Анджей Збых
Кафе Росе

Каждое дуновение теплого, влажного ветра приносило с собой из лабиринта тесных улочек, застроенных небольшими домами, запах гнилой рыбы.

Клос задержался на узкой лестнице с выщербленными ступеньками, бросил взгляд вниз, на плоские крыши домов прибрежного района, где изредка выделялись пятна зелени, а потом с видом скучающего туриста осмотрелся вокруг.

Какой-то тип, преследующий его по пятам, тоже остановился, не пытаясь даже скрыть этого. Опершись о стену полуразвалившегося домика, он вытирал вспотевшее лицо ярко-зеленым платком.

На какой-то момент Клосу даже захотелось посмотреть, на что способен его преследователь. И если бы он побежал вниз по лестнице, то сумел бы оторваться от шпика и скрыться в извилистых улочках. Но он отбросил эту мысль. Незнакомец – сотрудник турецкой тайной политической полиции, – в общем-то, не мешал Клосу, и в случае необходимости он проведет этого тщедушного человечка с торчащими, как у тюленя, усиками.

Клос направился под гору, откуда доносился скрежет движущегося трамвая. Краем глаза заметил, что его «ангел-хранитель» последовал за ним.

Вид улицы с каждым шагом менялся. Дома стали чище, запестрели рекламы. Он вышел на площадь с фонтаном, где, несмотря на послеобеденное время, было многолюдно. Шпик немного приблизился к нему, боясь потерять из виду.

Клос увидел торговые ларьки, где вчера ему так ловко удалось ускользнуть от этого назойливого человечка, сопровождавшего его во всех прогулках по городу.

Раздвинув штору из нанизанных на шнуры ярких бус, он оказался в мрачном, лишенном окон помещении. Мужчина в восточных шароварах, с волосатым торсом, покрытым капельками пота, перевертывал над пылающей жаровней нанизанные на вертеле куски мяса, лука и чеснока.

Клос сел за низкий столик под вентилятором, который едва вращался, как будто не в силах был рассекать густой от жары воздух.

Мужчина, увидев нового клиента, оставил жаркое и бросился ему навстречу. Смахнул привычным движением крошки, которых на столе не было, замер в поклоне.

Клос по-английски попросил подать ему что-нибудь закусить, но тот только покачал головой. Он повторил просьбу по-французски и по-немецки, но мужчина только развел беспомощно руками. Он не понимал, что от него хотят. Тогда Клос вынужден был спросить его об этом по-польски. В этот момент раздвинулась штора из цветных бус и в дверях показался знакомый Клосу шпик, которому, видимо, надоело ждать на жаре.

Он тяжело опустился на табурет на другом конце стола, за которым сидел Клос, и бросил хозяину несколько слов.

Тотчас же ему подали кружку пенистого пива и цинковую тарелку с ломтями запеченного мяса, кусок пшеничного хлеба и небольшой пучок лука.

«Если бы я сейчас встал, – подумал Клос, – то этот тип махнул бы на меня рукой». На его лице словно было написано, что сейчас никто не сможет принудить его оставить дымящуюся баранину и запотевшую кружку пива.

Хозяин ресторанчика снова подошел к Клосу, и тот показал на цинковую тарелку и кружку пива своего соседа. Хозяин слегка ударил себя ладонью по лбу и радостно закудахтал по-своему.

Отпивая небольшими глотками крепкий, сладкий и ароматный кофе, дополнительно заказанный им, Клос заметил, как шпик, видимо ограниченный в деньгах, с завистью поглядывал на медный кофейник. И тут Клос вспомнил, что при последней их встрече он обещал штандартенфюреру Рейсману привезти из Стамбула килограмм настоящего кофе.

Через два часа после беседы с генералом Эберхардтом Клос оказался в большом кабинете штандартенфюрера Рейсмана, вся обстановка которого состояла из четырех глубоких мягких кожаных кресел и небольшого столика для кофе (хотя слово «беседа» не вполне соответствовало действительности, так как единственное, что позволили сказать Клосу: «Яволь, герр генерал!»).

Эберхардт без какого-либо вступления сразу же сообщил обер-лейтенанту Клосу, что по просьбе СД он направляется в распоряжение штандартенфюрера Рейсмана.

– Они там, в СД, нуждаются в таком человеке, как вы, господин Клос, – сказал генерал. – Вы владеете несколькими языками и вполне светский человек.

«С каких это пор СД стала нуждаться в таких людях?» – подумал про себя Клос.

И первое, о чем спросил его Рейсман, когда Клос вошел в его кабинет, было:

– Вы когда-нибудь носили смокинг, господин обер-лейтенант?

– Так точно! – ответил Клос.

– А фрак? – снова спросил Рейсман.

– Только один раз в жизни; – ответил Клос.

Фрак был взят напрокат во время последнего перед войной новогоднего бала в Варшавском политехническом институте, куда он, Клос, перебрался, когда жизнь в Гданьске стала невыносимой. Танцевал на балу со Стэней, красивой, хотя немного худощавой, дочерью хозяйки квартиры, где снимал комнату вместе со своим приятелем. Стэня была подругой приятеля, окончившего медицинский факультет и дежурившего в то время в госпитале. Навсегда остались в памяти и лакированные ботинки, также взятые напрокат, которые были дьявольски тесными.

– Вполне достаточно, – сказал Рейсман. – После нашей беседы пойдете в магазин и купите себе несколько штатских костюмов. А теперь – к делу…

Предложение, если можно назвать это предложением, сделанное ему штандартенфюрером Рейсманом, этим «серым кардиналом» в иностранном отделе СД, руководимом лично Кальтенбруннером, было чрезвычайно интересным.

Клос должен был в ближайшие дни выехать в одну из нейтральных стран, где не падают бомбы и люди не знают, что такое светомаскировка и пронзительный вой сирен, где можно пойти в магазин и купить себе все без карточек.

«Действительно ли есть еще на свете такие места?» – подумал Клос.

Наконец была названа эта страна: Турция, и город: Стамбул.

– Дело вам поручается весьма деликатное, господин обер-лейтенант, – медленно продолжал Рейсман попивая небольшими глотками итальянский вермут. – Деликатное, но и крайне срочное.

В наше представительство в Стамбуле, формально им является консульство, проник вражеский агент. Много важной информации попало в руки англичан. Прежде всего нам было необходимо установить, где находится источник утечки этой информации. Теперь мы знаем совершенно точно, что это консульство в Стамбуле.

Естественно было бы спросить меня: почему бы не отозвать весь персонал стамбульского представительства в Берлин? Мне не следовало бы вам отвечать на этот вопрос, но я отвечу.

Во-первых, потому, что предатель, работающий в консульстве, не выполнил бы приказа о возвращении в Германию, ибо он поймет, что в Берлине его ожидает заслуженное наказание. Но дело даже не в этом. Рано или поздно справедливость немецкого рейха восторжествовала бы и кара настигла его в любом месте земного шара. Речь идет о другом: турки неслыханно дорожат своим нейтралитетом, хотя он недостаточно устойчив. Чем ощутимее наши успехи на фронте, тем больше у нас друзей в Турции. Хотя, к сожалению, Германия уже давно не имеет побед, а сталинградское несчастье вызвало заметный рост антинемецких настроений. Туркам достаточно теперь малейшего предлога, чтобы в чем-то обвинить нас.

Отзыв Гранделя – извините, я не сказал вам, господин обер-лейтенант, что это шеф нашего консульства в Стамбуле, – вместе со всем персоналом мог бы создать трудности в аккредитовании вновь назначенного немецкого консула. Стамбул нам необходим не столько, может быть, с политической точки зрения, сколько с экономической – промышленное сырье, редкие металлы из Южной Африки или Латинской Америки. Откуда бы мы все это получали, если бы не Стамбул? – вздохнул Рейсман…

Итак, задание Клоса заключалось в том, чтобы обнаружить в немецком Консульстве в Стамбуле агента английской разведки Интеллидженс сервис и, как деликатно определил Рейсман, обезвредить его.

Что же касается выполнения первой части задания – обнаружить агента, – то в этом не было расхождений между Рейсманом и Клосом, обер-лейтенантом вермахта, откомандированным в распоряжение штандартенфюрера СД, и агентом польской разведки, выступающим под кодовым наименованием «J—23».

В выполнении же второй части задания штандартенфюрера – обезвредить обнаруженного агента – их интересы совершенно расходились.

По указанию Центра, выявив союзнического агента, Клос должен обеспечить его надежную охрану или в крайнем случае предупредить об опасности. А в Берлин надлежит отправить сообщение, что агент английской разведки – это один из сотрудников немецкого консульства.

«Да, – подумал Клос, – это будет нелегкая задача». Однако он сразу же согласился на выполнение весьма «деликатного» задания Рейсмана. Впрочем, штандартенфюрер дал ему недвусмысленно понять, что он и не ожидал другого ответа.

В соответствии с указанием Рейсмана Клосу предстояло в течение трех-четырех дней ознакомиться с персональными делами сотрудников немецкого консульства в Стамбуле, с сотнями агентурных донесений, или, попросту говоря, доносов. Из этого хаоса злобных, завистливых и клеветнических измышлений Клосу необходимо было выбрать все, что пригодилось бы ему для решения задачи, поставленной руководством.

Поело этого Клос должен был штудировать рапорты и отчеты торговой миссии, касающиеся торговли джутом, так как Рейсман решил послать его в качестве эксперта по делам джутового объединения. Два вечера потерял Клос на изучение биржевых бюллетеней, способов определения разнообразных сортов сырья и источников его поставки.

Изучение этого аспекта деятельности торговой миссии навело Клоса на мысль: искать агента нужно, пожалуй, прежде всего среди лиц, заключающих сделки с оплатой наличными с передачей денег из рук в руки.

Ввиду частичного эмбарго наиболее выгодные сделки заключаются именно таким путем, а порядочные суммы в твердой валюте проплывают через эти нечистые руки. «Необходимо будет еще раз разобраться в этом механизме», – подумал Клос. Опыт подсказывал ему, что там, где в игру входят нелегально добытые деньги, легче будет обнаружить оплачиваемого агента…

Клос допил кофе и еще раз бросил взгляд на шпика. Тот это заметил, но нисколько не смутился. Не спеша доел мясо, дочиста вытер цинковую тарелку куском пшеничного хлеба.

Клоса охватило какое-то чувство жалости к этому человечку. Собственно говоря, он мог бы даже сказать ему: «Знаешь, дружище, посиди-ка ты здесь еще часок-другой, а я тем временем закончу свои дела и вернусь обратно. И никто не узнает, выходил ли я из этого заведения».

Клос не успел еще постучать по цинковой тарелке, чтобы пригласить хозяина, как тот сам возник около его столика.

Выйдя из ресторанчика, Клос медленно направился под гору. У него было еще несколько часов свободного времени, да, собственно, он уже и не боялся, что турецкая полиция узнает о его маршруте. Ведь нет ничего удивительного в том, что представитель немецкого министерства экономики посетит торговую миссию Германии. Правда, он идет туда только на другой день после своего приезда в Стамбул, вместо того чтобы начать именно с этого.

Клос остановился перед железной балюстрадой. Под ним бурлила многолюдная улица, переходящая в мост, перекинутый через залив Золотой Рог и соединяющий западный район города с европейским Стамбулом. Улица не была похожа ни на Елисейские Поля, ни на Унтерден-Линден, ни на Оксфорд-стрит, но вместе с тем напоминала каждую из них. Именно там, вблизи пристани, откуда отплывает паром до Ускудара, старой азиатской части города, где живут богатые греческие купцы, владельцы огромных складов, расположенных на главной улице, разместилась немецкая торговая миссия.

Клос вынул из футляра свою лейку и сделал несколько снимков. Спускаясь вниз, он заметил, что шпик, следующий за ним, делает какие-то пометки в блокноте зеленого цвета.

Неожиданно Клос вспомнил о Марте Ковач. Может быть, потому, что тогда ее плащ, сумка и туфли были точно такого же зеленого цвета. Он подумал о Марте Ковач, хотя мог поклясться, что это было не настоящее ее имя.

Марта не была красивой, но она выделялась необыкновенной элегантностью, которая так редко встречалась у женщин Центральной Европы на третьем году войны. Сейчас он мог бы присягнуть, что тогда, на перроне Варшавского вокзала, она подмигнула ему и заняла место в вагоне первого класса поезда Варшава – София. А может быть, ему все это только показалось?

Он стоял тогда на перроне, всматриваясь в красный свет семафора, внешне спокойный, но не очень уверенно чувствующий себя в штатском костюме, от которого уже давно отвык. Клос старательно скрывал свое беспокойство, для которого были основательные причины.

Предоставленный в распоряжение Рейсмана, Клос стал зависим от него и чувствовал за собой постоянное наблюдение. Только однажды ему удалось незаметно позвонить Людвику, который исполнял в последнее время функции связного с Центром, и сообщить ему при помощи заранее обусловленного кода о намерениях своих берлинских хозяев. Ему было известно только о дне и часе отъезда. На крайний случай между Клосом и Центром применялась проверенная система передачи информации: продавец газет или сигарет на перроне вокзала. В том, что отъезжающий покупает у него что-либо, нет ничего удивительного. В момент уплаты очень удобно переброситься несколькими словами или передать незаметно небольшую записку с обусловленным текстом. В этот раз, как назло, на перроне не было видно человека, который смог бы проинформировать Клоса о его связях в Стамбуле, и он не знал теперь, сможет ли рассчитывать на помощь Центра.

Дважды уже случалось так, что Клос работал, не имея с Центром связи, и он прекрасно понимал, что нет ничего хуже для разведчика, чем оказаться в такой ситуации. Правда, в данном случае речь шла не об инструкциях Центра, ибо условия выполнения задания Рейсмана уже определяли, как он должен себя вести. Сам факт направления его из Германии в Стамбул необходимо использовать с наибольшей выгодой, прежде всего для выполнения указаний Центра, размышлял Клос, не желая признаться, что без установления связи с нужными ему людьми трудно будет выполнить это нелегкое задание в чужом, неизвестном городе.

Клос с трудом скрывал свое раздражение, прохаживаясь по перрону Варшавского вокзала. Уже несколько минут, как погас красный и зажегся зеленый сигнал над железнодорожными путями, где стоял его поезд. Клос нетерпеливо оглядывался вокруг, но не было никого, кто хотя бы отдаленно походил на ожидаемого им человека.

Раздался сигнал к отправлению, поезд медленно тронулся. Клос поднялся на верхнюю ступеньку, готовясь захлопнуть за собой дверь, как вдруг увидел выбегающего из туннеля подростка в клетчатой кепке. Он не мог ошибиться – это был тот, кого он с таким нетерпением ждал. Может быть, этого парнишку задержала облава в городе, а возможно, только в последний момент он получил инструкции.

Поезд набирал скорость. Паренек бежал изо всех сил вдоль состава, громко выкрикивая: «Кафе Росе!», как будто это был наиболее сенсационный заголовок из ежедневной варшавской газеты. Он увидел Клоса, и еще громче закричал: «Кафе Росе!», потом замедлил бег и, успокоившись, повернулся и пошел к туннелю.

Клос не знал, что означали слова «кафе Росе», но не сомневался, что они предназначались именно ему. Он двинулся по коридору к своему купе. Там увидел девушку в зеленом плаще. Она сидела в углу и смотрела в окно, за которым мелькали какие-то железнодорожные склады. Легким кивком она ответила на приветствие Клоса.

Итак, это была Марта Ковач. Он узнал ее имя только после нескольких часов пути. Марта показалась Клосу довольно скрытной и весьма неглупой. Она не проявляла особого желания поближе познакомиться со своим спутником, очевидно испытывая его выдержку и проверяя бдительность. И только за несколько десятков километров до венгерской границы она начала проявлять странное волнение. Клос насторожился. Когда же, выйдя в коридор, чтобы пройти в вагон-ресторан, он заметил за неплотно зашторенной дверью одного из соседних купе штандартенфюрера Рейсмана, все стало на свои места.

Сценарий был продуман тщательно. Волнение Марты Ковач по мере приближения поезда к венгерской границе все нарастало.

Наконец, заикаясь, она призналась ему, что везет с собой сигарет больше, чем это предусмотрено таможенными правилами, и не был бы господин Клос так любезен…

Он знал, что если согласится провезти нелегально через границу несколько блоков сигарет, то поневоле станет ее сообщником.

На территории Венгрии Марта Ковач признается, что является агентом какой-нибудь иностранной разведки, а в пачках сигарет спрятаны секретные документы или пленки микрофильмов. Правда, это был бы слишком дешевый шантаж. «Вы, господин Клос, должны будете мне помогать, иначе…» – угрожала бы ему Марта Ковач.

Присутствие Рейсмана в поезде и факт, что Марта Ковач путешествует с оружием (когда она вышла на минуту из купе, Клос осмотрел ее муфту и обнаружил в ней пистолет), исключали предположение, что она агент союзнической разведки или какой-либо подпольной антифашистской организации.

Клос мог бы отказать в просьбе Марты Ковач и тем самым сорвать весь искусно составленный план Рейсмана. По его одолевали сомнения: во-первых, не ошибается ли он, считая Марту Ковач сотрудницей гестапо; во-вторых, он понимал, что если СД решит еще раз его проверить, то для этого найдет в любое время другой, более подходящий случай.

Итак, Клос «был любезен» и принял от Марты Ковач несколько блоков сигарет. Осмотрев их, он обнаружил, что на одном целлофан был приклеен неровно, он показал его Марте.

– Открыть этот блок или будем искать в других? – спросил он.

– Нет! – воскликнула Марта.

Клос сорвал целлофан и, не спуская с нее глаз, начал вынимать из блока поочередно пачки сигарет. Внутри одной из них почувствовал что-то твердое.

– Микрофильм, – скорее подтвердил, чем спросил Клос. – На кого вы работаете? Предупреждаю, что мы еще находимся на территории рейха и на ближайшей же станции я вызову полицию.

Марта рассмеялась.

– Не удалось, Клос, – ответила она. – А я надеялась, что сумею завербовать тебя работать для английской разведки. – Она снова рассмеялась. – Пойдем к нашему шефу, штандартенфюреру Рейсману, он ждет тебя…

– Да, забавная история, – усмехнулся Клос.

Следуя за Мартой, он подумал, что ситуация была бы действительно забавной, если Марта Ковач, так же как и он, выступала в двойной роли. Но об этом он никогда не узнает…

Когда Клос остановился около балюстрады моста, чтобы посмотреть на мутные воды залива, он тут же увидел своего изрядно уставшего спутника. Видимо, шпик, занятый мыслями, слишком быстро шел за ним.

До условленной встречи с консулом Гранделем оставалось двадцать минут, и Клос решил дать возможность шпику еще раз немного передохнуть.

Советник консульства Витте невесело поднимался по ступенькам лестницы, думая о том, что вызов к шефу не предвещает ничего хорошего.

Три месяца назад Грандель, так же как и сегодня, перед началом работы вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что министерство иностранных дел Германии в целях экономии валюты решило отозвать в Берлин семьи сотрудников, находящиеся за границей. Тогда едва удалось убедить шефа до начала школьных каникул оставить жену и детей Витте в Стамбуле. Хотя заботы о семье и обременяли Витте, но им здесь было безопаснее, чем в Германии, где часто бомбят, в особенности сейчас. Да, налеты англо-американской авиации участились, а триумф немецкого оружия, в который три года назад Витте свято верил, теперь полностью развеян. И если говорить правду, то Витте уже давно не верил в победу великой Германии, но только не знал твердо времени окончательного ее поражения.

«Неужели Грандель снова намерен возвратиться к тому неприятному разговору? Или, может быть, он получил новые указания из министерства? – со страхом думал Витте. – Ведь теперь, – размышлял он, – пребывание моей семьи в Стамбуле не стоит рейху ни пфеннига. Может быть, ссылка на экономию валюты лишь предлог, а как только я отправлю жену и детей в Германию, их объявят там заложниками?! Или в Берлине узнали, что комиссионные за срочную доставку мной из Турции в Германию марганцевой руды слишком высоки, даже принимая во внимание военное время и то обстоятельство, что это Стамбул?..»

– Трудно, – промолвил вслух Витте.

Но если в действительности там, в Берлине, намерены это сделать, продолжал он размышлять, то он, Витте, постарается максимально отсрочить это решение, а потом, распродав весь собранный им секретный материал по экономике Германии какой-нибудь иностранной разведке, уедет из Европы и терпеливо дождется окончания войны.

Это решение несколько приподняло его настроение. Правда, Витте ожидала неприятная встреча с Эльзой фон Тильден, секретаршей шефа, черствой и надменной старой девой, до конца преданной национал-социализму. «Нет ничего хуже, чем фанатичная нацистка, оставшаяся в старых девах», – обычно говорил он жене, когда был абсолютно уверен, что их никто не подслушивает.

– Хайль Гитлер, фрау Эльза, – невозмутимо приветствовал он секретаршу. – Вы не знаете, зачем пригласил меня старик?

– Господин консул ожидает вас уже пять минут, – ответила она холодно.

Он открыл обитую дерматином дверь и вошел в кабинет шефа. Грандель молча указал ему на кресло возле письменного стола и с минуту еще просматривал утреннюю почту. Отметив что-то важное для себя на полях последнего документа, снял очки, не торопясь включил вентилятор и только тогда посмотрел на своего советника.

– Вы все приготовили к приему? – спросил консул.

– Конечно, – ответил Витте, довольный тем, что беседа началась вопросом, к которому он был готов. – Повара и кельнеры заказаны, господин консул, приглашения на прием разосланы. Однако… – Он внезапно замолчал, посмотрев в водянистые глаза своего шефа. Во взгляде советника были одновременно исполнительность и преданность подчиненного, желание сообщить что-то конфиденциальное. – Опасаюсь за гостей, – закончил Витте ранее начатую фразу. – Мне звонил секретарь мэра города и сообщил, что мэр в день приема в консульстве должен быть в Анкаре. Видимо, на приеме будет только горстка наших друзей – представители фирм, с которыми мы поддерживаем торговые связи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.