Энн Мэтер
Опасная рапсодия

Глава ПЕРВАЯ

Офис компании «Торн Кемикалс» располагался на Кромвель Роуд. Это было высокое внушительное здание из бетона и стекла, многочисленные этажи которого жадно устремлялись ввысь, словно стремясь заявить своей высотой о несомненном благосостоянии и индивидуальности. У ступенек, ведущих к широкой стеклянной панели, открывающихся в обе стороны дверей, дежурил охранник в форме.

Эмма была уверена, что с его наметанным глазом он посчитал бы, что ей скорее подошел бы другой вход – за углом – для персонала, но, призвав на помощь весь свой небольшой запас самообладания, она поднялась по ступенькам, толкнула дверь и вошла в здание.

Она сразу почувствовала, как ее туфли утонули в густом ворсе роскошного изумрудно-зеленого ковра. За низкой темного цвета конторкой восседала роскошная блондинка. Ее искусно подведенные брови вопросительно приподнялись при появлении Эммы – она, казалось, была крайне удивлена такому явлению. Эмма с трудом сглотнула и подошла к конторке.

– У меня назначена на одиннадцать встреча с мистером Торном, – произнесла она.

Блондинка заглянула в регистрационный журнал.

– Вы мисс Хардинг?

Эмма кивнула. Теперь, когда она была здесь, ее колени снова начали дрожать, и она могла только надеяться, что они сейчас не подогнутся. О, Боже, подумала она в крайнем волнении, ну почему Джонни должен был поставить ее в такое ужасное положение?

Блондинка нажала на кнопку селектора, иЭмма, сразу очнувшись от своих мыслей, услышала, что она говорит с секретарем Деймона Торна, сообщая ее имя и время, назначенное для приема. Положив трубку, блондинка повернулась к Эмме.

– Секретарь мистера Торна пришлет кого-нибудь, чтобы проводить вас в его офис, – произнесла она сдержанным тоном. – Присядьте пожалуйста.

Она неопределенно махнула рукой в сторону стоявших в отдалении нескольких комфортабельных кресел и вернулась к изучению стопки бумаг на столе.

Эмма нервно присела на краешек одного из красно-белых кресел и стала медленно стягивать с рук перчатки, раздумывая над тем, что она скажет Деймону во время этой встречи. Джонни неплохо устроился, оставшись в стороне от всего этого и спихнув на неё всю грязную работу. Но даже он не имел представления, какую нестерпимую боль он причинил ей, поставив ее в такое положение, иначе бы не раз подумал, прежде чем попросить ее о помощи, перекладывая вину за свой поступок на ее плечи.

По его немудреному рассуждению раз Эмма несколько лет назад была в более-менее дружеских отношениях с Деймоном Торном, она могла бы вступиться за него сейчас перед ним. Но ни Джонни, никто другой не знали всей истории ее отношений с Деймоном Торном и поэтому не могли знать, что она была последним человеком, которому Деймон Торн захотел бы пойти в чем-нибудь навстречу.

Эмма оглядела холл, заметила несколько автоматических лифтов и страстно пожелала, чтобы тот, кто должен был проводить ее к Торну, пришел бы как можно быстрее. Долгое ожидание было для нее невыносимо, и она страшно нервничала. Почему, ну почему Джонни совершил такую глупость? Попасть в такую историю!

Эмма взглянула на часы. Она ждала уже больше десяти минут. Сколько еще Торн собирался продержать ее в ожидании? Она с надеждой взглянула на секретаршу за конторкой, но та, казалось, забыла о ее существовании и теперь аккуратно полировала ногти.

Эмма вздохнула. Может быть, это был тактический шаг со стороны Деймона, чтобы заставить ее поволноваться? Хотя он и не мог знать о причинах, заставивших ее просить принять ее, но, возможно, он догадался, что ее просьба о встрече была связана с какими-то личными мотивами.

Звук спускающегося лифта возвестил о прибытии высокого худощавого молодого человека, который выжидательно окинул взглядом холл, и с облегчением вздохнул, заметив небольшую фигурку Эммы в кресле. Улыбаясь, он подошел к ней.

– Мисс Хардинг? – спросил он и, когда Эмма кивнула и торопливо поднялась, сказал: – Сюда, пожалуйста.

Лифт быстро поднял их на последний этаж здания, где располагался офис Деймона Торна. Помимо обычных конторских помещений, он занимал на этом же этаже пентхауз – роскошные апартаменты, которые использовались для неофициальных приемов. Эмма знала об этом. Она однажды уже была там, хотя тогда она поднималась на другом лифте, из которого сразу можно было попасть в холл, ведущий к его апартаментам.

Сегодня же, когда дверцы лифта раскрылись, она увидела перед собой длинный коридор, покрытым красным ковром. Приглушенный стрекот пишущих машинок, доносящийся из полуоткрытых дверей, указывал на то, что сейчас она находилась в деловой части этажа, отведенной непосредственно под офисы компании, в которых кипела Работа.

Молодой человек, представившийся ей Джереми Мартином, провел Эмму в самый конец коридора, где вдали от нестройных шумов обычного суетного делового дня располагался офис секретаря Деймона Торна – Дженифер Велдон. Она работала у Деймона в его лондонском отделении больше десяти лет, и Эмма была уверена, что она узнала ее имя, так как не могла не знать об их отношениях восемь лет назад, когда Эмма неоднократно пользовалась его личным телефонным номером.

– Это мисс Хардинг, – сказал Джереми Мартин, пропуская Эмму вперед.

– Спасибо, Джереми, – Дженифер Велдон одарила молодого человека ледяной улыбкой, а когда он вышел, поднялась из-за стола и внимательно посмотрела на Эмму.

– Доброе утро, мисс Хардинг, – сказала она холодно. – Мистер Торн примет вас сейчас, но я должна предупредить вас, что он чрезвычайно занят, когда он бывает в Лондоне, и следующая встреча у него назначена на одиннадцать пятнадцать.

Эмма призвала на помощь все свое самообладание – она не позволит этой элегантной секретарше Торна запугать ее.

– Мое дело к мистеру Торну не займет очень много времени, – ответила она так же холодно. – Я могу войти?

Дженифер Велдон кивнула гладко причесанной головкой. Эмма постучала дрожащими пальцами по массивной двери кабинета.

Из-за двери раздался глубокий голос:

– Заходите.

И она вошла, плотно закрыв дверь перед лицом секретарши.

Кабинет Деймона Торна представлял собой довольно просторное по-деловому обставленное помещение с тяжелыми голубыми портьерами на широких окнах, из которых открывалась широкая панорама города. В центре ковра находился заваленный бумагами массивный красного дерева письменный стол с несколькими телефонами. На краю стола стоял поднос с напитками. Книжные полки на стенах в основном были заполнены научно-технической литературой в кожаных переплетах с золотым тиснением. Однако Эмма не замечала всего этого, ее глаза были прикованы к мужчине за столом, который вежливо поднялся при ее появлении. В эти первые мгновенья их встречи она пыталась понять, что же изменилось в нем. Семь с половиной лет – солидный срок. За это время она видела только его редкие снимки в газетах, которые не воздавали ему должного.

Деймону Торну не так давно перевалило за сорок, но выглядел он моложе своих лет. Это был крупный широкоплечий плотный мужчина с иссиня-черными волосами чуть тронутыми сединой. Глубоко посаженные зеленые глаза и полные почти чувственные губы делали его лицо скорее мужественным и сильным, чем красивым. Тем не менее он был мужчиной, которого женщины находили привлекательным даже безотносительно к его богатству и положению в обществе.

Его глаза прищурились при ее появлении, и густые черные ресницы спрятали их выражение, но его тон был насмешив, когда он произнес с довольно циничной улыбкой:

– Ну, ну, Эмма. Сколько лет, сколько зим! Эмма, теребя в руках перчатки, попыталась с достоинством пройти короткое расстояние от двери до стола. Для нее он почти не изменился, и, как и раньше, само его присутствие действовало на нее электризующе.

– Доброе утро, – произнесла она, не называя его по имени, потому что просто не знала, следовало ли ей теперь обращаться к нему просто по фамилии или, как когда-то, называть его Деймоном.

Деймон Торн вышел из-за стола и пододвинул ей кресло, жестом предлагая присесть. Эмма села, боясь, что если она не сделает этого, ноги не удержат ее.

– Могу я предложить что-нибудь выпить? – спросил он и, когда она отрицательно покачала головой, добавил: – Может быть, кофе?

– Нет, спасибо. Я... вы, должно быть, удивлены моим визитом, – не поднимая на него глаз, она внимательно изучала ровные овалы ногтей на своих руках.

Деймон вернулся на свое место за столом, но вместо того, чтобы сесть, потянулся к коробке сигар, стоящей на столе, взял одну из них и поднес к ней зажигалку, задумчиво разглядывая Эмму.

– Да, – сказал он наконец, когда сигара задымилась, издавая приятный аромат гаванского табака. – Должен признать, мне это действительно любопытно.

Эмма заставила себя взглянуть на него.

– Это Джонни, – сказала она ровным бесцветным голосом. – Он, похоже, попал в нехорошую историю.

Деймон Торн уселся в свое кресло, лениво откинувшись на спинку, и саркастически посмотрел на нее.

– Да? Вы имеете в виду, конечно, вашего брата Джонни?

– Конечно, – Эмма кивнула.

– Продолжайте.

Эмма попыталась подобрать нужные слова. Рассказать все, как было, называя вещи своими именами, означало бы полностью признать вину Джонни, в то время как на самом деле он был жертвой владевшей им страсти, которую он не в силах был побороть. Но как она могла объяснить все этому магнату, у которого не было абсолютно никаких причин симпатизировать ее брату? Ведь это был тот самый Деймон Торн, чьи компании были рассеяны по всему свету и который был известен в деловых кругах как человек исключительно жесткий и безжалостный в отстаивании своих деловых интересов и достижении цели. Он никогда бы не понял и не простил слабости любого из своих служащих, в том числе и ее брата, который работал в этом самом здании в отделе расчетов и, к сожалению, нашел свою зарплату недостаточной для оплаты своих карточных долгов.

Но это было не все. Джонни нашел способ изымать деньги, принадлежащие компании, и в течение последних шести месяцев осуществлял таким образом прибавку к своей зарплате, всегда надеясь на счастливый крупный выигрыш, упорно избегавший его до сих пор, который поправил бы его дела. Однажды воспользовавшись этим способом, он не осмелился рассказать об этом сестре, и если бы не неожиданная ревизия отдела расчетов, Эмма не знала бы об этом и сейчас. Впрочем, даже если бы у Джонни сейчас и была бы нужная сумма денег, чтобы возместить свои заимствования со счетов компании – что, конечно, было чисто риторической предпосылкой – у него не оставалось времени, чтобы изменить записи на счетах, которые бы скрыли его криминальные деяния.

Поэтому он и обратился к Эмме, и она, зная, что, если ничего не будет сделано, ее брата могло ожидать тюремное заключение или очень большой штраф, а возможно, и то, и другое и, к тому же, увольнение, была вынуждена согласиться поговорить о нем с Деймоном Торном.

Ее нерешительность не прошла незамеченной, и Деймон Торн, наклонившись вперед, сказал:

– Я полагаю, что трудности вашего брата не связаны с проверкой бухгалтерии, которая должна начаться на следующей неделе?

Эмма вскинула голову и посмотрела на него. На его загорелом лице было насмешливое выражение. Что-то в его словах заставило Эмму внимательно вглядеться в его лицо, но как она ни пыталась, не могла заметить ни удивления, ни озабоченности, как будто ему было известно об этом больше, чем ей.

Она нервно пригладила рукой тяжелую прядь черных волос, падавших на ее плечи, и невидящим взглядом уставилась прямо перед собой на один из бежевых телефонов на столе. Полуприкрыв глаза длинными ресницами, она раздумывала о его необычной проницательности... Или это была осведомленность?

Она видела, как он встал из-за стола, подошел к столику около стены, на котором стоял дымящийся кофейник, налил в чашку кофе, добавил сливки и сахар и, вернувшись к столу, поставил чашку на край стола перед ней.

– Вот, – сказал он просто. – Выпей. По твоему виду видно, что тебе это необходимо.

– Спасибо, – произнесла она вежливым голосом, почти автоматически поднесла ко рту чашку и отпила глоток.

Деймон Торн присел на край стола и посмотрел на нее внимательно. Потом пожал плечами и сказал:

– Хорошо, Эмма. Я облегчу твою задачу. Мне все известно о подделке Джонни записей в бухгалтерских книгах.

Чашка Эммы со стуком опустилась на блюдце.

– Ты знаешь! – выдохнула она. – И ты заставил меня сидеть здесь, мучаясь и не зная, как все это сказать тебе!

Охвативший ее гнев заставил ее забыть нервозность.

Он насмешливо улыбнулся.

– Ну, ну, Эмма, – сказал он бесстрастно. – Ты не можешь винить меня за это. В конце концов неважно, знал я об этом или нет. Это не меняет дела.

Конечно, он был прав, подумала она устало. Ей следовало бы догадаться, что опытные старшие бухгалтеры компании вряд ли могли бы попасться на неуклюжие уловки такого молодого служащего как Джонни. И, хотя сам Джонни об этом не знал, мельчайшие детали, касающиеся его работы у Торна, докладывался выше и выше, пока не достиг ушей самого Торна. Его, возможно, даже очень позабавило то, что она пришла просить за Джонни, хотя она еще и не успела этого сделать.

– Что же теперь? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы он не заметил дрожи в ее голосе. Его близость смущала ее. Когда он сидел напротив нее по другую сторону стола, она могла убедить себя, что он был просто человеком, у которого служил Джонни, и к кому она пришла с просьбой о помощи. Но теперь, когда он был рядом, всего в нескольких дюймах от нее, память о прошлом захлестнула ее.

Неужели когда-то она имела влияние на этого сильного могущественного человека? Неужели было время, когда она лежала в его объятьях, а эти презрительно сжатые сейчас губы жадно целовали ее?

Жаркий румянец залил ее щеки, и она наклонила голову, надеясь, что он не заметит ее горящего лица. Заметил или нет, но он воздержался от комментариев.

– Я полагаю, что твое присутствие здесь говорит о твоем желании спасти брата от публичного разоблачения, – он затушил недокуренную сигару о край пепельницы. – Ради чего же, ты полагаешь, я взялся бы помочь тебе?

– Я вовсе этого не полагаю, – с трепетом произнесла Эмма. – Джонни попросил меня прийти сюда и поговорить о нем. Я... я не могла отказать ему. Тем более, когда я знала, что поставлено на карту.

– Конечно, нет, – он поднялся и обогнул стол. Одетый в темный деловой костюм-тройку с белой рубашкой, он казался ей совсем чужим. Ну что ж, и отлично, подумала она.

– Я должен сказать, что, когда меня информировали о растрате, – Эмма поморщилась от его слов, – я знал, что рано или поздно ты придешь ко мне. Зная твой характер, не трудно было догадаться, что ты позволишь уговорить себя на что-нибудь подобное. Я довольно хорошо знаю твоего брата, и его слабость к карточным играм не осталась для меня незамеченной. Все указывало на то, что ты не останешься в стороне, и я оказался прав.

Эммы пожала плечами.

– Мне следовало бы знать, что не стоит обращаться к тебе, – сказала она тихо. – В конце концов, тебе не за что быть мне благодарным, и я думаю, что тебе даже может доставить удовольствие то, что у Джонни будут неприятности.

Торн стукнул кулаком по столу.

– Черт подери, – раздраженно произнес он. – У тебя нет еще оснований делать такие заключения обо мне!

Эмма поднялась.

– Почему? Ты все-таки поможешь нам? – она была уверена, что он ответит отрицательно, и ей было почти все равно, что он ей скажет. Она только хотела как можно скорее выбраться из его кабинета – до того как самообладание покинет ее и она расплачется. Она сделала попытку поговорить с Деймоном. – Джонни не мог отрицать этого. Увы, ее попытка окончилась плачевно.

Деймон Торн вернулся на свое место за столом и испытывающе посмотрел на нее.

– Да, – сказал он, – я собираюсь помочь тебе, но не бесплатно.

У Эммы подкосились ноги, и она почти упала в кресло. Она испытала такое огромное облегчение, что даже сначала не обратила внимания на вторую часть его фразы. Она нащупала замочек сумочки, открыла ее и поискала сигареты, чувствуя, что ей необходимо закурить. Но до того, как она успела вынуть пачку сигарет из сумочки, Торн взял со стола сигаретную коробку из оникса и предложил ей. Она с благодарностью взяла сигарету, и он, щелкнув золотой зажигалкой, поднес огонек к ее сигарете. Когда она глубоко затянулась и позволила себе немного расслабиться, до нее вдруг дошел в полной мере смысл его слов. Она взглянула на него изумленно и покачала головой.

– Я... Я не понимаю. Естественно, Джонни вернет все деньги до последней монеты.

– Денежная сторона вопроса относится к компетенции моих бухгалтеров и меня не интересует, – сказал он сухо.

– Но что же мы еще можем заплатить? – все еще не доходило до нее.

– Не мы, – ответил он ровно. – Ты. Эмма уставилась на него. Дрожа, она встала и невольно отодвинулась от него. Для чего она была нужна Деймону? Конечно, после того, как прошло столько времени, не мог же он все еще...

– Нет, – сказал он резко, словно читая ее мысли. – Не воображай даже на минуту, что ты меня хоть как-то интересуешь в сексуальном плане! – он презрительно скривил в усмешке губы, и Эмма почувствовала, как внутри нее что-то сжалось и оборвалось. Его глаза оценивающе оглядели ее стройную фигурку в облегающем темно-зеленом костюме и белой блузке – очаровательную в своей неосознанной привлекательности. Хотя она и не была красавицей в прямом смысле этого слова, на маленьком пикантном лице выделялись огромные глаза и щедрый рот с пухлыми губами. Можно было с уверенностью сказать, что она была не просто хорошенькая, но даже очень привлекательная девушка.

– Тогда что же ты хочешь? – спросила она, теребя перчатки. – Я не секретарь, я работаю медсестрой в больнице.

В эту минуту зазвонил один из стоявших на столе телефонов, и он, наклонившись, поднял трубку.

– Торн. В чем дело?

Какое-то время он разговаривал по телефону, обсуждая различные технические детали. Эмма не прислушивалась к разговору. Не успел он положить трубку, как раздался зуммер селектора внутренней связи. Тихо выругавшись, он нажал кнопку селектора.

– Да?

Хорошо модулированный голос Дженифер Веддон был холоден и деловит.

– Здесь секретарь министра, сэр. Ему назначено на одиннадцать пятнадцать, а сейчас уже одиннадцать двадцать.

Деймон Торн взглянул на золотые часы на запястье.

– Скажите ему, что я освобожусь через пятнадцать минут, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Но, мистер Торн...

– Передайте ему, мисс Веддон.

– Да, сэр.

Он снова нажал кнопку, отключая селектор. Эмма собралась с духом. Первоначальный шок от его слов проходил, но он еще не сказал ей, зачем она была нужна ему.

Он взглянул на нее.

– Итак, ты говорила, – спокойно продолжал он, явно совершенно не заботясь о том, что секретарь министра должен был ждать в приемной, пока он решит свои личные проблемы, – что ты медсестра, в этом качестве мне и понадобятся твои услуги.

Эмма с трудом сглотнула.

– Понимаю.

Хотя она ничего не понимала. Может быть, он был болен? Он не выглядел больным, но он мог страдать одной из тех ужасных болезней, при которых вначале не проявлялись явные симптомы заболевания. Она почувствовала слабость.

Деймон Торн вернулся к своему месту за столом и взял вторую сигару. После того, как Эмма снова отказалась сесть, он сказал:

– Ты, должно быть, знаешь, что я был женат? Эмма кивнула. Конечно, она знала. Разве он не женился на Элизабет Кингсфорд практически сразу после того, как они с ним перестали встречаться? И разве известие об этом не ранило ее в самое сердце?

– Ну, так вот. У меня есть дочь – Аннабель. Ей шесть с половиной.

Эмма снова кивнула. Это она тоже знала. Несмотря на то, что они расстались, как ей казалось, навсегда, она с жадностью ловила любые новости о нем, время от времени просачивавшиеся в прессе.

– Но ты можешь знать другое – этого никогда не было в газетах – она слепая.

Он следил за меняющимся выражением ее лица – ее глаза расширились, а губы сострадательно дрогнули.

– Когда ее мать погибла в автомобильной катастрофе, Аннабель была с ней. Элизабет ехала слишком быстро, а поворот оказался слишком крутым. Аннабель получила сильный удар по голове, а когда пришла в себя, она перестала видеть. Вот и все.

Эмма покачала головой.

– Мне очень жаль, – сказала она, чувствуя неадекватность своих слов. – Будет ли она когда-нибудь видеть?

– Специалисты думают, что это возможно, но я не разделяю их надежды, – проговорил он медленно. – В любом случае, еще слишком рано говорить об этом. Она еще слишком мала для любой серьезной операции. Я не дал бы согласия. – Он пожал широкими плечами. – Вот в чем проблема. Няня, которая была с Аннабель восемнадцать месяцев со времени катастрофы, выходит замуж. Мне нужна новая компаньонка и няня для ребенка. Я не люблю чужих людей в доме – тебя, по крайней мере, я знаю. Договорились?

Эмма была смущена и сбита с толку. Ей нужно было время, чтобы обдумать все это. Меньше всего ей хотелось бы жить в одном доме с Деймоном Торном, часто видеть его и заботиться о его дочери. Но какой у нее был выбор? Или она соглашалась и спасала Джонни от тюрьмы, или отказывалась, и тогда Джонни оставался один на один со своей судьбой.

– У... у меня есть работа, – сказала она уклончиво. – Я в штате больницы, и к концу года ожидаю повышения. Я не знаю, что и сказать.

Он насмешливо улыбнулся.

– О, я думаю, что ты согласишься, – произнес он равнодушно. – В конце концов, если ты не согласишься, дело обернется крупными неприятностями для твоего брата.

– Ты отвратителен, – воскликнула она, не в силах больше сдерживаться.

– Можно было бы сказать, циничен! – сказал он насмешливо. – А если и так, тебе следует благодарить за это только себя, не так ли?

Эмма отвернулась. Она не могла больше смотреть на него. Он не знал, что он говорил. Он не знал, о чем просил.

– Кажется, у меня нет выбора, – сказала она тихо. – Я... я должна подать заявление об увольнении. Заявления обычно подаются за месяц...

– Укажи, что ты отработаешь только полмесяца, – сказал он коротко. – Я заплачу тебе за две другие недели. Если кто-то будет возражать, отошли их ко мне.

Эмма вскинула голову.

– Ты думаешь, что за деньги все можно купить! – почти выкрикнула она гневно.

Он покачал головой.

– Я знаю, что нет, – сказал он серьезно. Я не понимаю, почему ты так злишься. Ты должна быть мне благодарна. Вместо того, чтобы провести остаток зимы в этом холодном климате, ты будешь нежиться на солнце на Багамах.

– На Багамах! – Эмма была изумлена.

– Конечно. Я живу теперь там, разве ты не знала? Впрочем, возможно, что ты и не знала. Как и здоровье Аннабель, эта информация не для печати.

Глава ВТОРАЯ

Когда Эмма вернулась в квартиру, в которой они жили вдвоем с Джонни, он уже ждал ее. Они поселились в этой маленькой квартирке возле Эрлз-Корт четыре года назад после смерти их родителей. Каких-либо средств существования у них не было, и они были вынуждены продать свой старый дом.

Джонни вскочил с кушетки, на которой он лежал в ожидании ее прихода, с волнением глядя ей в глаза.

– Ты видела его? Он не прижмет меня? Ты смогла убедить его, что это не моя вина? Что он сказал?

Эмма устало покачала головой.

– Джонни, – воскликнула она. – Дай же мне сказать. Ты задал сразу целую дюжину вопросов. Да, я видела его. Нет, тебя не отдадут под суд...

– О, Эм! Эм, дорогая! – Джонни подхватил ее и, подняв в воздух, закружил по комнате. – Я знал, что ты сможешь это сделать!

Эмма села на стул и закурила сигарету. Руки ее еще дрожали. Она еще не свыклась с мыслью о предстоящих переменах в жизни. Помимо всех ее трудностей, была еще проблема, касавшаяся Джонни. Хотя ему было двадцать шесть, и он был на год старше нее, всегда казалось, что он был младшим в семье, и когда он попадал в неприятности, вызволять его всегда приходилось Эмме. Только подумать, что она должна была оставить его и уехать за тысячу миль... откуда уже не сможет следить, чтобы он регулярно питался и не пил слишком много, покупать ему рубашки и костюмы.

Джонни закурил сигарету и закружился по комнате, вальсируя.

– Эм, ты сокровище! Эмма вздохнула.

– Ты еще не знаешь всего, – сухо сказала она. – Даже Деймон Торн хочет иметь кое-что за свои деньги.

Джонни резко остановился.

– Что же он хочет? Кроме своих денег, конечно.

– Он хочет меня. По крайней мере, мои профессиональные услуги. Ему нужна няня и воспитательница для его дочери Аннабель. Это его цена.

Джонни передернул плечами и скривился.

– О, ну это не так ужасно, не так ли? Я имею в виду, что, работая на Торна, ты не будешь вкалывать задаром, да? Я сначала подумал, что ты имела в виду... – он замялся. – Но почему у тебя такое кислое выражение? Работа у Торна будет гораздо легче, чем твой каторжный труд в больнице.

Эмма смотрела на него, широко раскрыв глаза, как будто только в первый раз увидела его по-настоящему.

– Честно говоря, Джонни, это уже предел всему! Ты же прекрасно знаешь, что я люблю свою работу, к тому же в конце года меня ожидало повышение. Я вовсе не хочу бросать свою работу, чтобы быть нянькой у маленького ребенка. Но тебе нет дела до меня, не так ли? Лишь бы тебе выйти сухим из воды!

Джонни несколько смутился.

– Ну, не надо так, старушка.

– И не называй меня «старушкой», – воскликнула она рассерженно. – Может быть, ты не будешь так доволен собой, когда я скажу тебе, что я уезжаю из Англии. Аннабель живет на Багамах, у Деймона там дом.

– Что? – Джонни был обескуражен. – А я... А квартира?

Так как больница, где работала Эмма, была недалеко от ее квартиры, она могла все свое свободное время проводить дома. Она была и экономкой для Джонни, и кухаркой, и уборщицей, покупала продукты и чинила одежду. Она безропотно несла весь этот груз обязанностей – с тех пор, как она рассталась с Деймоном, не было мужчин, которые бы играли в ее жизни сколько-нибудь серьезную роль, и Джонни привык полностью полагаться на нее.

– Мне жаль, – сказала она. – Но это цена, которую мы должны заплатить. Или я соглашаюсь поехать на Санта-Доминику и заботиться об Аннабель, или ты отправляешься в тюрьму, все очень просто.

Джонни в гневе, сжал кулаки.

– Как типично для него – выставлять свои условия, – воскликнул он раздраженно.

– Джонни! Ты сам втянул нас в эту историю, – ответила Эмма, непроизвольно защищая Деймона Торна. В конце концов, его условия не были такими уж суровыми.

– Я знаю, знаю. Можешь не напоминать мне. Но это типично для него – сделать какую-нибудь подлость, чтобы заставить меня потом страдать.

– О, Джонни!

– Но ведь это правда! Боже мой, в Лондоне полно агентств, где можно найти и няньку, и компаньонку, и гувернантку, или что он еще хочет – и гораздо более квалифицированную, чем ты. Да и сколько лет его дочери? Ей не может быть больше шести. Это просто смешно. Почему он хочет именно тебя? Почему он не мог разрешить мне просто внести деньги и закрыть это дело?

Эмма покачала головой.

– Я знаю не больше, чем тебе рассказала. Я не знаю, почему он хочет нанять именно меня. Из его сегодняшнего поведения очевидно только, что он совершенно явно презирает меня.

– Вот видишь! Он забирает тебя, чтобы насолить мне.

Эмма вздохнула.

– Но, какие бы ни были у него причины, мы должны принять его условия. Я не думаю, что ты готов сесть в тюрьму, чтобы насолить ему, или я не права?

Джонни наклонил голову.

– Нет, – недовольно буркнул он. – Сколько ты собираешься отсутствовать? И что мне делать, когда ты уедешь?

– Я не знаю, Джонни. Я честно не знаю. Это очень беспокоит меня, так же как и тебя, ты уж поверь мне.

– А его планы? Он все решил подозрительно быстро.

Эмма закусила губу.

– О, Бог мой, я забыла тебе сказать. Он уже знал, что ты натворил и ждал моего прихода.

– Свинья, – выкрикнул Джонни взбешенно. – Мне следовало знать, что в конторе не происходит ничего, о чем бы он не был осведомлен.

– В конце концов это не имеет значения. Это избавило меня от тягостных объяснений. А сейчас нам ничего не остается, как принять его условия.

Эмма сбросила туфли и взглянула на часы.

– О, уже почти час. Мне в два заступать на дежурство, а я еще должна написать заявление об уходе.

Джонни беспокойно прошелся по комнате.

– Когда ты уезжаешь?

– Думаю, что через две недели или раньше. Его секретарь должна позвонить мне и сообщить более подробную информацию. Я думаю, мне придется купить летние платья. Хотя сейчас и январь, на Багамах тепло круглый год.

Джонни недовольно повел рукой.

– Только представить себе, – пробормотал он. – Я должен буду торчать здесь, а ты собираешься классно развлечься.

Эмма резко повернулась к нему. Без туфель она была только ненамного ниже его.

– Ты самый эгоистичный человек из всех, кого я знаю, – воскликнула она. – Меня не очень занимает, куда мне придется ехать – я хотела бы остаться здесь, где у меня есть друзья, моя работа. Неужели ты серьезно полагаешь, что какой-то уединенный островок, даже если там и великолепный климат, может компенсировать то, что я здесь оставляю? И, главное, как, ты думаешь, я буду чувствовать себя, живя в доме Торна, находясь у него в услужении?

Джонни слегка смутился.

– Да, наверное, это будет не слишком весело. Одно дело жить в Нассау, а другое – в его доме. Извини, Эм, я не подумал. Я буду ходить куда-нибудь есть, и буду сдавать белье в прачечную, обо мне не волнуйся.

– Да, – медленно произнесла Эмма. – Если бы ты так делал... Но ради Бога, не одевайся неряшливо только потому, что меня нет рядом и я не могу проследить, как ты одет.

Джонни скривился.

– Я не полный идиот. Но что будет с моей работой? Они меня не уволили?

– Он говорит, что ты можешь остаться, а деньги, которые ты должен, будут, естественно, еженедельно вычитаться из твоего жалованья до погашения долга.

– Естественно, – мрачно проворчал Джонни. – Ну ладно, раз такие дела.

Эмма взглянула на него и, повернувшись, прошла в ванную. Ей еще надо было переодеться, и, возможно, ей еще удастся перехватить что-нибудь в больничной столовой до начала работы.

* * *

В течение следующих двух недель у Эммы не было времени размышлять о причинах, скрывавшихся за требованием Деймона Торна поступить к нему на службу. Ее дни были заполнены работой, посещением магазинов, где она купила кое-какие летние платья, оформлением необходимых для переезда в Нассау документов. А ночами, когда она не могла уснуть, то принимала снотворное и отказывалась думать о последствиях.

Коллеги в больнице знали о ее предстоящем уходе и не скрывали любопытства. Ей пришлось сказать, что она устраивается работать к Торну и переезжает на Багамы.

– Но, дорогая, – воскликнула, услышав это, ее подруга Джоанна Денхем. – Ты ведь когда-то, по-моему, его хорошо знала? Я хочу сказать, мне знакомо его имя. Он – тот американский миллионер, с которым ты когда-то встречалась?

Эмма постаралась скрыть свое смущение и ответить небрежно.

– Он только наполовину американец. Его мать была англичанкой. Я действительно знала его раньше, но... не слишком хорошо.

Когда она встречалась в Деймоном, Джоанна еще не работала в больнице. Она, безусловно, слышала об этом разные сплетни, но у Эммы не было желания посвящать ее в свое прошлое. Вместо этого она постаралась создать у Джоанны впечатление, что они с Торном были едва знакомы.

– Ну, тем не менее, – продолжала Джоанна, – я думаю, что ты правильно поступаешь. Хорошо работать в больнице, но я сама отдала бы все на свете за возможность погреться на солнышке.

Эмма, естественно, давала понять, что она сама решила оставить работу в больнице, и отнюдь не по принуждению. Ее только очень огорчало, что сестра-хозяйка, которая всегда к ней очень хорошо относилась, теперь могла разочароваться в ней, решив, что Эмма забыла все хорошее, что для нее делалось. Но объяснить ситуацию, не раскрыв роль Джонни в ней, было невозможно.

Вечером предпоследнего дня ее работы в больнице девушки, с которыми она работала, устроили ей проводы, а потом все они отправились к ней домой. Кроме пяти ее коллег-медсестер и двух студентов, работавших в госпитале на практике, к ним присоединился Джонни и его друг Мартин Вебстер.

В квартирке стоял веселый гвалт, и Эмма с сожалением думала, что теперь, наверное, очень не скоро она сможет так хорошо провести время. Они достали пластинки и начали танцевать под радиолу. Все поддразнивали Эмму, расписывая ее будущую увлекательную жизнь, и Эмма стала думать, что, может быть, все будет не так уж и плохо. Деймон Торн вряд ли часто будет находиться дома. Он был слишком беспокойным человеком, слишком озабоченным положением дел в своей империи. Нассау располагался довольно далеко от Лондона, даже принимая во внимание современные скорости. Конечно, он находился не так уж далеко от Нью-Йорка, но она не сомневалась, что Деймону быстро наскучит пребывание на его уединенном островке.

Эмма готовила кофе на кухне, когда раздался звонок в дверь. Джонни пошел открывать дверь, думая, что это мог быть кто-то из соседей с жалобой на шум. Однако на пороге стоял Деймон Торн.

Эмма вышла из кухни взглянуть, кто пришел, и когда ее глаза встретились со взглядом Торна, сердце ее почти остановилось.

Джонни отступил назад и пожал плечами.

– Желаете войти, мистер Торн? – язвительно спросил он.

Деймон Торн, едва взглянув на молодого человека, прошел мимо него в прихожую. Его крупная фигура доминировала в комнате; танцевавшие пары замерли и наблюдали за ним.

– Не уделишь ли мне несколько минут, Эмма? – спросил он, оглядывая дебри пустых стаканов и полных окурков пепельниц загромождавших стол.

Эмма закусила губу.

– Я... хорошо... Видишь ли, у меня сегодня небольшая вечеринка, – сказала она, смутившись. – Не потерпит ли это до утра?

– Боюсь, что нет. Мы можем поговорить на кухне.

Он пересек комнату, и присутствующие расступились перед ним, освобождая дорогу. Как будто он был здесь хозяином, нахмурившись, подумала Эмма. Деймон прошел за ней на кухню и твердо закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной. В комнате снова зазвучали голоса и послышался смех. Эмма немного расслабилась.

– Что ты хочешь? – спросила она, развязывая фартук, который она надела поверх оранжевого плиссированного платья.

Деймон оглядел ее с ног до головы, на мгновение задержавшись взглядом на ее губах.

Несмотря на возраст, в нем чувствовалась большая энергия и жизненная сила, чем в любом из молодых людей, находившихся в соседней комнате. Рядом с ним они казались незрелыми и неопытными.

Он пожал плечами, вынимая портсигар.

– Вообще-то я хотел убедиться, что ты собираешься выполнить свою часть нашего договора, – небрежно сказал он, вызывая раздражение Эммы. – Джонни не сказал тебе, что все его ошибки исправлены?

– Нет, он ничего не говорил, – ответила Эмма коротко. – В любом случае, я не сомневаюсь, что у тебя сохранилось достаточно доказательств против него, которыми ты можешь воспользоваться в любое время, если я нарушу какие-либо твои планы.

– Ты абсолютно права, – сказал он с иронией в голосе. – Однако я полагаю, что эта вечеринка нечто вроде проводов. Я заходил раньше, и когда никто не открыл, один из твоих соседей поделился со мной исчерпывающей информацией.

– Тебе повезло с ними, – сказала Эмма. – Ну, это все?

– Не совсем. Я улетаю утром в Гонконг, поэтому сейчас здесь. Я не увижу тебя больше до отъезда. Мисс Велдон говорит, что у тебя есть все необходимые инструкции и ты знаешь, что мой кузен Крис встретит тебя в Нассау.

– Да, – ответила Эмма невыразительным голосом.

– Хорошо, – он кивнул и выпрямился. – Не смотри так грустно, Эмма. Я гарантирую, что тебе не будет скучно. Санта-Доминика достаточно близко расположена от Нью-Провиденса, там можно развлечься и отдохнуть не хуже, чем в Англии.

Глаза Эммы гневно сверкнули.

– Ты не можешь представить, что я бы предпочла Лондону этот холодный скучный остров? – воскликнула она. – Для меня Лондон – дом. Я не хочу уезжать на Багамы, как бы красиво ты все не расписывал.

Он насмешливо улыбнулся.

– Это говорит о твоем незнании мира, – лениво заметил он. – В этом, как и в других вопросах, Эмма, ты считаешь, что знаешь все на свете лучше других. Ты действительно так думаешь?

Щеки Эммы запылали.

– Пожалуйста, уходи, – произнесла она глухо.

– С удовольствием, – он кивнул и распахнул дверь.

После того, как он ушел, к Эмме подошла Джоанна.

– Это был твой новый шеф? – воскликнула она в изумлении.

Эмма кивнула.

– Но, дорогая, он просто удивительный, не правда ли? Господи Боже, если бы я была на твоем месте, я прыгала бы от радости. Совсем не удивительно, что ты даешь отставку старому Сант-Бенедикту.

Эмма покачала головой.

– О, Джоанна, все это не так просто. Джоанна несколько скептически посмотрела на нее.

– Моя дорогая, если правда то, что вы, как говорят, были вот так однажды, – говоря это, она скрестила пальцы, – тогда, будь я на твоем месте, я заложила бы душу черту, только чтобы все заново завертелось. В конце-то концов, тебе уже двадцать пять, дорогуша, а в этом возрасте большинство девушек уже замужем.

Эмма выдавила из себя улыбку. – Я посвятила себя карьере, Джоанна. Разве ты не знала?

Но ночью, когда она лежала одна в постели, Эмма почувствовала, что не может сдержать слез, которые предательски катились по ее щекам. Если бы только Джоанна знала, от чего Эмма отказалась, она не стала бы язвить по поводу возраста. Семь лет назад у Эммы было все для счастья. Но она не смогла принять его.

Глава ТРЕТЬЯ

Самолет, которым она летела, приземлился в Нью-Йорке в 16 часов. Ей был забронирован номер в отеле недалеко от аэропорта, где она и провела остаток дня и переночевала. На следующее утро она вылетела в Нассау.

Большинство пассажиров составляли пожилые бизнесмены с женами, летевшие в Нассау провести там пару-тройку недель. И хотя они ничего не знали о ней, были к ней очень добры, и в течение всего полета она болтала то с одними, то с другими. Когда они приземлились в международном аэропорту Нью-Провиденса, она попрощалась со своими новыми знакомыми и вышла из здания таможни.

Был великолепный безоблачный день. Одетые в белое носильщики, казалось, не чувствовали жары, чего нельзя было сказать об Эмме. На ней все еще был твидовый костюм, в котором она улетала из Англии. Кроме блузки, которую она сменила утром, ее одежда в целом была рассчитана на более холодный климат. Через руку у нее было перекинуто шерстяное пальто из ламы, а у ног стояли чемоданы.

Она оглянулась, но не увидела никого, кто, по ее представлению, мог бы быть кузиной Торна – Крис. Если эта девушка была родственницей Деймона, она скорее всего должна была бы быть хоть чуть-чуть похожа на него. Но вокруг не было никаких темноволосых женщин – только высокий светловолосый худощавый мужчина, который стоял недалеко от Эммы и задумчиво внимательно разглядывал ее.

Эмма, смутившись, отвернулась, решая, следует ли ей подойти к справочному столу и оставить записку там, что она будет в кафетерии – на тот случай, если кто-нибудь будет интересоваться ею. Брать такси и ехать в город не имело никакого смысла – она даже не знала адреса, куда ей следовало ехать.

Подняв чемоданы, она снова повернулась к зданию аэропорта, но неожиданно мужчина, перед этим внимательно разглядывавший ее, словно очнувшись, быстро направился к ней. У Эммы промелькнула мысль – кем бы он мог быть? Мужчина был одет в легкий летний костюм бежевого цвета, его почти серебристые волосы слегка шевелились от легкого бриза, на вид ему было лет тридцать, и он определенно был очень привлекательным.

Подойдя к ней и еще раз оглядев ее с ног до головы, он сказал:

– Извините, что я так разглядывал вас, но я, наконец, решил, что вы, должно быть, все-таки Эмма Хардинг. Я не ошибся?

Эмма с облегчением взглянула на него.

– Да, я Эмма Хардинг. Вы ведь вы меня встречаете?

Когда он кивнул, она продолжила.

– О, слава Богу, я уже стала бояться, что кузина... мистера Торна забыла о моем приезде, – она слегка запнулась перед тем как произнести имя.

Он усмехнулся.

– Разве Деймон не сказал, что я встречу вас? Я сначала решил, что это не вы, потому что вы даже не взглянули на меня.

Эмма улыбнулась.

– Так вы – Крис Торн?

– Конечно. Она рассмеялась.

– Не знаю почему, но я ожидала увидеть девушку. Ну, знаете, Крис – уменьшительное от Кристины.

Он взял ее чемоданы и направился к низкому белому спортивному автомобилю.

– Это также уменьшительное от Кристофера, – сказал он, кладя чемоданы на заднее сиденье и помогая ей сесть в машину. – Вы тоже не совсем такая, как я ожидал. Намного моложе и привлекательнее.

Эмма покраснела.

– О, спасибо, – сказала она, усаживаясь. – Я уже чувствую себя лучше.

Поездка в Нассау с Кристофером Торном была запоминающейся. Он повез ее вдоль морского берега, стараясь показать все прелести живописных окрестностей. Эмма подумала, что она никогда не смогла бы описать это место Джонни и Джоанне так, чтобы это не выглядело, как отрывок из рекламной брошюры для туриста. Несмотря на ее уверения, что Багамы ничуть не привлекали ее, она не могла сдержать возгласов удовольствия, увидев сказочные розоватые пляжи и кремовую береговую полоску. Названия пляжей также были очень экзотичны: пляж Любви, Райский.

Кристофер Торн взглянул на нее и кивнул головой направо, в сторону поля для игры в гольф.

– Здесь есть, где провести время, – заметил он лениво. – Можно плавать, кататься на водных лыжах, нырять с аквалангом. Вы плаваете?

– О да, но я боюсь, что никогда не занималась ничем другим из того, что вы упомянули.

– Ну, у вас будет такая возможность, – сказал он, улыбаясь. – Я сам займусь вашим обучением.

Нассау в это время дня был переполнен, но Кристофер смог проскочить между группками велосипедистов и такси и въехал во двор огромного отеля. Все здание было белого цвета, с множеством окон с жалюзи и балконами, с которых открывался вид на Нассау. Кристофер отдал ключи от машины служащему отеля и подозвал мальчика, чтобы забрать чемоданы Эммы. Помогая ей выйти из машины, он сказал:

– Пойдемте, вам забронирован номер, вы там сможете принять душ и переодеться.

– Я бы не отказалась, – воскликнула Эмма, кивая и направляясь впереди Кристофера к отелю. Она оставила Кристофера внизу и поднялась на лифте в сопровождении необычайно предупредительного служащего отеля в свой номер. Номер, который Кристофер забронировал для нее, был обставлен современной мебелью в шведском стиле с кремово-зеленой обивкой в тон стен. К комнате примыкала ванная. Глядя на все это великолепие, Эмма удивилась, почему Кристофер заказал ей такой шикарный номер, если они собирались отправиться в Санта-Доминику сразу после ленча.

Она приняла ванну, вытерлась насухо и стала доставать из чемодана чистое белье. Затем она извлекла из чемодана бледно-голубое творение из тонкого джерси, которое выгодно подчеркивало достоинства ее стройной фигурки. Она провела расческой по густым, падающим на плечи шелковистым волосам и чуть подвела губы коралловой помадой.

Наконец, почувствовав себя снова полностью готовой для встречи с миром, она спустилась вниз. Был второй час, и она почувствовала, что проголодалась.

Увидев в фойе Кристофера, который, завидев ее, поспешил навстречу, она облегченно вздохнула.

– Пойдемте, – сказал он, широко улыбаясь, – я страшно голоден.

– И я тоже, – ответила Эмма, позволив ему по дороге в ресторан взять ее под руку.

Их столик, который Кристофер зарезервировал заранее, располагался на террасе, с которой открывался вид на причал. Они выпили мартини, и Эмма не возражала, когда Кристофер выбрал блюда на свой вкус. Они съели дыню, затем устрицы с зеленым салатом и свежеподжаренным картофелем, а напоследок попробовали фруктовый салат с кремом, сверху посыпанный орехами. Эмма выпила еще две чашечки кофе.

После ленча, насытившись, она откинулась назад и взяла предложенную Кристофером сигарету. Он поднес зажигалку к кончику ее сигареты, потом закурил сам.

– Ну как, вы остались довольны? – спросил он.

– Вы же знаете, что да, – она улыбнулась. – Вам, наверное, могло показаться, что я ужасная обжора?

Он рассмеялся и покачал головой.

– Нет. Мне очень нравятся девушки, которые едят с аппетитом, не стесняясь, и при этом наслаждаются едой, а не клюют как птички кое-как, боясь поправиться. Я бы сказал кроме того, что вам не стоит так уж беспокоиться по этому поводу.

– Сейчас нет, но боюсь, что моя жизнь здесь будет не такой обременительной, как в Лондоне, когда я работала в больнице, и, возможно, скоро я обнаружу, что кое-где набрала пару дюймов. Мне следует быть осторожной, – она улыбнулась.

– Чем вы занимались в Англии? Я имею в виду не то, что вы работали медсестрой, а ваше хобби. Вы много времени проводили вне дома? Где вы бывали?

Эмма покачала головой.

– Вообще-то нет. Я иногда ходила на лекции, иногда выбиралась в театр. Я люблю ходить на концерты, мне нравятся различные направления в музыке, а еще я обожаю читать.

Кристофер был заинтригован.

– В самом деле? А что вы читаете? Она пожала плечами.

– Почти все. Мне нравятся триллеры, романтические истории – все, что хорошо и интересно написано.

– А вы слышали о Кристмасе Холли?

– Кристмас Холли? – нахмурилась. – Ну да, конечно, это частный детектив из романов Майкла Джефриса, – она рассмеялась. – Эти романы довольно интересны. Я думаю, что читала два или три.

Кристофер широко улыбнулся.

– Два или три! – воскликнул он насмешливо. – Я написал двадцать семь, если хотите знать.

Эмма была изумлена.

– Так вы – Майкл Джефрис! – она затянулась сигаретой. – Как удивительно! Только представить, что я встретила создателя Кристмаса Холли. А имя, как вы придумали его?

– Ну, Кристмас не так уж непохож на Кристофера, а Холли – это остролист с шипами, а шипы – это уже по части моей фамилии. Неплохо, да? Я ведь Кристофер Майкл Торн. Вот и все объяснение.

– Ну, я, во всяком случае, думаю, что это просто здорово, – с энтузиазмом воскликнула Эмма. – Чтобы что-то прочитать, нужно чтобы это сначала кто-нибудь написал: Я никогда до этого не была знакома с писателем. Вы живете на Санта-Доминике?

– Нет, – он покачал головой, и она разочарованно вздохнула.

– Я живу на Санта-Кристине. Это почти рядом, всего в паре миль от Санта-Доминики. Так что мы будет соседями. Для меня будет приятным разнообразием поговорить с тем, кому не безразличны мои книги.

– Это замечательно, – улыбнулась Эмма. – А кто живет на Санта-Доминике, кроме Аннабель, конечно?

Он пожал плечами.

– Ну, это Тэнси, старая няня Аннабель. Я думаю, что она вам понравится. Когда-то она была нянькой маленького Деймона. Другая прислуга. И Луиза Мередит – она гувернантка Аннабель.

Эмма была изумлена.

– Но ведь если у Аннабель есть няня и гувернантка, я совершенно не нужна ей!

Кристофер задумался.

– Я не сказал бы этого, – ответил он, качая головой. – Тэнси уже стара, чтобы следить за шестилетним ребенком, гулять с ней, особенно учитывая состояние Аннабель. А что касается Луизы... От нее не особо много пользы. О, она учит Аннабель читать по системе Брайля. Я полагаю, Аннабель много узнает для себя нового из общения с ней, но Луиза совершенно не способна нормально, не свысока, а как с равной себе, общаться с ребенком. Луиза не способна снизойти, чтобы повозиться, поиграть с ребенком. Она слишком сдержанная и сухая.

– Понимаю, – вздохнула Эмма. – А кто раньше ухаживал за девочкой?

– Бренда Лоусон. Ей около тридцати. Она вышла замуж за отошедшего от дел американского бизнесмена, который решил поселиться в Испанской Уэльде. – Он поднялся. – Вы готовы?

Эмма кивнула, и Кристофер помог ей встать. Вместе они вышли из ресторана. В холле отеля он остановился.

– Как вам понравилась ваша комната?

– О, очень. – Эмма нахмурилась. – Мы собираемся остаться здесь на ночь?

Кристофер усмехнулся.

– У меня была такая мысль. Вы не против?

– Дело не в этом, – невольно воскликнула Эмма. – Из инструкций, которые я получила, я поняла, что мы должны выехать на Санта-Доминику сразу после ленча.

– Инструкции Деймона, – сухо заметил Кристофер. – Послушайте, он, может быть, большая шишка в Англии и в Штатах, но здесь он всего-навсего мой кузен, и мы поступим так, как я говорю. Вы хотите остаться?

– Ну, мои желания не играют никакой роли, – сказала Эмма, вздыхая.

Ей льстило, что этот симпатичный мужчина наслаждался ее компанией, но она не могла избавиться от мысли, что Деймон будет взбешен, если узнает об этом.

Кристофер начал потихоньку раздражаться.

– О'кей, – сказал он. – Решение за вами. Эмма наклонила голову.

– Пожалуйста, – сказала она. – Я не хочу неприятностей.

– Хорошо, мы остаемся. Боже мой, девочка! Никому не нужно, чтобы вы отчитывались за каждую минуту вашего пребывания здесь. Мы сейчас не в вашей больнице. Здесь жизнь протекает более разумно. Кроме того, я хочу показать вамостров. Нью-Провиденс – интересное местечко.

Так и оказалось. Эмма скоро забыла о своей тревоге и наслаждалась видами местных достопримечательностей, которые Кристофер показывал ей. Он настоял, чтобы она взяла с собой купальник, и впоследствии она была рада, что захватила его.

Сначала они прошлись по Нассау. Кристофер показал ей соломенный базар, где они купили ей соломенную шляпу от солнца с огромными полями. Себе Кристофер приобрел соломенную шляпу более консервативного фасона, и Эмма не могла сдержать смех, когда он залихватски сдвинул ее на затылок, подражая манере Мориса Шевалье.

Бей Стрит была улицей со множеством магазинов и лавок, но они не стали ничего покупать. Эмма не имела ни малейшего желания явиться на Санта-Доминику уже нагруженной подарками, которые она потом повезла бы домой.

В порту было полно самых различных суденышек – от маленьких рыбачьих лодок до элегантных катамаранов, блистающих хромом и белой краской.

Они наняли экипаж, запряженный лошадью, и проехали по городу, как настоящие туристы, не забыв посетить тихие спящие улочки окраин, хранившие воспоминания о тех далеких днях, когда город был наводнен самыми настоящими пиратами.

Эмма не верила и половине анекдотов, которые ей рассказывал Кристофер, но история острова заинтересовала ее, и она решила купить при случае книгу о прошлом этих мест.

Потом они пошли на пляж. Эмма никогда еще в жизни не купалась в таком теплом ласковом море. Она оставалась бы в воде до вечера, но Кристофер безжалостно поддразнивал ее, неоднократно утаскивая под воду. Наконец, она вышла из воды и легла на спину на полотенце, которое дал ей Кристофер. Соломенная шляпа прикрывала ее глаза, и она чувствовала себя удивительно хорошо. Она почти могла поверить, что оказалась здесь по своему желанию, а не потому, что Деймон Торн не оставил ей иного выбора.

Кристофер был отличным компаньоном. Он обладал даром, развитым его писательской деятельностью, говорить увлекательно, неизменно пробуждая интерес слушателей, даже о самых простых вещах, к тому же он отлично знал историю этих мест. Он изъездил Карибы вдоль и поперек, и действительно хорошо знал Ямайку и Тринидад.

Эмма была великолепной слушательницей, и сейчас, лежа на животе и подперев голову руками, она так и впитывала его рассказы о рабах, перебравшихся в Вест Индию.

– Несчастные парни, – говорил он, полуприкрыв глаза от яркого солнечного света. – Они поменяли одно рабство на другое. По крайней мере, на юге Штатов у них был кров и еда. Первое время некоторым из них с трудом удавалось сводить концы с концами, – он вздохнул. – А белые в те дни считали, что африканцы должны сначала научиться дисциплине и вообще не смогут выжить без их руководства. Они не могли себе представить, что те смогут обеспечить себя всем необходимым...

– Я удивляюсь, что вы не пишете об этих островах. В ваших книгах действие всегда происходит в Штатах, – сказала Эмма.

Кристофер широко улыбнулся и приподнялся на локте, так что его лицо было всего в нескольких дюймах от ее.

– Тактика, дорогуша, тактика, – заявил он жизнерадостно. – Мои книги хорошо продаются в Штатах, а это – мой хлеб с маслом. Да и кто я такой, чтобы разочаровывать своих многочисленных почитателей?

– Меркантильное создание! – Эмма наморщила носик, и снова улеглась на спину. Было очень тепло, и она чувствовала себя совершенно разомлевшей.

Кристофер взглянул на нее.

– Ну как, разве вы не рады, что мы не отправились сегодня на Санта-Доминику? – спросил он.

Эмма открыла глаза.

– Если вы имеете в виду, наслаждаюсь ли я сейчас, вы прекрасно знаете ответ – да, – ответила она. – Но я не могу побороть определенное чувство вины каждый раз, когда думаю об этом. Он состроил гримасу.

– Ну и не нужно. Никто не ждет нас. Я сказал Аннабель, что сегодня не вернусь.

– В самом деле? – Эмма рассердилась. – Вы были так уверены в неотразимости своего обаяния? Даже не зная меня?

Он усмехнулся.

– Сладость моя, если бы вы оказались второй Луизой Мередит, мы наверняка вернулись бы сегодня.

Эмма улыбнулась.

– Ну, хорошо. Я полагаю, днем раньше, днем позже ничего не изменит.

Они вернулись в отель после шести. Кристофер сказал ей, что его комната была этажом ниже, и предложил встретиться в баре, чтобы что-нибудь выпить перед обедом.

Эмма приняла душ, переоделась в шифоновое коралловое без рукавов платье, которое она сама сшила перед Рождеством, белые босоножки на высоком каблуке, поправила прическу и спустилась в холл. Она была рада, что захватила с собой это платье. На Кристофере был белый смокинг и он одобрительно оглядел ее, когда она вошла в бар.

– Я сказал вам, что мне нравится как вы одеваетесь? – спросил он, когда она потягивала из стакана предложенную им какую-то странную смесь, на поверхности которой плавали дольки и пластинки самых разных фруктов. Она подняла на него глаза.

– Мистер Торн, вы снова флиртуете!

– Вовсе нет, я не это имею в виду, – с улыбкой произнес он. – И на тот случай, если вы забыли, меня зовут Крис.

– Я не забыла, – ответила она и взяла предложенную им сигарету. – Это был чудесный день, я очень благодарна вам.

– Не благодарите меня, это я должен благодарить вас, – ответил он. – Хотя вы можете так подумать, но я вовсе не каждую встречную женщину нахожу такой привлекательной, как вы.

– Спасибо еще раз, – Эмма отвела взгляд – она не хотела, чтобы он подумал, что она могла воспринять его комплимент серьезно. Каким бы славным он ни был, Эмма знала, что у нее никогда не может быть серьезных отношений ни с кем из родственников Деймона.

После обеда они танцевали в зале под ритмичную музыку негритянского оркестра. Струящаяся мелодия была обольщающе чувственной, и никто не мог сказать, что его пульс не бился в такт музыке.

Эмма танцевала несколько раз с Кристофером, и дважды ее приглашали другие мужчины, к большому неудовольствию Кристоферу. Но она должна была признать, что больше всего ей понравилось танцевать с ним – он был великолепным партнером, отлично вел и к тому же его руки были прохладными, а не горячими и влажными, как у других ее партнеров. Он держал ее близко к себе, и она могла чувствовать его дыхание на шее и приятный слабый запах мужского лосьона.

– Вы хорошо танцуете, – сказал он, глядя на нее.

– Ну, это не от того, что у меня большая практика в этом, – сказала она, улыбаясь. – Я не часто ходила дома на танцы.

Было видно, что он не поверил ей, и она подумала, что бы он сказал, если бы она рассказала ему правду об их отношениях с Деймоном. Очевидно, их связь была уже забыта его семьей. В конце концов они никогда, не видели ее, она была для них только именем, и все это было так давно.

В половине двенадцатого они стояли на террасе, освещенной огнями располагавшегося за ней зала. Стоял чудесный вечер. В синем, как сапфировый бархат, небе висела огромная луна, и Эмма подумала, что она никогда не видела такого количества звезд.

– Давайте возьмем кэб и совершим ночную прогулку, – предложил Кристофер, поворачиваясь к ней.

ЭмМа заколебалась, но потом покачала головой.

– Не думаю, что нам стоит это делать. Уже довольно поздно, а завтра у меня будет нелегкий день. Я думаю, мне лучше пойти спать, если вы не против.

Кристофер состроил гримасу.

– О, Эмма, это означает, что вы все равно пойдете спать, буду я возражать или нет, – он пожал плечами и сдался. – Ну хорошо, я провожу вас до номера.

– Это не обязательно, – ответила она.

– Я знаю, но все равно я собираюсь это сделать, – возразил он. В лифте он улыбнулся, глядя на выражение ее лица. – Не беспокойтесь. Я не жду, что вы меня пригласите. Я только хочу убедиться, что вы благополучно войдете в свой номер. По коридорам могут сновать подозрительные личности.

Эмма рассмеялась:

– Ну, честное слово, Крис!

Около ее комнаты он оперся руками о дверь, к которой она прислонилась, и она оказалась в кольце из его рук, хотя он и не прикасался к ней.

– Вам понравился этот вечер, не правда ли?

– Очень, – кивнула, улыбаясь, Эмма.

– Отлично. Спокойной ночи, Эмма, – он наклонил голову и поцеловал ее. Прикосновение его губ было прохладным и приятным, и Эмма ответила почти непроизвольно. Его губы стали тверже, потом он выпрямился. Он быстро дышал и был немного бледен.

– Я пойду, – пробормотал он хрипло и, сжав на мгновенье ее пальцы, ушел по коридору.

Эмма следила за ним с приятным чувством усталости, смешанным с каким-то удовлетворением. Ее первый день на острове оказался насыщенным впечатлениями. Кристофер был одним из приятнейших мужчин из тех, что ей когда-либо доводилось встречать, и, может быть, даже очень может быть, ее пребывание здесь будет не столь уж неприятным.

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

Санта-Доминика была небольшим спокойным островком, расположенным в юго-восточной части рифов Абако. По дороге туда они проплывали мимо множества крошечных островков и атоллов, поднимавшихся из моря. Эмма зачарованно стояла у поручней, любуясь всем этим великолепием: На некоторых островах видны были домики, и они напоминали деревни, но построенные не среди полей, а в воде. Другие выглядели совершенно необитаемыми, на их белые пляжи будто и не ступала нога человека.

Был чудесный ясный день. Ранний утренний туман растворился. Вокруг, на сколько хватало глаз, расстилалось синее море. Крису хорошо было говорить, что ее тепло примут – сам он почти немедленно должен был вернуться на Санта-Катарину, оставляя Эмму одну среди незнакомых людей.

Их катер не мог причалить к самому берегу из-за мелей, и поэтому Кристофер и их лодочник – чернокожий негр, подвели его поближе к берегу, насколько это было возможно, а затем Крис на руках перенес Эмму на берег. Лодочник сгрузил на песок ее чемоданы, и Кристофер взял их.

– Пойдемте, – сказал он. – Вот сюда. Я думал, что достойнейшая мисс Мередит могла бы привести Аннабель на берег, чтобы встретить нас.

Эмма вздохнула и пошла вслед за ним вверх по склону, поросшему пальмами. Скоро деревья расступились и Эмма увидела несколько хижин и догадалась, что это была местная деревушка, жители которой работали у Деймона.

За еще одним зеленым островком пальм скрывалась сама вилла. Дом Деймона Торна был невысоким современным зданием. Ставни были открыты, и дом широко вдыхал свежий утренний воздух. Стены были увиты цветущими вьющимися растениями. Сад перед домом представлял яркое буйство красок. Эмма различила олеандры и ирисы, а также несколько сортов роз и настурции. Низкие широкие ступени вели к широко распахнутым двойным белым дверям. Кристофер взглянул на Эмму, чтобы убедиться, что она шла за ним, и, поднявшись по ступенькам, подождал ее у двери.

– Пойдемте, – сказал он, подталкивая ее в холл. – Никто не собирается вас укусить.

В холле с белыми стенами и покрытым плиткой полом было прохладно. Двери из холла вели в разные части дома. Лестница в форме подковы вела к галерее, обрамленной белой балюстрадой. Как только они вошли, с лестницы навстречу им спустилась высокая стройная женщина, которая оценивающе окинула Эмму холодным неприветливым взглядом.

Кристофер опустил на пол чемоданы и, выпрямившись, усмехнулся.

– О, никак это бесценнейшая и неоценимая Луиза собственной персоной! Как вы поживаете, моя любовь?

Луиза, не обращая на него внимания, подошла к Эмме.

– Вы, должно быть, мисс Хардинг? – холодно сказала она. – Вас ожидали вчера.

Эмма покраснела, смутившись.

– О, я поняла... я имела в виду... мистер Торн полагал... – она запнулась окончательно, потом, распрямив плечи, сказала: – Вы гувернантка Аннабель, не так ли?

Женщина слегка кивнула.

– Очевидно, что мистер Торн думал только о себе. К несчастью, его действия привели к непредвиденным последствиям.

Эмма в волнении уставилась на нее.

– Каким образом?

– Няня, которая заботилась об Аннабель, уехала три дня назад. Вчера, когда ей не с кем было поиграть, она пошла гулять одна. К несчастью, она упала в бассейн, а она не умеет плавать. Если бы Генри – это один из слуг – не оказался рядом, она утонула бы, – сказала Луиза твердым без всяких эмоций голосом, как будто говорила о погоде.

Эмма была этим страшно шокирована. Она не знала, что сказать и покачала головой.

– Мне очень жаль, – сказала она, кинув взгляд на Кристофера, который сердито пробормотал что-то нечленораздельное.

– Когда это случилось? – спросил он.

– Вчера после обеда. Как уже я сказала, к счастью мимо проходил Генри и услышал ее крики. Мы подумали, что лучше подержать ее в постели сегодня, чтобы избежать возможных отрицательных последствий.

Кристофер состроил гримасу.

– А что вы поделывали в это время? Полировали ваши ноготки?

– Вы не имеете права так говорить! – воскликнула гневно Луиза. Хотя ей было только около тридцати, выглядела она старше своих лет. Эмма мрачно подумала, что начало ее работы здесь было не очень удачным.

– Ну, в любом случае, – пожал плечами Кристофер, – даже если бы мы и приехали вчера, это было бы не раньше четырех – пяти вечера, так что вам не в чем ее упрекать.

– Разве я сказала, что виню или упрекаю мисс Хардинг?

– Вы это имели в виду и давайте прекратим этот разговор. Где девочка? Пока я не уехал, я мог бы взглянуть на нее, – он направился к лестнице. – Пойдемте, Эмма. Я познакомлю вас. Поставьте ваши чемоданы. Луиза, пусть кто-нибудь отнесет чемоданы в комнату Эммы. Если вы скажете мне, где ее поместили, я сам провожу ее.

– Я здесь не экономка, – возразила Луиза, отворачиваясь.

Кристофер сурово сжал губы.

– Нет, мадам, вы не экономка. Но либо вы сделаете то, что я вам говорю, либо я сам займусь этим и обещаю вам доложить об этом мистеру Торну.

Луизу, казалось, не тронули его слова. Ее лицо даже приобрело почти довольное выражение.

– Это может оказаться не так сложно, как вы думаете, – заметила она насмешливо. – Естественно, я должна была сообщить мистеру Торну о том, что случилось с Аннабель. Я послала телеграмму сегодня утром и, конечно, мне пришлось сообщить, что мисс Хардинг еще не прибыла.

– Ты... – Кристофер не закончил фразы. – Эмма, пойдемте. Я боюсь не сдержаться.

Эмма последовала за ним по лестнице. Ее мысли путались в голове. Она остро ощущала чувство вины, как бы Кристофер ни старался разубедить ее в этом, щадя ее. Она только надеялась, что другие обитатели дома не будут настроены к ней так же враждебно как Луиза Мередит.

Кристофер вел ее по широкому покрытому ковром коридору к спальне Аннабель. Открывая дверь, он заглянул в комнату и, увидев ребенка, сказал:

– Привет, Аннабель!

От радостного визга, приветствовавшего Кристофера, у Эммы, вошедшей с ним в комнату, защемило сердце. Аннабель Торн сидела в центре огромной кровати, доминировавшей в детской, которая была декорирована специально для маленькой девочки. Нежно-алые розочки на обоях повторялись в рисунке атласного покрывала. В углу комнаты находился игрушечный домик, дверь которого была приоткрыта, и внутри была видна миниатюрная кухня с плитой и раковиной и столовая со столом и стульями. Сама Аннабель, маленькая и, как Деймон, смуглая, с длинными волосами и маленьким, как у эльфа, личиком, одетая в голубую нейлоновую пижаму, с несомненным выражением удовольствия на лице смотрела прямо на двоюродного брата ее отца.

Может быть, она переносила на Кристофера свою привязанность к отцу, который не часто бывал дома, проницательно подумала Эмма. Но она также испытала облегчение – после встречи с Деймоном она убедила себя, что его дочь была трудным ребенком, нуждающимся в специальном уходе.

– Крис, Крис, – говорила в это время девочка. – Наконец-то ты вернулся! Как это замечательно. Послушай, а ты привез с собой мисс Хардинг?

– Да, она здесь. – Крис притянул Эмму и указал ей на кровать, жестом приглашая присесть. – И она очень хорошая, поэтому веди себя хорошо, а иначе ее отошлют обратно.

Аннабель хихикнула и протянула к Эмме руку.

– Привет, – сказала она.

– Здравствуй, Аннабель, – мягко проговорила Эмма. – Как ты себя чувствуешь после вчерашнего купания?

Лицо Аннабель посерьезнело.

– Я была ужасно непослушной, да? Мисс Мередит чуть в обморок не упала. Тэнси тоже расстроилась, но она не разозлилась и не послала бы папе телеграмму, ну и все остальное. Он рассердится и будет меня ругать.

– И совершенно справедливо, – сурово заметил Крис. – Боже милостивый, малышка Аннабель, ты ведь могла утонуть!

– Я знаю, знаю. Мисс Мередит мне все объяснила. Но она заставляет меня все время оставаться дома с тех пор, как уехала Бренда. А вот Бренда была хорошая. Она позволяла мне везде ходить.

– Да, но она была вместе с тобой, – напомнил ей Крис. – В любом случае не беспокойся больше об этом. Мисс Хардинг сможет теперь гулять с тобой. Ну, а насчет твоего отца, он ведь сейчас в Гонконге, и вряд ли прилетит за тысячу миль, чтобы поругать тебя.

– Надеюсь, что нет, – вздохнула Аннабель.

– Ну, цыпленок, я должен идти. Мне еще надо увидеть Хелен и дать ей знать, что я вернулся. Я еще загляну к тебе попозже. Приглядывай за мисс Хардинг, хорошо?

Он ушел, а Эмма подумала, кем могла быть эта Хелен. Он не упоминал раньше этого имени. Может, это была его сестра, а может, экономка? Она покачала головой. Без сомнения, со временем она все это узнает. Она только надеялась, что Деймон Торн не решит вернуться на Санта-Доминику. Она хотела бы осмотреться немного и обустроиться до того, как снова встретится с ним. Его присутствие будило слишком много воспоминаний, а она, несмотря на все, что было, боялась своих собственных чувств. Аннабель отвлекла ее, протянув руку к огромной кукле в ногах кровати.

– Это Патрисия, – сказала она, нарушив молчание, воцарившееся в комнате с уходом Криса. – Она красивая, да?

Эмма проглотила слова, которые чуть не слетели с ее языка. Волосы куклы наполовину были выдраны, а оставшиеся страшно спутаны, руки и ноги исцарапаны, а лицо, по которому было видно, что кукла побывала в разных переделках, было просто безобразным.

– Я... почему... ну, конечно, Аннабель, она восхитительна, – сказала она, беря куклу, которую ей протягивала Аннабель. – Что за красивое платье на ней! Это твоя любимая кукла? Аннабель удовлетворенно кивнула.