Эмма Картер
Карта любви

Глава 1

– Итак, Джек, как я слышал из некоторых не очень достоверных источников, ты уже с головой окунулся в жизнь нашей больницы.

Джек поморщился. Вот уже месяц, как он работает в веллингтонской больнице «Кэрори» для матерей с детьми. Должность ему нравится, и с работой он вроде справляется. Однако тон его брата не предвещал ничего хорошего. Джек насторожился: разговор обещал быть тягостным.

– Что конкретно ты имеешь в виду, Натан?

Брат непримиримо сложил руки на груди. Да, разговор будет серьезным, Джек догадался сразу. О чем бы ни шла речь, ему нужно быть очень осмотрительным. Значит, придется еще задержаться.

– Ты знаешь, какие истории про тебя рассказывают?

– Истории? – непонимающе переспросил Джек, однако сразу понял, о чем пойдет речь. И тут же приготовился к обороне. Просто так он не сдастся. – Какие еще могут быть истории? Можно подумать, у нас тут в клинике много свободного времени, чтобы травить разного рода байки. Мы делом занимаемся.

– Да ладно, – усмехнулся Натан. – Можешь не притворяться, будто не понимаешь, о чем речь. Сотрудники всегда в курсе дел своих коллег.

– Что-то случилось?

– У нас сравнительно небольшой коллектив. Неужели ты не мог хорошенько подумать, прежде чем соблазнять двух вдов и, по крайней мере, полдюжины медсестер, не говоря уже о личной помощнице директора?!

«Нет, только не это!» – мысленно простонал Джек. У личной помощницы Роберта Бингема был потрясающий вкус, и она отлично владела техникой совращения, эта чертова вдова-паук. Он попался ей в лапки сразу же, в свою первую неделю в Веллингтоне. Даже не понял, чем грозят ему предложенное путешествие по клинике и прогулка по самой привлекательной части города. Да он и не был готов к сопротивлению. Джек ведь думал, что будет небольшая дружеская экскурсия, посвященная осмотру здания и местных достопримечательностей. Когда же краткая встреча неожиданно переросла в теплые объятия, он оказался в двусмысленной ситуации. И тогда он просто сбежал, при побеге, правда, чуть не потеряв рубашку...

– Соблазнять? Ты не думаешь, Натан, что это слишком старомодное слово?

Начало отношений с помощницей Бингема показалось ему даже забавным: он вдруг обнаружил, что осмотр местных достопримечательностей может не ограничиваться одной больницей и окраинами города. Когда же шутка зашла слишком далеко (они встречались четыре недели), свидания перестали быть забавными и он прекратил принимать приглашения на «прогулки».

– Вот что, братик, – продолжил он, – моя личная жизнь никого не касается. Также как и общественная.

Слово «братик» он выделил особой интонацией. Натан был моложе его на четыре года, хотя иногда, а сейчас был именно такой случай, казался гораздо старше. Даже недавняя женитьба на прекрасной Тессе не изменила занудный характер брата-консерватора, иронично подумал Джек. Натан мог свободно рассуждать о чем угодно, но в течение всей жизни у него было не более двух – четырех связей. В этом он походил на отца как две капли воды: такой же крепкий, непробиваемый тип.

Джек уважал его позицию. Он любил брата и, несмотря на свой несколько легкомысленный образ жизни, в глубине души полностью разделял взгляды брата и отца по поводу святости брачных уз. Он был уверен: когда придет его срок и он свяжет себя семейными узами, то сделает это так же, как они, – искренне, честно, на всю жизнь.

Идея женитьбы не была вовсе чужда Джеку. Ему исполнилось тридцать пять лет. Он владел хорошей профессией, имел постоянную работу и надеялся когда-нибудь обзавестись парочкой собственных ребятишек (почему бы и нет?). Единственное, что ему не нравилось, – идти на любого рода компромиссы. В глубине души Джек считал себя настоящим романтиком. Натан бы его засмеял, если бы узнал об этом. Но Джек хорошо изучил себя и считал, что не следует противоречить собственной природе. Прежде чем он попросит руки своей суженой, он должен быть уверен, чтолюбит ее по-настоящему. Если любить, то любить всем сердцем, душой и разумом. Физическое влечение для него не было главным и основным приоритетом. Секс можно найти где угодно.

Однако пока Джек не нашел свою единственную и неповторимую, жизнь предлагала ему много развлечений. И он вовсе не собирался отчитываться перед кем бы то ни былов своих поступках, меньше всего – перед Натаном.

На колкое замечание Джека брат со вздохом закатил глаза.

– Так, значит, ты хорошо устроился на новом месте?

– Я и не ожидал никаких затруднений, – пожал плечами Джек.

После окончания университета Джек работал по своей профессии большей частью за морем: в Лондоне, Бостоне, Торонто. Но он всегда мечтал вернуться на родину, в Новую Зеландию. Он знал, что ему надо вернуться, так будет правильно. И вот он решился-таки. Родители, всегда молодые духом, все же постарели и ушли на покой. И теперь они занимались фермерским хозяйством. Прошло уже много времени со дня их переезда в сельскую местность, и теперь Джек наслаждался своей новой должностью врача-педиатра практически в одиночестве.

Джек продолжил:

– Персонал клиники хорошо обучен, работники здесь все энтузиасты своего дела, возможности потрясающие.

Новая клиника открылась всего девять месяцев назад, и Джеку нравилось работать в современном здании. Детское отделение переместили из главного здания клиники в новый блок. Оно занимало половину этажа в трехэтажном особняке с двойным крылом.

Его кабинет был на первом этаже. Сейчас Джек стоял у окна и смотрел вдаль.

– Да тут полно свободного места. Можно построить еще один блок, – сказал он, указывая на свободное пространство между зданием педиатрического отделения и комплексом гинекологии и акушерства недалеко отсюда. – Не помешало бы построить парочку лабораторий, добротную компьютерную и оставить немного пространства для отдыха. Что ты думаешь по этому поводу?

– Все это твои мечты, – покачал головой Натан. – Вряд ли это когда-нибудь сбудется. У них нет денег.

– Зато ничто не мешает оформить просьбу в департамент здравоохранения.

Тут Джек заметил внизу на углу здания что-то яркое, мелькающее. Совершенно автоматически он повернул голову в сторону длинноволосой блондинки в коротенькой юбке и пиджачке красного цвета. Танцующей походкой она шла по направлению к главному выходу противоположного крыла больницы.

Он невольно прислонился к стеклу, чтобы лучше разглядеть женщину-бабочку. Даже с такого расстояния он увидел, что она превосходна. «Забавно, – подумал он, – успею ли я спуститься вниз до того, как она исчезнет?» Тут он заметил, как женщину догнал один из его коллег-педиатров и последовал за ней. Они остановились буквально на выходе и начали болтать. Джек опомнился и покрутил головой. Ладно, нечего и думать. А все равно он бы догнал ее. Если бы не этот Роджер, который на сей раз опередил его.

– Натан! Будь добр, выгляни в окно и скажи мне, кто там внизу?

Натан прошагал через всю комнату и подошел к брату.

– Это же Роджер Гляйзенер. Странно, однако. Неужели ты его не знаешь? Он же начальник вашего отдела педиатрии. Твой непосредственный начальник. Мне помнится, мы еще втроем неделю назад играли в гольф. Разве нет?

– Ну ты чудак!

– Ах, так ты имеешь в виду женщину рядом с ним? – Натан иронично поцокал языком. – Надо же! Кто бы подумал. Это же Келли. Ты на нее так смотришь?

– Келли? – Глаза Джека приняли более серьезное выражение. – Это и есть Келли Уэст?

Теперь Натан явно был сбит с толку.

– Ты ее не знаешь?

– На Рождестве ее не было.

Джек завороженно смотрел на ее стройные ножки, на блестящие под солнцем длинные волосы, заплетенные сейчас в косу, которая спускалась едва ли не до пояса. Чуть коснулся взглядом еле заметной линии груди, скрытой под пиджаком делового костюма. Этой женщины, его коллеги, не было на вечеринке, посвященной Рождеству. Да и когда он впервые пришел сюда, чтобы ознакомиться с персоналом, тоже ее не видел. Роджер довольно-таки быстро пристроил его к работе в больнице, так что Джек и заметить не успел отсутствия кого бы то ни было.

– А мне казалось, что ее дежурство завтра, – задумчиво пробормотал Джек. – Сегодня она должна была работать в городе. Так это Келли Уэст? – продолжал как заведенный повторять он.

– Ты настолько удивлен?

– Да нет, просто не думал, что она такая молоденькая. – «И сексуальная», – добавил он про себя.

Келли была одним из детских врачей в больнице, занимавшихся детскими онкологическими заболеваниями. Онкологический центр района находился в главном корпусе веллингтонской больницы, двадцать пять минут езды на машине, не учитывая пробок на дороге. Роджер рассказывал ему, что она проводит несколько дней в неделю в городе. К тому же у нее часто бывают дни, занятые частной практикой.

Персонал «Кэрори» очень тепло отзывался о Келли, поэтому Джек изначально нарисовал для себя облик доброй, отзывчивой женщины, приятной особы средних лет, обремененной семейными заботами.

Сцена внизу изумила его. Перед его взором предстала юная, весьма энергичная леди, экспрессивно размахивавшая руками перед носом Роджера и смеющаяся над его шутками.

– Замужем?

Натан понимающе хмыкнул:

– Какое это имеет значение?

Джек с укором посмотрел на брата, и тот виновато закивал в ответ.

– Ладно, ладно, – пробурчал он, сдаваясь, – разведена.

– Однако она выглядит довольно молодо.

– У нее был один парень несколько лет назад. Еще до того, как она устроилась сюда. У нас никто ничего о нем не знает.

– Как насчет детей?

– Нет.

Запищал телефон Натана. Тот направился к нему.

Джек, поглощенный сценой внизу, совсем не вникал в разговор Натана, и даже когда тот проговорил: «Мне нужно идти. Это отдел поставок», он едва уловил смысл его слов. Лишь когда Келли и Роджер скрылись в тени здания и больше не за кем было наблюдать, Джек повернулся к брату и тут обнаружил, что он ушел.

Целый день было полно работы – с утра и до вечера Джек был занят. Освободился он только к семи часам. В субботу с утра он выезжал по вызовам, не менее восьми раз за день. Весь воскресный вечер он провел в реанимационной палате с ребенком, у которого подозревали инфекцию, похожую на менингит. К вечеру, вместо того чтобы спокойно вернуться домой, Джеку пришлось заполнять бумаги, так что он сидел в своем кабинете и работал с документами. Уставший и голодный, он мог продолжать работать, только выпив крепкого кофе, и он направился приготовить себе этот дьявольский напиток.

Общая комната для отдыха, находившаяся на верхнем этаже в том же крыле, пустовала. Только на полную громкость орал телевизор. Джек нашел пульт и выключил звук. Затем он вскипятил воду, высыпал ложечку переливающихся в свете электрической лампы гранул кофе в стаканчик и залил кипятком. Не успел он сделать и глотка живительного напитка, как кто-то шумно ворвался в комнату.

Джек резко развернулся на шум, и тут же его губы растянулись в улыбке.

В комнату вошла Келли Уэст, сделала пару шагов вперед, но, увидев постороннего, смущенно остановилась. Разглядев мужчину получше, она воскликнула:

– Бог мой! Да неужто это местный донжуан?

Джек мгновенно растерялся, ничего не ответив, и она рассмеялась.

– Наконец-то это свершилось, – продолжала она, словно не замечая, насколько странно прозвучало ее приветствие. – Какая удача! Весь день я надеялась с вами увидеться, но была по горло занята в городе на совещаниях и в больнице. Я уж думала, вас и след простыл. Уже так поздно! Келли Уэст. – И женщина, изящно приподняв ножку, одной рукой сняла красную туфельку, а другую вытянула ему для приветствия.

– Добро пожаловать в «Кэрори», мистер Мак-Юэн, – продолжила она. – Рада наконец-то с вами познакомиться. Как вы тут себя чувствуете?

– Кстати, меня зовут Джек. Мне здесь нравится, спасибо. – Джек пожал руку девушки, слегка задержав ее в своей руке.

Тут он и заметил, что Келли не такая уж юная особа, как ему показалось вначале, издалека. Присмотревшись получше, он понял, что сбило его с толку: ее фигура. Доктор Келли Уэст сохранила абсолютно девичью фигуру и подвижность. Ее кожа была гладкой и нежной, как у подростка. Сапфировые глаза тепло светились из-под пушистых ресниц. Пухлые губки маняще складывались в розовый бантик.

Келли улыбалась так искренне, что невозможно было не ответить на улыбку. Джек никак не желал отпускать ее руку.

– Местный донжуан?

– О, простите. – Ее легкий смех звучал оправданием произнесенному приветствию. В нем чувствовались ум и подкупающая искренность. – Слухи о вашей репутации опережают вас.

Обезоружив Джека улыбкой, женщина выдернула пальчики из его теплой руки, давая понять, что он слишком долго держит ее руку. Слишком долго для простого приветствия.

– А я-то думал, что медперсонал в этой больнице слишком занят работой и не предается пустым разговорам.

– Ой, ладно вам! – Она снова рассмеялась. – У нас такой маленький коллектив. Если вы и дальше собираетесь бегать по медсестрам и оставлять их с носом, вы должны знать, что о вас будут думать и говорить здесь. И потом, вряд ли вы будете выглядеть достойно в глазах наших сотрудников, после того как они видели вас выходящим из автомобиля личной помощницы директора. И это в первую же неделю вашего пребывания в клинике. Впрочем, если вам безразлична ваша репутация, то в добрый путь...

– Но мы не делали ничего такого, в чем бы нас могли упрекнуть, – достойно возразил он, а про себя подумал: «Неужели одна неосмотрительная интрижка будет преследовать меня вечно?»

– Скажите это на суде или же тем медсестрам, вдове и старенькому техническому работнику из отделения патологии, откуда открывается блестящий вид на... мм... знаете, он до сих пор не может прийти в себя после шока.

– Ну и насколько же он стар? Так стар, что без очков мог рассмотреть все детали, да?

– А вы циничны, – сказала она весело, – но, может быть, я облегчу вашу участь своим предупреждением.

Она без стеснения сняла вторую туфельку.

– Итак, даже если ваша доблесть была чуть-чуть преувеличена, – выражение глаз, правда, говорило о том, что она очень в этом сомневалась, – вы все же достаточно взбудоражили весь медперсонал. Кажется, это кофе?

– Что-то вроде. – Кофе в его стаканчике давно остыл. – Я вскипячу еще воды? Вы пьете черный?

– Да, и покрепче, пожалуйста, – отозвалась она, улыбаясь ему через плечо. Она прошла к шкафчику с ключами, висевшему на другой стене комнаты.

– Спасибо, вы очень милы. И пожалуйста, забудьте и простите мой внешний вид. Этот костюм... – Она показала на ярко-красный костюм и туфельки, которые она только что сняла. – Он слишком модный для такой средневозрастной особы, как я. – И Келли свободным жестом бросила туфли на кресло. – Вообще-то я предпочитаю джинсы и простую рубашку, – добавила она. – Просто сегодня утром я была на совещании в дирекции доктора Бингема, поэтому и надела эти забавные вещички, думая, что они немного украсят меня в его глазах.

– Как насчет сахара?

– Спасибо. Много не надо, я не люблю слишком сладкое. – Она стояла за своим шкафом и быстро переодевалась.

Джек повернулся в ее сторону лишь для того, чтобы спросить о сахаре, но дверца, за которой переодевалась Келли, была слишком узкой, и он совершенно случайно кое-что увидел. Смутившись, он забормотал:

– Кофе уже готов.

Надо же было ей напомнить о своем присутствии. Он мужчина как-никак.

– Буду через секунду.

Оставаясь за дверцей, она натянула потертые джинсы и со свистом застегнула молнию. Затем скинула пиджак, обнажив бледную соблазнительную спину и голые плечи, белые полоски нижнего белья. «Кажется, она делает это ненамеренно», – подумал он. Привычным изящным жестом она натянула зеленый свитер и повесила костюм в шкаф. На ноги она надела широкие черные ботинки, вытащила из-под свитера запутавшуюся в одежде косу и бросила ее болтаться по спине. Отошла на шаг назад и заперла металлическую дверцу шкафа на замок. И лишь тогда повернулась к Джеку.

Кажется, она немного смутилась, когда осознала его присутствие в комнате. Однако ее смущение было лишь минутным. Женщина тут же улыбнулась, так же широко, как улыбалась вначале. Кажется, улыбка никогда не покидала это юное лицо.

– Кофе. Ах. – Она подошла к Джеку, который молча протягивал ей бумажный стаканчик. – О, как я хочу кофе. – Она приняла из его рук стаканчик и, отступив на шаг, отпила глоток ароматной жидкости. – Думаю, мне надо извиниться за невольный стриптиз.

Фраза прозвучала немного фальшиво, голубые глаза, которые еще минуту назад смотрели на него чересчур смело, теперь светились теплым и глубоким чувством. Казалось, она избегала встречаться с ним взглядом.

– Я живу в Уэйдстауне, – сообщила она. – Это совсем недалеко отсюда. Но сегодня вечером я на вызовах, а так как я весь день была занята в городе, то не могла вернуться домой, чтобы переодеться. Я бы непременно опоздала. А переодеться просто необходимо, понимаете? Ходить весь вечер в костюме неудобно.

Келли пригладила свободной рукой свитер, невольно привлекая взгляд Джека к своим округлым бедрам.

– Итак, вы говорите, что вам здесь нравится?

– Привыкаю, – признал Джек. Она уже спрашивала об этом, он помнил. Она пытается перевести разговор на другую тему, подальше от своей внешности. Понимает ли она, насколько привлекательна в его глазах? Не похоже, что притворяется. Любопытно, смущает он ее или нет?

Келли подошла к ряду кресел напротив телевизора. Он заметил, как она грациозна. Походка пантеры перед прыжком. Как же она двигается в более привычной обстановке? Видение возбудило его до крайности. Он даже тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.

– Напомните мне, где именно находится Уэйдстаун.

– Немного вниз от города, потом чуть назад и налево. – Келли взяла кресло за спинку и повернула к нему. Она грациозно присела на ручку кресла и посмотрела на Джека поверх стаканчика с кофе. – Простите, я и забыла, что вы не очень хорошо знаете Веллингтон. Туда просто ехать, не так уж и далеко. Квартирка небольшая и немного холодная в зимний период. Но я люблю этот район, к тому же он не очень дорогой. Там хорошо жить и работать. Потому что дорога занимает немного времени, всего десять минут езды. Удобно выезжать на срочные ночные вызовы. А вы, как я слышала, живете в квартире для персонала, – добавила она. – Как вам там нравится?

– Там удобно. – Джек кивнул. – Для казенной квартиры.

Действительно, квартира была обставлена хорошей мебелью, современная и всего в пяти минутах ходьбы от места работы.

– Со временем я собираюсь купить квартиру где-нибудь в этом районе.

Келли смотрела на него из-под полуопущенных век, ее лицо освещал сумеречный свет, льющийся из высоких окон, оставляя темные тени на лице. Джек прошел через всю комнату и сел в кресло напротив, чтобы лучше видеть выражение ее лица. Очутившись ближе, он заметил красный лак на ее ногтях, цвет которого гармонировал с цветом костюма. Кажется, она была во всеоружии для утреннего совещания. Любопытно, добилась ли она от Роберта Бингема всего, чего хотела. Наверняка, решил Джек, осматривая ее с головы до ног. Если нет, то парень сделан просто из железа, чего не сказать о самом Джеке.

Впрочем, когда дело идет о профессиональных играх с администрацией, то не вредно использовать любые средства для победы. Это элементарная обязанность перед пациентами. И все-таки Джеку оставалось только удивляться, как свободно и естественно эта женщина пользовалась своей внешностью. Насколько она была прагматична в своих устремлениях на самом деле? Если верить слухам, Келли была целиком, всей душой предана своему делу. Она любила работать и была хорошим специалистом. Джек прекрасно знал по собственному опыту, что женщины-врачи, которым приходится самостоятельно делать карьеру, преодолевая множество невидимых преград, никогда не используют для достижения своей цели такую действенную вещь, как секс. Вообще-то большинство служащих в медицине Новой Зеландии составляли мужчины. Женщин было совсем немного.

– Давно вы уже работаете в Веллингтоне? – спросил он.

– Почти четыре года. – Несколько минут она не притрагивалась к кофе и теперь грустно смотрела вниз, на стакан. – Я выросла в Окленде, там и училась. Здесь моя первая работа так далеко от дома, и я впервые работаю в такой должности.

Она подняла свою светлую голову, ее коса скользнула по спине. Джек пристально смотрел на нее. Он представил себя сказочным принцем. Вот он скачет за ней на коне и освобождает ее из темницы, эту принцессу-королевну. Какая радость возникает при их долгожданной встрече! Воображаемая картина напугала самого доктора, и он вздрогнул. И зачем рисовать примитивные сцены из сказок? Это всего лишь клише, всплывающее в голове при каждом удобном случае. Но не в его голове. Для него это нехарактерно.

– Вы еще не знаете наверняка, останетесь ли тут надолго?

– Останусь ли?

– После беседы с вами Роджер Гляйзенер признался, о чем он больше всего беспокоится: с вашей квалификацией и опытом нужно работать где-нибудь в Англии или Америке.

«Ничего себе, – обиделся Джек. – Неужели заведующий детским отделением и правда считает меня безответственным и сомневается в серьезности моего отношения к своим обязательствам перед «Кэрори»?»

– У меня контракт на три года.

В Новой Зеландии место врача-педиатра можно было получить лишь по знакомству, поэтому Джеку не хотелось упустить возможность поработать в больнице «Кэрори». И вообще он не из тех, кто меняет десять мест подряд.

– Если мне предложат продлить контракт, я с удовольствием соглашусь.

– Вне всякого сомнения, вам предложат. – Теперь Келли выглядела смущенной. – Роджеру выпало невероятное счастье, что вы решили здесь остаться. Ему просто повезло. Мы ожидали интриг со стороны больницы «Старшип», боялись, не удержат ли они вас у себя.

Вернувшись в Новую Зеландию, Джек первым делом пришел в «Старшип», главную детскую больницу в Окленде. Его пригласил туда на временную работу знакомый врач, занимающийся интересными исследованиями. Работу ему предлагали и в поликлинике, постоянную работу. Но к тому времени он уже устроился в «Кэрори».

– Там нужен был всего лишь заместитель на три месяца, не больше.

– До вашего собеседования Роджер показал мне ваше резюме. И знаете, мы были поражены. – Она недобро рассмеялась. – Нет, даже более чем поражены. Бостон. Торонто. Знаменитая Ормонд-стрит. Вы успели поработать в таких местах, о которых самые лучшие из нас могут только читать в газетах. Мы оба с ним воскликнули: «Ого! Неужели нам и правда удалось заполучить к себе этого специалиста?» Хотя, наверное, мы по сравнению с вами просто кучка недоученных студентов.

– Что вы, доктор Уэст, про вас я бы так не сказал. – И он взглянул на нее тем особым взглядом, от которого падали к его ногам самые красивые из красавиц. – Да и Роджер, могу честно признать, один из лучших педиатров в стране.

– Большие рыбы в маленьком пруду. Невелика честь.

В ее словах послышалась грусть. Джек внимательно посмотрел на нее. Ведь наверняка она мечтала о дальнейшей карьере, о работе за границей. Любопытно, что же остановило такую великолепную женщину на полпути к мечте. Неудачное замужество?

– Вам не приходилось путешествовать?

– Никогда. Даже как туристу. Я никогда не бывала за пределами Новой Зеландии.

– Но вы же отсутствовали целый месяц.

– Я навещала маму и сестру, была в гостях у родственников. – Резкий тон, которым она произнесла последнюю фразу, ясно дал понять, что женщине не очень нравится эта тема. – Кроме того, была работа. Моя поездка не была отдыхом в прямом смысле слова. Все Рождество я оставалась с мамой и с подругой, которой я помогала. Она должна была родить ребенка. Мой отдых прошел очень скромно. Впрочем, по сравнению с вами я, видимо, очень тихий человек. Я боюсь боли, быстро устаю, домоседка по своей сути.

Странно: ее мнение о себе расходилось с его наблюдениями. Почему женщина, которая так потрясающе выглядит, одевается по самой последней моде, знает цену себе и собственной привлекательности, женщина, которая без стеснения и ложного смущения переодевается в присутствии мужчины, – почему она говорит о себе в подобном тоне?

Келли запрокинула голову, обнажив прекрасную белую шею, и выпила в два глотка остатки кофе. Смяла стаканчик и бросила в урну.

– Впрочем, – сказала она довольно резко, – сейчас мир можно увидеть и через компьютер. Не надо рисковать жизнью, тратить деньги на поездку, чтобы лично посмотреть знаменитые места. Куда как легче зайти в компьютерный класс. Кстати, я предупредила Спенсера, что буду здесь в семь часов, поэтому он, наверное, меня ждет, волнуется. Очень не хотелось бы его задерживать. Есть пациенты, на которых я должна обратить особое внимание?

– Да. Синди Банкер, восьмилетняя малышка в реанимации, – ответил Джек медленно. – Персонал уже все знает, поэтому в случае чего будут звонить прямо мне. Я обследовал девочку снова примерно час назад, и Спенсер знает о ней все.

Доктор Спенсер Тернболл работал врачом-стажером.

– Хорошо, тогда попрошу его рассказать все подробности. – Келли приподнялась с кресла. – Есть что-нибудь еще?

– Ничего особенного, что могло бы вас задержать. Доктор беспокоился только о Синди, поэтому он лично будет наблюдать за ней. Другие пациенты могли обойтись без специального контроля, они либо уже выздоровели, либо шли на поправку. Ничего неожиданного произойти не должно.

– Мне бы очень хотелось дать вам полный отчет обо всех случаях за последний месяц.

– Почему бы нам завтра не встретиться пораньше с утра и не поговорить об этом?

– Конечно. – Он уже знал, что готов встретиться с ней в любое время дня и ночи, где угодно. – В семь пойдет?

– Отлично. – Женщина направилась к двери. – Спасибо. Мне очень подходит это время. Что ж, буду с нетерпением ждать следующей встречи, – прибавила она, улыбнувшись напоследок. – Медсестры сообщили мне, что в мое отсутствие вы проделали огромную работу. – И Келли снова улыбнулась. – Так что мне хотелось бы увидеть вас в действии.

Джеку тоже не терпелось увидеть доктора Келли в работе. Теперь он будет об этом мечтать.

Глава 2

Утром Келли ждала Джека в общей комнате. Она налила себе кофе, и вот он пришел. Без двух минут семь. На Джеке были бежевые брюки и оливкового цвета спортивная рубашка. Высокий, сильный, сексуальный – пожалуй, слишком привлекательный для спокойной жизни Келли.

Плечи Джека Мак-Юэна, подумалось доктору Келли, наводят на мысли не слишком делового плана. Сейчас же начинаешь себе представлять, как прижимаешься к ним. «Другая женщина начинает представлять, – резко одернула себя Келли. – Не я. Спасибо огромное, нет. А дышала я тяжело всего лишь потому, что торопилась, боялась не успеть на деловую встречу. Вот и все».

Перебирая в уме все слухи, бродившие о новом докторе, Келли предполагала увидеть модно одетого молодого человека, красавца с обложки журнала. Поэтому прошлым вечером она очень удивилась: Джек оказался самым обыкновенным мужчиной, не особенно привлекательным, не слишком красивым. Только очень мужественным и сильным. Кожа его лица обветрена, словно он часто работал на улице, нос длинный, с горбинкой. У Келли создалось впечатление, что он не раз был сломан. Наверняка он занимался спортом, регби или борьбой, а может, и тем и другим. Такой сильный мужчина, как он, должен быть способен на многое.

Зато его глаза были настолько эффектными, что сразу же обращали на себя внимание. Келли никогда еще не видела таких ярких, зелено-желтого цвета, глаз. Настоящих кошачьих глаз. Особенно в нем ей нравилось то любопытство, с которым он смотрел на собеседника. В глазах его светилось неистребимое веселье, словно бы он говорил: «Жизнь – слишком забавная штука, не надо ее принимать всерьез». Жизнь – приключение, и он очень хотел прожить ее весело.

Это самое чувство приключения оставляло Келли полностью равнодушной. Оно даже пугало ее. Но именно потому, что она слишком давно принимала жизнь всерьез, и никак не иначе, огоньки веселья в глазах доктора так ей нравились. Однако чувство, которое вызывал в ней его взгляд, пугало ее. «Келли, – одернула она себя, – успокойся, не дай себе увлечься».

Джек нес с собой кипу бумаг и пачку писем, которые бросил на стол, разделявший их. Он уселся рядом с Келли на стул, положил руку на подлокотник, и она невольно стала рассматривать его руку, пока взгляд не коснулся серебряных часов. Келли отметила дорогую марку.

Оторвав наконец взгляд от молодого человека, доктор Келли задумалась над тем, насколько же он богат, этот хлыщ. Впрочем, на примере своего бывшего мужа она прекрасно знала, как быстро могут утечь деньги. Кажется, Джек так же, как и ее муж, любит дорогие вещички. Уорику очень нравились дорогие часы. Теперь за них расплачивалась она, подумалось ей. Горечь, которую она однажды уже испытала, оплачивая чужие долги, горой свалившиеся на ее хрупкие плечи, Келли помнила до сих пор.

Они вместе с Джеком просмотрели список детей, которых лечил Джек в отсутствие доктора Уэст. С удивительной лаконичностью он сообщил о результатах лечения и новых поступлениях, а также отметил те изменения в состоянии больных, которые наступили во время ее отсутствия. Джек показал себя опытным врачом, организованным и работоспособным. Его сводки поражали краткостью и доходчивостью. И все же она была более возбужденной самим его присутствием, чем того хотела. Одно только его появление странно влияло на ритм ее сердца. Ей почему-то хотелось поскорее закончить работу.

– Я встретил кое-кого еще, кого вы, возможно, помните, – сказал Джек после окончания работы. Они подогрели чайник и налили себе по стаканчику отвратительного больничного кофе. – Семилетнюю малышку. Ее зовут Тэмми Форест. Она передавала вам огромный привет.

– Тэмми? – переспросила Келли.

Девочку направили к ней с острой формой лейкемии. На протяжении шести месяцев она проводила с Тэмми химиотерапию, после чего малышка более полутора лет находилась в добром здравии, однако до окончательного выздоровления было еще далеко.

Келли отодвинула кресло и последовала за доктором в обеденную комнату.

– Сегодня ее должны были направить непосредственно ко мне или в город. Вам не надо было осматривать ее, – сказала она назидательно.

После совещания, которое они только что завершили, Келли знала, что его опыту можно доверять. Услышав его сообщения о проделанной работе за время ее отсутствия, она поверила в его способность устанавливать точный диагноз. Однако доктор Уэст давала себе отчет в том, какая сложная область медицины была в ее ведении. В ее отсутствие раковых больных перепоручили одному из ее коллег в Веллингтоне.

– Что-то случилось?

– Да нет, с Тэмми все в порядке. – Джек осмотрелся вокруг и отпил начавшую остывать жидкость. – Ее семья вызвала меня, чтобы осмотреть ее брата, у которого предполагают астму. Кажется, его решили положить в клинику для пациентов с болезнями дыхательных путей. Прочитав истории болезни членов его семьи, я внимательно исследовал его и нашел, что с ним все в порядке. Тэмми же была очень разочарована, когда не нашла в моем стетоскопе киви. Что это значит?

Келли с облегчением вздохнула. У брата Тэмми, как ни у кого другого, была опасность заболеть лейкемией. Слава Богу, это не подтвердилось.

Она сняла с шеи свой стетоскоп и показала доктору пушистую птичку киви, которая была прикреплена к трубке.

– Она пищит, – сказала Келли, нажав кнопку, чтобы подтвердить свои слова. – Я никогда не слышала голосок этой птицы, но здесь он наверняка не похож на натуральный. И все же это смешно. Детишкам нравится.

– Вы никогда не слышали, как кричит киви? – Джек взял у нее пушистую игрушку и откинулся в кресле, рассматривая ее. – Тогда как вы можете считать себя новозеландской жительницей, дамочка?

Она склонила голову набок.

– Я не из тех, кому интересно мокнуть под дождем, пачкать ноги и опасаться ловушек, прятаться в кустах по ночам только для того, чтобы найти редкую птицу.

– Ни один настоящий житель Новой Зеландии никогда не будет занят настолько, чтобы не отложить все дела и не пойти на поиски киви, – серьезно заявил Джек. – Расскажите, что вы думали по этому поводу, когда были ребенком? Прошлым вечером вы признались, что всегда жили в Окленде. Неужели ваши родители ни разу не брали свою дочь на пикник в северные леса? Когда мы были детьми, птицы киви были распространены во всем северном районе. Так что вы должны были слышать их голос по ночам. Как же вы этого не знаете?

– Моя семья не любила пикники. – Келли протянула руку и забрала у него игрушку, невольно заметив, как ее рука задрожала, случайно прикоснувшись к нему.

В их семье действительно не было традиции выезжать на пикники в свободные дни. Через год после смерти отца семейный врач посоветовал матери изменить эту традицию и поехать развеяться. Всегда послушная, мать присоединилась к группе женщин из их церковной общины и поехала в круиз на Фиджи. Однако ей не понравился такой способ времяпровождения, и с тех пор она очень редко покидала оклендские окраины. Сначала, в течение месяца, Келли находилась рядом с ней. Ей даже удалось дважды вывести маму на чай в кафе и однажды – на представление. Теперь же, когда мать снова осталась одна, Келли сомневалась, что мама ведет активный образ жизни. Ее мама привыкла к спокойной жизни в своей церковной общине. Максимум, на что она была способна, – это еженедельные походы за продуктами в магазин да еще, может быть, чай по понедельникам с младшей сестрой Келли и ее семьей, которые жили неподалеку, на другой улице. В общем, она редко выходила из дому.

– Кроме одного раза, когда я была еще ребенком, я никогда не ездила на север дальше чем в Олбани, – признала она решительно. Олбани – это самая дальняя северная точка Окленда. Теперь эта часть города стала окраиной Окленда, а раньше, когда Келли была маленькой девочкой, то были нехоженые места. – Я даже не ездила на остров Южный, хотя это так близко отсюда.

Джек покачал головой:

– Я шокирован. Это же такие замечательные места. Часть вашей родины. Вам непременно надо посетить их.

– Я же говорила, что не любительница путешествий. – Вряд ли такой невинный недостаток можно было бы назвать грехом, и тем не менее Келли чувствовала себя глупее некуда. – Я не выношу перелетов и думаю, что у меня морская болезнь, если говорить о морских путешествиях. Но когда-нибудь я все же решусь и переборю себя. Мне ужасно хочется увидеть гору Кука и озера. Не говоря уже о Фиордленде, – сказала она. На ее холодильнике висел календарь с изображением пика Митры. – На фотографиях горы смотрятся просто великолепно.

– Но за одни только выходные можно столько всего увидеть! Вы могли бы полететь в Куинстаун и нанять там машину. Это было бы весело.

– Возможно. – Но даже если бы у нее было время, поездка потребовала бы слишком много денег. – Но большинство выходных я занята, работаю. Если не здесь, то езжу по вызовам «скорой помощи» в Веллингтоне. К тому же у меня периодически бывает работа ночью, два или три раза в месяц. Это практикуется в нашем деле, вы знаете. Сами понимаете, у меня не слишком много свободного времени.

– Да уж, по вашим словам выходит, что у вас вообще нет свободного времени. – Он посмотрел на нее с любопытством. – Неужели вам так важно заработать побольше?

Только тот, для кого количество денег никогда не имело значения, может задать подобный вопрос. Тут Келли вспомнила часы. И «порше» с открывающимся верхом.

– Иногда деньги помогают в жизни, – ответила она с излишней независимостью в голосе, встретив серьезный взгляд его золотисто-зеленых глаз:

Келли знала, что должна уйти. У нее не было намерения обсуждать с ним свою личную жизнь и свое финансовое положение. И все же уйти она не могла. И это раздражало ее. Находиться рядом с Джеком Мак-Юэном было приятно, признала она про себя. Сочетание мужественности, сексуальности и остроты ума было довольно соблазнительной комбинацией.

– По-настоящему помогают, – повторила она. Она собрала все папки с документами, которые они только что рассматривали, и попыталась взять себя в руки. – Так что увидимся на обходе через полчаса.

Джек отставил стаканчик с кофе в сторону.

– Пожалуй, я присоединюсь к вам сейчас. – Он бросил стаканчик в урну и последовал за ней в палату.

Во время обхода Келли вынуждена была признать, что доктор потрясающе обращается с детьми. Медсестры уже говорили об этом, однако она не верила. И вот ей пришлось убедиться в этом самой, и лишь теперь она поняла, что они имели в виду. Обычно педиатры просто обязаны уметь устанавливать контакт с детьми. Без способности очаровывать детишек и внушать им доверие ни один врач не смог бы эффективно работать. Джек же превзошел самых лучших детских докторов.

– Хватит капризничать, – заявил он своему маленькому пациенту, Бретту Спинксу, восьмилетнему мальчику, который, опрокинув свой обед, запачкал себе лицо. Как только они пришли, так сразу и опрокинул. Джек потянулся к включенному телевизору и выключил звук мультика, который шел по видеомагнитофону. – Нам еще нужно время для того, чтобы съесть угря или двух.

– Угри? – Личико ребенка просветлело, и он даже приподнялся на кровати. – Угрей?

– Жирных, сочных, скользких угрей, – ласково произнес Джек. Он наклонился и осмотрел животик малыша. – Уложены на самом огромном сандвиче вместо котлеты. Свежие, только что пойманные в больничном пруду. Такие огромные. Тебе понравятся, правда, доктор Келли?

– Правда-правда, тебе понравятся, вот увидишь, – подтвердила Келли.

Глаза Бретта заблестели от любопытства.

– А вдруг меня ударит током? Джек усмехнулся:

– Ну, думаю, тебе не обязательно надевать резиновые сапоги, когда будешь кушать их. – Он достал стетоскоп и принялся слушать сердечко мальчика. – Что тебе точно надо, – сказал доктор мальчику, – так это двойную порцию сандвича с угрями.

– Если я съем все, ты дашь мне посидеть в своей машине?

– Угрей нельзя есть в машине. Сандвич надломится, потечет и испачкает обшивку сидений, – объяснил Джек притворно сурово. – Я никогда не смогу отчистить жирные пятна. А еще хуже, если угри разбегутся по всей машине и я их не найду.

– Ну тогда можно мне просто потрогать машину?

– Не думаю. – Джек сурово покачал головой. – Извини, парень. Не принимай близко к сердцу. Но понимаешь, мне не очень хочется, чтобы вся моя машина сверкала отпечатками ваших жирных пальчиков. Ведь если я позволю дотронуться до машины тебе, то мне придется разрешить сделать то же самое и всем остальным мальчишкам. И тогда меня ожидает бесконечный кошмар. Боюсь, после этого я не отмою машину ни за какие деньги.

Бретт скривил губы.

– А если я съем угрей, вымою руки и после вымою твою машину? Можно будет мне потрогать машину тогда?

– При таких условиях заключить сделку вполне возможно. – Джек снова наклонился к мальчику. – И эта сделка будет лучшей в твоей жизни. Ты съедаешь эти штуки. – Джек пододвинул к малышу недавно отброшенный им обед и поставил его перед кроватью. – И если ты избавишь меня от ловли угрей в нашем больничном пруду и съешь предложенный тебе обед и тебе станет лучше, а потом вымоешь руки десять раз и пообещаешь не трогать то, что тебе не позволено, – тогда, в тот день, когда ты выйдешь из больницы, я разрешу тебе посидеть в машине. Десять секунд, не больше. И помни, ничего не трогать. Кроме того, ты должен держать наш маленький секрет в тайне. Я бы очень не хотел, чтобы кто-нибудь другой узнал о нашей сделке.

– Десять секунд! Ого! – Бретт был шокирован. – Ладно. А можно, мой папа будет рядом со мной?

– Если доешь обед, – пообещал Джек, поднимаясь с кровати. Пожимая руку малыша, он добавил: – И допей чай.

– Обязательно, – уныло кивнул Бретт. – А когда я смогу пойти домой?

– В воскресенье, если рентген покажет положительный результат.

На прощание Келли улыбнулась Бретту и они вышли из палаты. У Бретта была хроническая почечная недостаточность, поэтому ему каждый день нужно было делать диализ, до тех пор пока не подыщут подходящий орган для трансплантации. Сейчас его положили в больницу из-за легочной инфекции.

– Каков характер хрипов на сей раз? – спросила Келли.

– Уже намного лучше, – ответил Джек, случайно задев ее рукавом, когда потянулся, чтобы записать о состоянии мальчика в карту. Хотя прикосновение было легчайшим, Келли зарделась как маков цвет.

– Вы в самом деле разрешите ему посидеть в машине?

– Конечно, если он выполнит мои требования.

– Да уж, вы для детишек просто находка.

– Не для всех. – И он бросил на нее многозначительный взгляд. – А что? Вы не хотите поиграть в эту игру?

– О нет, благодарю, – выпалила Келли, даже не подумав. Она тут же отдернула руку, чтобы еще раз случайно не коснуться его рукава. – Скажите, а правда то, что говорят о мужчинах и их машинах?

– Может быть, – ответил Джек, не поднимая головы.

По окончании обхода они вернулись в главный кабинет, чтобы просмотреть рентгеновские снимки малышей. Неожиданно Джек произнес:

– Кстати, не напомните ли вы, какая именно связь существует между мужчинами и их машинами? Будьте добры, не сочтите за труд.

– Ладно вам, вы и так прекрасно знаете. – Доктор Келли просматривала снимки детишек, и тут она рассмеялась на его шутку.

Да, поняла она, врач Мак-Юэн точно ей нравился. Вот чего она не ожидала. Не хотела, не предполагала. Однажды она уже была замужем за подобным типом. Донжуан, ни больше ни меньше. Она прекрасно знала, как легко эти мужчины бросают женщин. Джек был той же породы. Это крайне разрушительные отношения. Ей было чего опасаться: ведь Джек явно имел некоторое ощутимое влияние на нее, как и на других женщин. И все же, все же он ей нравился. Ей нравилась его манера общаться с детьми. Доктор Келли сама всегда легко находила общий язык со своими маленькими пациентами. Она старательно выдерживала роль доброй тети врача, ей всегда удавалась эта роль. Но Джек словно был их товарищем, сверстником. И они отвечали ему тем же: весельем и доброй шуткой.

Еще ей нравились в нем непосредственность и полное отсутствие самолюбования. Насколько она знала по своему опыту, не во многих мужчинах можно встретить подобные черты.

Келли решила ответить:

– Ну, вы же знаете: по Фрейду, мужчины, имеющие дорогие автомобили, тем самым компенсируют свою несостоятельность в сексуальной сфере.

– Уверен, это правда, – улыбнулся он не без ехидства, – никогда не встречайтесь с мужчиной, у которого есть «феррари», вы разочаруетесь. Сегодня снимки намного лучше, чем вчера. Пожалуй, стоит изменить способ приема антибиотиков на оральный. А у вас какой автомобиль?

– Могу сказать, что страховой компании этот автомобиль обошелся не дешево. Не меньше трех тысяч долларов. Поэтому в случае кражи или поломки я в накладе не останусь. Этого вам довольно?

Джек в удивлении разинул рот.

– Но, честно говоря, я считаю, что страховая компания работает себе в ущерб, – добавила Келли деловым тоном, – поэтому на самом деле за мою машину предлагали не больше чем половину названной суммы. – Она водила свою старенькую машину вот уже четвертый год и была ее шестым владельцем. – Думаю, это в тысячу раз дешевле стоимости вашей машины. Насколько я ошиблась? Намного? Или в две тысячи раз дешевле?

Джек усмехнулся:

– Я никогда не называю цену дамам. А вы не думали усовершенствовать вашу машину?

«Только в мечтах», – устало подумала Келли.

– Она и так меня устраивает.

– Да? Но разве езда на ней захватывает дух? Неужели вам весело ее водить? Неужели вам не нравится скорость на трассе, когда сердце стучит все быстрей и быстрей и в крови вырабатывается больше адреналина?

– Мне так удобно, – упрямо твердила она. – Мне вполне подходит. Я обхожусь без лишней скорости.

Он рассмеялся:

– Да уж, вы знаете, как дать отпор такому, как я, Келли Уэст. – Джек сложил снимки в папку. – Попросту говоря, вы никогда не испытывали «лишнюю» скорость.

– Мне надо идти. Сегодня у меня полно работы, я бы хотела начать пораньше, – твердо заявила она.

Даже если бы она не была по горло занята, Келли все равно бы выдумала причину, чтобы от него сбежать. Куда угодно. От него и от его всеведущих, проницательных желто-зеленых звериных глаз.

Глава 3

Сразу после утреннего приема пациентов Келли в столовой встретила Сару Бингем и Марджи Ломакс, тоже пришедших на ленч.

Здесь они обычно встречались по четвергам. Сара – жена Роберта Бингема, директора больницы, и теперь, когда младший из их детей пошел в школу, она начала работать три раза в неделю в регистратуре гинекологического отделения. Марджи была врачом-педиатром и работала бок о бок со своим мужем, Беном Ломаксом, заведующим реанимационным отделением.

Все три женщины состояли в исполнительном комитете местной ассоциации женщин-медиков. Сегодня они собрались тут не без причины: они должны были обсудить статьи, связанные с работой в ассоциации. Келли, давно работавшая в Веллингтоне, знала их обеих уже многие годы, их встречи с каждым разом становились менее официальными и все более дружескими.

Обычно они занимали свой любимый столик у окна, откуда перед ними открывался вид на жилые дома, расположенные напротив больницы, и на высокие зеленые холмы, поднимавшиеся высоко над зданиями. Сев за стол, Келли виновато улыбнулась Саре:

– Не говорил ли тебе Бобби, что я опять щеголяла перед ним своей короткой юбкой?

– Нет. Зато он рассказал, что собирается продвинуть твою идею дальше, чего бы это ему ни стоило, – с изрядной долей юмора проговорила Сара. «Итак, она не сердится, – решила про себя Келли. Раз улыбается, значит, все в порядке». – Это при том, что на прошлой неделе он говорил Роджеру Гляйзенеру о невозможности вложения в проект денег в этом году. Вот я и предположила: без твоих штучек точно не обошлось.

– На сей раз я ограничилась короткой юбкой и парочкой фотографий наших самых милых детишек, – призналась Келли. – Я решила, вопрос стоит риска. Насколько я помню, подобный трюк отлично сработал в прошлом году, когда речь зашла о необходимости дополнительных помещений для больных. В этот раз я добавила еще один трюк, с фотографиями. И он подействовал.

– Можно подумать, только фотографии помогли. – Сара притворно возвела глаза к потолку. – У Бобби слабость к вкусненьким женским ножкам. – При этих словах женщина демонстративно вытянула свои потрясающе изящные длинные ноги. – Иногда я даже думаю, что он женился на мне лишь по этой одной причине. Уже одиннадцать лет исполняется, а он до сих пор не может оторваться от них.

Теперь уже Марджи томно посмотрела на потолок.

– Сара, – упрекнула она подругу, – ты же знаешь, он постоянно говорит нам, что женился на тебе из-за твоих удивительных организаторских способностей.

– Да уж, так же как твой Бен женился на тебе из-за твоего отличного чувства стиля, – рассмеялась Сара.

Келли, чуть шокированная высказыванием Сары, посмотрела на нее, оторвавшись от сандвича. Сара махнула на нее рукой.

– Когда-то был, помнится, в Веллингтоне случай, надолго запомнившийся обитателям больницы: Марджи ходила в розовой полупрозрачной блузке. Кажется, вы еще тогда не были знакомы с Беном, – ввернула Сара. – И Бен так ревновал Марджи ко всем парням, которые собирались вокруг нее, что быстренько женился на ней, лишь бы обладать правом на нее. То-то он урезал твой гардеробчик.

– И вовсе она не была такой прозрачной, – запротестовала Марджи, впрочем, тут же добродушно рассмеялась. – Это была обычная легкая блузочка. Розовая, но обычная. Можно даже сказать, обыденная. Я бы не подумала, что с ней что-то не так, да и сейчас не скажу. Может быть, конечно, она и просвечивала чуть-чуть, если я стояла против солнца, но...

– Да уж, вот и призналась наконец-то, – торжествовала Сара. – Видишь, Келли? Я же говорила тебе. Она может выглядеть достойной матроной, а на самом деле она роковая женщина. В день их свадьбы, могу поклясться, что так и было, Бен выбросил легкомысленную блузку в мусорное ведро.

– И будешь не права, – горячо возразила Марджи.

– Ну да, – понимающе улыбнулась Сара. – Он решил сам устраивать семейные стриптиз-шоу и втихомолку любуется божественными снимками. И не возражай, мы тебе все равно не поверим.

Келли рассмеялась вслед за подругами. Хотя у нее самой был не слишком счастливый опыт семейной жизни, она была рада за подруг. У них личная жизнь складывалась довольно удачно. Может, Роберт Бингем изредка и заглядывался на женские ножки, но он никогда даже не пытался флиртовать ни с одной женщиной. А если кто стал бы сомневаться в том, что Роберт обожает семью, тому было бы достаточно показать десяток фотографий, развешанных в его личном кабинете и стоящих на столе. А Бен и Марджи были влюблены друг в друга так сильно, как ни одна другая пара. Двое детишек были просто чудесными крошками.

– Итак, Келли, что скажешь нам о нем? – неожиданно спросила Сара, когда смех затих.

– Это о ком? – фальшиво улыбнулась Келли.

– О твоем новом коллеге. – Сара надкусила свою ароматную булочку. – И перестань нас дурачить, дорогуша. Речь идет о неотразимом докторе Мак-Юэне. Вокруг него ходит столько слухов! Поэтому нам очень любопытно, что о нем скажешь ты.

Келли почувствовала, как краснеет.

– Кажется, он ничего, приятный. – Она автоматически взяла свой сандвич с цыпленком и авокадо, но так и не надкусила его. – Меня здесь не было целый месяц, не забывайте. Мы с ним встретились лишь прошлым вечером, всего на десять минут. Сегодня утром мы сделали наш первый обход. Побеседовали. – Она старалась говорить как можно естественнее. – С детьми он ладит просто великолепно. Так что с ним все в порядке.

– В порядке? – Сара посмотрела на нее в удивлении. – Приятный? Знаешь что, хитри с кем-нибудь другим, Келли!

– Что ты хочешь сказать? – спросила Келли, внутренне задрожав. По скептическому выражению лица подруги она поняла, что ее тон никого не обманул, как она ни старалась. – Что?

– Он не просто приятный, милочка, – вставила Марджи, которая тоже не доверяла ее спокойному тону. – Он исключительно сексуален.

– Откуда тебе знать? – Келли была напугана, несмотря на то что внутренне она была с ними согласна, трижды согласна. Обычно она ожидала подобных высказываний от Сары. Марджи всегда была более скромной, но не теперь. – Интересно, с каких это пор ты интересуешься другими мужчинами?

– С тех пор, как Джек Мак-Юэн пытался подцепить меня в гольф-клубе три недели назад. – Довольная собой, Марджи смаковала удивление, написанное на лице подруги. Новость была подобна разорвавшемуся снаряду. Марджи расхохоталась. – Я подумала, что он даже очень очаровательный. И если бы я не была замужем, я бы, возможно, и прельстилась.

И Келли, и Сара, открыв рты, так и застыли в немом удивлении.

– Что? – выдохнула наконец Сара. – Ты шутишь. Такого не может быть. Что с тобой случилось?

– Ничего со мной не случалось, – загадочно улыбнулась Марджи. – Я сидела одна-одинешенька, а он подошел и, улыбнувшись, представился. Мы немного побеседовали, и он предложил купить мне что-нибудь выпить. Я поблагодарила его, и к тому времени, когда он уже вышел из бара, вернулся Бен, и тогда Джек понял, кто я такая. Ну, собственно, вот и все. С тех пор я часто его видела, и каждый раз убеждалась, что он очарователен. Но больше ничего. Замужние дамы по-настоящему его не интересуют.

– Скорее всего он отлично понял, что ему грозит со стороны Бена, – ввернула Келли.

– Ну, я думаю, они бы поладили друг с другом. – Марджи с удовольствием отпила чай. – И поэтому, дорогая Келли, когда ты говоришь, что он тебя ни капельки не интересует, то не думай, будто мы тебе поверим. Ни на одну минуту.

– А я и не говорила, что он мне не интересен, – пришлось признать Келли. И теперь она говорила правду. Целых три недели она была заинтригована, с того самого дня, когда ей пришлось позвонить из Окленда, чтобы получить сведения о состоянии здоровья своих пациентов. Вместо деловой информации ее тут же закидали сплетнями и небылицами о новом докторе-педиатре. Кто же после этого останется равнодушным к нему?

Но когда узнаешь этого человека ближе, все оказывается далеко не так. Его очарование состояло в добродушии, открытой натуре и удивительной теплоте души. Одно лишь воспоминание о том, как он смотрел на нее в тот первый вечер их знакомства, когда ей пришлось переодеваться почти на его глазах – ей бы никогда не пришло в голову, что он способен специально подглядывать, – вызывало на ее щеках румянец. Внезапно Келли пришло в голову, что за последние несколько часов она краснеет куда чаще, чем за всю свою жизнь. И причиной тому является именно доктор Мак-Юэн. Почему-то он непомерно раздражал ее. Или возбуждал?

Как и большинство женщин, Келли Уэст полагала, что мужчины довольно часто заглядываются на нее. Когда она была моложе, это придавало ей самоуверенности, теперь же только раздражало ее. Когда мужчины изредка говорили ей комплименты, она лишь равнодушно и благосклонно принимала их. Мужчины в ее жизни были как бы на втором плане. Они всегда находились где-то рядом, вокруг нее, каждый день, но редко кто мог произвести на нее впечатление.

Поэтому-то ее так взволновало, что Джек с легкостью сломал ее эмоциональные преграды и задел ее душу. Но еще больше ее поразило то, что доктор не отвернулся вежливо, как и полагается добропорядочному джентльмену, когда она переодевалась.

– Он не джентльмен, – решительно заявила вслух Келли.

Женщины дружно рассмеялись, и Сара сказала:

– Келли, ты прелесть. Совершенная противоположность Марджи. Внешне ты полна сексуальности, чувственности и добродушия, но сердце у тебя ледяное. Я не берусь тебе советовать выходить за него замуж и рожать детей. Хотя было бы забавно, – быстро добавила она, – если бы тебя это заинтересовало. Но я, наблюдая тебя в течение последних двух лет, прекрасно понимаю, что ты не собираешься замуж. Поэтому я хочу предложить тебе всего лишь немного развлечься. Избавиться от напряжения и снять усталость. Если захочешь, всегда можно прекратить отношения.

Келли ошарашенно захлопала глазами:

– Ты хочешь, чтобы я затеяла с ним интрижку?

– Ну и что? Отличная идея. – Сара пожала плечами. – И не смотри на меня, пожалуйста, так, недотрога. На дворе двадцать первый век. Ты свободна как птичка. А при твоей тяжелой и постоянной работе без отдыха не мешало бы потратить два-три часика из столь размеренной жизни, чтобы проверить, такова ли репутация доктора, как ее представляют. Это было бы любопытно. В последний раз, как я помню, ты ходила на свидание с каким-то компьютерщиком. И это случилось полтора года назад, если я не ошибаюсь. Кажется, ты его послала куда подальше? Сколько воды с тех пор утекло, а?

– Ты думаешь, я сама-то помню? – тихо ответила Келли.

И она действительно не помнила. Не помнила, и все. Прошло почти четыре года со времени ее развода. Ей даже не надо было специально запоминать злополучную дату: она приходилась как раз на ее день рождения. Вот несчастливое совпадение! Конечно, с тех пор ей иногда приходилось встречаться с мужчинами в Веллингтоне. Однако то были свидания вслепую, устроенные, как правило, такими же подругами, как Сара. И каждое из них, насколько она помнила, всегда заканчивалось трагедией. Бесконечные вечера соблазняющих разговоров завершались отчаянными попытками Келли освободиться от навязанных ей мужчин, которые все, словно сговорившись, думали, что ей страшно недостает секса. Как назло они не желали ее покидать до тех пор, пока не уложат в постель.

Конечно, Келли не была фригидна. До тех пор пока не развалился ее брак, секс доставлял ей море удовольствия и был одной из самых замечательных вещей в жизни. И сейчас иногда ей приходят в голову некие эротические желания и фантазии. Одна из таких фантазий посетила ее прошлой ночью. Мысли и фантазии могут быть какими угодно. Думать о сексе с таким привлекательным мужчиной, как Джек Мак-Юэн, она себе разрешала. Мысли не караются, их никто не видит. Что касается воплощения их в реальность, это было невозможно. Никогда и никогда!

Раны, нанесенные ей неудачным браком, до сих пор кровоточили. Нет, она уже не злилась, и ее женское самолюбие уже не страдало, просто она до сих пор чувствовала себя уставшей. Келли решила, что работа для нее важнее всего.

Впервые после развода Келли Уэст почувствовала, что сможет добиться цели. Ведь если она будет работать до изнеможения, так же, как работала весь прошлый год, и даже больше, чем она когда-либо работала, она сможет расплатиться со всеми долгами и стать наконец свободной. Она даже ощутила запах свободы.

Через годик Келли смогла бы снова выбирать, жить для себя, в свое удовольствие. Она смогла бы принимать любые решения, ничем себя не ограничивая. Например, покупать именно тот сорт хлеба, который она так любила, а не тот, который ей позволяли ее скудные средства. Она позволила бы себе навещать маму, сестру и племянницу чаще, чем один раз в год. А еще, возможно, у нее появилась бы возможность забрать маму к себе, чтобы быть рядом с ней. Тогда она бы не волновалась за ее здоровье. Да и о себе ей бы можно было беспокоиться меньше, если она вдруг заболеет: рядом бы находился человек, который всегда ей поможет.

А через года два, может быть, ей удалось бы купить небольшой собственный домик. Келли Уэст мечтала вернуться к своим истокам, к тем корням, которым принадлежала. Ей бы очень хотелось жить в своем доме.

Видение завладело ее воображением.

Сейчас она действительно не нуждалась в мужчине, в его услугах и помощи. Ей не нужно было также, чтобы ее отрывали от работы, заставляя тратить деньги на свою внешность, и все ради чего? Для удовольствия незнакомого мужчины? Вот уж нет.

– Такие мужчины, как Мак-Юэн могут подарить нам одну совершенно замечательную возможность, – изрекла Сара. – О, эти мужчины, они так много обещают... Зато именно с ними можно заняться сексом, потрясающим, свободным сексом и даже не чувствовать за собой никакой вины. Понимаешь, тот мужчина, для которого секс является главным в жизни, никогда не будет возражать, если женщина выскажет все свои пожелания за одну-две ночи. В большинстве случаев очень удобно иметь столь краткие отношения с мужчиной, потому что тебе не надо будет беспокоиться о последствиях, как это обычно бывает в других, более серьезных, случаях.

Когда Сара заговорила о свободном сексе, Келли сурово взглянула на нее:

– А не считаешь ли ты аморальным ложиться в постель с малознакомым мужчиной только лишь потому, что он тебя привлекает физически?

– Я считаю аморальным обманывать кого-то ради достижения своих гнусных целей, – поучительным тоном ответила Сара. – Однако что же аморального будет в том, если оба заранее обговорят условия игры, условия отношений, которые обоих вполне устроят? Что ты думаешь по этому поводу?

– Право же, не знаю. Об этом я никогда не думала. – Келли удивленно уставилась на подругу. – Но звучит это так, словно двое вступают в довольно сомнительную сделку. Так обычно ведут себя торговцы.

– Я ведь имею в виду не зеленых подростков и не тех людей, которые обижены жизнью. Я говорю о сексе между двумя вполне зрелыми людьми среднего возраста, которые отдают себе отчет в том, что делают. Мне кажется, что здесь не должно быть никаких проблем.

– Да, но... – Келли пожала плечами, не зная, что ответить на это, потому что она понимала: Сара во многом права. Если следовать ее логике, проблем действительно возникать не должно.

Когда Келли была помоложе, подростком, она всегда защищала идею романтической любви. Она твердо знала, что любовь всегда важнее секса. По крайней мере для себя она решила так совершенно точно. Но ее собственное замужество изменило ее девичьи взгляды на эту проблему. Если ты влюблена, это не дает никаких гарантий. Никаких гарантий, что тебя не обидят, не причинят тебе боль. Напротив, когда ты влюблена, ты еще больше не защищена и часто незаслуженно страдаешь.

Келли откинула волосы с плеч, тряхнув головой, и решительно взглянула на Сару:

– Так что же ты предлагаешь? Ты хочешь, чтобы я подошла к Джеку Мак-Юэну и предложила заняться сексом в общей комнате отдыха?

Сара рассмеялась на ее циничную фразу.

– Что же, я бы по крайней мере имено так и сделала, – открыто призналась она. – Если бы я не была замужем, конечно. Я бы уж точно не сопротивлялась искушению, если бы оно встало на моем пути. Даже Марджи призналась, что соблазнилась бы на подобное.

– Но-но! – погрозила Марджи пальчиком. – Я всего лишь сказала, что соблазнилась бы. Но не сделала бы этого на самом деле.

– Итак, ты думаешь, что секс без каких бы то ни было обязательств аморален, – попыталась заключить Келли.

– Не аморален, – возразила Марджи. – Я бы сказала, это просто неосмотрительно. – Ее взгляд затуманился. – Помнится, однажды я подумала на один только краткий миг, что могла бы закрутить мимолетный романчик с Беном, а потом убежать как ни в чем не бывало.

– И что же случилось? – спросила Келли.

– Ну, ему это не понравилось, – виновато взглянула на нее Марджи. – Он этого просто не допустил. Я не могу вполне одобрить твою теорию, Сара. Мне кажется, Бен и Джек Мак-Юэн имеют много общего между собой. Тебе надо быть очень осторожной, Келли.

Келли похолодела, а Сара звонко рассмеялась.

– Не слушай ее, – посоветовала Сара. – Бен ухаживал за Марджи месяцами, до тех пор пока она наконец не сдалась на милость победителя. И все это прекрасно знают. И он никогда бы тебя не отпустил, как бы ты ни рассчитывала на это и что бы ты ни говорила, Марджи. Здесь же совершенно иная ситуация. Джек отлично знает Келли. Поэтому ей сейчас просто необходимо действовать. Ей надо сделать это до того, как Джек к ней привыкнет. До того, как между ними возникнут чисто дружеские отношения. Иначе все будет испорчено.

– Конечно, я нахожу его довольно привлекательным, – промолвила Келли. Фамильярность Сары снова ее обезоружила. Кое с чем она могла согласиться. – Но мы же должны работать с ним бок о бок. Не вызовет ли это некоторые неудобства?

– Почему? – Сара, взглянув на Марджи, которая метнула на нее взгляд, исполненный сомнения, доела булочку, отодвинула тарелку и затем ответила за обеих: – Рядом с тобой находится мужчина. Он наверняка прекрасно знает, как уладить это дело, как начать. Ведь до сих пор он работал бок о бок и с медсестрами, которые тоже женщины, и у него не было никаких проблем. Не правда ли? Он умело все скрывал от ненужных глаз.

Келли впилась в свой кусочек хлеба.

– Может быть, это всего лишь стечение обстоятельств, – выдохнула она, едва переведя дух. – По крайней мере я на это надеюсь. Ведь он у нас работает всего месяц. И кажется, он всем понравился.

– Кто знает, что – правда и что – всего лишь слухи? – Сара равнодушно пожала плечами. – Одно я знаю наверняка – не прошло и четырех дней, после того как он начал работать, как на сиденье его «порше» видели главную помощницу Бобби. Я могу сказать это с абсолютной уверенностью, потому что трое свидетелей видели его выходящим оттуда в разодранной рубашке. К тому же Вероника с тех пор стала носить одежду с лейблами его имени, и она говорила о нем Бобби таким тоном, как будто он знал, о ком идет речь.

– Вообще-то я не очень уверена, что возможно заниматься сексом в «порше», – сказала, соблюдая осторожность, Келли. Она уже слышала эту историю от недоброжелателей доктора Мак-Юэна. В тот день автомобильная стоянка была полна людей, и она оставила свою машину снаружи, рядом с домом сотрудницы, и, конечно, совершенно случайно заглянула в окно машины Джека, когда проходила мимо. – Сиденье сзади слишком узкое. Даже для ребенка оно едва подходит.

– В любом случае, Сара, говорить о Веронике в подобном тоне непростительно, – попеняла ей Марджи. – Я не думаю, что она настолько пассивна, что может быть вещью для кого-то, а ты говоришь о ней именно в таком тоне. Она никогда не даст себя взять в оборот. Недаром же мистера Мак-Юэна видели в разорванной рубашке. И уж если она решила, то он никогда от нее не смог бы сбежать, не получив прелестных царапин от этой дикой кошки.

– Ну что же, – рассмеялась Сара. – Может быть, ему нравится положение дел, кто знает? В любом случае виноваты оба, – добавила она, собирая остатки их ленча на один поднос. – Извините, девочки, мне надо спешить, иначе вся работа полетит к чертям. Келли, так ты подумаешь над этим, хорошо? Ведь нет реальной опасности? Если бы я не была замужем, тебе и клещами не удалось бы оторвать его от меня.

– Я бы оставила все как есть, – улыбнулась Келли. – Хотя не понимаю, почему он всем кажется таким соблазнительным. Сексуальность не обязательно должна сочетаться с привлекательностью, тем более что мы знаем, насколько она может быть опасна. Мы же обсуждаем здесь этого мужчину, как будто я могу его попробовать, как какой-нибудь шампунь. Слава Богу, это не так, и я не буду вести себя, как вы мне предлагаете.

Женщины шли по направлению к коридору, и Сара обняла за плечи подругу.

– И все же подумай над этим, моя дорогая. Если ты решишься броситься в заманчивую авантюру, то помни: это мужчина, с которым интересно пообщаться, кого стоит избрать, кто достоин твоего внимания. Пойми, ведь человек с такой репутацией имеет определенный опыт.

– Мне жаль ту женщину, на которой он однажды женится, – бросила как бы невзначай Келли.

– Но он же может измениться к лучшему, – возразила Марджи.

– О, так никогда не бывает. – Келли почувствовала, как ее лицо становится жесткой маской. – Женитьба, как правило, не меняет мужчин, если только в худшую сторону: риск быть захваченным врасплох добавляет остроты ощущений.

Келли заметила, как подруги обменялись взглядами, и закусила губу, спохватившись, что нужно держать язык за зубами. Они, конечно же, поймут, на основании какого опыта она сделала свое горькое заключение. Доктор Уэст никогда не обсуждала свое замужество с подругами, это было не в ее правилах. Однако она знала, что Сара, в частности, всегда была жадной до сплетен в этой области. Как бы Келли хотела держать рот на замке!

– Я говорю это не для того, чтобы лишний раз сплетничали, – добавила она быстро.

Келли втайне надеялась, что однажды она найдет-таки человека, с кем проведет остаток дней. О другом исходе событий она предпочитала не думать, потому что грусть тяжелым камнем одиночества оседала в ее душе. Но если она выйдет замуж снова, то уже не позволит себе повторять прежние ошибки. И уж выходить замуж за мужчину, похожего на Джека Мак-Юэна, было точно ошибкой. Одного щеголя, предпочитающего жить за счет жены, ей хватило. Второй раз будет чересчур.

– Ведь наш разговор был просто шуткой? – продолжила Келли.

– Конечно, шуткой, – после недолгого колебания ответила Сара, усмехнувшись.

Келли улыбнулась в ответ и взглянула на часы, которые показывали начало рабочей смены. Уже через пару минут первый пациент будет ждать ее в кабинете. Стремительно распрощавшись, она бросилась прочь. Прыжками Келли одолела полпути, потом перешла на бег, а в конце пути пошла спортивным шагом. Ведь она проходила по открытому пространству между двумя зданиями больницы, не могла же она бежать. Она вошла в главное фойе отделения педиатрии и прошла через комнату ожидания, уставленную игрушками. Помахав пациентам, родителям и детям, которые ожидали ее там, она коротко с ними поздоровалась и поспешила мимо в ближайший кабинет.

Неожиданно она вздрогнула, увидев Джека, сидящего за столом, где обычно она принимала пациентов. Он листал список медицинских карт на столе, но при появлении Келли поднял глаза, оценивающе осмотрев ее с головы до ног, как это могут делать только мужчины.

Да, она знала, что это будет сложно и неудобно. Разговор с подругами об этом человеке внутренне ставил ее в неловкое положение. Ей казалось, что Джек рассматривает ее в первую очередь как предмет сексуального наслаждения и только во вторую – как делового партнера. Нет, нет, ей было ровным счетом все равно. Невольно она задержала взгляд на широких плечах Джека и почувствовала разлившееся по всему телу тепло.

Итак, он был опасен, это понятно. Их отношения – словно игра с огнем. Однако не лучше ли избавиться от наваждения, приручив его? Приручив, как животное, которое станет ласковым и послушным, чтобы потом использовать его, как захочется тебе самой.

Ей некуда было деваться от лучистого взгляда его зажигающих глаз. Джек Мак-Юэн действительно был очень привлекательным, сексуальным мужчиной. Он прямо-таки заряжен энергией любви, и ее сила напоминала Келли о том, как давно, как очень давно, столетия назад, она ощущала тепло, нежность, мощь мужских рук, которые сжимали ее в объятиях. С трудом отведя взгляд от Джека, от его мужественных плеч, Келли вынуждена была признать, что хочет ощутить забытое чувство еще раз.

Глава 4

– Простите. – Улыбка Джека лучилась теплом и домашним уютом. Сердце Келли обмерло и упало.

Слегка удивленная, она не знала, за что просит прощения Джек: уж не за тот ли свой взгляд, которым он смотрел на нее? Впрочем, фантазия явно разыгралась.

– Опять я совершил непростительный поступок, да? – продолжил он, поясняя ей свою предыдущую фразу. Наверное, речь шла о том, что он снова занял ее кабинет, причем совершенно случайно, точно так же, как тогда, когда он прибыл к утреннему совещанию.

Он отодвинул кресло от стола и приподнялся.

– Как я понял, после обеденного перерыва вы предпочитаете занимать именно этот кабинет? В таком случае я удаляюсь.

– Нет, нет, вовсе нет, пожалуйста, можете остаться. – Присутствие Джека волновало ее, пульс участился, ей хотелось поскорее сбежать от него в другой конец отделения. Но Келли лишь вежливо махнула рукой. – Я могу занять и соседнюю комнату, они обе похожи как две капли воды. – Внезапно она почувствовала, как пересохло в горле, и кашлянула. – Я хотела с вами поговорить. Заняты ли вы вечером после работы? Если вы сегодня свободны и до сих пор хотите познакомиться с некоторыми достопримечательностями города, то я была бы рада составить вам компанию и быть вашим гидом.

Ей казалось, что такое предложение выглядело достаточно ординарно. Любой другой на ее месте мог бы предложить новичку такие услуги. Но желто-зеленые глаза Джека странно блеснули, и ее предложение тотчас же показалось ей дерзким.

– Составить компанию... – повторил он задумчиво. – Быть моим гидом... Вы предлагаете мне экскурсию?

И тут Келли вспомнила: еще сегодня утром она жаловалась, что у нее так мало свободного времени. Еще бы ему не удивиться предложению доктора Уэст. На самом-то деле у нее и не было свободного времени. Конечно, у нее не было времени на прогулку в окрестностях. В отделении на нее навалилось столько дел, кроме того, ей было нужно собрать сведения и утвердить график работы на следующий месяц. Столько хлопот! Впрочем, сегодня вечером она смогла бы выделить часа два для прогулки. И это ее решение никак не связано с происками подруг и советами Сары. Человек впервые приехал в незнакомый город и поэтому необходимо... Да, то было всего лишь вежливое гостеприимство с ее стороны, не более.

– Я довольно хорошо знаю эту часть Веллингтона, – продолжила она, – самые лучшие магазины района и парки отдыха. Еще я могла бы показать вам Торндон, там есть несколько замечательных кафе, которые полезно знать любому человеку. Если же вы уже знакомы с этой частью города, то мы с вами могли бы поехать на побережье и совершить небольшую вечернюю прогулку.

Сама она уже давно не была там, поэтому одна лишь мысль о том, чтобы оказаться на тихом, спокойном берегу с шуршащей под ногами галькой, показалась ей недосягаемо прекрасной.

– В будни там достаточно тихо, – добавила она.

– Так какого рода прогулку вы предлагаете? – спросил он.

– Пешую прогулку. – Келли облизнула пересохшие губы. Ее взгляд стал вызывающим. «Он ведь не думает, что я его приглашаю?» – Вы бы могли поплавать, если бы захотели. Правда, вода еще холодновата для этого времени года.

Он привык к тому, что женщины на него бросаются, поэтому машинально именно так воспримет ее предложение. Сама мысль об этом выбивала ее из колеи и ставила в неловкое положение. Келли вовсе не желала бросаться в объятия мужчины, однако эта мысль буквально витала в воздухе, грозя обрушиться на нее шквалом страсти и она некстати покраснела.

– Если бы мы отправились рано, засветло, у нас было бы время пройтись по берегу, – продолжила она, зачем-то ускорив темп речи. – Вряд ли мы увидим что-то особенное, зато там тихо и спокойно. Самый короткий путь назад – это пройти по холмам над фермерскими полями. Там отличная тропинка, проделанная сельскими жителями, хотя и не без препятствий. Зато будет о чем вспомнить, к тому же это хорошая разминка.

Внезапно Келли остановилась, отдышавшись от поспешной речи. Она вдруг осознала, что бормочет невесть что. И хуже всего то, что Джек отлично это видит.

– Я был бы не против.

– Да? О, замечательно. – Келли перевела дух: положительного ответа после своего бормотания она не ожидала. Сейчас, когда у нее все получилось, ей вдруг захотелось взять назад свое предложение. Она растерялась и не знала, как выкрутиться. Пытаясь скрыть замешательство, она широко улыбнулась. – Отлично.

– В таком случае встречаемся после работы?

– Да, конечно. – Келли отступила чуть назад, к двери, и остановилась. – Джек... – обратилась она к нему. Тот оторвал свой взгляд от записок. – А после прогулки мы с вами могли бы поужинать. – А что же она ему предложит теперь? – спросила она сама себя, шокированная собственным поведением. Не может же она в самом деле предложить ему... Неужто она сама назначает ему свидание? Сегодня вечером... О нет, не могла она до такого дойти. Или могла? – Конечно, если бы вы захотели сами, – осеклась она и понурилась. Между ними повисла пауза, затем Джек ответил:

– Звучит неплохо.

– Да? Отлично. – Келли охватила волна радости и накрыла с головой, она не чуяла под собой ног. «Ты явно сошла с ума», – твердила она себе. Паника внутри нарастала. «Ты же не девочка, Келли, опомнись», – говорил ей внутренний голос. Рука, которой она судорожно схватилась за дверную ручку, отчаянно дрожала. Келли резко дернула дверь и выскочила в коридор, не отдавая отчета в своих действиях.

Обычно в конце рабочей смены персонал собирался в общей комнате попить чаю. Келли вызвали поговорить с отцом ее пациента в конце рабочего дня, и когда она вернулась, молодые специалисты уже покинули клинику, уйдя на курсы повышения квалификации, а медсестры, помогавшие им, тоже собирались уходить.

Через две минуты в комнате остались только Келли и Джек. Она подождала, пока Джек сложит в портфель документы, которые изучал.

– Как здоровье вашего сложного пациента сегодня? – спросила она, всеми силами стараясь придерживаться официального тона, тогда как на самом деле ей очень хотелось завести его в темную ординаторскую и стянуть с него всю одежду.

Келли вдруг испугалась своих фантазий и тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. «Дорогуша, – сказала она себе, – будь посдержаннее. Не то надо будет признать, что ты просто больна. Уже давно и серьезно!»

– Заметно некоторое улучшение состояния.

Келли вдруг представила себе, как изменился бы его тон, узнай он, о чем она только что думала. И улыбнулась.

– Если вы не возражаете, я бы осмотрел вашу пациентку сейчас, до того как мы отправимся на прогулку по побережью.

– Конечно, я не возражаю. – Келли продолжала поддерживать официальный разговор, будь он неладен. Она и сама навещала Синди, свою маленькую пациентку со сложным заболеванием на фоне менингита. Она навещала ее несколько раз на протяжении одной ночи, еще бы ей не понять коллегу. – Я была бы сама не прочь навестить ее.

По дороге в реанимационное отделение они обсуждали заболевание Синди и способы ее лечения. Затем оба облачились в белые халаты. Перед тем как зайти в бокс к больной, им пришлось надеть также перчатки и маски.

У палаты они встретили родителей ребенка, и Келли с удовлетворением заметила, что они наконец-то переоделись. Ведь до сих пор они безотлучно дежурили возле малышки. Еще утром она видела, какими усталыми были их лица.

– Медсестры показали нам, где можно умыться и принять душ, а также выдали специальную одежду, – объяснил отец Синди, когда Джек спросил, удалось ли им отдохнуть хоть минутку и пообедать. – Да, они принесли нам поесть, только у нас совсем не было аппетита.

Синди все еще находилась в коме. Ее руки и ноги были опутаны сетью проводов и датчиков, подключенных к машинам с мониторами. Для Келли такая практика ухода за больными в реанимации не была новостью, но даже для нее представшая картина показалась чудовищной. Девочка по сравнению с машинами выглядела такой беспомощной! Как же хрупка жизнь человека! Красные пятна, которые уже видела доктор Келли, когда Синди только поступила в больницу, превратились в легкие розовые следы на руках и ногах. Только опытный взгляд доктора определил, что болезнь не отступила ни на шаг.

– Доктора из хирургического отделения используют для ее ног специальные аппараты, доктор Мак-Юэн. Чтобы измерять ее пульс, – сказала мама девочки. Потом она подождала, когда врачи закончат осмотр, и продолжила: – Они сказали, что должны посоветоваться с вами, прежде чем делать какие-либо выводы, но они считают, что все идет к лучшему по сравнению с утренним состоянием.

Келли прекрасно видела, как страдают родители девочки. Мать, казалось, постарела на целую жизнь, а лицо ее мужа избороздили морщины, руки невольно дрожали, когда он обнимал за плечи жену.

Джек подошел ближе к матери ребенка.

– Налицо некоторые улучшения в состоянии девочки, – попытался уверить он безутешных родителей. – Но по внешним признакам не просто определить, насколько она лучше себя чувствует. Еще очень рано делать любые прогнозы. – Они с Келли переглянулись, в глазах обоих промелькнула неуверенность, оба знали, что слишком рано давать уверения в том, что Синди выживет. – Одно я могу сказать точно: сейчас мы склонны считать ее положение намного лучше, чем сегодня утром.

– Мы чувствуем себя такими беспомощными. – Мама Синди приняла из рук Джека коробку с лекарствами и просяще заглянула ему в глаза. – Еще в воскресенье она чувствовала себя вполне нормально, только была повышенная температура и небольшая боль. А когда ее ноги стали стремительно покрываться красными пятнами, я тут же вызвала врача, но никогда бы не подумала, что болезнь может быть последствием менингита.

– Эта инфекция совершенно непредсказуема, – вынужден был признать Джек.

Келли кивнула, подтвердив его слова. А в случае с Синди обычные классические признаки болезни, такие, как головная боль и боль в области шеи, полностью отсутствовали. Ее случай был скорее исключением, опасным исключением. Хотя Синди получила большую дозу антибиотика от лечащего врача, когда ее везли из дома в больницу, болезнь прогрессировала на глазах. Уже в машине «скорой помощи» все признаки были налицо. Так что ответ доктора был щадящим.

Они провели некоторое время с семьей малышки, и Келли заметила, что Джек очень озабочен тем, чтобы после их визита родители не почувствовали себя хуже. Затем они продолжили осмотр, пообщались с родителями других детей, передали заботу о них ночным дежурным и остановились в кабинете рентгена. Им надо было еще проверить дневные снимки.

– Интересно, вы всегда мечтали работать с детьми? – спросила Келли. Это было очевидно, даже спрашивать не надо. Если бы не попадались такие случаи, как случай Синди... Обычно в детской медицине осложнений было меньше, чем в других сферах. Однако Келли Уэст могла равно представить его работающим и в травматологии, и в хирургии, и даже в неотложке.

Джек молча поменял снимки.

– В детстве я мечтал стать космонавтом, – признался он, усмехнувшись. – Перед тем как поступить на медицинский, я серьезно обдумывал возможность вступления в ряды доблестных летчиков. Но когда я закончил медицинский, у меня уже не было колебаний по поводу моей профессиональной судьбы. Я решил специализироваться именно на детских болезнях. А как насчет вас?

– Я с самого начала была прямо-таки пленена работой в роддоме, но по окончании первого курса сменила квалификацию.

– Испугались бессонных ночей?

– За несколько месяцев до окончания курса я потеряла ребенка, – сказала она как можно проще и легче, хотя ей было тяжело вспоминать об этом эпизоде своей жизни. – Меня стали раздражать счастливые лица всех этих молодых матерей. Лечение детей, уход за ними дают мне возможность общаться с детишками, избегая при этом контроля чересчур заботливых мамаш. – Тут Келли остановилась, изумленная собственной откровенностью. – Не могу поверить, что сказала вам это, – проговорила она. – Просто не могу поверить, что так просто выпалила эту фразу, даже не продумав ее как следует.

– А вы сами можете иметь детей? Если захотите?

– Не знаю, – печально покачала она головой. – Впрочем, это никак не связано с моей работой и семейным положением. Я ведь разведена.

– И вы не хотите снова замуж? Келли поджала губы.

– В любом случае не сейчас.

– Почему же так категорично?

– Есть причины. – Келли опустила глаза. – Не знаю точно насчет беременности с точки зрения физиологии, но я знаю, что было бы очень тяжко ждать все эти месяцы, я бы не выдержала сейчас, – продолжила она резко. – Я потеряла ребенка во втором триместре, именно тогда, когда чувствовала себя особенно надежно и уверенно. Никто не смог мне ничего толком объяснить, но мне все равно было очень тяжело перенести потерю. Это слишком болезненный для меня опыт. И даже если у меня не будет своих детей, моя работа сможет несколько компенсировать эту утрату. Может, и жестоко так говорить, но я очень довольна, что мы с вами ухаживаем за больными детьми.

Господи, да почему же она разоткровенничалась с этим мужчиной? С неизвестным, по сути. Ведь они были знакомы всего ничего! С ее бывшим мужем они никогда подробно не обсуждали ее потерю, даже как причину смены специализации и изменения карьеры. Может быть, доверие, которое он вызывал у детей, действовало и на нее? Его обаяние?

– Ничего это не жестоко, – сказал он медленно, словно обдумывая проблему. – Самая обычная и естественная реакция. Вам хочется здесь работать, и вы хорошо работаете. Вы на своем месте. Вам нравится ваше занятие, чего же здесь стыдиться? Будьте счастливы.

– Я и счастлива, – твердо заявила она. – Конечно, счастлива. – Однако ситуация требовала от нее еще большей искренности. – То есть я хочу сказать, что большей частью счастлива.

– А вы не думали обратиться к врачу? Еще тогда, давно? Ведь в организме могли произойти изменения. Причем существенные.

– Мне сейчас не до мыслей о детях, – сказала как отрезала. Да и в самом деле, она не могла думать о детях. Как она могла? В этом году, например, для нее важнейшим делом была работа, и только работа, много работы. Испугавшись, что еще больше разоткровенничается, доктор Келли быстро схватила файлы с другими снимками. – Я думаю, вот этот случай мог бы вас заинтересовать.

В то время как сферой ее интересов был канцерогенез, Джек специализировался на детских инфекционных заболеваниях.

– Роджер положил ее сюда с тяжелой формой пневмонии, до того как я уехала на Рождество.

– Да, Роджер просил меня понаблюдать за ней, и я смотрел ее три недели назад, – сказал он вежливо и вежливо же отодвинул файл в стопку файлов, откуда она его извлекла. – Она сейчас в порядке. Я видел ее на прошлой неделе в палате выздоравливающих, кажется, она здорова. Так мы закончили?

– Думаю, да. – Келли чувствовала себя ужасно неловко перед этим мужчиной. – Я подумала... о нашей прогулке.

Внезапно ей пришла в голову мысль, что лучше не болтать так откровенно с этим человеком. Она не могла избежать прямого разговора в случае прогулки. Может, ее отменить сегодня вечером? Нет, она не хочет. Это будет неразумно и непонятно для него. Она не должна показывать, насколько волнуется, находясь рядом с ним, и как важно ей то, что она рассказала ему о своем прошлом. Кроме того, отказаться сейчас – значит показать себя крайне невежливой.

– К тому времени как мы доберемся до побережья, наступят сумерки, а темнеет здесь очень быстро, – решила объяснить она. – Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь из нас споткнулся о кроличью нору и сломал ногу. – «Ну же, – лихорадочно соображала Келли, – придумай что-нибудь, где не надо было бы много говорить». – Ну тогда, может мы… как вы насчет кинотеатра? Хотите пойти в кино?

Джек смотрел на нее – словно просвечивал рентгеновскими лучами. У нее возникло ощущение, что он видит все ее тайные мысли и чувства.

– На какую картину?

– О, их не так много сейчас. – Келли не знала ни одного фильма, которые идут на этой неделе в кинотеатрах. Она давно не была в кино. К счастью, современные кинотеатры имели несколько залов, поэтому уж какой-нибудь фильм они выбрать смогут.

Келли настояла, чтобы они поехали на ее машине. Вспомнив свой ночной эротический сон, она не хотела оказаться в «порше» Джека Мак-Юэна. Мужчина с сомнением осмотрел бампер ее автомобильчика и в удивлении изогнул бровь, когда она попросила его перебраться на заднее сиденье, потому что вторая дверца не открывалась. Как она объяснила, дверцу заклинило, когда кто-то по случайности врезался в нее на стоянке у супермаркета. Джек молчал.

Они приехали в огромный развлекательный комплекс в центре города. Кроме детских фильмов и реалистической драмы, которую можно было посмотреть только через два часа, в их распоряжении оказались романтическая комедия, совершенно бездумная, как показалось Келли, и боевик.

Романтическая комедия начиналась буквально через пять минут, требуя особенной прыти от зрителей, чтобы те успели купить билеты. Но даже если бы времени хватило с лихвой, Келли все равно хотела что-то другое. Она заказала билеты на боевик. Однако Джек каким-то невообразимым образом опередил ее у кассы и, пока она искала свою кредитную карточку, он уже взял билеты на романтическую комедию.

На экране еще мелькали кадры рекламы новых фильмов, так что они ничего не пропустили. Однако Джек почувствовал ее глухое раздражение; передавая ей мороженое, он заметил недовольное выражение ее лица и спросил:

– Неужели все так плохо?

– Я просто немного удивлена. Если вы взяли билеты на комедию только потому, что думали, будто я втайне хочу видеть романтику, то вы грубо ошиблись, – сказала она хриплым от досады голосом. – Я уже давно не романтична. Знайте на будущее. Если мне станет противно, я могу уйти.

Он усмехнулся:

– Хотел бы я это увидеть.

Она лизнула сладкое мороженое и чуть скривилась. Джек еще раз усмехнулся.

– Тогда вы циничны, – заключил он. – Неужели трудно признать, что я могу быть романтиком?

– Признать невозможно, – твердо заявила она.

Фильм оказался не таким уж противным, как она думала вначале. Любовная история строилась на ошибках и недопонимании и заканчивалась вполне предсказуемо – долгожданной счастливой свадьбой. Хороши были актерская игра и поразительный юмор.

Однако дело портили эротические сцены. Любовь была излишне страстной и даже несколько вызывающей. Главный герой-любовник выглядел настоящим плейбоем: высокий, смуглый, сексуально привлекательный. И неожиданно он чем-то напомнил ей Джека. В любое другое время ей бы понравилось наблюдать за актерскими пассами, но ведь сейчас рядом сидел реальный мужчина из ее жизни. Она чувствовала себя очень неудобно. Всей кожей Келли ощущала на себе взгляд Джека, и поэтому она решила во время эротических сцен смотреть прямо на экран, не обращая внимания на соседа.

После картины, когда они вывалились на улицу вместе с другими зрителями, Келли смущенно заметила его лукавый взгляд.

– Конечно, в жизни она бы вышла замуж за его брата. Он гораздо симпатичнее. К тому же он стал бы хорошим мужем.

– Но она не была влюблена в его брата.

– О, любовь... – Келли возвела глаза к небу. – Держите меня. Или, может, вы не шутили? Может, вы и впрямь романтик?

– Конечно, я романтик. – Он даже рассмеялся в ответ на ее удивление. – Каждый мужчина романтик. Каким еще образом люди могли бы выжить? Пойдем ужинать.

Они зашли в кафе, расположенное недалеко от кинотеатра, и заказали сырные и ананасовые бургеры. В кафе было людно, играл джаз, чему Келли втайне радовалась, потому что на фоне музыки и болтовни во время еды было просто невозможно вести серьезные беседы. Ужин оказался превосходным. Булочка была свежей, чипсы хрустели, с одной стороны гладкие, с другой – рифленые, они были крупными, как раз такими, какие она любила.

Никто из них не заказал десерта. Джек взял пиво, потом еще, а Келли заказала колу, и они сели куда-то совсем далеко в уголок и стали наслаждаться музыкой. Вот оркестр стих, Келли взглянула на часы и увидела, что уже час ночи. Как быстро пронеслось время! Она едва могла поверить. Вечер пролетел почти незаметно. Внезапно она подумала, что слишком давно не выходила на люди, не отдыхала в кафе и очень давно не задерживалась допоздна.

Келли оплатила оба заказа, довольно быстро на сей раз вытащив свою карточку и подав ее продавцу, причем ей удалось это сделать гораздо раньше, чем Джеку. Она заметила, что он не выказал по этому поводу никакого недовольства и, к ее удовлетворению, не стал спорить, лишь поблагодарив ее за удивительный ужин.

Теперь ей придется работать, как ломовой лошади, чтобы покрыть ощутимую денежную потерю. Но ведь не так часто приходится бывать в таких заведениях, поэтому для нее оказалось важным самой заплатить за этот ужин.

От кафе до ее машины было десять минут ходьбы. Джек предложил проводить ее, на что она радостно согласилась. В медицинском центре, где она работала, настаивали на том, чтобы она парковала машину в одном и том же месте. Для нее это было слишком дорого, поэтому Келли была вынуждена искать варианты.

На пути в «Кэрори» она неожиданно вспомнила свое намерение показать Джеку окрестности и начала делать робкие попытки послужить гидом: показала некоторые известные места на окраине города, знаменитые сады и торговый центр. Припарковалась она рядом с дорогой в больницу, недалеко от дома Джека, и быстро выскочила, чтобы дать ему выйти.

Как только они оказались на свежем воздухе, Келли внезапно почувствовала себя слишком взволнованной. Теперь, когда она стояла рядом с машиной, она колебалась, не зная, правильно ли сделает, если поцелует Джека на прощание. Всего лишь добрый поцелуй на ночь, как пожелание спокойной ночи. После замечательного ужина то была бы завершающая прощальная нота. Возможно, да. Она не против поцелуя, долгого и сладостного, а может, быстрого и резкого. Представив себе, как их губы сливаются, Келли почувствовала, что ее колени подогнулись. Нет, скорее всего поцелуй должен быть очень медленным, даже затяжным, чтобы прочувствовать всю земную страсть. Келли нужен был этот поцелуй.

Однако Джек всего лишь нежно провел по ее щеке кончиками пальцев и погладил длинные волосы.

– Спасибо за чудесный вечер. – Он опустил руку, и волосы каскадом рассыпались по ее плечам. – Увидимся утром?

– Конечно, на утреннем обходе.

– А у вас красивые волосы.

– Да. Но чересчур длинные. – Невольно она покраснела. – Я все думаю их отрезать, да только до дела никак не дойдет. Ну что же, всего доброго, – произнесла Келли, чуть разочарованная тем, что между ними так ничего и не произошло. Ее щека между тем все еще горела от его легкого прикосновения. Келли послушно села в машину.

Неожиданно раздался тревожный стук в окно, и послышался зов Джека:

– Келли!

Она в мгновение ока опустила стекло.

– Что? – в нетерпеливом ожидании спросила она.

– Не надо. Не надо отрезать волосы. Оставьте все как есть.

Его глаза горели зеленым огнем, и женщина почувствовала, как ее пульс участился. Она затаила дыхание.

– Ладно, – пробормотала она.

– Вы еще любите вашего бывшего мужа?

– Уорика? – Келли слабо улыбнулась, покачав головой. – Я не видела его вот уже несколько лет. Он сейчас живет в Европе.

– Так, значит, не любите?

– Нет. – Громкое слово резануло воздух. Келли покраснела, смутившись от своего порыва. – То есть да, не люблю, в общем, нет. – Неожиданная запутанность в словах рассмешила ее. Словно подростки, право же. – Уорик теперь навсегда ушел из моей жизни.

– Тогда, может, нам завтра встретиться на берегу и совершить-таки прогулку, которую мы отложили сегодня?

– Завтра в городе будет совещание на целый день. Оно может продлиться до вечера. – «Так, Келли, правильно», – подбодрила она себя. – Заседание затянется, тогда мы точко не сможем пойти вместе. К тому же из города до «Кэрори» ехать довольно долго.

– Ах да, я только что вспомнил. Мне же тоже надо уехать завтра. – Джек улыбнулся, только улыбка оказалась немножко натянутой. – Тогда, может, в четверг?

«Готова ли ты к свиданию?» – спрашивала себя Келли.

– Я свяжусь с вами, – пообещала она. – Утром.

Однако и наутро волнение не покинуло Келли Уэст. Подобное волнение в последний раз она испытывала в юности. Зачастую она волновалась, идя на работу. Чувство неудобства часто мешало ей. От него не было никакой возможности избавиться. Что-то теплое и беспокойное внутри. Уже гораздо позже это чувство возвращалось к ней не раз: когда она потеряла ребенка; когда от нее требовалось срочно помочь семье, а она была не в состоянии это сделать, не в состоянии избавить близких от страдания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.