Николай Дягтерев
Клонирование: правда и вымысел

Предисловие

Автора этой увлекательной книги, Николая Денисовича Дягтерева, я знаю немало лет. Когда-то он был моим учеником, затем работал в экспериментальной лаборатории как научный сотрудник, а в последние годы неожиданно открыл в себе дар популяризации сложных, узко специальных тем. На мой взгляд, это у него неплохо получается, потому что, с одной стороны, он владеет материалом, а с другой – умеет простыми словами объяснить самую суть вопроса.

Сейчас в прессе постоянно мелькают сообщения об открытии генов старения и генов, вызывающих те или иные заболевания, мы постоянно читаем про успехи науки в области клонирования, но вряд ли кто-то из читателей действительно представляет, о чем, собственно, идет речь. Николаю Дягтереву удалось написать книгу не для специалистов, а для всех, кого интересует эта проблема.

Чтобы осмыслить весь накопленный генетикой материал, необходимо работать в этой области.

Как правило, знания обычного человека ограничиваются школьным курсом биологии. Если учесть, что половина этих школьных знаний благополучно забывается, а другая не была понята изначально, то масса людей вообще не имеет представления, чему так радуются одни ученые и против чего так активно возражают их оппоненты. Свою книгу Дягтерев адресовал именно этим людям.

«Представляете, – сказал он мне удрученно, – на страницах газет всерьез обсуждается, стоит ли клонировать Бритни Спирс или Мадонну, прямо какой-то бум начался. Вот счастье-то! Одни СМИ захлебываются восторгом, что решена, наконец-то заветная мечта человечества, другие с пеной у рта доказывают, что человечеству пришел конец. Большинству журналистов все равно, о чем писать – о новом средстве от перхоти или о новых танках. Ни в том, ни в другом они все равно ничего не понимают. Так и появилась новая страшилка – клоны. И государственные мужи туда же. По сугубо научной тематике собирают заседания – разрешить или запретить. Что запретить? Что разрешить? Научный прогресс ни в том, ни в другом не нуждается. Его не остановишь. Это все равно что сказать в детской обиде: „Мама, роди меня обратно!“. Проще надо быть!»

Я попробовал возразить, что, к сожалению, клонирование поднимает массу вопросов нравственного характера. Но Николай Денисович только вздохнул: «Любое научное открытие и любой факт жизни можно рассматривать с позиции морали. Одни считают безнравственным внедрение цивилизации в живую природу, другие – использование антибиотиков, третьи сочтут неприемлемым действия бригады реаниматоров, четвертые – исследования космоса. Но на государственном уровне эти вопросы практически не обсуждаются. И могу сказать почему. Всем более или менее ясно, о чем там идет речь. А здесь нечто запредельное… Нужно об этом запредельном рассказать просто и доступно, тогда люди избавятся от страха».

Я засомневался, можно ли просто и доступно объяснить устройство молекулы ДНК или процесс переноса ядра из клетки-донора. «Можно, – заверил он, – даже туземцу можно объяснить, как устроена зажигалка и почему ее не нужно бояться. Пусть он не поймет всех тонкостей, всех деталей, но страх отступит. Генетика, к сожалению, именно та область науки, которая вызывает наибольшие опасения».

Да, это так. В нашей стране генетика – недавно (по историческим меркам) реабилитированная наука. Еще на моей памяти в ГУЛАГ отправляли не только за политику или анекдоты, но и за преданность генетике. Естественно, ошибки бывают. Да, не все открытия оборачиваются благом для человечества. Например, открытие ядерной энергии принесло и пользу, и колоссальный вред. А развитие химии породило не только каучук и пластмассу, но и порох, и отравляющие газы. Так же неоднозначна и роль клонирования. Очевидно, это лишь ступенька на пути к чему-то большему, важному для сохранения человека как биологического вида. Если согласиться с тем, что наш вид достиг пика развития и предела эволюции (а именно об этом говорят многие специалисты), то придется признать и тот факт, что стремительно падает возможность приспособления этого вида к меняющимся условиям существования. Значит, нужно знать механизмы быстрой адаптации, которые когда-то придется применять. Один из путей применения этих механизмов – создание себе подобных в лабораторных или производственных условиях, иначе говоря – клонирование. Но это отдаленная перспектива, о ней всерьез никто и не думает. Хотя совершенно напрасно. Достаточно атмосфере стать чуть более проницаемой для космического излучения, и первыми погибнут те, кто к нему наименее адаптирован, то есть люди. А если и выживут, то могут оказаться бесплодными во втором или третьем поколении. И не нужно никакой атомной войны. Тут-то и может прийти на помощь умение создавать себе подобных, которое позволит сохранить человечество как биологический вид.

Конечно, можно спасти человечество другим путем, вовремя внеся коррекцию и повысив степень невосприимчивости к радиации на генетическом уровне. Но любое вмешательство в генный аппарат человека до сих пор считается безнравственным. Когда-то люди мечтали, что будущее поколение вырастет более сильным, более здоровым, более умным. Из этого святого убеждения родилась наука евгеника. Однако даже сегодня употреблять название этой дисциплины считается непристойным в ученом обществе. Любые опыты по изменению человека к лучшему принято расценивать как попытку создания сверхрасы. По-моему, это дикость. Мы тратим миллиарды долларов, чтобы кормить детей медикаментами, но боимся слегка поправить что-то в генном аппарате, чтобы не впихивать в них химические препараты, которые точно так же влияют на гены, как и прямое вмешательство! Просто действие таблеток растянуто во времени, и последствия могут проявиться у наших внуков и правнуков. Те, кто не считает евгенику «фашистской наукой», справедливо говорят, что само создание более здорового и крепкого потомства никак не повлияет на идеалы общества, на его приоритеты. Но… у большинства людей существует страх, что за первыми «откорректированными» младенцами из тьмы высунется рожа нового Гитлера. Уж, кажется, в нашей стране, имевшей без всякой генетики своего родного Сталина, даже рассуждать об этом смешно. Работа на генном уровне дает массу возможностей! И их можно и нужно использовать на благо человека.

Если «забыть», что клонирование – это воссоздание особи с «заданными параметрами», то перед нами – вполне реальная перспектива изменить лицо медицины будущего. Зная свойства генов и характер выполняемой ими работы, можно изымать «плохие» гены и улучшать «средние», можно значительно продлевать жизнь, можно создать мир, где взамен утраченной руки человек тут же получит точно такую же, собственную, а дети будут рождаться здоровыми. Но все это не осуществится, если клонирование подвергнется запрету, если любое вмешательство в геном человека будет караться как преступление.

К сожалению, в голове у обывателя все перемешалась. И вполне нормальные люди убеждены, что органы для трансплантации будут брать у мыслящего клона, то есть специально станут выращивать вашего клона, чтобы отрезать у него почку, кишку или глаз и пришить вам. Многие публикации не разъясняют, что для этой процедуры нужен не клон, а клонированный орган, для создания которого совсем не обязательно создавать вашего двойника. Не знаю, рождаются ли такие страшилки от незнания, или авторы некоторых статей выполняют чей-то социальный заказ. Ведь ясно же: без финансирования не будет и клонирования. Пока это дорогостоящая и очень трудоемкая процедура, причем не всегда успешная.

Именно тот постулат, что эксперимент не во всех случаях приводит к успешному исходу, и лежит в основе страха перед клонированием. Но не будет экспериментов – не будет опыта разрешения сложных вопросов. На компьютерах невозможно просчитать результаты вторжения человека в пока еще плохо освоенную область. Только кропотливая ежедневная работа даст плоды, причем произойдет это не сегодня и не завтра, а спустя десятилетия. Именно этой долгосрочности проекта и не понимают те, кто выступает против клонирования. Не понимают они и того, что тема уже открыта и проводить подобные исследования все равно будут, несмотря на запреты. Только заниматься ими будут уже не серьезные институты и лаборатории, а подпольные или полуподвальные «специалисты». К сожалению, такие любители наживы есть и сейчас. Но не все они шарлатаны или преступники.

Помните американский фильм «Остров доктора Моро»? Там как раз идет речь о безумном проекте, о неэтичной и напрасной игре с геномом, о попытке «очеловечивания» животных. Рассуждая о клонировании человека, мы не имеем в виду скрещивание человека с крысой или акулой, мы говорим только о возможности репликации, копирования идентичного образцу двойника. Если в генетический код начинают привносить что-то чужое, от другого биологического вида – это уже скрещивание, создание мутанта, не существующей в природе «химеры». Наука занимается – и вполне успешно – такими экспериментами, но в лабораторных условиях. На человеке подобные опыты никто проводить пока не думает, потому что это не нужно. Гораздо интереснее выявить гены, отвечающие за экстраординарные способности, и научиться ими управлять. Это актуально.

Зачем же тогда мои коллеги-биологи создают гибриды свиньи и шпината, коровы и паука, мыши и медузы? Во-первых, в качестве экспериментальных объектов, чтобы понять механизм мутации. Ведь в природе скрещивание между разными видами просто невозможно. Например, вы не сможете получить потомство от кошки и собаки, зайца и белки. Даже близкородственные связи редко приводят к появлению природных гибридов. Во-вторых, полученные при помощи генной инженерии гибриды способны помочь человеку в производстве новых материалов, лекарств. Конечно, тут могут возмутиться сторонники обществ защиты животных. Но с равным успехом они могут возмущаться теми, кто привык есть на обед сочный бифштекс. Тут проблема не в гуманности или негуманности экспериментов, а в последствиях широкого применения их результатов. А чтобы применение результатов генетических исследований было разумным, нужно избавиться от некоторых мифов, окружающих генетику.

Объяснить многие мифы как раз и пытается Николай Дягтерев. Он дает картину происходящего за дверями лабораторий и институтов и рассказывает о преимуществах, которые дают человечеству генетические изыскания, а также об опасностях, которые могут нас подстерегать.

Кроме того, автор прекращает порочную практику связывать успехи клонирования только с западными странами. Россия когда-то была впереди многих государств в области клонирования. Сейчас принято ругать Советский Союз, причем огульно отметается все – и тоталитарное зло, и мощная научная мысль. Но ведь это так просто! Гораздо труднее осознать, что наука в этом государстве все-таки умудрялась жить по своим законам. За короткое время всеобщего признания генетики, усиленного финансирования и попыток пробиться в тайны самого источника жизни, за последние десятилетия существования огромного государства мы совершили настоящий прорыв в этой отрасли науки. И эксперименты русских ученых проложили дорогу к расшифровке генетического кода. Первой, по большому счету, клонированной особью была вовсе не овечка Долли, а простая лабораторная мышка Машка. Обидно и горько сознавать, что теперь об этом помнят лишь единицы. Конечно, сейчас наша наука, и генетика в том числе, находится в бедственном состоянии. Но и до сих пор есть прекрасные специалисты, которые за нищенскую зарплату продолжают свои эксперименты. По определению эти эксперименты не могут быть такими дорогостоящими и внушительными, как в Англии или Америке. Но они есть, они ведутся и велись на протяжении долгих лет. Просто они никогда не подавались как сенсация, как что-то из ряда вон выходящее. Для ученых это работа. Обычный ежедневный труд. В нем нет никакой мистики, никакой экзотики, никакой сенсационности.

Один мой коллега, узнав о задумке Дягтерева написать популярную книгу про клонирование, спросил озабоченно: «А не рано ли?…»

Я задаю себе другой вопрос: «А не поздно ли?» Наверное, просвещать народ нужно было несколько лет назад. Но я не нашел на прилавках магазинов ни единой книги по генетике или клонированию, точно эта тема запретная. Люди интересуются ею, пытаются разобраться, а книг, которые помогли бы им в этом, пока не существует. Зато есть масса однобоких газетных публикаций, после которых многие в страхе отказываются покупать «выращенные не так» растения, шарахаются при встрече с похожими на себя людьми и боятся ложиться в больницу на операцию из-за того, что нечистые на руку врачи у них «что-нибудь вырежут» на продажу. Вот и получается, что психику людей часто напрасно травмируют. Хотя гораздо разумнее было бы рассказать им, что такое ген, клон, хромосома и какое это имеет к ним непосредственное отношение.

Если верить абсолютно всем публикациям в прессе, то человечеству пришел конец еще со времен появления этой самой прессы. Скоро мы все будем иметь своих клонов, а клоны будут снабжать нас органами, правда, только с собственного согласия. Кроме того, завтра младенцам будут «ампутировать» дефективные гены и вставлять усовершенствованные. Повзрослев, эти младенцы перестанут размножаться, как обычные люди, и начнется время гомункулусов. А еще с развитием трансгенных технологий мы вконец погубим природу и создадим болезни, от которых в результате и вымрем, как динозавры. Почему-то именно динозаврам во многих статьях приписывают создание древней цивилизации, погибшей по вине генной инженерии. Сюда же приплетают Атлантиду с ее атлантами, Лемурию с лемурийцами, Гиперборею с предками славян. Периодически в качестве орудия самоубийства легендарным народам вручают то атомную бомбу, то ВИЧ-инфекцию, то глобальную катастрофу, а теперь еще и разрушительные игры с геномом. Вероятно, чтобы убедить современного читателя, что какой-то путь в науке опасен и нехорош, необходимо подтасовывать факты, иначе – не поверят. Динозавры? Пусть динозавры, только разумные, с пробирками и колбами в трехпалых руках. Вот и вызывают их тени – якобы это они завещали нам, наивным потомкам, не баловаться с геномом. Простой прием, но работает замечательно: сразу делает из серьезной научной проблемы проблему психиатрическую. Во всяком случае, люди испытывают перед жупелом клонирования страх. «Клоны будут лучше обычного человека», – добавляют одни. «Клоны будут больше болеть и быстрее умирать», – сообщают другие, попутно возмущаясь: зачем мучить животное? «Сначала клоны, затем андроиды, а потом и вовсе отменят человека с его бессмертной душой», – кликушествуют третьи. Немудрено, что люди испытывают растерянность и не слушают трезвые слова представителей науки. Да и слов этих, по большому счету, немного, они теряются на фоне всеобщего завывания журналистов. Именно поэтому они столь необходимы сегодня.

К сожалению, ученые не стремятся донести до широких масс свою точку зрения. Они пишут работы, разобраться в которых не может даже специалист из другой области, используют такой понятийный аппарат, который простому смертному не по зубам. Это хорошие, честные работы, но они написаны для специалистов.

Вот почему книга Николая Денисовича Дягтерева выходит очень вовремя. Она пресекает слухи и страшилки, дает трезвый взгляд на проблему клонирования и всей биотехнологии в целом, расширяет простор мысли и будит воображение. И если хоть несколько человек изменят свое отношение к опасностям грядущего, якобы исходящим от генетических преобразовании, и перестанут считать статьи в желтой прессе истиной в последней инстанции, – она выполнит свою задачу. Ведь генетика – не предмет для опасений, она не отбирает жизнь, она пытается помочь сделать нашу жизнь лучше, дать надежду тем, кто ее утратил. Прочтите книгу Дягтерева. Вы не только узнаете много нового, но и обретете уверенность в завтрашнем дне и избавитесь от безосновательного страха. Благодаря этой книге успокоятся сердца тех, кто смотрит в будущее с опаской, и проснется ум жаждущих всего нового и интересного.

ИЛЬЯ АЛАБУЕВ, доктор биологических наук, профессор

Часть 1
Клоны – кто они?

Страшная сказочка для совершеннолетних

Амазония – самая затерянная область в мире. Благодаря мощным тропическим лесам она почти недоступна для рядового обывателя. И вот сенсация! Именно в джунглях Амазонии находится, по уверениям журналиста Карлоса Айбахары, научная лаборатория, где уже на протяжении тридцати лет ведутся изыскания в области евгеники и серийного клонирования. Руководит этой лабораторией небезызвестный доктор Хомер Детциг, потомок нацистского преступника, казнившего множество евреев. Карлосу Айбахаре удалось познакомиться с сотрудницей этой засекреченной лаборатории и даже проникнуть туда. Вот что он сообщает: «Это грандиозно. Оказывается, предчувствуя конец Третьего рейха, немцы взяли и сохранили генетический материал всех ведущих нацистов. Пробирки были погружены в жидкий азот и хранились в специальном контейнере. А когда последняя битва была проиграна, по договоренности с американским офицером из разведки этот материал тайно переправили за океан. Сопровождали груз ведущие генетики Третьего рейха. Под видом беженцев они неплохо устроились в далекой Бразилии. Эксперименты по клонированию велись на протяжении всего послевоенного времени. И уже к 60-м годам прошлого века появились обнадеживающие результаты, так что задолго до овечки Долли в Бразилии были разгерметизированы и подвергнуты обработке генетические материалы ведущих нацистов. Я видел собственными глазами фотографии детей, выращенных искусственно из клеток Геббельса и Гиммлера. Сегодня это молодые люди в возрасте тридцати лет. Клонов насчитывается более ста экземпляров. Предъявлять их миру и афишировать свою тайную деятельность доктор Детциг не спешит. Он уверен, что очень скоро миру потребуется „чистая и здоровая кровь“. Он ждет геополитических перемен в мире. Он убежден, что фашизм бессмертен. Выращенные в лаборатории клоны воспитываются так, будто Германия победила во Второй мировой войне и сейчас является ведущим государством. Единственная неудача – доктору пока не удалось клонировать Адольфа Гитлера. Пробирка с клетками Гитлера погибла во время перевозки. Но он не теряет надежды. Недавно из Австрии ему была передана прядь волос Гитлера, так что теперь появилась возможность вернуть к жизни и самого Адольфа. Сотрудники лаборатории ждут этого часа с нетерпением. Пока же они проводят анализ ДНК полученных волос». Айбахара убежден, что секретная лаборатория – это бомба, которая когда-нибудь взорвется. Своими опасениями он поделился с бразильскими политиками, но его слова были восприняты как плохая шутка. «Мне не верят, – говорит в отчаянии Айбахара, – меня считают сумасшедшим! Но я видел клонированных нацистов собственными глазами! Спасите мир от новой волны коричневой чумы!»

Год назад по весенней Москве бегал с микрофоном мой знакомый журналист Лева Пащенко и останавливал прохожих таким вопросом: «Вы боитесь грядущих клонов?» Люди реагировали по-разному. Одни посылали репортера подальше, другие испуганно шарахались, третьи (таких было значительно меньше) пытались что-то ответить. Но все ответы делились на три группы: нет, да, не знаю. «Нет» говорили в основном подростки, их было немного. «Не знаю» отвечали люди достаточно молодые, и они пытались объяснить, почему затрудняются с ответом: слишком противоречиво пишут в газетах, нельзя понять, где правда, а где ложь. Самой многочисленной оказалась группа испуганных граждан среднего возраста. Уровень их аргументации просто чудовищен:

– Клоны нас поработят, сделают людьми второго сорта.

– От них будут одни неприятности.

– Если клон убьет человека, его не посадят в тюрьму.

– Клоны – что-то омерзительное.

– Не хочу, чтобы у меня был двойник: нас станут путать.

– Клоны захотят быть личностями, а они только тело.

– Клонов будут лучше брать на работу.

– Он же будет жить вместо меня!

– Нас уже семьдесят лет клонировали…

– От них, от них вся беда и вся зараза.

– Что нам, СПИДа мало?

– Я против фашистской генетики.

– А если вырастят Сталина или Гитлера?

– Убийцы тоже могут себя клонировать.

– Жить в семье с клоном?!

– Нам хватает приезжих, а мы коренные москвичи.

– Вот радость! Похоронил вчера тещу, а завтра она снова тут как тут!

– Клонов только богатые смогут иметь, а простой человек никогда.

– Боюсь ли я клонов? Еще как! Это хуже атомной бомбы!

– У меня начальник дурак, а если появится еще и клон дурака?

– Это все пакостно, пакостно, противно человеческой природе…

Вся эта группа опасающихся граждан испытывала к гипотетическим клонам омерзение и была убеждена, что «час Икс» близок: отсчет начнется, когда родится первый клонированный ребенок. А потом – события завертятся как снежный ком.

«И так для людей еды не хватает, – доверительно сообщила Леве старушка, – сколько голодающих в мире, а вам еще клонов нужно плодить для чего-то… Лучше усыновите беспризорного ребенка – и помощь окажете, и добрый поступок совершите. А будете клонировать людей, так никакой еды людям не хватит. Вся она на клонов ваших пустоголовых уйдет».

«Удивительно, – поделился репортер своими размышлениями, – наш милосердный народ не воспринимает клонов как людей. Это то, что может отнять у человека пищу, кров и работу. И почему-то они убеждены, что „пустоголовым“ клонам будет легче влиться в нашу действительность и жить припеваючи. Интеллигентного вида женщина мне шепотом сказала, что ей и новых русских вполне хватает, и так у нее в районе остались одни братки. А если еще и клоны будут, так это все – конец света. О конце света все говорили. Они где-то вычитали, что двойники заменят людей, если люди не станут себя защищать. И якобы это всеобщая клонизация планеты уже не за горами, так что настало время преградить дорогу клонам. Я бы поставил страх перед клонами на третье место – после страха перед будущим и страха перед смертью. Даже не знаю, как это воспринимать. Я… в замешательстве».

Если сказать, что материал готовился для первоапрельского номера газеты, то замешательство было крайним. Никто (и это стоит повторить с восклицательным знаком – никто!) не понял, что опрос населения был всего лишь шуткой. Народ воспринял грядущую опасность всерьез. Кто-то давал советы, как радикально решить проблему путем уничтожения лабораторий (почему-то американских) при помощи самонаводящейся ракеты. Кто-то был обеспокоен юридическим статусом будущей опасности. Всерьез спрашивали, на какое имя и фамилию клонам будут выдавать паспорта? А будут ли они отвечать перед законом? А будут ли иметь право на жилплощадь? А кем будут считаться дети от клонов и обычных людей – людьми? А обучать их будут в обычных школах или в изолированных заведениях? Но все сходились в том, что клонов нельзя считать полноценными людьми даже после смерти породившего их человека. Один пенсионер твердо сказал: «Это же чудовища, их надо в зоопарке держать, за решеткой». Но его перебила сердобольная ровесница: «Нельзя их за решеткой, они же все в тридцать лет станут такими, как мы сейчас». Правда, на вопрос, боится ли она клонов, эта женщина все равно ответила: «Да, боюсь». В целом же репортер пришел к грустному выводу: появление клонов означало для жителей Москвы, что прошла эра людей и люди больше никому не нужны.

Вот вам и первоапрельская шутка.

Когда в 1997 году мир облетела весть об удачной попытке клонирования овечки Долли, в разных странах были срочно проведены опросы населения. Американцы – восемьдесят девять процентов! – высказались тогда за запрещение клонирования. Россия тоже не осталась в стороне. В мае 1997 Институт социологического анализа провел общероссийский опрос, в котором участвовали более полутора тысяч респондентов. Им задавали такой вопрос: «Как вам, может быть, известно, шотландским ученым удалось создать живую овцу Долли, которая стала точной копией другой овцы. Не исключено, что в близком будущем ученые смогут создавать и точные копии отдельных людей. С каким из следующих мнений по этому поводу вы бы согласились?» Было предложено девять вариантов ответа:

– это недопустимо, потому что каждый человек – это Божье творение (29 %);

– это недопустимо, потому что может привести к намеренному созданию людей «высшего» и «низшего» сорта (14 %);

– это недопустимо, потому что может привести в дальнейшем к ослаблению семейных уз и привязанностей, распаду общественных отношений (5 %);

– это допустимо только для медицинских целей, например в случае бесплодия (18 %);

– это допустимо, поскольку появится возможность увеличить количество умственно и физически одаренных людей (4 %);

– это допустимо, если у каждого будет возможность иметь свою «копию» (1 %);

– против, поскольку неуютно знать, что где-то рядом живет твоя «копия» (3,5 %);

– другие аргументы «против» / «против» без аргументации (4 %);

– другие аргументы «за» / «за» без аргументации (0,5 %);

– затрудняюсь ответить (19 %).

Так что и наши граждане большинством голосов (55,5 %) выступили против клонирования, и только 24 % россиян считают, что клонирование может быть разрешено, но при определенных условиях.

Синдром двойника

Так в психиатрии называют один из симптомов шизофрении. Я неоднократно и сам читал истории болезни людей, страдающих раздвоением личности. Представление о существовании двойника, отнимающего у больного его законное место в жизни, – типично для страдающих этим заболеванием. У человека как бы выпадает часть жизни, когда ее ведет его второе «я».

«Она пыталась меня убить, – сообщает двадцатилетняя больная, – и везде портит мне отношения с людьми. Представляете, прихожу я на курсы кройки, а мне говорят, что я их уже в прошлом году закончила. Звоню своему парню, а он отвечает, что я с ним поссорилась. И на работе (работает уборщицей) ей, этой самозванке, уже зарплату выдали. Она меня обокрала! Она отняла у меня любимого! Она пытается меня отравить ядом, когда я сплю! Я спрашивала – она точная моя копия. И лицо такое же, и рост, только носит не распущенные волосы, а „конский хвост“. А в милиции мне посоветовали к вам обратиться, сказали, что ее нет, этой самозванки (плачет). А я вам ее фотку принесла, вот, поглядите, как она на меня тут похожа! Нас даже мама не различает. Она маме сказала, что я сумасшедшая, а разве я сумасшедшая? Я просто хочу жить собственной жизнью и не зависеть от своего двойника…»

Что тут скажешь? Больной человек… Но результат стандартных опросов показывает, что более половины взрослого населения уверено в реальном существовании двойников и в том, что они есть у каждого человека, а не только у известных личностей. Правда, о двойниках известных людей мы знаем гораздо больше, чем о двойниках простых смертных.

Например, из глубокой древности дошла легенда о египетском фараоне Менесе. Фараон был жесток и безжалостен. Но случилось непредвиденное. На целый месяц в отсутствие Менеса к власти в Египте обманом пришел человек, как две капли воды похожий на жестокосердного правителя. За такой непродолжительный срок ему удалось смягчить законодательство Египта. Когда же фараон вернулся, он был потрясен при виде своего двойника. Черты лица, рост, вес, даже родимые пятна на груди, напоминающие солнечный диск с лучами, были у них идентичны. Приближенные фараона в ужасе не могли разобраться, кто из правителей настоящий, а кто самозванец. Было только одно отличие – шрам, который Менес получил в юности… По преданию, Менес не казнил самозванца. Он оценил добрые намерения своего двойника, стал намного гуманнее со своим народом, а когда умирал, передал этому человеку трон. Но, скорее всего, это лишь легенда.

Другая удивительная история произошла в 1900 году, в Монце (недалеко от Милана). Хозяин ресторанчика, в который заехал перекусить итальянский король Умберто I, оказался двойником монарха. Более того, их объединяла не только одинаковая внешность, но и схожесть судеб. Двойника также звали Умберто, и родился он в один день с королем – 14 марта 1844 года. Трактирщик и монарх одновременно женились на женщинах с одинаковыми именами: Малгажата, – и оба назвали своих сыновей Витторио. Участвуя в одних и тех же сражениях, и тот и другой получили медали за храбрость. В день, когда монарха короновали, трактирщик открыл свое заведение…

На следующий день король пожелал вновь встретиться со своим двойником, но ему сообщили, что тот погиб из-за неосторожного обращения с оружием. «Все-таки биографии наши не совсем схожи, – философски заметил государь, – он уже на небе, а я…» Это были последние слова Умберто – в тот же момент его сердце пробили две пули…

А вспомните «дедушку Ленина»! Нет, речь идет не о двойниках-актерах, спекулирующих на образе вождя «русских краснокожих». Вот что опубликовала недавно одна из газет: «Секретарь одной парторганизации, безусловно, обладавший чувством юмора, установил в парткоме бюст великого древнегреческого философа-материалиста Демокрита, жившего на рубеже V–IV веков до н. э. На вопрос: чей это бюст? – все обычно отвечали: известно чей, конечно, Ленина! И, прочитав внизу надпись, удивленно качали головой: до чего похож, вылитый Ленин… Интересно, что Ленин, обладая удивительным сходством с Демокритом, мыслил почти так же, как его знаменитый предшественник. Оба были яростными материалистами и утверждали наличие атомов как основы вещества; оба отвергали существование богов и считали, что космос бесконечен, а количество обитаемых миров беспредельно… Как и Ленин, Демокрит был прирожденным лидером: в родном городе Абдеры горожане передали ему всю политическую и гражданскую власть. Демокрит стал диктатором и получил почетное звание патриота Абдер. Через две с половиной тысячи лет Ленин назвал все материалистическое направление в философии „линией Демокрита“ и сам неукоснительно его придерживался.

Но вот что и впрямь удивительно: у Демокрита был еще знаменитый двойник-современник – его ученик философ Анаксарх. Тоже убежденный материалист, яростный, непобедимый спорщик, автор биографии Александра Македонского, внешне – буквально „слепок“ с Демокрита. После смерти Александра Македонского, лишившись защитника, Анаксарх имел неосторожность разгромить в дискуссии тирана острова Кипр по имени Никокреон. Разъяренный тиран использовал в споре „последний довод“: он приказал истолочь упрямого философа в огромной каменной ступе… У Анаксарха был выбор: страшная смерть или отказ от своих убеждений. Философ выбрал смерть. На сохранившейся древней медали с его изображением сходство профиля Анак-сарха с профилем В. И. Ленина поразительно: ведь этих людей разделяют тысячелетия, они принадлежат к разным народам. Но еще поразительнее сходство в темпераменте.

Жена древнеримского императора Луция Луцил-ла жила во II веке н. э.; жена В.И. Ленина Надежда Крупская похожа на нее как две капли воды. После смерти мужа Луцилла, как и Н. Крупская, оказалась в опале, и новый жестокий император Коммод сослал ее на остров Капри (А. М. Пешков-Горький здесь ни при чем!). На острове ее по приказу того же Ком-мода убили. Как известно, историки не уверены в том, что Н. К. Крупская в разгар сталинских репрессий умерла своей смертью…»

Обычно при встрече с двойником люди испытывают отнюдь не радостные чувства. И хотя статистики по этому щекотливому предмету никто не ведет, мы встречаем очень схожих с собою граждан гораздо чаще, чем принято думать. И – как отмечается в письмах и публикациях – это не самый приятный момент жизни. Представьте сами: утром вы забежали в магазин и… лицом к лицу столкнулись с полной своей копией. Могу вас заверить, ощущение не из приятных. Мой бывший одноклассник столкнулся с почти идентичным человеком на пляже в Геленджике. Сначала он не обратил на двойника внимания, зато двойник глядел раскрытыми в ужасе глазами прямо на него и тяжело дышал. Он растерянно трогал себя за плечи, зачем-то переставлял кроссовки, снова ощупывал самого себя. Мой приятель подумал с удивлением: и что он суетится? Вдруг леденящая мысль пронзила ему мозг: он кого-то напоминает… меня… напоминает… Вторая мысль была: я сошел с ума. Потом он, правда, собрался с мыслями и решительно направился к своему соседу, который в замешательстве пытался закрыть лицо руками. Потом познакомились, даже подружились. Но все равно, по словам одноклассника, тяжело ощущать себя рядом со своей копией. Конечно, приглядевшись, можно найти массу различий, но все равно ощущение убийственное – будто в зеркало смотришь.

Вот так. Возможно, наша боязнь перед клонированием тоже связана с эффектом отражения. Гораздо проще было бы принять клонирование, если бы в результате копия имела другие черты лица. Лишь некоторые из тех, кто потерял очень близкого человека, страдает по нему, могут мечтать о полной копии ушедшего. Большинство же людей предпочитают ухаживать за могилой, а не растить клонированного двойника.

Тем не менее интерес к двойникам был всегда. Перед нами курьезный факт: «В 1926 году в Арзамас, Нижний и некоторые другие города стали приходить письма „антисоветского содержания“. ГПУ выяснило, что отправлены они из Алтайского края. Вскоре была арестована распространительница писем – некто Раевская. На допросе она заявила, что все изложенное в них – истинная правда, что на Алтае живут, перебравшись из Воронежа и Нижегородской губернии, чудом спасшиеся царевич Алексей и его сестры.

„Наследником престола“ оказался сын крестьянина, комсомолец Алексей Шитов, действительно сильно смахивавший на царевича. Шитов снимал комнату в доме Натальи Кусовой, которая убедила юношу, что он не тот, за кого себя выдает, а является сыном Николая П. Шитов легко поддавался внушению. А когда на шею ему бросилась женщина, назвавшаяся „великой княжной Марией Николаевной“, и вовсе поверил всему, что ему говорили. Вскоре появилась и „княжна Анастасия“, которая на самом деле была монашкой. Комсомолец-„цесаревич“ действительно разъезжал с „Марией Николаевной“ по России, выдавая себя за наследника престола. Но следствие так и не установило, какая цель при этом преследовалась, кому это было нужно. Восемь человек, в том числе и Шитов, пошли под расстрел».

Почему мы боимся клонирования

Дело даже не в том, что клоны неотличимы от оригинала. На вопрос, согласились бы вы разрешить клонирование самого себя, почти все отвечают: «Нет!» Многим действительно неприятно созерцать своего двойника – они получают психический дискомфорт, точно подсматривают за собой. Это гнетущее ощущение становится прочным барьером на пути клонирования. Но гораздо важнее, что даже те, кто согласен клонировать утраченного ребенка или супруга, совершенно не хотят, чтобы клонировали их самих.

Почему-то большинство людей убеждены, что клоны будут знать все уязвимые места оригинала, все его тайны, будут обладать его памятью и мыслями, их нельзя обмануть, им нельзя солгать. И жизнь рядом с клоном – это все равно, что жизнь рядом с детектором лжи… Или инопланетянами.

Предлагаю вашему вниманию материал, опубликованный в 2000 году в газете «Тайная власть».

«В классической литературе об НЛО практически отсутствуют описания клонов или процесса клонирования. Однако, приложив хотя бы немного старания, можно все-таки обнаружить любопытные случаи, которые, очевидно, имеют прямое отношение к клонированию или процессу создания двойников. Так, в мае 1968 года уфолог Джордж Смит из города Элизабет (штат Нью-Джерси), взглянув в окно, заметил припаркованный на другой стороне улицы автомобиль. Из него вышли три человека: Смит не мог не узнать хорошо известных ему исследователей НЛО Джона Киля, Грея Баркера и Джима Мозели. Во всяком случае, ему показалось, что они удивительно на них похожи. Смит выбежал на улицу, чтобы поздороваться с ними, но увидел только „хвост“ быстро удалявшегося „фольксвагена“. Джордж обратил внимание на то, что на машине отсутствовал номерной знак.

Почуяв неладное, уфолог позвонил Мозели и Баркеру, которые сказали, что целый день не выходили из дому. Позже Смиту пришло в голову, что лица двойников были лицами Киля, Баркера и Мозели, но самозванцы были совсем другого роста!

В том же году в городе Джерси (штат Нью-Джерси) Мэри Робинсон, жена Джима Робинсона, помощника издателя газеты „Сосер Ньюз“ (в переводе с английского – „Новости о летающих тарелках“), „имела удовольствие“ встретиться с двойником. Незадолго до этого супругов преследовали какие-то черные машины, и странные мужчины вели наблюдение за их домом.

Так вот, однажды утром Мэри возвращалась домой и вдруг увидела уфолога Джима Мозели, который стоял на перекрестке дорог и регулировал движение, будто полицейский. Она понаблюдала за Мозели минуты три-четыре: он в это время смотрел в разные стороны, явно ее не узнавая. У Мэри создалось впечатление: Мозели пытался выяснить, что произойдет, когда он привлечет к себе внимание. Мэри еще понаблюдала за ним и пошла домой, подходить к Мозели ей не захотелось.

Позже она снова выходила из дому и видела, как Мозели по-прежнему стоял посреди улицы. Но теперь он был одет в свой обычный деловой костюм, правда, поверх него был серый плащ, который он носил прошедшей зимой. Мэри это очень удивило: в тот день на улице было уже тепло и солнечно, так что плащ был явно ни к чему. Когда она вернулась домой, вдруг зазвонил телефон, Мэри взяла трубку и была потрясена – на линии оказался Джим Мозели. Свой звонок он объяснил тем, что у него вдруг возникла необходимость обсудить с ней ее недавнюю встречу с „людьми в черном“ (одна из разновидностей пришельцев). Мэри попросила его не класть трубку и выбежала из дому посмотреть, стоит ли на том же месте Джим, или человек, очень на него похожий. Но его уже там не было. Позднее выяснилось, что, как и в случае со Смитом, Мозели все это время был дома и Робинсонам не звонил.

Никакого разумного объяснения тому, с какой целью были сделаны их двойники, ни Джон Киль, ни Грей Баркер, ни Джим Мозели дать не смогли».

Ну как? Честно говоря, если вдумаешься в ситуацию, становится немного жутко.

Часть людей просто не могут принять, что их будут путать с двойником, приписывать поступки одного другому. А что, если клон сделает какую-то низость, ведь наказать могут вообще невиновного? А если клон обнаглеет и решит занять место, по праву принадлежащее «настоящему человеку»? Как доказать, что я – это я? Что покажет генетический анализ? Будут ли разными отпечатки пальцев? И даже если клон будет законопослушным и милым человеком, все равно трудно представить, что рядом будет жить совершенно аналогичный вам двойник. И совершенно невозможно смириться с тем, что вы были матрицей для копии.

Клонироваться готовы лишь немногие оптимисты, убежденные в том, что таким способом продлят собственную жизнь, что клон с такими же мыслями и чувствами сможет «дожить» заканчивающуюся жизнь, завершить то, что не успели они.

Большинство же тех, кто не приемлет саму идею клонирования, считают, что так утрачивают самого себя, свою неделимую личность. А некоторые боятся клонов как чего-то неизведанного, чужого, готового вторгнуться в устоявшийся человеческий мир и разрушить его.

На самом деле человеческие клоны, которые существуют пока только в проекте, не способны разрушить мир больше, чем мы сами. И природа, по большому счету, давно занимается клонированием, не сообщая гражданам Земли о начале Великого Эксперимента.

Гены и мимы

Как известно, ген – единица наследственности. Но есть еще одна «штучка» – мим – единица мышления: идея, тезис, общепризнанная мысль. На генах держится физический каркас мира, на мимах – духовный и социальный. И чем выше уровень развития общества, чем дальше оно ушло от природы, тем сильнее догмат мимов. В обществе мимы координируют искусственный отбор. Да, я вовсе не оговорился. Естественный отбор был отброшен как унизительное для человека средство много веков назад. С той поры как стали создаваться так называемые общественные институты, мы перешли на стадию искусственного отбора. Мимы тут законодатели моды.

Для человечества плохой мим значит гораздо больше, чем плохой ген. Плохой мим несет гибель и разрушение, искажает передачу генетической информации, грозит выживаемости вида. Особенно опасно то, что «плохие» мимы маскируются гораздо лучше, чем гены. Они подделываются под «хорошие» мимы. Прекрасные слова «свобода, равенство, братство» были использованы плохими мимами для самых тяжелых общественных подвижек, которые привели к кровопролитию не в одной стране. На протяжении всей истории человечества плохие мимы, стремящиеся к подавлению неагрессивных и потому менее активных мимов, приводили к созданию диктатур, военных режимов. Мим «великая Германия» породил приход к власти фюрера с его Третьим рейхом, расовыми чистками и идеей национал-социализма. Мим «строительство коммунизма» потащил в семидесятилетнюю пропасть нашу страну. Мимы, называющие себя «торжество справедливости», «освободительная борьба», постоянно выливаются в террористические мероприятия типа вылазок ИРА. Такие мимы, как правило, используют подавленность или ущемление национального фенотипа в борьбе за первенство и, следовательно, выживание. Мимы «созревают» внутри общества. Те, кто их озвучивает, только направляют агрессию на другие мимы и другие гены. Сами они лишь пешки во всемирной генетической гонке.

Даже самые прекрасные мимы подспудно таят угрозу. Мим «Бог», без которого не обошлась ни одна цивилизация, изначально должен был поддерживать силы нации в генетической гонке вооружений. Этот мим упорядочивал, структурировал общество, снимал напряжение в «зонах повышенного риска», повышенной агрессивности. Но, поскольку этот мим не был единым, он тоже породил раскол и религиозные войны.

Отстаивая свою мысль, свое убеждение, мы отстаиваем право нашего мима на существование. Мы стремимся подавить чужие мимы. Может быть, эти мимы лучше нашего, но они принадлежат не нам. Это происходит постоянно. Но на войну мимов нас толкает все-таки борьба генов.

Клоны – кто они такие?

Не так давно в журнале «Невероятный мир» появилась статья Владимира Тормышева на интересующую нас тему. Хочется здесь привести ее текст. Итак:

«В магической практике Тибета есть техника создания как материальных двойников, так и некоторых сущностей, состоящих из концентрированной эктоплазмы (активного энергетического сгустка). Их называют „тульпа“. Тульпа похож на человека, поведение и поступки идентичны человеческим. Но это существо, как только уровень жизненной силы и эктоплазмы становится достаточным для его самостоятельного существования, стремится освободиться от связи с сознанием создателя-человека и от контроля над собой. Порой, чтобы уничтожить такого тульпа, требуются достаточно жесткие меры и немалые усилия, поскольку тульпа чаще всего обладает таким же магическим потенциалом, как и тот, кто их создает. Но уровень духовности и интеллекта у этих созданий, как правило, значительно ниже, чем у человека, поэтому они опасны. В преданиях тибетских магов говорится о случаях, когда посланный с определенной целью или миссией тульпа не возвращался и начинал самостоятельное существование. То же самое получалось, когда его создатель внезапно умирал, не успев уничтожить тульпа. Время, необходимое для создания как двойников, так и тульпа, разнится и зависит от уровня мастерства мага. Это может произойти очень быстро (несколько часов) или тянуться несколько месяцев.

Итак, иногда все-таки двойники или тульпа выходят из-под контроля и начинают жить самостоятельной жизнью, что встречается достаточно редко. В отличие от обычных людей они не имеют души. За всю свою жизнь я встретил такое существо, ведущее самостоятельный образ жизни, лишь однажды. Это была миловидная дамочка, живущая в полном смысле за счет мужа. Она была безвредна для окружающих, имела паспорт и была домохозяйкой.

Ко мне она пришла лечиться от бесплодия! Все, что она говорила мне о своей проблеме, звучало как анекдот и издевательство одновременно. Но потом я понял, что, если бы во время „лечения“ я создал мыслеобраз ее „ребенка“ и постепенно насытил его энергией, вполне вероятно, что ей бы удалось нормально забеременеть и родить даже при условии, что она не имела бы в момент зачатия никаких контактов с мужчиной. Такая вот шальная мысль о „непорочном зачатии“».

И все-таки попробуем разобраться, кто попадает под определение собственно клона.

Клон – это не совсем то, чем его представляет основная масса граждан.

Во-первых, возраст клона не будет сразу же соответствовать возрасту донора клетки. Сначала его придется вынашивать, как всякого другого ребенка, на протяжении девяти месяцев, затем он появится на свет беззубый и ничего не понимающий, станет развиваться и расти. Чтобы достичь возраста донора, ему предстоит прожить целую жизнь. И всегда между клоном и его матрицей будет разрыв в несколько десятков лет.

Во-вторых, клон не сможет «дословно» повторить матрицу. У него сложится совсем другая судьба, потому что он попадет в другое окружение, станет участником других событий. Многие уверены: если клонировать человека, погибшего в результате несчастного случая или от неизлечимой болезни, то и клон погибнет таким же способом или его поразит страшный недуг. Но этого не произойдет! Клон и матрица – не одно и то же. Если донор клетки погиб во время пожара, совсем не обязательно что при пожаре погибнет и его клон. Напротив, он может стать пожарным и до самой старости проработать в этом качестве. Судьба клона не будет повторять судьбу донора. А если говорить о неизлечимых недугах, так медики научатся еще во время клонирования удалять дефектные гены и заменять их правильными. Например, так можно будет устранить разные наследственные заболевания. Что же касается инфекционных неизлечимых болезней, то от них не застрахован никто – ни обычный человек, ни клон. Тут уж дело случая: не повезло, не сумел предохраниться – заболеешь.

В-третьих, клон и матрица не полностью идентичны. Такой, например, признак личности, как папиллярный узор на подушечках пальцев, окажется у клона и его донора не одинаковым. Клон не будет помнить событий, произошедших с его «родителем». У него будут только те воспоминания, которые он получит самостоятельно в процессе собственной жизни.

В-четвертых, для рождения клонированного ребенка потребуется женщина, которая его выносит. Это сразу делает невозможным серийное клонирование. Пока еще не изобретено специальных устройств, которые могли бы заменить матку, так что клоны станут появляться на свет естественным способом. А одна женщина, как вы сами понимаете, не сможет рожать по сто детей единовременно. И вряд ли клонированных детей будет больше, чем некло-нированных. К тому же эта процедура пока еще очень дорогостоящая, и желающих клонировать себя или своих умерших близких не будет много. Хотя уже сегодня такие люди есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.