Бен Бова
Орион среди звезд

Полу Спенсеру, Томми Аткинсу и всем их сородичам

Пускай вам кажется смешным грошовый наш мундир, Солдат-то дешев, но хранит он ваш покой и мир… Солдат – такой, солдат – сякой, и грош ему цена. Но он – надежда всей страны, когда идет война.

Редьярд Киплинг

Пролог

На сей раз мои впечатления от очередного провала в небытие были схожи с ощущениями человека, случайно оказавшегося в центре тропического урагана.

Мгновенно я переместился в мир тревожного безмолвия.

Планеты и звезды, электроны и протоны, даже время и пространство сплелись вокруг меня в безумном хороводе, пока я, Орион, вечный воин и странник, пребывал в состоянии странного оцепенения, одинаково далекого от жизни и смерти.

Все чувства, одно за другим, покинули меня. Привычные категории перестали существовать. Я пребывал за гранью желания и боли, привязанности и ответственности, добра и зла.

Даже сама любовь, казалось, на время превратилась в абстрактное понятие, сродное пресловутому континууму моего творца.

Сколько времени я находился в таком состоянии, можно было только догадываться. С равной долей вероятности, это могли быть и миллионы лет, и считанные доли секунды.

Функционировал только мой мозг.

Я твердо знал, что вновь, повинуясь чужой и недоброй воле, был перемещен в очередную критическую точку мироздания, где требовались мое присутствие и вмешательство. Той самой воле, что с упорством, достойным лучшего применения, снова и снова разлучала меня с Аней.

Аня!

Где она сейчас, беспомощная при всем своем могуществе против безжалостного эгоизма Творцов.

Собрав всю свою волю в кулак, я попытался разорвать темную пелену, обволакивавшую мое сознание.

Никакого эффекта.

Неудача рассердила, но не обескуражила меня.

Аня не могла исчезнуть бесследно.

Она любила меня, и я любил её. Ничто во всей Вселенной не могло помешать нам соединиться друг с другом…

Мерцание света, настолько слабое, что сначала я был готов приписать это исключительно своему расстроенному воображению, привлекло мое внимание.

Все признаки были достаточно хорошо мне известны. Увы, даже богам свойственно повторяться. Разумеется, это был он, Атен-Ормазд, Золотой бог, явившийся в привычном для себя мишурном великолепии.

Впрочем, на этот раз я был даже рад нашей встрече. По крайней мере, она отождествлялась для меня с новым возвращением к жизни.

– Где Аня? – спросил я, давая ему понять, что не намерен тратить время на бесполезные разговоры.

– Очень далеко отсюда, – ответил он уклончиво.

– Где бы она ни была, я немедленно отправляюсь туда. Ей угрожает опасность.

– Опасность угрожает всем нам, Орион.

– Какое мне дело до остальных? – огрызнулся я. – Меня интересует только судьба Ани.

Губы Атена скривились в хорошо знакомой мне пренебрежительной улыбке.

– Мое создание вновь пытается взбунтоваться? Тебе придется позабыть о своих желаниях, Орион. Не забывай, что ты всего лишь инструмент для достижения моих целей.

– Кем бы я ни был, я собираюсь отправиться на поиски Ани.

– Невозможно! Тебя ждут другие, более важные дела.

Самое печальное для меня заключалось в том, что я прекрасно понимал: во власти Атена было заставить меня склониться перед его волей. Как бы там ни было, гордость не позволяла мне безропотно покориться новой прихоти тирана.

– Я все равно найду её, – пробормотал я.

Атен презрительно рассмеялся.

Но я уже привык не обращать внимания на его насмешки. Как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, я не собирался отказываться от поисков любимой мною женщины.

Атен мог сколько ему угодно упиваться сознанием своего реального или мнимого могущества, но оба мы прекрасно понимали, что рано или поздно я добьюсь того, чего хочу.

Глава 1

Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в бесформенном сером коконе, настолько тесном, что мне с трудом удалось приподнять голову. Я лежал спеленутый, словно младенец, абсолютно не представляя себе, где я нахожусь. Руки были прижаты к бокам так тесно, что я едва мог ими пошевелить. Ко всему прочему, я был холоден, как труп, пролежавший в морге по меньшей мере неделю, и столь же беспомощен.

Потребовалось несколько минут, чтобы кровь снова начала циркулировать в моих жилах.

Я умирал много раз, и то, что сейчас не мог припомнить обстоятельств моей последней смерти, не имело для меня ровным счетом никакого значения.

Я помнил снег, черные тучи над головой и ледяной ветер, обжигавший своим дыханием глубокие раны, нанесенные клыками пещерного медведя. Хотя, может быть, это случилось со мной когда-то давным-давно…

Показавшийся мне знакомым металлический звук оказался предвестником моего скорого освобождения. Ткань, обволакивавшая меня, перестала сковывать движения. Белое облачко снежных хлопьев вырвалось из моего савана и на мгновение окутало меня с ног до головы. С трудом поднявшись, я сел на свое ложе и огляделся.

Я находился в большой комнате с голыми серыми стенами. Низкий потолок светился безжизненным бледно-голубым светом. По обеим сторонам от меня в строгом порядке были расставлены странные сооружения, весьма смахивавшие на обыкновенные гробы. Их было очень много, во всяком случае не меньше сотни. У меня не было ни сил, ни желания пересчитывать их. Раздражающий металлический звук повторился ещё несколько раз. На моих глазах «гробы» один за другим раскрывались сами по себе, и я увидел абсолютно нагих людей, мужчин и женщин.

Их первая реакция немногим отличалась от моей собственной. Те же не всегда удачные попытки принять сидячее положение, размять затекшие члены, протереть заспанные глаза. Почти все мои спутники были очень молоды и представляли собой исключительно удачные экземпляры хемо сапиенс. Самое странное заключалось в том, что все они были необычайно похожи друг на друга, словно единоутробные братья и сестры.

Неожиданно помещение, в котором мы находились, содрогнулось от сильного толчка, словно за его стенами началось мощное землетрясение. Мы все, как один, снова повалились на свои ложа. Удивленные возгласы людей заглушили грохот отдаленного взрыва.

«Что за дьявольщина? – подумал я, вновь садясь на свое ложе. – Куда же судьба занесла меня на этот раз?»

Новый, более внимательный осмотр помещения помог мне найти ответ на этот вопрос. Мне ещё не приходилось сталкиваться с подобными устройствами, но у меня не осталось ни малейших сомнений относительно его предназначения.

Криогенная капсула! Непременная часть оборудования звездолетов дальнего радиуса действия.

Мои спутники и я только что вернулись к жизни после длительного пребывания в состоянии искусственной смерти в камере сверхнизких температур, практически сводящих к нулю жизнедеятельность человеческого организма.

– Кто здесь командир группы? – прозвучал властный голос.

Я повернул голову в направлении источника звука.

Только этого мне ещё недоставало!

На меня были направлены холодные немигающие глаза существа, несомненно принадлежавшего к классу рептилий, хотя и стоявшего на двух ногах и облаченного в форменный военный мундир и соответствующего фасона брюки, из которых, правда, торчал толстый голый хвост.

Порождение Сета!

Внутри меня все похолодело от гнева и ненависти.

Этого не могло быть!

Я собственноручно убил Сета вместе с бандой его приспешников несколько тысячелетий или, может быть, сотен миллионов лет тому назад.

Моя собственная смерть, завершившая тот же достопамятный эпизод, не добавила мне особых симпатий к этим омерзительным существам.

Так или иначе, это произошло очень давно. В те незапамятные времена, когда динозавры ещё были единственными хозяевами Земли и вторая звезда, двойник нашего Солнца, ещё не обрушилась на поверхность Юпитера.

Правда, этот представитель пресмыкающихся заметно отличался от своих далеких сородичей. Его физиономия была, пожалуй, типичной для современных земных ящериц, а выступавшие вперед зубы, хотя и производили должное впечатление, не шли ни в какое сравнение с клыками того же тиранозавра. Узкие глаза, хотя и мерцали, как у змей, были выпуклыми, а главное, в них светился разум. Чуждый, холодный и беспощадный, но тем не менее разум.

– Подъем, бездельники! Вытряхивайтесь из своих коконов. Вы и без того провалялись в них достаточно долго, – прошелестел голос, исходивший из круглого медальона, висевшего на золотой цепи на шее чудовища. – Где ваш командир, хотел бы я знать.

– Я здесь, – отвечал я, скорее по наитию, нежели руководствуясь здравым смыслом. – Мое имя Орион, и я командир этой сотни.

Бесстрастные глаза рептилии остановились на моем лице.

– Очень хорошо, Орион. Подымайте своих людей и будьте готовы к выброске десанта.

Его слова прервал новый взрыв, ещё более мощный, чем первый. На этот раз ошибиться было практически невозможно. Прямое попадание баллистической ракеты. Уцепившись за край своего кокона, я лишь чудом ухитрился сохранить равновесие.

Ящер издал новый шипящий звук.

– Выступить в течение часа. Это приказ, Орион.

– Слушаюсь, – процедил я сквозь зубы, стараясь придать своему голосу подобающую обстановке твердость.

Тем временем мои солдаты медленно построились посреди комнаты. Большинство из них ещё не вполне оправилось от продолжительного искусственного сна.

– Все вы слышали, что сказал этот ящер, – продолжал я, обращаясь к стоявшим передо мной людям. – Нам предстоит работа, ребята.

Привычным взглядом я окинул ряды своих сподвижников. Повинуясь заложенной в их памяти генетической программе, они выстроились повзводно. Впереди каждого подразделения стояли сержанты. Трое лейтенантов, двое из которых были женщинами, встали навытяжку прямо передо мной. Никто из них, казалось, не замечал и тем более не стыдился своей наготы.

Я никогда не видел никого из них. В этом я был абсолютно уверен. Надо полагать, решение Атена-Ормазда было принято в самую последнюю минуту. По причинам, оставшимся недоступными моему пониманию, их прежний командир был устранен, чтобы я смог занять его место. В моей собственной памяти были заложены, разумеется, основные факты из послужных списков моих новых подчиненных, но пока я ещё не мог вспомнить ничего полезного для себя. Оставалось надеяться, что Атен, со свойственной ему предусмотрительностью, позаботился и о том, чтобы мой мозг не испытывал недостатка в нужной мне информации.

Поражало другое. Как я уже имел возможность убедиться, на этот раз Золотой бог счел излишним вытравлять из моей памяти воспоминания, связанные с моим прошлым. Что бы это могло означать?

Отправив своих солдат в дальний конец помещения, где уже были приготовлены для них одежда и оружие, я продолжил свои размышления на эту, исключительно важную для меня тему.

С какой целью Атен на сей раз счел возможным изменить своим принципам? До сих пор он неизменно оставлял в моем сознании лишь те факты, которые были напрямую связаны с выполнением его очередного задания.

Могла ли быть Аня каким-либо образом причастной к этому?

Я помнил все или почти все. Я знал, что я люблю её и она любит меня. Аня была одним из Творцов, почти богиней, но она тем не менее снизошла до любви ко мне, простому смертному. Много раз она рисковала своей жизнью вместе со мной, когда Атен отправлял меня выполнять какое-нибудь поручение. У меня не было другого желания, как снова соединиться со своей возлюбленной и остаться рядом с ней навсегда.

Очевидно, назревал новый кризис. На этот раз среди звезд, на огромном удалении от Земли. По-видимому, Аня тоже сражалась где-то на бескрайних просторах Галактики вместе с другими Творцами. Сражалась за свою жизнь и жизнь других Творцов, за выживание человеческой расы, за сохранение континуума.

Но с кем?

На сей счет я не имел ни малейшего представления. Был ли это тот самый великий кризис, последний кризис, которого так опасался Атен и другие Бессмертные? Послужило ли это обстоятельство одной из причин того, что мое сознание сохранило все воспоминания о прошлом? В отношении этого у меня были определенные сомнения. Я хорошо знал холодную, расчетливую натуру своего создателя. Атен ничего не делал просто так, не имея на то серьезных оснований. Скорее всего, он сознательно провоцировал меня, полагая, что в этом случае я наилучшим образом оправдаю его надежды.

Таково было мое предназначение. Сражаться и умирать за чуждые, а порой и непонятные мне интересы. Возрождаться к жизни и снова сражаться и умирать.

– ОРИОНУ СРОЧНО ПРИБЫТЬ НА КАПИТАНСКИЙ МОСТИК, – прозвучал властный голос из громкоговорителя, закрепленного над дверью.

Никто из моих солдат даже не взглянул в мою сторону. Все были заняты собственными заботами, проверяя и подгоняя оружие, которое могло им понадобиться в самом ближайшем будущем. Они были опытными вояками, эти мои ребята, несмотря на всю свою молодость.

Я направился на мостик, легко ориентируясь в хитросплетении коридоров гигантского космического крейсера, словно провел на его борту большую часть своей жизни.

Судя по всему, наш корабль был лишь частью эскадры ящеров, приближение которой не осталось незамеченным защитниками неизвестной мне планеты.

Собственно, сражение уже началось, что было нетрудно понять по все более частым разрывам ракет, то и дело сотрясавшим корпус огромного корабля.

У каждой из многочисленных дверей, встречавшихся на моем пути, стояли неподвижные фигуры ящеров-часовых. Глядя на них, трудно было не вспомнить моих давних противников, приверженцев Сета, много миллионов лет тому назад поставивших себе целью завоевание Земли. Тем не менее никто из них не пытался воспрепятствовать моему продвижению. Более того, все часовые почтительно брали на караул при моем приближении и, как и подобает хорошо вымуштрованным солдатам, глядели на меня своими выпученными глазами, пока я не исчезал за очередным поворотом коридора.

Пожалуй, только в одном они в точности соответствовали моим былым противникам. Их размеры всегда были прямо пропорциональны их возрасту, а по возрасту можно было безошибочно судить об их положении на иерархической лестнице.

Помещение капитанской рубки оказалось сравнительно небольшим и было до отказа забито офицерами, занятыми приготовлениями к предстоящей баталии. Излишне говорить, что все они, без исключения, были рептилиями. Очевидно, что я и моя группа – единственные гуманоиды на борту космического рейдера. Вид рептилий, замерших перед мерцающими экранами мониторов, произвел на меня жуткое впечатление. Ко всему прочему, на мостике было непривычно жарко, словно в полдень в пустыне.

К моему глубокому удивлению, никто не обратил на меня ни малейшего внимания, словно не заметил моего присутствия. Ситуация разъяснилась, когда помещение рубки осветилось хорошо знакомым мне золотистым светом, верным признаком скорого появления Золотого бога.

– Надеюсь, что ты счастлив снова лицезреть своего создателя, Орион? – услышал я насмешливый голос Атена.

Надо отдать ему должное, выглядел он вполне достойно в своем излюбленном облачении бессмертного божества, во всяком случае, на фоне звероподобных рептилий.

– Или, быть может, ты огорчен тем, что мое несвоевременное появление лишило тебя возможности наблюдать за ходом битвы? – продолжал он глумливо. – Если это так, я готов исправить это маленькое неудобство.

Мгновенно в моем сознании вспыхнул голубой диск планеты, висящий в черной пустоте космоса, и очертания дюжины космических крейсеров, со всех сторон устремившихся к нему.

Навстречу им двигались корабли защитников планеты. Вспышки лазеров и взрывы баллистических ракет то и дело вспарывали пространство. На моих глазах три корабля агрессоров развалились на куски и рухнули в океан, покрывавший большую часть поверхности планеты.

– Пока все идет по плану, – удовлетворенно заметил Атен. – Звездные войны редко обходятся без потерь для воюющих сторон.

В ту же секунду крейсер содрогнулся от прямого попадания ракеты противника.

– Оно и видно, – заметил я сухо.

– Что я слышу? У моего создания прорезалось чувство юмора. – Губы Атена скривились в привычной издевательской улыбке. – Ты прогрессируешь, Орион. Того и гляди, скоро мне самому придется считаться с твоим мнением.

– Где Аня? – спросил я, игнорируя его презрительный тон.

– Я уже говорил тебе, что она очень далеко отсюда.

– Я хочу увидеть её.

– Запасись терпением. Тебе необходимо выполнить важное задание.

– Речь идет о том самом кризисе, о приближении которого вы давно говорили?

Презрительная усмешка снова заиграла на его губах.

– Давно? Ты никак не можешь избавиться от присущего тебе ограниченного линейного восприятия времени, Орион.

– Сейчас не время шутить.

– И от своего нетерпения тоже не можешь избавиться. По-прежнему рвешься увидеть свою обожаемую богиню?

– Где она? – повторил я угрюмо.

– Дело прежде всего, Орион.

– Кто эти ящеры? Почему мы, люди, обязаны помогать им?

– Они наши союзники в этой войне. Они помогли мне доставить твою группу к месту назначения.

При этих словах Золотого бога новый поток информации хлынул в мой мозг. В считанные доли секунды я получил её столько, что в обычных условиях мне, вероятно, потребовались бы недели, если не месяцы, для её усвоения и обработки. Картины одна за другой сменялись в моем сознании. Я увидел первую высадку людей на Луне и их триумфальное возвращение на Землю. Ее сменила история завоевания человечеством Солнечной системы: освоение Марса, проникновение в пояс астероидов, первый десант землян на спутники планет-гигантов.

Я стал свидетелем долгих и безрезультатных попыток человечества отыскать братьев по разуму в холодных просторах космоса. Остатки ископаемых моллюсков были найдены на Марсе, примитивные формы растительности – под ледяным панцирем Европы, но ещё почти столетие круглосуточная вахта гигантских радиотелескопов и бесчисленные призывы мощнейших передатчиков оставались безрезультатными. Пространство молчало.

Через два столетия после высадки на Луне первые корабли землян устремились к ближайшим звездам. Преодолев скорость света, человечество приступило к планомерному освоению звезд и только после этого встретило существ, равных себе по интеллекту.

Сплошь и рядом это были совершенно чуждые им создания, имевшие очень мало общего с гуманоидной формой жизни. Но тем не менее это были цивилизации, ничуть не уступавшие, а порой и намного превосходившие земную.

Неизбежным следствием этого события стали разрушительные звездные войны, унесшие жизни миллиардов человек и ставшие причиной гибели многих сотен обитаемых миров…

Сердце у меня упало.

Миллионы лет эволюции, десятки тысяч лет мучительного восхождения к вершинам цивилизации, – и все это лишь ради того, чтобы окунуться в пучину жестоких и бессмысленных войн?

Вместо взаимопонимания и гармонии – безжалостное уничтожение разумных форм жизни.

– Для чего же еще, по твоему мнению, я вложил инстинкт уничтожения в твою генетическую программу» Орион? – насмешливо спросил Золотой бог. – Во всей Галактике существуют лишь два вида разумных существ. Одни из них способны сражаться, другие обречены на вымирание. Эти рептилии, называющие себя тзинами, являются нашими естественными союзниками. Они в полной мере соответствуют первой из названных мною категорий. Но для нас гораздо важнее их готовность сражаться вместе с нами против наших общих врагов, не считаясь ни с какими жертвами.

Союзники или нет, но они слишком напоминали мне Сета и его сородичей, чтобы слова Атена могли убедить меня.

Золотой бог заметил мою нервозность.

– Орион, в мироздании существует бесчисленное множество видов разумных существ, но большинство из них имеют общие корни. Рептилии и млекопитающие также имели общих предков. Отсюда и общая для тех и других привычка передвигаться на задних конечностях и особенности анатомического строения, при котором все анализаторы органов чувств сосредоточены в коре головного мозга. Внешнее сходство между нашими союзниками и расой Сета не более чем каприз эволюции.

– Я полагал, что у природы чуть больше воображения, – кисло возразил я.

Атен добродушно усмехнулся:

– У природы хватает всего, Орион, в том числе и изобретательности. Разумеется, существует множество форм разумной жизни, не имеющих ничего общего ни с гуманоидами, ни с народом Сета, но они уже настолько не похожи на нас, что любое общение с ними становится практически невозможным для человеческой расы. Их число легион – существ, дышащих метаном, обитателей морских глубин, разумных спор космоса. У нас слишком разные интересы и цели, а посему между нами нет, да и не может быть точек соприкосновения.

Человечество не общается с ними, не торгует и не ведет войн. И то, и другое, и третье было бы одинаково бессмысленным.

– Так с кем же мы сейчас воюем? – напомнил я, твердо намереваясь вернуть наш разговор в практическое русло.

– Ты скоро узнаешь об этом, – пообещал Атен. – Битва за эту планету является критической точкой настоящей войны. Тебе и твоему соединению надлежит высадиться на планете, захватить плацдарм, оборудовать на нем приемо-передаточную станцию и удерживать её до подхода наших основных сил.

– Всего лишь с сотней солдат? – ядовито осведомился я.

– Пока это все, что имеется в нашем распоряжении, но такое положение продлится недолго.

Я с трудом удержался от соблазна рассмеяться ему прямо в лицо.

Атен, по обыкновению, многого недоговаривал.

Подобные станции являлись одним из последних достижений человеческой мысли и предназначались для мгновенной транспортировки на огромные расстояния различных особо важных грузов. Подобная телепортация стоила безумно дорого, и её применение ограничивалось отдельными, исключительно важными случаями, когда никакой иной способ транспортировки был по тем или иным причинам практически недоступен. Теоретически она допускала и переброску живых существ, но желающих проверить это на себе, как правило, не оказывалось. Перспектива быть распыленным на отдельные атомы, а затем вновь собранным, пусть даже в виде точной копии, явно превышала устойчивость психики ординарного человека…

– Сотни солдат явно недостаточно, чтобы удержать станцию, – повторил я угрюмо.

– Флот, естественно, окажет вам всемерную поддержку, – возразил Атен, – что же до подкрепления, то оно будет направлено при первой же возможности. Оборона планеты поставлена из рук вон плохо. Вполне допускаю, что вам удастся запустить станцию ещё до того, как противник вас атакует.

– А если нам этого не удастся?

– Тогда ты умрешь, Орион, и твои солдаты вместе с тобой. Умрешь окончательно. Нынешний кризис слишком серьезен. Малейшая неудача перечеркнет значение всего, что тебе удалось сделать до сих пор. Твоя задача – оборудовать станцию и удержать её любой ценой. Тебе не остается ничего другого, как победить или умереть. Третьего не дано.

Глава 2

Я провел короткое совещание со своими подчиненными и разъяснил им поставленную перед нами задачу, после чего отдал приказ начать погрузку в десантные корабли. Все необходимые для предстоящей операции сведения уже были четко запечатлены в моем сознании. По своему обыкновению, Золотой бог сообщил мне лишь те факты, которые имели прямое отношение к выполнению его задания.

Ничего большего, ничего лишнего…

Планета называлась Лунга. Плацдарм, который нам предстояло захватить и удерживать до подхода подкреплений, находился в сердце джунглей, в болотистой низине, идеального места для внезапного нападения, но практически недоступного для поддержки с орбиты.

Обширный океан, который пересекали цепочки вулканических островов, лежал довольно далеко от места предполагаемой базы. На этой планете не возникло разумной жизни. Вершиной местной эволюции были небольшие лесные животные, типа лемуров, ведущие исключительно ночной образ жизни.

Нашими противниками были гуманоиды, настоящие гиганты от двух до трех метров ростом и соответствующей комплекции. Их военная тактика скорее подходила воинственным кочевникам, нежели представителям регулярной армии. Они называли себя скорписами, что на языке землян приблизительно соответствовало понятию «рожденные для битвы». Откуда они появились на Лунге, так и осталось для меня загадкой. К моменту нашего прибытия на планету они как раз завершали строительство собственной военной базы. Зачем она им понадобилась в этом забытом Богом уголке Галактики, Атен также не потрудился мне сообщить, – впрочем, как и то, какие, собственно, стратегические цели преследовала вся наша экспедиция. От меня требовалось организовать строительство станции и её оборону от скорписов или… умереть с честью. Ни больше, ни меньше…

Мы погрузились в десантные корабли, по двадцать пять человек в каждый – молодые люди, мужчины и женщины, одетые в традиционную пятнистую форму десантников и до зубов вооруженные.

Погрузка прошла преимущественно в мрачном молчании. Большинство моих солдат явно не радовались предстоящей операции. Лишь очень немногие позволяли себе незамысловатые шутки, как правило, не находившие отклика у их товарищей.

– Какого черта эти старые сморчки из генерального штаба опять вспомнили о нас? Неужели во всей армии не нашлось другого соединения?

– Генералы, очевидно, считают нас профессиональными героями.

– Положим, медаль за храбрость здесь есть у каждого. Только хотел бы я знать, чем она поможет мне, когда скорписы пойдут в атаку?

– В чем дело, парень? Уже наложил себе в штаны? А что ты обещал последний раз девочкам на базе?

Послышался негромкий смех, показавшийся мне слегка вымученным.

– Заткнитесь вы, щенки, – прорычал сержант. – Пристегните страховочные ремни. Это вам не увеселительная прогулка.

Дети!

По своему физическому и умственному развитию я намного превосходил любого из них. Правда, чтобы достичь этого уровня, мне пришлось прожить несколько жизней, умирать и воскресать вновь. Пусть скорпион называют себя рожденными для битвы. То же самое, даже с большим основанием, я мог сказать и про себя, нисколько не намереваясь задеть чувства вчерашних номадов.

Недаром Атен создал меня солдатом, охотником и убийцей.

Впрочем, по словам того же Атена, мои спутники в этом отношении немногим отличались от меня. Все они были клопами, искусственно созданными копиями своих давно умерших предков, выращенными в специальных камерах. Они были созданы для того, чтобы стать профессиональными солдатами, и прошли жесткий отбор под огнем вполне реального противника.

Устав запрещал им общение с обычными людьми, которых им надлежало защищать. За всю свою недолгую жизнь они ничего не видели, кроме войн и короткого отдыха в реабилитационном лагере, куда их доставляли в промежутках между военными операциями.

Правда, бывали случаи, когда некоторые старшие офицеры рождались в нормальных семьях и присоединялись к армии вполне добровольно. Но это было скорее исключением из правил. Поэтому очень немногие, даже самые крупные военные чины имели собственные дома и семьи, если не считать непрочных связей в среде военных.

Подобно мне, эти люди были рождены, чтобы сражаться и убивать, и они следовали своему назначению, пока их самих не настигала пуля или тепловой луч противника.

Я вспомнил о священных воителях древних Фив, об отрядах, состоявших исключительно из любовных пар. Мужчины и женщины этих формирований предпочитали смерть в бою перспективе того, что их возлюбленная или любимый может попасть в руки врагов. Все они погибли, когда встретились с армией Филиппа Македонского в роковой для себя битве при Херонее. В своих скитаниях мне довелось встречаться с Филиппом и Александром и принять личное участие в знаменитой битве, закончившейся страшным разгромом объединенных сил греков.

Что я мог сказать этим мальчишкам и девчонкам, волею Атена оказавшимся под моим командованием? Способны ли они сражаться до последнего воина или воительницы?

Кто знает? Я не провидец. Все, что я мог наскрести в своей памяти применительно к настоящему случаю, были слова некого древнего генерала, имени которого я так и не смог припомнить.

«Кто сказал вам, что вы обязаны умереть за свою родину? Ваша работа заставить других умирать за их окаянную страну».

Моя работа сводилась как раз к тому, чтобы помочь этим парнишкам и девчонкам выиграть их собственное сражение с минимальными для себя потерями. Это было сложно, но вполне выполнимо. Я не знал лично никого из них, но это обстоятельство никак не могло сказаться на моем поведении. Как всякий офицер, я отвечал за жизнь моих солдат и не имел права снять с себя эту ответственность. Ну а уж как я сумею проявить себя в этой роли, зависело от многих факторов, большинство из которых было никак не связано с моими индивидуальными качествами.

По сигналу с капитанского мостика шатл, в котором я находился, покинул док крейсера, нырнул в атмосферу планеты и направился к точке выброски десанта.

В салоне шатла стояла мертвая тишина. Все понимали, что сейчас наша судьба находилась в руках Его Величества Случая. По сведениям разведки, в распоряжении противника имелись ракеты с ядерными боеголовками. Одного попадания такой ракеты было более чем достаточно, чтобы в самом начале перечеркнуть все планы предстоящей операции, ещё до того, как она началась бы осуществляться. Согласно диспозиции, мы должны были приземлиться четырьмя отдельными группами на невидимом сейчас для нас полушарии планеты, подальше от возводимой скорписами военной базы. Однако нельзя было сбрасывать со счетов и возможность того, что наши противники успели построить больше чем одну базу.

Еще в начале сражения за планету нашему флоту удалось уничтожить большинство их военных спутников, находившихся на стационарных орбитах. Но никто естественно, не мог поручиться за то, что в распоряжении скорписов не осталось истребителей, способных нести ядерный заряд. Единственное удачное попадание ракеты или теплового луча могло поставить крест на далеко идущих замыслах Атена и на наших собственных судьбах.

«Приближаемся к точке высадки», – раздался у меня в наушниках голос командира шатла.

Между тем вибрация корпуса корабля заметно усилилась. Я с трудом поднялся на ноги, готовый личным примером воодушевить моих людей.

– Приготовиться к прыжку, – рявкнул сержант Манфред – ветеран, успевший на своем веку побывать не в одной подобной передряге.

Трое лейтенантов заняли места во главе своих взводов.

Наш план был предельно прост. Высадиться четырьмя изолированными группами на клочках относительно сухой земли, повзводно выйти на исходный рубеж и начать одновременно сборку станции и строительство оборонительных сооружений.

Высадка десанта была намечена на ночные часы. С моей точки зрения, это было полнейшим абсурдом. С одной стороны, кромешная тьма существенно осложняла нашу задачу, с другой – ничуть не мешала чувствительным приборам противника с большой точностью определить место высадки десанта. Какими соображениями руководствовались почтенные генералы, принимая столь странное решение, так и осталось для меня тайной за семью печатями.

Проверив свое снаряжение, я занял место во главе шеренги.

«Десять секунд до высадки», – объявил пилот.

Люк шатла отодвинулся в сторону, и холодный ночной воздух ударил мне в лицо.

Привычным движением я опустил защитный щиток шлема. Так или иначе, снаружи было слишком темно, чтобы полагаться на собственное зрение, тогда как чувствительные сенсоры визора позволяли без труда различать основные особенности конфигурации местности.

Впрочем, то, что предстало моему взору, не добавило мне особого оптимизма. Зона предполагаемого приземления была сплошь покрыта густым лесом. Нигде поблизости не было видно ни клочка свободной земли. Оставалось только гадать, каких потерь будет нам стоить выброска десанта в подобных условиях.

«Время!» – раздался голос пилота в моих наушниках.

Не раздумывая, я сделал шаг вперед.

Спускающее устройство сработало мгновенно, и, на секунду зависнув в воздухе, я начал медленно двигаться вниз. Подо мной по-прежнему были непроходимые джунгли и ни малейших признаков открытого пространства. Батареи спускающего устройства гарантировали мне относительно безопасное приземление, во всяком случае, до соприкосновения с поверхностью планеты. Остальное зависело главным образом от везения. К сожалению, от почвы меня все ещё отделяли могучие кроны вековых деревьев и одному Богу было известно, какие сюрпризы уготовила нам поверхность Лунги. В любом случае приземление в заросли не сулило мне ничего хорошего.

Сам спуск занял всего несколько секунд, хотя они и показались мне часами.

В тот момент, когда я уже потерял всякую надежду, я наконец увидел долгожданную поляну, крошечный пятачок земли в окружении деревьев-великанов. Перевернувшись на спину, я бросил взгляд наверх. На фоне звездного неба мне удалось насчитать двадцать пять силуэтов солдат и пять или шесть контейнеров с оборудованием станции. Еще выше краем глаза я уловил темную тень нашего шатла, успевшего совершить разворот и уже набиравшего высоту, чтобы отправиться навстречу с поджидавшим его на орбите крейсером.

Включив панель управления спускающего устройства, я постарался обеспечить себе как можно более мягкое соприкосновение с поверхностью Лунги. Но едва ступни моих ног коснулись зеленой глади, я почувствовал, что, вопреки всем расчетам, я продолжаю медленно опускаться.

– Мы попали в болото, – рявкнул я что было мочи в микрофон коммуникационного устройства. – Всем оставаться в воздухе и ждать моих распоряжений.

Я лихорадочно перебирал кнопки панели управления, пытаясь приподняться на несколько метров над поверхностью болота, но без особого успеха. Моя левая нога, очевидно зацепившись за невидимую корягу, лишила меня этой возможности.

В моих ушах звенели голоса солдат, обменивавшихся соображениями по поводу непредвиденного препятствия.

– Кажется, впереди виднеются скалы…

– Приземляйтесь осторожно, и только в том случае, если вы уверены, что опускаетесь на твердую землю…

– Понятно, сержант, но тут и в самом деле настоящие валуны…

– Опасности никакой…

Я продолжал употреблять все усилия, чтобы освободить застрявшую ногу, продолжая одновременно вслушиваться в переговоры своих подчиненных. Удивленный возглас одного из них заставил меня насторожиться.

– Черт возьми. Эта штука двигается! Она живая!!! Похоже, Лунга уготовила нам немало сюрпризов.

– Попробуй угостить его лучом, Херрон. Иначе нам от него не отделаться. Помилуй нас, Господи! Да их тут десятки!…

Наконец-то и до меня дошло, что таинственная коряга не имела к моим злоключениям ни малейшего отношения. Просто неведомая тварь ухватила меня за ногу и, надо думать, собиралась оттяпать её.

Включив двигатель на полную мощность, мне удалось приподняться на пару метров над уровнем болота, но проклятая зверюга, похоже, не хотела расставаться со своей добычей. Бросив взгляд вниз, я разглядел омерзительный клубок шевелящихся щупальцев, среди которых зловеще поблескивали глаза неправдоподобно большого размера. Слава Богу, мой скафандр оказался достаточно прочным.

Зависнув в воздухе, я извлек из кобуры лазерный пистолет и, тщательно прицелясь, нажал на курок.

Одного выстрела оказалось недостаточно. Болотный монстр был жадным и невероятно живучим. Только после третьего выстрела, когда я уже начал сомневаться, а способен ли вообще тепловой луч оказать какое-либо воздействие на кошмарную тварь, она распустила свои щупальца и, издав чавкающий звук, свалилась обратно в трясину.

Неожиданно освободившись от тяжести вцепившейся в меня твари, я взлетел на добрый десяток метров к ночному небу. Поспешно отключив подъемное устройство, я снова начал медленно опускаться, соблюдая на этот раз все мыслимые меры предосторожности. В стороне от меня по-прежнему то и дело виднелись вспышки лазеров. Мои солдаты продолжали отчаянно сражаться за свою жизнь. Тяжелые контейнеры с оборудованием для станции один за другим медленно погрузились в трясину. Однако об этом я старался пока не думать. Надо было спасать людей.

– Поставьте лазеры на максимальную мощность! – рявкнул я. – Эти твари на удивление живучи. Держитесь над поверхностью болота и двигайтесь в сторону деревьев.

Мой расчет оказался верным. Болото кончалось сразу у опушки леса. Обретя под ногами твердую почву, мы в изнеможении повалились на траву.

Ну и приключение!

– Как вы думаете, они могут выбраться на сухое место? – раздался из темноты чей-то встревоженный голос. – Может быть, они нам просто почудились, – саркастически предположил другой. – Насколько мне помнится, парни из разведки уверяли нас, что на планете нет существ, опасных для человека.

– Подотри их донесениями задницу, – меланхолично посоветовал третий. – Тоже мне, нашел кому верить. Взгляни лучше на мой скафандр. Еще немного – и эта гадина перекусила бы мне ногу.

Я машинально опустил глаза и обозрел свои собственные повреждения. Металлические пластины скафандра были покорежены и покрыты кровью, судя по всему, моей собственной. Если бы не необычайные способности моего организма, дело могло бы кончиться плохо для меня.

– Сержант, – прервал я затянувшуюся дискуссию. – Выделите людей для охраны, пусть не спускают глаз с болота. Черт знает, на что ещё способны эти твари. Сам я попробую извлечь из трясины контейнеры с оборудованием. Всем остальным предоставляется отдых на один час.

– Слушаюсь, сэр.

Я переключил частоту своего переговорного устройства и попытался связаться с командирами трех других взводов.

Судя по их докладам, их положение немногим отличалось от нашего. Двое солдат погибли в схватке с болотными монстрами, ещё несколько получили ранения различной степени тяжести.

Я извлек из сумки карту местности и несколько минут изучал её через щиток своего визора.

– Сбор в точке шесть-А через два часа, – объявил я. – Есть вопросы?

– Один из моих людей не может самостоятельно передвигаться, – доложил один из лейтенантов. – Не могли бы вы, капитан, запросить шатл для его эвакуации?

– Исключается! – коротко ответил я. – Раненых придется нести с собой. Мертвых тоже.

Глава 3

Пока большинство моих солдат наслаждались недолгими минутами сна, я отправился к границе болота и, оперируя пультом дистанционного управления, закрепленным на моем поясе, попытался извлечь из трясины контейнеры с оборудованием.

Со второй попытки мне это удалось, и один за другим они медленно поднялись над поверхностью болота, которое весьма неохотно рассталось со своей законной добычей. Автономные двигатели, которыми был снабжен каждый контейнер, функционировали даже под водой. Оставалось уповать на то, что и обшивка контейнеров была влагонепроницаемой. В противном случае, все мои усилия были бы потрачены напрасно. На экране моего визора контейнеры казались кроваво-красными на желто-зеленом фоне тины и джунглей. Роняя на ходу хлопья грязи и прилипшие пучки водорослей, они неслышно проплыли в нескольких сантиметрах над поверхностью воды и благополучно опустились на твердую почву. Одна из болотных тварей попыталась было перехватить их в полете, но, быстро убедившись в том, что они несъедобны, прекратила свои попытки.

Эти гады продолжали внушать мне непреодолимое отвращение. Я попытался убедить себя в том, что земноводные без крайней необходимости не вылезают на сушу и, следовательно, не могут представлять опасности для меня и моих солдат, но не могу похвастаться, что моя попытка увенчалась успехом и я успокоился.

Продолжали меня мучить и другие сомнения.

Если орбитальные станции слежения не смогли определить, что место, предназначенное для выброски десанта, представляет собой непроходимое болото, если донесения разведки утверждали, что на планете не имеется хищников, представляющих угрозу для человека, чего стоили оценки Службы безопасности относительно численности наших противников и их потенциальных возможностей?

Боюсь, что мои выводы были не слишком оптимистичными.

Сержант Манфред распорядился сменять часовых каждые двадцать минут, дабы дать каждому солдату возможность хотя бы немного отдохнуть. Сам он, похоже, решил не спать совсем.

Лично за себя я не беспокоился. Мои уникальные способности позволяли мне обходиться практически без сна. Но мог ли я ожидать подобной самоотдачи от своих подчиненных? А они, увы, хотя и были профессиональными солдатами, прошедшими жесткую систему отбора и интенсивных тренировок, были не более чем заурядными людьми, пусть и выращенными в специальных камерах для клонирования.

Так или иначе, но спустя час мой батальон был уже на ногах, и мы медленно двинулись сквозь непроходимые джунгли к месту запланированной встречи. Контейнеры, словно одушевленные существа, медленно плыли по воздуху следом за нами. Тяжелые скафандры существенно затрудняли наше передвижение, но когда самые отчаянные из солдат попытались снять их с себя, бесчисленное множество кровососущих насекомых мгновенно облепило смельчаков с ног до головы. Зрелище столь же забавное, сколь и печальное.

Больше всего, естественно, страдали наши раненые. Их вполне понятные и оправданные стоны угнетающе действовали на остальных солдат, и один из сержантов наконец не выдержал.

– Заткнитесь вы, хлюпики несчастные! – рявкнул он. – Найдите в себе хоть немного мужества вести себя как подобает солдатам, а не сопливым мальчишкам, впервые вырвавшимся из-под опеки матушки.

– Но, сержант, – взмолился один из раненых, – войдите же и в наше положение. Эти насекомые сводят нас с ума. Состояние такое, словно тебя поджаривают на медленном огне.

– У меня четыре нашивки за ранения, – подхватил другой, – но, боюсь, пятой мне уже не заслужить. Этот переход добьет меня.

Самое печальное заключалось в том, что никто из них нисколько не преувеличивал. Укусы проклятых насекомых были непереносимы даже для моего железного организма.

По пути к месту обусловленной встречи к нам присоединился взвод под командованием лейтенанта Фреды, нашего батальонного врача. Состояние её раненых было ничуть не лучшим, чем их товарищей по несчастью из моего взвода.

– Я не могу осмотреть их раны на марше, – обратилась Фреда ко мне. – Не могли бы мы остановиться хотя бы минут на десять, сэр? Правда, в этом случае мне придется использовать наши переносные лампы. В темноте многого не увидишь, – словно извиняясь, добавила она.

Я помолчал несколько секунд, пытаясь все обдумать.

Наши враги, по всем признакам, находились далеко отсюда. С другой стороны, в этом лесу нас и без них могли поджидать десятки неприятных сюрпризов. Но состояние раненых внушало и мне самому серьезные опасения.

Суровая действительность превзошла наши самые мрачные предположения.

У первой же раненой, которую мы осмотрели вдвоем с Фредой, глубокая царапина на лбу, след от удара Щупальца болотного монстра, оказалась переполнена отвратительными красными муравьями, заживо пожиравшими беспомощную женщину. Даже привычная ко всему Фреда невольно отпрянула назад, когда мерзкие насекомые, очевидно потревоженные светом походной лампы, начали торопливо вгрызаться в кровоточащую плоть несчастной.

Содрогнувшись, я снял защитные щитки со своей собственной поврежденной ноги только для того, чтобы, в свою очередь убедиться, что гнусные создания успели проникнуть и туда. По-видимому, онемевшие ткани не позволяли мне до сих пор чувствовать их болезненные укусы.

Быстро взяв себя в руки, Фреда принялась обрабатывать наши многочисленные раны едкой антисептической жидкостью, воздействие которой на нашу плоть по силе ощущений лишь немногим уступало укусам проклятых насекомых.

Фреда оказалась опытным медиком, и, хотя вся процедура заняла гораздо больше десяти минут, в конце концов муравьи отступили, после чего мы возобновили свой марш.

Когда мы остались вдвоем, Фреда озабоченно повернулась ко мне:

– Надеюсь, что муравьи не успели отложить своих яиц в ранах, иначе воспаления не избежать.

– Что и говорить, приятная перспектива!

– Мне придется ещё раз обработать раны антисептиком и сделать свежую перевязку, когда мы доберемся до базового лагеря.

Мне не оставалось ничего другого, как принять её слова к сведению.

Несмотря на все задержки, мы постепенно приближались к району сосредоточения. Гигантские стволы вздымались к ночному небу, словно колонны храма, построенного циклопами. Их могучие ветки сплошным ковровом смыкались над нашими головами, не позволяя ориентироваться по звездам. Зато подлесок практически отсутствовал. Очевидно, густая листва лесных гигантов препятствовала проникновению солнечных лучей к поверхности земли даже в наиболее светлое время суток.

В кромешной тьме, царившей внизу, невозможно было разглядеть солдат, двигавшихся длинной цепочкой, и оставалось только надеяться, что никто из них не отстанет от своей группы. Смолкли даже стоны раненых, хотя, надо думать, многие из них продолжали страдать от невыносимой боли. Несмотря на все усилия Фреды, последствия от укусов муравьев все ещё давали о себе знать.

После двух часов утомительного марша, вместо запланированного одного, мы наконец вышли в район сосредоточения.

Третий взвод находился уже на месте, а солдаты четвертого появились вскоре после нашего прибытия.

Предоставив Фреде завершить осмотр раненых, я подозвал двух других лейтенантов.

В очередной раз меня поразило необычайное внешнее сходство этих людей, хотя они и были разнополыми. Одинаково невысокого роста, крепкого телосложения, оба со светло-голубыми глазами и волосами цвета песка. Хотя при тусклом свете походной лампы мне было трудно различить детально их лица, создавалось впечатление, что даже родимые пятна и веснушки, в изобилии украшавшие их носы, были расположены совершенно одинаково. Несомненно, что своим происхождением они были обязаны одной и той же генетической матрице. Оба были предельно утомлены, но старались держаться со спокойным достоинством, как и подобало бывалым солдатам. Спустя несколько минут к нам присоединилась и Фреда, едва державшаяся на ногах от усталости.

– Двое моих солдат только что умерли, – произнесла она, снимая свой шлем и повернув ко мне осунувшееся лицо.

У неё были те же небесно-голубые глаза и волосы песочного цвета, что и у её товарищей.

– Разумеется, в пути у меня не было возможности детально осмотреть их раны, но я была уверена, что их жизнь вне опасности.

– Что же в таком случае послужило причиной их смерти? – спросил я.

– Боюсь, что укусы болотных тварей оказались ядовиты, – ответила она, энергично смахивая муравьев, облепивших её руки.

– Яд?

Она удрученно кивнула:

– Из этого следует, что и жизнь остальных раненых находится под угрозой.

– Есть какие-то характерные симптомы?

– На мой взгляд, они скорее больны, нежели ранены. Печальнее всего то, что их состояние продолжает ухудшаться. Может быть, и укусы этих чертовых муравьев тоже опасны для жизни.

Наступило тягостное молчание.

– А как вы сами себя чувствуете, сэр? – осторожно спросила Фреда, явно опасаясь услышать неблагоприятный ответ.

– Отлично, – усмехнулся я. – Моя иммунная система до сих пор не подводила меня.

Она несколько секунд обдумывала мой ответ.

– Тогда как вы посмотрите на то, чтобы взять у вас немного крови для проведения контрольных тестов я создания сыворотки?

– Отличная мысль! Сколько это займет времени?

– Думаю, немного. Если вы не против, я могла бы приступить к работе немедленно.

Я послушно отправился вслед за Фредой в её палатку, служившую одновременно и походным госпиталем.

Фреда заставила меня прилечь на раскладную кровать и несколькими скупыми профессиональными движениями набрала полный шприц крови из моей вены.

– Если потребуется больше, дайте мне сразу знать, – предупредил я её, опуская рукав.

– На мой взгляд, этого вполне достаточно, сэр. Будем надеяться, что наш план сработает.

Я поднялся на ноги и осмотрелся.

Палатка Фреды имела стандартную овальную форму и была настолько низкой, что я едва мог выпрямиться в полный рост, находясь в самом её центре. Четыре походные койки, на которых лежали раненые, занимали почти все свободное пространство. Рабочий стол врача и контейнеры с медицинским оборудованием находились в дальнем конце палатки.

Отложив в сторону шприц, Фреда внимательно оглядела меня с ног до головы своими чистыми голубыми глазами.

– Вы не один из нас, сэр, не так ли? – спросила она.

– Что вы хотите этим сказать? – не понял я.

– Вы не похожи на нас, солдат регулярной армии. У вас иной генетический код. Вы крупнее меня и моих товарищей. У вас более темные волосы и глаза, более смуглая кожа. Вы, вероятно, доброволец?

– Нет, Фреда, к добровольцам я не имею никакого отношения. Но вы правы в другом: я действительно не имею отношения к регулярной армии.

Она смущенно улыбнулась:

– Тогда кому-то в штабе ещё придется поломать голову над тем, какие последствия будет иметь наше сексуальное общение.

– Я вас не понимаю.

– Согласно штатному расписанию вы и я сексуальные партнеры на все время нашей операции. Для меня это будет первым случаем, когда мне придется иметь дело с мужчиной, не принадлежащим к нашей группе клонов.

Вероятно, я выглядел в этот момент совершенным идиотом.

В моей памяти или тем более в служебных бумагах не было ни слова о моих сексуальных обязанностях.

Ее улыбка угасла.

– Я так и думала, – констатировала она. – Вы не кадровый военный.

Совершенно ошеломленный новым направлением нашего разговора, я машинально присел обратно на койку.

– Я был выбран, чтобы возглавить эту миссию… – начал было я, но тут же прикусил язык.

Да и что я мог сказать ей? Что я избран богами? Или одним из Творцов? Сверхлюдьми, рассматривавшими нас, простых смертных, всего лишь как инструмент для реализации своих планов?

– …представителями высших эшелонов власти, – с трудом закончил я.

– Какое теперь это имеет значение, – отмахнулась она устало. – Большинство из нас уже успели самостоятельно прийти к выводу, что нам предстоит далеко не рядовая операция. Конечно, она была спланирована на самом верху. Иначе чего ради потребовалось бы заменять нашего старого капитана?

– Он был вашим постоянным партнером? – промямлил я, стыдливо опустив прилагательное. Ее глаза стали почти круглыми от удивления.

– Ко всему прочему, вы ещё и чужеземец… В противном случае вам были бы известны наши правила… В армии не существует постоянных пар. Командование само решает, кому быть твоим партнером на время той или иной операции, точно так же, как оно все всегда решает за нас в этой жизни.

Понемногу и я начал кое-что соображать.

Эти люди созданы армией для своих нужд и не знали иной жизни. У них нет ни семей, ни родителей. У них нет своих интересов и привязанностей. Они солдаты, и никто больше.

– Хотел бы я знать почему, – пробормотал я, – ваше начальство до сих пор не запретило секс? Или, ещё того почище, вообще не превратило вас в бесполые существа?

Фреда презрительно фыркнула.

– С равным основанием вы могли бы задать себе вопрос, почему оно не использует роботов вместо клонов?

– Хорошо, тогда просветите меня на сей счет.

– Потому, что люди дешевле, вот почему. Да и надежней тоже. Кто станет использовать дорогие машины в заведомо безнадежной ситуации? Конечно, и нам знаком страх. Иногда и мы обращаемся в бегство, но чаще мы сражаемся и убиваем наших врагов даже тогда, когда нам самим предстоит остаться на поле боя.

Я тяжело вздохнул, пытаясь переварить новую для себя информацию.

– Получается, что секс является своего рода вознаграждением за ваши труды.

Глаза Фреды сверкнули от гнева. Какое-то время я готов был поверить, что она собирается надавать мне пощечин.

– С какой луны вы свалились? Устав поощряет сексуальную жизнь в армии, потому что это повышает её боеспособность. Секс приобщает нас к базовым человеческим чувствам – агрессии и защите, заложенным в людях на генетическом уровне. Неужели вам все ещё не понятно? Что вы тогда вообще знаете?

– Боюсь, что очень немного, – согласился я.

– Черт возьми! В таком случае нам остается только надеяться, что ваше умение сражаться превосходит ваши познания. Иначе нам придется туго.

– Будьте спокойны, – улыбнулся я. – С этим у меня все в полном порядке.

– В самом деле? – спросила она с сомнением.

Я ограничился кивком и покинул палатку, оставив Фреду скорее обеспокоенной, нежели сердитой.

Впрочем, у меня были все основания для такого утверждения. Я воевал во времена ледникового периода с неандертальцами, повидал на своем веку дикие орды монгольских воинов. Я участвовал в битвах с динозаврами Сета, разумными рептилиями, принимал участие в осаде Трои и Иерихона.

Я знал все или почти все о земных войнах. Но что я мог предложить сотне солдат, заброшенных в глухой уголок Галактики, в войне против неведомой мне расы за сохранение континуума?

Непростой вопрос.

И если я собирался добиться успеха, мне предстояло ещё немало поразмышлять на эту злободневную тему…

За пределами палатки Фреды большинство моих солдат трудились над сооружением приемной камеры, которой предстояло стать залогом нашей победы в битве за Лунгу. Часть площадки была уже очищена от гигантских деревьев, и на их месте находились контейнеры с оборудованием для будущей станции. На другой стороне поляны вторая команда, под руководством одного из сержантов, была занята строительством базового лагеря. В центре возвышался противоракетный лазер, единственное мощное средство поражения, имевшееся на вооружении нашего батальона.

– До сих пор не могу поверить, что эти скупердяи из штаба полка расщедрились настолько, что подарили нам эту штуку, – заметила молодая женщина, подсоединявшая силовые кабели к пульту управления установки.

– В этом ты не одинока, – охотно откликнулся паренек, помогавший ей, – хотя держу пари, что, принимая это решение, они меньше всего были обеспокоены нашей с тобой участью. Просто передатчик слишком дорогая вещь, чтобы превращать его в пыль одним удачным попаданием ракеты.

– Так или иначе, но он будет защищать и нас.

– Кто спорит? Весь вопрос в том, как оказаться поблизости, когда скорписы начнут обстрел.

– Все же это лучше, чем ничего, – философски заметила она, невольно обращая тревожный взор в сторону молчаливого леса.

Третья группа солдат была занята установкой палаток и сортировкой снаряжения. Большинство молодых людей предпочло освободиться от тяжелых боевых скафандров и оставалось лишь в легких рабочих комбинезонах, на которых уже расплывались темные пятна пота. Несмотря на ранний час, солнце Лунги припекало вовсю. Насекомые, столь досаждавшие нам в течение ночи, исчезли с первыми лучами утреннего солнца, укрывшись в густой листве деревьев, со всех сторон окружавших поляну. Проклятья и соленые шутки солдат перемежались с пением птиц, которых, по-видимому, нисколько не беспокоило появление на их территории неведомых существ. Глухой удар от падения на землю очередного гигантского ствола на несколько секунд заставил замолчать этот веселый хор, но затем все вернулось на круги своя.

Я пересек поляну и направился в сторону опушки, где сержант Манфред лично руководил строительством фортификационных сооружений. Несмотря на жару, сержант оставался в полном снаряжении и, хотя забот у него и без того хватало, не забывал регулярно общаться по радио с солдатами, прикрывавшими подступы к лагерю со стороны леса.

– Есть новости? – осведомился я, подходя поближе.

Должен сознаться, что, в отличие от бравого сержанта, сам я был одет весьма легкомысленно, сохранив из всего боевого снаряжения лишь лазерный пистолет, висевший у пояса, да и ему я предпочел бы более привычный боевой кинжал, давний подарок Одиссея, но, к моему глубокому сожалению, кинжал остался в далеком прошлом вместе со многими другими аксессуарами моей прежней жизни.

– Сенсоры сообщают о присутствии в лесу более крупных существ, нежели лемуры, – мрачно сообщил Манфред.

– Но данные разведки свидетельствуют о том, что на планете нет более крупных животных.

– Они не упоминали и о болотных тварях, – напомнил сержант.

– Но сейчас мы находимся на твердой почве, – возразил я.

– Тем хуже для нас. В таком случае это могут быть разведчики противника, – стоял на своем Манфред.

– Может быть, нам следует привлечь больше солдат на рытье окопов? – предложил я. – Чем быстрее мы закончим сооружение оборонительного периметра, тем больше у нас будет шансов отразить внезапное нападение противника.

Сержант неопределенно пожал плечами:

– Сколько по данным разведки на планете этих скорписов?

– По их сведениям, всего лишь небольшое подразделение, несущее охрану строительства базы. Манфред недоверчиво хмыкнул. Я склонен был разделить его скептицизм.

– Донесения разведки не внушали мне особого доверия с самого начала нашей миссии. Я пришлю ещё солдат, – пообещал я, – как только новые машины начнут поступать через приемник. А пока…

Взрыв ракеты неподалеку от нас прервал меня на середине фразы. Ударная волна сбила меня с ног и отбросила на несколько метров в сторону. Тучи пыли, веток и листьев поднялись в воздух вместе с клубами едкого дыма. За первым разрывом с небольшими интервалами последовало ещё несколько, после чего наконец заработал наш лазер.

Манфред наклонился надо мной:

– С вами все в порядке, сэр?

– Да, – сказал я, с трудом принимая сидячее положение. – Отделался легким испугом и несколькими царапинами. Но сейчас это не столь важно. Немедленно верните всех ваших людей из леса.

– Слушаюсь, сэр.

Вытащив свой пистолет, я пристроился за небольшим бугорком, не спуская глаз с опушки.

Лесная чаща могла скрыть в своей глубине достаточно врагов, чтобы они не оставили от моего батальона и мокрого места. Убедившись, однако, что немедленной атаки не предвидится, я скосил глаза, отыскивая подходящее углубление в почве, способное обеспечить мне минимальную защиту от прицельного огня неприятеля.

Почти в тот же момент тепловой луч прорезал воздух всего в нескольких сантиметрах над моей головой, слегка опалив волосы. Я выстрелил в ответ, прежде чем успел сообразить, что как раз этого мне делать и не стоило.

Возмездие последовало незамедлительно. Невидимые мне противники стали методично обстреливать меня из всех видов оружия, сами оставаясь почти в полной безопасности.

Поняв, что противник шутить не собирается, я, как мог, вжался в землю и начал осторожно отползать назад.

За тепловым лучом последовало ещё несколько гранат, которые я благодаря своей сверхъестественной реакции успел расстрелять ещё в воздухе. Они разорвались в нескольких метрах впереди меня, осыпав землю градом шрапнели. Гораздо труднее оказалось справиться с легким реактивным снарядом, выпущенным практически в упор, но удача не изменила мне и на этот раз.

Продолжая пятиться, я лихорадочно пытался засечь местонахождение неуловимого противника, но, увы, безо всякого результата.

Что бы ни представляли собой эти скорписы, дело свое они, без сомнения, знали и маскировались отменно. Я услышал ещё несколько разрывов ракет, на этот раз у себя за спиной, затем все неожиданно стихло. Минуты проходили одна за другой, но скорписы как в воду канули.

Я продолжал лежать вжавшись в землю, ожидая логического продолжения атаки.

Тщетно. Девственный лес снова зажил своей привычной жизнью. Даже птицы возобновили свой непринужденный щебет.

«Капитан, – раздался у меня в наушниках голос моего первого заместителя, лейтенанта Куина. – Вы целы, сэр?»

– Обошлось на этот раз. «Похоже, они отступили, сэр».

– Доложите обстановку, – приказал я.

«Четверо солдат убиты, ещё шестеро ранены. О потерях противника, естественно, мы можем только догадываться. Огонь велся практически вслепую. Скорее всего, его потери минимальные…»

Мы оставались в состоянии повышенной боевой готовности не меньше часа. Все строительные работы были, понятно, приостановлены. Но наше ожидание оказалось напрасным. Скорписы так больше и не появились.

В конце концов мы вернулись в наполовину оборудованный лагерь. Фреда занялась обычным для себя осмотром раненых, похоронная команда – приготовлением к похоронам погибших.

Осмотрев мое обожженное плечо, Фреда была поражена и даже немного испугана.

– Ваши раны уже почти зажили, – прошептала она, все ещё не веря собственным глазам.

– Это одно из моих качеств, – подтвердил я.

– Но каким образом? Наша медицина ещё не способна на подобные подвиги, иначе надобность во врачах давно бы отпала.

– Возможно, я новая модель. Испытательный образец. Первый из нового поколения клонов, – пошутил я.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

– Сейчас у вас будет достаточно времени, чтобы привести и других в порядок, – благодушно продолжал я. – Противник отброшен.

Она недоверчиво покачала головой.

Выйдя из её палатки, я наткнулся на сержанта Манфреда, поджидавшего своей очереди. Его лицо представляло собой один огромный кровоподтек, правая рука кое-как перевязана окровавленной тряпкой.

– Противник отброшен, – повторил я специально для него.

– Они все ещё поблизости, сэр, – возразил он с непоколебимой уверенностью заслуженного ветерана, – это была всего лишь разведка боем. Помяните мое слово. Они ещё вернутся. И, почти наверняка, это произойдет сегодня ночью.

Глава 4

Люди – существа, ведущие дневной образ жизни. От этого никуда не деться. Мы привыкли спать в темноте и оставаться наиболее активными в дневные часы.

Скорписы, напротив, как гласила моя служебная инструкция, вели свое происхождение от кошачьих, а не от приматов, а посему были прямой противоположностью гуманоидам.

С этой точки зрения наша ночная высадка была вдвойне бессмысленной, но, как известно, даже высоким военным чинам свойственно порой ошибаться. Сейчас меня куда больше беспокоило пророческое высказывание сержанта Манфреда относительно возможного времени новой атаки.

Здравый смысл требовал от меня максимально ускорить строительство фортификационных сооружений, но строгие армейские инструкции предписывали прямо противоположное.

Главной целью всей операции было сооружение этой чертовой станции.

Кроме того, до завершения её строительства у нас не было иной возможности получить в свое распоряжение мощное оружие и чувствительные сенсоры, способные обеспечить безопасность базы, а, следовательно, и нашу собственную.

Пока же мы располагали всего двумя противоракетными лазерными установками, достаточно надежно защищавшими нас от ядерного удара противника, но, увы, малоэффективными в случае массированной атаки пехоты.

Впрочем, о том, что может произойти в том случае, если скорписы решат применить свои ядерные устройства, мне не хотелось даже и думать. Точка зрения на сей счет генералов из штаба армии мне была, естественно, неизвестна.

В конечном счете мне пришлось пойти на компромисс, и, разделив наш отряд на три примерно равные части, мы одновременно занялись сооружением станции и строительством оборонительного периметра, не забывая о безопасности и жизнеобеспечении самого лагеря.

Я осмотрел возводимые фортификационные сооружения и самым внимательным образом изучил окружавшую нас местность, стремясь извлечь максимум полезного из естественных особенностей природного ландшафта и по возможности облегчить тяжелый труд моих солдат.

Если бы я не был столь занят заботами по укреплению лагеря, возможно, я не забыл бы отдать должное неповторимой девственной красоте Лунги.

Дремучий лес вздымался вокруг нас во всей своей первозданной красе. Вековые деревья простирали к ясному небу свои могучие ветви. В воздухе стоял разноголосый гомон птиц. Порхали десятки разновидностей бабочек. Иногда показывались и млекопитающие, которые были, однако, настолько малы, что не тянули даже на лемуров, привлекших к себе столь пристальное внимание нашей разведки.

Меня одолевали куда более прозаические мысли. Несмотря на все старания, мне не удалось обнаружить в лесу никаких следов пребывания скорписов. На мягкой почве не сохранилось ни одного подозрительного следа. Правда, стволы значительной части деревьев серьезно пострадали от осколков, но, по всей вероятности, это обстоятельство явилось прямым следствием разрывов наших собственных ракет. Если судить только по тому, что мне удалось установить в результате продолжительного и тщательного осмотра местности, можно было смело заключить, что дневная атака была всего лишь плодом нашего больного воображения.

Но я нашел и нечто особенно заинтересовавшее меня.

Широкий овраг вел от русла расположенного неподалеку ручья прямо к центру нашего лагеря.

Естественный подход к самому сердцу проектируемой станции!

Целый батальон противника мог без особых помех зайти по оврагу к нам в тыл, не привлекая к себе внимания часовых.

Сделав для себя пометку выставить здесь дополнительный наряд, я вернулся в лагерь.

Результаты рекогносцировки не слишком удовлетворили меня. К моему глубокому сожалению, вопросов по-прежнему было больше, чем ответов.

Верно ли было мое предположение, что скорписы во время предыдущей разведки боем уже успели обнаружить расщелину? А если так, какое место она занимала в их будущих планах?

Как поведут они себя в том случае, если обнаружат, что этот участок нашей обороны остается практически незащищенным? Осмелятся ли они нанести здесь свой главный удар?

Как бы я сам поступил, окажись я на их месте?

Наконец, есть ли у меня шанс превратить овраг в естественную ловушку для неприятеля?

Мои лейтенанты отнеслись весьма скептически к предложенному мной плану.

– Вы предлагаете дать противнику возможность, не встречая сопротивления, подобраться практически вплотную к приемной камере? – переспросила лейтенант Ворл, не в силах скрыть своего недоумения. – Позволить ему фактически без боя свести на нет плоды всей нашей операции…

Мы сидели вчетвером на пластиковом полу моей палатки, словно вожди племени первобытных кочевников, обсуждающие планы очередного разбойничьего нападения на лагерь своих соседей.

Как это нередко случалось со мной за последнее время, я был буквально заворожен поразительным внешним сходством моих собеседников.

Одинаковые волосы песочного цвета, курносые носы, усыпанные веснушками, невинные голубые глаза. Даже их кожа имела общий легкий золотистый оттенок, свойственный некоторым расам старой доброй Земли.

Фреда и Ворл вполне могли сойти за сестер-двойняшек, а Куин с такой же легкостью мог претендовать на роль их старшего брата.

– У нас нет сил, чтобы организовать надежную оборону всего периметра, – устало повторил я. – Кроме того, как я уже говорил, нам необходимо ещё по меньшей мере шесть часов, чтобы отладить эту чертову станцию. Если же нам удастся заманить их в ловушку, у нас есть все шансы отбить их атаку и самим остаться в живых до начала работы передатчика.

– Что слышно о пополнении? – поинтересовался Куин.

Вместо ответа я повернулся к Ворл, отвечавшей за поддержание устойчивой связи со штабом находившейся на орбите эскадры.

– Никаких пополнений, – ответила она угрюмо. – Адмирал не пожелал и слушать о наших трудностях. Нам придется рассчитывать только на себя.

– Нам надо продержаться только до начала работы приемной камеры, – повторил я, наверное, в десятый раз. – Поступление тяжелого оружия снимет большинство наших проблем.

– Но даже ради этого допустить беспрепятственное проникновение противника к нам в тыл… Просто в голове не укладывается…

Ворл безнадежно развела руками.

– Я согласен с возражениями коллеги, – снова вступил в разговор Куин. – Извините, капитан, но ваш план – это открытый вызов всей нашей военной доктрине.

– Лейтенант Фреда, ваше мнение? – спросил я, начиная терять терпение.

Она только безнадежно покачала головой, но не произнесла ни слова.

– Все ясно, – резюмировал я. – Три голоса против одного. Мнение офицерского собрания достаточно очевидно. Тем не менее план вступает в силу. Таково мое окончательное решение.

К чести моих помощников, спорить они не стали.

Остаток дня мы потратили на укрепление наших оборонительных линий и минирование оврага. Дополнительно я распорядился установить несколько автоматических систем на подходе к лощине, дабы создать у противника впечатление, что это хотя и наиболее уязвимая, но далеко не беззащитная точка нашей обороны. Мне требовалось завлечь их в ловушку до того, как они догадаются о моем замысле. В самом конце оврага, не дальше чем в пятидесяти метрах от приемной камеры, заняла оборону ударная команда во главе с сержантом Манфредом. Даже в худшем случае, если бы противнику, вопреки всем принятым мной мерам предосторожности, все же удалось прорваться к центру лагеря, Манфреду не составило бы особого труда продержаться до подхода подкрепления…

Работы по сбору и отладке приемной камеры продолжались вплоть до наступления темноты.

Обстановка обязывала меня принять дополнительные меры безопасности, что в свою очередь требовало дополнительного количества людей, которых и без того не хватало. Помимо того, у меня не было ни малейшего желания облегчать скорписам их задачу дополнительным освещением территории лагеря. И так все преимущества ночного боя оставались на стороне нашего противника.

По крайней мере, к исходу светового дня оба наших противоракетных лазера находились в состоянии боевой готовности, и, если бы скорписы отважились нанести ядерный удар, мы были готовы к его отражению. Во всяком случае, я на это очень надеялся.

Ожидание всегда было для меня одним из наиболее тяжелых испытаний, но на этот раз действительность превзошла все мои самые мрачные предположения.

Ночь была совершенно безлунной, а низкая облачность лишала нас даже лучиков света немногочисленных звезд. Воздух в буквальном смысле гудел от туч безжалостных кровососущих насекомых, заглушая порой даже пронзительные крики ночных птиц. Время от времени со стороны леса доносился жуткий рев неведомых тварей, вынуждая меня лишний раз помянуть недобрым словом излишне оптимистические выводы нашей разведки.

Чтобы хоть как-то убить время, я направил свой визор в сторону источника звука, но, по обыкновению, не обнаружил ничего заслуживающего внимания. Но зато стоило мне вернуть прибор в исходное положение, как непосредственно впереди себя я заметил неясные очертания нескольких крупных фигур, медленно продвигавшихся в сторону передовой линии нашей обороны.

Скорписы уже вышли на исходный рубеж и выжидают только удобного момента, чтобы одновременно атаковать нас сразу с нескольких сторон, мелькнуло у меня в голове.

Что же произойдет, если они все-таки попытаются использовать ядерное оружие? – задал я себе вопрос, мучивший меня в течение целого дня.

Ракетный удар, даже нанесенный с близкого расстояния, вряд ли способен разрушить защитный экран приемной камеры, а наши скафандры способны надежно защитить нас от воздействия ударной волны и проникающей радиации.

Однако если скорписам придет в голову использовать тактические ядерные мины, им ничего не стоит за сравнительно короткое время уничтожить всех защитников станции, а затем без помех демонтировать саму установку.

В этом случае наше положение представлялось практически безнадежным.

Сами мы не имели ядерного оружия. Задача, поставленная перед нашим отрядом, не включала в себя атаку базы противника. Эта честь отводилась отрядам второго эшелона вторжения.

Мне оставалось только надеяться, что сведения скорписов о возможностях нашей обороны были столь же приблизительны, как и оценки наших спецслужб относительно их атакующего потенциала…

Между тем возрастающая активность противника становилась все более очевидной. Прямо пропорционально ей росла и моя собственная нервозность.

Разумеется, в нашем арсенале имелись противоракетные лазерные установки, способные в течение микросекунды уничтожить в воздухе боеголовки противника, но их способность зафиксировать залп ракет, сделанный из-под прикрытия густого леса, представлялась более чем сомнительной. Еще меньше надежды было у меня на их способность обезвредить ядерные мины, выпущенные прямой наводкой.

Мои размышления прервал чудовищный взрыв, потрясший всю округу.

Скорписы пошли в атаку.

Сенсоры моего визора, не предназначенные для подобных перегрузок, автоматически отключились.

Как я и опасался, скорписы дали залп из своих ядерных гранатометов, выпустив снаряды по плоской траектории, пролегавшей всего в нескольких метрах от поверхности земли. Наши противоракетные установки оказались малоэффективными в этих условиях, и большая часть ракет достигла цели.

Доклады поступали один за другим.

Скорписы атаковали нас с трех сторон, невзирая на наш ответный огонь. Пришло и мое время принять непосредственное участие в сражении.

Скорписы выскочили из леса, стреляя на бегу из ручных гранатометов и сопровождая свое продвижение дикими гортанными криками. Я поднял свое ружье и открыл ответный огонь.

Наконец-то мне удалось воочию увидеть наших противников. Они оказались здоровенными ребятами, ростом под три метра каждый, с соответствующей мускулатурой и злобно поблескивавшими в темноте кошачьими глазами.

Прижавшись к земле, я включил дистанционное управление и перенес огонь лазеров на наступающие цепи противника. Эффект превзошел все ожидания. Наткнувшись на заградительную стену тепловых лучей, атака мгновенно захлебнулась.

За своих солдат я не опасался, все они были достаточно опытными вояками, чтобы в этих условиях рисковать высунуть нос из укрытия.

Пришло время пустить в ход наши собственные гранатометы.

Шрапнель накрыла залегшие цепи противника, но не смогла заставить его отступить. Неся тяжелые потери, скорписы тем не менее медленно, но верно продвигались вперед.

Миниатюрный датчик на моем запястье подал сигнал тревоги. Приподняв голову, я обнаружил, что пришли в действие наши автоматы, установленные на дне оврага.

Мой расчет оказался верным. Массированная атака на наши позиции оказалась на деле всего лишь отвлекающим маневром. Ударные силы скорписов, используя естественное прикрытие, продвигались к центру нашего лагеря.

Вне всякого сомнения, их общая численность на планете значительно превышала не в меру скромные оценки нашей разведки. Во всяком случае, они не считались с потерями ради достижения единственной поставленной перед собой задачи – уничтожения приемной камеры.

Впрочем, и для нас ущерб, нанесенный их минами, был весьма существенным, а поэтому и особенно опасным. В отличие от скорписов, у меня каждый солдат был на счету.

Над лесом взметнулось пламя пожара. Земля сотрясалась от взрывов ракет. Тепловые лучи пронзали воздух во всех направлениях. Со всех сторон слышались проклятия и стоны раненых.

Направление главного удара атакующих все отчетливее смещалось в сторону оврага. Скорписам сравнительно легко удалось преодолеть первый заслон, и теперь они быстро продвигались к тому месту, где поджидал их Манфред со своими ребятами.

Момент для нанесения ответного удара был самым подходящим. Не колеблясь ни секунды, я привел в действие дистанционное управление минного поля. В мгновение ока весь овраг превратился в огнедышащий кратер вулкана. К ночному небу взметнулись тучи земли вместе с обезображенными останками тел скорписов.

На несколько секунд после взрыва установилась абсолютная тишина. Это ощущение было настолько неожиданным, что у меня заломило в ушах.

«Они снова пошли в атаку!» – услышал я в наушниках взволнованный голос лейтенанта Ворл.

И действительно, вопреки всякой логике, скорписы начали новое наступление. Двигаясь ползком, дабы избежать прицельных ударов теплового луча, они неумолимо, как морской прилив, сужали свое полукольцо вокруг небольшого клочка обетованной земли, где располагался наш лагерь.

– Всем отойти на вторую линию обороны, – приказал я. – Усилить по возможности интенсивность огня.

В течение какого-то времени мы продолжали пятиться, уступая противнику одну позицию за другой. Численность скорписов не убывала. Можно было подумать, что нас атаковало подразделение в несколько тысяч солдат. Груды тел окружали наши окопы, но скорписы упрямо лезли вперед. Мое ружье так раскалилось от непрерывной стрельбы, что мне пришлось отложить его в сторону и взяться за лазерный пистолет.

– А вы смочите его, – посоветовал мне солдат, занимавший позицию рядом со мной. Я с недоумением уставился на него.

– Смочите его, сэр, – повторил он и тут же наглядно продемонстрировал мне буквальное значение своих слов.

Став на колени, насколько позволял непрекращающийся обстрел, он приспустил штаны и, прошу прощения, помочился на ствол и затвор своего ружья, после чего, нисколько не смущаясь моего присутствия, возобновил огонь.

– Испытанное средство, сэр, – заметил он, не прекращая стрельбы. – К сожалению, доступное только мужчинам. Женщина на моем месте давно бы лежала с простреленной головой.

Утешив себя тем, что цель иногда оправдывает средства, я последовал его примеру и на личном опыте смог убедиться, что порой практическая смекалка солдат намного эффективнее премудростей, преподаваемых в военных академиях.

К этому времени мы отступили уже практически к центру нашего лагеря. Цель скорписов была совершенно очевидна. Они сражались ради нашего тотального уничтожения и были готовы пожертвовать для достижения этой цели своим последним солдатом.

Наступил кульминационный момент сражения. В очередной раз сомкнув свои ряды, мы заняли круговую оборону вокруг приемной камеры. Лазерные установки серьезно пострадали от нескольких попаданий вражеских ракет, но продолжали вести ответный огонь, хотя далеко не с прежней интенсивностью. Зато защитные экраны самой камеры практически не пострадали.

Воспользовавшись небольшой передышкой, я созвал своих лейтенантов. Мы расположились в воронке, образованной взрывом ракеты. Наше положение становилось все более серьезным, хотя при благоприятном стечении обстоятельств мы, пожалуй, могли бы продержаться ещё несколько часов.

– Необходимо немедленно сообщить адмиралу о нашем положении, – приказал я лейтенанту Ворл.

Она молча достала свой радиопередатчик и принялась вызывать штаб эскадры.

– Приемная камера практически не пострадала, – продолжал я, – но, к сожалению, это единственное, чем мы можем похвастаться. Нам нельзя отступать и дальше. Скорписы и так способны забросать нас ручными гранатами фактически в любой момент.

– Защитные экраны ещё способны обеспечить безопасность камеры, – заметил Куин.

– Камеры, но не нас, – проворчала Фреда.

– До рассвета чуть больше часа, – стоял на своем Куин. – Если верить донесениям разведки, скорписы не будут наступать в течение дня.

– Вот именно, если верить, – усмехнулась Фреда. – Парни из штаба уже успели выдать нам столько вранья, что остается только удивляться, как нам удалось до сих пор остаться в живых.

– Важно только то, что пока нам это удалось, – улыбнулся я. – Ворл, как у тебя дела?

– Сожалею, сэр, но мне никак не удается связаться со штабом. На всех каналах сильные помехи.

– Искусственные?

– Вполне возможно. Обычно в ночное время связь достаточно устойчива. Если только наше оборудование не вышло из строя.

– Только этого нам ещё не хватало, – проворчал я. – Продолжайте попытки связаться со штабом. Сейчас связь необходима нам как никогда.

Мое негодование прервал новый залп ракет, но, судя по тому, что от сержантов не поступало никаких донесений, на этот раз скорписы решили ограничиться обычной артподготовкой.

– А сколько времени мы сможем продержаться без помощи флота? – поинтересовался Куин.

Неплохой вопрос, если бы я знал, как на него ответить.

За меня это отважилась сделать Фреда.

– Ровно столько, сколько мы способны.

– У вас есть предложение? – остановил я готовую начаться перепалку.

Куин бросил на меня осторожный взгляд.

– Моральный дух наших солдат весьма высок, сэр. Потери противника не идут ни в какое сравнение с нашими. Но подобная ситуация не может сохраняться вечно. Если мы будем продолжать только обороняться, то по мере роста наших потерь моральный дух будет падать. Особенно если, вопреки всем прогнозам, скорписы решатся продолжать наступление в течение дня.

– Конкретно что вы предлагаете?

– Я думаю, что нам следует контратаковать их, сэр. Моральный фактор в сражении значит не меньше, чем любой другой. Пока преимущество на нашей стороне. Воспользуемся же им. На мой взгляд, это единственный наш шанс.

– У нас больше шансов остаться в живых, перейдя к глухой обороне, – возразила Фреда. – Потери атакующих обычно на порядок выше, чем у обороняющихся, а у нас и без того уже ощущается нехватка солдат.

– Наконец, у нас нет ни малейшего представления об истинной численности противника, – поддержала подругу Ворл. – Судя по их поведению, их может быть и несколько тысяч.

– В том-то все и дело, – вздохнул я. – Оставим на время донесения разведки и подытожим наши собственные наблюдения. Ясно одно, пока численный перевес на стороне нашего противника.

Очередной взрыв ракет, всего в нескольких метрах от нашего укрытия, положил конец дискуссии.

«Они поднялись в новую атаку, сэр!» – прозвучал в моих ушах вопль одного из сержантов.

Итак, скорписы все решили за нас.

Один за другим мы выбрались из воронки и направились к нашим солдатам или, точнее, к тому, что осталось от них.

Скорписы шли сплошной цепью. Наши пули и тепловые лучи косили их как траву. Они умирали сотнями, но продолжали идти вперед.

На этот раз им удалось вплотную приблизиться к нашим позициям. Схватка перешла в рукопашную. Отбросив в сторону бесполезное ружье, я схватился за нож. Скинув с себя шелуху цивилизации, я снова преобразился в Ориона, примитивного воина и охотника, сражающегося с дикарями в долине Арарата.

Все смешалось вокруг меня. Кровавый туман застилал мне глаза, но я продолжал без устали наносить удар за ударом, поражая обступивших меня врагов. Их было много, очень много, и они были значительно крупнее и сильнее меня, но на моей стороне было безусловное превосходство в скорости.

Их тонкие скафандры, предназначенные главным образом для отражения теплового луча, не являлись препятствием для моего ножа.

Я резал их, как овец, лишь изредка прибегая к помощи лазерного пистолета.

И скорписы не выдержали. Побежали.

Им не удалось уйти очень далеко. В обращении с лазерным пистолетом я был так же хорош, как и в умении действовать ножом.

Последний из скорписов, поняв свою обреченность, попытался схватить меня за горло. Но ему не помогла и его нечеловеческая сила. Выстрелом в упор я снес ему голову.

Сражение было окончено. Убивать было больше некого. Те скорписы, кому повезло остаться в живых, успели укрыться в чаще леса.

Я стоял, с ног до головы покрытый кровью, в окружении груды тел своих врагов. Тонкая струйка крови все ещё продолжала стекать с лезвия моего ножа.

Постепенно вокруг меня собралась горстка моих солдат, ухитрившихся уцелеть в последней отчаянной схватке.

Они молча, с выражением ужаса, смешанного с восхищением, смотрели на меня.

Кем я представлялся им в этот момент?

Чудовищем?

Или героем?

Глава 5

– Ну вот и все, – произнесла Фреда усталым голосом.

Вид у неё был ужасный, пожалуй, даже похуже, чем у меня, но силе духа этой, в общем-то невзрачной на вид женщины мог бы позавидовать, наверное, не один мужчина.

– Все они мертвы, – прошептал с благоговейным ужасом стоявший поблизости паренек, испуганно озираясь на груды трупов, окружавших нас. – Господи, спаси и помилуй нас, грешных.

– Ас вами опасно связываться, капитан, – усмехнулся сержант Манфред. – Не знаю, как вам это удалось, но вы один ухитрились положить не меньше сотни этих ублюдков…

Если судить по его наружности, ночная битва никого из нас не обошла стороной. Правая рука сержанта висела безжизненно, как плеть, вдоль туловища, а его лицо представляло собой сплошную кроваво-черную маску.

– Сочтемся славою, когда все будет кончено, – проворчал я, – если, конечно, кому-нибудь из нас суждено дожить до этого момента. Где Ворл? Необходимо отправить срочное донесение адмиралу…

Не дождавшись ответа, я огляделся и с удивлением обнаружил, что уже наступило утро. Цвет неба над моей головой успел измениться с серого на бледно-голубой. Солнце должно было взойти с минуты на минуту. Стояла неправдоподобная тишина, и только клубы дыма, по-прежнему висевшие над поляной, да едкий запах аммиака в воздухе напоминали о недавнем сражении.

Все мои солдаты, ещё способные держаться на ногах, собрались вокруг меня, словно цыплята вокруг наседки. Даже Фреда, которой наконец удалось принять сидячее положение, старалась держаться поближе ко мне.

Я был их спасителем, их героем. Но если говорить честно, в их взглядах, обращенных в мою сторону, можно было прочесть не одно только восхищение, но и столь же очевидный страх. Никому из них ещё не доводилось встречаться со столь совершенной человеческой машиной, предназначенной исключительно для убийства. Машиной, которой в равной степени были чужды и страх и сострадание…

– Где Ворл? – повторил я, впрочем уже заранее зная, какой последует ответ.

Интуиция в очередной раз, увы, не обманула меня. Лейтенант разделила печальную участь почти половины наших товарищей.

Отдав должное памяти погибших, мы вернулись к решению других неотложных проблем. Их, как всегда, оказалось куда больше, чем хотелось бы, чего никак нельзя было сказать об имевшемся в нашем распоряжении времени. Распределив обязанности среди своих подчиненных, я попытался связаться по радио со штабом эскадры.

Как ни странно, но эта попытка окончилась полным провалом. Результат тем более удивительный, что скорписам сейчас было явно не до создания искусственных помех в эфире, разве что они заблаговременно успели установить свои автоматические устройства в окружавших поляну зарослях.

Я уже был готов бросить свое бесполезное занятие, когда хорошо знакомый голос, прозвучавший в моих наушниках, заставил меня вздрогнуть.

«… Ты слышишь меня, Орион?»

Голос Атена прозвучал настолько ясно и отчетливо, что можно было подумать, что он стоит у меня за спиной.

«Включи свой визор».

Я выполнил его требование, и в то же мгновение в моем сознании возникло объемное изображение космоса.

«Огромная вражеская армада, внезапно появившаяся из субпространства, судя по всему, застала нашу эскадру совершенно неподготовленной к такому повороту событий. Большинство наших кораблей были уничтожены, остальные позорно бежали с поля боя».

– Этого не может быть, – не поверил я. – Флот умирает, но не бежит.

«Не суди их слишком строго, Орион, – примирительно произнес Атен. – Преимущество противника было, право, слишком велико. Выбор у них был невелик. Бежать или умереть».

– Что же будет теперь с нами? – поинтересовался я. – Насколько я понимаю, ни о каком пополнении больше не может идти и речи.

«Ты и твоя команда можете рассчитывать только на себя, – согласился Золотой бог. – Необходимо время на перегруппировку наших сил и возвращение флота на орбиту Лунги».

– Вы не можете серьезно полагать, что в нашей ситуации мы способны долго противостоять силам скорписов…

Но, увы, мои возражения запоздали. Атен исчез прежде, чем я успел закончить фразу.

Помянув недобрым словом всех Творцов, и Атена в особенности, я выключил визор и бросил взгляд на своих солдат. Никто из них, естественно, не мог слышать моего разговора с ним. Золотой бог наверняка не забыл позаботиться об этом. В отличие от бессмертных богов, они хорошо понимали свой долг и занимались именно тем, что требовала текущая обстановка.

Со своей стороны, я и сам не слишком торопился известить их о фатальном для нас развитии событий. Не то чтобы я не доверял им. Но все же приходится признать, что существуют вещи, о которых лучше всего до поры до времени просто не знать.

А ситуация была, прямо скажу, безнадежная.

Из сотни десантников сорок шесть были убиты и ещё двадцать два тяжело ранены и нуждались в срочной эвакуации для лечения в стационарных условиях. Да и состояние остававшихся в строю не внушало мне особых надежд, но, по крайней мере, они могли самостоятельно держаться на ногах, а в случае необходимости ещё и сражаться.

У Фреды осколком гранаты были перебиты обе ноги, и требовалась по меньшей мере неделя, чтобы заменить поврежденные кости и нарастить новую ткань.

Состояние пяти или шести человек было ещё более тяжелым и дополнительно осложнялось тем обстоятельством, что у нас просто не имелось необходимого оборудования, чтобы поставить их на ноги.

У сержанта Манфреда было сильно обожжено плечо, и, хотя он сильно страдал от боли, его состояние не вызывало у меня особых опасений.

Единственным из всех нас, кто не получил ни единой царапины, оказался лейтенант Куин, что само по себе могло бы стать весьма радостным событием, если бы одновременно не наводило на столь же малоприятные размышления…

За неимением других срочных дел, я направился к тому месту, где двое солдат делали сержанту переливание крови.

– Поздравляю, Манфред, – произнес я вместо приветствия, – с этой минуты вы лейтенант.

– Благодарю вас, сэр, но у меня нет никакого желания становиться офицером. Кроме того, осмелюсь доложить, что у меня нет специального образования.

– Не имеет значения, – успокоил я его. – Вы лейтенант и останетесь им до тех пор, пока либо не последуете за своим предшественником, либо я не сочту, что вы не способны к выполнению своих прямых обязанностей. Не сомневаюсь, что вы будете вести себя как и положено офицеру, а за адекватное поведение ваших подчиненных я готов поручиться прямо сейчас.

– Слушаюсь, сэр, – пробормотал он, явно недовольный неожиданным повышением по службе.

– Сколько ещё времени займет у вас эта операция? – обратился я к стоявшей рядом со мной женщине.

Она бросила быстрый взгляд на датчики переносной установки.

– Максимум минут десять, сэр.

– Лейтенант Манфред, через пятнадцать минут я жду вас в моей палатке, и мы обсудим неотложные дела.

– Слушаюсь, сэр, – повторил он неохотно.

Все присутствующие едва смогли скрыть улыбки…

Обстановка последовавшего за нашим разговором совещания произвела на всех угнетающее впечатление.

Манфред, обмотанный бинтами с ног до головы» походил скорее на мумию, чем на бравого солдата, только что произведенного в офицерский ранг.

Фреда, по причине своего ранения, сидела в неестественной позе, неловко вытянув перед собой закованные в гипс ноги.

Даже Куин, не получивший ни царапины, чувствовал себя явно не в своей тарелке.

Боюсь, что и мой внешний вид оставлял желать лучшего.

– Какое у нас положение с амуницией и продовольствием? – открывая совещание, задал я первый вопрос Куину.

– Не лучшее, сэр. Практически все наши запасы уничтожены скорписами. Максимум, на что мы можем рассчитывать, это на трехдневный запас продуктов. Еще хуже обстоят дела с энергетическим обеспечением и медикаментами. Здесь мы практически уже сейчас находимся на голодном пайке. Мы также остро нуждаемся в регенерационных препаратах, перевязочных материалах, новых палатках и, естественно, в боеприпасах…

– Достаточно, – остановил я его. – Картина ясна. Вы сэкономили бы немало времени, лейтенант, просто объявив, что у нас ничего нет.

– Когда мы можем ожидать прибытия ближайшего Транспорта с медикаментами? – спросила Фреда.

– Транспорта не будет, – отрезал я.

– Что вы имеете в виду? – удивилась она. – Всех тяжелораненых необходимо немедленно эвакуировать на базу.

– Наш флот вынужден был отступить под давлением превосходящих сил противника, – начал объяснять я, ненавидя себя за подчеркнуто официальный тон.

– Они бежали, – ахнул Куин, не имея сил скрыть охвативший его страх. – Чертовы ублюдки бросили нас.

– Можете считать, что и так, – сухо подтвердил я. – Ясно одно: в настоящее время мы можем рассчитывать только на себя.

Им потребовалось несколько секунд, чтобы переварить полученную информацию. Фреда и Куин обменялись тревожными взглядами.

– Проклятые трусы, – простонал Куин.

Фреда бросила меланхоличный взгляд на свои закованные в гипс ноги.

– Я никогда не доверяла этим молодчикам, – призналась она.

Манфред ограничился простым кивком, подтверждающим печальную сентенцию своего товарища.

Кажется, впервые я обратил внимание на то, насколько мало он был похож на своих более молодых коллег. Черты его лица были куда грубее. Крючковатый нос, карие глаза, темные волосы. Даже кожа его казалась более смуглой, чем у большинства его однополчан.

– Нам всем суждено умереть здесь, – прошептал Куин, в голосе которого отчетливо угадывались панические нотки.

Манфред презрительно улыбнулся:

– Невелика разница. Даже если бы флот оставался на орбите, максимум, на что мы могли бы рассчитывать, так это на криогенную камеру.

Куин недоуменно уставился на него.

– Но из криогенной камеры выходят рано или поздно.

– Конечно, – равнодушно согласился лейтенант, – но только тогда, когда командованию снова потребуются наши жизни.

– Это слова изменника.

– Прекратить перепалку, – оборвал я обоих, – и чтобы я ничего похожего больше не слышал… даже от новоиспеченных офицеров, добавил я, поворачиваясь к Манфреду.

– Сожалею, сэр, – отчеканил он, демонстративно игнорируя своего оппонента.

– Так или иначе, но мы обречены, – снова вступила в разговор Фреда. – В лучшем случае, у нас в запасе всего несколько дней.

– Вы забываете о базе скорписов, – возразил я, – у них-то более чем достаточно и провизии, и амуниции.

– Вы предлагаете совершить рейд на базу противника? Но это самоубийство! – всплеснул руками Куин.

– Вы предпочитаете смерть от голода? – поинтересовался я, даже не пытаясь скрыть своей иронии.

– Сэр, в принципе я полностью согласен с вами, – поддержал меня Манфред, – но, к сожалению, база скорписов находится на значительном удалении от нашего лагеря. В нашем же распоряжении максимум неделя, даже если с сегодняшнего дня мы урежем рацион вдвое. Как мы доберемся до них, а если и доберемся, хватит ли у нас сил сражаться?

– Попробуем просуществовать за счет местных ресурсов, – усмехнулся я. – Даже наша разведка не способна все время попадать пальцем в небо, а по её сведениям, местные овощи и животные вполне пригодны в пищу. Во всяком случае, некоторые из них.

– Как поступим с ранеными? – спросила Фреда. – Многие из них не способны передвигаться самостоятельно.

– Раненых возьмем с собой. Попробуем использовать для их транспортировки наши спускающие аппараты. В противном случае все они обречены на смерть либо от голода, либо от рук скорписов. Не сомневаюсь, Что наши противники не успокоятся, пока не уничтожат приемной камеры.

– Зачем она им? Раз флота уже нет на орбите, камера утратила всякое значение.

– Только временно, – возразил я. – Рано или поздно командованию придется направить на Лунгу новую эскадру, и скорписы не хуже нас с вами понимают это. Их задача остается прежней – любыми средствами уничтожить приемник.

– Если я вас правильно поняла, вы предлагаете нам пересечь без малого половину планеты и атаковать скорписов в их собственной цитадели? – переспросила Фреда, не веря своим ушам. – Но это – безумие!

– Оставаясь в лагере, мы заранее обрекаем себя. Я предпочитаю, чтобы скорписам было неизвестно наше местонахождение.

Куин безнадежно покачал головой.

– Что нам это дает? Мы все равно обречены, так или иначе.

– И вы ещё обвиняете других в измене, – произнес я с отвращением.

Неожиданное автоматическое включение противоракетных лазеров заставило нас прекратить дискуссию.

– Вот вам и ответ на все ваши вопросы, – усмехнулся я, вскакивая на ноги. – Как видите, скорписам не потребовалось много времени, чтобы подготовиться к новой атаке. Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем больше у нас шансов остаться в живых.

Последовавшие за этим отдаленные звуки разрывов уничтоженных на подлете ракет только подтвердили правильность моих слов.

После этого никто уже не пытался оспаривать мое мнение.

Наспех погрузив раненых и то немногое, что осталось от нашего снаряжения, на спускающие устройства, мы двинулись через девственный лес к крепости скорписов.

Худо-бедно, недостатка в средствах передвижения мы не ощущали. Гибель половины нашего отряда сняла эту проблему, по крайней мере на какое-то время. Мы медленно плыли в воздухе, примерно в метре над поверхностью земли, с трудом лавируя между стволами деревьев. Я возглавил авангард из примерно дюжины наименее пострадавших десантников. Куин и Фреда заняли позицию на флангах, Манфреду я поручил обеспечить безопасность нашего тыла. Тяжелораненых мы разместили в центре, под присмотром их менее пострадавших товарищей.

Тела погибших пришлось оставить в лагере. Пожалуй, это было самым трудным для меня решением, поскольку оно противоречило всем традициям и представлениям о чести регулярной армии.

Впрочем, у меня не было и особых сомнений относительно того, какая судьба ожидала бренные останки наших товарищей.

После неудачной ночной атаки у скорписов оставался только один способ покончить с нами.

Ядерное оружие.

Телам наших товарищей суждено было быть кремированными в огне ядерного взрыва вместе с пресловутой приемной камерой, которую они столь доблестно защищали при жизни. Сейчас это было всего лишь вопросом времени, сводившимся к тому, насколько хватит энергии лазерных батарей.

Мы покинули лагерь около полудня по местному времени. Надо полагать, это было странное зрелище неправильное каре изможденных, похожих на призраки людей, молчаливо проплывающих под сводом девственного леса.

Между тем разрывы за нашей спиной продолжались. Скорее всего, большинство ракет скорписов были всего лишь относительно безвредными свинцовыми болванками, предназначенными исключительно для того, чтобы быстрее истощить энергетический потенциал наших лазерных установок.

Лишь когда сумерки уже начали сгущаться, до наших ушей донесся отдаленный громовой раскат и на горизонте поднялся к небу ядовитый гриб ядерного взрыва. Без всякой команды с моей стороны колонна остановилась.

– Конец, – вздохнул один из десантников. – Лагеря больше нет.

– Вы были правы, – заметила Фреда. – Не прояви вы должной настойчивости, никого из нас сейчас уже не было бы в живых…

– Хотелось бы надеяться, – буркнул я, – что и у скорписов не осталось ни малейших сомнений на этот счет. Только в этом случае нам гарантирована хотя бы временная безопасность.

– Не торопитесь, – усмехнулась Фреда, пожимая плечами, – очень скоро мы об этом узнаем.

Трудно сказать, верила ли она сама в возможность подобной удачи.

Как и следовало ожидать, ядерный взрыв стал причиной лесного пожара. Слава Богу, пока он ещё был довольно далеко от нас, но никто не поручился бы за то, что могло ожидать нас даже в самом ближайшем будущем. Наступила ночь, но мы двигались не останавливаясь, стремясь уйти как можно дальше от эпицентра. Несмотря на все наши усилия, стена огня медленно, но верно настигала нас. Каждый раз, когда я включал свой визор, сенсоры мгновенно выходили из строя вследствие огромных перегрузок.

Еще недавно пустынный лес уже не казался таким безжизненным. Перепуганные лесные животные, как и мы, стремились уйти подальше от не на шутку разбушевавшейся стихии.

Местность постепенно становилась все более возвышенной, и ночные насекомые уже не столь докучали нам, как в первые дни пребывания на планете, хотя возможно, что и они попросту попрятались от все приближавшегося пожара.

Около полуночи мы вышли к большой реке и, без особых затруднений переправившись на противоположный берег, сумели наконец разбить лагерь. Все мы были предельно измучены. Выставив часовых и наскоро поужинав, мы завалились спать.

Вопреки отсутствию видимой опасности, я распорядился не разводить костров, хотя вряд ли это имело какое-то значение в нашем положении…

– Эй, клон, – услышал я в ночной тишине шепот одного из солдат, – давай поменяем мой 24-Ц-Марк-6 на твой 24-Ц-Марк-З.

– Чего ради? И у того и у другого вкус высохшего дерьма.

– Марк-3 мне нравится больше.

– Сделай одолжение, забери его просто так. Эти таблетки мне уже в глотку не лезут.

– О чем вы толкуете, ребята? – вмешался в разговор третий, невидимый мне собеседник. – Вы что, читать не умеете? Здесь, на этикетке, ясно написано, что наш полевой рацион разработан лучшими учеными Содружества из экологически чистых продуктов и способен наилучшим образом удовлетворить все потребности человеческого организма в течение длительного времени.

– Заткни эту этикетку себе в задницу, – мрачно посоветовал второй, – пока я не сделал это вместо тебя.

– Заткнитесь вы оба, – отозвался номер первый. – Ну, представьте, что мне нравится Марк-3. Если хотите, давайте его мне. Я с удовольствием оприходую его за вас.

– Смотри не наложи потом в штаны на марше. Лично на меня он действует как слабительное…

Раздался негромкий смех, лишний раз свидетельствующий в пользу того мнения, что молодые здоровые люди, живущие на свежем воздухе, не склонны надолго предаваться унынию, даже находясь в самой безнадежной ситуации.

Покончив с моей собственной порцией, я прошелся по лагерю, с удовольствием ощущая под ногами твердую землю после пребывания целый день в подвешенном состоянии.

Часовые, как ни странно, не спали, а лес на этой стороне реки показался мне на удивление мирным.

Несколько раз на экране моего визора проскользнули силуэты диких животных, лишнее свидетельство того, что если нам и суждено погибнуть, то, во всяком случае, не от голода.

Завтра нам следовало попытаться разнообразить наше меню за счет свежего мяса.

Как я уже не раз говорил, мне не требуется много времени для сна. Но бурных событий последних дней оказалось многовато даже для меня. Убедившись, что нам ничего не угрожает, я с легким сердцем передал дежурство лейтенанту Куину и отправился на поиски подходящего места для ночлега.

Ненароком споткнувшись в темноте о чьи-то ноги, я извинился и, только Присев рядом на землю, узнал Фреду.

– Надеюсь, я не причинил вам боли? – произнес я.

– Разве что самую малость, – улыбнулась она.

– Как вы себя чувствуете?

– Очень устала. Но боли в ногах практически не ощущаю, если именно об этом вы хотели спросить.

– Уже немало.

– Боюсь только, что на время мне придется позабыть о своих обязанностях по отношению к вам. Сейчас я не потяну на роль сексуального партнера.

– Все в порядке, – бодро утешил я её, стараясь не выдать собственного смущения.

– Но вы имеете право обратиться к кому-нибудь еще, – безжалостно напомнила она. – В данный момент у нас в отряде четыре свободные женщины.

– Благодарю вас. Мне не требуются их услуги.

– Однако вам следует иметь в виду, что и они вправе обратиться за помощью к вам, даже в том случае, если у вас уже есть временный сексуальный партнер.

– Я знаю правила, – огрызнулся я, нисколько не стесняясь солгать. За всеми заботами последних дней мне было как-то недосуг заняться изучением статей устава, повествующих о сексуальных взаимоотношениях между военнослужащими.

– А вы, часом, не женоненавистник? – невинно поинтересовалась Фреда.

– Считайте меня кем вам угодно, – проворчал я, менее всего склонный обсуждать эту тему.

– Или, может быть, – продолжала она, – вы дали обет сохранять верность своей даме?

– Все может быть, – рявкнул я, начиная терять терпение.

– В таком случае вам, без сомнения, должно быть известно, – продолжала Фреда, – что сексуальные регламентации обязательны к исполнению для обоих полов.

– Слышал, – отмахнулся я.

– Из чего следует, что и у вас есть обязательства по отношению ко мне, по крайней мере вплоть до завершения нашей миссии.

– Я уже сказал вам, что мне известно об этом, – буркнул я, изо всех сил стараясь подавить нараставшее во мне раздражение.

– Пока я нездорова, вы можете найти мне замену, но после того, как я поправлюсь, вы будете принадлежать мне.

– Все правильно.

– Даже если кто-то и поджидает вас в том мире, откуда вы и явились сюда.

Пусть с некоторым опозданием, но до меня наконец дошло, что Фреда и не думала шутить.

– Чего уж тут не понять, – пробормотал я. Фреда звонко рассмеялась, явно довольная моим смущением.

– Не расстраивайтесь, капитан. Я не обману ваших надежд.

Она ещё и издевалась надо мною!

Я протянул руку и осторожно потрепал её по плечу.

– Буду терпеливо ждать, – шепнул я ей на ухо.

Не скрою, что мне доставило удовольствие недоуменное выражение, появившееся у неё на лице…

Но все мое легкомыслие мгновенно улетучилось, едва я остался один.

Аня!!!

В каком пространственно-временном интервале находилась она сейчас? Почему нам всегда требовалось прилагать неимоверные усилия, чтобы, хоть на короткое время, оказаться вместе? Для какого черта потребовалось Атену мое пребывание на этой забытой Богом планете?

О чем думали другие Творцы, черт бы их всех побрал?

О чем думала сама Аня?

Или воля Атена и других иже с ним заставила её поступиться собственными желаниями?

Я не мог заснуть, хотя и чувствовал потребность в отдыхе. Но мой разум распорядился по-своему.

Я вспомнил все свои былые жизни и миссии, эпохи и континенты, куда Золотой бог направлял меня.

Я снова был Осирисом в Египте, задолго до строительства первой пирамиды; Прометеем среди снега и льда ледникового периода.

Я взбирался на стены Иерихона и содействовал исчезновению неандертальцев из цепи эволюции.

Я всегда находился на службе у Атена. До сих пор мне удавалось успешно выполнить все его задания с помощью Ани, богини, которую я любил.

Золотой бог ненавидел меня за это чувство. И в равной степени он ненавидел Аню за её ответное чувство ко мне.

Много раз она рисковала больше чем жизнью, принимая человеческую форму, чтобы соединиться со мной, и каждый раз Атен изобретал новую дьявольскую уловку, дабы разъединить нас.

Надо отдать ему должное, он был неистощим на выдумки и до сих пор неизменно одерживал победу.

Я снова был Орионом – Охотником, одним из созданий Атена, его рабом и игрушкой, осмелившейся влюбиться в богиню.

Так куда же и зачем закинула меня на этот раз воля Золотого бога?

Почему он сначала направил меня сюда, а затем столь неожиданно покинул меня? Неужели только ради того, чтобы в очередной раз разлучить меня с Аней?

Атену порой были свойственны многие человеческие чувства. Это я хорошо знал по собственному опыту.

Или, может быть, правильнее было сказать, что нам, людям, были свойственны чувства Творцов?

Вряд ли. Атен мог быть ревнив, но не мелочен. Скорее всего, он, по обыкновению, вынашивал свой очередной безумный план по сохранению континуума, в котором Лунге отводилась значительная роль.

И, как обычно, он счел излишним посвящать в него меня, главное действующее лицо всей драмы…

Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь густую листву деревьев. Вздохнув, я сел. Все равно спать было уже поздно.

«Черт с ним! – сказал я сам себе. – Пусть Атен поступает как ему заблагорассудится. Я и без его помощи сумею докопаться до истины».

Рано или поздно.

Глава 6

В этот же день мы продолжили наш марш, целью которого была база скорписов, расположенная в другом полушарии. Три небольшие группы разведчиков, двигавшиеся в авангарде и на флангах отряда, обеспечивали безопасность передвижения основной колонны, но ни одной из них так и не удалось обнаружить каких-либо следов недавнего присутствия противника.

К исходу второго дня мы вышли к границе леса и сделали небольшой привал, чтобы согласовать и уточнить наши дальнейшие планы. Если верить космическим снимкам, имевшимся в памяти моего портативного компьютера, впереди нас лежала обширная, поросшая скудной растительностью равнина, пересеченная цепью высоких гор.

Мне не слишком улыбалась перспектива многодневного перехода по открытой местности, но выбора у нас фактически не было. Впрочем, и технические возможности скорписов позволяли им при желании с одинаковой легкостью наблюдать за перемещением нашей колонны как на открытом пространстве, так и под покровом тропического леса. Оставалось уповать только на то, что наш последний маневр все ещё оставался не замеченным временно утратившим бдительность противником.

После недолгого отдыха мы двинулись дальше, по направлению к крупной реке, бравшей начало в отрогах пока ещё не видимых нами гор. Помимо всего прочего, мы испытывали острую жажду, поскольку все наши очистные приборы остались в лагере вместе с другой громоздкой аппаратурой.

Теперь я мог осуществить свой первоначальный план и пополнить запасы продовольствия за счет местной фауны. С этой целью я начал совершать непродолжительные экскурсии сначала в одиночку, а затем и вместе с несколькими солдатами, наиболее адаптировавшимися к местным условиям. Лазерные ружья не слишком подходящее оружие для благородного искусства охоты, но в нашем положении не приходилось быть особенно щепетильными. Мы не брезговали ничем, что попадалось под руку, будь то кролики, степные куропатки или даже мелкие грызуны, напоминавшие белок.

– Хотелось бы, чтобы на этой планете водились животные и чуть побольше древесных лемуров, – вздохнул как-то один из моих помощников, когда мы, не слишком отягощенные добычей, возвращались из очередной охотничьей экспедиции.

– Да уж, не мешало бы нам наконец подстрелить и кого-нибудь посолиднее, – охотно откликнулся его приятель, с сомнением разглядывая наши более чем скромные трофеи.

Но день проходил за днем, неделя за неделей, а нам так и не удавалось добыть ничего крупнее банального степного зайца.

Несмотря на все трудности путешествия, большинство наших раненых постепенно поправлялось. Лишь двое солдат умерли в пути, и мы сожгли их тела, поскольку больше не опасались пламенем своих бивуачных костров привлечь внимание неприятеля. Даже если скорписы и успели засечь нашу группу, они по-прежнему не проявляли заметной активности. Помимо всего прочего, это обстоятельство обернулось для нас ещё и чисто бытовой удачей, поскольку, как сразу выяснилось, никто из моих спутников раньше не употреблял в пищу сырое мясо, да и вообще это было бы просто неблагоразумно в условиях чужой, плохо изученной планеты.

Следовать течению реки оказалось на поверку даже более сложной задачей, чем недавнее путешествие по девственному лесу. Широкая заболоченная пойма и густой подлесок стали серьезным препятствием для моих неопытных солдат. В особо сложных случаях мы использовали наши спускающие аппараты и двигались непосредственно над руслом реки, хотя подобная практика и грозила истощением силовых батарей.

Но были у нас и приятные открытия. Река оказалась на удивление богата рыбой, которая отчасти разнообразила наше небогатое меню. Правда, и в этом случае не обошлось без комических накладок. К моему удивлению, никто из моих офицеров, не говоря уже о простых солдатах, не имел ни малейшего представления о рыбной ловле. Но голод прекрасный учитель, и очень скоро среди моих солдат появилась целая группа рыбаков-энтузиастов, позволивших нам окончательно решить проблему продовольствия.

К исходу третьей недели на горизонте появились покрытые вечным снегом вершины отдаленных гор. В тот же вечер Фреда сняла свой гипс и решилась самостоятельно прогуляться по лагерю.

– Так приятно снова почувствовать под ногами твердую землю, – призналась она.

В эту ночь она впервые спала рядом со мной, постепенно все ближе пододвигаясь ко мне, по мере того как ночь становилась прохладнее.

На следующем привале она осмелела ещё больше и, решительно взяв меня за руку, повела в сторону небольшой рощи, расположенной чуть в стороне от лагеря.

– Больше нет мочи терпеть, – пояснила она, когда мы оказались на небольшой поляне, покрытой густой мягкой травой, – мы и так постились достаточно долго.

– Может быть, ты и права, – покорно пробормотал я, бросая осторожный взгляд в сторону лагеря, едва скрытого от нас редкими зарослями кустарника.

Вопреки моим опасениям, природа взяла свое и реакция моего организма была вполне адекватна запросам моей партнерши.

Нисколько не заботясь о том, что лагерь очень близко и нас могут увидеть, Фреда торопливо сбросила на землю свой комбинезон и, оставшись в костюме праматери Евы, опустилась на колени, вызывающе выставив в мою сторону наиболее аппетитную часть своего тела. Должен признаться, что без своих боевых доспехов она производила куда более сильное впечатление, нежели в полной выкладке лейтенанта десантников.

Образ Ани промелькнул перед моим мысленным взором, но ничуть не охладил моего желания. С таким же успехом рядом со мной могла быть сейчас и она, на время принявшая человеческий облик…

Над нашими головами мерцали незнакомые звезды, небольшой спутник Лунги неторопливо проплывал по небосводу, где-то впереди вздымались темные громады гор. Мы лежали на траве, тесно прижавшись друг к другу, медленно приходя в себя после хмельной лавины пережитых ощущений.

– О чем ты думаешь? – прошептала Фреда. Застигнутый врасплох, я ещё сильней обхватил ладонями пышные ягодицы лейтенанта.

– Естественно, о тебе, – пробормотал я, стараясь поскорее уйти от обсуждения опасной темы.

– Лгун! – усмехнулась она. – Ты думаешь сейчас о ней, о женщине, которую ты любишь. Не было смысла отрицать очевидное.

– Да, – неохотно признался я.

– И пока мы занимались с тобой любовью, ты тоже думал о ней? – продолжала допытываться она.

– Да, – подтвердил я, готовый провалиться сквозь землю.

– Так и надо, – рассмеялась она.

– Так и надо? – повторил я, совершенно сбитый с толку.

– Наши наставники обычно предпочитают не распространяться на эту тему, но людям в нашем положении рекомендуется избегать слишком близких отношений даже со своими сексуальными партнерами. Чрезмерные эмоциональные перегрузки чреваты опасностью нервного срыва. Вот почему после завершения очередной операции тем, кто остается в живых, назначают новых спутников.

– И стирают ваши воспоминания во время нахождения в криогенной камере?

– Иногда, – подтвердила Фреда, – когда результаты психологических тестов требуют, по мнению врачей, более радикального вмешательства. Обычно же дело ограничивается повышенными физическими нагрузками и интенсивными теоретическими занятиями.

«Помилуй и сохрани меня, Господи! – с тоской подумал я. – Ведь фактически почти то же самое Атен неоднократно практиковал на мне».

– Поэтому не бери в голову ничего лишнего, – посоветовала Фреда подчеркнуто бесстрастным голосом. – Солдату не положено иметь близких людей.

Пусть простит меня Аня, но я не поверил ей. Не знаю уж кого, себя или меня, она пыталась обмануть, повторяя, как попугай, чужие слова, в которые сама не хотела верить.

Несколько минут мы лежали молча. Затем рука Фреды игриво скользнула у меня между ног.

– Готов для новой скачки? – прошептала она прерывающимся от возбуждения голосом. Уговаривать меня не потребовалось. Мы просто изменили позу…

– А что происходит, если женщина забеременеет? – спросил я во время следующего перерыва.

Она помолчала несколько секунд, прежде чем ответила.

– Но этого никогда не происходит, Орион. Разве тебе неизвестно, что все мы стерилизованы. Для солдата секс всего лишь один из способов спустить пары. У нас не может быть детей…

А для полководцев лучшим средством поддержания агрессивно-защитной реакции своих солдат, злобно подумал я, невольно припомнив горькие слова старого сказителя, ослепленного Агамемноном вскоре после падения Трои: «Мы хуже чем рабы, Орион. Для наших господ мы значим меньше, чем муравьи, ползающие по земле у их ног. Стоит ли удивляться, что они обращаются с нами как с собаками?»

Хуже, чем с собаками, решил я. Тем, по крайней мере, дозволено иметь потомство.

Этой ночью я уже не отпускал Фреду от себя. До самого утра мы не размыкали наших объятий, лишь время от времени меняя позицию, чтобы дать новый импульс нашим чувственным фантазиям.

Только когда небо на востоке начало уже светлеть, я ненадолго забылся беспокойным сном.

Впрочем, я и сейчас не могу точно сказать, было ли это на самом деле сном или очередным посланием Атена.

Творцы прибегали к разным способам для изъявления своей воли.

Но, так или иначе, на этот раз никто из них не счел нужным лично появиться передо мной.

Я брел в полном одиночестве по белому песку широкого пляжа, и морские волны лениво касались моих обнаженных ног. Высоко над моей головой полыхал белый шар раскаленного солнца. У конца пляжа подымалась живая изгородь вечнозеленого кустарника, усыпанного красными и синими цветами, за которой виднелись руины немыслимо древних строений. Судя по их виду, они были покинуты своими обитателями много столетий, если не тысячелетий, назад.

Незнакомый голос позвал меня. Правильнее было бы сказать, что я вообще не слышал никакого голоса, во тем не менее он отчетливо прозвучал у меня в голове. Он не назвал меня по имени и, похоже, совсем не использовал привычных мне слов, но я слышал его, ощущал присутствие разума, чуждого мне, и понимал, что он изучает мой мозг. Ощущение не из приятных. Я испытывал страх, гнев, отвращение, а возможно, и любопытство. Затем, столь же неожиданно, все исчезло. Я остался один на безлюдном пляже, потрясенный и разочарованный одновременно.

– Аня! – простонал я. – Аня, где же ты?

Естественно, что я не получил никакого ответа. Только дыхание ветерка, пахнущего солью и водорослями, на мгновение коснулось моего лица. С одинаковой вероятностью я мог быть единственным живым существом на пляже, на планете, в целой Вселенной.

Слезы навернулись мне на глаза.

Я очнулся только тогда, когда рука Фреды нетерпеливо потрясла меня за плечо.

– Орион, очнись. Да что с тобой?

Не совсем понимая, что ей нужно от меня, я послушно приподнялся и сел, прислонившись к стволу дерева.

Мы находились в лагере. Большинство наших товарищей ещё спали, кто, как и мы, парами, кто поодиночке. Чуть поодаль, на берегу реки, маячили фигуры часовых. Рука Фреды нежно легла мне на лоб.

– Ты разговаривал во сне, Орион…

– Мне приснился сон.

– Ты звал женщину по имени Анна.

– Аня, – поправил я.

Фреда наклонилась и подобрала с земли свою рубашку.

– Ту самую?…

– Которую я люблю, – закончил я за нее. Фреда понимающе кивнула головой.

– Если мы останемся в живых, ты вернешься к ней?

– Не знаю. Далеко не все зависит от моего желания, но я попытаюсь.

– Думаешь, армия оставит тебя в покое? Я равнодушно пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Да, выбор у нас невелик, – вздохнула Фреда. – Криогенная камера, тренировочный полигон, новая экспедиция. Конечно, и жизнь солдата имеет свои преимущества… только надо родиться для этого…

Родиться или быть созданным, чтобы стать солдатом. В этом отношении Фреда и я были одинаковы.

Горькая ирония нашего бытия.

– Время выступать, – сказал я, подымаясь на ноги. Фреда неохотно последовала моему примеру.

– Зачем? – спросила она.

Я недоуменно уставился на нее.

– Я не понимаю тебя…

– Я хочу знать, зачем нам снова куда-то идти?

– Ты и сама знаешь это не хуже меня.

– Знаю, но не понимаю. Чтобы атаковать базу скорписов? Ради чего? Что даст нам эта атака? Разве что смерть большинству из нас…

Я оказался перед нелегким выбором.

Долг солдата – повиноваться приказам старшего по званию.

У клонов эта простая истина была заложена на молекулярном уровне. Но, несмотря на все ухищрения ученых-генетиков, эта программа порой давала сбои, особенно во время таких долгих и трудных экспедиций, как наша. Существовали специальные приемы, ключевые слова и фразы, чтобы восстановить её в полном объеме.

Атен, естественно, позаботился о том, чтобы запечатлеть их в моем подсознании, и сейчас они автоматически всплыли в моей памяти: «Ты – наконечник стрелы, острие моего копья».

Эти слова должны были моментально превратить сомневающуюся растерянную женщину в послушную рабыню, готовую исполнить любое мое желание, в безотказную боевую машину, не знающую колебаний и страха.

Но я не мог произнести этих слов, во всяком случае по отношению к Фреде, тем более после минувшей ночи.

Обреченная вести жизнь, которую она не выбирала, Фреда, может быть, впервые испугалась, что она, все мы, можем умереть, и, хуже того, умереть без всякой на то необходимости, ради непонятной цели, навязанной нам чужой волей.

Впервые почувствовала себя Человеком!… По-видимому, она иначе истолковала Mde молчание.

– В твоей власти в любой момент заменить меня более покладистым офицером, Орион. Но я все равно не могу понять, зачем тебе нужно жертвовать жизнями пятидесяти двух невинных людей.

– У тебя есть лучшее предложение?

Фреда глубоко вздохнула, словно испугавшись собственных мыслей.

– Мы могли бы навсегда остаться здесь, – произнесла она медленно, – забыть войну, весь этот бесконечный кошмар. Начать новую жизнь.

– И не выполнить приказ?

– Мы выполнили свой долг, Орион. Никто не может упрекнуть нас в обратном. Они бросили нас.

– Ты думаешь, что скорписы оставят нас в покое?

– Мы не представляем опасности для них, оставаясь здесь. Напротив, они должны понимать, что, доведенные до отчаяния, мы будем защищаться до последнего патрона, а это обойдется им недешево.

Я задумался.

Скорее всего, Фреда была права. Но если я выполню её просьбу, то почти наверняка никогда не увижу Аню. Кроме того, при всей своей ненависти к Атену и другим Творцам, я не мог не отдавать себе отчета в том, что за всеми их поступками прослеживался пусть неизвестный мне, но тем не менее тщательно продуманный план.

– Фреда, – произнес я холодно. – Армия получила приказ уничтожить базу скорписов и заставить их покинуть эту планету. Установка приемной камеры была лишь первым шагом в этом направлении. Выполнение приказа отложено, но он не отменен, и тебе это хорошо известно.

– И ты собираешься выполнить его ценой жизней пятидесяти двух человек? – произнесла она печально.

– Разве не для этого нас направили сюда?

– Но мы все погибнем, Орион!

– Разве не для этого нас направили сюда? – повторил я жестоко.

Она бросила на меня растерянный взгляд и тут же грустно улыбнулась.

– С каждым днем ты все больше становишься похож на кадрового офицера, Орион.

Не произнеся более ни слова, она сделала четкий поворот «кругом» и направилась к своему взводу.

Я мысленно послал проклятие лично Атену и всей его банде. Робкий бунт Фреды был, вероятно, лишь первым предвестником многих аналогичных проблем, с которыми мне предстояло столкнуться в самом ближайшем будущем.

По мере нашего подъема к отрогам горной цепи гнетущая жара уступила место приятной прохладе. По ночам все чаще случались легкие заморозки. То и дело моросил противный холодный дождь. Наконец и сама река разделилась на несколько рукавов, плавное течение которых перемежалось каскадами живописных водопадов.

Затем дождь перешел в снег. Потоки превратились в небольшие бурные ручейки, петлявшие между нагромождением скал. Мы поднимались к перевалу, прячась по ночам от холода в глубоких пещерах, которых в этих горах было великое множество. Здесь, в недрах земли, мы могли, по крайней мере, укрыться от снега и пронизывающего ветра и обсохнуть у походного костра. Покрытые вечным льдом пики возвышались теперь прямо над нашими головами. Зрелище было величественное и по-своему красивое, и мы, наверное, отдали бы ему должное, если бы не жестокий мороз, способный сковать всякую мысль.

Еле живые от холода, мы наконец достигли перевала и начали медленно спускаться по противоположному склону хребта. Спустя ещё несколько дней мы миновали нижнюю границу ледника и вступили в зону альпийских лугов. Отсюда мы впервые увидели лежащий у наших ног океан и базу скорписов.

Вопреки моим опасениям, она оказалась вовсе не той неприступной цитаделью, какой рисовало её мое воображение, но была достаточно большой, чтобы я всерьез задумался о перспективах намеченного штурма. Судя по количеству и размерам жилых и складских помещений, на базе могло находиться не меньше тысячи солдат.

Фортификационные сооружения были построены у самой кромки воды, вдоль широкой полоски белого песка. На крышах казарм бы пи установлены солнечные батареи и антенны спутниковой связи. Каменные сооружения чередовались с летними палатками для солдат, возведенными с чисто военной аккуратностью. Далеко в море уходило несколько металлических пирсов или крытых галерей, точное назначение которых оставалось для меня не вполне ясным. Вокруг базы не было заметно тяжелых оборонительных укреплений, но все подходы к ней надежно простреливались из расположенных на возвышенных местах долговременных огневых точек.

Смутное воспоминание заставило меня более внимательно приглядеться к окружающей местности.

Предчувствие не обмануло меня.

В нескольких километрах от базы находились развалины древнего города, виденного мною во сне!

– Как вы полагаете, смогли бы мы незаметно для скорписов подобраться к этим руинам? – спросил я сопровождавших меня офицеров.

Ответ Куина был решительным и отрицательным.

Фреда колебалась.

Манфред был настроен более оптимистично.

– Если, двигаясь под прикрытием скал, мы сумеем незаметно спуститься к берегу, развалины города окажутся между нами и базой скорписов. Развалины отделены от базы устьем руки, и вряд ли за ними ведется постоянное наблюдение.

– Не следует забывать и об орбитальных станциях слежения, – напомнила Фреда. – Скорее всего, скорлисы уже знают о нашем приближении, а если и нет – сенсоры легко зафиксируют тепловое излучение наших тел во время спуска.

– Мы можем спускаться днем, – возразил я. – В это время суток скалы и песок сами раскалены от солнца.

– Сенсоры, установленные на спутниках, способны контролировать и движущиеся объекты, – стояла на своем Фреда.

Несколько секунд я обдумывал сложившуюся ситуацию.

– Придется рискнуть. Спуск начнем немедленно. Я хочу достичь побережья к завтрашнему полудню. Возражений не последовало.

– При встрече с патрулем скорписов огонь открывать только в случае крайней необходимости, – добавил я. – Наша главная задача – добраться до развалин города незаметно для наблюдателей противника.

Весь остаток дня мы осторожно двигались вдоль отрогов горного хребта, держа направление на устье реки. К наступлению сумерек мы достигли берега и разбили лагерь под прикрытием скал, воздержавшись на этот раз от разведения костров.

Скорписы по-прежнему не подавали признаков жизни.

Я даже и не пытался заснуть этой ночью. Молча я бродил по притихшему лагерю, пытаясь оценить наши шансы. Я не сомневался, что ключ к разгадке тайны Лунги лежал в развалинах древнего города. Но что, собственно, я собирался искать?

Ночь была совершенно безлунной и на удивление мирной. Но ни мерцание незнакомых мне звезд, ни равномерное дыхание океана не приносило успокоения в мою душу.

Неожиданно я заметил слабую светящуюся точку, медленно двигавшуюся в направлении меня со стороны устья.

Что бы это могло быть? Патруль скорписов?

Но, как мне было хорошо известно, наши противники не нуждались в искусственном освещении. Тем более это не могли быть мои собственные солдаты, получившие строжайшие указания на этот счет.

Я достал из кобуры лазерный пистолет и, опустившись на землю, пополз в направлении источника таинственного света.

Когда странное свечение немного приблизилось, я уже знал, с кем мне предстояло иметь дело.

Конечно, это был Атен, Золотой бог, собственной персоной явившийся в привычном для себя кричащем великолепии. Правда, на сей раз он предпочел отказаться от всех знаков воинского достоинства, ограничившись скромной белой тогой, наилучшим образом подчеркивавшей все качества его великолепной фигуры. Спору нет, он выглядел настоящим богом, достойным резца Микеланджело или Праксителя.

Разумеется, все эти величественные формы были не более чем иллюзией, своеобразной данью моде, поскольку сам Атен, как было мне хорошо известно, представлял собой всего лишь сгусток чистой энергии.

– Ты и на этот раз неплохо показал себя, Орион, – снисходительно похвалил он меня, опустив традиционное приветствие.

– Неужели эта планета настолько важна для осуществления ваших планов, – немедленно задал я свой контрвопрос, – что вы, не задумываясь, готовы ради них принести в жертву жизнь стольких человеческих существ?

– Надо думать, что так, Орион, – произнес он мягко, – иначе чего ради я направил бы тебя сюда. Как тебе известно, я питаю огромное доверие к твоим способностям. В конце концов именно я сотворил тебя.

Как обычно, во время наших встреч с Атеном мы находились за пределами пространственно-временного континуума, и не скорписы, ни мои солдаты не могли стать свидетелями нашей беседы.

– Вы сотворили и моих солдат? – осведомился я.

– Этих ничтожных людишек? Как ты можешь так низко думать обо мне, Орион? – произнес он с легким укором. – Я не имею обыкновения опускаться до столь черновой работы. Они созданы своими более высокоорганизованными собратьями в соответствии с потребностями и стандартами своего времени.

– А чем ещё известно их время? Атен недовольно поморщился.

– Как я могу объяснить специфику времени существу, не способному отказаться от линейного мышления? Время как океан, Орион, на берегу которого мы с тобой находимся. Ты можешь оказаться в любой его точке, пересечь его, опуститься в его глубины, но он тем не менее останется все тем же океаном.

– В океане есть и свои течения, – вставил я.

– Ты прогрессируешь, Орион. Конечно, в океане пространства и времени имеются и свои собственные течения.

– И где же среди этого океана находится Аня? Лицо Атена омрачилось.

– Забудь о ней. У неё – своя задача, у тебя – своя.

– Последний кризис, о котором вы столько говорили, должен произойти здесь, на этой планете?

– Лунга всего лишь одна из точек всеобщего галактического кризиса, Орион, хотя и важная, можно даже сказать, критическая.

– И вы всерьез полагаете, что я способен овладеть базой скорписов с помощью пятидесяти двух практически безоружных людей?

Атен сочувственно кивнул.

– Я хотел бы помочь тебе, Орион, но у меня сейчас нет такой возможности. Тебе придется полагаться лишь на собственные силы.

– В таком случае мы обречены, – возразил я, пожимая плечами, – а следовательно, и ваш план тоже.

– Кто знает, Орион? Кто знает? Может быть, я смогу ещё раз воскресить тебя.

– А других?

– При чем здесь я? Пусть этим занимаются их собственные создатели.

– Которым тоже нет до них никакого дела. Кто они такие, эти люди? Дешевое пушечное мясо, которого сколько угодно.

– Такова жизнь, Орион. Они всего лишь инструменты в сложной игре высших сил. Когда работа выполнена, инструменты кладут на полку до тех пор, пока в них снова не начинают испытывать нужду… или выбрасывают их, когда они приходят в негодность.

– Но они люди!

– Ты стал слишком чувствителен, Орион. Разумеется, эмоции являются необходимыми составляющими твоего «я». Так и было задумано мною с самого начала. Но если бы ты знал, как они затрудняют для меня общение с тобой. Поговорим лучше о деле.

– Я хочу увидеться с Аней, поговорить с нею.

– Невозможно!

– Тогда я сам отправлюсь на её поиски. Он рассмеялся мне прямо в лицо.

– Так в чем же дело, Орион? Отрасти крылья и лети к ней.

– Мне случалось преодолевать континуум и без помощи крыльев.

– В самом деле? Без помощи твоей обожаемой Ани? Без моего соизволения? – произнес он презрительно.

– Я могу обойтись и собственными силами, – гордо возразил я, хотя у меня и были серьезные сомнения на сей счет.

– Займись лучше делом, – грубо оборвал меня Атен. – Сровняй с землей базу скорписов или, на худой конец, какую-то её часть, прежде чем противник уничтожит всех твоих солдат. Тогда… быть может, я и удовлетворю твое желание…

– Но мои люди…

– Они обречены, Орион. Забудь о них.

С этими словами Атен исчез, очевидно посчитав излишними дальнейшие уговоры.

Я остался один на берегу реки, молчаливо несущей свои воды к бескрайнему океану.

Глава 7

На следующее утро мы покинули стоянку и уже к полудню добрались до того места, где устье реки переходило в широкий, защищенный со стороны океана лиман. Еще через пару часов мы достигли и самого берега океана, где устроили короткий привал для отдыха и беглой рекогносцировки.

Высокие деревья и заросли кустарника, в изобилии произраставшие по берегам залива, надежно укрывали нас от наблюдателей противника. Руины древнего города находились сейчас примерно на половине расстояния между нашей стоянкой и внешней линией оборонительных сооружений. Оставалось выполнить главную задачу: скрытно от скорписов подобраться к самим развалинам.

– Поблизости никаких следов противника, сэр, – доложил Манфред, вернувшийся после осмотра местности.

Еще накануне, из соображений безопасности, я запретил любые переговоры по радио.

– А я уверена, что сенсоры, установленные на их спутниках, уже успели обнаружить нашу колонну, – напомнила о себе Фреда.

Куин не сказал ничего, но его мрачная физиономия была красноречивее всяких слов.

– Даже в том случае, если твоя интуиция не обманывает тебя, – возразил я, – самое лучшее, что мы можем сделать, так это поскорее добраться до развалин. Если придется сражаться, они послужат для нас естественным укрытием.

Нам пришлось преодолеть несколько километров береговой линии, где ползком, где короткими перебежками, каждую секунду ожидая неминуемой, по общему убеждению, атаки скорписов. Только Фреда изредка позволяла себе короткие остановки, скрупулезно изучая небо над нашими головами, словно и вправду надеялась обнаружить пресловутые наблюдательные станции скорписов. Последнюю часть пути мы проделали на планирующих устройствах, двигаясь всего в нескольких сантиметрах от поверхности песка. Мне не хотелось оставлять следов нашего пребывания там, где в любую минуту могли появиться патрули скорписов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.