Лилиан Колберт
Кто ты?

1

Камилла бросила взгляд в тонированное стекло машины. Вокруг не было ни души. Не слишком ли рано она приехала? До церемонии оставалось полчаса. Ничего страшного, зато есть время еще раз все обдумать и успокоиться.

Сердце ее глухо стучало, а руки дрожали. Но не страх был тому причиной. Четыре года она ждала этой минуты и верила, что если будет терпелива, то непременно дождется.

Камилла придирчиво оглядела себя в зеркальце: на нее глядела прекрасная, величественно-недоступная и холодная Снежная Королева. От своей бабки по материнской линии она унаследовала не только имя, но и нордическую внешность. Надменный взгляд голубых глаз заметно контрастировал с пухлыми губами, выдававшими еще не распустившуюся чувственность. Во всем облике Камиллы сквозило ледяное презрение к окружающему миру, а утонченной красоте недоставало разве что музейной таблички: «Руками не трогать!»

Она поглядела на часы. Событие, к которому она так долго готовилась, приближалось. С минуты на минуту начнут съезжаться гости.

Месяц назад Камилла прочитала в газете сообщение об этой помолвке. Узнать о времени и месте свадьбы не составило особого труда. Пара звонков осведомленным людям – и ей стало доподлинно известно, что венчание Джеррода Грейсона и Кэрол Шилдс состоится в субботу, в три часа, в соборе святого Иакова.

Камилла до боли стиснула руки. Настал ее черед взглянуть ему в глаза. Она должна была сделать это – в память о брате. В память о брате… При мысли о нем на глазах ее блеснули слезы, губы сжались.

Отрешившись от происходящего, она не слышала шума подъезжавших машин, хлопанья дверец, смеха, дружеских приветствий.

Ей было тогда двадцать два, а Полу, ее брату, всего четырнадцать. Двумя годами раньше их родители погибли в автокатастрофе. Осиротевшие дети поселились в маленькой квартирке, которую Камилла сняла, устроившись секретаршей в агентство по продаже недвижимости. Они едва сводили концы с концами, но девушка не унывала – главное, они были вместе.

И вдруг Пол заболел. Всегда здоровый и жизнерадостный, он начал чахнуть на глазах. Камилла обегала все больницы, побывала с братом на приеме у всех специалистов в округе. Диагноз был неутешительный: у мальчика обнаружилась какая-то редкая болезнь. Правда, надежда оставалась, хотя следовало торопиться, – болезнь быстро прогрессировала. Но на лечение надо было отправляться за океан, а плата за него оказалась непомерно велика.

Стремясь во что бы то ни стало раздобыть нужную сумму, Камилла готова была отдать последнее, но ей никак не удавалось найти ни наличных денег, ни того, что можно продать или заложить. Состояние брата стремительно ухудшалось, и она лихорадочно искала выход. Камилла скрывала от мальчика, сколь отчаянно их положение, и хвалила его за мужество и выдержку. Пол и вправду вел себя достойно, даже шутил, стараясь приободрить старшую сестру. И вот, когда девушка уже отчаялась найти выход из положения, она вдруг вспомнила о Джерроде Грейсоне.

Казалось, Бог услышал ее молитвы. Отец, возможно, предчувствуя скорую смерть, сказал ей однажды, что если с ним что-нибудь случится, то она всегда может обратиться к этому человеку за помощью. Они с Джерродом, говорил отец, дружат много лет, до сих пор переписываются, так что если, не дай Бог, случится беда, Грейсон сделает для нее все, что в его силах.

Преисполненная надеждой, Камилла отыскала в телефонном справочнике лондонский адрес Джеррода и отправилась на встречу с ним…

Вздрогнув, она вернулась в настоящее. Из подъехавшего к ступенькам собора лимузина появилась невеста в белой фате. Теперь уже недолго! Наконец-то она отомстит за ту далекую ночь четыре года назад, когда мир вокруг перестал для нее существовать.

Накануне Полу стало хуже, и Камилла поняла, что нельзя терять ни минуты, пока остается хоть какая-то возможность спасти брата.

Она отвезла мальчика в больницу и бросилась к Джерроду Грейсону…

От этой встречи остался горький осадок в душе. Ей никогда не забыть эти бесстрастные серые глаза на лице, которое при иных обстоятельствах можно было назвать красивым, свое унижение и безумный страх за брата…

Дома телефонный звонок вывел ее из состояния прострации. Дежурный врач сообщил, что Пол впал в кому. Еще через день мальчика не стало.

Камилла помнит, что в голове у нее вертелась только одна мысль: если бы Грейсон захотел помочь ей, брат остался бы жив. Тогда-то она и поклялась отомстить человеку, приговорившему Пола к смерти. «Придет час, и он за это заплатит!» – сказала она себе.

Четыре дня Камилла находилась в состоянии, граничащем с беспамятством. Даже похороны Пола не смогли пробить ледяной панцирь ее бесчувствия. Она ничего больше не желала от жизни. Оставшись одна в пустой квартире, Камилла поняла: причиной смерти брата стало отсутствие денег. А раз деньги могли спасти жизнь Пола, значит, это сила. И она решила во что бы то ни стало добиться богатства и независимости.

На пятый день после похорон девушка отправилась к своей старой подруге Мерил Бронсон, с которой не виделась уже много лет. За чашечкой кофе они разговорились, вспомнили прошлое, и Мерил сообщила, что за эти годы стала преуспевающим менеджером рекламного агентства.

Она рассказывала о своем житье-бытье и вглядывалась в подругу. Горе и страдания наложили свою печать на облик Камиллы. Лицо ее чуть побледнело, черты стали строже, в глазах появилось ледяное высокомерие, а похудевшая фигура стала просто точеной. Одним словом, перед ней сидела идеальная кандидатура для модели.

Деликатно, чтобы не задеть чувств подруги, Мерил предложила ей попытать счастье на подиуме. Та согласилась, хотя и с большой неохотой. Она не верила в свой успех на этом поприще, но, как ни странно, Мерил оказалась права.

Буквально на следующей неделе Камилла вышла на подиум и сразу же произвела фурор. Публика, пресса, весь мир модельного бизнеса приняли дебютантку на «ура». Гонорары ее взмыли до немыслимой отметки. Никогда в жизни она не имела столько денег, и от одной мысли, что все это – ее, у Камиллы начинала кружиться голова.

Но она напоминала себе о цели, которую поставила перед собой, и как одержимая снова уходила в работу. Она трудилась, не давая себе передышки ни на минуту, не отказывалась ни от одного предложения и помнила, что каждый новый контракт увеличивает ее счет в банке.

В скором времени Камилла могла сказать, что обеспечила себе безбедное существование до конца жизни, но уже не могла остановиться. Работа стала смыслом ее жизни. Все остальное ушло на второй план, в том числе и мужчины. Она работала с ними бок о бок, принимала их ухаживания, встречалась, но никого не пускала к себе в душу.

Она вообще не испытывала к ним никаких чувств. Их поцелуи оставляли ее холодной, участливость раздражала, клятвы и обещания вызывали саркастический смех. Кто-то из неудачливых кавалеров за глаза назвал ее Снежной Королевой, и прозвище это крепко приклеилось к Камилле. Впрочем, ей было все равно.

Ничто не должно было стоять на пути к ее цели, и если мужчина становился слишком требовательным, слишком навязчивым, она разрывала отношения с ним. Ее нимало не заботило даже то, что таким образом она наживает себе врагов. Каждый из них надеялся растопить лед в ее сердце, но Камилла знала, что это невозможно, а потому наблюдала за их тщетными усилиями с высоты своего недосягаемого пьедестала, оставаясь совершенно равнодушной и ни на минуту не забывая о данной себе клятве. С терпеливостью сидящего в засаде хищника она выжидала, когда же пробьет долгожданный час расплаты.

Камилла тряхнула головой и снова взглянула в окно. Церковный двор опустел. Невеста и ее отец скрылись за дверью собора. Донеслись звуки свадебного марша Мендельсона.

Пора!

Все в порядке, твердила себе Камилла, гибкими, длинными пальцами сдвигая на лоб элегантную шляпу с вуалью, под которой скрывались ее белокурые волосы, и оправляя небесно-голубое платье.

Нажав кнопку внутренней связи, она хрипло сказала одетому в униформу шоферу:

– Подожди меня здесь, Джон, я недолго. – И выскользнула наружу.

Под ногами заскрипел гравий, а когда она ступила в церковь, ее встретила благоговейная тишина. Как в мертвецкой, почему-то подумала Камилла. Как она и надеялась, публика, не отрываясь, смотрела на четырех человек, стоявших перед священником. Взгляд Камиллы скользнул по жениху и, как профессиональная манекенщица, а ныне – владелица собственного модельного агентства, она не могла не отметить безупречный покрой серого костюма, подчеркивавшего широкие плечи и узкую талию этого высокого брюнета.

Она незаметно пробралась на заднюю скамью на половине жениха и открыла молитвенник, делая вид, что читает. Губы ее произносили слова церковного гимна, но в мыслях было совсем другое. Месть – это блюдо, которое нужно подавать на стол холодным, всплыла у нее в голове слышанная когда-то пословица. Да, трезвая голова была необходима ей сейчас, как никогда в жизни. За прошедшие годы она тысячу раз продумала, оценила и взвесила свой план. Пора привести его в действие.

– Если кто-нибудь может назвать причину, по которой эти люди не могут соединиться законным браком, пусть скажет об этом, дабы навеки сохранить мир в своей душе! – провозгласил священник.

В воздухе повисла напряженная тишина. Все замерли, ожидая, когда истекут отведенные на этот чисто ритуальный вопрос секунды, и церемония возобновится.

И в тот самый миг раздался голос Камиллы, эхом прокатившийся меж гулких каменных стен:

– Я могу назвать причину!

Безмолвие сменилось изумленным ропотом. Присутствующие привстали со своих мест и обернулись назад. Камилла решительно поднялась со скамьи и шагнула в проход. Все было продумано заранее: в ослепительных лучах солнца, прорывавшихся сквозь застекленный купол собора, собравшиеся не могли разглядеть незнакомку. Глядя на их искаженные недоумением и злобой лица, она чуть не рассмеялась, но тут же взяла себя в руки.

– Джеррод Грейсон не может жениться на этой женщине потому, что у него уже есть законная жена. Это я!

И тут произошел взрыв. Возгласы недоверия и крики возмущения раздавались со всех сторон. Красивое лицо Джеррода Грейсона исказилось яростью, но в следующее мгновение его уже заслонили бегущие по проходу люди, и Камилла поняла, что пора уходить. Уже в дверях она обернулась и снова увидела серые глаза жениха, с ненавистью и недоумением глядевшие на нее. По спине ее побежали мурашки, и она поблагодарила небо за то, что ее никто не узнал. На этот раз она заполучила бы еще одного врага, и при том смертельного!

Никто из выбежавших из церкви почему-то даже не попытался остановить возмутительницу спокойствия. На ослабевших ногах она дошла до машины, упала на сиденье и захлопнула дверцу. Смешно, с досадой подумала Камилла, чувствовать себя виноватой из-за одного только взгляда этого подлеца!

– Домой, Джон! – приказала она шоферу, с удовлетворением отметив, что голос ее звучит спокойно.

Лимузин мягко тронулся с места.

Закрыв глаза, Камилла тяжело вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Как бы то ни было, все кончено. Она сломала жизнь Джеррода Грейсона, как некогда тот сломал ее жизнь. Теперь они в расчете. Пусть она не разорила его, не оставила без цента в кармане, но заставила пройти той же тропой отчаяния и унижения, по которой раньше пришлось пройти ей самой.

Она сорвала с головы шляпу с вуалью. Маскарад сослужил свою службу. Джеррод Грейсон и его гости вряд ли смогли разглядеть ее лицо, хорошо известное в определенных кругах. В памяти снова всплыли его серые, сверкающие, жаждущие мести глаза… Нет, он уже ничего не сможет сделать! У мести сладкий вкус, подумала Камилла, открыла бар и налила себя коньяку.

– За твое здоровье, Джеррод Грейсон! – с кривой усмешкой сказала она. – Чтоб тебе гореть в аду!

2

Поздно вечером Камилла стояла перед зеркалом в гардеробной и примеряла черное платье из мягкого джерси с длинными рукавами. Оно идеально облегало ее безупречную фигуру, открывая длинные стройные ноги.

Сегодня она одевалась особенно тщательно. Волосы подобраны в узел, обнажая грациозную шею. В ушах поблескивают платиновые серьги с бриллиантами, точно такой же браслет красуется на запястье правой руки. Макияж почти незаметен, – этому искусству она научилась за время работы в модельном бизнесе и теперь учила слушательниц своей школы моделей. Черные туфли на шпильках – и картина завершена!

Глаза Камиллы торжествующе поблескивали. Сегодняшний успех она решила отметить вечеринкой. Эта идея пришла ей в голову по пути домой. Она связалась по телефону со своими знакомыми и пригласила их в гости. Следовало отпраздновать окончание этой главы в ее жизни, отметить исполнение несбыточной, казалось бы, мечты.

Звонок в дверь вывел ее из состояния эйфории. В последний раз критически осмотрев себя в зеркале, Камилла погасила свет и поспешила к выходу. Спускаясь по лестнице, она услышала знакомые голоса в прихожей и замедлила шаг.

При виде Камиллы ее экономка Терри, оживленно болтавшая с гостьей, осеклась. Новоприобретенная привычка экономки обсуждать ее за глаза не нравилась хозяйке, но… Сердиться на Терри было невозможно. Она работала здесь уже четыре года и стала Камилле доброй подругой и советчицей.

Молчала и Мерил, подвижная, полноватая брюнетка, все это время остававшаяся доверенным лицом Камиллы, а не так давно ставшая ее заместителем в школе моделей. Мерил была единственной, кто был в курсе истинной причины сегодняшнего торжества, хотя иногда Камилле казалось, что и Терри знает о тайных помыслах своей хозяйки больше, чем показывает. Вот и сейчас они многозначительно переглянулись.

– Я только что сказала мисс Бронсон, что все уже готово, – поджав губы, сообщила экономка. – Часть блюд выставлена на стол, остальные достаточно вынуть из холодильника и подать…

– Терри, – покачала головой Камилла, – не надо заговаривать мне зубы и делать вид, будто я маленькая девочка и ничего не понимаю. О чем вы только что говорили за моей спиной?

Та насупилась, Мерил сохраняла безмятежный вид, но ни одна из них не проронила в ответ ни слова.

– Ну, хорошо! – не выдержала Камилла. – Можете молчать, сколько вам заблагорассудится, но помните: я все равно разберусь, что здесь происходит.

– У тебя вид кошки, только что слизавшей из горшка в чулане сметану, – негромко сказала Мерил.

– Вот так? – самодовольно переспросила Камилла.

– Ты действительно это сделала?

– Да, а что, не похоже?

Мерил давно была в курсе ее намерений, и поддержка наперсницы в этот час значила для Камиллы очень много.

– Дорогая, как ты можешь торжествовать, зная, что походя разбила жизнь совершенно незнакомой девушке?

Та упрямо сжала губы.

– Между прочим, я так же походя спасла ее от чудовища, хотя она об этом скорее всего не подозревает и вряд ли догадается меня отблагодарить.

– Похвальная забота о чужом счастье!

– Ты никогда не одобряла мой план, – с горечью бросила Камилла. – Но почему, Мерил?

– Во-первых, я с самого начала видела, что тобой движет исключительно жажда мести, – ответила подруга. – Да, Джеррод Грейсон жестоко обошелся с тобой и твоим братом, но это пустяки по сравнению с тем, что ты сама с собой сделала. Все мужчины стали для тебя врагами! Ты издеваешься над ними, втаптываешь их в грязь и получаешь от этого истинное наслаждение! Ты гордишься, когда даешь от ворот поворот очередному кавалеру, имевшему несчастье влюбиться в тебя!

– Неправда! – воскликнула Камилла, уязвленная до глубины души. – Я просто показываю им, чего они стоят. И потом, я не несу ответственности за глупость и доверчивость других! Господь свидетель, я никому не давала никаких обещаний, а значит, ни перед кем из них не виновата.

– Ой ли? – криво усмехнулась Мерил. – И перед Бернардом тоже?

Камилла вскинула брови.

– При чем тут Бернард? – хмуро спросила она.

– При том, что ты непорядочно ведешь себя с ним. Он влюблен в тебя без памяти…

– Это его проблемы.

– Тогда отпусти его с миром, и пусть он сам разберется со своими проблемами. Так ведь нет, ты принимаешь его приглашения, встречаешься с ним и при каждом случае третируешь на глазах у всех. Камилла, ты можешь быть честной хотя бы с самой собой? – возвысила голос Мерил. – Будь я твоей матерью, я бы хорошенько тебя отшлепала. Впрочем, это уже вряд ли поможет…

– Если я такое чудовище, – оскорбленно спросила Камилла, – то почему ты до сих пор имеешь со мной дело?

– Потому, – ответила Мерил, поймав ее за руку, – что я беспокоюсь за тебя. Потому, что сейчас я говорю словно бы и не с тобой, а с каким-то совершенно другим человеком. Та Камилла, которую я знала со школьной скамьи, не была злой и мстительной. И если ты вовремя не одумаешься, то станешь той, за которую себя выдаешь. Ты так срастешься с этой маской, что утратишь свою подлинную личность. Я понимаю, тебе через многое пришлось пройти, но это не основание для того, чтобы так обращаться с мужчинами. До сих пор они вели себя по-джентльменски, но однажды у кого-нибудь из них лопнет терпение и он отплатит тебе сторицей, – закончила Мерил, и в голосе ее было столько жалости, что сердце Камиллы дрогнуло.

– Ты сгущаешь краски, дорогая, – улыбнулась она. – Если на то пошло, я пока еще способна держать себя в руках.

– Как знаешь, – устало пожала плечами Мерил. – Мое дело предупредить тебя. Хотя я понимаю, что благие советы для того и существуют, чтобы их игнорировали.

Камилла расхохоталась и расцеловала подругу в обе щеки.

– Я искренне ценю твою заботу, но ты опять все преувеличиваешь.

Раздался звонок в дверь.

– А вот и остальные! Мерил, у меня вечеринка! Забудь обо всем и веселись! По крайней мере, я намереваюсь поступить именно так…

Камилла переходила от одной группы гостей к другой с бокалом шампанского в руке, сияя, как неоновая реклама на Пикадилли. Она успевала повсюду, поддерживала любой разговор и никому не давала скучать.

Было часов одиннадцать, когда у изрядно опустевшего стола ее поймала за локоть Мерил.

– Зачем ты пригласила Дейва Флетчера? – спросила она, незаметно кивая на известного телеведущего, приезд которого полчаса назад вызвал оживление среди собравшихся. – Это не человек, а волк в овечьей шкуре. Ради рейтинга он не задумываясь продаст родную мать.

– Ради Бога, Мерил, не заводи снова эту пластинку, – поморщилась Камилла. – Дейв, как тебе известно, не пропускает ни одной сколько-нибудь заметной вечеринки. Что странного в том, что он пришел сюда?

– Что странного? Последние несколько недель ваши имена часто склоняются вместе, и мне это не нравится!

Камилла молча пригубила шампанское, после чего заметила:

– Мерил, ты не хуже меня знаешь, что ему ничего не светит. А коль скоро это так, то что плохого в том, что нас вместе видят в обществе? Ему реклама, мне реклама – и волки сыты, и овцы целы.

– И поэтому ты совершенно игнорируешь Бернарда, хотя сама же пригласила его?

Камилла оглянулась на светловолосого юношу, стоявшего с бокалом в руке в дальнем углу комнаты.

– Не понимаю, почему я должна заниматься только им. Он знает почти всех гостей, вот пусть и общается с ними.

– Как я поняла, ты приглашала на ужин его одного, а тут оказалась целая компания.

– Я приглашала его неделю назад и не знала, что сегодня у меня будет повод для большой вечеринки!

– Это не оправдание. Нельзя так относиться к людям, дорогая.

Камилла нахмурилась.

– Он мужчина, Мерил, – сухо сказала она. – А к мужчинам я отношусь так, как они того заслуживают.

– Но почему ты решила, что все мужчины такие, как Джеррод Грейсон? – не унималась подруга.

– Я эта знаю. Просто с тех пор и по сей день я не давала им шанса проявить свою скотскую сущность, – зло фыркнула Камилла. – И вообще, я веду себя как пай-девочка: ничего от них не требую и только в свою очередь прошу ничего не требовать от меня.

– Честно говоря… – проникновенно начала Мерил, но длинный звонок в дверь прервал ее.

Камилла облегченно вздохнула и, извинившись, направилась к входу. Она терпеть не могла спорить с подругой. При всей своей чуткости та никак не желала понять, что Камиллу устраивает ее образ жизни.

Звонок повторился – более настойчиво, если не сказать бесцеремонно. Камилла нахмурилась, пытаясь угадать, кто из опоздавших может вламываться в дом в одиннадцать часов ночи.

– Иду, иду! – раздраженно крикнула она, входя в холл, и распахнула дверь.

Она собиралась высказать нахалу все, что о нем думает, но когда увидела, кто перед ней стоит, потеряла дар речи.

– Вы?

– Веселимся? – ледяным тоном поинтересовался Джеррод Грейсон, увидев бокал шампанского у нее в руке и услышав оживленные возгласы, доносившиеся из гостиной.

При звуках его голоса Камилла снова ожила.

– Возможно, и так, – высокомерно заявила она. – Впрочем, вас это не касается, поскольку в списке приглашенных ваше имя отсутствует…

И она собралась было захлопнуть дверь перед самым его носом, но Грейсон опередил ее и быстро вошел в холл.

– В списке приглашенных на мое венчание вашего имени тоже не было, – бросил он сквозь зубы. – Так что извините, но я войду!

– Да как вы смеете? – опомнившись, воскликнула Камилла. – Убирайтесь вон, пока я не выставила вас на улицу!

Грейсон ухмыльнулся, захлопывая дверь.

– Выставите меня на улицу? Не думаю, леди! Нам с вами есть о чем поговорить.

У Камиллы потемнело в глазах. Она уже занесла руку для пощечины, но в следующую секунду железные пальцы стиснули ее запястье.

– Осторожнее, мисс Уоррен! – предостерег он, прищурив глаза.

– Камилла, что тут происходит? – встревоженно спросила появившаяся в холле Мерил.

Вслед за ней высыпали и другие гости.

– Все в порядке, – процедила та.

В воздухе повисло молчание. Очевидно, присутствующие узнали Грейсона, – репортажи о происшествии в соборе и фотографии несостоявшихся супругов успели появиться во всех вечерних газетах.

– Полагаю, – подчеркнуто вежливо заговорил Джеррод, – у нас с хозяйкой приватный разговор, который она вряд ли захочет сделать достоянием широкой публики. Не так ли, Камилла? – И он многозначительно посмотрел на нее.

Трудно сказать, что сделала бы Камилла, если бы не заметила на лицах некоторых из своих бывших ухажеров плохо скрытой ухмылки. Они наверняка не стали бы заступаться за хозяйку дома. У каждого из них был к ней свой тайный или явный счет, и сейчас они все предвкушали момент, когда и она в свою очередь будет повержена в грязь. Мерил тоже растерялась.

– Приватный так приватный, – уклончиво сказала Камилла. – Я готова поговорить без свидетелей.

Грейсон зловеще усмехнулся и, оглядевшись, указал на дверь маленькой гостиной, выходившую в коридор.

– Думаю, там нам никто не помешает. Картинно распахнув дверь перед Камиллой, он оглянулся и с издевательской любезностью заверил гостей:

– Думаю, вы простите, что я украл у вас хозяйку. В комнате была темнота хоть глаз выколи.

– Где здесь свет? – раздраженно спросил он, схватив Камиллу за локоть. – Не надо дергаться, черт вас дери! Только хуже себе сделаете! Где свет, я спрашиваю?

– Выключатель у вас за спиной, – с ненавистью бросила она.

Вспыхнула люстра, осветив маленькую уютную гостиную.

– А теперь уберите прочь свои руки! – потребовала Камилла. – Я никуда не убегу!

Грейсон, подумав, разжал пальцы.

– И впредь не смейте прикасаться ко мне! – сказала она, потирая локоть.

– Не больно-то и хочется, – с оскорбительной холодностью заметил он. – Надеюсь, этого раза мне хватит с избытком.

Камилла покраснела, потом побледнела, затем шагнула к телефону и стремительно схватилась за трубку.

– Предупреждаю, – бросила она через плечо, – если вы немедленно не покинете мой дом, я вызову полицию!

В следующее мгновение Грейсон выдернул шнур из розетки.

– Вы еще успеете позвонить в полицию, если, конечно, захотите… – предупредил он. – Но сначала ответите мне на несколько вопросов.

Скрестив руки на груди, он встал между нею и дверью.

Камилла почувствовала, как ее бьет дрожь. Джеррод Грейсон в ее доме! Этого она не могла представить даже в страшном сне. Впрочем, надо было как-то выходить из положения.

– Мистер… – начала она небрежно и, запнувшись, щелкнула пальцами. – Кстати, может быть, вы представитесь для начала? Я бы желала знать имя человека, который без приглашения вторгся в мой дом, прежде чем разговаривать с ним.

На его лице появилось выражение омерзения.

– Только не надо разыгрывать из себя святую невинность! Вы узнали меня, едва открыв дверь, и прекрасно понимаете, почему я здесь.

Камилла уселась в кресло и закинула ногу за ногу, пытаясь расслабиться. Воздух в гостиной буквально искрился от напряжения, и пальцы ее нервно теребили плюшевый чехол кресла.

Она с вызовом уставилась на собеседника. Итак, судя по всему, он все-таки узнал ее там, в церкви. Но если Джеррод Грейсон полагает, что имеет дело все с той же беспомощной и легковерной дурочкой, то он глубоко заблуждается!

– Как вы отыскали меня? – спросила она, разглядывая свой маникюр.

Грейсон испустил короткий смешок.

– Какой бесстыдный цинизм! – сказал он. – Или вам нравится разрушать чужие судьбы, а потом делать вид, что вы совершенно ни при чем?

Камилла не зря слыла звездой подиума, – она умела скрывать свои эмоции. Вот и сейчас она спрятала беспокойство и страх за вежливой светской улыбкой.

– В вашем случае – нравится, – призналась она. – Но вы не ответили на мой вопрос. Это невежливо.

– У меня, как ни странно, тоже есть друзья, – играя желваками, сообщил он. – Один из них записал номер вашей машины, другой помог установить, кому она принадлежит. Вы, надо думать, догадываетесь, что я сгорал от желания поскорей увидеться с вами и перекинуться парой слов?

– Мне не о чем с вами говорить!

По лицу Грейсона пробежала судорога. Он торопливо сунул руки в карманы, и Камилла поняла, что он готов задушить ее. Она заметила, что на нем все тот же свадебный костюм, в котором он стоял утром у алтаря. Четыре года назад он показался ей более грузным – впрочем, ту встречу она почти не помнила. А вот хозяйские жесты остались при нем, и утихшая было злоба снова вспыхнула в ней.

– Зато у меня к вам много вопросов, – сказал Джеррод. – Во-первых, кто вы такая, мисс Уоррен, чтобы во всеуслышание делать заявления, подобные тому, что прозвучало сегодня?

– Кто я такая? – Камилла в смятении уставилась на него. Что за игру он затеял? От возмущения она покрылась красными пятнами. – А теперь вы разыгрываете из себя дурачка! – векипела она. – Вам прекрасно известно, кто я такая! И вы прекрасно понимаете, почему я сегодня оказалась в церкви!

Серые глаза Грейсона сузились, лицо сделалось непроницаемым.

– А вы случаем не сумасшедшая, леди? – поинтересовался он. – Я вас в лицо не видел до сегодняшнего дня. Зато теперь запомню на всю жизнь.

– Ну, конечно, какого еще ответа можно было ждать от такого подлого типа, как вы! – фыркнула Камилла. – Если я и сошла с ума, – сообщила она, – то исключительно по вашей милости. Но если до сих пор вам сходила с рук ваша подлость, то сегодня сотворенное вами зло вернулось к вам! Поздравляю, наслаждайтесь моментом!

– Ах ты… – начал Джеррод и осекся, стиснув зубы. – Хорошо, будем считать, что этот бред хоть как-то объясняет ваше отношение ко мне. Но при чем тут Кэрол? Что вам сделала моя невеста?

Камилла самодовольно ухмыльнулась.

– Ваша невеста, вероятно, и не догадывается о том, какую услугу я ей оказала. Лучше сразу порвать все отношения с мерзавцем, чем с запоздалым раскаянием обнаружить свою слепоту.

Грейсон смотрел на нее, округлив глаза.

– Господи, да вы и в самом деле не в себе! – пробормотал он.

– Не надейтесь! – рассмеялась ему в лицо Камилла. – Если и была до сегодняшнего дня, то теперь уж точно выздоровела.

– Что все это значит? – хрипло спросил он после короткой паузы.

Камилла вызывающе скрестила руки на груди.

– Не юродствуйте, мистер Грейсон. Вы отлично знаете, что говорите с Камиллой Стенли Уоррен… – Она остановилась, заметив какой-то проблеск в его глазах. – Ага, кажется, вы вспомнили?

– Да, я припоминаю Эдварда Стенли Уоррена, – напряженно размышляя, проговорил Грей-сон. – Но он умер несколько лет назад. Вы – его родственница?

Притворяйся, притворяйся! – злорадно подумала Камилла и объявила:

– Ну, хорошо, если вы настаиваете на продолжении этой нелепой игры, мне ничего не остается, как подыграть вам… Эдвард Стенли Уоррен – мой отец.

– Ваш отец?! – с неподдельным изумлением переспросил он. – Не подозревал, что у него есть дети. Но если и так…

Это было уже слишком.

– Хватит лгать, Джеррод Грейсон! – не выдержала Камилла.

Его серые глаза недобро сверкнули.

– Мне надоело выслушивать от вас обвинения во лжи, мисс Уоррен! С вашим отцом я был едва знаком. Мы никогда не были особенно близки, и при мне он ни разу не заводил речи о своей семье. Откуда, позвольте поинтересоваться, я должен был знать о вашем существовании?

Камилла победоносно выпрямилась, поймав его на самой бессовестной лжи.

– Откуда? Вам напомнить? Хорошо! Четыре года назад я пришла к вам просить о помощи. Не знаю, помните ли об этом вы, но я до конца жизни не забуду, как вы мне отказали.

Камилла ожидала от своего врага какой угодно реакции, кроме той, которая последовала сразу за ее словами. Джеррод медленно вынул руки из карманов, выпрямился и, не сводя с нее глаз, переспросил со странной заинтересованностью:

– Вы обращались ко мне за помощью?

– Я просила вас помочь Полу, – враждебно сказала она, не понимая, что значит его тон.

– Полу? – нахмурился он.

– Так звали моего брата, – с болью в голосе проговорила она. – Незадолго до своей гибели отец сказал мне, что, если стрясется беда, я всегда могу обратиться к вам за помощью. И я имела несчастье поверить этому! – горько рассмеялась она. – Боже, какой наивной и глупой я была… Вы тогда могли помочь, но не захотели. Мой брат умер, а ведь ему было всего четырнадцать лет! Он был болен, тяжело болен, но маленькая надежда оставалась. И это вы отняли у него последний шанс на спасение!

На лице Грейсона отразилась гамма противоречивых чувств.

– Кажется, теперь я начинаю кое-что понимать, – пробормотал он, кусая губы. – Итак, если я вас правильно понял, по совету отца вы обратились за помощью к человеку, которого звали Джеррод Грейсон? Да, это мое имя. Но точно так же зовут и моего отца. Так к какому из двух Джерродов вы обращались?

Камилла почувствовала, что попалась в ловушку, и попыталась выкрутиться.

– Эдвард Стенли Уоррен преподавал в университете и вполне мог общаться с людьми значительно моложе себя, – упрямо проговорила она. – Вы могли быть одним из его друзей, и я не понимаю, зачем вам нужно отрицать факт вашего знакомства.

– Да, – сказал он нетерпеливо, – но Эдвард дружил с моим отцом, они были почти ровесниками. Впрочем, это к слову. Важнее другое: четыре года назад, когда умер ваш брат, меня не было в Англии, а значит, я не мог встречаться с вами и обсуждать вашу просьбу.

Камилле показалось, что она сходит с ума. Нет, она не могла ошибиться!

– К чему эти увертки? – бросила она. – Я видела вас так же близко, как сейчас, это было за день до смерти Пола.

Грейсон опустил голову. На скулах его играли желваки.

– Вы утверждаете, что видели меня так же близко, как сейчас? – спросил он неожиданно мягко.

У Камиллы все оборвалось внутри.

– Да, – судорожно сглотнув, подтвердила она.

– Тогда вы должны были видеть это.

Он повернулся лицом к свету, и она заметила серебристый шрам, рассекающий его левую щеку от рта до уголка глаза. Камилла невольно схватилась рукой за горло.

– Откуда это у вас? – невольно вырвалось у нее.

– Маленькая стычка во время игры в крикет, – криво усмехнулся Грейсон. – Моему партнеру не захотелось бежать за мячом, и он отыгрался на мне.

Глаза ее расширились от ужаса.

– Нет, это невозможно, – пробормотала она, попятившись. – У вас не может быть никакого шрама. У вас не было никакого шрама!

– К сожалению, я ношу эту отметину почти двадцать лет. А вот у Джеффри шрама нет.

– У Джеффри? – подняла голову Камилла.

– Да, у моего брата-близнеца.

Казалось, Грейсон говорил совершенно искренне, но она была не в силах поверить ему. Ведь если он говорит правду, значит…

– Вы лжете! Это ловкий трюк! Я вам не верю! – Как ни странно, Джеррод воспринял ее очередной выпад спокойно, даже покорно.

– К сожалению, на этот раз я вас понимаю, – сказал он и со вздохом достал из пиджака бумажник. – К счастью, у меня с собой есть паспорт. Он мог понадобиться во время свадебного путешествия.

Документ был выдан на имя Джеррода Грейсона, и с фотографии на Камиллу смотрело лицо со шрамом.

Она вопросительно подняла глаза, словно безмолвно говоря: паспорт – еще не доказательство. Грейсон усмехнулся и вынул из бумажника фотографию.

– Снимок был сделан пару лет назад. Думаю, он вас убедит.

На фотографии были изображены четверо людей, стоящих на солнечной лужайке возле большого дома. Семейная идиллия – мать, отец и двое сыновей, похожих как две капли воды, если бы не шрам на щеке одного из них.

Фотография выпала из рук Камиллы.

– Нас никто не мог различить, – пояснил Джеррод Грейсон, – и до сих пор путают. Если бы не отметина, которую он мне поставил… – Он аккуратно убрал снимок и паспорт в бумажник.

Камилла все еще не до конца осознала ужас открывшейся правды. Она сжала пальцами виски, пытаясь унять боль. Джеррод Грейсон с непроницаемым лицом наблюдал за ней.

– Так вы хотите сказать, что я…

– Обратились за помощью к моему брату, а не ко мне, – подтвердил он. – Джеффри всегда отличало своеобразное чувство юмора. Он не упускал возможности сделать мне гадость, и не раз прятался за мою спину.

– Господи! – вырвался из груди Камиллы страдальческий стон. – Что же я наделала?

– И что же вы наделали, мисс Уоррен? – ядовито спросил Джеррод.

Она побледнела и отвернулась.

– Откуда мне было знать? Я всегда считала, что это вы виноваты в смерти моего брата. Я ненавидела вас всей душой, – прошептала она, прижав руки к вискам.

– Ненавидели за то, что я отказался помочь Полу?

Она уронила голову на грудь.

– Да, именно поэтому… Я не помню подробностей. Все было как в тумане. Помню лишь, что вы мне отказали, и, кажется, в самой глумливой и оскорбительной форме. Все это время я мечтала о мести, и сегодня наконец осуществила ее. – Она судорожно выдохнула. – Выходит, я отомстила невинному человеку. – Собрав последние крупицы самообладания, она подняла голову: – Я думала, что знаю, кому предназначена эта месть. Разве могла я представить, что вас окажется двое… Если бы я знала…

Если бы… Нет ничего бессильнее сослагательного наклонения, в отчаянии подумала она.

– Вы полагаете, незнание оправдывает ваш поступок? – поинтересовался Джеррод.

Конечно же нет! – сказала она себе, но тут же вспомнила, что получила урок от одного из Грейсонов. Так за что же ей было после этого извиняться?

– Я не чувствую за собой никакой вины, – Камилла гордо вскинула голову. – И поступила так, как должна была поступить!

– И вас не смущает, что вы разрушили чье-то счастье? – жестко спросил он.

– А вашего брата не смущает, что по его милости умер четырнадцатилетний мальчик? – бросила она ему в лицо.

– Полагаю, что нет, – признался он после короткой паузы.

– Сможет ли кто-нибудь из вас вернуть мне Пола? Нет? Тогда о каком сожалении или раскаянии может идти речь? Нет, вы, Грейсоны, все заодно!

– Как бы то ни было, кто-то должен ответить за то, что случилось сегодня, – непреклонно сказал Джеррод. – И я полагаю, что это будете вы. Что вы намерены делать?

Камилла чувствовала, что поступает неправильно, но ее уже несло. Признать свою ошибку перед братом смертельного врага означало бы перечеркнуть все, ради чего она жила все эти годы.

– Что я намерена делать? – желчно спросила она. – Абсолютно ничего! Жить себе дальше и наслаждаться жизнью.

Он посмотрел на нее как на какое-то мерзкое насекомое.

– Но вы виноваты, мисс Уоррен! И виноваты как минимум перед двумя людьми!

– Я ничего и никому не должна! – презрительно парировала Камилла. – И вообще, вы, Грейсоны, заслужили, чтобы вас хорошенько проучили.

Джеррод резко выпрямился.

– Боюсь, вы недооцениваете меня, мисс Уоррен, разговаривая со мной в таком тоне. С сегодняшнего дня вы моя должница, а я привык взыскивать по долгам сполна, – сурово предупредил он.

Камилле стало не по себе, но она лишь презрительно вскинула брови.

– Не старайтесь понапрасну, ничего вы от меня не добьетесь. И не советую со мной связываться, – только зубы обломаете.

– В том, что вы способны на многое, я сегодня уже убедился, – презрительно улыбнулся он. – Соберитесь с силами, мисс Уоррен, они вам вскоре очень и очень пригодятся.

Камилла решительно поднялась.

– Мне наплевать на ваши угрозы! – заявила она. – Я не та беспомощная девчонка, какой была четыре года назад, и многому научилась за это время. И самое главное, ненавидеть. Это позволяет мне одерживать верх над такими людьми, как вы и ваш братец. Если вам нечего больше сказать, прошу удалиться. У меня в доме гости.

Джеррод Грейсон окинул ее взглядом с ног до головы.

– Мстительная, безжалостная, холодная – пробормотал он, покачав головой. – У вас не сердце, а кусок льда.

– Спасибо за комплимент! – кокетливо улыбнулась Камилла. – Кстати сказать, ледяное сердце не чувствует боли!

– Зато оно может растаять, – пробормотал Джеррод, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

– А если вы намерены судиться, то знайте: у меня хорошие адвокаты. Вы не выбьете из меня ни пенни!

К изумлению Камиллы, он расхохотался во весь голос.

– Боюсь, вы неверно оцениваете мои намерения, – сказал он. – Зачем я стану требовать от женщины денег, которых мне и без того вполне хватает, когда в порядке компенсации могу получить с нее совсем другое, куда более приятное…

Камилла вспыхнула, но удержалась от ответной реплики.

– Желаю успеха, мистер Грейсон, – сказала она коротко. – А теперь прошу вас покинуть мой дом.

Джеррод улыбнулся, отвесил поклон и направился, к двери.

– Я ухожу, но обязательно вернусь, обещаю вам, – бросил он не оборачиваясь и вышел.

Через несколько секунд она услышала, как хлопнула входная дверь.

На подгибающихся ногах она подошла к камину. Зубы стучали, словно от холода, мысли путались.

Как она могла так ошибиться! Камилла со стоном уронила голову на руки. Триумф обернулся позорным крахом. Как, должно быть, смеется сейчас Джеффри Грейсон! Подобно урагану обрушилась она на двух невинных людей, бесцеремонно вторглась в их жизнь… Что бы она ни говорила Джерроду минуту назад, ее страшная вина была ей очевидна. Но, в глубине души признавая это, Камилла не собиралась позволять кому бы то ни было угрожать ей. Кроме того, она сомневалась, что этот человек собирается на деле осуществить свои угрозы.

Она увидела в зеркале свои глаза и невольно вспомнила слова Мерил. Неужели она, Камилла Уоррен, за эти четыре года и вправду превратилась в злобное и мстительное существо? Как ни страшно в этом признаться, Мерил, судя по всему, права. Она выбрала путь, который завел ее в тупик. И если срочно не изменит свою жизнь, то к старости превратится в ожесточенную одинокую мизантропку! Теперь уже поздно искупать свою вину перед людьми, размеренное течение жизни которых с такой легкостью нарушила. Но себе самой еще можно помочь.

А хочу ли я этого? Да, хочу! – решительно сказала себе Камилла. Если она и стала безжалостной и мстительной, то прежде всего потому, что ей не о ком и не о чем было заботиться. Ее мало волновало, что она вольно или невольно доставляет людям неприятности. Она и в самом деле получала наслаждение, упиваясь своей властью над мужчинами.

А вдруг уже слишком поздно, вздрогнув, подумала девушка. Нет, нет и нет! Еще не поздно изменить свою жизнь. Но что делать сейчас, когда Пол мертв, а долгожданная победа обернулась фарсом для нее и трагедией для тех двоих?

У нее столько денег, что за всю жизнь не израсходовать. Так, может, не стоит тратить на их преумножение все время, что ей отпущено судьбой? Чему же посвятить оставшиеся годы?

Тихий стук в дверь прозвучал для нее, как трубы Страшного Суда. Вскочив, Камилла торопливо поправила прическу и небрежным тоном поинтересовалась:

– Кто там?

– Это я, – ответила Мерил. – Можно к тебе? – Не дождавшись ответа, она вошла в комнату.

– Я услышала, как твой посетитель ушел, и решила проведать тебя.

– Как ни странно, – глубоко вздохнула Камилла, – я в полном порядке.

– Да, действительно странно. Никогда не видела человека в таком бешенстве.

– Признаться, – покраснев, сказала Камилла, – у него были для этого все основания.

– Что ты говоришь? – приподняла брови Мерил. – Разумеется, я понимаю его чувства, но на его месте…

– Он не тот, кто унизил меня четыре года назад, – оборвала ее Камилла. – У того не было шрама на щеке. Проще говоря, мне отказал в помощи один человек, а отомстила я совсем другому.

– Другому? – обескураженно переспросила Мерил, опускаясь в кресло. – Расскажи-ка все по порядку, дорогая.

– Ты же не знала этого, – промолвила она, когда та закончила свой рассказ. – Кто мог предположить, что у Грейсона есть брат-близнец, который к тому же сознательно подставил Джеррода… Но что сделано, то сделано. Сейчас важнее решить, как вести себя дальше.

– А что я могу, – растерянно развела руками Камилла. – Мирить влюбленную пару? Что разбито, того не склеишь.

– Это точно, – согласилась Мерил. – Самое главное для нашей фирмы – избежать судебного иска и публичного процесса. Как тебе показалось, он способен пойти на это?

– Не знаю. Впрочем, если он подаст в суд, мы сразу же получим повестку.

– Камилла, мне вовсе не до шуток!

– Мне тоже. Давай отложим все деловые разговоры. Я и так засиделась здесь. Как там гости? Что-то уж очень тихо в доме.

– Все разошлись, – сообщила Мерил, выходя за подругой из комнаты. – И первым ретировался Дейв Флетчер. Вспомнил вдруг, что его ждут в студии. Надо полагать, испугался встречи с полицией, – он так трясется за свой имидж.

Камилла порывисто повернулась и обняла Мерил.

– Как я рада, что у меня есть такая подруга. Не знаю, чтобы я делала без тебя. – Поколебавшись, она добавила: – Я тут размышляла… В общем, ты права: пришло время задуматься над тем, как и для чего я живу.

– Дорогая, я сейчас заплачу!

– Не надо, иначе я буду вынуждена к тебе присоединиться, – взмолилась Камилла, чувствуя, как комок подступает к горлу. – Я пришла к выводу, что не могу гордиться своим поведением. А вдруг уже поздно, и ничего нельзя исправить?

Мерил нежно обняла ее.

– Считай, что ты болела, а теперь выздоравливаешь, – сказала она ласково. – Важно, что решение принято. Если бы ты только знала, как долго я ждала от тебя этих слов! Как бы там ни было, я всегда буду рядом и готова тебе помочь.

Камилла вдруг поняла, что еще немного, и она могла потерять свою единственную подругу. Ей стало страшно.

– Спасибо, Мерил, – искренне сказала она, украдкой утирая слезу со щеки. – Ну что ж, раз гости ушли, можно обсудить, что нам теперь делать.

Проводив подругу, Камилла поднялась в спальню. Ей подумалось, что события вышли из-под контроля и приняли совершенно немыслимый оборот. При всем своем желании она уже не могла на них повлиять. Реальный Джеррод Грейсон ворвался в ее жизнь сразу после того, как она отомстила мифическому, и все резко изменилось.

3

Обычно по воскресеньям Камилла позволяла себе поспать дольше обычного, но сегодня проснулась чуть свет от мучительного кошмара. Она попыталась вспомнить, что же ей снилось, но перед глазами проплывали лишь смутные образы, а сердце сжималось от тягостного предчувствия чего-то страшного и необратимого.

Сердито отбросив волосы с глаз, она с трудом поднялась, выпила на кухне стакан холодной воды и направилась в ванную.

Что это – угрызения совести? – раздраженно думала Камилла, разглядывая себя в зеркале.

Давненько она не чувствовала себя такой разбитой и подавленной. Впрочем, от всех стрессов у нее существовало безотказное лекарство – работа, которой, как всегда, хватало.

Быстро приняв душ, Камилла надела джинсы и свитер и спустилась на кухню. Она решила, не дожидаясь Терри, перемыть всю посуду, чтобы хоть как-то отвлечься.

Это помогло лишь отчасти. Руки делали привычную работу, но в голову по-прежнему лезли тяжелые мысли. То, как она жила за последние четыре года, всплывало перед нею, как наяву. Мерил была совершенно права. В каждом ее шаге, каждом жесте, каждом слове, адресованном окружающим, и в первую очередь мужчинам, было столько высокомерия и презрения, что приходилось удивляться, как ее до сих пор еще никто не убил.

Камилла вздохнула и включила радио, надеясь, что музыка поможет ей прогнать дурные мысли. До какой-то степени это ей удалось. По крайней мере, она не сразу заметила, что в дверях, скрестив руки на груди, стоит экономка. Лишь после того, как та выключила радио, Камилла очнулась.

– Это ты? Боже, как я перепугалась! – схватившись за сердце, воскликнула она.

– Да уж, вижу! – хмыкнула Терри, критически разглядывая хозяйку. – Видать, что-то стряслось, мисс Уоррен, коли вы взялись за мытье посуды. Особенно если учесть, что в углу стоит новенькая посудомоечная машина.

Камилла отвернулась к раковине и принялась намыливать очередную тарелку.

– Мне хотелось развеяться, – меланхолически проговорила она.

– Ну, и как – помогло?

– И да, и нет, – со вздохом призналась Камилла. – Ты ведь наверняка уже в курсе, что вчера я совершила ужасную ошибку. Терри насторожилась.

– Так вы страдаете из-за того, что разрушили брак этой пары, мисс Уоррен?

– И из-за этого, а также из-за всего того, что я натворила в прошлом, – сокрушенно призналась девушка.

Экономка добродушно всплеснула руками.

– Слава тебе, Господи! А я уж, мисс Уоррен, начала беспокоиться, что не дождусь этого дня никогда. Дайте-ка мне взглянуть вам в глаза.

Камилла вспыхнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

– Это Мерил тебе все рассказала? – спросила она.

– У меня и свои глаза есть. А мисс Бронсон всего лишь попросила: присмотри, дескать, за своей хозяйкой в эти дни, потому как она себя неважно чувствует и настроение у нее… не самое лучшее… И не надо ни в чем подозревать ее, мисс Уоррен. Она любит вас и искренне беспокоится. Ваша подруга говорила, что это началось у вас после смерти брата. А я вот что думаю: прошлое – оно ведь оттого и прошлое, что прошло, и сожалеть о нем нечего.

С этими словами Терри взяла швабру и отправилась в гостиную, а Камилла принялась домывать тарелки.

– Народ вчера, видать, повеселился от души, – заметила экономка, снова появляясь на кухне. – В малой гостиной какой-то шутник оторвал телефонный провод.

Камилла покраснела, вспомнив свой вчерашний разговор с этим «шутником».

– Что? – словно не понимая, о чем идет речь, переспросила она. – Да, кажется, было что-то такое…

– Хотите, я позвоню Джону, и он все враз починит, глазом моргнуть не успеете!

Муж Терри состоял шофером при Камилле, и жили они в коттедже напротив.

– Нет, зачем же его отвлекать, – торопливо сказала та. – Завтра вызову электрика, и он все сделает.

Экономка поставила два чайных прибора на стол, села и на секунду задумалась.

– И все же я скажу Джону… Зато теперь, мисс Уоррен, вы семь раз подумаете, прежде чем будете собирать у себя дома такую сомнительную публику.

– Убедила, Терри! – рассмеялась та и шутливо вскинула руки вверх. – Клянусь тебе – больше никаких гостей!

До обеда Камилле предстояло решить кучу неотложных проблем, и она с увлечением ушла в работу, на время забыв обо всех своих страхах и неприятностях.

А после ланча вдруг решила прогуляться – впервые за последние четыре года.

Стоял ясный зимний день. Солнце искрилось на снегу, слепя глаза. Камилла ощутила неожиданный прилив сил, оттого что вновь позволила себе радоваться жизни. Румяная и повеселевшая, она возвращалась с прогулки, строя планы на отпуск – первый за время работы в модельном бизнесе.

Неподалеку от дома она увидела школьный автобус. Полдюжины любопытных мордашек прижались к стеклу.

Еще вчера, целиком поглощенная своими делами и планами, она прошла бы мимо, ничего не заметив. Но сейчас Камилла вспомнила, что всегда любила детей и с ранних лет мечтала иметь большую семью. Однако семья – это не только дети, но и муж, – а она исключила для себя такую возможность. Более того, ей начало казаться, что любовь и страсть, о которых рассказывали приятельницы и было написано в книгах, либо придуманы, либо… Либо она сама слишком сильно отличалась от других женщин.

Стремясь удостовериться в своей душевной неполноценности или, наоборот, доказать себе, что это вовсе не так, Камилла легко закручивала романы с мужчинами. Но как только вставал вопрос об интимной близости, очередной обескураженный кавалер получал оглушительную отставку. Как это ни ужасно, но приходилось признать, что как женщина она несостоятельна. И тем не менее даже после этого любовь к детям продолжала подспудно жить в ее сердце.

И сейчас, вновь открыв в себе это чувство, она ощутила, что долгих четыре года изо дня в день совершала насилие над собой.

Капот у автобуса был поднят, и какая-то женщина копалась в моторе.

– Вам помочь? – спросила Камилла.

Та выпрямилась, отбросила со лба непокорную прядь волос и живо ответила:

– Слава Богу! Неужели вы разбираетесь в моторах?

– Боюсь, что нет, – призналась Камилла, – но я живу в доме напротив. Вы можете позвонить оттуда и вызвать службу аварийной помощи.

– Вы очень добры! – со вздохом облегчения сказала незнакомка. – Я бы давно воспользовалась ближайшим телефоном-автоматом, но боюсь оставить этих маленьких непосед.

Камилла снова подняла взгляд на окно автобуса. Шесть пар глаз смотрели на нее с любопытством и надеждой. Крохотная белокурая девчушка весело улыбалась.

– Они могут посидеть у меня дома, поиграть, перекусить, а тем временем приедет помощь, – предложила Камилла.

– Мне неловко причинять вам беспокойство, – пробормотала женщина. Она явно колебалась.

– Никаких проблем! – заверила ее Камилла. – Я помогу вам приглядеть за ребятишками.

Та кивнула и начала выводить детей на тротуар, строя их парами. Кто-то дернул Камиллу за рукав.

– Я устала! – пожаловалась белокурая малышка.

Девушка присела перед ней на корточки и широко улыбнулась.

– Как тебя зовут?

– Бетти.

– Иди ко мне на ручки, Бетти.

Она подняла девочку, и малышка доверчиво обвила своими ручками ее шею. Камилла выпрямилась, чувствуя, как колотится у нее сердце, и вдруг ощутила, что больше всего на свете хочет иметь собственного ребенка. Она шла к дому, держа на руках драгоценную ношу, а в голове звучала полузабытая молитва: «Господи, дай мне сил изменить то, что я могу, и смирение, чтобы принять то, чего я не могу изменить!» Никогда прежде эти слова не проникали в ее сердце так, как сейчас, когда она стояла на жизненном распутье.

Если Терри и удивилась набегу этого маленького табора, то ничего не сказала. Пока она разливала детям молоко и раздавала печенье, Камилла провела Эдну – так звали воспитательницу – к телефону.

Прошла еще пара часов, самых счастливых и светлых в жизни Камиллы, пока прибыл механик. К тому времени дети, воспитанники детского дома, уже совсем освоились и принялись гонять на лужайке перед домом мяч, невесть откуда раздобытый Терри.

Камилла с сожалением услышала новость о том, что автобус готов к отправке. Казалось, сама жизнь ворвалась на несколько часов в ее дом, и вот уже ей снова предстоит остаться одной, в пустоте, ставшей после этого кратковременного визита еще более непереносимой.

Она помогла малышам одеться. Сейчас в ее доме снова воцарится тишина. Больше всего ей будет не хватать голубых глаз и застенчивой, светлой улыбки Бетти. Девочка все эти часы не отходила от Камиллы, пока не уснула на диванчике в гостиной.

Эдна повела сорванцов в автобус, а Камилла поспешила в гостиную. Поразительно, как быстро это маленькое создание сумело завоевать ее сердце. Осторожно взяв спящую девочку на руки, она в порыве нежности прижалась губами к теплой щечке.

И вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит!

Осторожно, чтобы не потревожить сон крошки, Камилла обернулась – и застыла, как громом пораженная.

В дверях стоял Джеррод Грейсон. В джинсах, свитере и черном кожаном пиджаке он казался не официально-угрожающим, как вчера, а, как ни странно было это признать, весьма привлекательным.

Камилла вспыхнула, не успев надеть привычную маску надменности и ледяного высокомерия. На лице Грейсона отразилась целая гамма чувств: тихое недоумение сменилось недоверием и раздражением, а затем снова вернулось обычное бесстрастное выражение.

– Ваша гостья сказала мне, что вы здесь, – негромко пояснил он.

Камилла провела языком по пересохшим от волнения губам. Если бы Эдна знала, какого хищника впустила в дом! Впрочем, Джеррод нашел бы способ проникнуть сюда, – этот человек явно не привык отступать. Но главная неприятность заключалась даже не в этом. Больше всего Камилла злилась на то, что позволила себе расслабиться и была застигнута врасплох.

– Что вам угодно? – холодно спросила она. Грейсон прищурился.

– Поговорить с вами, мисс Уоррен. Вчера я предупреждал, что вернусь, и вот я здесь!

А ведь я действительно его недооценила! – с досадой подумала Камилла. Вот он стоит перед ней, и она знать не знает, чего от него ждать. Едва она нашла хрупкое согласие с самой собой, и на тебе – очередное испытание на прочность.

Ее так и подмывало послать его ко всем чертям, но в этот момент малышка Бетти зашевелилась у нее на руках.

– Мне больно, мисс Уоррен, – захныкала она, проснувшись, и Камилла поняла, что при появлении Джеррода непроизвольно стиснула девочку в объятиях. Она нежно поцеловала малышку в пухлую щечку.

– Извини, сокровище мое! Нам пора идти. Эдна и ребята ждут тебя в автобусе.

Джеррод Грейсон внимательно наблюдал за ней.

– Вам лучше подождать меня здесь, – сухо сказала она, и он кивнул, пропуская ее к выходу.

Затаив дыхание, Камилла прошла в нескольких дюймах от него. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что она всего лишь видит сон и в следующую минуту непрошеный гость испарится, исчезнет. Ее раздражало, что этот человек так легко выводит ее из равновесия.

Она помогла Бетти забраться в автобус и простилась с рассыпавшейся в благодарностях Эдной. Дети радостно махали из окон руками. Когда автобус скрылся за поворотом, улыбка на губах Камиллы погасла, плечи бессильно опустились. После веселого гомона детских голосов на мир, казалось, опустилась мертвая тишина.

Но тут она вспомнила про Джеррода Грейсона. Надо возвращаться в дом. Потирая озябшие руки, девушка прошла в гостиную.

Грейсон стоял спиной к окну, но Камилла ни на секунду не усомнилась, что он наблюдал сцену прощания от начала и до конца. Ее захлестнул гнев. Почему призрак прошлого снова вторгается в ее жизнь, да еще в тот момент, когда она ощутила в себе готовность начать все заново?

Увы, новая, умиротворенная и всепрощающая Камилла была еще слишком слаба, чтобы отстаивать себя в борьбе с жестоким прошлым, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как прибегнуть к испытанному, порочному, но эффективному оружию, – ледяной надменности и презрению ко всему мужскому роду.

Первым, однако, заговорил Грейсон.

– Дети вас, оказывается, любят, – заметил он, явно озадаченный.

– Ну, и что тут особенного? Я их тоже люблю, – с вызовом ответила Камилла.

Он скептически покачал головой.

– В таком случае вы мастерски прятали свою способность проявлять хоть какие-то человеческие чувства, – насмешливо сказал он. Камилла стиснула зубы.

– Я просто не считаю нужным выставлять их напоказ.

– И только детям позволяете вторгаться в вашу драгоценную личную жизнь! – продолжил за нее Джеррод.

Я всегда хотела иметь ребенка, и даже не одного, хотелось сказать Камилле, но дух противоречия, как всегда в разговоре с мужчиной, снова взял верх, и она, вздернув подбородок, заявила:

– Кто знает, может быть, мне нравится разыгрывать из себя филантропку?

Он нахмурился.

– Если бы я не видел, как нежно вы обращались со спящей девочкой, то, возможно, и поверил бы вам. Но сыграть такое невозможно, да и ребенок мгновенно уловил бы фальшь… Удивительно только, почему у вас до сих пор нет своих детей?

Мимоходом брошенный вопрос поразил Камиллу в самое сердце. Проницательность Грейсона ужаснула ее.

Она отвернулась к маленькому бару в надежде, что он не заметит смятения на ее лице.

– Знаете, я слишком занята, – неопределенно пожала она плечами. – Может быть, в будущем… Не желаете ли чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – отказался Грейсон, не сводя с нее взгляда.

– Что вы все время пытаетесь разглядеть во мне? – не выдержала Камилла.

– Пытаюсь понять одну вещь. Видите ли, сегодня я разговаривал с Кэрол…

Девушка прикусила губу. Все это время она старалась не вспоминать о несчастной невесте Грейсона, но понимала, что когда-нибудь все равно придется расплачиваться за свой поступок.

– Рада слышать, – холодно сказала она. – А зачем вы говорите это мне?

– Она вне себя после вчерашнего.

– Объяснили бы ей, что я всего-навсего пошутила, – откликнулась Камилла.

– Именно так я и поступил. Как вы думаете, она мне поверила?

У Камиллы мелькнула в голове мысль, что на месте невесты Грейсона она не поверила бы ни одному его слову. Пытаясь заглушить невольные угрызения совести, она игриво заметила:

– А я-то считала, что если женщина любит, она всегда поймет и простит…

– Мы с Кэрол никогда не любили друг друга, – сухо прервал ее Джеррод.

Воцарилось долгое молчание. Камилла потрясенно смотрела на гостя. Она хотела отомстить – и отомстила, но не тому, кому хотела. Более того, в сердце ее закрадывалась невольная симпатия к этому человеку, жизнь которого, судя по всему, не удалась.

– Прошу прощения, я, наверное, ослышалась…

– Отнюдь! Мы знали, на что идем, и не претендовали на взаимную любовь.

Холодная расчетливость, с которой были произнесены эти слова, вмиг развеяли затеплившуюся было в душе Камиллы симпатию к собеседнику. При всем своем напускном цинизме она считала брак священным союзом, на который можно решиться только тогда, когда действительно любишь.

– Что ж, если так, – с усмешкой сказала она, – то вы с Кэрол можете повторить процедуру. Обещаю, что на этот раз вам никто не помешает.

Джеррод Грейсон невесело рассмеялся.

– Вы не знаете Кэрол, – сказал он. – Она неплохая женщина, но не выносит скандалов и вряд ли решится снова оказаться в роли всеобщего посмешища. Теперь она никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдет со мной под венец – из гордости и упрямства.

О Господи, и из-за этих людей она так переживала!

– Думаю, вам не составит труда найти замену вашей невесте, – ядовито заметила Камилла.

Грейсон сунул руки в карманы и отвернулся к окну.

– Пожалуй, – согласился он, помедлив. – Но все дело в том, что я не располагаю временем.

– Сочувствую, но это ваши проблемы, – пожала плечами Камилла. – Не понимаю только, что вы хотите от меня.

Грейсон обернулся, и глаза его блеснули.

– Что я хочу от вас, мисс Уоррен? Сущей безделицы, которая не составит для вас ни малейшего труда.

Он говорил ровным, почти равнодушным тоном, но у Камиллы вдруг мурашки побежали по телу. Как загипнотизированная, смотрела она на него.

– Мне во что бы то ни стало нужна жена, – продолжал Джеррод, – а вы имели неосторожность объявить, что состоите со мной в браке… Искать кого-то еще у меня нет ни времени, ни желания. Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Короче говоря, я намерен довести дело, до логического конца. Вы заявили о своих правах на меня, мисс Уоррен, и я их удовлетворяю!

– Вы шутите! – словно со стороны, услышала Камилла собственный голос.

– Никогда не был так серьезен, как в эту минуту, – сухо ответил он.

– В таком случае вы просто сумасшедший, – попробовала пошутить она и первой же рассмеялась, но Грейсон смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что ей стало ясно: он намерен добиться своего.

– Вы ошибаетесь, – сказал он. – Я всего лишь принял ваши правила игры.

Камиллу затрясло, как в лихорадке.

– Но зачем вам это? – не выдержав, спросила она.

Губы Джеррода сжались в тонкую линию.

– Ответ вы получите только после того, как я заручусь вашим согласием на брак, – угрюмо сообщил он.

Девушка преувеличенно громко рассмеялась.

– Да вы действительно сошли с ума, – объявила она, – если рассчитываете на то, что женщина пойдет за вас замуж на таких условиях. И почему вообще я должна вступать в брак с человеком, который… – Она запнулась, не находя нужного слова.

– Который не сделал вам ровным счетом ничего дурного, – закончил за нее Грейсон. – Который, безусловно, пришел бы на помощь вашему брату, если бы вы обратились к нему. В судьбу которого вы, по вашему собственному признанию, так вероломно вмешались. Если вам нужны мотивы – пожалуйста, вот самый главный из них: вы у меня в долгу.

Камилла побледнела. На это было нечего возразить. Тем не менее Грейсон требовал от нее того, на что она ни при каких обстоятельствах не могла согласиться. И снова, как за спасительную соломинку, она ухватилась за привычный высокомерный тон:

– Я готова признать, что была несправедлива по отношению к вам, мистер Грейсон, но замужество не входит в мои планы. Может быть, вам все-таки стоит подыскать другую кандидатуру на роль жены?

Он качнулся вперед и замер, словно налетев на невидимую преграду.

– Я уже сказал вам, что не могу и не желаю ждать, – сказал он глухо. – Я не требую от вас раскаяния. На какое-то время мне нужна жена – и ничего больше.

Камилла растерялась. Она, безусловно, отвергла бы столь бесцеремонное, больше похожее на ультиматум предложение, если бы не чувствовала себя бесконечно виноватой перед этим человеком. Но сможет ли она жить с ним в фиктивном браке, освятив ложной клятвой эту непонятную сделку? Камилла бросила взгляд на Грейсона и поняла, что это выше ее сил. И дело было даже не в шраме, скорее придававшем лицу Джеррода дополнительную мужественность, а в том, что, глядя на него, она всегда вспоминала бы про Джеффри Грейсона. Жить, постоянно помня о нанесенной ей обиде и о своей вине перед Полом, – нет, это невозможно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.