаждается, наблюдая, как мы с Сэмом мучаемся, находясь в подвешенном состоянии.

Энн сидела в полусонном состоянии и поэтому едва расслышала его слова. Они с Дейвом выпили ещё несколько коктейлей, а последний стакан сразил её наповал.

– Кто, дорогой? – пробормотала она.

– Карлтон Эвери, кто же еще.

– Ах, он… Я и сама не знаю, что о нем думать.

– Я-то как раз знаю, что о нем думать, – зло сказал Дейв. – Садист чертов. Черт побери, ведь если он собирается отдать подряд Брандту, что ему мешает честно сказать мне – так, мол, и так… Почему он держит меня в неведении?

– Не знаю, дорогой. Давай не будем сегодня мучиться.

– Эх, как я уже жалею, что связался с этим проектом. Лучше бы попытался найти другую работу.

Дейв угрюмо замолчал, а Энн обессиленно задремала. Дейв с трудом разбудил жену, доехав до дома.

– Нельзя было пить столько дайкири, – вздохнула Энн. – прости, милый.

Дети давно спали, мирно посапывая в кроватках. Энн прошла в спальню, быстро скинула всю одежду и, нацепив коротенькую, едва прикрывавшую пупок ночную рубашку, прилегла прямо на неразобранную постель. Она решила, что просто полежит, дожидаясь, пока вернется Дейв, отвезя миссис Мак-Гоуэн в город.

И все-таки она, не выдержав, заснула, а когда вдруг очнулась, то с испугом обнаружила, что уже три часа. А Дейв не вернулся!

Не помня себя, она выскочила из спальни и, к своему облегчению, увидела, что в кабинете Дейва горит свет. Она босиком прошлепала по полу – Дейв сидел за столом, склонившись над кипой бумаг.

– Дейв, что с тобой? – испуганно спросила Энн.

– Ты вправе укорять меня, – уныло сказал Дейв. – Ты ведь сразу была против нашего переезда в этот дом. Словом, – вздохнул он, – боюсь, что нам крышка.

– Не думай об этом, – встревоженно сказала Энн. – Пойдем спать.

– Не могу, – грустно улыбнулся он и, повернув голову, погладил Энн по голой попке. – Я все равно не засну.

– Но, сидя за столом, ты ведь тоже ничего не добьешься, – сказала Энн прижимаясь к нему и ероша его волосы.

– Я знаю. Увы, милая, выход у нас только один. Придется продать дом, а также наш «кадиллак». Я уже задолжал за него три тысячи, а выплаты становятся все больше. Придется нам привыкать к более скромной жизни. Я присмотрел довольно уютный коттедж в Буэна-Висте, он уже почти достроен. Маленький, но симпатичный. – Он устремил на жену взволнованный взгляд. – Что скажешь, милая?

У Энн перехватило дыхание.

– Мой чудесный дом!

– Мне тоже страшно жаль с ним расставаться, – горестно промолвил Дейв. Вскочив, он принялся мерить кабинет шагами. – Скверный из меня получился муж и отец!

– Ты ведь старался, Дейв. Ты делал все, что было в твоих силах. Тебе не за что себя корить. Но послушай, милый, ведь Эвери ещё не отдал этот контракт Брандту.

– Это верно, – вздохнул Дейв, – но он уже сказал мне, что Сэм Брандт имеет куда больше опыта в подобном строительстве, чем я. Если это не значит…

– Дейв…

– Что?

– Я вчера с ним беседовала… с Карлтоном. Он сам заговорил про торговый центр. Он мне тоже сказал, что у Брандта больше опыта, но я… я ответила, что могу привести ему дюжину причин, убеждающих в том, что ты справишься с этим проектом лучше. – Энн осеклась, испугавшись собственной смелости. Затем слова так и полились у неё изо рта: – Он сказал, что готов меня выслушать и пригласил отобедать с ним. Завтра.

Дейв остановился и уставился на свою жену.

– Да, это на него похоже. А что ты ему ответила?

Энн потрясла головой. Ее прекрасные белокурые волосы разметались по плечам. Коротенькая ночнушка взметнулась, обнажив прелестный треугольник золотистых завитков. Дейв невольно сглотнул.

– Я ещё не ответила. Он позвонит утром.

С минуту Дейв молчал, затем произнес:

– Но ведь речь идет просто об обеде, да?

– Да, – пролепетала Энн. – Конечно.

– А у нас так много поставлено на карту.

– Не много, Дейв – все!

– Я не могу сказать тебе, чтобы ты это сделала.

– Но ты должен мне сказать, Дейв. Я не приму такое решение в одиночку.

Он не ответил и снова зашагал по комнате. Наконец, остановился и повернулся к ней.

– Эвери – самовлюбленный подонок, – произнес он, словно пытаясь убедить себя в чем-то. – Возможно, он вполне довольствуется общением с тобой за обедом. Ты чуть-чуть ему польстишь и – дело будет в шляпе. Но… решать тебе.

– Я готова на все, чтобы сохранить мой дом, – твердо заявила Энн. – Я согласна ради этого пойти к Эвери, но я должна знать, что ты этого хочешь.

– Этого я не хочу, черт побери! – выкрикнул Дейв.

– Но ты не против, чтобы я пошла к нему?

– Послушай, Энн, давай поговорим об этом завтра, – устало произнес он. – Утро вечера мудренее.

Энн молча уставилась на него. Впервые за восемь лет она разочаровалась в своем муже. Он хотел, чтобы она пошла к Эвери, но боялся в этом признаться.

– Хорошо, – кивнула она. – Решим завтра. Пойдем спать.

* * *

Разбудило её резкое дребезжание будильника. Протянув к нему руку, Энн вдруг с недоумением подумала – а почему вдруг кому-то взбрело в голову завести будильник. Как правило, Дейв просыпался сам. Вставал, принимал душ, брился, завтракал. Затем, без четверти семь, готовый выйти из дома, заходил в спальню и будил её. Энн посмотрела на циферблат. Без четверти семь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Домохозяйка.

Вернуться