Сюзанна Форстер
Юная жена

Лесли, Таре, Кери и Бобу —моей команде поддержки.

Спасибо!

Глава 1

Резкий удар сыромятного хлыста взорвал тишину, и стая сарычей взмыла в пустынное небо. Внезапный пронзительный звук заставил Энни остановиться. Он сразу напомнил ей то, от чего она не может отойти вот уже несколько лет. Кто мог использовать хлыст вот так – как оружие? Только один, которого она хорошо знала. Энни закрыла глаза. Капли холодного пота покатились со лба. Сердце забилось учащенно... Но здесь?! Среди этого сурового безмолвия?! Она стала всматриваться и вслушиваться. Перед ней открывались земли Вайоминга, бесплодные и безлюдные. В воздухе все еще кружилась золотистая пыль, поднятая испуганными птицами. Какое-то время Энни еще слышала звук от удара хлыста, эхом отдававшийся от склонов каньона. Она затихла и стояла так, едва осмеливаясь дышать, пока вокруг не успокоилось.

С тех пор как девушка вышла из автобуса в Пэйнтид Пони, городке, самом близком к месту, куда она направлялась, позади остались многие мили. Изнурительный путь казался ей бесконечным. В знойном зыбком мареве виднелась подстерегающая опасность. Девушку охватила тревога.

Вдруг совсем рядом Энни услышала собачий лай и негромкое лошадиное ржание. Сердце ее испуганно заколотилось. Ноги, покрытые ссадинами, подкашивались от усталости, но Энни устремилась вперед. То, что она увидела в неглубоком ущелье, вызвало у девушки необычайное волнение.

Спиной к ней на берегу пересохшей речушки стоял широкоплечий мужчина. Он был довольно высок. Из-под шляпы выбивались темные вьющиеся волосы. В одной руке мужчина держал хлыст. Пригнувшись, Энни укрылась за валуном. Она знала этого человека! Она видела раньше этот хлыст, слышала звук его удара...

Внимание Энни привлек шипящий свист. Футах в десяти от мужчины огромная гремучая змея не подпускала к себе возбужденно прыгающую овчарку. Готовая к нападению тварь раскачивалась из стороны в сторону, как бы предупреждая пришельцев о грозящей им смертельной опасности.

Энни застыла в немом ужасе. Неожиданно взметнувшись, черная молния хлыста рассекла сухой воздух, обвилась вокруг длинной змеи и, подняв ее высоко над землей, с силой швырнула на каменную насыпь... и двух футах от Энни. Из груди изумленной девушки вырвался дикий вопль: мерзкая гадина ползла прямо на нее. Неведомая сила подняла бедняжку на ноги. Энни попыталась было броситься прочь, но вдруг услышала решительный приказ мужчины не двигаться. Она обернулась и увидела, как живой серебристый ручеек уплывает по теплому песку.

Придя в себя, Энни бросилась к склону, пытаясь вскарабкаться наверх, но горная порода осыпалась под ее ногами, грозя срывом. Вконец измученная, она буквально распласталась у ног мужчины.

– Вы Чарльз Бодин? – прошептала она, с мольбой глядя ему прямо в глаза.

Его лицо, худое и суровое, отдавало все той же дикой красотой. Он совершенно не изменился: те же мускулистая фигура, волевой подбородок и строгий чувственный рот. И темные брови хмурились так же, как и много лет назад.

– Возможно, – удивленно ответил он. – А вот ты, черт побери, кто такая?

Энни глубоко вздохнула. Глухая боль сдавила ее маленькую грудь.

– Я ваша жена.

– Ну же, давай, Смоук, – торопил Чейс Бодин коня, натягивая поводья. Они поднимались по крутому, усыпанному мелкой галькой склону. Тропинка, петляющая среди дрожащих от легкого ветерка кустов, по меньшей мере на полчаса сокращала путь к хижине. Чейс всегда помнил, что заставило его сторониться людей, и гордился собственной мудростью, подавшей ему мысль о домике на далеком плоскогорье Винд Ривер. Голова Энни доверчиво покоилась на его плече. «У этой сумасшедшей, наверное, солнечный удар», – не без участия думал о девушке Чейс, крепко придерживая ее за талию. Бедняжка потеряла сознание сразу, как только произнесла эту чепуху. Надо же придумать: она его жена...

Энни несколько раз ненадолго приходила в чувство, но тут же силы вновь оставляли ее, так что всякий раз он не успевал что-либо спросить. У нее не было с собой никаких документов. Он никак не мог сообразить, откуда она взялась. Знал только, что сюда можно было прийти лишь из Пэйнтид Пони, до которого два часа езды на машине. Не полуденный ли зной «внушил» ей эту бредовую идею?!

– Моя жена? – резко произнес он вслух, глядя на копну рыжих волос.

Лишь однажды в мыслях он близок был к женитьбе. Это в пору его юношеской привязанности к цирковой танцовщице в Торо Марине. В свои восемнадцать он таскался на каждое представление, впадал в транс, замирая от виртуозных трюков, которые она проделывала на высоко натянутом канате. Он приходил к ней домой и сходил с ума уже от ее необыкновенной способности доставлять удовольствие в постели. Роман продолжался до отъезда цирка из города. Вообще Чейс ничего не имел против женитьбы. Но мысли о совместных буднях не доставляли ему особой радости.

Горная дорога становилась круче, каменные обломки срывались из-под копыт лошади. Чейс сдавил коленями бока животного и крепче прижал к себе Энни. Тряский подъем был утомителен, и ему приходилось собирать всю силу, чтобы норовистая кобыла не сбросила их обоих.

На оленьей тропе Чейс пустил лошадь галопом. И только теперь осознал, что его ладонь покоится на чем-то упругом.

– Какого черта! – прошептал он.

Первый импульс – немедленно убрать руку. Второй – менее джентльменский... Он осторожно сжал пальцы и ощутил теплую, податливую плоть, как бы сливающуюся с его ладонью. Острое желание пронзило все его существо. Никогда он еще не испытывал чего-либо более приятного. Грудь девушки была греховно прекрасна, словно специально сотворена для прикосновения мужской руки.

Тихий, мягкий ход лошади и зовущая теплота женского тела будили в нем опасные устремления. Горячая волна желания нахлынула на него с огромной силой, охватила тело и разум, становилась глубокой, настоятельной потребностью. Какое редкое наслаждение он мог бы, наверное, получить на этой душистой лужайке, разбудив ее ото сна своим горячим от возбуждения членом...

Картина представилась ему в мельчайших деталях. Только в тайных эротических мечтаниях виделось ему подобное. Разыгравшаяся фантазия уже доносила до него истомные звуки, издаваемые возбужденной женщиной, ее слабые стоны удовольствия. Вот он рвет от нетерпения нежный шелк ее нижнего белья... Он даже представил себе взгляд ее безумно счастливых полуприкрытых глаз, когда он входит в мягкое лоно твердой частью своей изголодавшейся плоти.

Тихий шепот вернул Чейса из страны сладких грез. Энни прижалась к нему, как маленький котенок, ищущий теплое местечко, чтобы свернуться в клубок. Его рука все еще ласкала ее грудь, и желание не только дотрагиваться до нее все больше разжигало в нем неуемную страсть. Он как мог сдерживал себя: «Женщина без сознания, Ромео. Потуши фитиль. Сейчас же!»

К моменту, когда они добрались до маленькой хижины, примостившейся на краю гранитного обрыва, Чейс почти справился с собой. Пес по кличке Джем радостно засуетился, залаял, когда хозяин спешился. Чейс осторожно снял девушку с седла и, как младенца, понес в свой маленький деревянный дом. Она была почти невесома и, как веточка ивы, болезненно тонка.

По всему было видно, что она прошла через адские муки. Чейс уложил ее на покрытую стеганым одеялом раскладную кропать. Вспомнив о кобуре на правом бедре, он расстегнул кожаные ремешки и положил обрез на деревянный стол рядом с кроватью.

В подобной ситуации мужчине необходимо время, чтобы подумать. Чейс уселся к единственное здесь кресло-качалку. Положив ногу на ногу, он потянулся, так что пыльный ковбойский сапог оказался на уровне глаз. Чейс сфокусировал свой взгляд через серебряную пряжку сапога и уставился на измазанное лицо и растрепавшиеся волосы незнакомки. «Кто она?» – спрашивал он себя, пытаясь пробудить в памяти хотя бы слабые воспоминания. Встречались ли они прежде? В целом ее образ не затронул ни одной струны в его душе. Тем более смешно было думать о какой-то давней свадьбе.

Легкая улыбка тронула его губы. Но эта улыбка была вызвана не мыслью о женщине. Крошечная, некрасивая, если судить по лицу, скрытому под хорошим слоем грязи. Да, его неожиданная гостья вряд ли выиграла бы конкурс красоты. И все-таки было что-то несомненно притягательное в этой копне разлетающихся рыжих волос и в легкой неправильности черт. Если нос и портила небольшая горбинка, то полные упругие и, казалось, чего-то ищущие губы вызывали мощный соблазн.

– Как ты думаешь, Джем, что ей от нас нужно? – задумчиво проговорил Чейс, когда собака принялась ласкаться под его рукой.

И как только он погладил собаку, острая догадка пронзила его. Как же это он не сообразил: незнакомка, должно быть, очередной репортер, гоняющийся за историями из личной жизни «Чейса Бодина, непокорного героя»... Не единожды мошенники из бульварных газетенок пробовали вывести его из себя. Но ни один из них не рисковал так. Чейс развеселился, вспомнив, что пришлось пережить девчонке – и встречу с гремучей змеей, и солнечный удар – ради какой-то статейки о нем.

Чейс рассматривал ее джинсы и длинную кофту, когда незнакомка потянулась и едва слышно что-то прошептала.

– В чем дело? – спросил он, наклоняясь вперед.

– Воды...

Высокий, мускулистый, он поднялся из своего низкого кресла и отправился на кухню. Его дом был маленьким, плохо обставленным и, действительно, скорее напоминал хижину. Да Чейс и не собирался покупать большой. Ему просто нужно было надежное место, где он мог бы укрыться на время. В доме-хижине только самое необходимое: спальня, ванная, гостиная и кухня. «Дом, который не привел бы в восторг ни одну женщину», – подумал он. Налив стакан чистой родниковой воды, Чейс вернулся в комнату и сел рядом с Энни, Когда она попыталась подняться, он понял, что ей нужна помощь. Касаясь рукой шелковистых волос на ее затылке, Чейс приподнял ее голову так, чтобы удобнее было пить. Ему почему-то показалось невероятно возбуждающим то, что эта беззащитная, легко ранимая женщина пьет из его стакана.

«О Боже, – подумал он, – мне придется принять холодный душ, если это будет продолжаться. Дальше у меня могут взыграть самые неожиданные фантазии даже по поводу ее испачканного лица».

– Спасибо, – сказала девушка, слегка кивнув головой.

Чейс задохнулся под пристальным взглядом голубых глаз. Капля воды скатилась с ее приоткрытых губ и оставила тонкий след на грязном подбородке. Чейс мучился и проклинал себя, не зная, с чего начать разговор. Кто она, эта сбивающая его с толку женщина? Откуда она взялась? Неожиданно для себя он спросил:

– Хочешь, я умою тебя?

– Да, пожалуйста.

«Да, пожалуйста», – повторил про себя Чейс. Она как-то по-особенному мягко произнесла это. Он снял красный платок, повязанный вокруг шеи, обмакнул конец в стакане и начал осторожно стирать грязь с ее лица. Сразу же после его нежного прикосновения она закрыла глаза. И даже эта ее невинная реакция пронзила его тело жгучим желанием. «Прошу тебя, господи, – молил он, когда рука с платком приближалась к малиновым пухлым губам, – не позволяй ей открыть рот, пока я делаю это. Невероятно, что у такой несимпатичной женщины столь чувственный рот».

Его запястье коснулось выгоревшей лиловой кофты. Чейс обратил внимание на незатейливый, старомодный узор. Все пуговицы на кофте были стыдливо застегнуты.

– Тебе нетрудно дышать? – спросил он. – Хочешь, я расстегну пуговицы?

– Да, – произнесла она тихо, не открывая глаз. – Я бы хотела...

Чейс поставил стакан на стол и принялся за пуговицы. Он справился уже с тремя и задумался, нужно ли продолжать, когда ее глаза открылись: казалось, она вбирала в себя его образ.

– Ты всегда ходишь дома в шляпе и плаще?

Сие любопытство, застывшее на бледном лице, застало его врасплох. Он смутился, принялся было стаскивать с себя плащ и вдруг резко остановился. Мысль, что он по-дурацки ведет себя, гордо кольнула сознание. Получалось, что женщина заставляла его оправдываться.

– Это зависит... – начал он, снова натягивая плащ.

– Зависит от чего?

– От погоды, – грубым тоном он попытался прервать неприятный диалог. «Некоторые женщины не умеют остановиться», – подумал Чейс, когда она широко открыла свои голубые глаза, предваряя новый вопрос. Она казалась несчастной, как брошенный ребенок. Жалость и нежность, которые он внезапно ощутил, сбивали его с толку. С тех пор как работа заставила полагаться только на инстинкты и быстроту реакции, он старался прятать свои чувства. Привычка к безжалостному соперничеству не позволяла ему смягчиться даже рядом с больной Энни. Он и сейчас пытался контролировать ситуацию.

– Погода в доме, кажется, отличная, – прошептала она.

– У меня разыгралось воображение или ты действительно хочешь раздеть меня, крошка?

Энни покраснела, глаза ее наполнились слезами, но именно это очаровало Чейса. Он почувствовал, как новая волна желания мягко опускается в низ живота.

«Действуй осторожно, мягче... И – вперед!» – говорил он себе. Но сам не мог отвлечься от ее пристального взгляда, слишком долгого, чтобы не обращать на него внимания. Его сердце бешено забилось, а горло пересохло, как та речушка, на берегу которой они встретились. Контролировать ситуацию?! Нет, он был, кажется, уже не в состоянии. «Хватит!» – вновь приказал он себе. Снова застегнул только что расстегнутую пуговицу и вдруг сдернул шляпу и швырнул в сторону. Она пронеслась через комнату и упала прямо на стол. И плащ, как птица, пролетел в том же направлении.

– Отлично, – рявкнул он, когда их глаза вновь встретились. – Итак, я хочу знать, что здесь происходит. Кто ты такая?

– Энни Вэлс, – решительно сказала она.

Имя не показалось Чейсу знакомым, но ее манера смотреть с непоколебимой твердостью вынудила его спросить следующее:

– Предполагается, что я знаю тебя, Энни Вэлс?

– Да, абсолютно точно. Мы поженились пять лет назад.

– Поженились? Что за чушь, детка?! Очевидно, у тебя поехала крыша. Пять лет назад! Я даже не был в этой стране пять лет назад. Я был...

– В Центральной Америке, – закончила она. А потом добавила слегка дрожащим голосом, – ты находился по заданию Пентагона в Коста Браве, а я была одной из тех, кого ты спас.

Чейсу показалось, что он ослеп. Память отбросила его в то время и место, которые он безуспешно пытался забыть. Миссия в Коста Браве оказалась для него кошмаром. Их группа – Джонни Старовк, Джеф Диас и он – была сослана в маленькую центрально-американскую республику, чтобы спасти ученых, захваченных повстанцами.

Они перевернули тогда всю страну в поисках соотечественников. Единственная из них выжившая девушка, которую удалось обнаружить, пряталась в развалинах монастыря. К сожалению, он не смог вывезти несчастную из того ада живой. Она погибла в автомобильной катастрофе у самой границы.

– Ты ошиблась, – сказал он жестко, стараясь стереть из памяти вихрь страшных воспоминаний. Недоверие, ярость и одновременно какое-то чувство вины поднялись в нем. Кто, черт побери, эта женщина?

– Да, это был ты – Чарльз Бодин. Человек, спасший меня, имел твое лицо, твои глаза. Он называл себя Чейс. У него также был хлыст. О, пожалуйста, ты должен вспомнить! Я пряталась в монастыре Сан-Луиса, когда ты нашел меня. Я пробыла там больше месяца, с тех пор как партизаны убили моих родителей.

Голос ее прервался. Помолчав, она с трудом продолжила:

– Я помню каждую мелочь. Ты был ранен в схватке с повстанцем. Он целился в меня, но ты хлыстом выбил ружье из его рук. Тогда он метнул нож, помнишь? Он ранил тебя…

Шрам от той раны заныл на ноге Чейса. Седце билось так, словно собиралось вырваться наружу. Он распахнул дверь и судорожно глотнул горячего, пахнущего соснами летнего воздуха. Отчаянная попытка найти выход из этой безумной ситуации приводила лишь к новым вопросам. Кто, кроме жалких репортеров, мог интересоваться операцией в Коста Браве? И кто еще знал все подробности? Она, наверное, выудила информацию из газетных статеек.

– Почему ты не хочешь поверить мне? – прошептала она с болью в голосе, – Я говорю правду.

Он обернулся и увидел, что она, опираясь на бревенчатую стену хижины, приподнялась. В ее глазах застыли ожидание и страх. Она молила о чем-то. Но о чем? Чего она хотела от него? Невероятным усилием воли он выдержал болезненный, тревожный взгляд ее голубых, как летнее небо, глаз.

– Я тоже говорю правду, Энни Вэлс. То, что я никогда не встречал тебя раньше, так же очевидно, как и то, что я говорю с тобой сейчас.

Она не может быть той, за которую выдает себя. Та девушка погибла, упокой ее, господь. Она мертва. Ее кровь на его руках. Чейс был за рулем, когда джип, перевернувшись, летел с шоссе.

Он пытался вызвать в памяти образ той девушки, чтобы доказать себе самому, что она не могла быть ею. Но перед ним всплывали лишь нечеткие, смутные очертания... Лихорадка, большой жар, бред и прочие страдания, которые он пережил позже, раскололи его рассудок. Автомобильная авария поставила крест на службе, оставив его ни с чем. Он сказал Энни Вэлс правду. Но не всю. Он не мог вспомнить девушку, которую спас, а затем погубил. Он не мог вспомнить даже ее имени.

– Тогда я докажу тебе. Спрашивай, что хочешь.

– Я и намерен все выяснить, – заметил Чейс.

У него не было привычки терроризировать беззащитных женщин, но сейчас он собирался получить честный ответ, даже если придется запугать ее.

Чейс работал на Ассоциацию Скотоводов, с тех пор как обосновался в Вайоминге. Он сталкивался со многими конокрадами, а пару из них даже прикончил. Он был уверен, что справится с маленькой незнакомкой.

– Продолжим, – сказал он спокойно, взяв обрез со стола. Он потер стволом о джинсы, как бы полируя металл. Случайное, непреднамеренное движение – и в маленькой комнате нависла зловещая тишина. – И разберемся, наконец, в этой чертовой истории. – Голос его был тверд.

Энни боялась вздохнуть. Ее всегда пугала желанная встреча с Чейсом, но такого ее израненная душа не предвидела. Казалось невозможным, что он совсем ее не помнит. Как можно забыть все, что между ними произошло?.. Ей никогда не уйти от воспоминаний, сколько бы ни жила. Она поняла, что спасение сейчас только в одном – рассказать все, как было.

– Твоя рана загноилась, – заговорила она как можно спокойнее. – Инфекция смертельно опасна в субтропиках. Ты мог умереть от заражения, и я отвезла тебя к священнику.

– Зачем? Последнее причастие?..

– Тот священник был лекарем до принятия сана. Он знал целебные травы, поил тебя разными настоями от лихорадки, а потом сделал из собранных в джунглях растений бальзам для твоей раны. Когда ты терял сознание, падре зажигал свечи и молился.

– Это о-очень помогло, – заметил Чейс сухо.

– Не торопись насмехаться. Ты ведь жив.

Она волновалась, беспокойно прикрывая вырез кофты.

– Он предложил помощь и мне. Без документов я не смогла бы доказать свое американское гражданство. А он как священник имел доступ к некоторым документам.

– Каким документам?

– В данном случае это свидетельство о браке, – сказала Энни, следя за его реакцией. – Если муж американец, я автоматически получала гражданство. Останови нас военные или даже повстанцы, они не смогли бы арестовать меня, твою жену. А без документов я никто. Закон же разрешал задерживать для опознания кого угодно.

– Моя жена? – сказал он уже мягче.

И надежда зародилась в душе Энни.

– Да, падре настоял на свадебной церемонии. В Коста Браве священники имеют право заключать гражданские браки. Без этого он не хотел давать документы.

– Так ты говоришь, что я женился на тебе? – Чейс поглаживал деревянный приклад ружья.

Энни поняла, что он все еще не верит ей. Или, возможно, действительно не помнит – был болен, в бреду...

– Знаю, это звучит безумно, – добавила она, – но тогда мы оба понимали, что это только формальность.

– Может, вы понимали, леди. – Его голос отдавал холодом. – Но насколько я могу судить, этого никогда не происходило. В восьмилетнем возрасте, когда мои родители чуть не убили друг друга бутылкой от только что выпитого ими виски, я дал себе клятву умереть неженатым, – закончил он уже спокойно. – Так скажи мне, Энни Вэлс, почему я нарушил клятву ради тебя?

В углу вдруг беспокойно завыла собака. Энни вздрогнула. Она не знала, как ответить на вопрос Чейса.

– Я не понимала, почему ты сделал это Возможно, ты был благодарен.

– Благодарен? За что?

Ее грудь вздымалась от волнения. Энни хотела сказать, что была единственным человеком, спасшим его. Это она находилась рядом с ним днем и ночью, когда лихорадка терзала его бессильное тело. Это она все время поддерживала его. Как он мог забыть?!

– Священник дал лекарство, – наконец произнесла она. – Но кто-то должен был заботиться о тебе, пока болезнь не отступит.

Энни отвела взгляд, понимая, что не может сейчас вдаваться в детали. Возбужденная, она не в силах была описать то, что ей приходилось порой делать. Слабость вдруг охватила девушку. Голова откинулась назад, глаза закрылись. Находиться с ним в одной комнате после стольких лет – это выше ее сил! Его сдерживаемая близость возвращала ее в то время, когда чувства были чисты и всепоглощающи. Она влюбилась в него сразу, как может влюбиться маленькая, испуганная девочка в человека, рисковавшего собственной жизнью ради ее спасения. Он стал ее кумиром. Теперь же Энни не знала, любить или ненавидеть. Оставалось только ждать...

С трудом заставив себя открыть глаза, Энни встретила настороженный взгляд чужого человека. Она мучилась своей трагической наивностью. Он не вернулся за ней и даже никогда не собирался этого делать. Горький комок подкатил к горлу, когда она попыталась вытолкнуть все это из своей болезненной памяти. И если все последние годы в ее душе теплилась надежда, что он где-то вдали разделяет ее чувства, сейчас она ясно осознала обратное.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил он после долгого молчания. Посмотрел на обрез и уселся на пол, прислонясь к креслу-качалке.

– Честного ответа. – Она смотрела в его темные глаза, как бы пытаясь заглянуть в душу. – Вы знаете, кто я, мистер Бодин?

Чейс не торопился отвечать. Его ошеломило то, что она знала о его пентагоновской миссии. И пока он не выяснит, кто она и чего хочет, не даст никакой информации.

... После аварии Бодин очнулся в американском госпитале. Его партнеры Джеф и Джонни напомнили подробности операции: перевернутый джип нашли в глубоком овраге, деревья предотвратили падение машины в реку, но девушку выбросило в бурлящий поток. Тело так и не нашли. Прошлое преследовало Чейса, но он не мог вспомнить причину аварии. Теперь ему не давал покоя рассказ Энни. Она знала слишком много такого, чего нельзя было вычитать в газетах.

Звон разбитого стекла оторвал Чейса от раздумий. Энни Вэлс тряслась, как в лихорадке. На полу лежали осколки от стакана, который упал, когда она пыталась дотянуться до воды.

– Эй, не расстраивайся. Это всего лишь вода. Я принесу еще.

Выйдя на кухню, он наполнил другой стакан и стал думать, как успокоить Энни. Вдруг в его памяти возникло странное видение: рыжеволосая девушка нашептывает ему глупые нежности, а ее податливая плоть дарит ему неземное блаженство... Стакан едва не выскользнул из его пальцев. «Это могла быть любая из тех, кого я когда-либо встречал», – уверял он себя.

Внезапно Чейс ощутил прикосновение холодной стали. Ствол обреза упирался прямо в его затылок.

– Не двигаться. – Похоже, Энни Вэлс не шутила. – Иначе снесу башку.

– Черт побери, что ты делаешь?

– Я отчаявшаяся женщина, мистер Бодин, – сказала она мягко, но в то же время зловеще. – Я проехала тысячи миль, чтобы найти вас. И когда это удалось, вы дадите мне то, чего я хочу.

Раздался щелчок: курок был снят с предохранителя. Чейс поставил стакан и поднял руки.

Глава 2

– Хорошо, давай разберемся, – Чейс говорил осторожно, смягчая голос.

Приставленный к затылку обрез был заряжен, и меньше всего Чейсу xoтелось разозлить вооруженную женщину.

– Так чего же ты хочешь?

– То, что принадлежит мне по праву рождения. Я не могу доказать, что являюсь американской гражданкой. Ты единственный человек, который, я знаю, в состоянии помочь мне.

В сложившейся ситуации Чейс хотел бы согласиться, но не имел понятия, о чем она говорит. Ранее он подозревал, что у нее солнечный удар. Теперь был абсолютно в этом уверен.

– Почему я?

– Потому что у меня в кармане клочок бумаги, где написано, что Чарльз Бодин – мой муж. Других доказательств нет. Ты должен подтвердить это.

– Бумага? – Чейс хотел повернуться, но стальное дуло удержало его на месте. – Что еще за бумага?

– Свидетельство, данное священником.

– Брачное свидетельство? Оно ничего не стоит. Я был в бреду, а ты – всего лишь ребенок.

– Мне было шестнадцать. Брак, законный там, является легальным и в этой стране.

– Законный? – упершийся в затылок с новой силой ствол ружья прояснил его сознание. – Это правда? – начал он, но резко оборвал себя.

Он заговорил так, будто поверил ее рассказу. Неужели эта история могла быть в действительности?! Ему ведь тогда сказали, что девушка погибла, что она не могла спастись. Но, возможно, они ошиблись. В любом случае у женщины, державшей его под прицелом, были проблемы, которые уже начинали беспокоить и его.

– А свидетельство о рождении? – спросил он скорее машинально.

– У меня нет ни его, ни паспорта. Нет даже регистрационной карты с моим именем.

– Но ты ведь родилась, не так ли? Где-то должны сохраниться записи об этом. – Чейс снова попробовал повернуться к ней лицом, но холодный металл буквально врезался в кожу – Незнакомка начинала раздражать его.

– Все правильно, я родилась, – Она понемногу успокаивалась. – Родилась в джунглях Коста Бравы, в затерянном селении, куда добраться можно было только по воде или по воздуху. Мои родители жили среди местных индейских племен, были врачами. Думаю, им не пришло в голову отправиться в трехсотмильное путешествие через джунгли, чтобы зарегистрировать меня в консульстве. В любом случае все документы сгорели бы во время бомбежки консульства.

Ярость вдруг послышалась в ее мягком голосе.

– Как я стала человеком без родины, уже неважно, мистер Бодин. Факт есть факт: я – одна.

– А родственники? – спросил он.

– Родители отца были миссионерами, они умерли от тропической болезни. А с родителями мамы мы потеряли связь. Они где-то в Западной Индии, я думаю. У меня больше никого нет. Вот... – Ее голос был полон ожидания. – Ты поможешь мне? Или я пристрелю тебя...

«Да уж, хороший выбор», – подумал Чейс.

– Ты сказала, у тебя есть доказательство – брачное свидетельство. Я хотел бы взглянуть.

Чейс услышал легкий шелест.

– Повернись, – разрешила она. – Медленно, не вздумай шутить.

Чейс опустил руки и, повернувшись, с удивлением уставился в ее лицо, Два совершенно разных впечатления поразили его. Во-первых, еще ни одна женщина не держала его под прицелом. Во-вторых, это было, как ни странно, даже приятно. Особенно, когда противник выглядел ангелом, поневоле ставшим неустрашимым воином. Еще несколько минут назад он видел Энни Вэлс дурнушкой. Сейчас глаза ее сверкали, волосы, освещенные солнцем, походили на костер. Ошеломляющее превращение могло быть следствием только сумасшедшего отчаяния, охватившего девушку. Энни проигрывала схватку, и чем яснее осознавала это, тем возбужденнее становилась. Казалось, ее глаза светились ярче ночного фейерверка.

– Вот, – она держала документ, не выпуская оружия. – Можешь прочитать, но не двигайся с места.

Измятое свидетельство было отпечатано на испанском языке и скреплено двумя подписями. Одна из них, неровная, съехавшая немного вниз, без сомнения, принадлежала Чейсу. Он достаточно знал испанский, чтобы понять, что, как и говорила Энни, это свидетельство о браке. «Беда, мистер Бодин», – ухмыльнулся он себе самому.

– Что собираешься делать теперь? – спросила девушка. В глазах ее вспыхнули огоньки триумфа, что Чейс уловил сразу же.

Жилка на его виске начала нервно пульсировать. Чейс Бодин ненавидел, когда кто-то заявлял на него права.

– Скорее всего, ничего, пока ты держишь меня на мушке, – сказал он, поведя глазами по ее обнажившемуся плечу.

Расстегнувшаяся кофта будто приглашала его исследовать небольшие округлости высокой груди. Мысленно он вновь ощутил прикосновение к ее телу и почувствовал усиливающееся тепло в глубине паха. Он мгновенно возбудился, и желание отразилось в его глазах.

– Так что, может, скрепим наш союз?

Она взглянула непонимающе.

– Что?

– Я говорю, не осуществить ли нам брачные обязательства? Кстати, занимались ли мы любовью? Я проник в твои голубые джинсы, Энни? – Он дрожал, голос становился тихим и хриплым. – Я вошел в тебя?

Она стала испуганной, неуверенной.

– Да, – наконец прошептала Энни, заливаясь ярким румянцем.

Такой реакции Чейс не ожидал. Энни Вэлс была низкой лгуньей.

– Я думаю, это было неплохо, – бросил он, наблюдая, как она лихорадочно застегивает кофту. – К сожалению, я не припоминаю деталей. Так как? Хорошо?

Она отрывисто кивнула, все еще избегая его глаз.

– Ты расскажешь мне об этом?

Она покачала головой, обрез упал из ее рук.

– Слишком долго. Я думаю, что смогу...

Чейс схватил ее, совершенно не сопротивляющуюся:

– Энни! Не играй с оружием, которое больше тебя. – Быстрым движением он отбросил ружье подальше. – Ты могла причинить себе боль.

Прежде чем она успела отстраниться, Чейс крепко сжал хрупкую фигурку. Это было не совсем то, о чем он всегда похотливо мечтал. Изворотливая маленькая лгунья, он не будет больше играть в твои игры.

– Ты заявляешь, что я занимался любовью с шестнадцатилетней девчонкой? – Он прижал Энни к себе. Чейс уже знал ответ, но хотел услышать это из ее сладких, дурманящих уст еще раз.

Ее сердце сумасшедше колотилось и, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она поняла, что мужчина просто пугает ее. Но чтобы он ни сделал, она не сможет сказать правду. Он оспаривал законность брака, а она боялась увеличить его сомнения. Признание брачного контракта заставит его принять обязательства. Это свяжет их как мужа и жену.

– Когда же мы делали это? – продолжал он терзать все ее существо. – Как мы это делали? – Он обвил одной рукой ее талию, а другой сжал трепещущую грудь. – Давай вспомним, что же произошло между тобой и мной, Рыжик. Каждую горячую подробность. Я хочу быть уверенным, что выполнял супружеский долг.

– Все было не так. – Она попыталась заставить его понять. – Ты болел, метался в бреду. Я должна была помочь тебе. Я обтирала губкой твое тело, когда поднимался жар. Да, нас уже связывало сильное чувство, но больше, чем физическая любовь. Ты делился со мной мечтами. Ты даже рассказал о домике, где бы мы могли обосноваться.

– Человек в бреду наболтал лишнего, – проворчал Чейс. Но его все больше поражала эмоциональная сила ее голоса – голоса страстной женщины.

Из-за его недоверия к ней она уже становилась злой. Говорила с такой нескрываемой глубиной чувств, что он почти захотел поверить. Поверить в их давнюю близость.

Упрямица тряхнула головой, и мягкие рыжие волосы упали на лицо, как бы вызывая в его памяти смутные образы. Он не слышал нежных слов, которые она шептала, уже лаская его, но все больше восхищался тем, как она прекрасна. Она пробуждала в нем сладкую боль от желания обладать ею. Он чувствовал прилив мужской силы. И все же, превозмогая себя, он... отпустил ее.

– Что произошло между нами? – спросил он, удивившись, что и она дрожала от возбуждения. Энни была так мала по сравнению с ним – макушкой едва доставала до его подбородка, а ее руки казались кукольными.

– Ты не веришь мне?

– Отвечай, черт побери!

– Все, – произнесла она мягко, стараясь подобрать нужные слова. – Всякое случалось между нами. Рай и ад. Мы едва не погибли, оба. Мы жили вне мира несколько прекрасных и одновременно ужасных дней.

– Но тебе было только шестнадцать. Я не мог...

– Нет, мне тогда было не шестнадцать. Когда рождаешься в изгнании, быстро взрослеешь. – Интимные нотки в ее голосе заинтриговали его. Они становились более доверительными, словно девушка исповедовалась перед ним. – Та, которая спасла тебе жизнь, уже не была ребенком.

Но Чейс почти ничего не слышал. Ее глаза говорили с ним, они были красноречивее всех слов. «Бог сотворил их из голубого тумана, – думал он, – в них таится неземное очарование». Он вновь и вновь сходил с ума. Его сознание, отключившись от внешнего мира, ловило волнующие импульсы, посылаемые ее телом. Трепетная грудь все больше будоражила его воображение.

Мечтательный, зовущий взгляд ее пытался развеять его сомнения, обещая подарить мгновения экстаза. Она готова была исполнить любую его прихоть, даже заняться любовью прямо посреди этой пустой комнаты, лишь бы убедить его в правдивости ее слов. Очарование момента вскружило Чейсу голову. Оно действовало на него, как дурман. Энни была падшим ангелом. Невинность ее сгорала в огне страстного желания.

– Если это действительно произошло, – проговорил он, борясь со своими чувствами, – то есть, если мы и вправду занимались любовью, расскажи мне, как это было. Покажи мне.

На мгновение страх исказил ее черты, но тут же исчез, как легкое облачко. «Страх и желание, – рассуждал Чейс, – убедительная комбинация». Он отбросил густые пряди с ее лица, ощутив их теплый шелк. Чейс не хотел целовать ее так скоро, возможно, он вовсе не собирался делать этого, но легкое подрагивание ее нижней губы изменило его первоначальное решение. Это почти неуловимое движение показалось ему самым сексуальным впечатлением в жизни. Есть вещи, которые мужчина должен познать, даже если разум призывает к обратному. Каково ощутить эту трепещущую сладость на своих губах?! На этот вопрос Чейс должен получить ответ. И немедленно.

Рот Энни раскрылся в ожидании поцелуя, но прошло несколько безумно долгих и мучительно прекрасных мгновений, прежде чем их губы соприкоснулись. Ее уста оказались даже нежнее, чем он воображал. Дикое желание пронзило его, когда Чейс, запустив руки в копну огненных волос, прижался к девушке. Господи, удержи его! Но Чейс хотел того, что уже делал. Энни расслабилась и шептала что-то. Мягкое движение ее бедер вызывало в Чейсе неистовый, первобытный порыв. Казалось, табун лошадей пронесся сквозь него. Единственное, чего он хотел сейчас, было быстрее войти в нее, растворившись в горячей плоти этого дикого ангела.

– Я хочу тебя, Энни... – Голос прервался. – Я хочу любить тебя прямо здесь и сейчас.

Желание горело и в ее глазах, мгновение назад затуманенных страхом. Взгляд ее еще и теперь говорил и да, и нет одновременно. Он молил Чейса взять ее быстро, сейчас же, пока она не изменила решения, и... страх отступил. Лихорадочное возбуждение Чейса достигло апогея. Внутренний голос настойчиво призывал его остановиться, пока не поздно. И какая-то часть его хотела внять предостережению. Он действительно пытался остановиться, но уже не мог. Чейс был захвачен в плен чарующим соблазном дрожащих губ, тихими стонами, вырывавшимися из ее груди.

– Я, наверное, сплю, – вибрировал ее голос.

Чейс резко отстранился, глубоко вздохнул. Возбуждение Энни было заметно по дрожи, сотрясающей все ее тело. Ее реакция смущала и будоражила: эти зовущие губы, стоны удовольствия. Она вела себя как женщина, которая хочет мужчину. Но в то же время была пассивна. Это свойственно женщинам, долго или вообще не имевшим любовных связей.

Чем решительнее Чейс хотел отбросить сомнения и совершить акт, в ожидании которого его тело буквально изнемогало, тем сильнее что-то удерживало его. Энни походила на сломанную ивовую веточку. И чувство ответственности брало над ним верх, охлаждая любовный пыл. Внутренний голос становится все громче, утверждая, что Чейс едва не совершил большую и непростительную ошибку.

Теперь неважно, говорила ли она правду. Насколько помнилось, он никогда прежде не видел Энни Вэлс. Хуже всего, что она предъявляла права. Ответив любовью, он бы усложнил и без того непростую ситуацию. Она могла понять это как подтверждение его супружеских обязательств.

– Энни, – произнес Чейс хриплым от переизбытка чувств голосом и высвободил руки из ее волос. – Ты не думаешь, что мы торопим события?

– Торопим события? – Ее подбородок дрожал, она пыталась улыбнуться. Энни выглядела разочарованно, немного испуганно и очень неуверенно. – Ты так думаешь? Да, мы, наверное, могли бы подождать, если ты хочешь...

– Если я хочу? – Чейс едва не расхохотался. – Только взгляни на себя, Рыжик. Ты дрожишь с головы до пят.

Она одернула кофту, пальцы нервно теребили пуговицу.

– Я, наверное, просто устала, – словно извиняясь, сказала Энни. – Я очень давно не ела и не спала.

«Что происходит?» – не переставал удивляться Чейс, разглядывая юную незнакомку. Она была измучена и напугана, но ведь хотела, чтобы он взял ее. Она без колебания прошла бы через все. Она хотела добиться признания, предлагая ему свое тело.

– Ну, я не очень хорошо себя чувствую. – Его сомнения возросли, как только он отстранился от нее. Чейс потер лоб, почувствовав легкое головокружение, которое в иной ситуации могло показаться даже приятным. – Если та гадюка не укусила тебя, то, возможно, она достала меня.

– О, я сомневаюсь, – сказала она неожиданно серьезно. – Просто вся кровь прилила от твоей головы к другой части тела – к твоему мужскому органу. Скоро кровообращение нормализуется, и мозг получит достаточно кислорода.

Чейс вымученно улыбнулся.

– Что, прости? – «Эта часть», о которой она говорила, все еще стояла у него, как кол. – И откуда это ты знаешь о... мужской «системе кровообращения»?

Энни рассмешил и вопрос, и страдальческий вид Чейса. Он выглядел ужасно сексуально, несмотря на полнейшую растерянность. Его лицо было напряжено так же, как и тело, а иссиня-черные волосы, спадающие на высокий лоб, – чертовски привлекательны. Одна только чувственная внешность могла свести с ума любую женщину.

«Надо уметь ждать», – вспомнила Энни свою мудрую поговорку, которую часто повторяла в трудные времена. Как долго она ждала момента, когда вновь увидит его.

– Я получу ответ? – Вытаскивая на ходу рубашку из джинсов, Чейс направился к огромному камину.

– О, да. От моих родителей. Я ведь рассказывала, что росла в семье врачей. Ну, они хотели, чтобы я тоже стала доктором. Они учили меня всему. – Она улыбнулась, вспоминая. – Освоение американского Запада – самая интересная тема в истории Америки. Ты так не думаешь? Золотая лихорадка в Калифорнии, все эти ковбои и индейцы... Ты знаешь историю штата Вайоминг? Именно здесь появилась первая женщина-судья.

Она пошатнулась и прикрыла глаза: лицо Чейса поплыло перед ней. Энни прислонилась спиной к шкафу, надеясь, что приступ головокружения быстро пройдет. Последние дни она чувствовала слабость. Это из-за колебания уровня сахара в крови. Несколько раз она даже теряла сознание.

– Ты в порядке? – спросил Чейс.

– Да, – ответила она, стараясь взять себя в руки. В Коста Браве ее жизнь была пугающе непредсказуема, и Энни научилась справляться с недомоганиями и хорошо владеть собой.

– Ты собиралась стать врачом?

– Да, мои родители планировали послать меня в Штаты для поступления в колледж. Эта мечта была скорее их, чем моя, но я понимала, почему должна следовать традициям семьи. Если бы отца и маму не убили, я, возможно, уже заканчивала бы медицинский факультет.

Чейс закивал, как делают, когда не находят нужных слов.

– Очень жаль, – произнес он.

– Это было пять лет назад, и я смирилась с тем, чего нельзя поправить.

Половица скрипнула под ногой Чейса.

– Что-то не так? – спросила она, удивленная его пристальным взглядом.

– Почему ты говоришь шепотом? – спросил он, направляясь к столу, на котором лежала его ковбойская шляпа.

– Привычка, я думаю. Жизнь в монастыре учит разговаривать тихо и ходить бесшумно.

– В монастыре? В Коста Браве?

Она кивнула:

– Там я провела последние пять лет.

– Что удерживало тебя там? Твоих родителей не стало. Почему ты не уехала в Штаты?

– Было много причин. – Она расскажет ему всю горькую правду, но позже. Для первого раза он был уже достаточно шокирован. – Во-первых, я была там не по собственному выбору и, во-вторых, понимала, что была там нужна. Я учила индейских детей читать и писать. К тому же в воюющей стране пригодились и мои медицинские навыки.

– Но монастырь? – недоумевал Чейс. – В свои шестнадцать ты сама была ребенком. Чему могут обучить молоденькую девушку в подобном месте?

– Во-первых, выжить. Хотя сестра Мария-Иносенсья учила также скромности, добродетельности, послушанию, вере, и покорности.

Чейс молча вертел шляпу в руках. Скупая улыбка появилась на его обычно мрачном лице. Энни знала, что он обдумывает услышанное.

– А чем ты здесь занимаешься? – поспешила она сменить тему, боясь новых вопросов о монастыре.

Чейс надел шляпу, надвинув ее почти на глаза.

– Я выполняю кое-какую работу для Ассоциации Скотоводов.

– Держишь скот?

– Ничего подобного. Охраняю местные ранчо.

Чейс не видел причины скрывать свое ремесло. Теперь он абсолютно уверен, что она не репортер. И если она та, за кого себя выдает, пусть знает, какую грязную и опасную работу он делает. Ни одна женщина не захочет, чтобы ее муж ловил конокрадов.

– Я думаю, меня здесь можно считать местным детективом. Когда на ранчо нужна охрана, нанимают меня. Но чаще я выслеживаю воров, получая за их головы вознаграждение, которое называется охотничий приз.

Энни страшно удивилась:

– В Вайоминге до сих пор есть конокрады? Много поймал?

– Не очень, – ответил Чейс, глядя на обрез, лежавший на полу. Он поднял ружье, вынул из ствола патрон. – Одного сегодня поймал. Но Джек-Неудачник не в счет. Он мелкая сошка.

– Джек-Неудачник? – засмеялась Энни. – Звучит как прозвище, подходящее такому здровяку-громиле, как ты.

– А как ты развлекалась в монастыре? Смотрела по телевизору боевики? – неожиданно вернулся он к ее судьбе.

– Нет. Но я много читала. Папа, отправляясь в Коста Браву, прихватил целый сундук разных учебников и медицинских журналов.

Кивком она указала на шляпу и ружье Чейса:

– Ты куда-то собираешься?

Он пожал плечами:

– Я четыре дня не был дома. Не осталось никаких припасов. Хочу поехать в город за продуктами. Но, черт побери, куда деть тебя?

– Возьми меня с собой!

Она взглянула с надеждой, и Чейс чуть было не согласился.

– Нет, это не дело.

Он не любил поездки в город, потому что возбуждал любопытство местных жителей. Незнакомка в его джипе обязательно привлечет внимание.

– Почему бы тебе не отдохнуть? – предложил он. – Прими душ.

– О, да, – радостно согласилась она. – Это было бы чудесно.

Чейс представил, как Энни раздевается в душе. Но после случившегося между ними он понял, что нельзя позволять вновь разыгрываться воображению. Она невероятно восприимчива, а он не был святым. Но запретные мысли об обнаженном теле опять отозвались сладкой болью в нижней части живота.

– Энни, сними одежду, – неожиданная мысль пришла ему в голову.

– Что?

– Эти штаны, кофту и туфли – сбрось их.

– Зачем?

– Не будешь же ты купаться в них?!

Она подняла руку, как бы защищаясь:

– Буду. В монастыре мы всегда мылись в сорочках. Нагота не была позволительна.

Чейс не знал, смеяться или плакать. Странная, десять минут назад она была готова переспать с ним, а теперь вот не хочет снять даже свои теннисные туфли.

– Ладно, – он считал, что демонстрирует удивительное терпение, – сними все, кроме белья.

– Что ты собираешься делать? – она пятилась от него, словно от психа или насильника.

– Ничего похожего на то, что ты представила, – заверил он. – Только хочу знать, что не сбежишь до моего возвращения.

– Я никуда не уйду, обещаю.

Но Чейс доверял ей пока, как кошка доверяет мышке. Энни Вэлс уже доказала свою полнейшую непредсказуемость. Нет, не выяснив наверняка, кто же она, он не позволит ей уйти. Чейс явственно представил газетные заголовки, если проклятые репортеры доберутся до нее. Бывший пентагоновский герой прячет несовершеннолетнюю невесту! Даже местные газетенки не пропустят такой сенсации. В прежние времена, когда Чейс и его партнеры освобождали заложников, пресса их превозносила. Газеты называли друзей «секретные коммандос» за неординарные методы освобождения соотечественников, а общественное мнение сделало из них героев. С тех пор три холостяка стали завидными женихами, и газетчики безуспешно гонялись за новостями их личной жизни.

Только Чейс оказался относительно защищенным, скрывшись от людей в далеком Вайоминге. Но его друзья были на виду. Джонни Старовк стал блестящим адвокатом по гражданским делам, а Джеф Диас по-прежнему работал на Пентагон.

Нет, Чейс пока не мог выпустить Энни из-под контроля. Она напоминала ему мину, готовую взорваться при первой возможности.

– Чейс, – тихо произнесла Энни, будто находясь на церковной службе. – Я кое о чем подумала. О твоих партнерах. Почему бы не связаться с ними? Они расскажут обо мне.

Она, должно быть, и имела в виду Джефа и Джонни.

– Откуда ты их знаешь?

В голубых глазах блеснула надежда, казалось, решение ее проблемы может быть найдено.

– Мы встретились с ними по дороге к границе после выполнения задания. Разве ты не помнишь? Они нашли ученых, а ты – меня. Джонни еще пошутил, что тебе достался лакомый кусочек.

Чейс не помнил эту встречу, но в госпитале ребята упоминали о ней. Они избегали говорить о трагически погибшей девчонке. Ни в одном официальном учреждении не нашлось сведений о ней, и несчастный случай вскоре был забыт. Воспоминания вызвали в Чейсе неприятный осадок. Они напоминали о недоразумениях, возникших между друзьями. Он не видел Джонни и Джефа больше четырех лет.

– Я уверена, они узнают меня. С ними был проводник-индеец. Никто не понимал его, поэтому я переводила...

Чейс слушал, пытаясь уловить в простодушном голосе признаки обмана. Ему оставалось признать, что Энни говорит правду. Ее пыл несколько раздражал Чейса. Но в этом было и нечто заставляющее его забыть о своих заботах, презреть опасность и броситься ей на помощь. «Она – бомба, – подумал он, – а я идиот, что вожусь с ней».

– В конце концов они опознают меня, – настаивала Энни. – Тогда ты поверишь мне?

– Может быть...

Он поднял ружье, направив на нее. Странная улыбка скользнула по лицу Чейса, когда он увидел румянец на ее щеках и вздымающуюся грудь. Волнуясь, Энни была прелестна. «Скромность, послушание, покорность», – вспомнились перечисленные ею добродетели. Скоро он узнает, усвоила ли их Энни Вэлс.

– Но не это главное сейчас, не так ли? – понизил он голос, указывая на вязаную кофту. – Раздевайтесь, мисс Энни. Не заставляйте меня делать это за вас.

Глава 3

– Ну, давай, – заговорила Энни притворно мягко, уперев руки в бока. – Пристрели меня прямо здесь. Потому что я не собираюсь раздеваться под прицелом. Ни для тебя, ни для другого мужчины.

Это неожиданно смелое заявление вселило в нее еще большую уверенность. Но она забыла принять во внимание его возможную реакцию. Выражение лица Чейса не обещало ничего хорошего. Губы скривились в недоверчивой ухмылке, а черные глаза яростно засверкали. «Антрацит», – подумала Энни, подобрав удивительно подходящее сравнение. Два адских луча прямо-таки впились в нее.

– Ты ошиблась, Рыжик. У тебя нет выбора. Если ты не разденешься сама, я сделаю это.

Сердце Энни испуганно запрыгало, но она выдержала устрашающий взгляд Чейса.

– Нажми лучше на курок, – она подняла руки, – и давай покончим с этим.

Чейс вдруг опустил ружье к ноге.

– Ты уверена, крошка, что лучше умереть?

Энни решительно кивнула. Ей показалось, что он удивленно поднял брови, хотя она едва ли могла видеть это: ковбойская шляпа скрывала почти пол-лица.

– Не хочешь ли причаститься? – Вопрос прозвучал серьезно и сухо. – Я не священник, но могу что-нибудь придумать.

– Последнего причастия не требуется, – спокойно бросила она, опуская руки.

– Энни! – Он ударил прикладом об пол, и ей показалось, что ружье выстрелило. На лице Бодина не было и тени улыбки. – Хватит болтать! Раздевайся, черт побери!

– Нет, только не под прицелом!

– А разве я целюсь в тебя, крошка?

Энни поняла, что он поймал ее. Интуиция подсказывала ей, что сдаваться не в правилах Чарльза Бодина. Ее гордость была уязвлена.

– Хорошо, – поборов себя, произнесла Энни. – Но это абсолютно лишнее. Куда и зачем я побегу, если нарочно проделала тысячи миль, чтобы найти тебя? – Она подняла край кофты и приготовилась расстегнуть джинсы.

– Ты выйди, а? – сказала она, поворачивая его к двери. – Я отдам одежду потом.

Чейс резко остановился на пороге: «Черт возьми, какой же у нее пухлый ротик!» Из всех добродетелей, которым ее учили, покорность, похоже, не оставила следа в ее душе.

– Смотри мне! – Он с напускной строгостью пронзил Энни недобрым взглядом. – Не то раздену догола!

– Я и сама собиралась! – В ее глазах горел вызов, но в голосе чувствовалась легкая дрожь.

В полной тишине он наблюдал, как строптивица возилась с металлической кнопкой на джинсах, а потом по дюйму стала расстегивать молнию. Казалось, она тянула время, чтобы помучить его. У нее прямо талант доводить людей до бешенства!..

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе? – прорычал Чейс.

Энни зло рванула молнию, обнажив треугольник розовой кожи. Чейс глотнул слюну, почувствовав рождающееся желание. У нее не было трусиков! Через мгновение он... Но вместо того чтобы до конца снять брюки, Энни оставила их на худеньких бедрах провоцирующе незастегнутыми. А потом, словно забыв о Чейсе, принялась за пуговицы на кофте.

Чейс внимательно наблюдал за Энни. Это было, пожалуй, самое захватывающее зрелище в его жизни. Ее пальцы приоткрывали волнующие изгибы трепетного тела, и он ощутил, как сладостно сжимается все внутри.

Боже праведный! Что она делает? Стриптиз? И эта девушка вышла из монастыря...

– Энни! Что ты...

– Я почти закончила, – сказала она, старательно расстегивая последнюю пуговицу. Зовущую мягкость юного тела прикрывала еще батистовая сорочка. От волнения маленькая грудь Энни стала соблазнительно упругой. Чейс вздрогнул, как от взрывной волны. Понимала ли она, что делает с ним? Взгляд ее был таким невинным. Но Чейс, кажется, по-прежнему не очень-то верил в эту невинность.

– Ну как, быстро я управилась?

Она в самом деле действовала на удивление ловко. Мужчины вечно попадают впросак из-за своей необузданной похоти. «Если у тебя проблемы уже сейчас, ковбой, – иронично подумал Чейс, – что же будет, когда она останется в чем мать родила?» Но он не позволит этому продолжаться слишком долго.

Кофта упала на пол, густой румянец залил щеки прелестницы, огонь охватил торчащие соски. Опасливый взгляд Энни отрезвил разыгравшееся воображение Чейса.

Рыжеватые волосы и голубые озерки глаз делали ее похожей на экзотического мотылька, запутавшегося в паутине и пытающегося представить, что сделает с ним огромный злой паук мгновением позже.

Тревожный взгляд, взволнованно трепещущая грудь, сладострастная невинность ее тела возбуждала Чейса. Было видно, что и она жаждала его.

– Я сниму джинсы? – Голос ее дрожал.

Энни дотронулась до бедер, но в нерешительности остановилась, как бы сомневаясь, правильно ли поступает.

«Да скажи ты ей, чтобы поскорее стянула с попки эти проклятые джинсы. А потом дай ей то, о чем молят ее невинные голубые глазки. Наслаждение, которое ей потом вовек не забыть...» Бесстыдные мысли завели его на полную катушку.

– Ты сказал «да»? – Она начала стаскивать джинсы.

«Момент истины», – подумал Чейс. Если послать все к черту и сделать, что хочется, они оба будут на седьмом небе! Но позволит ли она зайти так далеко? Или, занимаясь любовью, приберет его к рукам? Но если он будет стоять, как дурак, и смотреть на упавшие джинсы, у него поедет крыша...

– Подогоди-ка, – Чейс остановил свою соблазнительницу. – Объявляю тайм-аут и убираюсь отсюда, пока мы еще соображаем. – Он направился к выходу. – Я жду одежду за дверью. И надень рубашку, ради бога.

Дверь закрылась. Неопытность сбивала Энни с толку. Неужели она заставила отступить Чарльза Бодина? Возможно ли это? Она надеялась, что он сдался. Но... может, у него свои взгляды на секс? Он и утром не захотел ее. Поцеловал и сразу же, словно испугавшись собственной слабости, оттолкнул. Может, он редко общался с женщинами?

А может, просто она показалась ему непривлекательной? О последнем ей, конечно, не хотелось думать. Но как объяснить странное для мужчины поведение?

Недоумение Энни возросло, когда она осмотрела себя. Полуодетая, она выглядела, как ей казалось, вызывающе сексуально. Так какие проблемы у него?

За дверью Чейс нетерпеливо ждал ее одежду. Сейчас ему хотелось одного – сбежать подальше от разочарованной незнакомки.

Немного поразмыслив, Чейс устыдился: мужчина должен держать женщину в узде. Пусть и закаленную монастырской жизнью.

– Я все еще не получил твои вещички, крошка, – он постучал в дверь.

– Надо уметь ждать, – сказала она, выбрасывая ему джинсы и кофту. – Теперь доволен? – Энни выставила на крыльцо туфли и с треском захлопнула дверь.

Доволен ли?! Взглянув на одежду, Чейс представил пьянящий облик женщины, оставшейся за дверью. Нет, совсем наоборот...

... Вспышка света в зеркале отвлекла внимание Чейса от дороги. Он сбавил скорость и, оглянувшись, заметил какое-то движение на пастбище. Резко выкрутив руль, он повернул на сто восемьдесят градусов и перескочил через придорожную канаву.

Конокрады издавна нападали на дальние ранчо. Но в последнее время их налеты напоминали по-военному спланированные операции: угоняя табуны, они не оставляли никаких следов.

Футах в трехстах Чейс заметил слабый огонек. У изгороди из колючей проволоки сидел человек. Увидев выезжающую из-за кустов машину, он вскочил на ноги, выругался и бросился бежать. Чейс нажал на тормоза и выпрыгнул из джипа. С хлыстом в руке он устремился в погоню. Беглец на ходу швырнул в преследователя металлический предмет. Чейс увернулся, но успел разглядеть, что это не нож, а садовые ножницы. Сильным ударом хлыста Чейс остановил беглеца. Конец хлыста обвился вокруг ног того, когда он вновь рванулся было вперед. Перебросив рукоятку хлыста в левую руку, правой Чейс выхватил обрез. Военная выучка не подвела его.

– Кто ты? – крикнул он лежащему на земле человеку. – И что делаешь на ранчо Макэфри?

– Я работаю. Чиню изгородь. – Он дрожал, будто увидел дьявола. Чейс держал ружье наготове.

– Ремонтируешь изгородь? Так какого черта ты побежал, осел?

– А кто бы не побежал при виде такого психа, как ты? – Мужчина встал, потер ушибленную руку. – Если не веришь, спроси управляющего ранчо. Он нанял меня вчера. Что-то во всем этом не нравилось Чейсу. Он чуял вранье за милю. Подтолкнув мужчину, он сказал:

– Ну, что ж, давай поговорим с управляющим.

– Иди сюда, Джем, – позвала Энни, пытаясь отвлечь пса от места у двери, которое он занял, как только Чейс ушел. Джем глядел на Энни с настороженным неодобрением, будто винил девушку за уход хозяина.

Энни осмотрела весь дом и удивилась его простоте. Большой камин в гостиной занимал почти полстены. Только самая необходимая деревянная мебель. Кроме пары ружей над камином, стены ничего не украшало. Занавесок на окнах не было. Словом, не было здесь ничего такого, что бы оживляло помещение.

Когда Энни пошла на кухню, собака оставила свой пост и побежала за гостьей, обнюхивая ее. Энни не оттолкнула пса, присела на корточки и нежно погладила мягкую шерсть. «Кухня уютнее, чем другие комнаты», – подумала она. Над обеденным столом, покрытым красной клетчатой скатертью, висела керосиновая лампа. На плите стоял синий в белый горошек чайник.

Пес доверительно ткнул холодным носом в ногу Энни.

– Ты мне друг? – спросила Энни, почесывая собаку за ухом.

Овчарка тихонько заскулила, и Энни захотелось прижаться к теплой длинной шерсти. Странно-радостное чувство охватило Энни. Накопившееся за многие дни напряжение словно выплеснулось из нее, когда Джем лизнул в лицо. Девушка рассмеялась и отстранила собаку, но Джем снова прильнул к ее ногам. Впервые с начала отчаянного путешествия Энни почувствовала внутри теплоту. Господи, как хорошо, когда тебя любят! Это было похоже на возвращение домой. Впрочем, у нее никогда не было настоящего, нормального дома... Глаза Энни затуманились, она села на пол рядом с собакой. Если бы эта хижина не была такой холодной и неприветливой... Все эти годы Энни представляла себе живописный деревянный домик с крошечной кухонькой, украшенной желтыми с оборочками занавесками. Солнечный зайчик играет на накрытом к завтраку столе. Она у плиты готовит яичницу с беконом...

Энни закрыла глаза, вспоминая свой любимый сон. Хозяин дома, ее дорогой ковбой, вспотевший и голодный, входит в дверь с охапкой дров для камина. Умывшись, он хочет поцеловать ее, и не только поцеловать... Но она напоминает ему, улыбаясь, что остывает замечательная яичница...

– Но я, наверное, обманулась, Джем? – Она прильнула к своему новому другу, сердце защемило от боли. – Этот дом совсем не такой, как я ожидала. И хозяин тоже.

Пес заскулил и сочувственно лизнул ее в лицо.

– Спасибо, – грустно улыбнулась она овчарке. – Приятно, что хочешь мне помочь. Но все сложнее. Твой хозяин, кажется, не помнит меня. Или не хочет вспомнить.

Энни теснее прижалась к собаке, стараясь отогнать паническое настроение. Что она будет делать, если Чейс откажется помочь? Отдаться на милость иммиграционной службе? Она слышала ужасные истории о нелегальных приезжих, которых содержат, как скот, в специальных лагерях месяцами, а потом депортируют. И даже если это не так, она вряд ли сможет остаться в стране, если не докажет гражданство.

Энни похолодела. Назад в Коста Браву? После кошмара последних пяти лет? Она отпустила собаку и вскочила на ноги. Волнующая тошнота подступила к горлу.

– Я не допущу этого, Джем. Никто не сможет отправить меня туда.

Трясясь от озноба, она забралась в постель. Когда она ела последний раз? Несколько часов назад? А может быть, дней? Кажется, она потеряла счет времени. Все поплыло перед глазами, напряжение спало. Энни погружалась в сладкое забвение. Падая в полном изнеможении, она, бывало, засыпала в парках и на автобусных стоянках. Но сейчас она не могла позволить себе расслабиться, нужно проснуться и собраться с мыслями.

– Что мне делать? – спрашивала Энни собаку, сидевшую у кровати. Та смотрела участливо, ее огромные глаза были печальны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.