Дженнифер Эшли
Загадочный поклонник

Глава 1

Лондон, июнь 1810 года

Александра Аластер лежала в кровати старинной работы, украшенной балдахином зеленого шелка, и размышляла, можно ли отнести соседа-виконта к числу женихов.

Грейсон Финли, виконт Стоук.

О нем им с леди Федерстон мало что известно. Юношей он исчез из Англии и появился всего неделю назад, чтобы принять титул виконта Стоука. После расспросов в высшем свете леди Федерстон удалось выяснить, что новому виконту тридцать пять лет и он холост. Леди Федерстон предположила, что виконт поселился на Гросвенор-стрит, чтобы подыскать жену.

Александра рассматривала орнамент из виноградных лоз и листьев, вырезанный на столбиках кровати. Леди Федерстон, несомненно, большая оптимистка. Сейчас июнь, сезон вот-вот окончится, скорее всего, виконт пробудет в городе совсем недолго, а потом отправится в имение.

Он явно не похож на джентльменов ее круга. Все они – воспитанные и уважаемые господа, годящиеся на роль спокойного и надежного второго мужа. Первый муж Александры не отличался постоянством, да и умер он, упав с лестницы в доме одной из любовниц. Александра волновалась, щеки горели, несмотря на ночную прохладу. Мысли о покойном муже всегда вызывали головную боль. Именно поэтому они с леди Федерстон и составили список женихов, в который вошли лишь самые достойные. Джентльмены, которым посчастливилось оказаться в списке – герцог Сен-Клер, лорд Хилдебранд Колдикотт, мистер Бартоломью, – были преданными, заслуживающими доверия, респектабельными господами. Александра зажмурилась. Глупо.

Однако виконт – чрезвычайно занимательная личность. Он несколько раз проходил мимо нее, когда она покидала карету. Виконт был очень хорош собой. Ничто не говорило о том, что он ищет жену. Плащ неплохо сидел на его широких плечах, а от легкой приветливой улыбки, озарявшей его лицо, у Александры начинало бешено колотиться сердце. Бронзовая от загара кожа свидетельствовала о любви к дальним странствиям. В волосах, не по моде длинных и собранных в хвост, переливались золотистые пряди. Глаза его, взгляд которых иногда задерживался на ней дольше, чем позволительно, были синими, словно сумеречное июньское небо.

И одевался он совсем не как джентльмены из списка женихов. Иногда он был лишь в свободном плаще, накинутом поверх рубашки и штанов из телячьей кожи, в кожаных сапогах выше колена. Он нанимал хорошие экипажи и лошадей, но Энни и Эми – служанки-близнецы в доме Александры – рассказали, что виконт открыл в доме несколько комнат, а в остальных царят темнота и пыль.

Высокого слуги виконта, отличавшегося внушительными габаритами, очень темной кожей и лысой головой, покрытой шрамами, очень боялся лакей Александры Джеффри. Впрочем, едва ли существовал некто, кто не приводил бы его в трепет.

Среди джентльменов, навещавших виконта, был молодой господин, возраста Александры, одевавшийся столь же небрежно, как и виконт, а также человек небольшого роста с грубым лицом, веселой улыбкой и ирландским акцентом. Никто из них не выглядел верным и надежным.

Но эти люди явно не глупы.

Она открыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять головную боль. Ей непременно нужен преданный муж и надежный человек, который не подведет. Муж, который желает и любит детей. Если Александра Аластер не выйдет замуж за одного из таких джентльменов, у нее никогда не будет детей. Когда-то, в той, другой жизни, она родила. Муж испытал нечто близкое к облегчению, когда ребенок умер, прожив всего день. Горе окружило ее тьмой, которая так до конца и не рассеялась. После случившегося Теофил перестал обращать на нее внимание, и она больше не забеременела.

Ночь принесла свежий ветерок, осушивший слезы на ее щеках. Окна спальни выходили в сад. От распустившихся цветов виноградных лоз, поднимавшихся к окнам, исходил сладкий аромат. Сад был полон тишины и покоя, столь редких для города. Александра любила сад – это было ее убежище, святилище все те пять лет, которые она была замужем за Теофилом Аластером.

Из сада послышались голоса. Мужские.

Плющ у окна колыхался на ветру, словно атласная юбка. Голоса послышались снова – резкие, злые, мрачные. Александра вытерла слезы и села.

Тут она поняла, что голоса доносятся из дома по ту сторону забора. Наверное, там открыто окно, и кто-то спорит в комнате.

Александра выскользнула из постели и нащупала тапочки. Набросив пеньюар, лежавший на кресле, она подошла к окну и откинула занавеску. Мужской голос был протяжным и незнакомым, звуки казались растянутыми и грубыми.

– Ну, Финли, зачем к тебе сегодня приходил человек из морского министерства? Если мне понравится твой ответ, я, может быть, оставлю тебя в живых.

Глава 2

Он пытался дышать, на горле затягивалась веревка, а ноги искали опору. Путы, стянувшие руки за спиной, впились в запястья. В голове, подернутой дымкой смертельного тумана, промелькнуло: он как-то раз выжил после того, что с ним проделал Джеймс Ардмор. Тогда Ардмор смягчился и отпустил его, лишь вырвав ужасное обещание.

Грейсон перенес вес на носки ровно настолько, чтобы получить хоть малейшую возможность дышать. Ардмор хочет, чтобы он боролся, чтобы ему удалось освободиться. Если, ненароком зацепившись, упасть, больше не подняться. Как только Грейсон устанет сопротивляться собственному весу, он рухнет и погибнет.

Он вглядывался в мрачного темноволосого человека, которого когда-то называл другом. Это его он спас с пиратского корабля, это он поддержал его во время мятежа, положившего начало приключениям Ардмора и Финли – капитанов «Мэджести» и грозе морей. Тогда им было по восемнадцать.

Рука Ардмора в перчатке придерживала веревку, продетую сквозь тяжелое кольцо в потолке и обвивавшуюся вокруг шеи Грейсона.

– Я начинаю терять терпение, Финли. Говори.

Легкие жгло так, будто они полны песка. Слава Богу, хоть Мэгги в безопасности! Что бы с ним ни случилось, о ней позаботятся Оливер и Джейкобс. Однако если Грейсон умрет слишком скоро, он не сможет завершить дела и сделать так, чтобы Мэгги со временем превратилась в состоятельную молодую женщину.

– Пошел к черту.

Веревка дернулась.

– Говори, а то Джейкобс умрет.

Джейкобс лежал под лестницей, зажимая рану в боку. Двое людей Ардмора целились в него из пистолетов. Ардмор и его люди ворвались в дом, угрожая Грейсону, нарушив перемирие. Когда Оливер, слуга Грейсона, приведет помощь, неизвестно. Нельзя допустить, чтобы Ардмор помешал осуществлению его планов. Ардмор обещал Саре – матери Мэгги – дать Грейсону возможность вернуть девочку в. Англию. Когда Сара лежала на смертном одре, Ардмор посулил, что ее дочь станет уважаемой мисс Мэгги Финли, будет жить в хорошем доме, носить красивую одежду и иметь вышколенных слуг. Из-за любви к матери Мэгги Ардмор унял гнев и не препятствовал возвращению Грейсона с девочкой в Англию. В обмен на кое-что.

Ардмор потянул веревку, ноги Грейсона взмыли над землей. Перед глазами закружились черные звезды.

– Говори.

Грейсон с трудом вдохнул.

– Король Франции.

Ардмор прищурился:

– Во Франции нет короля.

– Тот, что в изгнании. Он исчез.

Веревка ослабла. Ноги коснулись пола. Грейсон втягивал воздух.

– Людовик Бурбон? – искренне удивился Ардмор и провел пальцем по губам. – Англичане потеряли след французского короля? А что они хотят от тебя?

– Они думают, его увезли пираты, которым платят французы. Я могу знать, кто именно может вернуть его во Францию. – Он помолчал. – Кроме тебя, конечно.

Ардмор впился в него холодным взглядом.

– Не люблю игр.

– Мне все равно.

Зеленые глаза Ардмора были полны ненависти. Грейсон с тревогой наблюдал за ним. Они заключили соглашение, но Ардмор непредсказуем. «Ненадежный мерзавец», как его называл офицер Йен О'Малли. Ардмор играл по собственным правилам.

Ардмор растянул губы в ухмылке, исказившей привлекательное лицо. Он быстро привязал веревку к столбику кровати. Теперь носки Грейсона едва касались пола. Ардмор натягивал канаты семнадцать лет, Грейсон знал, что веревка не ослабнет.

– Потанцуй здесь. Может быть, твой слуга Оливер успеет спасти тебя. А может, и нет. А ты пока повиси и узнай, быстро ли умрешь.

Грейсон пытался вдохнуть, откинуть голову и освободить горло. Ардмор подошел поближе и взглянул на него:

– Мой брат долго умирал, подумай об этом.

Светло-зеленые глаза были холодными как лед. Вражда между ними началась давным-давно, в тот далекий день, когда Грейсон женился на таитянке по имени Сара. Связь между этим событием и сегодняшним днем протянулась через годы и водные пути. Из-за этого Джеймс Ардмор и желал Грейсону смерти.

Ардмор взглянул на него еще раз и вышел. Шаги его отозвались эхом в пустом коридоре. Он спустился по лестнице, потом Грейсон услышал распоряжения внизу. Хлопнула входная дверь. И повисла тишина. Веревка скрипела в том месте, где проходила через кольцо на потолке. На кольце висела люстра – старинная кованая вещь. Если хорошенько дернуть, можно либо выдернуть кольцо, либо сломать шею. Если только люстра не упадет сама и не накроет его с головой. Кровать слишком далеко, чтобы ею воспользоваться, а вот кресло с прямой спинкой может пригодиться. Интересно, далеко ли ушел Ардмор?

Направляясь на носках к креслу, Грейсон проклинал себя за то, что практически снял охрану. Ардмор и его люди появились неожиданно, когда они с Джейкобсом ужинали и прикидывали, где может находиться Йен О'Малли – сторожевой пес Ардмора. Теперь все ясно: О'Малли отправился доложить Ардмору о том, что Грейсон вернулся от герцога Сен-Клера, занимающего важный пост в адмиралтействе Англии.

Грейсон коснулся ногами кресла, подцепил носком ножку и потянул его к себе. Одно неверное движение – и он повис на веревке. Все вокруг погрузилось во мглу.

С лестницы послышались голоса, потом женский визг и легкие шаги, сопровождаемые шуршанием шелка. Тонкие руки схватили его за ноги и попытались приподнять.

– Помогите, – произнес, задыхаясь, женский голос. – Джеффри, быстрее, перережьте веревку.

Еще одна пара рук, более сильных, ухватила его и приподняла. Веревка на горле ослабла. Грейсон глубоко вдохнул, перед глазами плясали огненные круги.

– У меня нет ножа, мадам, – промычал мальчишеский голос.

– Возьми этот, – сердито ответила женщина.

Зрение возвращалось. Было слышно, как передвигают кресло. Потом оно заскрипело, на него встали. Мальчик поднял руки, обдав Грейсона запахом немытого тела. Мальчишка быстро перепиливал веревку ножом.

Веревка наконец порвалась, и Грейсон рухнул вниз. Усталые ноги подогнулись, и он приземлился навзничь, уткнувшись носом в потертый ковер.

Он уловил аромат, сладкий и теплый. Плеча его коснулась легкая рука.

– Джеффри, беги за ними. Сходи за караульным.

– Но они убийцы, мадам! Я их боюсь!

Грейсон подавил смешок и судорожно вдохнул, ощущая запах несвежего ковра с такой радостью, будто это – пьянящее благоухание волшебного эликсира. Холодное лезвие коснулось запястий, кровь застыла, но веревка исчезла. Руки разжались, жизнь возвращалась в затекшие конечности. Мгновение Грейсон лежал и наслаждался болью – если больно, значит, он жив. Чья-то рука встревоженно дотронулась до его плеча. Он поднял голову.

Над ним склонилась соседка, взволнованно вглядываясь в него. Грейсон несколько раз видел ее после переезда и решил, что как-нибудь рассмотрит такую красавицу получше. А для этого нужен предлог. Поэтому-то он выходил из дома всякий раз, когда видел, как карета привозит ее домой. Джейкобсу было приказано выяснить, кто она. Лейтенант доложил, что она вдова миссис Аластер. Раньше ее звали мисс Александра Симмингтон, она – дочь лорда Алексиса Симмингтона и внучка герцога. Голубая кровь и прекрасное воспитание.

И его спасительница. Он почти влюбился. Рыжевато-каштановые волосы ниспадали ей на плечи непослушными локонами. У нее были карие глаза с зелеными блестками, прохладные и спокойные, как вода в лесном пруду. Платье из зеленого шелка с оборками подчеркивало ее красоту и стройность. Если бы Грейсон мог распахнуть ее наряд, взору предстало бы прекрасное тело.

Она начала растирать его руки, возвращая в них кровь. Руки кололо, в них будто вонзились горячие булавки. Хотелось поблагодарить ее, но горло стиснуло, и он не проронил ни слова. Грейсон перевернулся на спину, втягивая в себя воздух, которого был лишен так долго.

Он освободил одну руку и прикоснулся к ее локонам. Они были мягкие как шелк. Вдыхая полной грудью живительный воздух, он ощутил тонкий аромат ее духов.

– Внизу мы нашли еще одного человека, он ранен.

Грейсон слышал ее и не понимал. Ее темные брови сдвинулись, будто она изучала его для написания научного труда. Он порывисто обнял ее за талию, под ночным одеянием почувствовав тепло, плавные изгибы и нежную кожу.

Только что опаленный дыханием смерти, он вдруг ощутил желание: такая красавица, и так близко! Грейсон притянул ее к себе. Глаза женщины беспокойно сверкнули, спрятавшись за длинными ресницами. У нее были тонкие, словно точеные, черты лица, а на носу – россыпь веснушек. Подбородок Александры был небольшим и округлым, губы – розовыми, словно раковины, без всякого следа помады. Грейсон поднял голову и поцеловал эти губы.

Она отпрянула, невольно напрягшись. Грейсон переместил руку на затылок, лаская шелковистую кожу. От его прикосновений Александра немного расслабилась. Грейсон поцеловал ее снова, нежно и властно.

Мгновение спустя она коротко вздохнула, успокоилась, и Грейсон почувствовал легкий ответ ее губ. Его охватило волнение, неконтролируемое и беззаботное. Грейсон вдруг пожелал эту красивую, сладко пахнущую женщину, спасшую его от смерти. Поцелуй стал настойчивее. Она удивленно вскрикнула.

Язык проник ей в рот, радуясь тому, что она не сопротивлялась. Александра неловко приникла к его губам, будто никогда не знала таких поцелуев. Ее губы стали теплыми и страстными.

Голова кружилась, но отпускать ее не хотелось. Грейсон прервал поцелуй лишь для того, чтобы прижать ее к полу. Кружевное одеяние было едва уловимой преградой между ним и ее восхитительным телом. Он снова накрыл припухшие губы Александры своими, наслаждаясь ее языком.

Она издала новый звук – то ли согласия, то ли протеста. Желание росло. Грейсон раздвинул ее бедра, ощупывая тонкое одеяние, ощущая жар ее тела сквозь шелк. Пальцы его занимались крючками, стремясь убрать ткань.

Плеча его коснулась сильная рука, оттягивая назад.

– Довольно, молодой человек, – твердо произнес женский голос.

Он забыл о дородной грубой женщине и мальчике, пришедших вместе со спасительницей. Грейсон поднял голову. Они стояли по обе стороны – женщина хмурилась, а мальчишка удивленно разинул рот.

Грейсон откатился от миссис Аластер и схватился руками за живот. Он глубоко вдохнул и засмеялся. Вновь обретенная жизнь и красивая женщина, лежавшая рядом на ковре, пьянили его.

Она села, удивленно глядя на него. Грейсон поднял руку и дотронулся до ее лица.

– Спасибо, – прошептал он. – Благодарю.

Грейсон Финли, виконт Стоук, был человеком неунывающим. Он лежал на спине чуть менее четверти часа и глубоко дышал. Александра наблюдала, как наполняется жизнью тело, лишь мгновение назад радовавшееся одному тому, что существует. Горло его было темным от следов веревки, но в остальном он казался лишь слегка усталым. Синие глаза Грейсона лихорадочно блестели. Он приказал Джеффри и поварихе спуститься и найти человека по имени Джейкобс.

– Идемте со мной, – пригласил он Александру. Он не стал ничего объяснять, даже не привел себя в порядок. На нем были кожаные бриджи, льняная рубашка, расстегнутая до талии, и высокие сапоги. Ни воротника, ни жилетки, ни пиджака. У впадинки под горлом начинался белый шрам, терявшийся под рубашкой. Александре захотелось увидеть то место, где он заканчивается.

Пламя свечи поблескивало на длинных выцветших волосах и щетине. Покойный муж Александры никогда не допускал появления жестких коротких волос над верхней губой и на подбородке. Обнаружив растущие усы, он звал слугу, чтобы тот моментально сбрил их. Его лицо должно было оставаться гладким и чистым. До Александры доходили слухи, будто бы ему нравилось, когда у его женщин кое-какие места были столь же гладкими. Она так и не посмела выяснить правдивость этих слухов.

Виконт взял ее за руку и пригласил подняться. Ладонь его была мозолистой и жесткой, совершенно не похожей на мягкие, ухоженные руки бывшего мужа. Кожа поцарапанных сапог облегала его ноги так, словно сапоги долго носили. Нос Грейсона был кривым, будто когда-то сломанным, левая губа слегка опущена из-за небольшого шрама. Нельзя было назвать его лицо прекрасным. И все же оно приковывало взгляд.

Свет не рассеивал темноту – панели, которыми были отделаны стены дома, были почти черными. На лестнице чувствовался налет времени – она скрипела под ногами виконта. Но на легкие шаги Александры лестница почти не отзывалась. Через растворенные двери были видны комнаты с мебелью без чехлов. Везде стояли ящики, некоторые были раскрыты. Они вошли в спальню на последнем этаже. Александра решила, что помещение это располагалось как раз по другую сторону от ее дома. Комнату не проветривали, чехлы с мебели сняты не были, камин уже давно не топили.

Грейсон быстро подошел к панели, ничем не отличавшейся от других. Он дотронулся до чего-то и поднял кольцо. Стена открылась, и за ней оказалась небольшая квадратная комнатушка. К удивлению Александры, оттуда выскочила девочка лет двенадцати. Кружевные манжеты и ленты ее розового платья были нещадно порваны. В правой руке она держала длинный нож. Девочка откинула с лица смоляные волосы, показав черные глаза, блестящие под темными бровями.

– Папа! – Она обняла виконта, не выпуская из рук кинжала. – С тобой все хорошо?

Глава 3

Александра была поражена. У виконта дочь? Ни один из источников леди Федерстон не сообщил, что у виконта есть ребенок, не говоря уже о том, что выглядит он так, будто привезен с какого-то острова в Тихом океане.

Виконт мягко обнял дочь, закрыв глаза и прижавшись губами к ее локонам. Пальцы его слегка дрожали.

– Что он с тобой сделал, папа? Я думала, мистер Ардмор – твой друг.

Виконт выпрямился. Александра наблюдала, как лицо его обретает спокойствие.

– Со мной все в порядке, милая. Вот эта очаровательная леди спасла меня.

Миндалевидные глаза девочки с любопытством вглядывались в Александру. Девочка походила на виконта подбородком, очертаниями губ и озорным блеском глаз, но кожа ее была темной, словно кофе, разбавленный молоком. Это был красивый ребенок, но совсем не в духе ярмарки невест.

В голове Александры роились вопросы. Где мать девочки? Виконт женат? Наверное, она вообще не сможет включить его в список возможных женихов. Ребенок был просто необыкновенным. Девочка крепко обнимала отца, явно испытывая огромное облегчение оттого, что видит его живым. У Александры сжалось сердце. Но почему же на девочке такое немодное платье с оборками, уместное скорее для полуночного бала?

– Как вас зовут? – поинтересовалась та. Заглянув в блестящие глаза, Александра увидела в них живой ум.

– Миссис Аластер. Я ваша соседка.

– Самая смелая и красивая дама, – добавил виконт и улыбнулся Александре. – Она появилась очень вовремя.

На девочку сказанное произвело сильное впечатление. Смуглая рука виконта сжимала ее плечо. Они представляли собой поистине необычную пару.

– Можно подарить ей что-нибудь в знак благодарности? – спросила девочка.

Они с отцом вопросительно глядели на Александру. Она немного нервничала. Даже покойный муж, готовый спустить штаны перед первой попавшейся юбкой, следил за своей одеждой. Загорелая мускулистая грудь этого человека была выставлена на всеобщее обозрение, а он этого, кажется, и не замечал. Дочь вместе с отцом смотрели на нее с восхищением. Александра почувствовала, что усилия нескольких дорогих и опытных гувернанток пропали даром.

– Благодарности? Мне ничего не надо. Я услышала шум и всего лишь поспешила на помощь...

Виконт протянул руку.

– Я видел, как самые страшные пираты падали в обморок, сталкиваясь с Джеймсом Ардмором. Вы очень отважная. – Его синие глаза потемнели. – У меня есть опалы. Они будут сверкать в ваших волосах, словно белый огонь. Я закажу ювелиру оправу.

Воображение вдруг нарисовало загорелые мозолистые руки Грейсона, пропускающие камни между пальцами.

– Мне не нужны опалы, – торопливо произнесла Александра. – Да и драгоценности вообще. Видит Бог, муж купил мне их множество.

Взгляд Грейсона выражал недоумение. Ее лицо вспыхнуло. Что правда, то правда. Тео осыпал ее драгоценностями – супруга непременно должна была иметь приличный вид и не порочить его доброе имя. Виконт, наверное, уже слышал об этом унизительном браке. Любой сплетник мог поведать о бедной миссис Аластер, о том, каким нескромным был ее супруг. В ее мире это больший грех, чем супружеская неверность.

– Милорд, я счастлива, что вы не пострадали. Мне пора домой.

– Пока нет. – Он схватил руку Александры. – Как вас отблагодарить?

Он поднял ее руку к своим губам. Поцелуй был прохладным и легким, но дыхание Грейсона зажгло в Александре огонь. Его поцелуи все еще горели на губах. Может быть, он не понимал, что делает, когда прижимал ее к полу и страстно целовал? Она дотронулась языком до нижней губы в том месте, где осталась царапина от его зубов. Ни один мужчина ее так не целовал. И, похоже, больше никогда не поцелует.

Грейсон уже пришел в себя.

– Папа, почему капитан Ардмор хотел тебя убить?

Виконт отпрянул, но не отпустил руку Александры.

– Он не пытался меня убить, Мэгги. Он меня предостерегал.

Александра вспомнила о том, что услышала, перед тем как сбежать вниз и разбудить Джеффри и повариху.

Ее поразило известие об исчезновении короля Франции, однако вражда между виконтом и человеком по имени Ардмор имеет с этим явно мало общего. Ненависть в голосе незнакомца была так глубока, а злость, похоже, копилась годами.

Виконт быстро сменил тему разговора, отпустив руку Александры:

– Нам нужно помочь лейтенанту Джейкобсу, он ранен.

Взгляд девочки стал взволнованным.

– О Господи! Бедный мистер Джейкобс. Я должна о нем позаботиться. Где Оливер?

Оттолкнув отца, она выбежала из комнаты, все еще сжимая в руке нож, будто собираясь отомстить врагам. Александра шагнула за девочкой, испугавшись, что та поранится, но ее резко остановили. Она стремительно обернулась. Виконт удерживал ее за край пеньюара и улыбался.

– Останьтесь со мной, красавица.

– Но девочке может угрожать опасность. А что, если там есть кто-то еще? Да и вдруг они вернутся?

– Не вернутся. Сегодня.

Для человека, на чей дом напали, и который чуть не лишился жизни, Грейсон выглядел очень спокойным.

– Кто они такие? Кто этот мистер Ардмор? Об этом нужно заявить.

Виконт поигрывал краем пеньюара.

– Самое важное в этом деле, миссис Аластер, чтобы вы забыли все, что услышали. Вы могли бы сделать мне такое одолжение?

– Но как...

Взгляд его стал холодным.

– Поверьте, я занимаюсь слишком опасными делами, чтобы вмешивать в них вас. Возвращайтесь домой, и будьте милой соседкой. – Взгляд Грейсона смягчился, от его легкой улыбки сердце Александры забилось чуть быстрее. – Может быть, при следующей встрече мы не просто раскланяемся, а немного побеседуем. Мне это будет приятно.

И Александре тоже.

– Но я не могу допустить, чтобы вы так просто об этом забыли. Этот человек пытался вас убить. Вам нужно об этом кому-нибудь сообщить. Может быть, в морское министерство.

Грейсон сдвинул брови, будто удивляясь, что она тотчас же не пошла навстречу его пожеланию. Вид у него был такой, будто он ожидал выполнения своей воли как нечто само собой разумеющегося. Кричать было незачем – нужно было всего лишь взглянуть и сказать.

Александра же никогда не отличалась покорностью.

– А что по поводу короля Франции?

Его лицо утратило всякое выражение.

– А что с ним такое?

– Этот мистер Ардмор попытается вам воспрепятствовать в поисках? Да как же вы его найдете, если морское министерство вам не поможет?

Взгляд Грейсона стал чуть суровее.

– Ради вашей безопасности, миссис Аластер, и чтобы не подвергать риску жизнь мою и Мэгги, дайте мне слово, что больше не будете задавать вопросов. Я сам разберусь с мистером Ардмором и королем Франции. – Он поднял голову. Губы его были сжаты столь плотно, что Александра дрогнула. – Поклянитесь. Никаких вопросов.

Она вглядывалась в него с тревогой в сердце.

– Ну хорошо. Если вы считаете, что вашей дочери может что-то угрожать, я не буду говорить об этом ни с кем, кроме вас. – Он кивнул, лицо его все еще было мрачным. – Однако я все-таки считаю, что вам следует мне все рассказать, – проговорила Александра.

Виконт с удивлением взглянул на нее. Александра подняла подбородок, что означало: «Нет, милорд, я не стану просто выполнять ваши пожелания».

Вдруг он усмехнулся, положил руки ей на плечи и наклонился. Ее рта коснулось горячее дыхание. Вспомнились поцелуи на полу спальни. Это было так убедительно.

– Тогда мне просто придется лишить вас возможности задавать вопросы.

Он легко преодолел пространство между ними и коснулся языком губ Александры.

Точку, где настиг ее язык виконта, словно охватило пламя. Александра старалась взять себя в руки и отчаянно искала глазами какой-нибудь предмет, чтобы на нем сосредоточиться. Но видела лишь расстегнутую рубашку, загорелую грудь и подбородок, поросший щетиной. Место, которое, по слухам, нравилось ее мужу лишенным растительности, стало вдруг горячим и влажным. Она кашлянула и заговорила самым высокомерным тоном:

– Сэр, вы забываетесь.

Грейсон не смутился.

– Нет. Я допустил бы вольность, если бы поцеловал вас.

– Разве? Не думаю, что тут существует большая разница.

Он снова наклонился к ней.

– На вкус вы словно мед.

– Должно быть, вы еще не пришли в себя, милорд. Вы еще только осознаете, что живы.

– Наверное, в какой-то мере.

– Значит, вам следует отдохнуть. Утром вы окончательно успокоитесь.

Виконт убрал локон с ее щеки: его прикосновение заставило ее трепетать.

– Вам тоже стоит отдохнуть, миссис Аластер. У вас была беспокойная ночь.

– Да, поразительная.

Впадинка под его горлом была влажной, и ей так хотелось дотронуться до нее.

– Сколько лет вашей дочери?

Его брови взмыли вверх.

– Думаю, лет двенадцать.

Он не уверен? Александре захотелось узнать о девочке все. Как хорошо иметь такого чудесного ребенка!

– Могу... могу я спросить еще кое-что?

– Предупреждаю, если вопрос мне не понравится, придется прибегнуть к новой вольности.

Наверное, она сошла с ума. Нужно бежать, пока возможно, спасаться у себя в доме. Вместо этого она провела пальцем по шраму на его ключице.

– Можно ли потрогать вашу отметину?

От его улыбки все тело Александры охватило пламя. Он взял ее палец, поцеловал, провел им до пряжки брюк, остановившись всего в дюйме от паха.

– Вот она какая.

Кожа была очень сильно натянута. Александра отдернула трясущуюся руку.

– Это была дуэль?

Грейсон усмехнулся:

– Это был человек с абордажной саблей. Я попытался втиснуться между слугой Оливером и мужчиной, который хотел ударить его багром.

– Вы победили? И спасли Оливера?

– Нет, проиграл. Оливер спас меня.

– Ах!

Насилие было ей чуждо. Да, в ее мире случались дуэли, но проходили они цивилизованно, согласно множеству правил, и совсем не напоминали резню.

– Что ж, – она шагнула назад, – вам нужно позаботиться о друзьях. Доброй ночи, милорд.

Виконт лишь взглянул на нее. Наверное, он понимал, что голос ее неверен оттого, что она дрожит всем телом, а сердце летит вскачь. Вероятно, он понимал, что, если прикоснется к ней снова, она растечется по полу, словно мороженое, и будет умолять проглотить себя. Она собрала всю свою волю, отвернулась, вышла и спустилась по лестнице.

– Миссис Аластер.

Бархатный баритон заставил оглянуться. Александра вцепилась в стойку перил, чтобы удержаться на негнущихся ногах.

– Да?

– Хочу попросить вас об одной услуге.

– Слушаю.

Грейсон посмотрел на нее долгим взглядом.

– Когда ляжете сегодня в постель, спите нагая.

Александра вцепилась в перила, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Простите, что?

Он облокотился о косяк двери, ведущей в заброшенную комнату, и рассматривал ее.

– Когда вернетесь в постель, спите без одежды. Мне хочется думать, что вы...

Сознание изменяло ей, жар охватил тело.

– Почему?

Виконт недоверчиво взглянул на нее, потом улыбнулся так, что сердце екнуло. С трудом удержав равновесие, Александра сбежала вниз. Вслед ей раздался раскатистый смех.

– У Александры всегда самая лучшая выпечка, – объявила Синтия Уотерз, опускаясь в изящное кресло в парадной гостиной Александры.

Она угощалась пирожными, лежащими перед ней на подносе. Леди Федерстон присела рядом с Александрой и сжала ей руку.

– Решила? – прошептала она, пока миссис Уотерз и миссис Тетли обсуждали достоинства Александры.

– Что? – рассеянно спросила Александра.

– По поводу виконта Стоука.

Александра с трудом подавила удивление. После ночного приключения она испытывала усталость, глаза слипались, и все вызывало раздражение. Знал бы кто-нибудь, что она лежала на полу в спальне виконта Стоука и позволяла себя целовать, не говоря уже о том, что было дальше.

Или о том, что она спала сегодня обнаженной. Служанка вошла, прежде чем Александра успела одеться и притвориться сонной. Алиса была вышколена, поэтому сделала вид, будто не заметила ничего необычного.

– Чай, мадам, – проговорила она и ушла по своим делам.

– А что насчет него? – взволнованно спросила Александра.

– Мы вносим его в список?

Александра одернула юбку и ничего не ответила. Празднуя Рождество у Федерстонов, она выразила желание снова выйти замуж и завести детей. Тогда же она высказала опасение, что второй муж окажется таким же отвратительным, как и первый. И леди Федерстон, ближайшая подруга покойной матери, отнеслась к этому с пониманием. Леди предложила составить список самых подходящих холостяков Англии. Они будут внимательно следить за каждым и вычеркивать недостойные кандидатуры. Поначалу Александра колебалась, но признала, что план леди Федерстон не лишен смысла. Если бы она обдумала ситуацию, а не приняла тогда первое же предложение, судьба ее сложилась бы иначе. Ее уже сейчас могли бы окружать столь желанные дети, а самым ужасным преступлением мужа была бы салфетка, засунутая за ужином в жилет. Она могла бы простить салфетку. Тео всегда был тщательно одет и обладал безукоризненными манерами. Александра же приняла заученную вежливость за доброту. Тео очень хорошо справлялся со своими ролями.

– Ты должна пригласить его к себе на вечер, – продолжала леди Федерстон.

Александра подавила вздох. Леди Федерстон убедила ее устроить вечер в конце сезона. Приглашения получат все более или менее значительные персоны, которые затем разъедутся на лето. Сегодня она слишком устала, чтобы интересоваться подробностями вечера, но леди Федерстон нетерпеливо улыбалась.

– Я не... – начала она, но ее перебил Джеффри, появившийся в парике, надетом набекрень.

– Виконт Стоук! – объявил он.

Три гостьи Александры с интересом подняли головы и замолчали.

Виконт Стоук появился в дверях, вид у него был совершенно не такой, как прошлой ночью, когда он сражался с врагами. Сегодня на нем был темно-синий, почти черный сюртук, но все же подчеркивавший яркий цвет его глаз. Из-под застегнутого сюртука виднелась батистовая рубашка, а копна золотых волос была собрана в хвост на затылке. Вместо галстука был повязан черный шарф, скрывавший следы веревки.

Джеффри поклонился и неуклюже вышел, пытаясь на ходу поправить парик. Виконт прислонился к косяку и оглядел комнату с легкой улыбкой.

– Добрый вечер, леди.

Глава 4

Три пары глаз распахнулись ему навстречу.

– Добрый вечер, милорд, – произнесли со смехом три женских голоса.

Александра встала:

– Милорд.

Она надеялась, что виконт не уловит в ее голосе дрожь.

Виконт тем временем оглядел комнату и снова посмотрел на Александру. В синих глазах отразилось понимание ситуации. Наверное, он догадался, что она спала сегодня обнаженной. Всю ночь ей мерещились горячие прикосновения его губ.

– Я ищу дочь, – объявил он.

Мэгги появилась незадолго до первой гостьи в сопровождении мистера Оливера, темнокожего слуги. Она весело приветствовала Александру и попросила разрешения увидеться с Джеффри и поварихой. Мистер Оливер проводил ее вниз. Девочка сменила розовое платье на мальчишеские бриджи, сапожки и рубашку, которая была ей чуть велика.

– Да-да, – засуетилась Александра, – она внизу, в кухне.

– А, хорошо. Она любит кухни.

Виконт застыл на месте, будто был намерен провести в таком положении весь вечер.

Тут заговорила леди Федерстон, никогда не отличавшаяся скромностью:

– А я и не знала, что у вас есть дочь, лорд Стоук. Сколько ей лет?

– Двенадцать. – На этот раз он не замедлил с ответом. В его глазах сверкнула гордость. – Настоящая баловница.

– Ах, это у них быстро проходит, – проговорила леди Федерстон тоном знатока. Она вырастила трех дочерей. – Прекрасная гувернантка, немного хороших манер – и они превращаются в милых молодых леди.

Кажется, виконта это замечание нисколько не заинтересовало. Он снова взглянул на Александру.

– Благодарю вас, миссис Аластер. – Даже простую вежливость ему удалось превратить в озорную выходку. – Я возьму Мэгги, и мы удалимся.

Александра никак не могла придумать, что ответить. Если она не скажет что-нибудь остроумное, будет выглядеть столь же глупо, как и сейчас. Он улыбнулся шире, будто прочитав ее мысли, потом оттолкнулся от косяка, легко поклонился присутствующим и устремился прочь.

Вздох Александры слился со вздохами трех дам. Миссис Тетли раскрыла веер и торопливо склонила голову.

Миссис Уотерз потянулась за пирожным словно под гипнозом.

У Александры подкосились ноги, она рухнула в кресло. Леди Федерстон склонилась над ней и быстро стукнула ее по руке веером.

– Непременно нужно внести его в список.

Александра открыла было рот, чтобы воспротивиться, но затем так же стремительно закрыла. Как объяснить, что виконт не годится в женихи? После смерти мужа Александра вела размеренный образ жизни. В ее мире не появлялись джентльмены типа виконта Стоука, сражавшиеся на абордажных саблях и требовавшие, чтобы она спала обнаженной. Она не была подготовлена к встрече с таким мужчиной, не готова к большим потрясениям, чем выбор сорта утреннего чая. Она составила список женихов ради того, чтобы новый брак стал спокойным и предсказуемым. Виконту Стоуку в этом списке места нет.

А еще ей пришло на ум, что просьба виконта и его умение доставить женщине удовольствие дорогого стоят. Как раз этого он и желал.

Миссис Уотерз изящно отряхнула руки.

– Я кое-что слышала, леди, но это тайна...

Леди Федерстон и миссис Тетли наклонились вперед.

– Мистер Уотерз сказал мне, будто ходят слухи, что этот виконт... – она понизила голос до шепота, – был пиратом.

– Не может быть! – изумилась миссис Тетли.

– Может, да и выглядит он как пират. Разве нет?

Миссис Тетли задумчиво обмахивалась веером.

– Юношей он убежал на море после семейной трагедии.

– Трагедии? Об этом я не слышала, – заинтересовалась миссис Уотерз.

Александра вся превратилась в слух, хотя и понимала, что должна прекратить этот разговор. Отсутствующих часто обсуждали, но ей это никогда не нравилось. Кроме того, виконт был все еще в доме и мог услышать. Разумеется, ему не понравилось бы прилюдное обсуждение его семейных дел. И виновата будет она – хозяйка дома.

Миссис Тетли заговорила до того, как Александра успела вмешаться.

– Судя по всему, это было ужасно. Муж моей сестры знавал его семью в Глостершире. Тогда вокруг нее разразился страшный скандал. Его отец, мистер Арчибальд Финли, застрелил супругу в порыве ярости, а потом и себя. В то время виконт был мальчишкой. Представляете?

Любопытство улетучилось, уступив место жалости.

– Ах, бедный!

– Сын убийцы? – переспросила миссис Уотерз. – Неудивительно, что он стал пиратом.

Взгляд леди Федерстон выражал сомнение.

– Разве у пирата была бы дочь?

– Хм... – Миссис Уотерз призадумалась на мгновение и тут же просияла. – А может, она дочь девушки, которую он когда-то обесчестил?

– Тогда это было очень давно, – заметила миссис Тетли.

– Представьте, что вы – пассажирка захваченного им корабля. Он пришел в вашу каюту... – Миссис Уотерз мечтательно взглянула на то место, где стоял виконт, – и позволил себе некоторые вольности. Может быть, даже на узкой кушетке каюты. – В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тарахтением карет и ржанием лошадей, доносившихся с улицы. – А потом сорвал у вас с шеи ожерелье и исчез.

Леди Федерстон подняла чашку.

– Синтия, ты читаешь слишком много романов. Да и весит она килограммов сто двадцать, – прошептала она Александре.

Александра отмахнулась от картины, нарисованной воображением: виконт прижимает ее к стене каюты. Он целовал бы ее точно так же, как на полу в спальне, его губы были бы настойчивыми и требовательными. Она обнимала бы его за широкие плечи, а он осыпал ее поцелуями, затем уложил бы ее, уставшую и ослабевшую, на койку и сказал, сжимая в руке ее ожерелье: «Я возьму это на память, миледи».

Он взглянул бы на нее, поцеловал в губы, повернулся и исчез.

Александра глубоко вздохнула.

– Может быть. У нас нет доказательств того, что он был пиратом. – Она обмахивала веером разгоряченное лицо. – Он просто виконт, мой сосед, пытающийся самостоятельно вырастить дочь. Я не думаю, что его жена жива. Дом явно выглядит как дом холостяка.

– Ты была в доме? Когда? Почему ты мне не сказала? – оживилась леди Федерстон.

Александра покраснела.

– Ну...

– Какой он? – полюбопытствовала миссис Уотерз. Александра допустила оплошность.

– Ну, он ведь только что въехал, да? Естественно, все внутри – шестидесятых и семидесятых годов. Там наверняка еще много мебели, оставшейся от старого виконта.

Миссис Уотерз была разочарована.

– Я слышала, он привез сундуки, полные сокровищ – драгоценностей, шелков и всякой экзотики.

«У меня есть опалы. Они будут сверкать в ваших волосах, словно белый огонь». Откуда виконту взять пригоршню опалов, которые он собирался оправить у ювелира?

– Ну да, конечно, у него должны быть какие-то вещи на память о путешествиях.

– Побывай у него снова и выясни.

– Да, Александра, считай своим долгом прорваться сквозь укрепления и выяснить, правду ли говорят, что он пират, – присоединилась миссис Тетли.

– А потом расскажи все нам.

Александра оторопела. Любопытство ее разгорелось, но совершенно не было желания шпионить и сплетничать. Кроме того, если постоянно бывать у виконта, поползут слухи. Нужно избегать скандалов, если собираешься снова выйти замуж.

Разумеется, надо будет как-нибудь обсудить с ним одежду Мэгги, вернее, ее нехватку. Пират этот человек или нет, он не имеет ни малейшего представления о том, как должна быть одета двенадцатилетняя девочка. Можно предложить свои услуги и знание предмета. А это значит, придется поездить с Мэгги по магазинам, помочь составить гардероб, а, следовательно, нанести в дом виконта несколько визитов.

Нет. Об этом лучше вообще забыть. Она не будет подслушивать, подсматривать и, уж конечно же, использовать при этом девочку в качестве предлога.

Но Мэгги и правда нужен гардероб. У Александры есть знакомый портной, который прекрасно шьет для молодых леди. А гувернанткой будет, конечно же, миссис Ферчайлд. Милая дама с хорошими манерами, миссис Ферчайлд была последней гувернанткой Александры, именно она поработала над ее манерами перед первым балом. Для Мэгги она подойдет великолепно. Миссис Ферчайлд вышла за преподавателя Оксфорда незадолго до свадьбы Александры. Сейчас она овдовела и писала Александре, что собирается снова заняться обучением девочек.

– Леди, я... – начала она.

От объяснений ее избавил внезапный шум – дерево упало на мостовую под самым окном. Послышались звон стекла, лошадиное ржание, ругань и испуганные крики прохожих.

Александра вскочила и кинулась к окну, отдернув занавеску. На мостовой лежала перевернутая карета, крыша которой находилась всего в нескольких дюймах от лестницы, ведущей в дом. Фургон посыльного лежал и перекрывал движение, с ним столкнулась еще одна карета. Лошади рвались из упряжи. Окно перевернувшейся кареты треснуло.

К покореженным транспортным средствам стекались люди. Несколько кучеров стояли на козлах уцелевших карет и наблюдали за происходящим. Армейский офицер в красивой красной униформе торопился к месту столкновения. Блондин в очках, напоминавший священника, одетый в поношенный костюм, спустился с фаэтона, бросил вожжи мальчишке и устремился на помощь.

Виконт вышел из дома и вмешался в происходящее.

– Перережьте упряжь! – закричал он. – Освободите их!

Дочь выскочила вслед за ним. Одетая в мальчишескую одежду, она проворно вскарабкалась на перевернутую карету и принялась помогать лакею открывать ее дверь.

Александра отвернулась от окна и схватила с дивана турецкую шаль.

– Там же люди.

Она выбежала из комнаты, столкнувшись по дороге с Джеффри. Он отшатнулся, извинился и поторопился открыть перед ней дверь.

Гросвенор-стрит кипела и бурлила. В аварию попали не только элегантные кареты и фаэтоны, но и фургоны посыльных, повозки строителей и разносчиков, всадники и пешеходы, двигавшиеся от Бонд-стрит до Гросвенор-сквер. Предыдущая авария случилась на их улице как раз после смерти ее мужа. Тогда пришлось поменять окна, занавески и столик – в гостиную влетел кусок повозки. Никто не пострадал, но Джеффри отказывался входить в гостиную целые полгода. Слыша сейчас испуганные всхлипывания из открытой кареты, Александра опасалась худшего.

Лакей, белый как мел, нагнулся и вытащил молодую светловолосую женщину с раной на лбу. Она робко оглядывалась. Мэгги обняла ее за плечи и помогла присесть на край кареты.

Александра торопливо укутала женщину в шаль. Та повернулась к ней с помертвевшим взором и прижала дрожащую руку к выступающему животу. Александра поняла, что леди беременна.

Она отвела даму в сторону. Карета загородила путь к дому – придется пробираться в обход. Молодой человек, которого Мэгги сопроводила до края кареты, явно был мужем этой дамы. Спустившись на землю, он заторопился к жене.

– Кучер – сумасшедший. Нельзя было его нанимать. Я так и знал, что он принесет нам несчастье.

Леди смотрела на него, будучи не в силах ответить. Александра обняла ее и потерла запястья. Она произнесла несколько утешающих слов, хотя и знала, что леди ее не слышит. Все опасения дамы, вне всякого сомнения, сосредоточились на ребенке, которым она рисковала.

Александре был знаком этот страх. Она ощутила острую боль – вспомнились те недели, когда в ней росла новая жизнь, когда непременно хотелось защитить существо внутри себя. Она пела ему, когда думала, что ее никто не слышит. Когда же она наконец-то родила его несколькими неделями раньше срока, боль была невыносимой. Доктора и повитуха наблюдали за ней с мрачным видом, уверенные, что умрут и мать, и дитя. Но Александра заставила себя выжить ради ребенка. Ее мальчик сумел продержаться в этом мире лишь один день.

Она сжала руку леди чуть сильнее, желая, чтобы с ее ребенком никогда не случилось ничего плохого.

Леди Ситон, дом которой был чуть дальше по улице, выбежала к ним:

– Ах, бедняжки! Входите, я напою вас чаем с бренди.

Александра уже собралась было запротестовать, сказать, что супруги могут пойти к ней, но поняла, что время для споров неподходящее. Она проводила пару к дому леди Ситон. Джентльмен пытался скрыть страх за угрозами и руганью в адрес кучера, пока лакей леди Ситон не затворил дверь.

Александра вернулась на место аварии. К счастью, никто больше не пострадал. Виконту и вознице удалось освободить лошадей. Испуганные животные пританцовывали, головы их тряслись. Виконт и возница пытались их успокоить.

Лошадей, запряженных в другие повозки, отвели в сторону. Мэгги стояла на одной из карет и осматривалась. Разумеется, бриджи были для нее неподобающей одеждой, но Александре пришлось признать, что, будь девочка в платье, она не смогла бы никому помочь.

У дальнего конца скопления транспорта остановилась еще одна элегантная карета. Оттуда вышел герцог Сен-Клер, один из гостей Александры, в сопровождении лорда Хилдебранда Колдикотта с сестрой. Все трое обогнули место происшествия и встретились с Александрой у открытой двери ее дома.

– Господи! – воскликнул герцог. – Миссис Аластер, с вами все в порядке?

– Да. – Она взглянула на окна леди Ситон. – Кажется, на этот раз никто сильно не пострадал. Хотя молодая женщина и ее ребенок еще в опасности. – Александра закусила губу, надеясь, что происшествие не приведет к выкидышу. Леди Ситон – заботливая женщина, она непременно настоит на том, чтобы молодая леди отдохнула, перед тем как отправиться домой.

Лорд Хилдебранд заволновался:

– Вам лучше зайти в дом, миссис Аластер. У этих лошадей вид небезопасный.

Сейчас лошадей удерживал виконт, они уже несколько успокоились.

– А я войду, – заявила леди Генриетта Колдикотт. – Я так расстроилась.

Она взглянула на Мэгги и презрительно фыркнула:

– Взгляните на этого ребенка. Что она тут делает? Таких незачем сюда допускать.

Александре очень хотелось объявить, что это благородная мисс Мэгги Финли и что ее отец-виконт слышал, как девочку обидели.

Но вместо этого она обратилась к Джеффри:

– Джеффри, проводите леди Генриетту в гостиную и принесите еще прохладительного.

Джеффри, разочарованный тем, что не может остаться, неловко поклонился и направился в дом. Леди Колдикотт последовала за ним.

– Уж не виконт ли Стоук это? – поинтересовался герцог, заслоняя глаза от солнца.

Виконт передал вожжи бледному кучеру. Тот боязливо поглядывал на лошадей, его ярко-красная ливрея была в грязи и лошадином помете. Виконт поднял руку, приветствуя герцога.

Джентльмен в очках, остановившийся, чтобы помочь, направлялся к Александре и герцогу. Герцог этого не заметил и пошел навстречу виконту.

То, что случилось дальше, вспоминалось Александре словно сон. Виконт увидел человека в очках. Поначалу на его лице отразилось любопытство, потом он узнал его, и интерес сменился яростью. Мэгги, стоявшая на карете, была очень удивлена:

– Мистер Хендерсон!

Человек в очках не откликнулся. Он подошел к Александре. У него было волевое лицо, ясные серые глаза и очень светлые волосы. Костюм придавал ему сходство со священником. Внешне он был настолько привлекателен, что будь он викарием, молодые леди ходили бы в храм лишь для того, чтобы посмотреть на него, поражая родителей своей религиозностью.

– Миссис Аластер? – вежливо осведомился он.

Незнакомому джентльмену неприлично просто так подходить к леди, но, может быть, потрясение от несчастного случая заставило его забыть о хороших манерах?

– Да.

– Благодарю вас.

Не успела Александра спросить, за что именно, как он схватил ее за волосы, откинул голову назад и поцеловал.

Глава 5

Александра вырывалась. Рука молодого человека больно сжимала кожу. Губы его были жесткими и неуступчивыми. Это совсем не походило на поцелуи виконта. Тот тоже был настойчив, но дразнил и играл. Этот человек вызывал злость и совершенно не заботился о том, как она реагирует на его поступок.

Он выпустил ее из объятий столь внезапно, что Александра споткнулась.

К ним торопился взволнованный герцог. Из прихожей донесся голос лорда Хилдебранда:

– Эй вы...

Виконт направился к Александре. Человек в очках увидел его, повернулся и успел пробежать несколько шагов, прежде чем рука виконта оказалась у него на плече и заставила остановиться. Человек в очках немного успокоился. Губы его сложились в улыбку как раз в тот момент, когда виконт сжал кулак и ударил его в лицо.

Грейсон быстро шел с лейтенантом Джейкобсом по Бонд-стрит в направлении Пиккадилли и гостиницы «Маджестик». Охваченный злостью, он не чуял под собой ног. Странно, что встречавшиеся им люди не разбежались, опаленные гневом.

Хендерсон сбежал в фаэтоне, но Грейсон был слишком взбешен, чтобы дожидаться лошади или экипажа. Он позвал Джейкобса и отправился пешком, зная, куда поедет Хендерсон.

Вчера вечером Оливер перевязал Джейкобса, который был бледен и постанывал. Рана оказалась не смертельной. Она была неглубокой, а повариха миссис Аластер умела перевязывать и зашивать раны. Оливер был доволен такой добровольной помощницей. Он молчал, но на губах его играла улыбка.

Кажется, в доме Грейсона побывали все слуги миссис Аластер. Парень по имени Джеффри взглянул на рану Джейкобса и сильно наследил на полу в столовой. Служанки-близнецы Энни и Эми (поначалу Грейсону показалось, что у него двоится в глазах) прибежали с ночным сторожем, у которого был вид подростка. Его Грейсон прогнал. Нечестно отправлять безусого мальчишку за Джеймсом Ардмором. После этого появилась чопорная горничная, назвавшаяся Алисой.

Грейсон кипел от ярости. Ему было прекрасно известно, кто послал Хендерсона. Он скрипел зубами и жалел, что за поясом нет абордажной сабли и пистолетов. Но ведь это современный Лондон, да и в отеле «Маджестик» будут не в восторге, если человека рассекут прямо на ковре гостиной.

Джеймса Ардмора и его шайку нельзя подпускать к такой красавице. Она не портовая девка и не куртизанка,привыкшая иметь дело с двумя капитанами, о чьих подвигах слагали легенды. Она ничего не знает об этих легендах. Она настоящая леди с шелковистыми кудрями и чистыми зеленовато-карими глазами. Ардмор ее раздавит.

Бог явно обладает чувством юмора. Когда жизнь потеряла для Грейсона привлекательность, времени ему было не занимать. Полгода назад будущее казалось ему бесцветным и пустым. Потом он узнал о существовании Мэгги – дочери, о которой и понятия не имел. А теперь нашел очаровательную красавицу миссис Аластер прямо в соседнем доме. Эта леди словно прохладное вино в жаркий летний день. В ее глазах можно утонуть. Мэгги положила начало пробуждению человека, дремавшего в отъявленном негодяе капитане Грейсоне Финли, ужасе Карибского моря и бедствии Тихого океана. Миссис Аластер нужно лишь потянуться и вытащить этого человека на свет, несмотря на все сопротивление и крики. Однако сейчас Грейсон вынужден прятать свою новую личность надежнее, чем когда-либо.

Гостиница «Маджестик» представляла собой здание эпохи короля Георга, простиравшееся по Пиккадилли до начала Сент-Джеймс-стрит. Бывший герцогский дворец превратился стараниями дворецкого в дорогую элегантную гостиницу. Хендерсон чувствовал себя там как рыба в воде – его одежда была сшита лучшими портными с Бонд-стрит. Костюмов его никогда не касался ни карибский, ни азиатский портной. Порвав что-либо, Хендерсон откладывал вещь до поездки в Англию. Даже в плавании Хендерсон старался ухаживать за руками. Он с отличием окончил Оксфорд и принял духовный сан, но отправился в море от обиды – приход, который он собирался получить, отдали другому.

Морская жизнь в Великобритании пришлась ему явно не по вкусу – несколько лет назад выяснилось, что он стал членом шайки Ардмора. Джеймсу Ардмору он требовался в основном потому, что предпочитал брать на абордаж английские суда и освобождать американских моряков. Хендерсон бывал в родной Англии не так уж часто.

Джейкобс, окончивший Итон и Оксфорд и бывший столь же знатного происхождения, что и Грейсон, совсем не был похож на сноба Хендерсона. А может, он просто притворялся. Грейсон видел непреклонный дух в Хендерсоне, переживавшем из-за того, как завязан галстук. Ардмор мирился с причудами Хендерсона – тот был прекрасным офицером.

Грейсон увидел Хендерсона в пустой гостиной на первом этаже: тот сидел в кресле, уткнувшись в газету.

Вся сцена очень смутила Мэгги.

– Папа, зачем мистер Хендерсон это сделал?

Вскоре гости окружили миссис Аластер, которую герцог сопровождал в гостиную. Грейсону не понравилось то, как на нее взглянул лорд Хилдебранд Колдикотт: он будто бы позавидовал Хендерсону. У Грейсона не было возможности подойти к миссис Аластер, дотронуться до нее, взять за руку или произнести драматическим тоном: «Я отомщу за вас».

– Хендерсон, – негромко окликнул он.

Газета взмыла в воздух. Хендерсон поднялся с кресла с безумным взглядом. Мгновение он рассматривал двух мужчин, потом быстро загородился от них креслом.

– Финли... – Хендерсон поднял руки. – Финли, ты меня уже ударил, изуродовал мне лицо, видишь? Сегодня я собирался навестить англиканских консерваторов, а теперь это никак невозможно.

– Почему это? Вокруг тебя поднимется настоящий шум.

Хендерсон просиял.

– Ты так думаешь?

– Хендерсон, – проговорил Грейсон. Всего одно слово возымело магический эффект. Хендерсон побледнел.

– Финли, клянусь тебе, не я это придумал.

– Ну да, я знаю кто.

Он был спокоен, смертельно спокоен.

– Хотелось бы лишь узнать, зачем это понадобилось.

Хендерсон облизал губы и поморщился.

– Капитан Ардмор видел, как она входила к тебе вчера ночью.

– После приступа ярости? – вмешался Джейкобс. – Помнится, он клялся, что не станет нас убивать.

– Но он ведь не убил тебя? – Хендерсон снова поднял руки. – А я не имею с этим ничего общего. Я вообще ничего не знал, пока О'Малли не рассказал.

– А что, О'Малли здесь? – поинтересовался Джейкобс, оглядываясь, будто карлик мог появиться откуда угодно.

Хендерсон фыркнул:

– О'Малли? Ты что, и правда думаешь, что сюда допустят ирландца сомнительного вида?

– Я поведаю этому ирландцу, что ты о нем говорил, – сухо заметил Грейсон. – Рассказывай дальше.

Хендерсон скрестил руки, будто защищаясь.

– Ардмор заинтересовался, что ей от тебя нужно. Вот О'Малли и предположил: если другой поцелует ее у тебя на глазах, мы скоро все узнаем.

– Понятно. – Грейсон все еще не повышал голоса, изумляясь собственному самообладанию, в то время как очень хотелось согнуть Хендерсона пополам. – Ты сам вызвался?

Хендерсон сухо улыбнулся:

– Скажем так: был вынужден под давлением служебной необходимости. Но, клянусь, могу даже присягнуть, я и понятия не имел, что она... леди.

Тон Грейсона стал ледяным.

– Думай, что говоришь, Хендерсон! А ты полагал, кто она такая?

Хендерсон нервно пожал плечами.

– Ну, знаешь... веселая вдовушка. Она ведь прибежала к тебе, так? А какая женщина так поступила бы?

Грейсон с трудом держал себя в руках. Еще мгновение – и он бросится на Хендерсона, предоставив постояльцам «Маджестик» соскребать лейтенанта с ковра.

– Между прочим, она спасала мне жизнь.

Хендерсон нервно поправил очки.

– Уверяю тебя, я и понятия не имел, пока не оказался рядом с ней. – Он помолчал. – А потом я понял, что Ардмор жестоко ошибся. – Он в смятении помолчал. – С ней все в порядке?

– Что это ты вообразил?

Хендерсон смотрел на Грейсона нерешительно. Грейсон и сам не понимал, почему его охватила такая злоба. Настоящая ярость. Эта женщина ему не принадлежит. Она леди, никогда не учившаяся целоваться. Мягкие чистые губы трепетали у его жаждущих губ. И все-таки она была замужем. Наверное, ее муж был просто ненормальным.

– Знай, Хендерсон. Если ты снова до нее дотронешься, если к ней прикоснется кто-нибудь еще, я буду считать себя вправе вступиться за ее честь. Это относится ко всем, кто осмелится к ней приблизиться. Скажи Ардмору, что и к нему тоже. Ты все понял?

Хендерсон был белее мела.

– Я-то понял, но не могу ничего гарантировать.

В Грейсоне кипела ярость. Хотелось повалить Хендерсона на пол и избить, разорвать костюм в клочья и растоптать безукоризненный галстук каблуком сапога. И все это зато, что он поцеловал красавицу соседку, совершенно растерявшуюся, когда Грейсон предложил ей спать обнаженной.

Она так и поступила. Он это понял, увидев ее зардевшиеся щеки. Вокруг Александры сидели леди средних лет, взиравшие на него с птичьим любопытством, но Грейсон замечал только ее. Она спала обнаженной по его просьбе, смущалась и волновалась от этого. Встревожился и Грейсон. Хендерсон... Из-за него Грейсон понял, что случилось бы, сделай он ее своей, повинуясь импульсу. Ардмор вовлек бы ее в игру, что осложнило бы уже и без того запутанную жизнь Грейсона. Может быть, убив Хендерсона, он почувствовал бы себя гораздо лучше. Но Грейсон не настолько глуп, чтобы думать, будто Ардмор не станет мстить. Может быть, Джейкобса убьют за Хендерсона, а Оливера – за О'Малли. Вражда будет длиться вечно. Грейсон зная, что Хендерсон – всего лишь пешка в руках Ардмора, как и О'Малли, Мэгги и сам Грейсон.

Подавив порыв, он кивнул Джейкобсу и зашагал прочь. Вслед им прозвучали слова Хендерсона:

– Финли, думаю, ты понимаешь, что сказал мне все, что хотел узнать Ардмор.

Гости ушли несколько часов назад. Александра в растрепанных чувствах поднялась в гостиную на втором этаже. Сегодня вечером она должна была отправиться в театр с леди Федерстон, но отказалась. Леди Федерстон предложила остаться, но Александра отослала встревоженную подругу. Алиса подаст ей чаю, и все будет хорошо.

Алиса принесла чашку чаю с доброй порцией бренди. Сейчас Александра пожалела, что его выпила. Голова слегка кружилась, все тело наполнила неожиданная легкость. Она с упреком смотрела на полупустую чашку на журнальном столике. Мысли перескакивали с одного на другое. Она несколько раз перебирала в уме события дня, вспоминала человека в очках, тянущегося к ней, грозный взгляд виконта, крик Мэгги.

Мистер Хендерсон...

Кто этот человек и почему он решил поцеловать ее таким образом – на глазах у всей улицы? Гости отреагировали по-разному. Леди Федерстон и миссис Уотерз были в шоке и сочувствовали ей. У миссис Тетли был такой недовольный вид, будто симпатичный молодой человек должен был грубо поцеловать посреди улицы именно ее. Леди Генриетта Колдикотт с упреком качала головой, пребывая в дурном настроении. Будто Александра сама придумала все, начиная с несчастного случая и заканчивая поцелуем, специально для того, чтобы вызвать у нее раздражение. Что же касается джентльменов... Она прижала руки к глазам. Герцог был сама любезность.

Александра подняла голову и достала список из ящика письменного стола. Герцог был первым в списке. Его отец был старым другом семьи. Он первый пришел Александре на ум, когда та стала задумываться о втором муже. Герцогу было около тридцати лет. Раньше он был женат, но его супруга и дочь погибли лет пять назад. Младший брат герцога, моряк, нашел смерть в море в прошлом году. Герцог повсюду твердил, что ему нужен наследник. Разумеется, мамаши постоянно представляли ему дочерей, но герцог был щепетилен в выборе.

Сегодня вечером он был очень внимателен. Но и лорд Хилдебранд смотрел на нее с нескрываемым любопытством. Это была уже не показная вежливость. Александра видела, что он не отрывает глаз от ее губ, от отметины, оставленной человеком в очках. Раз или два она уловила, как лорд облизывает губы, и ей это не понравилось.

Она достала перо и заточила, открыла чернильницу и окунула перо в темную жидкость. Стоит ли вычеркнуть лорда Хилдебранда? Александра колебалась. Его странные взгляды могли вообще ничего не значить. Нужно сначала поговорить с леди Федерстон.

Против имени каждого джентльмена были особые пометки, смысл которых понимали только она и леди Федерстон. Она поставила рядом с именем лорда Хилдебранда крошечный минус в знак того, что кандидат обладает небольшим недостатком. Теперь по поводу лорда Стоука. Она обещала леди Федерстон включить его в список. Он очень отличался от других, мало кто в Лондоне знал о нем что-нибудь. Следовательно, они с леди Федерстон должны будут удвоить усилия и выяснить о нем все, что возможно. Но об этом она ни за что не расскажет ни миссис Уотерз, ни миссис Тетли. Она написала его имя пожирнее – длинный изгиб «С», резкое «к», круглое «о». Александра сидела и всматривалась в написанное. Титул ему не подходит, гораздо лучше звучит «Грейсон Финли». Она написала его рядом с титулом. Рука дрогнула, Александра отдернула ее, прежде чем на бумагу упала клякса.

Александра закрыла глаза, вспоминая, как вернулась в спальню прошлой ночью. Она долго стояла у кровати, раздумывая о пожелании соседа. Та Александра Аластер, которую она знала, никогда бы этого не сделала. Но она и не стала бы целоваться с пиратом.

Она стояла неподвижно около получаса. Алиса давно ушла спать. Свечи начинали оплывать. И тут Александра неторопливо разделась. Она расстегнула ночную рубашку, очень медленно, крючок за крючком, и выскользнула из нее, сбросив на пол. Мгновение стояла, подставляя летнему воздуху обнаженную кожу, а потом неспешно легла.

Александра еще помнила ощущения прохладного прикосновения простыней к плечам, икрам и животу. Соски напряглись, натягивая простыни. Она прижала руку к горячему ноющему месту у соединения бедер, пытаясь подавить жар. Но думала она лишь о том, как к этому месту прикасался он, и рука ее увлажнилась.

Щеки ее до сих пор горели. Александра снова представляла себя лежащей в постели, представляла, как обнаженные бедра опираются о матрац. Но на этот раз рядом с ней лежал пират, и его загрубевшая рука скользила по ее бедрам.

– Прекрасная леди, могу я узнать, какая вы?

– Да, – стонала она.

Она приготовилась ощутить его губы, но он рассмеялся, наклонился и сорвал с шеи бриллиантовое ожерелье, скоропалительно добавленное воображением.

– Благодарю, миледи.

Потом настойчиво поцеловал ее в губы и поднялся с постели, поразительно красивый в своей наготе. Он ушел, привлекая внимание мускулистой спиной и растворившись в тумане. Александра открыла глаза и глубоко вдохнула. Она снова обмакнула перо и нарисовала еще один завиток рядом с именем виконта – знак вопроса, завершавшегося аккуратной точкой.

По ковру тяжело ступал Джеффри.

– Лорд Стоук! – объявил он.

Александра вскочила, чуть было не перевернув чернильницу.

– Джеффри, пожалуйста, стучи или подавай какой-нибудь еще знак, перед тем как ворваться.

– Простите, мадам. Пришел лорд Стоук.

Глава 6

Он уже находился в комнате, войдя, похоже, следом за Джеффри. Александра встала и торопливо заслонила собой стол.

Виконт отпустил Джеффри взглядом. Тот не стал дожидаться указаний Александры, поклонился и вышел.

Виконт затворил за ним двустворчатую дверь. Этого делать не следовало. Не нужно принимать джентльмена в одиночестве при закрытых дверях поздним вечером, особенно того, который целовал ее столь страстно прошлой ночью. Александра направилась к дверям, но вдруг передумала. Виконт быстро подошел. Не спрашивая, обнял ее и откинул голову назад. Внимательно вглядевшись в ранку на губе, нахмурился:

– Проклятие!

Александра невольно дотронулась языком до отметины, оставленной человеком в очках. Весь вечер ее кожа горела, словно от стыда.

Глаза виконта сверкнули сталью.

– Он сожалеет о том, что сделал. Поверьте.

– Вы знакомы?

Она вспомнила удивление Мэгги. Девочка назвала этого человека по имени. С ним знаком не только сам виконт, но и его дочь. В Александре проснулось любопытство.

– Если вы желаете, чтобы он принес извинения, я это устрою.

Александре не хотелось больше видеть человека в очках.

– Нет, благодарю вас.

Его теплые пальцы касались кожи. Она на секунду прикрыла глаза. Виконт продолжил резким тоном:

– Я дал ему понять, чтобы он оставил вас в покое.

– Да? – с трудом выговорила она.

– Я буду вас защищать. Они больше не потревожат вас.

Кто бы это мог быть? Другие пираты? Разумеется, леди и джентльмены из общества не потеряют к ней интереса, если он будет всем объяснять, что она находится под его защитой. «Со мной произошла удивительнейшая вещь, ваша светлость. Моим защитником объявил себя сосед-пират». В ответ последуют шок, любопытство, испуг. Полный крах.

Можно положить этому конец сейчас же, высказав вежливый упрек. Она все-таки внучка герцога, а не та, кого целуют на улице и за кого потом мстят. Такие вещи происходят с куртизанками и дамами полусвета. Она подавила вздох. Какая у них, наверное, увлекательная жизнь...

– Милорд, уверяю вас, со мной все в порядке.

Синие глаза потемнели и смотрели на нее не отрываясь.

– У меня много врагов, миссис Аластер. Мне жаль, что на вас трудно не обращать внимания.

Она снова таяла. Что-то невозможное происходит каждый раз под его взглядом, от его прикосновений. До чего она дойдет? Она респектабельная вдова двадцати пяти лет от роду, а не легкомысленная девчонка, которой может вскружить голову кто угодно.

– Вас и самого нелегко игнорировать, милорд. Выражение его лица немного смягчилось.

– Это радует.

Его ресницы были такие же золотистые, как и волосы. Они обрамляли глаза цвета лазури, опускаясь, чтобы скрыть голубизну, когда он рассматривал Александру.

– У меня смертельные враги, их игры опасны. – Тон Грейсона стал мрачнее. – Было бы лучше, если бы вы вообще уехали отсюда. У вас есть дом вне Лондона, миссис Аластер?

Она нерешительно кивнула:

– Муж оставил мне домик неподалеку от Солсбери.

– Отправляйтесь туда. Немедленно.

От его взгляда сердце забилось быстрее. Интересно, что происходит?

– Сейчас это совершенно невозможно. Но я покину Лондон в конце июня. Я, как всегда, поеду в Кент к Федерстонам.

Виконт упорствовал:

– Нет. Уезжайте сейчас же в домик неподалеку от Солсбери и оставайтесь там по меньшей мере до середины лета.

Александра терпеть не могла дом в Солсбери. Это была прекрасная золоченая клетка в стиле короля Георга, построенная в прошлом веке аристократом для дамы сердца и проданная, когда состояние владельца пришло в упадок. Туда Тео с удовольствием привозил ее на лето, чтобы онаустраивала чаепития и приемы, пока он разъезжал по округе и спал с чужими женами. Она облизала губы.

– До конца месяца это невозможно. На следующей неделе я устраиваю прием, нужно многое сделать.

Грейсон взглянул на нее так, будто прием – самая большая глупость в мире. Теплые пальцы поглаживали сзади ее шею.

– Прием будет одним из самых значительных в конце сезона, пока все мы не разъедемся по окрестностям. Герцоги и герцогини уже приняли приглашение, я не могу просто так все отменить.

Его пальцы ласкали волосы, она начинала забывать о приемах, герцогах и герцогинях.

– Разумеется, и вы приглашены. И ваша дочь. – Она закусила губу. – Но ей придется обзавестись соответствующим платьем. Я собиралась обсудить с вами ее одежду, прошу прощения за бесцеремонность.

Ома покраснела, вспоминая вчерашний разговор о вольностях.

Должно быть, и виконт хорошо его помнил. Глаза его потеплели, будто внутри кто-то раздул искры.

– Скажите, миссис Аластер, вы сделали вчера то, что я просил?

У Александры перехватило дыхание.

– Вообще-то да.

Его губы тронула улыбка.

– Ого.

– Это вы предложили.

– А вы сделаете все, что я предложу?

– Нет, разумеется, нет.

Он поднял брови и улыбнулся шире.

– Тогда хотелось бы узнать, почему вы это сделали.

– Чтобы узнать, каково это, – ответила Александра с дрожью в голосе.

Ни один из джентльменов в списке не был так волнующе мужествен. Даже герцог, почти самый привлекательный из возможных женихов, был всегда... застегнут на все пуговицы. Распахнутая рубашка виконта произвела па Александру большое впечатление. Она почувствовала тепло его тела, резкий мужской запах.

– И каково это было? – полюбопытствовал Грейсон.

Восхитительно. Необыкновенно. И ей почему-то захотелось ощутить прикосновение его рук.

– Мы, кажется, говорили о моем приеме?

Он наклонился так близко, что слова застряли у нее в горле.

– У меня нет желания обсуждать ваш прием.

Он еще больше приблизился к ней и запечатлел в углу рта поцелуй, как раз над отметиной.

Произошло нечто странное. Все это время она ощущала грубое прикосновение человека в очках. Даже стараясь об этом не думать, она все еще помнила об отметине: это был словно ожог, боль от которого невозможно унять. Прикосновение губ виконта изгнало чувство потрясения. Кожу слегка закололо, потом это ощущение медленно пропало, а вместе с ним и боль. Губы виконта легким ветерком коснулись ее. Поцелуй был целительным и нежнее лепестка. Грейсон медленно поднял голову, обдавая ее теплым дыханием.

Улетучились все мысли о приемах, одежде Мэгги и тревожных происшествиях. Губы его касались кожи, тело было так близко, кончики пальцев поигрывали локонами у основания шеи.

– Ах, – прошептала Александра.

Она отважно встала на цыпочки и запечатлела легкий поцелуй на шраме, поднимавшем нижнюю губу.

Грейсон улыбнулся. Он снова нагнулся к ней и уткнулся носом в шею. Обжигающе горячий язык очертил ухо.

– Прекрасная леди, – прошептал он.

Он обвил ее руками и прижал к себе. Сердце наполнило нечто близкое к боли. Как же давно ее так не обнимали теплыми сильными руками, баюкая, словно младенца! Последний раз она прижималась к матери много лет назад – пока ту не унесла болезнь. Это было так давно. Хотелось обнимать детей так же, как это делала ее мать, но даже в этой простой радости ей было отказано. До того как ее стиснул в объятиях этот человек, Александра не понимала, как ей этого не хватает.

Она опустила голову на сильное плечо. Как приятно быть замужем за этим человеком, иметь возможность класть голову ему на плечо каждый раз, когда хочется. Его сердце билось тяжело и медленно. Сильная рука скользнула по позвоночнику, от ее прикосновения по всему телу растекалось тепло. Александра закрыла глаза.

Вдруг он замер. Александра почувствовала, что он потянулся за чем-то, что было у нее за спиной, и распахнула глаза. Список! Он лежит на письменном столе, его может прочитать любой.

Она попыталась обернуться и схватить бумагу, но ее удержала сильная рука. Список взял виконт.

У нее пересохло во рту. Ну почему она не положила список в стол, когда он появился? Кажется, это из-за бренди. Голова кружилась.

Он внимательно изучил бумагу, а потом взглянул на нее, словно на матроса, завязавшего не тот узел.

– Что это?

– Это... – Она, помолчав, отступила. – Это личные записи, милорд.

Его глаза стали холодными, они могли бы остудить целую комнату.

– Здесь мое имя.

Александра попыталась что-нибудь придумать. Но лгать она не умела. Гораздо легче и спокойнее говорить правду.

– Это список...

– Я вижу. – Взгляд виконта прямо-таки заморозил ее. – Этот список слишком короток, чтобы содержать имена приглашенных на прием.

Она закрыла руками лицо.

– Ах, милорд, не рассказывайте никому! Вы не поверите, какое это для меня будет унижение!

Бумага в его руке начала сгибаться.

– Мое молчание зависит от того, что это.

Взгляд его был таким, что в Александре проснулось любопытство.

– Чего вы так опасаетесь?

Не стоило этого говорить. Он навис над ней, угрожая каждой клеточкой тела.

– Меня пугали шантажом самые известные люди, миссис Аластер.

Она была поражена.

– Зачем мне вас шантажировать?

Он поднес список к ее глазам:

– Что это?

Правда так смехотворна. А если солгать, что он сделает? Выкинет ее из окна? Для этого у него хватит сил. Или... Если выпалить все разом, это прозвучит не так глупо.

– Это список джентльменов, которых я, возможно, заинтересую в качестве невесты. То есть тех, кого я могла бы рассматривать как женихов.

Ну вот, все и сказано.

Глава 7

Грейсон всматривался в нее. Он так привык к жестокости и предательству, что не сразу понял смысл сказанного.

– Мужей?

Она покраснела до корней волос.

– Мы сузили его до семи, то есть восьми кандидатур... и собираемся решить все до конца лета.

Ее глаза горели искренностью и честностью, идущими от прекрасной души. Грейсон встречал в жизни множество лжецов. Полностью честных людей можно было сосчитать по пальцам одной руки. Например, О'Малли никогда не скрывал своей внутренней сущности. Такой же человек Оливер, хотя он и молчалив от природы. А теперь – и миссис Аластер. Прелестная миссис Аластер, устремившаяся ему на помощь.

Но почему в списке его имя? А еще имя герцога Сен-Клера и одного из самых опасных негодяев на земле? Этот человек должен быть мертв. Ардмор сказал, что убил его, а он хвастать не станет. Грейсон отпустил Александру. Она видела, что он встревожен.

В списке возможных женихов этого очаровательного создания стоит и его имя, в самом низу. «Грейсон Финли, виконт Стоук», а затем – знак вопроса.

Веселая ситуация, редкая возможность от души посмеяться над дамой. Но внутри разрасталось негодование. Ну как она не понимает, что его имя надо было написать первым?

Он положил список на стол и склонился над ним.

– А что это за звездочки, крестики и вопросительные знаки?

Он ощутил на щеке взволнованное дыхание, локоны коснулись его плеча.

– Да так, ничего особенного.

Грейсон искоса взглянул на Александру:

– Я только что решил, что вы честны всегда и во всем. Не пытайтесь лгать.

Она стала малиновой.

– Они означают определенные вещи, известные нам о каждом джентльмене.

– Нам?

– Леди Федерстон и мне. Этот список придумала она.

Он чуть расслабился. Но воображение нарисовало, как миссис Аластер и ее свита классифицируют лондонских холостяков и невозмутимо обсуждают их достоинства. Грейсон не знал, понравилась ему эта картина или вселила ужас. Он указал на имя сэра Генри Беркли:

– А почему у него две звездочки?

– Звездочки означают наличие детей. У сэра Генри их двое – мальчик и девочка, пяти и семи лет. Готовая семья.

Кажется, при мысли об этом ей стало весело. Грейсон взял перо, укатившееся к краю стола, и присел. Раскрыв чернильницу, он опустил туда перо и нарисовал звездочку рядом со своим именем.

– У меня есть дочь. Еще одна готовая семья.

Александра следила за ним с волнением, все еще покусывая губы. В этот момент она была просто само очарование.

Виконт указал кончиком пера:

– Что означают восклицательные знаки?

Она покраснела еще сильнее.

– Это значит... что джентльмен обладает привлекательной внешностью.

Рядом с именем герцога стоял восклицательный знак. Тот же знак стоял против имени Захарии Берчарда. С этим Грейсон еще разберется.

Он аккуратно поставил восклицательный знак против своего имени.

– Мне говорили, что у меня привлекательная внешность.

– Да, это правда.

Виконт повернул голову. Александра смотрела на него из-под ресниц, глаза ее сияли.

Что он творит? Нельзя было соглашаться с включением себя в список, как бы ни манила его эта цветущая женщина. Рано расслабляться – нужно искать короля, чтобы защитить Мэгги. Выполнить условия сделки. Времени на флирт с леди, которую ему никак не получить, нет. И все же...

Он мысленно убеждал себя, что все это ненадолго. Он всего лишь насладится ее изяществом и невинными разговорами о приемах и платьях. Он совсем немного побудет в месте, таком далеком от собственного мира.

Грейсон улыбнулся, обнял Александру за талию и мягко усадил к себе на колени. От нее так сладко пахло корицей и жимолостью. По поводу опалов он был прав – они будут мягко поблескивать белым светом в рыжевато-каштановых локонах. Они созданы специально для нее. Возбуждение возрастало. Она сидела на его коленях, волосы с приятным ароматом касались щеки Грейсона, а прекрасные округлые груди маняще вздымались. В конце концов, он мужчина, а она в высшей степени привлекательная дама. Все остальное казалось неважным. И все-таки важное было. Грейсон заставил себя снова сосредоточиться на списке.

– А что значат минусы?

Она слегка подвинулась и стала еще ближе.

– Недостатки характера.

– Понятно. Выходит, у меня их нет. А что означают плюсы?

– Достоинства.

– Хм.

У герцога их целых семь. Грейсон указал на них пером:

– А почему у Сен-Клера их так много?

– Ну, он герцог.

– Ну а я виконт. Прекрасно. – Он добавил себе плюс. – Что еще?

– Он друг семьи...

– Я живу по соседству.

Еще плюс в пользу лорда Стоука.

– Я давно с ним знакома, он много раз проявлял доброту.

Грейсон молча продолжал ставить себе плюсы, пока не кончился лист.

– Кажется, у меня множество достоинств.

Александра молчала. Грейсон поднял голову. Она рассматривала его, поджав губы и подсознательно приглашая к поцелую. Когда она заговорила, голос ее был очень нежным.

– Вы делаете мне предложение, лорд Стоук?

– Предложение?

– Вы заявляете, будто вы – лучший кандидат в списке. Значит ли это, что вы хотите на мне жениться? – Выражение ее глаз стало спокойным и неожиданным для него. – Или вы решили надо мной подшутить?

Он заглянул в волнующую зелень ее глаз. Где-то глубоко в этой женщине сокрыта боль. Грейсон вел жестокую жизнь среди грубых и суровых людей. Он научился доискиваться правды. С миссис Аластер не требовалось этих усилий. Сосед-баронет, явно любивший сплетни, рассказал, будто первый муж Александры не отличался по отношению к ней порядочностью. Тео Аластер наряжал Александру в шелка и осыпал драгоценностями, предоставляя возможность быть украшением общества, а сам рыскал по городу и спал со всеми женщинами подряд, от дешевых проституток до жен благородных господ. Мистер Аластер содержал нескольких любовниц и не скрывал этого. Пожилой баронет поведан, что бедняжке приходилось много страдать. Когда мистер Аластер умер, это стало для нее облегчением.

Список означает, что она пытается не совершить вторую ошибку.

Он взглянул в ясные глаза:

– Сожалею... – «Почему именно сейчас? Почему мне надо было встретиться с ней именно сейчас?» – Но я не могу жениться.

То, что раскрылось в ее душе, резко захлопнулось. Александра поджала губы и отодвинулась, кажется, на десять футов, хотя и продолжала сидеть у него на коленях.

– Тогда оставьте мой список в покое, пожалуйста.

Она потянулась за бумагой. Грейсон удержал ее руку.

– Подождите.

Виконт жирно зачеркнул имя Захарии Берчарда.

– Что вы делаете?

– Вы хорошо знаете мистера Берчарда?

– Конечно. Он дружит с лордом и леди Федерстон. Хотя, скорее, он всего лишь их знакомый. Они познакомились недавно. Но он очень вежлив, и мы не знаем о нем ничего дурного.

Тон Грейсона стал деловым.

– Захария Берчард – пират. Он занимается любым грузом, включая рабов, и готов утопить каждого, кто встанет на пути, – других пиратов, охотников за пиратами, целые фрегаты. То, что он творит с захваченными людьми, неописуемо. А еще у него дурная привычка восставать из мертвых.

Александра заморгала.

– Что это значит?

– О его смерти ходили слухи по меньшей мере три раза. Он ненадолго пропадает, потом появляется. Последний раз, когда я его видел, его поджег Джеймс Ардмор.

– Поджег его корабль?

– Поджег его. Он запутался в горящих снастях, а потом Ардмор его пристрелил. Это был конец Берчарда. А теперь он появляется в вашем списке достойных женихов.

Александра смотрела на список так, будто видела его впервые.

– Вы ошибаетесь. Не может быть, чтобы это был тот самый Захария Берчард.

– А когда вы с ним познакомились?

– В начале сезона.

– Ардмор убил его в ноябре. С тех пор у него было много времени на то, чтобы поправиться и поселиться здесь.

Грейсон прищурился. Если кто и мог бы украсть короля Франции, так это Берчард. Зачем ему это, Грейсон и понятия не имел, но появление Берчарда часто сопровождали странные события. Значит, надо поговорить с Ардмором. Ардмор и его охотники за пиратами вот уже несколько лет выслеживали Берчарда. Придется сообщить, что тому опять удалось скрыться. А еще не хотелось, чтобы Берчард находился поблизости от миссис Аластер, встречался с нею.

Совершенно не время сейчас искать в первую очередь Берчарда и отправлять его либо в могилу, либо в другую часть света – как можно дальше от Александры. Нужно помочь морскому министерству найти короля Франции, пока его люди ничего не выяснили. Необходимо сделать так, чтобы Мэгги получила столько денег и собственности, сколько ей потребуется для жизни, прежде чем Ардмор проявит нетерпение и развяжет войну против Грейсона.

Нет желания иметь дело ни с Берчардом, ни с Ардмором, ни с королем Франции. Хочется провести конец июня в постели миссис Аластер. Она одинока, и он никогда не встречал такой женщины. Она спала по его просьбе обнаженной. Жаль, что его тогда не было рядом, но она это сделала. Для него. Все остальные могут подождать.

Кроме Мэгги, конечно. Нужно мыслить здраво и думать о Мэгги.

Вдруг вспомнился тот день, когда он нашел дочь. Влажная ямайская жара, изящная рука Сары, смущение из-за того, что она провела его в сад за домом супругов-миссионеров, методистов. Он не видел Сару двенадцать лет – с тех пор, когда она сбежала от него в порту неподалеку от Сиама. Неизвестно, как она добралась до Ямайки, но по тени на лице он понял, что она умирает.

– Это ее отец, – объявила Сара пораженным супругам, проводя мимо них Грейсона. – Я его отведу.

Там копала садовой лопатой его дочь Мэгги, одетая в тяжелую шерстяную юбку и хлопковую блузку. Грейсон ясно помнил, как был ошеломлен, когда она подняла голову. На него смотрели глаза матери – глаза женщины, которую он не смог спасти от убийцы. Он помнил, как, пораженный, опустился на колени, как смотрел в ее лицо и видел свое прошлое, настоящее и искупление грехов.

Он сам положил начало всем событиям, которые случились с тех пор, как он нашел дитя. Много лет назад Грейсон уступил притязаниям дамы лучшего друга. Мужчина может быть таким глупым, когда ему двадцать два...

Он легко смахнул Александру с колен. Она встала на ноги, очень удивившись.

Грейсон поднялся.

– Вычеркните его из списка и посоветуйте друзьям прекратить знакомство.

Ее брови сдвинулись, рот приоткрылся, она раскраснелась.

Да, в постели с ней, ближайшие три недели.

Надо уйти до того, как захочется повалить ее на пол и перепугать слуг. До того, как он сделает ее своей.

Грейсон дотронулся пальцем до подбородка Александры.

– Вы будете сегодня спать обнаженной, если я попрошу? – Он не смог скрыть желания.

Она смотрела на него странным взглядом. Что это в ее глазах – обида? очарование?

– Сэр, вы позволяете себе слишком много.

Ему нравится ее высокомерие. Захотелось смыть раздражение, целуя ее долгими часами. Но сейчас придется удовольствоваться озорной улыбкой.

– Если передумаете, постучите в стену, чтобы я знал.

Она отступила, жарко покраснев. Осознает ли она, как она прекрасна, такая возбужденная и обеспокоенная? Если бы те джентльмены из списка хотя бы предполагали, что она рассматривала их в качестве женихов, сразу превратились бы в ручных щенков. Ей стоит всего лишь дотронуться до того, кто ей нужен.

А потом Грейсон сломал бы шею этому человеку. Возбуждение требовало немедленных действий, но Грейсон взял себя в руки. Для полного успокоения нужно найти ледяной водопад.

Он еще раз окинул взглядом восхитительное тело, улыбнулся, заметив ее смущение, и вышел.

Александра аккуратно расчесывала спутанные кудри Мэгги. Девочка сидела у туалетного столика Александры, ее новое белое платье прикрывал халат. Александра уже оделась в шелковый лиф цвета сливок и платье из прозрачной серебристой ткани. Юбка приятно шуршала от движения. Локоны Александры были уложены в простой узел и украшены светлыми цветами. На груди переливалось бриллиантовое ожерелье. Прошла почти неделя, с тех пор как виконт обнаружил список и пошутил над ней. Поначалу доставляло странное удовольствие то, что Грейсону захотелось поставить себя на первое место. Было приятно думать о его искренности. А потом, когда она задала вопрос, он взглянул на нее и произнес: «Сожалею...»

Иными словами: «Нет, глупая женщина. Я пират, моей женой была женщина с экзотического острова. Зачем мне вдова, которой нужно составить список женихов, чтобы выбрать нового глупого домашнего мужа?» А предостережение по поводу мистера Берчарда было в высшей степени странным. Правда это, или он все придумал, чтобы поразвлечься еще немного? Она упомянула это имя в разговоре с Мэгги, но Мэгги никогда о нем не слышала.

До того как виконт нашел список, она собиралась серьезно поговорить с ним насчет Мэгги, ее одежды и воспитания. Но после таких шуток и второго пожелания спать без одежды она не отважилась к нему приближаться.

Конечно, вечером Александра снова сняла сорочку после ухода Алисы и скользнула под простыни нагая. С тех пор она проделывала это каждую ночь. Александра стала держать одежду у кровати, чтобы одеться до того, как утром войдет Алиса. Каждую ночь она журила себя, но потом вспоминала, какими горячими были глаза виконта... Вспоминалась греховная улыбка, и ночное одеяние спадало, прежде чем Александра могла взять себя в руки. От этого становилось еще труднее говорить о Мэгги. Наконец она написала короткую записку и послала ее с Джеффри. Она извинилась, что взяла на себя смелость ему писать, и за настойчивость, с которой предлагает помочь Мэгги. Она с радостью посетила бы с Мэгги магазины, а еще у нее есть на примете дама, которая подойдет Мэгги в качестве гувернантки.

Для написания письма потребовалось три часа и несколько черновиков. Удовлетворившись текстом, она вздохнула, запечатала послание и передала его Джеффри. Десять минут спустя появился ответ, написанный поперек обратной стороны письма: «Поступайте, как сочтете нужным».

Она долго смотрела на эти слова, раздумывая, что они означают. Он пришел в ярость от ее вмешательства, или ему просто все равно?

За прошедшую неделю она не видела виконта, и спросить возможности не было. Они больше не встречались на улице, но герцог Сен-Клер навестил Грейсона три раза. Она знала, что герцог тесно сотрудничает с морским министерством. Александра вспомнила объяснение виконта, услышанное из окна: морское министерство хочет, чтобы он нашел пропавшего Людовика Французского. Ее любопытство никто не мог удовлетворить.

Причесывая Мэгги, Александра заметила, что волосы ее не совсем черные. К черным прядям примешивались светло-каштановые, унаследованные от золотоволосого мужчины.

Мэгги наблюдала за ее отражением в зеркале.

– Мой папа думает, что вы удивительно красивы.

Александра вздрогнула, но скрыла это, положив щетку и взяв лепту.

– Это лестно, Мэгги, – проговорила она. – Но ты не можешь этого знать.

– Он сказал: «Миссис Аластер удивительно красива». И велел спросить, нравятся ли вам изумруды.

– Почему это его интересует?

– Должно быть, он хочет вам что-то подарить. У него целые шкатулки драгоценностей. Он говорит, что это – мое наследство, но я не против поделиться им с вами.

Александра вспомнила слова миссис Уотерз о том, что дом виконта полон драгоценностей, шелков и всяких диковинных вещей. Но Мэгги и мистер Оливер были самым экзотичным, что она видела в том доме, не говоря уже о самом виконте. Она начала торопливо прихватывать лентой локоны Мэгги.

– Мне не надо никаких изумрудов.

Взгляд ее был искренним.

– Он хочет подарить их вам. Обычно он поступает так, как считает нужным.

– Да, это я заметила.

Мгновение Мэгги молчала, не мешая Александре. Девочка очень интересовала ее, и тем больше, чем дольше они были знакомы. Во многом она была похожа на отца, обладая очаровательной беззаботной веселостью. Но глупым ребенком Мэгги не была. В ее глазах светился ум, их взгляд сосредотачивался на слушателе – как раз перед тем, как девочка излагала какую-нибудь абсолютную мудрость.

– Миссионеры на Ямайке не хотели, чтобы папа меня забрал, а он все-таки взял меня.

Мэгги произнесла это безо всякой интонации, и Александра прикинула, что же стоит за этими словами.

– А твоя мама этого тоже хотела? – спросила она, стараясь не проявлять чрезмерного любопытства.

Мэгги пожала плечами:

– Не думаю, чтобы маму это интересовало. Она часто оставляла меня с миссионерами и потом долго не возвращалась. Она была с Таити и всегда стремилась туда вернуться, но в основном пребывала между Ямайкой и Мартиникой. Я была счастлива, когда за мной приехал папа. Мне не нравились миссионеры.

Сердце Александры сжалось. Она услышала то, о чем Мэгги никогда бы не сказала: «Я не была желанным ребенком».

Она помолчала, раздумывая. Как можно не хотеть ребенка? Такого милого и живого, как Мэгги? Собственный сын, проживший всего день, разбил ей сердце, когда умер. Мир – очень странное место.

Александра вернулась к реальности. Гувернантка миссис Ферчайлд всегда внушала ей, что нехорошо ругать кого-то, как бы тебе ни хотелось.

– Миссионеры были добры к тебе?

Мэгги посмотрела на нее глазами двенадцатилетнего человека, знающего жизнь.

– На Ямайке всегда говорили, какая я несчастная, потому что мои мама и папа – плохие люди. Но мои родители были женаты. У мамы были привилегии, и она этим очень гордилась. Но миссионеры говорили, что я должна бояться Бога и усердно работать, потому что я – дитя дьявола.

Уроки миссис Ферчайлд были позабыты.

Александра кипела от возмущения. Как можно говорить, что этот красивый ребенок – зло? И как могла мать девочки отказаться от нее, словно от ненужной вещи?

Она молча кусала губы.

– Ничего, – проговорила Мэгги, встретившись с ней взглядом. – Папа кричал на них. Он сказал, раз я – дитя дьявола, значит, он сам дьявол и пришел за ними. Они очень испугались. – Она довольно улыбнулась, став похожей на отца.

Александра представила себе чету миссионеров, привыкшую к тишине и покорности, вдруг столкнувшуюся с огромным пиратом с синими глазами и громовым голосом. Она вообразила, как они прижались к стене, когда он на них набросился, и испытала тайное удовольствие.

– А мама рассказывала тебе о папе, когда ты была маленькой?

– О да. Она говорила, что он высокий и у него желтые волосы и синие глаза. Я ей не верила. Но, увидев его, сразу поняла, что он – мой папа. У него на лице была щетина, но он тотчас же ее сбрил. Он извинился, что не приехал раньше, так как не знал обо мне. Мама была счастлива, что он за мной приехал. Но она вскоре умерла.

У Александры подступил к горлу комок. Должно быть, Грейсон показался Мэгги сказочным героем, примчавшимся, чтобы спасти ее из заточения. Интересно, каково было бы, если бы этот человек спас ее? Он ворвался бы, этот красавец в рубашке, расстегнутой до талии, перебил бы ее врагов, сорвал с нее оковы, подхватил на руки и унес прочь.

Смешно. У нее нет врагов. Если не брать в расчет Тео. Но тот был просто глупым человеком, сделавшим ее очень несчастной. Здесь нет ни темниц, ни оков, ни зловещих врагов. И никаких пиратов. Александра вздохнула.

Она закончила прическу Мэгги, и обе отправились в театр «Ковент-Гарден» в карете. Александра и понятия не имела, что встретится с опасностями, от которых не скрыться, окажется на пиратском корабле и узнает, как сильно ненавидят виконта его враги.

Глава 8

Грейсон тоже одевался для выхода.

– Почти готово, сэр, – заверил Джейкобс.

Он пытался завязать сложный узел. В конце концов, Грейсон опустил голову:

– Обязательно меня душить?

Джейкобс пожал плечами:

– Это галстук, сэр. Его нужно привести в порядок.

– Последний раз меня не покидало сходное чувство, когда Ардмор пытался меня повесить. Бесполезная тряпка...

Джейкобс – первый лейтенант, офицер на борту «Мэджести» и человек, которому Грейсон доверял больше всего, несмотря на его сравнительно молодой возраст, – не выказал ни малейшего сочувствия.

– Такова мода, сэр. Чтобы пойти в клуб, следует одеться. Разве вы не носили в юности шейные платки?

– Это было двадцать три года назад.

Джейкобс собрал оставшиеся платки и передал их Оливеру, наблюдавшему за происходящим загадочными темными глазами. Грейсон с раздражением поправил узел. Семья Джейкобса всегда следила за модой, поэтому-то ему и было поручено придать Грейсону вид джентльмена, одетого по моде. Как хорошо, что это ненадолго!

– Сен-Клер это оценит, – мрачно заметил он. Герцог Сен-Клер предложил встретиться в клубе «Уайтс» – сам он член этого клуба, а Грейсон должен им непременно стать. Осталось лишь пройти голосование. Старый виконт был членом клуба, так что, как сказал Сен-Клер, новый виконт станет им без особых осложнений. На самом же деле сегодня Сен-Клер хотел обсудить, как идут поиски короля Франции. Он сказал, что каперское свидетельство составлено задним числом, Грейсону прощается пиратское прошлое, но морское министерство выдаст свидетельство только тогда, когда Грейсон выполнит задание. В противном случае его ожидает виселица. Сен-Клер никогда не разъяснял, должен Грейсон доставить короля или указать его местонахождение. Он лишь цинично предполагал, что морское министерство решит этот вопрос.

Он согласился встретиться с Сен-Клером, хотя сведений было немного. Сеть его агентов распространилась по всем городам, связанным с Ла-Маншем, – Гринвичу, Блэкуэллу, Грейвсенду. Его ушей достигли кое-какие любопытные слухи. Например, начальник дока в Блэкуэлле примет в качестве взяток ром, табак, рабов и, что странно, булавки, а любовница лорд-канцлера беременна, но возможно, не от него. Но о короле Франции не знал никто. Грейсон не нашел пока ни одного свидетельства того, что короля перевозили по Темзе.

Однако и во Франции монарх не появился. У Сен-Клера были и свои шпионы, доносившие, что ни требований выкупа, ни ликования республики по поводу того, что обезглавлен еще один Бурбон, не было. Со слов Сен-Клера Грейсон понял, что англичане предоставляют убежище Людовику Французскому и его сторонникам в ожидании того дня, когда Наполеон будет свергнут. Но положение Наполеона было таково, что Грейсон не ожидал скорых перемен.

Странно взирать на политические битвы из-за океана. Война с Наполеоном заставила понервничать английский флот в Карибском море, не говоря уже о пролитой крови. Они были готовы обстрелять почти каждый встречный корабль, а число показательных повешений взлетело до астрономических цифр. Они с Джейкобсом дважды встречались в тавернах с английскими моряками-вербовщиками и оба раза решительно отвечали, что заняты.

Американские каперы бороздили воды и атаковали одиночные корабли английского флота, осложняя положение еще больше. А еще там были пираты, И Ардмор.

Таким образом, поиски французского короля – прогулка в парке по сравнению с прорывом через блокады и игрой в прятки с сумасшедшим по имени Джеймс Ардмор. Побег от Ардмора означал бы расставание с Мэгги, а на это Грейсон никогда не пойдет.

Он отчетливо помнил жесткий настил палубы корабля Ардмора под коленями, веревку, обжигающую шею, холодную саблю, приставленную к горлу. Кожу на запястьях содрали веревки, тело покрывали шрамы – его избил Ардмор с лейтенантами. «Финли, а почему бы мне не убить тебя? Почему не повесить на самой высокой нок-рее?»

Грейсон помнил свой голос – хриплый и полный отчаяния: «Потому что меня будет не хватать дочери».

Джейкобс пригладил черный сюртук на плечах Грейсона, вернув того к реальности.

– Они уехали в театр?

– Да, капитан, в карете миссис Аластер. Неплохая пара.

Грейсон прищурился:

– С охраной?

– С Пристли, сэр.

– Хорошо.

Он представил себе, как запылали от ярости глаза миссис Аластер, когда та обнаружила, что с ней послан его человек. Нет, он ни за что не позволит ей разъезжать с Мэгги в одиночестве, особенно когда Берчард на свободе.

Выяснилось, что якобы мертвый пират живет на Сент-Джеймс, что дом его – жилище респектабельного джентльмена небольшого достатка. Грейсон отправил одного из офицеров посидеть в кофейнях квартала и последить за домом. Самого Берчарда Грейсон не видел, но инстинкт подсказывал, что это именно он.

С улицы послышался шум кареты, потом кто-то постучал в дверь. Грейсон перешел в переднюю и выглянул в окно. Но Йен О'Малли еще не вернулся. Это оказался наемный экипаж, а тот, кто стучал в дверь, обернулся и помог выйти из кареты какой-то женщине.

– Гувернантка! Я и забыл о ней.

– Не желаете ли, чтобы с ней поговорил я, сэр? – предложил Джейкобс.

Он имел в виду, что знает, как общаться со слугами типа гувернантки, а Грейсон умеет лишь командовать пиратами. Грейсон нахмурился:

– Я сам с ней поговорю. Она приехала, чтобы учить мою дочь.

Оливер уже спустился отворить дверь. Грейсон последовал за ним. Джейкобс замыкал шествие.

Послышались низкие нотки женского голоса. Оливер проводил гувернантку в слабо освещенную прихожую и отправился за багажом. Она начала снимать перчатки и подняла голову.

– Ваше сиятельство? Я миссис Ферчайлд, меня прислала миссис Аластер.

Грейсон застыл на месте. Господи, да это она была гувернанткой Александры! Александра написала вежливое письмо, в котором объяснила, что эта женщина учила ее и прекрасно подойдет Мэгги. Грейсон ожидал лицезреть седую полную женщину, похожую на бабушку. Увидел же он почти ровесницу с черными волосами, точеными чертами лица и глазами, словно полночь. Красные губы сложились в вежливую улыбку, а собольи ресницы опустились под его испытующим взглядом.

Ладная фигура могла бы заинтересовать мужчину, ведущего даже монашеский образ жизни. Платье было серое, как у гувернантки, но под ним угадывались изящные линии и длинные ноги красивой формы.

Вот женщина, сделавшая Александру такой, какая она сейчас. Интересно.

Грейсон улыбнулся и протянул руку.

– Миссис Ферчайлд.

Она вежливо пожала руку, взглянула мимо него и вдруг изменилась в лице.

Грейсон смотрел на нее, не понимая, в чем дело. У гувернантки перехватило дыхание. Грейсон отпустил руку и оглянулся.

Она не сводила глаз с Джейкобса. Тот, мертвенно-бледный, стоял на третьей ступеньке лестницы, вцепившись в перила.

Грейсон сложил руки на груди и прислонился к стойке перил. Никто не двинулся с места даже тогда, когда мимо прошел Оливер и понес багаж вверх по лестнице.

– Вы знакомы?

Джейкобс дернул головой. Кадык его ходил ходуном, будто ему было трудно глотать.

– Нет, сэр. Конечно, нет. – Джейкобс отвернулся.

Явная ложь. Очевидно, что и миссис Ферчайлд узнала Джейкобса. Дело становилось интереснее с каждой минутой.

– Миссис Ферчайлд, сегодня Мэгги уехала в театр с миссис Аластер. Вы можете пока устроиться в комнатах. Я ухожу. Если вам понадобится чай или что-нибудь еще, позвоните Оливеру.

– Конечно, милорд, – ответила она, с трудом переводя дыхание.

– Хорошо, мы поговорим завтра. Доброго вечера, миссис Ферчайлд.

В глубине красивых темных глаз сверкнула искра страдания и страха. Грейсону очень хотелось узнать, в чем дело, но нужно было встретиться с Сен-Клером и модными денди. Придется поинтересоваться частной жизнью лейтенанта и гувернантки дочери несколько позднее. Он схватил шляпу и вышел.

В театре давали веселую комедию о двух сестрах, одной плохой, другой хорошей, и их родителях-крестьянах. Хорошая сестра обрела любовь аристократа и вышла замуж, а плохая была опозорена. В конце она плакала и умоляла престарелых родителей о прощении, и в семье наступало примирение. Мэгги наблюдала за всем с неподдельным интересом.

Конечно, большую часть происходящего на сцене заглушали возгласы зрителей – они разговаривали, кричали друг другу, обращались к актерам. Группа молодежи явно предпочитала плохую сестру и предлагала ей соблазнить аристократа и сбежать с ним, заодно показав им хорошенькие ножки. Лорд и леди Федерстон присоединились к ним; ложа была уютно обставлена креслами и низким столиком, на котором можно было разместить ридикюли, веера и чашки с чаем. Лорд Федерстон пил чай и, хмурясь, наблюдал за действием на сцене. Время от времени Александра замечала страстные взгляды, которыми он одаривал леди Федерстон, а один раз, когда освещение почти погасло, лорд взял ее за руку. Александра почувствовала себя одинокой. После первого отделения сцена опять осветилась, несколько акробатов принялись танцевать. Мэгги повернулась к Александре с сияющими глазами:

– Миссионеры говорили, что театр – это грех. Но что же здесь предосудительного?

Лорд Федерстон сильно удивился:

– Что они говорили?

Мэгги подперла рукой подбородок.

– Но я ведь тоже грешница, так что, может быть, просто этого не замечаю.

Александра снова возмутилась:

– Мэгги, ты не грешница.

Федерстоны обменялись взглядами.

– Конечно, нет, – проговорил лорд Федерстон.

Мэгги не стала спорить. Она наблюдала за танцем. И, держа в руке лорнет Александры, поднимала его, чтобы оглядеть театр.

Лорд Федерстон отправился навестить знакомых и вернулся с мистером Берчардом. У Александры остановилось сердце. Именно мистера Берчарда виконт так решительно вычеркнул из списка. Она не рассказала об этом леди Федерстон, не зная, как поступить.

Этот человек не мог быть тем ужасным негодяем, каким его назвал Грейсон. Наверное, он говорил о другом Захарии Берчарде. Мистеру Берчарду было около сорока лет, его виски слегка посеребрила седина, он был гибким и высоким, хотя и ниже Грейсона. Взгляд его темных глаз был спокоен и вежлив. Леди Федерстон не выяснила о нем ничего предосудительного, хотя и ожидала кое-каких сведений о его кузинах из Йоркшира.

Он поклонился Александре и леди Федерстон, с любопытством взглянул на Мэгги и присел. Лорд Федерстон представил Мэгги как мисс Финли, дочь виконта Стоука.

Мистер Берчард замер. Или Александре это лишь показалось?

Завязался разговор. Мистер Берчард относился к леди Федерстон с почтением, а к Александре с вниманием, но без малейшего намека на флирт. Мэгги сосредоточилась на спектакле, а мистер Берчард, похоже, не проявил к ней никакого интереса.

На гладком лице мистера Берчарда не было и тени беспокойства. Может, он был слишком невозмутим? Александра внутренне встряхнулась. Это все игра воображения. На свете должен быть не один Захария Берчард. Лорд Федерстон говорил мало, наверное потому, что леди Федерстон занялась расспросами. Она выяснила у мистера Берчарда, что у того нет ни братьев, ни сестер, что отец оставил ему в наследство дом неподалеку от Скарборо, что он планирует созывать туда гостей в этом году, и будет рассылать приглашения на охоту.

Леди Федерстон взглядом предоставила Александре возможность продолжить расспросы. Александра дотронулась языком до верхней губы.

– Э-э... мистер Берчард, вы когда-нибудь были на море?

В этот раз ей не показалось. Он привстал и снова опустился на сиденье. Конечно, вопрос был в высшей степени необычным. Леди Федерстон с недоумением посмотрела на Александру.

– На море? – Берчард беспомощно, как рыба, вытащенная из воды, открывал и закрывал рот.

Лорд Федерстон спас ситуацию.

– Я часто бываю на море, сейчас это модно.

Леди Федерстон одобрительно рассмеялась, Александра растянула губы в вымученной улыбке. Леди Федерстон недовольно взглянула на нее, но успокоилась, взглянув на мужа. Мэгги перегнулась через перила:

– Смотрите, мистер Хендерсон!

Александра быстро взглянула туда, куда указала девочка. Это был и правда тот самый блондин, который так дерзко обошелся с ней неделю назад. Сердце глухо застучало.

Леди Федерстон не видела, как этот человек грубо поцеловал Александру перед ее собственным домом, а Александра не рассказала то, что узнала потом от Грейсона. Леди Федерстон продолжала говорить, не предчувствуя ничего дурного.

Но реакция мистера Берчарда была очевидной и молниеносной. Лицо его стало белым как мел, потом болезненно-зеленым. Он взглянул на Александру, и его спокойный взгляд стал встревоженным и подозрительным. Он понял: она знает, что сидит в ложе с пиратом, которого вот уже несколько месяцев считают умершим ужасной смертью. О Господи!

Глава 9

Ванесса Ферчайлд пребывала в раздумьях: «Если я пробуду в этой комнате и не стану выходить, то смогу утром просто уехать, со мной все будет хорошо». Она вздрогнула. Сквозь открытое окно проникал теплый летний ветерок, но она никак не могла унять дрожь.

К погоде это не имело никакого отношения. Увидев на лестнице Роберта Джейкобса, она поняла, что ее мирок разрушен. Если бы Александра только упомянула, что в доме виконта живет Роберт, Ванесса никогда не покинула бы Оксфордшира.

Но с какой стати Александре о нем упоминать? Ванесса должна была стать гувернанткой дочери виконта Стоука, а что до мистера Джейкобса... Александра не могла знать, что произошло между ее бывшей гувернанткой и Робертом Джейкобсом пять лет назад.

Она отпила остывшего чаю. Два часа назад его принес темнокожий мистер Оливер. Он же доставил ее вещи. Нетронутые чемоданы стояли в углу комнаты у старомодной кровати. Чтобы скрыть смущение, Ванесса попросила его рассказать о себе. Молчаливый слуга поведал, что мать его была рабыней, а отец – испанец из Санто-Доминго. Он знаком с виконтом девятнадцать лет, а с мистером Джейкобсом – лишь пять.

Пять лет. Сразу после... Что он тут делает? Служит секретарем у виконта? В этом нет ничего странного – он окончил Оксфорд с отличием. Но мистер Оливер не стал отвечать на новые вопросы и предоставил Ванессе распаковывать вещи. С тех пор чай давно остыл, но она не станет просить еще.

Кто-то тихо постучал в дверь. Наверное, мистер Оливер сам решил принести еще прохладительного.

– Да?

Дверь распахнулась, вошел Роберт Джейкобс.

Ванесса вскочила. Они молча смотрели друг на друга. Да, он стал еще симпатичнее, чем она помнила: волосы были такими же темными, глаза словно густой шоколад. Высокий и широкоплечий. Казалось, что он ничуть не изменился, но стал еще мужественнее и как-то благороднее.

– Утром я объясню виконту, что не смогу остаться.

– Неужели видеть меня вновь так ужасно?

– Ужасно? Видеть тебя?

Хотелось солгать, что она в высшей степени недовольна встречей, но сказала совсем другое:

– Ты такой же красавчик, как и раньше.

«Когда мне было тридцать, а тебе – двадцать. А теперь каждый из нас стал на пять лет старше». Его щеки зарделись.

– Насколько я помню, ты не смогла достаточно быстро сбежать из кареты во время нашей последней встречи. Наверное, это было ужасно – молодой человек признается в любви респектабельной супруге преподавателя Оксфорда.

Она тяжело дышала. Даже столько лет спустя один взгляд его темных глаз причинял страдания. Пусть прошло много времени, между ними все давно кончено, а ее все ещё охватывает дрожь.

– Я не... Но я не знала, что ответить. Это было просто невозможно.

– Возможно, пока один из нас не заговорил.

Она сделала умоляющий жест.

– Нет, это было невозможно. Для тебя это было бы бесчестьем, а для меня – позором.

Его губы побелели.

– А теперь?

– Теперь? Ничего не изменилось. Я должна идти своей дорогой. Буду гувернанткой, как раньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.