Пегги Филдинг
Обретенный рай

Моему дорогому другу и учителю в Республике Филиппины Клео Риверсу.

Глава 1

Сара Коллинз вся взмокла от жары.

Ее накрахмаленная и аккуратно отглаженная белая блузка отсырела и измялась, высокий воротничок съежился и опал. Сара запрещала себе даже думать о том, как теперь выглядит ее синяя шерстяная юбка, которую мать сшила ей специально для свадьбы. Корсет из китового уса был таким же мокрым, как обычно в конце недели, когда мать окунала его в таз с водой, чтобы выстирать.

Белокурые волосы, собранные в высокую прическу, стали такими влажными, что струйки пота стекали на лицо. Но новая шляпка еще оставалась сухой.

Она снова попыталась успокоиться. Ведь на жесткую соломенную шляпку с широкими полями попало всего несколько капель морской воды, когда она вместе с другими американскими учителями пересаживалась с корабля «Томас» в шлюпку.

Был момент, когда Сара вдруг испугалась. Может быть, она выглядит не так, как надо? Мать отделала ей новую модную широкополую шляпку небесно-голубыми бархатными лентами. Шляпка была изящно наклонена вперед, а длинные узкие ленты ниспадали сзади и выглядели очень элегантно.

Сару вдруг охватило острое чувство ностальгии, но она быстро подавила его. Нет, она сделала все правильно. Все-таки ей удалось убедить родителей.

«Ни одна порядочная молодая незамужняя девушка не уедет так далеко от родителей, – говорила мать. – Когда ты выйдешь замуж, за тебя будет отвечать муж».

В любом случае они оба доверяли Роберту.

«Он славный айовский фермер», – говорил отец, рассказывая всем, что его дочь собирается выйти замуж в другой части света.

Не беда, что она сама всегда считала Роберта зазнайкой и напыщенным ничтожеством. Ее родители полагали, что он будет хорошо о ней заботиться даже в таком незнакомом месте, как Филиппинские острова. Мать подарила Саре пару золотых шляпных булавок, которые достались ей от бабушки.

«Голубой – самый подходящий для невесты цвет. Поэтому я выбрала его для отделки твоей шляпки, а золотые шляпные булавки – это мой подарок тебе».

Они обнялись, родители немного поплакали, узнав, что венчание будет происходить далеко-далеко, в непонятной стране... и без них.

Сара опять затосковала по отцу и матери и по Айове, но быстро отогнала нахлынувшие воспоминания.

«Я должна думать о том, что происходит здесь и сейчас», – говорила она своей учительнице мисс Арнольд.

Мисс Арнольд тоже откликнулась было на призыв президента к учителям поехать работать на Филиппинские острова, но, хорошенько подумав, решила, что слишком стара для такого путешествия. Сара знала, что мисс Арнольд около сорока. Но та, возможно, была права.

Как хотелось, чтобы на венчании присутствовал кто-нибудь из знакомых. Сара вздохнула и снова потрогала новую шляпку.

«Мне придется быть мокрой и мятой невестой, – подумала Сара, – но обещание я сдержу».

Она имела в виду охи своего отца по поводу того, что ни одна нормальная девушка не поедет одна работать в варварскую страну.

«Ну разве только в том случае, если этот парень, Роберт, хочет, чтобы ты приехала, и женится на тебе сразу же в день приезда...»

Сара согласилась с этим условием. «Если Роберт уже все устроил, я выйду за него, как только приеду», – обещала она себе.

Об этом же она рассказывала своим новым подругам на «Томасе» во время бесконечного путешествия.

Она обхватила руками колени. Замужество – это не так уж и плохо, убеждала она себя. В конце концов каждая женщина хочет выйти замуж. А как замужняя женщина, она обретет определенную свободу, может быть, даже сумеет по-своему устроить свою жизнь. И все это вполне реально. Итак, ее ожидают новая страна, муж, первая работа. Боже, сколько перемен.

Она подняла голову, и ленты опустились. В любом случае это лучше, чем сидеть в родительском доме в Айове, пока не превратишься в высохшую старую деву вроде мисс Арнольд. Проучившая Сару все школьные годы, мисс Арнольд была не старше, чем сейчас сама Сара, когда впервые приехала в Ривер-Кроссинг... и как она выглядит теперь! Старая, тощая и от всех зависимая. И ничего впереди, кроме работы и житья по чужим углам. И никогда не иметь собственного дома. Сара вздохнула. Все что угодно лучше такой жизни.

Перед отъездом мисс Арнольд сказала Саре нечто странное. Что же именно? Что-то о Роберте? А, вот что: «Роберт – мужчина, Сара, и старше тебя. Ты его еще недостаточно хорошо знаешь».

Когда Сара попыталась возражать, сказав, что они с Робертом вместе учились и он всегда вел себя безупречно, учительница фыркнула: «С наступлением ночи мужчины обычно становятся совсем не такими, какими были днем!»

Сара постаралась убедить ее, что она уже знает, в чем заключаются обязанности жены, и она действительно знала это.

Дуновение легкого теплого ветерка, принесшего аромат тропических цветов, вернуло ее к реальности. Она посмотрела вперед, на манильскую гавань.

На шее невысокого смуглого мужчины, направлявшего их шлюпку к таможне, был шнурочек с нанизанными на него маленькими белыми цветами. Восхитительно пахнущее цветущее ожерелье казалось абсолютно органичным для него, как и сам он был неотъемлемой частью этого тропического города. Лодочник внимательно оглядел ее измятую блузку, промокшую насквозь юбку, новую нарядную шляпку.

– Мабухай, маэстро. – Он посмотрел на других девушек, стоящих рядом с ней, и обратился к ним с этими же странными словами: – Мабухай, мабухай, мабухай.

– Мабухай. – Сара отважно произнесла это слово вслед за незнакомцем.

Наверное, оно означало приветствие. А «маэстро» по-испански, несомненно, учитель.

Конечно, когда-то на крыльце родительского дома она обещала матери никогда не заговаривать с незнакомцами. Но что она могла сделать? Он казался таким славным. Дюйма на три ниже ее, с благоухающим цветочным ожерельем на шее, без двух передних зубов, он был похож на худенького ребенка, из тех, что обычно играли в их саду.

Сара заставила себя не думать об Айове и о тех обещаниях, которые она давала или которые ее вынудили дать. Теперь она здесь! На Филиппинских островах! Она выпорхнула из домашней клетки и теперь могла свободно оглядеть окружавший ее мир.

Уродливые, похожие на баржи лодки двигались вдоль берегов реки Пасиг. Лодки были перегружены различным домашним скарбом, там же находились дети, козы, куры. Она поняла, что это плавучие дома, люди жили в лодках, и все, что у них было, находилось тут же, в лодках.

Направо раскинулся форт Сантьяго, а за ним – стены древнего города. Впереди виднелся позолоченный купол огромного здания. Таможня? Должно быть. Люди, пришедшие встречать «Томас», как только шлюпка подошла к причалу, сказали, что нужно пройти в здание с позолоченным куполом для досмотра.

Теперь время побежало стремительно. Сару переполняли противоречивые чувства – радость от того, что она увидит свой новый дом, и страх перед предстоящим замужеством.

«Но это же только Роберт, – успокаивала она себя, – ты же знаешь: он честный, милый, дружелюбный. Он ходит в церковь, даже поет в хоре. Что плохого в том, чтобы выйти за него замуж?»

Сара постаралась выкинуть из головы мысли о Роберте и замужестве и сошла на берег вместе с другими американскими учителями. Спускаясь по деревянным сходням, она оглянулась на мужчину, работающего веслом.

– Мабухай! – крикнула она и улыбнулась.

Он засмеялся и сказал что-то своему товарищу, а потом прокричал в ответ: «Мабухай!»

Звук его голоса затерялся в гуле голосов и шуме на пирсе. В воздухе пахло гниющей рыбой, немытыми человеческими телами и чем-то еще – Сара не могла понять, чем именно.

«Я ведь хотела чего-то нового, и здесь действительно все абсолютно иначе, чем в Айове», – подумала она.

У нее мелькнула мысль, что хорошо бы показать все это мисс Арнольд. Учительница убеждала ее поехать сюда. Она говорила: «Я слишком стара для перемен, но ты, Сара, можешь увидеть мир».

Сара поднырнула под раскачивающуюся веревочную сетку, наполненную чемоданами и сумками, а когда выпрямилась, мужчина в форме офицера американской армии схватил ее за руку.

– Мисс Сара Коллинз?

Сара попыталась высвободить свое запястье и нахмурилась, встретив его пристальный взгляд из-под насупленных бровей.

– Да, а вы кто? – Сара ждала, что ее встретит мужчина лишь на несколько дюймов выше ее пяти футов двух дюймов, и была удивлена, увидев темноглазого офицера по меньшей мере на фут выше нее.

– Я капитан Мархем Нэш, – капитан нахмурился еще сильнее, – я в Маниле по делу, но сегодня исполняю обязанности подружки невесты. – Он жестом показал на коридор, который заканчивался дверью, выходящей на улицу. – Я уже договорился, чтобы ваш багаж отнесли в каррамото. – Он изучал ее шляпку, лицо, фигуру. – Предполагаю, что, как и большинство женщин, вы везете тонны ненужных вещей?

Сара резко остановилась.

– Я требую, чтобы вы сказали, где мистер Роберт Зумвальт. – Она пристально смотрела прямо в буравящие ее карие глаза на загорелом дубленом лице мужчины.

– Роберт, хм, мистер Зумвальт, если вам так угодно, ждет вас в доме приходского священника, или как там его называют. Он отдыхает. – Капитан опять схватил ее за руку, довольно бесцеремонно проталкиваясь через толпу к двери, – Догадываюсь, что он несколько перетрусил из-за свадьбы. Во всяком случае, чувствует он себя не слишком хорошо, и, угадайте, на кого пал выбор встретить вас? – Он легонько дернул ее за руку. – И вот теперь я должен доставить невесту в церковь. – Он отпустил ее руку и гордо прошествовал вперед. – Ну-ка, миледи, давайте поторапливайтесь, мне еще надо сделать кое-какие дела до того, как мы отправимся в дорогу.

Капитан уже несколько раз исчезал из виду, когда Сара в своих новых открытых коричневых туфлях наконец догнала его. Спазм страха сжал ей горло под мокрым воротничком.

Она должна идти с этим человеком, может быть, единственным здесь, говорящим на ее языке. Какой-то самонадеянный хвастун, наверное, в армии поощрялось такое поведение. Она вспомнила, как вспыльчив Роберт. Он быстро поставит на место этого нахала. Ну почему, почему Роберт не пришел сам, а послал этого невежу?

На улице невысокий мужчина, видимо, родственник лодочника, только без цветочного ожерелья, побросал ее сумки, коробки и саквояжи в повозку, вспрыгнул на свадебный сундук прабабушки и хлестнул крошечного пони, доблестно потянувшего тяжелую поклажу.

– Сэр, это мои вещи! Куда вы собираетесь их везти? – Ей пришлось пробежать несколько шагов за повозкой, прежде чем капитан ответил.

– Мисс Коллинз! Я заранее нанял это каррамото. Возница отвезет ваши вещи прямо к церкви, чтобы они вам не мешали в дороге. Для вас – другой транспорт. – По его знаку подъехала вторая абсолютно такая же повозка, которую тянул абсолютно такой же пони и которой управлял абсолютно такой же маленький мужчина. – Успокойтесь.

– Хорошо. Но я никуда не поеду, пока вы не ответите на мои вопросы.

Капитан Нэш тяжело вздохнул.

– У меня полно дел, ну что ж, отойдем. Говорите, – он снял широкополую фетровую шляпу и стал обмахиваться ею, облокотившись на повозку, – спрашивайте, миледи.

Мысли вихрем проносились в голове Сары. Ей надо было спросить очень о многом. С чего начать? Она и сама была поражена своим вопросом.

– Что значит «мабухай»?

Белозубая улыбка осветила лицо Мархема Нэша.

– Прекрасно. Значение слова «мабухай» настолько жизненно важно для вас, что вы оторвали от выполнения служебных обязанностей офицера американской армии. – Он засмеялся, и она увидела, как деревянная повозка затряслась под напором его могучих плеч, обтянутых темно-синим шерстяным мундиром.

– Я думаю, что это своего рода приветствие! – Было жарко, и капитан лениво обмахивался шляпой. – Удовлетворены? Может быть, мы теперь двинемся в церковь?

Верхняя часть его лба под завитками густых черных волос была белой и резко выделялась на загорелом лице. «Он обычно носит шляпу», – подумала Сара и улыбнулась.

Когда она увидела эту белую полоску на его лбу, то почему-то решила, что он не такой уж солдафон, в нем появилось даже что-то человеческое.

«Интересно, тело у него такое же белое?» – подумала Сара, сама удивляясь своим мыслям.

– Я хотела бы спросить вас, почему именно вы пришли меня встречать, как вы узнали меня, и еще я бы хотела узнать, где Роберт и...

– Остановитесь! – Он нахлобучил шляпу и воздел руки к небу, пытаясь этим жестом отчаяния пресечь поток ее слов. – Ваш жених в церкви. Он уже абсолютно успокоился. Он попросил меня встретить и привезти стройную голубоглазую блондинку из Айовы, и это все, что я знал о вас. Вы были единственной блондинкой, во всяком случае, стройной! – Он поклонился. – Ваш экипаж ожидает вас, миледи. – Он взял ее за руку, чтобы помочь ей взобраться в повозку.

Его пальцы были теплыми, сильными, а ладони сухими. Сара устроилась на узком сиденье. Капитан что-то крикнул, и возница-филиппинец погнал маленькую лошадку. Сара видела повозку, везущую поклажу, в каких-нибудь двадцати ярдах впереди.

По булыжной мостовой громыхали повозки, вроде той, в которой ехала она, сновали пешеходы и велосипедисты.

Покачивание повозки не тяготило Сару. Длительное морское путешествие в конце концов приучило ее к качке. За то, чтобы в течение недель чувствовать себя на качающейся палубе корабля вполне комфортно, как на твердой земле, она заплатила всего несколькими днями морской болезни. И теперь она раскачивалась в такт своеобразному движению повозки с легкостью заправского матроса. С высоты своего насеста она могла видеть уличных разносчиков, нараспев предлагавших разнообразные товары, морских птиц, стремительно пикировавших на кучи мусора, громоздившиеся по берегу, пальмы на обеих сторонах улицы.

Она оглянулась на покачивающегося в седле капитана Нэша. Его статная фигура прекрасно смотрелась на крупном чалом коне. Капитан маневрировал между двумя неуклюжими повозками, тщетно пытаясь заставить свой маленький караван двигаться быстрее.

Сара спрятала улыбку, когда услышала, что слова, которые она принимала на свой счет, – это проклятия, посылаемые капитаном на головы возниц, их матерей и их пони.

В какой-то момент Нэш оказался совсем рядом с примитивным деревянным троном Сары.

– О чем думали ваши родители, когда позволили вам объехать полсвета, чтобы выйти замуж за малознакомого человека?

– Мои родители уважают Роберта Зумвальта и хорошо к нему относятся. Когда он написал мне и предложил выйти за него замуж... второй раз, хочу подчеркнуть, я согласилась. Я уверила их, что они все сделали правильно. Они потребовали от Роберта обещания, что он женится на мне, как только я приеду в Манилу, и он согласился. Поэтому мы сейчас и едем в церковь. – Она дотронулась до новой шляпки, чтобы убедиться, что та наклонена под правильным углом. – Я ответила на ваш вопрос, капитан Нэш?

Пристальный и недовольный взгляд карих глаз, казалось, видел ее насквозь.

– Я думаю, они были не в своем уме, когда отпустили вас, но вы, безусловно, еще более безумны, если согласились на это, не зная, что представляет собой Зумвальт. – Он вежливо приподнял шляпу и опять заметался между повозками, уговаривая возниц ехать побыстрее.

«Что еще мне предстоит узнать о Роберте? – думала Сара. – Он добрый, прекрасно говорит, хорошо образован. Даже слишком хорошо. Мне почти двадцать лет. Самое время выйти замуж. И любой так скажет. Я допускаю, что никогда не приняла бы его предложение, если бы осталась в Айове, но приглашение в другой мир... Я не могла устоять. Да и что в этом плохого? Мисс Арнольд, родители, школьные подруги – все убеждали меня принять предложение Роберта, говорили, что лучшего и желать нельзя».

Она с интересом наблюдала карнавальную круговерть, царящую на улицах Манилы, и слушала потоки брани, изрыгаемые человеком в шерстяном форменном мундире. Правое колесо каррамото попало в выбоину. Сара крепко вцепилась в свой деревянный насест. Ну и что из этого? Ее жизнь неузнаваемо изменилась, едва она покинула борт корабля.

Сара посмотрела на мокрого от пота капитана. Он хорошо держался в седле, без усилий справлялся с конем. Хмурое лицо его раскраснелось и выглядело очень мужественно в лучах тропического солнца. Облик Роберта, ведущего малоподвижный образ жизни, возник перед мысленным взором Сары и исчез, вытесненный энергичной, наполненной жизненной силой фигурой всадника.

– Я не должна смотреть на него, – пробормотала она, – я должна думать совсем о другом человеке в день своей свадьбы.

Капитан Мархем Нэш пришпорил лошадь, от души желая, чтобы провалился и этот город, и все его обитатели, особенно очаровательная, белокурая, голубоглазая, розовощекая дочка фермера из Айовы. Огромный конь прижал уши и громким ржанием выразил свое неудовольствие прикосновением капитанских шпор.

– Извини, Джонс, – наклонившись к шее коня, пробормотал Мархем Нэш, – но ты разжирел, пока целыми днями стоял в стойле и жевал. Нам надо встряхнуться, дружище. Город разрушающе действует на нас обоих!

Он опять оглянулся на молодую женщину, старающуюся сидеть прямо в качающейся из стороны в сторону повозке. Не похоже, чтобы она радовалась предстоящему замужеству. Похоже, она боится. Этакое невинное создание, отважившееся поселиться в клетке со львом. Он заскрежетал зубами.

Кажется, она действительно решила связать свою жизнь с этим бестактным, грубым, неповоротливым заикой Зумвальтом. Он выругался, представляя себе, как будет выглядеть Сара Коллинз в этих влажных тропиках. Перед его жадным взором возникло видение прекрасного женского тела. Во рту у него пересохло, стало трудно дышать.

– Не могу поверить, что я действительно делаю все это. Неужели в обязанности офицера входит помогать молодым девушкам обречь себя на судьбу, худшую, чем смерть, – пробормотал он и, решительно пришпорив коня, поскакал к повозке, на которой ехала чужая невеста, смотревшая на него широко открытыми глазами.

Он хотел что-то сказать ей, но так и не решился и повернул обратно.

– Я знаю, что ее мистер Роберт Зумвальт – жуткий ублюдок, но не могу сказать ей об этом. Прежде всего это не мое дело. – Он потрепал коня по холке. – Я хотел бы, чтобы это стало моим делом, Джонс, но, увы, ничего не могу сделать, абсолютно ничего. – Он выпрямился в седле. – Я только выполняю свой долг и беспокоюсь о ней. Единственное, что мы можем сделать, – это доставить ее до места, и мы это сделаем, а потом уже увидим ее в качестве миссис Зумвальт, жены учителя.

Джонс покивал головой, как бы соглашаясь со своим хозяином. Капитан натянул поводья. Старая история. Невинную молодую девушку отдавали в руки сладкоголосого бездельника. Но на этот раз именно он должен был сделать это. Может быть, ему еще удастся отговорить ее. Может быть.

Глава 2

После многочисленных изгибов и поворотов дорога наконец привела их на тихую, спокойную тенистую улицу. Сара с радостью почувствовала, что здесь было несколько прохладнее. Большие, кажущиеся необитаемыми дома либо почти полностью скрывались за высокими оштукатуренными или каменными стенами, либо едва виднелись среди зарослей густого зеленого кустарника.

На небольшой площади было малолюдно, несколько повозок с товарами образовали стихийный рынок, где командовала какая-то предприимчивая женщина. Прямо на булыжной мостовой был расстелен холст, а продавщица расположилась напротив бетонной стены в тени одного из домов. Сара вытянула шею, чтобы получше рассмотреть фрукты и овощи, которые продавала женщина. Она узнала морковь, лук, кабачки, бананы, ананасы, которые раньше видела только на картинках. Но многие плоды дочери айовского фермера были незнакомы.

В конце улицы играла группка детей. Сара посмотрела на них и оглянулась на своего провожатого. Он жестом показал ей, что надо повернуть направо, и что-то прокричал, но Сара не расслышала его слов из-за скрипа и скрежета повозки, а капитан пришпорил коня и исчез за углом. Сара буквально помертвела от страха, что он не вернется.

Что же теперь делать? Она понятия не имела, куда они едут, а на местном языке знала только одно слово – «мабухай». Он просто не имел права оставлять ее одну. От мысли, что ей придется возвращаться в Айову и объяснять всем, что она не смогла найти Роберта, что он не встретил ее на корабле, у нее перехватило дыхание.

Стараясь пересилить страх, Сара стиснула зубы. Нет, она не вернется, будь что будет, но только вперед. Повозки, скрепя и громыхая, подъехали к углу, за которым только что исчез капитан, повернули и затарахтели по тихой тенистой улице. Ветви деревьев почти смыкались над дорогой, образуя зеленый лохматый зонтик, сквозь который пробивались палящие лучи солнца.

Капитана нигде не было. Не было и его огромного коня. Сара растерянно озиралась вокруг в надежде увидеть своего провожатого. Она даже привстала немного со своего места, но возмущенный взгляд возницы, брошенный через плечо, заставил ее сесть. Где же капитан Нэш?

Передняя повозка повернула налево и пропала из поля зрения. Сара закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Скоро они, наверное, приедут в церковь, и она увидит Мархема... нет, Роберта. Она в испуге открыла глаза. Мать наверняка спросила бы ее: что с ней происходит?

Образ высокого офицера на коне четко запечатлелся в ее сознании. Она попыталась вспомнить, как выглядел ее жених, но не смогла.

Мархем Нэш спрыгнул с коня и привязал его к решетке утопавших в буйной растительности железных ворот. Он прошел во внутренний двор, вымощенный булыжником, толкнул маленькую дверку и оказался в притворе церкви. Как только его глаза привыкли к царящему внутри сумраку, он шагнул к другой двери и вошел в церковь, направляясь к видневшейся в глубине открытой двери. Шпоры его звенели о каменный пол, звук шагов гулко отдавался под церковными сводами. Он поднялся на три ступеньки и оказался там, куда шел.

Сняв шляпу, он заговорил с потным мужчиной в рубашке с короткими рукавами, сидящим в деревянном кресле за резным полированным столом, по другую сторону стола сидел священник.

– Она будет здесь с минуты на минуту. Подготовься, старик, она собирается венчаться, едва переступив порог церкви.

Невысокий мужчина кивнул и надел пиджак, висевший на спинке стула. Священник тоже поднялся.

– Мне надо привести ее прямо к алтарю, святой отец? – Мархем Нэш знал, что священник не говорит по-английски, и не мог удержаться от издевки. – Я приведу ее сюда, как ягненка на бойню.

Роберт Зумвальт взглянул на него и промокнул лоб шелковым платком с ярким узором.

– Я буду очень признателен вам, капитан, если вы заткнетесь. Это не ваше дело.

– Конечно, не мое. Именно так я и сказал майору, когда он отдавал мне этот идиотский приказ. А теперь это стало и моим делом, дружище Роберт, так что тебе придется терпеть меня до тех пор, пока я не вернусь в лагерь. Я подумаю о том, что надо знать этой молодой женщине, – он повернулся, чтобы уйти, – это самое нерациональное использование офицера и его времени, с которым мне пришлось столкнуться.

Он хотел бы еще многое сказать, хотел бы врезать этому учителю между лопаток. Или попросить священника помолиться за него, а может быть, разнести эту церковь. Но больше всего ему хотелось обнять девушку из Айовы.

Терзаемый этими противоречивыми желаниями, Мархем в бешенстве повернулся и, звеня шпорами, зашагал к выходу.

Роберт Зумвальт обернулся, направляясь к алтарю, и проводил его торжествующей ухмылкой, так и не проронив ни слова.

Маленький смуглый человек улыбнулся Саре и указал на что-то рукой:

– Иглесиа. – Она едва слышала его из-за скрипа больших деревянных колес.

– Иглесиа. Наверное, это «церковь» по-испански?

Сара силилась хоть что-нибудь разглядеть, но ее взгляд уперся в голую бетонную стену. Немного впереди она все-таки увидела железные открытые ворота. Повозка с ее вещами въехала внутрь. Когда они подъехали поближе, Сара заметила огромного коня, привязанного к декоративной узорчатой решетке, украшавшей ворота. Она оглядела здание. Церковь. Три креста на верхушках трех высоких шпилей. Она заметила, что одна из створок большой деревянной внутренней двери открыта.

Когда повозка въехала во двор и остановилась, Сара позволила вознице-филиппинцу помочь ей сойти. Разглаживая помятую юбку, она искала глазами капитана.

Молодой бледный мужчина в одежде священника, совсем непохожий на тех филиппинцев, которых она уже встречала, жестом предложил ей войти. Сара сделала над собой усилие и пошла за ним. Священник. Это, наверное, католическая церковь, и священник, должно быть, испанец. Как она скажет об этом родителям? Хотя, конечно, они знали, что на Филиппинах она будет венчаться в католической церкви, это же национальная религия. Сара кивнула слуге Бога и прошла за ним в сумрак церкви. Священник прошел к алтарю.

Не было слышно ни звука. Воздух был насыщен запахом ладана. Маленькая деревянная церковь у нее дома не заняла бы и трети этого похожего на склеп помещения. Птица пролетела у нее над головой, задела ее крылом и вылетела в высокое окно под самой крышей церкви. Сара вздрогнула. Птица, влетевшая в дом, – плохая примета. Кажется, бабушка говорила, что это предвещает смерть.

Сара услышала за спиной звон шпор. Сердце ее забилось. Капитан Нэш. Он взял ее под руку и улыбнулся.

– Готовы?

Она кивнула. В этом огромном помещении не было ни одной скамьи, и когда она увидела Роберта, то с удивлением отметила, что он сидит на кухонном табурете около алтаря. Он показался ей даже худее, чем она помнила.

Он вытирал пот с лица и шеи узорчатым шелковым платком. Она вспомнила чьи-то слова, что только ханжи и лицемеры пользуются разноцветными носовыми платками. А шелк? Все ее знакомые мужчины пользовались цветными льняными платками в поле и белыми холщовыми в церкви и других публичных местах.

Ей показалось, что она смотрит на него через перевернутую подзорную трубу. Он казался таким маленьким и далеким. Она почувствовала слабость в коленях, когда капитан замедлил шаг и прижал ее руку к себе.

– Вы уверены, что хотите довести это дело до конца, Сара Коллинз? – прошептал он.

– Я обещала, – пробормотала она, не спуская глаз с человека, который вскоре станет ее мужем.

Она знала, что Роберт Зумвальт учился с ней в одной школе в Ривер Кроссинг, только на три класса старше, но сейчас совершенно забыла об этом. Этот человек, сидящий на кухонном табурете, был ей абсолютно незнаком.

Сара почувствовала леденящий холод во всем теле, кроме правой руки, которая была теплой, потому что ее держал капитан Мархем Нэш.

Она посмотрела на капитана и тихо повторила, стараясь убедить саму себя:

– Я обещала матери и отцу.

– Их здесь нет. Они не знают, где вы и что вы сейчас чувствуете. Они поймут.

– Нет, я обещала.

– Тогда, я думаю, мне придется быть посаженным отцом.

Они медленно приближались к трем ожидающим их мужчинам. Саре хотелось, чтобы этот путь к алтарю никогда не кончался, но они уже подошли.

Роберт Зумвальт поднялся с табурета. Капитан отошел в сторону, Роберт подошел и поприветствовал ее легким поцелуем в шею.

– Сара, – сказал он и наклонил голову.

Больше он не сказал ничего. Взял ее за руку, которую только что держал капитан.

Рука Роберта в отличие от ее собственной была мягкой, влажной, горячей и липкой. Она хотела оттолкнуть его, но не посмела. Роберт молча повернулся и посмотрел на священника. Ей тоже пришлось молчать. Она попыталась улыбнуться и взглянула на священника, уже начавшего обряд венчания на языке, которого Сара не понимала. Через какое-то время священник помоложе велел им преклонить колена, и они Робертом встали на колени для заключительного благословения. Она чувствовала неодобрение капитана все зремя, пока совершался обряд.

Сара робко улыбнулась из-под своей новой соломенной шляпки, наполнив болью сердце Мархема.

«О Боже, – подумал он, – она все-таки сделала это. И они даже не дали ей времени, чтобы умыться. Мужественная девочка... Или действительно сумасшедшая».

Руки у него тряслись, как тогда, когда он подхватил лихорадку на Кубе. Он сунул руки в карманы. Ему не нравится Роберт, он уверен. Но она обещала, и, более того, обещала родителям.

«Да, думаю, что теперь я кое-что знаю об этой девушке, – размышлял он, – на слово Сары Коллинз южно положиться. Теперь уже на слово Сары Коллинз-Зумвальт».

По окончании обряда Роберт подарил Саре еще один целомудренный поцелуй в щеку. Надел ей на палец тонкое серебряное колечко и шепотом объяснил:

– Я вообще-то не верю, что обручальное кольцо – часть свадебного обряда.

Священники уже направились к выходу, капитан двинулся вслед за ними. Роберт взял Сару под руку.

– Ты, наверное, удивлена, – сказал он, – что я не встретил тебя. – Роберт вытер лицо, потом шею. – Я не совсем здоров, поэтому решил остаться в доме священника и подождать, пока капитан Нэш привезет тебя.

– Почему ты такой странный, Роберт? – смущенно спросила Сара. – Такой официальный?

– Поговорим об этом позднее, дорогая. – Он высморкался в цветастый платок. – Я отвечу на все твои вопросы, когда немного приду в себя.

Сара кивнула и посмотрела вслед удаляющимся священникам, потом взгляд ее скользнул по синей офицерской форме, еще пара шагов, и капитан Нэш исчез из виду. Она пыталась справиться с охватившей ее паникой, повторяя про себя:

«Со мной все в порядке. Я теперь замужем. Со мной муж».

– Мне надо будет лечь в постель, как только мы оформим документы. – Роберт вздохнул и потрепал ее по руке. – Думаю, ты не возражаешь?

Сара помотала головой. Нет, она не возражает. Неужели это означает, что надо лечь в постель сразу же, днем? Мать объяснила ей, что происходит, когда новобрачные тушат свет и ложатся в постель. Но сейчас хорошо если восемь утра. Мама ничего не говорила, что это бывает днем. Сара почувствовала дурноту.

Еще три ступени вверх, и они вошли в комнату, где их ждали трое мужчин, расположившись полукругом за большим столом. Роберт отпустил ее руку и плюхнулся на единственный деревянный стул, стоявший перед столом.

– Сара, я надеюсь, ты простишь меня. Я совершенно изнурен после тяжелой поездки по джунглям. От нашего селения до Манилы довольно приличное расстояние.

Сара только кивнула. Она была рада, что он и не ждет от нее ответа. Она знала, что не сможет произнести ни слова даже под страхом смерти.

Священник что-то сказал Роберту, и тот подписал поданную ему бумагу, потом то же самое сделала Сара. Документ был написан по-испански, его украшали причудливые завитки и золотая печать. Молодой священник и капитан засвидетельствовали их подписи. Пожилой священник скрутил бумагу в рулон и перевязал ее красной лентой. Он посмотрел на Роберта, улыбнулся и отдал свиток Саре.

– Сеньора Зумвальт.

Сара кивнула.

– Спасибо, отец.

Новое имя было непривычно для слуха.

– Извини меня, дорогая, – Роберт встал, – я хочу пойти в свою комнату и немного отдохнуть.

«Означает ли это, что я тоже должна идти?» – подумала Сара.

Она нерешительно направилась к двери и чуть не налетела на него, когда он внезапно остановился и повернулся к ней с явным неодобрением.

– Да, я забыл тебе сказать. Я снял для тебя отдельную комнату. Может быть, ты тоже хочешь отдохнуть? Скоро увидимся. Капитан Нэш настаивает, что нам необходимо уехать утром, так что нам надо собраться.

Сара заметила злобный взгляд, который Роберт бросил на Мархема Нэша, но она решила, что ошиблась, когда выражение ненависти на его лице исчезло так же быстро, как появилось.

– Это было условием вашего договора с майором, Зумвальт, – тихо, но четко произнес капитан. – Я человек военный, и ваше свадебное путешествие ни при каких обстоятельствах не должно нарушить планы командования. Только на таких условиях я должен был сопровождать вас, и вы приняли эти условия.

Его загорелое лицо показалось Саре страшным.

– Я везу весь армейский провиант и занят также другими важными делами. У меня есть приказ покинуть Манилу. Вы можете ехать со мной, можете и не ехать.

– Ну хорошо, хорошо. – Роберт опять вытер лицо. – Мы будем готовы.

– Зачем нам проводник, Роберт? Мы же можем доехать и сами. – Сара изо всех сил старалась настоять на своем. – Не думаю, что нам нужна помощь капитана. – Вот так. Это должно поставить Мархема Нэша на место.

– Ах, моя дорогая, позже я тебе все объясню. А сейчас я должен прилечь. – И ее новоиспеченный муж круто повернулся и скрылся за дверью.

Молодой священник сделал знак Саре следовать за ним. Она взглянула на Мархема Нэша, но он только пожал плечами, давая понять, что все это его не касается. Она пошла за священником по длинному мрачному коридору, в конце находилась дверь, открыв которую тот жестом предложил Саре войти.

Сара оказалась в узенькой комнате с побеленными стенами и высоким потолком, в которой стояли диванчик, простые деревянные стулья и стол. Над кроватью у дальней стены висело темно-коричневое распятие.

Сара подошла к окну, выходящему на задний двор церкви, окруженный высокой бетонной стеной. В дальнем конце его располагалось невысокое здание, видимо, со служебными помещениями. Налево она увидела выложенное булыжником пространство, где стоял огромный закопченный чугунный котел на ножках, а под ним следы от костра, рядом были сложены дрова и лежало несколько ушатов. Сара решила, что это место для стирки. Около котла стоял высокий красный глиняный кувшин, видимо, с водой. Чуть левее она увидела снятый с колес вагончик, скорее всего используемый под конюшню. Она высунулась из окна, чтобы получше разглядеть конюшню, и услышала, как переступали копытами беспокойные лошади. Их громкое фырканье подтвердило ее догадку.

Справа большое дерево отбрасывало тень на чисто выметенный, ничем не огороженный дворик и на угол дома священника, в котором она находилась.

«Не очень-то экзотично, – подумала она, – но в конце концов не так уж и плохо, даже по-домашнему уютно».

Сара отошла от окна, осторожно сняла новую шляпку и, воткнув золотые булавки в нарядную голубую ленту, положила на стул. Она попыталась привести в порядок мятую блузку и промокшую юбку. Особенно мешал и давил корсет. Поколебавшись минуту, она все-таки решила снять его. Роберт сказал, что скоро позовет ее, и они будут готовиться к поездке в провинцию Замбалес, куда их направили на работу. Она хотела быть полностью готовой к его приходу.

Так и не застегнув высокий воротничок блузки, она сбросила лакированные туфли. Если бы можно было их почистить, а так вид у них довольно потрепанный.

Она хотела надеть французские кожаные туфли, но мать убедила ее, что лакированные сейчас в моде и легко чистятся.

Некоторое время Сара размышляла над сложившейся ситуацией, потом подняла край отвратительно влажной шерстяной юбки. Придется вытереть туфли изнанкой. Юбка все равно уже не будет выглядеть хуже, чем сейчас. Она поставила туфли под стул, на котором лежала шляпка, и улыбнулась. Модная шляпка с золотыми булавками и лакированные туфли так мило, так очаровательно смотрелись. Как раз то, что надо для невесты.

Она сделала книксен перед своими наконец приведенными в порядок вещами и села в ожидании на самый край диванчика.

Ей не пришлось долго ждать. Молодая филиппинка постучалась и сразу же вошла, Сара даже не успела подняться. Горничная принесла на подносе вазу с фруктами, чайничек с чаем, кружку и большой колокольчик.

– Ешьте, пейте, позвоните в колокольчик, и я приду.

– Прекрасно. Вы говорите по-английски? Где мистер Зумвальт? А капитан? Они ждут меня?

Девушка улыбнулась:

– Ешьте, пейте. Позвоните в колокольчик, и я приду. Капитан сказал позвонить. – Она протянула Саре колокольчик. – Звоните.

«Замечательно, – подумала Сара, кладя до блеска начищенный серебряный колокольчик в оконную нишу. – И какая чудная девушка!» Неожиданно она осознала, что все филиппинцы, с которыми ей приходилось сталкиваться за это время, невысокие, но очень симпатичные и удивительно доброжелательные люди. Сара улыбнулась, взяла колокольчик и потрясла его. Услышав мелодичный звон, горничная засмеялась.

– Спасибо, я позвоню. – Сара кивнула ей и подумала, что потом сможет получить у молодой женщины какую-нибудь информацию.

Горничная вышла. Сара налила себе немного чаю и только сейчас поняла, как ее мучила жажда. Она быстро выпила чашку бледного чая и села, чтобы уже не торопясь выпить вторую.

Она попробовала фрукты, но они не утоляли жажду, и Сара налила себе еще чаю. Потом встала и взяла колокольчик.

– Когда она придет, я попрошу ее показать мне комнату Роберта, – решила Сара. – Мы можем поговорить, пока он отдыхает. Нам ведь нужно заново знакомиться.

Она подняла глаза, удивляясь, как быстро горничная откликнулась на ее звонок. Но это была не горничная. В дверном проеме стоял Мархем Нэш.

Сара вскочила и посмотрела на свои туфли, так и оставшиеся под стулом. Увидев пару начищенных туфель и ее, стоящую в одних чулках, он улыбнулся, но тут же его лицо вновь посуровело.

Молодая женщина с рассыпавшимися белокурыми волосами, бесхитростным взглядом голубых глаз, казалось, с надеждой смотрящих на него, маленькими ножками в черных чулках, выглядывающими из-под синей шерстяной юбки, была необыкновенно привлекательна, Он на минуту закрыл глаза и представил себе ее робкую улыбку во время венчания.

Очнувшись, капитан подошел к окну, выглянул наружу, затем повернулся к Саре и хотел что-то сказать, но только махнул рукой.

«Какого черта именно я должен сказать этой девочке, что у ее мужа, вероятно, холера?»

Глава 3

Холера. Услышав это слово, Сара вжалась в диван и замахала руками, словно отгоняя надоедливое насекомое.

– Я не верю!

Мархем почувствовал острую жалость. Он все-таки решился сказать ей эту ужасную новость.

– Сара, это правда. Врач не утверждает со всей определенностью, что это именно холера, но он сказал, что Роберт в очень плохом состоянии.

– Вот, видите, – Сара подняла голову и улыбнулась, – если он не утверждает, значит, он действительно не уверен, и у Роберта нет холеры. – Она расправила и застегнула высокий воротничок. – Мы с ним обвенчались, а потом стояли и разговаривали. Это было около двух часов назад. – Она взяла со стула шляпку и приколола ее к растрепанным белокурым волосам. – Вы же там были и видели его.

Мархем кивнул и внимательно посмотрел на нее. Она как-то странно двигалась и говорила. Как будто обращалась не к нему, а к самой себе, казалось, она даже не видела его.

– Покажите мне, пожалуйста, комнату мужа, капитан!

Он снова кивнул и пригласил ее следовать за собой. Он еле сдерживал улыбку, глядя, как ее маленькие ножки в черных чулках решительно топают по лестнице. Небесно-голубые ленты на шляпке развевались, так быстро она шла.

– В конце коридора, – командовал он, – поворачивайте налево, вверх, направо!

Вскоре они оказались перед закрытой дверью. Сара вопросительно посмотрела на него, он наклонил голову. Она приняла независимый вид, одернула юбку, поправила шляпку и уверенно постучала. Капитан обратил внимание, что у нее на ногах чулки съехали и перекрутились, внося некоторый диссонанс в ее облик.

Она стучала с уверенностью властной женщины, а ее ноги были ногами маленькой испуганной девочки.

Мархему опять стало жалко ее. Жизнь преподнесла этой девушке больше сюрпризов, чем можно было ожидать. Многодневная поездка в поезде, несколько недель на военном корабле, а теперь еще это. Многие из приезжавших сюда людей, даже военных, тяжело переносили здешние трудности, некоторые даже сходили с ума. Сара держалась отлично. А ведь, пожалуй, за это время ей всего несколько раз удалось нормально уснуть. Неужели сейчас она уподобится тем растерянным, потерявшим от горя голову женщинам, которых он не раз наблюдал в военном гарнизоне в Маниле.

Нет. Эта дочь фермера из Айовы будет держаться лучше многих. Он уверен. Она сильная девушка.

Та же молоденькая горничная, которая приносила ей еду, открыла дверь в комнату больного. Прежде чем позволить Саре войти, она вопросительно посмотрела на военного врача. Тот кивнул, и она пропустила Сару в большую спальню.

Сара невольно подняла руку, чтобы зажать нос. В комнате стояло ужасное зловоние. Роберт Зумвальт лежал на скомканной, мокрой от пота простыне. Глаза его были закрыты, он бредил, называя чьи-то имена, руки его, вытянутые вдоль тела, конвульсивно подергивались. Сара пыталась вслушаться в бессвязную речь. Сумасшедший? Поздно? Он говорит, что сошел с ума, потому что она опоздала?

– Вы его жена? – спросил врач.

Сара кивнула.

– Не беспокойтесь. Вы ему не помешаете. Он вас не слышит.

– Я могу ему помочь?

Врач покачал головой. Его седые волосы упали на лоб, и он пятерней зачесал их назад. В его глазах Сара уже прочитала ответ на свой вопрос, но все же она спросила:

– У него холера?

– Да. – Он ждал следующего вопроса.

Его лицо выражало явную симпатию к молодой женщине.

– Он умрет? – прошептала она и в ужасе закрыла рот рукой.

Врач кивнул. Выражение его лица было красноречивее слов.

Сара повернулась и вышла в коридор, попав прямо в объятия капитана. Он прижал ее голову к своей груди, и Сара дала волю слезам.

– Я едва успела с ним поздороваться.

– Знаю. – Он обнял ее, как обиженного ребенка. – Это большое потрясение для тебя, Сара. Пойди, поплачь. – Капитан достал из заднего кармана носовой платок и подал ей.

– Что еще я могу сделать? – всхлипывала она.

– Вы же слышали, что сказал врач, Сара. Никто ничего не может сделать. Холера – это билет на тот свет. Получит его и Роберт Зумвальт. Единственное, о чем надо подумать, – что делать с вами.

Она напряглась и отпрянула.

– О чем вы говорите?

– Именно это я имел в виду, когда говорил, что не люблю городов. Джунгли всегда предпочтительнее сточных канав большого города. – Он опять притянул ее к себе.

Нарастающее чувство вины заставило его вновь нахмуриться, несмотря на радостное ощущение мягкости ее плеч под своими руками.

– Мы должны подумать о том, что будет лучше для вас. Самое здоровое место – открытое море. Я уверен, что в Айове нет холеры.

– В Айове?

– Да, Сара. Может быть, я кажусь вам бессердечным, но это не так. Я знаю, что такое эпидемия холеры. – Он осторожно вытащил золотые булавки, снял с ее головы соломенную шляпку, второй рукой нежно обнимая ее за талию. – Через несколько дней «Томас» будет в порту. К этому времени Роберт почти наверняка будет лежать в земле. – Он погладил ее по плечу.

Ему хотелось крепко прижать ее к груди, но он сдерживал себя.

– Вам лучше поехать домой, к родителям.

– Но я не хочу домой. Там меня ничего не ждет. Там я опять буду только маминой и папиной дочкой. Скучная работа и семья, точно такая же, как у моих родителей. Это же прозябание. – Она вновь начала плакать. – Или же так и состарюсь старой девой-учительницей.

– Ну это не совсем так, моя дорогая. Вы будете не старой девой, а вдовой. Но останетесь в живых. Об этом вы подумали?

– Ах, вы не понимаете!

Дверь в комнату Роберта открылась, и на пороге появился недовольный врач.

– Миссис Зумвальт. – Поколебавшись несколько секунд, врач тихо произнес: – Я не думаю, что ваш супруг доживет до утра. Почему бы вам не пойти в свою комнату и не отдохнуть? Я позабочусь о вашем муже, насколько это будет возможно.

– Я хочу остаться здесь. Возможно, я понадоблюсь Роберту.

– Это вовсе не требуется. – Мархем подал ей шляпку. – Я обещаю, что скажу вам, если что-нибудь изменится. – Он крепко сжал ее руку, в которой она держала шляпку. – Я буду рядом, и, если врачу что-то понадобится, он разбудит меня.

Сара кивнула.

– Вы сами найдете свою комнату?

Она опять кивнула и побрела к лестнице, а двое мужчин смотрели ей вслед, пока она не скрылась из виду.

– Не повезло девушке, они обвенчались только сегодня утром, капитан.

Мархем кивнул.

– Вы и представить себе не можете, как не повезло.

Вернувшись в свою маленькую комнату, Сара положила шляпку на стул, привела в порядок блузку, юбку, чулки. Хотела снять корсет, потом решила не делать этого. Она даже не заметила, что забыла надеть туфли. Она ужасно устала, в голове у нее все перемешалось.

Сара устало опустилась на диванчик. «Я немного отдохну, – подумала она, – а потом вернусь и попрошу у них разрешения остаться, ведь жена должна быть рядом со своим мужем».

Она чувствовала себя виноватой. Ей хотелось отдохнуть, но плакать не хотелось. Она и сама не знала, почему плакала, говоря с капитаном. То ли из-за Роберта, то ли из-за того, что ей придется вернуться к опостылевшей жизни в Айове.

– Нет, – сказала она вслух, – я не вернусь. – Сара сжала кулаки.

Не для того она плыла на переполненном корабле, страдая от качки, питаясь моллюсками, проводя ночи на жуткой койке в каюте, битком набитой храпящими незнакомыми женщинами. Нет. Она ни за что не вернется ни на этот, ни на какой другой корабль.

– Я нужна Роберту здесь. – Она повторила эту фразу несколько раз, как заклинание, и через несколько секунд уже спала.

Когда Сара проснулась, то довольно долго не могла понять, где она и как сюда попала. Опустились ранние весенние сумерки. Она огляделась, думая, что находится в своей спальне в мансарде, где спала всю жизнь. Но нет. Спальня в Айове была большая, оклеена обоями с большими розами. А эта – крошечная, побеленная.

Наконец весь прошедший день всплыл у нее в памяти. Она в доме священника в Маниле.

Сумерки за окном быстро перешли в ночь. Голубой месяц висел прямо над открытым окном. Сара не могла поверить, что день так быстро сменился ночью. И этот огромный голубой месяц... Она встала и подошла к окну.

Церковный дворик утопал в лунном сиянии. Она увидела Мархема Нэша, шедшего к уборной в дальнем конце двора. Он открыл дверь и сразу же захлопнул ее.

– О черт!

Вонь ударила в нос, и он отпрянул назад, к высокой стене. В воздухе стоял устойчивый запах мочи. Направляясь к конюшне, Мархем думал о том, что в конце концов там нормальный, естественный запах здоровых лошадей. Да и не он один предпочитает мочиться под открытым небом. Кто-то, а может быть, и не один человек, справлял нужду прямо у ступеней, что подтверждал и запах, который он почувствовал, проходя по одному из лестничных пролетов.

Когда Нэш впервые приехал сюда, этот пронзительно синий цвет неба и рассыпанные по небу звезды, этот голубой месяц казались ему искусственными. Он запрокинул голову, чтобы набрать в легкие хоть немного свежего воздуха. Иногда он скучал по смене времен года у себя на родине.

Медленно расстегивая металлические пуговицы на синих военных брюках, Мархем поймал себя на мысли, что все это время думал о Саре. Он живо представил себе, как лежит рядом с ней, смотрит в ее глаза. Член в его руке напрягся и затвердел. Он в сердцах выругался. Что за наваждение! Теперь он даже не может спокойно помочиться. Он позволил плоти взять верх над разумом, чего раньше никогда не допускал.

Назад в Айову. Только так. Надо посадить ее на «Томас» и выбросить эту девушку из головы. Но прошло еще несколько минут, прежде чем он смог сделать то, ради чего пришел на внутренний двор.

Сверху из окна своей узкой темной комнаты смотрела Сара. Она видела, как он отошел от уборной и встал лицом к высокой бетонной стене. Потом направился к конюшне. Она хотела отойти от окна, но не могла заставить себя сделать это. Он расстегнул ширинку и запрокинул голову, будто любуясь месяцем. Потом она услышала звук ударяющейся о стену струи и вздох. Плечи его тяжело опустились. Вдруг он резко выпрямился, как будто принял какое-то решение, и большими шагами двинулся к дому.

Она положила локти на подоконник и закрыла глаза.

«Что я делаю? – подумала она. – Я только что вышла замуж и вот тайком наблюдаю за посторонним мужчиной, который видит во мне лишь досадную помеху, нарушившую его планы».

Сара открыла глаза и увидела, как он подошел к крыльцу, взбежал наверх, перешагивая через две ступеньки, и исчез за дверью.

Сара как будто очнулась. Прижав руки к груди, она мысленно повторяла свою клятву. Она поможет Роберту выздороветь и поедет с ним в провинцию Замбалес. Она прославит его имя и выполнит свой долг. Она будет учить филиппинских детей и останется верна своему мужу, президенту Мак-Кинли и своей стране. И никаких глупых мыслей, она выбросит из головы капитана Мархема Нэша.

Глава 4

...Она кивнула Роберту с другого конца класса. Что он делал в школе Ривер-Кроссинг? Он же уже уехал в педагогический институт. Но это был он. В своем лучшем костюме. Он вытащил из кармана узорчатый шелковый носовой платок, какими обычно пользовались картежники и аферисты, что означало: я хочу поговорить с тобой после уроков. Она оглянулась, не заметила ли этого мисс Арнольд, но учительница была погружена в чтение упражнений для начальной школы.

Саре льстило внимание Роберта, но какое-то внутреннее сопротивление мешало ей сблизиться с ним.

«Он хочет задать мне вопрос, на который я не хочу отвечать», – думала она.

Потом двухместная школьная парта превратилась в каррамото, трясущееся по улицам Манилы, и управлял им низкорослый филиппинец. Она забеспокоилась, что не готова к встрече с Робертом, не готова ответить на его вопрос, что он рассердится, потому что она опоздала. Над ней нависло смуглое лицо капитана Нэша. Громом прогремели слова:

– Дурочка! Ты выходишь замуж за совершенно незнакомого человека.

Откуда-то появившийся священник забормотал латинские и испанские слова. Как далекое эхо доносилось до нее:

«Сеньора Зумвальт... Сеньора Зумвальт... Сеньора Зумвальт... Сеньора Зумвальт... С этого момента вы – сеньора Зумвальт. Завтра мы посадим вас на корабль».

Отец и мать улыбались с крыльца дома в Айове. Мать махала ей рукой:

«Мы верим тебе, Сара. Мы хотим, чтобы ты вышла за него замуж. Мы знаем, что ты сделаешь все как надо».

Нет, это не ее дом. Она растерянно озиралась. Похоже на коридор в педагогическом училище. Но там никого нет. Ни однокурсников, ни учителей, ни света. Она потерялась. Она знала, что ей надо быть в классе, но никак не могла найти нужную дверь. Она потерялась и опоздала на важную лекцию. Опоздала везде. Потерялась и опоздала.

Она закричала во сне: «Потерялась!» И проснулась от звука собственного голоса. Она находилась в комнате-пенале, за окном была темная тропическая ночь.

– Ну вот, я опять позволила себе заснуть, – произнесла она вслух.

Сара вскочила с диванчика, подошла к столу, сполоснула руки тепловатой водой, злясь на свою медлительность. Скорее. Ты нужна Роберту.

Она стала натягивать уже высохшие юбку и блузку, пытаясь одновременно всунуть ноги в туфли и привести в порядок волосы. Почему же она так долго спала? Может быть, из-за длительного недосыпания? На «Томасе» она почти совсем не спала на своей ужасной деревянной койке.

Рывком открыв дверь спальни, Сара выскочила в коридор и попала прямо в объятия Мархему Нэшу.

– Сара, остановитесь!

– Не могу, я спешу к Роберту. Я абсолютно необходима ему. Дайте мне пройти.

Мархем обнял ее и прижал к себе. В бледном свете месяца, струившемся из открытого окна, волосы серебристым ореолом обрамляли ее лицо. От нее пахло чистотой и женственностью. Она приникла к нему, и он почувствовал теплоту ее тела. Его охватило острое чувство вины, как будто он что-то украл.

– Сара, девочка, я пришел сказать тебе..., врач послал меня сказать тебе... Роберт... Роберт... – Выражение его лица сказало ей то, что он не мог выговорить.

– Умер, – закончила она за него и уткнулась в его широкую грудь. – Он умер. Это я позволила ему умереть, не помогла ему. Вот что означал мой сон. – В ярости вырвалась она из его объятий. – Вы, вы и этот врач, вы отослали меня, когда я была нужна ему. – Она молотила кулаками по его груди. – Я успела только поздороваться с ним. Спазмы душили ее. – Я была ему нужна, но вы не позволили мне...

– Поверь мне, Сара, он уже не нуждался в тебе, ты уже ничего не могла сделать.

Он поймал ее руку, сжал в своей и повысил голос.

– После того, как ты видела его в спальне, он уже не приходил в сознание. – Капитан прикрыл глаза. – Сара, я говорил тебе, что холера – это смертный приговор, и был прав.

– А я была неправа! – с горечью сказала Сара.

Она вдруг поняла, что не выполнила свой долг жены, и ни врач, ни капитан, а только она виновата в смерти Роберта.

Молодая филиппинка, неслышно ступая босыми ногами, прошла по коридору, неся на подносе супницу, чашки, ложки и длинную овальную булку. Между супницей и хлебом стояла зажженная свеча, освещая теплым, золотистым светом гладкую желтовато-коричневую кожу женщины. Она улыбнулась, но карие глаза с нескрываемой жалостью смотрели на Сару.

– Ешьте, сеньора, ешьте.

Сара подошла к окну. Мархем стоял к ней спиной. Ей вдруг неудержимо захотелось положить руку ему на плечо, но она не решилась, и рука застыла в воздухе.

– Вы составите мне компанию? – Она не смотрела на него и говорила почти шепотом.

В ее голосе звучала тоска, но она не чувствовала этого.

– Я не могу есть одна.

– Думаю, что святой отец одобрительно отнесется к тому, что я разделю с вами трапезу. Мы говорили об этом. Дай сюда, Лус. – Он взял у служанки поднос. – Подай-ка мне вон то. – Он указал головой. – Ставь кувшин и чашки на пол. Подвинь стол ближе к кровати. – И добавил несколько слов на незнакомом Саре языке.

Маленькая женщина бросилась выполнять его приказания.

Сара молча стояла и смотрела на капитана.

«Он назвал меня «мадам». Раньше он называл меня «девочка, милая», да я и вела себя как ребенок. Он назвал меня «мадам», потому что я замужем? – Она в задумчивости опустила глаза. – Нет, скорее потому, что я вдова», – решила она.

Через несколько секунд все было готово. Свечу поставили посреди стола, а поднос прислонили к двери.

– Звоните, – горничная показала на колокольчик в оконной нише окна и повторила, выходя в темный коридор: – ешьте, звоните.

– Как вы назвали ее?

– Лус, кажется, это значит «свет».

– Красиво!

Он определенно был знаком с миловидной филиппинкой, и это почему-то было ей неприятно. Она попыталась убедить себя, что ей нет никакого дела до его знакомств, тем более что военные всегда славились своей любовью к женщинам. Да и вообще его личная жизнь ее совершенно не интересует. Она должна думать о себе, своем будущем, о работе. Капитан Мархем Нэш – только ее сопровождающий, и никаких личных отношений, абсолютно никаких.

Сара села на диван, капитан – на стул. Она удивилась своему аппетиту.

«Умер мой муж, а у меня такой аппетит!» – подумала Сара.

Но чувства вины она не испытывала. Она найдет свое место в жизни, продолжит дело, начатое Робертом, будет работать в его школе.

Суп, хлеб с хрустящей корочкой, голубой месяц над пальмами, свеча на столе, мужчина напротив нее, что еще нужно, чтобы почувствовать себя счастливой. Сара ничего не могла поделать с охватившей ее радостью.

– Очень вкусный хлеб, такой хлеб пекут в Испании, верно? На корабле нас кормили какой-то ужасной дрянью, похожей на галеты, но не на хорошие галеты. Они были жесткие, как подошва. – Она помолчала. – Дома я любила галеты и кукурузные лепешки. Мама великолепно готовит, а ее сухое печенье папа просто обожает. Но у нас никогда не пекут белый хлеб. Считается, что это роскошество. – Она бросила корочку в открытое окно. – Наверное, это чудесная страна, если в ней пекут такой удивительный хлеб.

– Это действительно замечательная страна. – Мархем улыбнулся и отрезал себе толстый ломоть хлеба. – И хлеб здесь необыкновенный, – он усмехнулся, – я передам Лус ваши слова.

– Вы смеетесь надо мной, а я говорю абсолютно серьезно. Уверена, что это замечательная страна.

– Филиппинские острова вообще прекрасны. Жаль, что вы не увидите ничего, кроме Манилы.

Сара нахмурилась:

– Увижу, капитан.

– Что вы имеете в виду?

– Я выполню свою часть договора и сдержу данное мной обещание. После похорон, – голос ее дрогнул, но она овладела собой, – поеду с вами в провинцию Замбалес и продолжу работу Роберта. – Она сделала глоток бульона и, взмахнув ложкой, продолжала: – Я перееду в его дом, продолжу его школьную практику и все дела, которые он начал.

Глаза Мархема предостерегающе блеснули.

– Если вы куда и поедете, то только домой, в Айову, на судне «Томас», мисс.

– Не мисс, а миссис, капитан. Вот именно, миссис. Сеньора Зумвальт. Забыли? – Она подняла руку, показывая тоненькое серебряное колечко, которое Роберт надел ей на палец. – Я приехала сюда по призыву президента Мак-Кинли и не думаю, что ваша власть простирается так далеко, чтобы указывать государственной служащей, замужней американской учительнице, что она может делать, а что не может. – Она беззаботно улыбнулась, как бы не замечая его хмурого лица. – Видимо, это касается и американских вдов, не так ли?

– Посмотрим, – мрачно произнес Наш.

– Конечно, посмотрим, – в голосе Сары звучала непреклонная решимость.

Глава 5

Какое-то время они ели в полном молчании, и только скрещивающиеся взгляды говорили, что их спор не окончен. Сара не собиралась отступать от своего решения и дерзко смотрела в карие непроницаемые глаза капитана.

Едва они покончили с супом, как раздался стук в дверь. Вошедший в комнату молодой священник-испанец, которого Сара видела в церкви, что-то сказал капитану, тот кивнул.

– Он хочет поговорить с вами и просит меня быть переводчиком, – объяснил Нэш.

– Вы говорите по-испански, капитан? – Она изумленно, с нескрываемым интересом взглянула в его загорелое лицо. – Образцовый офицер!

Нэш усмехнулся и покраснел.

– Я всегда полагал, что, зная язык врага, легче понять его мысли.

Он встал, освобождая место священнику.

Чистенький, прилизанный молодой священник казался маленьким и хрупким рядом с высоким, широкоплечим американцем, чьи взлохмаченные черные кудри в беспорядке падали на лоб.

– Когда нас послали на Кубу, – продолжал Нэш, – я получил возможность познакомиться с языком и выучил кое-какие слова.

– Я потрясена, капитан Нэш. Думаю, что мне тоже придется учить филиппинский язык, раз уж я здесь. – Она положила ложку и кивнула молодому священнику, терпеливо ждущему, когда она уделит ему внимание. – А вы поможете мне выучить испанский?

– Мы поговорим об этом позже. – Он мрачно усмехнулся. – Что касается, как вы выразились, «филиппинского языка», то вы просто проклянете его и, как я, предпочтете французский.

Священник спокойно ждал, пока они соизволят выслушать его, и, казалось, готов был ждать до бесконечности. Капитан обратил на него внимание Сары:

– Впрочем, о языковых проблемах мы побеседуем позже. А сейчас не желаете ли узнать, что хочет вам сказать святой отец.

Она кивнула и улыбнулась священнику.

– Да, я слушаю, отец.

Он произнес несколько фраз и посмотрел на Мархема.

– Он говорит, что хочет похоронить вашего мужа рано утром, чтобы успеть до дневного зноя. – Капитан тяжело вздохнул. – М-да... Он не хочет показаться нетактичным, но надеется, что вы понимаете необходимость похоронить вашего мужа здесь, в тропиках. Вы согласны? И еще он спрашивает, принадлежите ли вы к католической вере.

– Моя семья принадлежит к методистской церкви, и я, естественно, тоже. Думаю, что и Роберт придерживался того же вероучения. Но он редко бывал в церкви после смерти своих родителей. Неужели это важно?

– Да. Он говорит, что у католической церкви существуют определенные правила. Они не могут похоронить некатолика в церковной земле, но согласны похоронить его на американском кладбище. Вы настаиваете на совершении похоронного обряда?

На мгновение Сара закрыла глаза. Суровая реальность безжалостно напомнила ей, как призрачны ее мечты о счастливом будущем. Она опустила голову.

Священник снова заговорил, и Мархем начал переводить.

– Вы понимаете, что нельзя заказать мессу?

– Да, но они могут отслужить молебен? Я знаю, что похороны не займут много времени, но, может быть, вы, капитан Нэш, скажете несколько слов о покойном? Ведь все-таки здесь, в Маниле, вы его единственный друг.

Мархем Нэш наклонился и пристально посмотрел Саре в глаза.

– Поймите, Сара, – взгляд его карих глаз, казалось, проник в самую глубину ее сердца, – мистер Зумвальт никогда не был моим другом. – Он выпрямился. – Извините за резкость, но я, можно сказать, совсем не знал этого человека.

Он повернулся к священнику и стал что-то говорить ему по-испански.

Волна гнева буквально захлестнула Сару. Без извинений она перебила его:

– Вы ведь не любили Роберта? Вы даже симпатии к нему не испытывали. А теперь, когда он умер, вы ведете себя так, будто он... будто он... будто он был... – Из глаз ее хлынули слезы.

От злости? От боли? Она не знала. Но она справилась со своими чувствами и заставила себя говорить уверенно и с достоинством.

– Я хочу, чтобы похороны моего мужа прошли по всем правилам. Скажите ему.

Взгляд ее уперся в крест на груди священника. Большой крест, казалось, мерцал и переливался на его белой рясе. Но она знала, что это игра света от горящей свечи и от слез, застилавших ее глаза.

– А гроб? А деньги?

– Я думаю, у меня достаточно денег, чтобы за все это заплатить. – Сара взяла сумочку и нашла маленький кожаный кошелек, который отец дал ей перед отъездом. – У меня здесь двадцать долларов, – сказала она, открыв кошелек.

– Вы приехали с другого конца света с двадцатью долларами?

Она кивнула.

– Я думала, что мне не понадобятся деньги, когда я выйду замуж, а потом я буду работать.

Капитан быстро сказал что-то по-испански и перевел ответ священника:

– Гроб у них есть. Тело уже лежит в нем. Все остальные расходы армия берет на себя. Я прослежу за этим. – Он понизил голос. – Не знаю, сколько стоит место на кладбище, но у Роберта было с собой немного денег и еще кое-что. Теперь это принадлежит вам. Деньги, драгоценности и его личные вещи сложили вместе с вашими вещами.

– С моими вещами? – Секунду Сара с недоумением смотрела на него.

Потом вспомнила.

– Я совсем забыла об этом. У меня ведь были какие-то вещи. Где они?

– Они в маленькой гостиной рядом со спальней Роберта. Я приказал положить их туда сразу после свадьбы. – Он оглядел ее комнату. – Здесь для них нет места, очень маленькая комната.

Молодой священник взял Сару за руку и что-то стал говорить ей мягким, тихим голосом.

Ее глаза снова наполнились слезами. Лучше бы он не был так добр к ней. Еще в детстве знаки внимания со стороны отца, матери и мисс Арнольд всегда доводили ее до слез.

Сейчас же все было так плохо, так неожиданно, так страшно. Она обвела взглядом комнату. Роберт заказал для нее отдельную комнату еще до того, как они поженились. Но ведь это не означало, что они не будут жить вместе? Она вытерла слезы. Теперь о многом остается только догадываться.

Ее слезы явно привели мужчин в замешательство. Да Сара и сама была зла на себя за то, что потеряла самообладание и поставила всех в неловкое положение. Она встала и подошла к окну. Надо взять себя в руки, прежде чем вернуться к мужчинам. Ночной воздух был напоен ароматом цветов, смешанным с легким запахом аммиака из уборной. Месяц скрылся за тучей всего на пару минут, но за это время она успела озябнуть.

– Мы похороним его на американском кладбище, и я почитаю над ним свою Библию. – Она вытащила из сумочки томик в кожаном переплете. – Думаю, это все, что я могу теперь сделать для него, – Она уже перестала плакать, но еще не была готова повернуться к мужчинам.

Мархем и священник говорили по-испански.

– О черт! – воскликнул Нэш.

Сара повернулась и успела заметить недовольную гримасу на его лице.

– Он говорит, что врач не разрешает нам уезжать из города еще три-четыре дня. Мне – в Замбалес, а вам – на корабль. Он считает, что мы можем заболеть. – Капитан пожал плечами. – Поскольку врач старше меня по званию, придется торчать здесь, тока он не разрешит мне уехать.

– В таком случае, капитан Нэш... – Она шагнула к нему. – Мы не можем оставаться в этом доме из-за опасности заразиться. Ведь так?

Он пожал плечами:

– Мой обоз уже нагружен, и я хотел бы смотаться отсюда прямо сейчас. Завтра я выясню у врача, когда вас можно переправить на корабль.

– Вы не посмеете.

Мархем поднял руку, призывая Сару к молчанию, чтобы услышать, что говорит священник. Они обменялись несколькими репликами, и священник поднялся, чтобы уйти.

– Буэнас ночес, сеньора Зумвальт.

– Он желает вам спокойной ночи, Сара.

– Я понимаю, что он говорит, – в голосе Сары чувствовалось раздражение, – я еще не законченная идиотка. – Она кивнула священнику: – Буэнас ночес, святой отец.

Когда молодой священник вышел, Мархем Нэш сделал шаг к Саре с намерением утешить ее. Но она опять повернулась к нему спиной.

– Он просил вас быть готовой к пяти часам утра. В этот час тело будет предано земле. – Он сделал еще шаг в ее сторону.

– Тело? Опять вы называете его «тело». Неужели так трудно выговорить его имя? – с горечью сказала Сара. – Он не был такой важной персоной, как вы, но он был человеком, личностью и звали его Роберт Эллингтон Зумвальт.

Сара положила сумочку и Библию на подоконник и повернулась. Мархем Нэш стоял так близко и в его взгляде было столько сочувствия, что Саре ничего не оставалось, как прижаться к его широкой груди.

– Я не знаю, что со мной происходит, ведь я не истеричка и не плакса, – пробормотала она, уткнувшись в жесткую шерсть его мундира.

– Нет, вы просто измученная молодая женщина, которой пришлось слишком много пережить за один день. – От него пахло потом и лошадьми, пахло Америкой и домом.

В голосе его была нежность.

– Жизнь часто ставит нас в ситуации, совершенно от нас не зависящие, круто меняющие нашу жизнь, заставляющие детей взрослеть за несколько минут.

Он обнял ее за плечи.

– Не много найдется женщин, которые в один и тот же день приезжают в чужую страну, выходят замуж, думают о похоронах мужа и при этом не плачут и не теряют рассудок, – продолжал Нэш.

– Но мне с трудом удается сдерживать слезы, и были минуты, когда я думала, что схожу с ума.

Сара улыбнулась сквозь слезы, глядя в опаленное солнцем, мужественное лицо Мархема Нэша. Невозможно было представить, чтобы этот человек когда-нибудь плакал. Сара вздохнула и прижалась к нему. Исходящая от него спокойная сила, его руки, обнимающие ее плечи, действовали на Сару успокаивающе, она понимала, что только рядом с ним будет чувствовать себя защищенной.

Он отпустил ее плечи и тихо сказал:

– Спокойной ночи, Сара.

После его ухода она ощутила какую-то странную пустоту. Оглядевшись по сторонам, она заметила свернутую в трубочку бумагу, которую дал ей священник много часов назад. Сара взяла в руки перевязанный красной ленточкой свиток и несколько секунд задумчиво глядела на него.

Видимо, приняв какое-то решение, она положила свидетельство о венчании на стол. Задула свечу, стянула мокрую от пота одежду, положила шляпку на пол, поставила рядом туфли, совершенно мокрый корсет из китового уса положила сушиться на подоконник, а все остальное сложила на стуле. Оставшись в одной белой сорочке, она со вздохом опустилась на жесткий диванчик.

Сара уснула мгновенно и если даже видела сон, то никогда бы не смогла его вспомнить.

Мархем миновал коридор, открыл боковую дверь и вышел на улицу. Около конюшни он опять мысленно вернулся к событиям сегодняшнего дня.

– В этой чужой стране ты – единственный, кого она знает, – говорил он себе, приглядываясь в темноте, не вздулись ли животы у распряженных лошадей и мулов, – и только ты, Мархем, в незнакомом и страшном для нее мире говоришь на ее родном языке.

Его адъютант и приятель филиппинец Бонг вскочил с соломенной подстилки, услышав его шаги.

– Все в порядке, Бонг, спи.

Бонг кивнул, улегся на свое соломенное ложе и через несколько минут уже громко храпел.

Мархем вздохнул. Он хотел бы жить такой же простой жизнью, как капрал Бонг Манаве. Несколько кружек какого-нибудь местного пойла, и всю ночь тот будет спокойно спать рядом с лошадьми. И уж тем более ни одна женщина не может рассчитывать на защиту и внимание Бонга. Нормальная солдатская жизнь.

Все женщины, с которыми Мархем имел дело за время своей службы, могли сами о себе позаботиться. Большинство из них хотели от него или денег, или страстной ночи любви, или того и другого вместе. И вдруг эта испуганная девочка. Ей не нужны были ни деньги, ни страсть. Впервые он встретил женщину, которая нуждалась в его утешении. А это означает, что он берет на себя ответственность за ее покой и безопасность. Проклятие!

Он вспомнил, как доверчиво она прильнула к его груди, ее полные слез глаза, растрепанные белокурые волосы, и радостно улыбнулся.

«Все правильно, – прошептал он на ухо своему коню. – Старина Мархем, как и ты, Джонс, посланы сюда президентом только для того, чтобы заботиться о маленькой мисс из Айовы, и нам надо всегда об этом помнить».

Он снял со стены скребницу и принялся чистить спину и бока явно озадаченного Джонса.

Глава 6

Сквозь легкий туман раннего тропического утра пробивались первые лучи солнца. Небо над Манилой постепенно светлело и вскоре стало жемчужно-голубым. Сара глубоко вздохнула. Воздух пах горящей древесиной, экзотическими цветами и еще чем-то, напоминающим аромат свежевыпеченного хлеба, но более тяжелый и насыщенный. Интересно, что это такое. Нужно спросить Мархема.

Разноголосая перекличка петухов с разных концов города привлекла ее внимание, и Сара вспомнила, что слышала их пение еще вчера, но мысли ее были заняты венчанием. А ведь дома ее тоже каждое утро будили петухи.

«Я боялась, – подумала Сара, – мне действительно было страшно. Казалось, что все происходит с каким-то другим человеком... а я, Сара, еще ни о чем не знаю».

Сцена венчания живо всплыла в ее памяти.

– У нас не было никаких шансов, Роберт, – прошептала она тихо, чтобы никто не услышал ее слов, и наклонилась над вырытой могилой, в которую уже опустили гроб. – И не я одна в этом виновата. Ты тоже боялся. Ты вел себя так, будто первый раз увидел меня.

Когда Сара шагнула вперед, чтобы бросить горсть земли на гроб, в котором лежало тело Роберта, острые шипы низкорослого кустарника больно укололи ей ногу сквозь тонкие подошвы новых туфель. Глухой стук земли, упавшей на деревянную крышку гроба, эхом отозвался в ушах Сары. Она почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось от обиды и грусти. Хотя было очень раннее утро, ей уже становилось жарко от плотно облегающего корсета.

Чтение Библии и молебен заняли лишь несколько минут. Капитан, молодой священник, врач и горничная Лус слушали, склонив головы.

Да... адъютант капитана Нэша… как Мархем называл его? «Мой верный слуга». Его зовут Бонг. Почему он так странно ведет себя? Хмурится, молчит и смотрит на нее с осуждением. Сара была уверена, что ей это не показалось.

«Хотя, может быть, он сердит на своего командира», – размышляла Сара.

С капитаном Мархемом Нэшем не всегда легко иметь дело. Уж это-то она знала. Но это уже не ее дело.

Возницы каррамото, могильщики стояли и ждали, ждали ее. Все было кончено. Абсолютно все. Да ничего и не начиналось. Она еще немного постояла возле могилы, но так и не заплакала. Подняв глаза, она встретила теплый взгляд карих глаз, взгляд человека, который поможет ей освоиться в новой жизни. Как ей хотелось поверить в это!

– Полагаю, мы можем идти, капитан. – Она отошла от могилы, остальные последовали за ней.

Двое филиппинцев с лопатами, стоявшие в отдалении, приблизились и поклонились ей, затем быстро начали забрасывать могилу землей.

На шее одного из них было точно такое же ожерелье из маленьких нежно пахнущих цветочков, какое она видела на лодочнике в день приезда.

– Как называются эти цветы? – спросила Сара, указывая на ожерелье.

– Иланг-иланг, – ответил Мархем. – Они продаются здесь на каждом углу. Хотите ниточку? – Он улыбнулся.

Она кивнула.

– Но не для себя. Я хотела бы положить ее на могилу Роберта. Он писал мне, что полюбил Филиппины и их жителей. Я думаю, что иланг-иланг в какой-то степени можно считать символом этой страны. Как вы считаете, Роберт одобрил бы меня?

Лицо Мархема Нэша превратилось в застывшую маску. Ничего не ответив, он повернулся и быстро пошел к дороге. Сара видела, как он остановился возле женщины, продающей кокосовые орехи, и что-то сказал ей. Женщина сняла с шеи изящную зелено-белую гирлянду и отдала ее капитану. Сунув ей в руку монету, он так же быстро вернулся обратно и молча протянул Саре душистую цветочную нитку.

– Спасибо, Мархем. И скажите всем, что они свободны и могут возвращаться к своим делам, – сказала она, не глядя на него. – Вы тоже идите, капитан. Я хочу немного побыть одна. Попросите владельца каррамото подождать меня.

– Я не могу оставить вас на кладбище одну.

– Пожалуйста, Мархем, это касается только меня и Роберта. Со мной все будет в порядке. Я не боюсь. Все филиппинцы, которых я встречала до сих пор, были очень добры ко мне.

– Ну хорошо.

Он отошел от нее. Сара не оглянулась, но слышала, как капитан объясняет ее просьбу по-испански и по-английски. Небольшая кучка людей потянулась к выходу. Сара осталась одна и могла дать волю своим мыслям. Любила ли она Роберта? Конечно, нет и не хотела выходить за него замуж. Но это был единственный способ изменить свою жизнь, сделать ее более интересной. Она виновата перед ним и должна найти способ искупить свою вину. Она не успела сделать это при его жизни, ну что ж, у нее есть возможность продолжить его дело, и она использует ее.

Капитан Нэш остановил коня возле буйно разросшихся кустов гибискуса, усыпанных крупными розовыми цветами. Отсюда он мог видеть Сару, оставаясь незамеченным.

– Ведь мы же не можем оставить вдову Зумвальта одну, правда, Джонс? – Он ласково похлопал коня по шее.

Сара стояла у небольшого могильного холмика, низко склонив голову. Сначала он подумал, что она молится, потом понял: она говорит с могилой.

– Какого черта, – пробормотал Мархем, – этот пройдоха лежит в земле, а она со всей серьезностью с ним общается.

На Саре была все та же мятая блузка и уродливая шерстяная юбка, шляпка героически держалась на зачесанных вверх белокурых волосах, маленькие лакированные туфельки промокли от утренней росы.

Сара положила цветочную гирлянду на могильный холмик и достала из сумочки Библию, губы ее зашевелились. Мархем хмыкнул. Уж если кому и требуется отпущение грехов, так это старине Роберту. Может быть, теперь этот ублюдок будет покоиться с миром, а Сара вернется домой, с чувством выполненного долга. Мысль о ее скором отъезде заставила его сердце болезненно сжаться.

– Я должен отправить ее обратно в Айову, – прошептал он на ухо Джонсу. – Это единственный разумный выход.

Возле ожидающей ее повозки Сара увидела всадника и сама удивилась своей радости. Ей стоило немалых усилии скрыть охватившее ее чувство.

– Вы шпионили за мной, капитан Нэш? Я же просила вас оставить меня одну. Я прекрасно добралась бы до дома и без вашего сопровождения.

– И вовсе я не собирался шпионить за вами, просто подумал, что вам может потребоваться моя защита. Это моя работа.

– Но я не нуждаюсь в защите. Ни один филиппинец не причинил мне никакого вреда.

– Миссис Зумвальт, – сухо сказал Нэш, – вы не можете судить о всех филиппинцах. Известно ли вам, что означает слово «ландроун»? Его придумали здесь. И это первое филиппинское слово, которое вам следует запомнить. «Ландроун» на языке тагалы означает «разбойник, вооруженный грабитель».

Сара подошла к повозке. Капитан Нэш натянул поводья, сдерживая, коня.

– А здешние испанцы, – продолжал он, – даже если что-то и заметят, не скажут вам. Для них вы враг или, в крайнем случае, жена врага.

– Жена врага! – Сара открыла рот от неожиданности. – Я ничья жена – ни врага, ни друга. Я сама по себе.

Возница помог ей забраться на высокое сиденье повозки, и Сара сразу почувствовала себя увереннее, оказавшись с капитаном почти на одном уровне.

– Да как вы могли сказать такое? Священники, давшие нам приют в своем доме, – испанцы. А они очень добры и заботливы.

– А, эти проповедники. – Он спешился и подошел поближе к повозке. – Их услуги достаточно хорошо оплачиваются американской армией, уж поверьте мне. Но не все живущие здесь испанцы – священники, Сара. Да что там испанцы и филиппинцы. По дорогам страны скитаются тысячи американцев, которые не откажут себе в удовольствии позабавиться с очаровательной белокурой милашкой.

– Белокурая милашка? Это я белокурая милашка?

– Для них – да. Очаровательная, белая, светловолосая женщина. Мечта каждого солдата. Так что я буду сопровождать вас, Сара, до тех пор, пока корабль не отчалит от берега. Только тогда я буду уверен, что вы в безопасности.

– Посмотрим. – Сара сделала знак вознице, и повозка тронулась.

Она вся пылала от гнева.

«Что он себе позволяет, этот капитан Нэш? Как он смеет называть меня очаровательной белокурой, милашкой, мечтой каждого солдата».

Она так увлеклась своими мыслями, что вздрогнула от голоса капитана, раздавшегося прямо у нее над ухом.

– Да, мадам, – он почти прокричал из-за грохота повозки. – Посмотрим. Я обязательно отправлю вас домой, как бы вы ни сопротивлялись.

Сара выпрямилась, упрямо вздернув подбородок, и даже не повернула голову в сторону капитана.

«Там будет видно, Мархем Нэш», – подумала она.

Миновав церковный двор, Сара вошла в дом священника. Она искала военного врача. Молодой священник, не говоривший по-английски, позвал Лус.

– Святой отец говорит, что врач наверху, – перевела горничная, – но сейчас он спит.

– Когда он проснется, скажите ему, пожалуйста, что я хочу поговорить с ним.

– Вы сейчас будете есть.

– Я сейчас хочу поговорить с врачом.

– Отец Гоумс говорит, что вы сейчас будете есть.

Сара поняла, что без квалифицированного переводчика ей не обойтись. Звон шпор сказал ей, что капитан Нэш вошел в дом вслед за ней. Придется воспользоваться его услугами, подумала Сара, и решительно направилась к нему.

– Капитан, вы сумеете объяснить Лус и святому отцу, что я хочу поговорить с врачом? – сухо произнесла Сара.

– Сумею, – ответил капитан с самым изящным поклоном, на который только был способен.

Глаза его смеялись.

– Чем еще могу служить, миссис Зумвальт?

– Больше ничем. Мне надо поговорить с офицером, который старше вас по званию.

Священник что-то сказал, и Мархем перевел.

– Священник говорит, что врач сейчас отдыхает. Но если вы соизволите пройти в свою комнату, он пришлет к вам врача сразу же, как только тот проснется. Я перевел его слова настолько точно, насколько это было возможно, миссис Зумвальт, – последовал очередной поклон.

Сара не могла не улыбнуться. Эта изысканная речь совершенно не соответствовала ни внешности капитана, ни его манере держаться.

– Спасибо, сэр. Скажите, пожалуйста. Лус, чтобы она принесла мне что-нибудь поесть. – Она помолчала. – Да, и еще. Скажите священнику, чтобы он отослал моим родителям свидетельство о браке вместе с моим письмом. Я напишу его, если вы попросите святого отца дать мне лист бумаги и чернила.

Мархем Нэш обратился к священнику, выслушал ответ, и вновь склонился перед Сарой.

– Все будет сделано, мадам. Лус принесет вам все необходимое через несколько минут. Она также проследит, чтобы брачное свидетельство и письмо были отправлены вашим родителям.

– Еще раз благодарю вас, сэр, – Сара заставила себя улыбнуться и направилась в свою комнату.

– Если вы не возражаете, мадам, – сказал ей вслед Мархем, – я провожу врача в вашу комнату, когда он проснется.

Сара не обернулась.

«Как странно, – думала она, идя по коридору – меня, Сару Коллинз из Айовы, называют «мадам»!

Несколько часов спустя Мархем Нэш привел врача и, прислонившись плечом к двери, молча слушал, как Сара пытается доказать тому, почему она не может ехать домой.

– Но, доктор, я приехала сюда по призыву президента Соединенных Штатов... как вы и капитан Мархем Нэш. Президент Мак-Кинли послал меня помогать филиппинцам, и я должна остаться здесь.

– Но вам нельзя оставаться здесь, миссис Зумвальт, – не соглашался врач.

Он все время пытался убрать падавшие на лоб волосы, пятерней зачесывая их назад.

– Я хочу остаться на Филиппинах, – гнула свое Сара, – хочу делать свое дело и сдержать данное мною обещание.

– Здесь место, неподходящее для молоденьких девушек!

– Я не молоденькая девушка, как вы изволили выразиться, сэр. Я замужняя женщина, вдова. Мне скоро исполнится двадцать один год, и я не вернусь в Айову. Это мое окончательное решение.

Врач взглянул на Мархема Нэша и пожал плечами.

– Она настаивает на своем, капитан, – он опять запустил пятерню в волосы. – Думаю, вам все-таки придется доставить ее в провинцию Замбалес.

Мархем пытался скрыть свою радость. Охватившее его чувство было настолько сильным, что подавило даже страх за ее безопасность. Но он сделал еще одну попытку убедить себя, что в его отношении к этой девушке нет ничего особенного.

«Загляни в свою душу! Неужели тебя до такой степени волнуют дела этой вдовушки? Я только выполняю свой долг, – убеждал он себя, – и вполне способен контролировать свои чувства и действия».

– Когда мы сможем уехать, док?

– Дня через два-три. За это время вы спокойно соберетесь, а я понаблюдаю за вашим состоянием. Если все будет нормально, вы можете ехать в бундоки.

– Куда ехать? – спросила Сара.

– Это слово на языке тагалов означает «среди лесов, в горах», или что-то в этом роде. Все военные уже давно усвоили его значение. Вы расстаетесь с цивилизацией, дорогая.

– Я очень хочу этого.

– Возможно, вы пожалеете о своем решении, когда приедете туда. Но вы приобретете опыт, который пригодится вам в дальнейшей жизни. – Врач погладил Сару по голове и улыбнулся Мархему: – я правильно говорю, капитан?

– Абсолютно верно, док, – серьезно ответил Мархем и посмотрел на Сару. – Если вы поедете со мной, нам придется перераспределить груз, чтобы высвободить несколько мулов для вашего багажа. Кое-что из вещей вы можете погрузить в каррамото. Но это только на часть пути. Затем мы отошлем каррамото в Манилу, вы пересядете на лошадь, и мы еще раз переупакуем груз. Вторая половина наиболее тяжелая.

– Пересяду на лошадь? – с дрожью в голосе переспросила Сара.

– Я думаю, это не будет для вас тяжелым испытанием. Вы ведь умеете ездить верхом?

– Безусловно, это не проблема, – храбро ответила Сара, но сердце ее сжалось от страха.

Одно дело под наблюдением отца кататься на рабочих клячах вокруг конюшни, и совсем другое – управлять незнакомой лошадью, пробираясь по тропинкам в джунглях.

– Но почему мы должны отослать каррамото? Я уверена, оно очень пригодилось бы для работы в школе.

Мархем Нэш и врач засмеялись.

– Там, куда мы едем, мисс... гм... миссис учительница, нет дорог, по которым оно могло бы проехать. Там вообще нет никаких дорог. Только деревья, лианы, обезьяны, камни, горы, реки, а также змеи, пауки и москиты.

Продолжая весело смеяться, капитан и врач вышли, оставив Сару стоять посреди маленькой комнатки, с застывшим от ужаса лицом.

«Змеи? Он сказал змеи?»

На следующее утро Сара встала с убеждением, что мужчины просто хотели напугать ее, заставить отказаться от поездки, короче, избавиться от нее. Но она твердо решила не отступаться от своего намерения. Роберт, безусловно, одобрил бы ее.

Ей надо было официально зарегистрироваться в федеральном департаменте образования, чтобы получать жалованье, деньги для школы и необходимые учебные пособия без всяких затруднений. Сара отправилась на поиски капитана Нэша, поскольку понятия не имела, где он находится.

– Мне нужно в федеральный департамент образования, капитан. Я должна была явиться туда сразу по прибытии, но, как вы знаете, обстоятельства не позволили мне это сделать.

– У меня нет времени. Послушайте, Сара, если у вас осталась хоть капля здравого смысла, вы согласитесь со мной. Я сегодня же отправлю ваш багаж в порт и узнаю, когда отправляется корабль. Вам нужно уехать, моя дорогая.

– Я уже приняла решение капитан, и не вернусь в Айову. – Ей хотелось затопать ногами от злости.

Сколько же упрямства в этом человеке! И почему он так упорно стремится избавиться от нее?

– Может быть, вы все же, найдете время и поможете мне отыскать департамент?

– Ну что ж, я сделал все, чтобы переубедить вас, – некоторое время он мрачно разглядывал пол, поднял глаза на Сару. – Вы уперлись. Я прав? Вы ведь уперлись?

– Да. Я хочу сделать все как надо. – Ей хотелось, чтобы он понял побудительный мотив ее поступка.

Она страшно боялась не оправдать оказанного ей доверия. Президент послал ее в эту далекую страну, чтобы учить детей в школе в Сан-Мигеле. И от того, как она справится с этим, зависело сейчас все ее будущее.

Может быть, ездить с ней по Маниле и не входит в обязанности капитана армии США. Однако ему было приказано сопровождать ее и Роберта до провинции Замбалес, где находилась школа Роберта. Неужели он не понимает, что она не сможет претендовать на нее, если не зарегистрируется в департаменте образования и не оформит свидетельство о смерти Роберта? Капитан просто обязан помочь ей, это его долг.

Выйдя из каррамото перед зданием департамента образования, Сара взглянула на мрачное лицо капитана Нэша, и все доводы которые она приводила для оправдания своей навязчивости, показались ей не такими уж справедливыми. Он тяготился своим присутствием здесь и явно сожалел о ее приезде не только в департамент, но и вообще на Филиппинские острова. У этого серьезного молчаливого человека было множество своих, очень важных дел, а он вынужден был тратить время на нее и ее проблемы.

– Извините, капитан Нэш, я не хотела отрывать вас от дел.

Мархем кивнул, как бы принимая ее извинения, и это неожиданно разозлило Сару. Он прекрасно знал, что она всецело зависит от него. Наблюдая за спешащими людьми, Сара подумала, что теперь не сможет попросить Нэша показать ей город, а она так хотела увидеть Манилу.

– Думаю, мне потребуется не более получаса. Будьте любезны, подождите меня, капитан, Если вы больше не располагаете временем, я найду кого-нибудь, кто поможет мне вернуться.

– Я подожду, – она едва расслышала его из-за уличного шума.

– Я не задержу вас. – Сара показала на стоящие в вестибюле стулья, – Здесь вам будет удобно, да и не душно. Если дело затянется, я выйду и предупрежу вас.

Мама, наверное, была бы довольна, если бы слышала, как она поставила на место этого задаваку. Она держалась безукоризненно, была вежлива, предупредительна, и в то же время ни на секунду не позволила ему усомниться в твердости своих намерении.

Капитан вздохнул и плюхнулся на первый попавшийся стул.

– Не теряйте времени на болтовню с учителями. У нас еще куча дел, если вы не передумали ехать со мной. – Он взглянул на небо через стеклянную дверь вестибюля. – Сегодня солнечно, но сдается мне, будет дождь.

Капитан так нетерпелив! Но ему не удастся вывести ее из себя. Она помнила наставления матери:

«Следи за своими манерами, будь ласкова с людьми, с которыми имеешь дело, и помни, что с улыбкой ты добьешься большего, чем криком и обличающими словами».

Сара поправила шляпку и постучала в дверь с нужной ей табличкой.

Мужской голос сказал: «Войдите», и Сара шагнула вперед с самой обворожительной улыбкой, на которую только была способна.

Прямо перед ней за столом, заваленным бумагами, сидел молодой американец. Он с интересом посмотрел на Сару и поднялся со своего места.

– Чем могу быть вам полезен, мадам?

– Я хочу поговорить с кем-нибудь о смерти моего мужа и его школе.

– Я – Аллан Хайнз, секретарь департамента школьного образования. Возможно, я смогу вам помочь. – Он сел, положил перед собой лист бумаги и вопросительно посмотрел на нее, ожидая продолжения.

Сара рассказала о своем приезде, венчании и смерти Роберта и, наконец, о своем желании работать в школе мужа в провинции Замбалес. Секретарь быстро записывал.

Когда она упомянула школу в провинции Замбалес, он нахмурился и жестом остановил ее.

– Прошу меня извинить, миссис... кхм... миссис Зумвальт. Мне необходимо найти дело мистера Зумвальта, – он забарабанил пальцами по столу. – Если не ошибаюсь, было несколько писем от командования военного лагеря, расположенного там, – и он скрылся за небольшой дверью позади стола.

Сара посмотрела на стул, притулившийся в углу комнаты. Можно было бы подвинуть его к столу мистера Хайнза, но он не предложил ей сесть и, наверное, ей лучше постоять. Должно быть, это способ заставить посетителей быстрее излагать свои проблемы.

Она не могла преодолеть искушения и приоткрыла дверь, чтобы взглянуть на сидящего в вестибюле капитана. Казалось, тот дремал, прислонившись спиной к стене, сдвинув фуражку на глаза и вытянув длинные ноги. Вот и хорошо, подумала Сара, пусть немного вздремнет, так ожидание не покажется ему слишком долгим.

Мистер Хайнз вернулся в приемную со стопкой папок.

– У нас не зарегистрировано открытие школы в селении Сан-Мигель в провинции Замбалес, миссис Зумвальт. Но все же должны быть какие-то сведения о его пребывании там. – Он посмотрел на нее сквозь очки. – Как я понимаю, вы собираетесь открыть школу в том селении, где жил ваш муж.

– Я абсолютно уверена, что школа уже существует. Роберт жил здесь несколько месяцев. Я дипломированный преподаватель... Меня зовут Сара Коллинз, я из Айовы. Несколько дней назад я приехала на судне «Томас» из США. Я не просто хочу работать, я обязана это делать. Вы зарегистрируете мой контракт, мистер Хайнз?

– Да, конечно, – он одарил ее улыбкой. – Мы очень нуждаемся в учителях, – мистер Хайнз слегка наклонил голову. – Департамент образования выражает вам соболезнования в связи с кончиной вашего мужа и желает успехов в продолжении дела мистера Зумвальта.

– Не могли бы вы сказать все это одному офицеру, который будет сопровождать меня в поездках? Он крайне отрицательно относится к моей затее, что если вы, мистер Хайнз, скажете ему, что по поручению президента Мак-Кинли я направлена департаментом образования на работу в школу в Сан-Мигеле, он изменит свое мнение.

– Конечно, миссис Зумвальт.

Сара быстро подошла к двери в вестибюль и открыла ее.

– Капитан Нэш! – позвала она. Послышался скрип отодвигаемого стула. Капитан снял с лица фуражку и окинул взглядом вестибюль.

– Вы уже? – спросил он, увидев ее.

– Почти, – она улыбнулась. – Мистер Хайнз хочет сказать вам несколько слов, а потом мы можем идти.

Капитан встал, и Сара невольно залюбовалась им. Форма явно шла ему. Он выглядел сильным и мужественным. С таким сопровождающим она может быть спокойна за свою безопасность. Если бы только мистеру Хайнзу удалось убедить его в необходимости ее присутствия здесь, важности возложенной на нее миссии! Сара посторонилась, давая возможность капитану пройти в кабинет.

– Капитан Мархем Нэш, мистер Хайнз, секретарь департамента образования.

Мужчины пожали друг другу руки. Она заметила, что капитану пришлось чуть-чуть наклониться.

Мистер Хайнз посмотрел на документы, лежащие на столе, помолчал, потом произнес:

– Миссис Зумвальт, пожалуйста, распишитесь вот здесь, – он показал, где ей расписаться, – а теперь я должен поговорить с капитаном Нэшем.

Сара расписалась и отошла от стола.

– Извините меня, миссис Зумвальт, – сказал секретарь, не глядя на Сару, – но я хотел бы поговорить с капитаном один на один. – Не могли бы вы немного посидеть в вестибюле? – Он так и не поднял на нее взгляд, как будто чего-то стыдился.

– Конечно. – Закрывая за собой дверь приемной, Сара поймала удивленный взгляд капитана.

Да ей и самой было любопытно, что такого может сказать секретарь департамента образования капитану Мархему Нэшу, что ее необходимо было выставить из кабинета.

Сара села на стул, который совсем недавно занимал капитан, ощущая некоторое беспокойство. Она просила секретаря убедить Мархема сопровождать ее, может быть, он передумал и скажет капитану, что ей не следует ехать?

Дверь отворилась, и на пороге появился капитан. Выглядел он мрачнее тучи. Сара поняла, что ее опасения не подтвердились. Секретарь выполнил ее просьбу и сказал Нэшу, что тот обязан сопровождать её к новому месту работы. Ура!

Они вышли на улицу, где их ожидала повозка.

– Что он сказал вам?

– Это касается исключительно военных дел. И не имеет к вам никакого отношения.

– Я поеду с вами в селение?

– Да, – Мархем помог ей сесть в повозку и влез следом. – Да, вы поедете, моя дорогая. К моему большому сожалению.

Всю дорогу до дома священника они молчали. Сара была в восторге. Теперь она поедет в Замбалес вполне официально. Она – учительница, вдова учителя, и у нее будет собственная сельская школа. Сегодня же вечером она напишет родителям и мисс Арнольд обо всем, что с ней произошло.

Глава 7

Капитан Нэш держал перед собой серые в полоску выходные брюки и внимательно их разглядывал.

– Если вы так уверены, – обратился он к Саре, – что вам не понадобится весь этот мужской гардероб, то почему бы не отдать его Лус? – Он бросил брюки в кучу вещей Роберта, которые разбирала Сара. – У нее наверняка масса родственников: дядьев, братьев и шуринов, которым это подойдет.

– Прекрасная мысль. Но вы сказали, что мне придется ехать верхом.

– Да. У меня для вас есть чудесная спокойная лошадь.

– Тогда я оставлю кое-что из одежды Роберта, чтобы было удобнее ехать. Мне не хочется надевать новый костюм, который мне сшила мама.

Слезы навернулись ей на глаза.

– Мама хотела, чтобы я в нем венчалась. – Саpa достала шерстяную юбку в полоску и пиджак. – Посмотрите, узкие голубые полоски подобраны в тон лентам на моей шляпке. – Она приподняла юбку, чтобы он полюбовался и полосками и выглядывающей из-под подола изящной нижней юбкой. – Она сделала мне прекрасную полотняную нижнюю...

Сара осеклась. Господи! Она сказала мужчине «нижняя юбка». Что он теперь подумает о ней? Быстро сложив костюм, она убрала его в сумку и приглушенно сказала:

– У меня даже не было времени переодеться перед венчанием.

– Должно быть, ваша мама знакома с кем-нибудь из военного начальства.

– О чем вы?

– Этот хорошенький костюмчик – из чистейшей шерсти. В здешнем климате носить его невозможно, слишком жарко. Но в армии не заботятся об удобствах солдат. – Он немного оттянул воротник мундира. – Вот и ваша мама. Она думала только о том впечатлении, которое вы должны произвести, и больше ни о чем. Там, в Америке, начальство не знает, как здесь жарко, но, даже если бы и узнало, у меня такое подозрение, что это его и не взволновало бы. В шерстяной форме мы сходим с ума от жары. Я же все три дня проходил в этой сбруе с золотыми пуговицами.

– А я все три дня думала о том, как она вам идет.

– Видимо, так же думает наше командование. Привлечь внимание девушки – единственное, на что мы способны в этой форме. – Мархем улыбнулся. – В дорогу мне надо будет одеться поудобнее.

– О том я и говорю. Когда мы поедем, мне надо будет надеть брюки. – Она улыбнулась в ответ на его ошарашенный взгляд. – Брюки, капитан. Брюки больше подходят для езды верхом, чем юбка, разве не так?

Она взяла в руки пару накрахмаленных полотняных брюк.

– Должно быть, Роберт купил их здесь. Дома он никогда таких не носил.

– Наверное, вы правы. – Мархем опустил глаза и сделал вид, что укладывает вещи.

Ему не хотелось, чтобы она прочла его мысли.

– Бонг привезет остальное с минуты на минуту, и, если вы считаете, что взяли все необходимое, мы можем уехать завтра утром.

– А куда мы денем мои вещи, когда я пересяду на лошадь?

– В дороге будут питаться четыре человека и животные – значит, какое-то место освободится. Ваши сумки из повозки вы приторочите к седлу.

– Четыре человека?

– Вы, я, Бонг и возница. Четыре. – Он ловко перетянул тюк кожаными ремнями. – Это прекрасно, когда во время путешествия еду готовит женщина.

– Мне придется готовить?

– Я полагаю, вы захотите внести свою лепту в общее дело. Думаю, что Бонг согласится быть вашим помощником. – Он бросил готовый тюк на внушительную кучу баулов и сумок. – Вы имеете какие-то возражения?

Внутренне содрогнувшись, Сара отрицательно покачала головой. Он прав. Она хотела быть полезной. Может быть, все не так страшно, и приготовление пищи на костре не так уж сильно отличается от готовки на плите дома. В любом случае у нее будет обязанность, разве не к этому она стремилась?

– Вряд ли Бонг захочет мне помогать. Мне кажется, он очень неодобрительно на меня смотрит.

– Неодобрительно?

– Больше того, сурово.

– Не волнуйтесь. Он просто себе на уме. В пути он станет более разговорчивым. Бонг как раз тот человек, которого всегда хорошо иметь рядом.

– Ну и замечательно. Я готова. – И она указала на вещи Роберта, которые отложила для себя: полосатые брюки, две белые рубашки без воротников и белые льняные брюки.

Она была уверена, что полосатые брюки предназначались для венчания, как и найденный ею фрак. Фрак ей был ни к чему, но брюки могут пригодится.

Складной нож, кошелек с тремя десятидолларовыми бумажками и несколькими по доллару, горсть серебряных долларов, запонки, золотые часы с цепочкой, десяток книг в кожаных переплетах – вот, пожалуй, и все, что она оставила себе из вещей Роберта. А семья Лус будет прекрасно одета.

Действительно, позже в кухне Лус краснела от удовольствия, принимая в подарок мужскую одежду:

– Эти вещи очень понравятся отцу. Большое спасибо, мисс.

Выглянув в окно, Сара заметила вернувшегося капрала. Она попробовала высунуться подальше и почувствовала, как корсет впился в ее потное тело. Иногда быть женщиной просто невыносимо. Она посмотрела на солдат. Конечно, им было жарко в шерстяных мундирах, но зато хоть под ними ничего не натирает.

Капрал Манаве вернулся с повозкой, нагруженной клетками с живыми цыплятами, корзинами с овощами, мешками риса и пакетами с сушеными бобами. Не обращая внимания на наблюдающую за ними женщину, мужчины молча и слаженно работали. Каждый знал, что от него требуется, чтобы поездка была спокойной и безопасной. Мархем распределял груз и следил за его укладкой, Бонг чистил и точил оружие.

– Неужели мы должны везти всю эту гору оружия, капитан? – спросила спустившаяся во двор Сара.

– Вряд ли мое начальство придет в восторг, мадам, если мы оставим его на церковном дворе в Маниле. – Он вопросительно посмотрел на Сару: – Вы боитесь огнестрельного оружия?

– Вам приказано привезти револьверы, винтовки и эти огромные ножи?

– Лучше сказать, позволено привезти. Оружие предназначено для нашего лагеря. – Он поднял самый большой нож. – Кроме того, он принадлежит капралу Манаве. Этот нож называется мачете и в какой-то степени тоже является оружием. Наверное, у вас в Айове есть нечто подобное, серп, например. – Он провел рукой по острому лезвию ножа и кивнул капралу.

– Конечно, этой штучкой можно прорубить себе путь в любых зарослях, но для Бонга мачете – это нечто большее, чем просто нож. Правда, Бонг?

Молодой филиппинец хмыкнул и взял мачете из рук капитана.

– А для меня оружием является только это, – капитан поднял винтовку, – оно обеспечит нам безопасность в джунглях и сохранит наши жизни. – Он ласково погладил деревянный приклад винтовки.

Сара почувствовала, что слегка завидует этой винтовке.

– Я взял в руки оружие в... – он бросил взгляд на Сару, – думаю, еще до вашего рождения.

– Мне двадцать лет, капитан. Вы что, умели стрелять еще ребенком?

– Конечно. Там, где я вырос, еду можно было добыть только в лесу. Мы ходили на охоту за дичью. И потом, я на пятнадцать лет старше вас, моя девочка. – Нэш поднял два пистолета.

Сара невольно отступила, когда он, ловко повертев их в руках, взвел курки и прицелился. Дула пистолетов смотрели как раз на зловонную уборную. Сара почувствовала явное облегчение от того, что смертоносные штукенции направлены не в ее сторону.

– Я подарил их себе на день рождения. Это прекрасные пистолеты, и они не принадлежат армии, они мои. Мне кажется, я заслужил их. Армия кормит меня бесплатно, поэтому я сумел скопить деньги, чтобы заплатить за них. И довольно быстро, мне ведь не надо содержать жену и детей.

У Сары громка застучало сердце. Он не женат. Она подошла к горе оружия. Он поднял и показал ей два пистолета.

– М-да. Эти тоже мои. Браунинги. Последняя модель ручного оружия. – Он с нежностью подбросил их на ладонях. – Старина Бонг разевает рот каждый раз, как видит их. Правда, капрал?

Капрал опять усмехнулся и кивнул. Сара поняла, что маленький филиппинец обожает своего командира, а тот, в свою очередь, уважает способности капрала Манаве.

– Ваши вещи уложены, миссис Зумвальт.

– Мархем, раньше вы называли меня Сарой. Откуда вдруг такая официальность?

– Вы были настолько непреклонны в своем стремлении стать женой, а потом вдовой, что я решил не лишать вас радости именоваться новым именем. – Он покосился на дуло револьвера и прикрыл глаз. – Ваши бумаги готовы и в полном порядке. Вы хотите отправить их домой?

– Да, с письмом, в котором все рассказала. Папу и маму, конечно, расстроит смерть Роберта. Но они уверены, что я поступлю, как надо. Мне не терпится приехать на место и начать работать. – Какое-то время она разглядывала бронзовое от загара лицо капитана. – Я знаю, вы сделали все возможное, чтобы избавиться от меня, и мне пришлось использовать все виды оружия в борьбе с вами, от венчания до вдовства.

– Чтобы добиться своего.

– Да, я думаю, вы правильно выразились.

– Ну что ж, вы победили, моя дорогая. Остается надеяться, что вы не раскаетесь.

– Не раскаюсь. – Она крутанула в руках револьвер так, как это сделал Мархем Нэш несколько минут назад. – Расскажите о себе, капитан. Где вы родились? И какое место вы называете домом? Я знаю, вы не из Айовы, у вас легкий южный акцент.

– Надеюсь, что легкий. Я из резервации.

– Индейская резервация?

– Да, индейская и оклахомская резервация. Говорят, скоро Оклахома станет штатом. Но дома я не обращал большого внимания на политику, поскольку все равно никак не мог на нее повлиять.

– Индейская резервация. Ваши родители сейчас там?

– Да. Мой отец белый, он из Кентукки. Мать из племени ирокезов.

– Вы индеец? – Сара с удивлением посмотрела на него. – Вы похожи, похожи...

– Я похож на отца, хотя иногда мне кажется, что и на мать... Это хорошо. Я всегда считал ее более энергичной. Именно она отправила меня в школу. – Он минутку помолчал. – И она убедила меня, что пора перестать без всякого толку скакать на лошадях по окрестностям резервации с толпой орущих парней. Она объяснила мне, что я мог бы использовать свою буйную энергию на службе в армии, где скачка на лошадях, стрельба и крепкие выражения не только вполне допустимы, но и обязательны. – Он вновь подбросил на ладони револьвер, как бы прикидывая его вес. – Она знала, что никакими силами меня нельзя поставить за стойку бара или усадить за письменный стол. Отец согласился с ней. Он сказал, что, поскольку я наполовину индеец, опасности военной службы придутся мне по вкусу, ну а вторая моя половина, белая, не останется равнодушной к завоеванию чинов и званий. Они достаточно хорошо знали своего сына.

– Я никогда не думала, что белым разрешается жить в индейских резервациях. – Она испуганно зажала рот рукой.

Вот дуреха, надо сначала думать, а потом говорить.

Мархем смерил ее взглядом и усмехнулся:

– Отец всегда довольно свободно обращался с законом. Он, как и большинство белых в резервации, женился на индианке, а попадали они туда, скрываясь от чего-то или от кого-то. Возможно, и он приехал из Кентукки с той же целью, возможно, у него осталась там семья. А может быть, он и бежал от семьи. Он никогда ничего не рассказывал о своей жизни до резервации. – Мархем улыбнулся. – Скорее всего, он просто хотел быть с мамой. Проходя мимо нее, он до сих пор похлопывает ее пониже спины. Они все еще влюблены друг в друга, старые перечницы.

– Думаю, что мои родители тоже. – Сара вдруг почувствовала острый прилив тоски по дому. – Со дня свадьбы они не расставались больше чем на день. Конечно, мама с папой не целовались на людях, но всегда так смотрели друг на друга, что всем становилось ясно, как они любят друг друга.

Ей казалось, что прошли не месяцы, а годы с того дня, когда она в последний раз видела мать и отца. Может быть, они и не отличались большим умом или выдающимися способностями, но они любили ее, а она любила их. Любила скучную Айову, большой уютный родительский дом, мисс Арнольд и школьных друзей. Она вздохнула и сглотнула подкативший к горлу ком.

Может быть, действительно надо было вернуться в Айову, И так ли серьезна ее вина перед Робертом? И на самом ли деле так нужна здесь ее работа? Может быть, она зря не послушалась капитана Мархема Нэша и не позволила ему отправить ее домой?

Никто не укорил бы ее за такой выбор. И не важно, что она подписала какие-то бумаги мистера Хайнза. Если она захочет, то может уехать. Мархем с радостью объяснит в департаменте образования, что она раздумала. Он будет доволен. А она? Она должна принять решение сейчас... Другой возможности не будет.

Глава 8

Это было ее пятое утро на Филиппинах. Сара остановилась в дверях, чтобы в последний раз окинуть взглядом маленькую комнатку, которая на четыре дня стала ее домом. Она и сама была удивлена, поняв, что ей так же жаль уезжать из дома священника, как из родительского дома в Айове.

– Прощай, моя маленькая комнатка, – прошептала она, – спасибо тебе.

Сара поправила подол своего синего с желтым ситцевого платья, дотронулась до шляпки, чтобы убедиться, что та сдвинута под нужным углом, взяла маленькую дорожную сумочку и быстро спустилась вниз. Толкнув дверь, она вышла на улицу, решительно спустилась по ступенькам, пересекла двор и медленно подошла к конюшне.

Сара стояла и молча смотрела на беспокойно перебирающих ногами лошадей и мулов. Мархем что-то прокричал, она не расслышала, что ответил ему Бонг. Сара не могла не отметить, как ловко на них с Бонгом сидит военная форма. Их шерстяные мундиры были вычищены и застегнуты на все пуговицы, брюки гамаши отпарены и выглядели безукоризненно чистыми. На головах у них были широкополые походные шляпы военного образца, завязанные тесемками под подбородками. Шляпа Бонга была на уровне плеча капитана, который был выше всех во дворе. Какой он все-таки огромный. Трудно сказать, насколько хорошо он сложен, но рост и осанка прекрасные. Сара даже почувствовала некоторую робость от внушительности его вида в военной форме.

Она гордо выпрямилась, завязала под подбородком голубые бархатные шляпные ленты и напомнила себе, что она учительница, вдова и имеет те же права, что и военнослужащие американской армии, а может быть, ее миссия и повыше.

Маленькая горничная Лус кокетливо хихикала в ответ на слова какого-то мужчины, которого Сара раньше не видела. Они стояли в тени, отбрасываемой крышей конюшни, Сара даже слегка позавидовала беззаботной легкости этого флирта. У нее никогда не было таких отношений с мужчиной. Она опять посмотрела на шляпу капитана и подумала с улыбкой, что тоже бы хотела стоять вот так и радостно смеяться. Вздохнув, Сара подошла к капитану.

– Я считала, что военная форма предполагает ношение фуражки. На Филиппинах другая форма или вы с Бонгом сами изменили ее, чтобы защититься от солнца?

– У меня есть фуражка, но, во-первых, они упразднены, а во-вторых, она уже давно не синяя. Такие походные шляпы носят большинство солдат и офицеров. – Он дотронулся до полей ее шляпки: – Уж поверьте мне, вы вскоре обрадуетесь даже этой маленькой защите.

Сара не видела своей повозки, но знала, что она стоит где-то с другой стороны домика священника. Несколько часов назад, перед тем как лечь спать, она отнесла в нее последние вещи. Наверное, мужчина, стоящий рядом с Лус, – возница каррамото, которое нанял Мархем..

– Я готова, капитан, – сказала она.

– Прекрасно. Тогда отправляемся. – Он что-то крикнул, и Бонг вместе с возницей погнали нагруженных поклажей животных к воротам.

Мархем кивнул Саре, взлетел в седло и возглавил караван лошадей и мулов. Бонг ехал замыкающим.

– Сеньора, – окликнул Сару возница, указывая на повозку.

Он помог ей взобраться на сиденье и положил рядом сумку, потом взгромоздился на свое место, и они пристроились за Бонгом. Сара оглянулась. За повозкой трусили привязанные к ней лошади, Лус махала им вслед и улыбалась. Она помахала ей в ответ и посмотрела вперед. Мархем на своем Джонсе уже был в самом конце булыжной мостовой. Скоро мостовая кончилась, и повозка покатила по каменистой почве. Большие дома, прятавшиеся за высокими стенами с железными воротами, сменились ничем не огороженными строениями из бамбука.

Через час процессия выехала за пределы Манилы. На фоне сельского пейзажа лишь изредка попадались бамбуковые хижины, одиноко стоящие у дороги.

Почти возле каждой хижины играли бронзовые от загара, почти нагие ребятишки. Сара приветливо махала им, проезжая мимо. На крышах некоторых домов были привязаны собаки, что чрезвычайно удивило Сару.

– Никогда раньше не видела, чтобы собаку привязывали к крыше, – произнесла вслух Сара.

Ей никто не ответил. Да никто и не слышал ее слов.

Скрип колес, крики мужчин, цоканье копыт, лязг упряжных цепей создавали такую какофонию, через которую невозможно было пробиться нормальному человеческому голосу.

Они уже въезжали в джунгли, и солнце спряталось в листве у них над головой. Лишь иногда сквозь буйный шатер зелени проникал яркий солнечный луч. Они ехали уже около двух часов, и накрахмаленное платье Сары стало похоже на мокрую тряпку, корсет натер тело, и ей хотелось хотя бы немного вытянуть ноги. Но больше, чем жара, ее донимала пыль, которая забивалась в рот, нос и в складки платья.

– Приободрись, Сара, – вслух сказала она себе, – ты должна выдержать. – Она попыталась сосредоточиться на красоте окружающей природы.

Позади остались поля сахарного тростника, и широкая прямая дорога постепенно переходила в узкую тропу, все глубже вползающую в тропический лес.

В тот самый момент, когда Сара почувствовала, что в ее ноги как будто впились жала тысяч насекомых-кровососов, Мархем движением руки остановил караван. Из-под расстегнутого на груди мундира виднелась белая рубашка. Он застегнулся и указал на развесистое дерево у подножия холма, в густой тени которого можно было устроить привал. Всего в нескольких футах от места, где они остановились, протекал прозрачный ручеек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.