Кимберли Логан
Поцелуй во мраке

Пролог

Лондон, 1819 год

– Черт возьми, что же опять вытворяет эта девчонка?! – Тристан Найт, пятый граф Эллингтон, свирепо взъерошил полосы и возбужденно зашагал по комнате. – Она просто сводит меня с ума своими выходками. Так дальше, Арчер, продолжаться не может.

Стоявший у камина пожилой дворецкий не мог скрыть сноси озабоченности, в его водянистых светло-голубых глазах притаилась тревога.

– Она еще очень молода, милорд, и в последние годы подле нее никого не было, кто мог бы мудро руководить ею. Боюсь, это вина вашего отца. Он не уделял ей достаточного внимания.

– Мне хорошо известно, как вел себя отец. – Тристан неожиданно остановился и резко повернулся к слуге: – Его двойные стандарты и пренебрежение своими обязанностями привели к тому, что мы сейчас и имеем. А распутывать этот узел придется мне.

Так как к сказанному добавить было нечего, Арчер лишь кашлянул.

Тристан окинул взглядом строгое убранство кабинета. Здесь ничто не изменилось за те восемь лет, которые он провел вдали от дома. Все та же массивная мебель красного дерева, те же внушающие почтение длинные ряды книг. Лишь внимательный и пристрастный наблюдатель смог бы заметить, что края дорогого ковра слегка обтрепались, а шторы на окнах выцвели.

– С тех пор как умерла ваша матушка, его сиятельство очень изменились, – наконец проговорил Арчер, переступая с ноги на ногу. – Все вечера он проводил в своем клубе или в игорном доме, а возвратясь домой, был... я бы сказал, не в том состоянии, чтобы заниматься делами.

При упоминании о покойной графине сердце Тристана болезненно сжалось. Тяжело вздохнув, он опустился в кресло перед камином и слегка потер пальцами виски.

– Да, я знаю. И ради Бога, Арчер, прости, что накинулся на тебя. Ты, разумеется, ни в чем не виноват. Мне порой так трудно сдерживать себя.

– Понимаю, милорд. С леди Эмили действительно непросто справиться.

– Это еще мягко сказано. Сколько у нее сменилось гувернанток за последнее время? Три? Четыре?

– Пять, полагаю.

Пять мадам всего за четыре месяца! Черт возьми! Похоже, его сестра намерена воспользоваться услугами всех гувернанток Лондона!

– Но, говоря откровенно, – осторожно заметил Арчер, – в случае с миссис Эверсли я бы не стал во всем обвинять только леди Эмили. Уксусная бутылочка с укрепляющим средством, которое миссис Эверсли принимала на ночь, выглядела весьма подозрительно. Выводы напрашивались сами собой.

– Едва ли миссис Эверсли согласилась бы с вашими выводами. Особенно если учесть, что она и в самом деле наглоталась уксуса. А какое оправдание можно придумать Эмили, после того как она налила меда в туфли мисс Дэлрпмпл? Или подбросила похожую на змею подвязку в постель миссис Питершэм? Будь бедняжка несколькими годами старше, то ее просто хватил бы апоплексический удар. К счастью, она ограничилась лишь истерикой.

Усталое лицо дворецкого сделалось пунцовым.

– Леди Эмили, конечно, очень живая девушка, но, милорд, в эти месяцы ей пришлось привыкать к новому образу жизни. А это нелегко. После смерти его сиятельства и вашего возвращения все так изменилось. Ей нужно немного времени...

– Я дал ей достаточный срок – целых четыре месяца, но положение стало еще хуже. Я уже исчерпал свой арсенал воспитательных средств, не говоря уже о гувернантках. Миссис Питершэм – уважаемая особа, у нее были рекомендации из лучших домов. Из-за выходки Эмили она продержалась у нас всего неделю.

– Позвольте напомнить, милорд, вы проделали нечто подобное со своим последним учителем, который сбежал от вас через двадцать четыре часа.

Уголки губ Тристана слегка приподнялись. Это правильно. Он никогда не был образцовым сыном и наследником. После долгих лет, в течение которых Тристан тщетно пытался угодить отцу, что оказалось невозможным в принципе, сын взбунтовался.

Тристан в задумчивости посмотрел на большую грифельную доску, висевшую в углу кабинета, и перёд его мысленным взором возник Синклер Найт, имевший обыкновение сидеть в кресле под этой самой доской и читать сыну нотации о том, как подобает вести себя наследнику графского титула. Они никогда и ни по одному вопросу не сходились во мнении, и лишь присутствие леди Эллингтон в доме успокаивало и останавливало отца и сына от попыток перегрызть друг другу горло.

Как обычно, воспоминания о матери, мягкой, любящей и терпеливой, отзывались в душе Тристана глубокой болью. Улыбка на его лице растаяла. Трагедия с новой силой напомнила о себе. Вспыхнувшее в темноте лезвие ножа. Хлынувшая на холодные каменные плиты кровь.

Пытаясь выбросить из головы эти мрачные картины, Тристан тряхнул головой и посмотрел на Арчера.

– Эмили ненавидит меня, – почти шепотом проговорил он. – И я не виню ее за это. Ябросил ее, оставил рядом с человеком, который оказался не в состоянии справиться со своей болью и позаботиться даже о себе, не говоря уже о дочери.

Дворецкий подошел к Тристану и положил узловатую руку ему на плечо.

– Она не питает ненависти к вам, милорд. Она просто не привыкла к тому, что кто-то занят ею.

Тристан встал с кресла и подошел к окну. Отодвинув штору, взглянул вниз, на улицу. Приземистые дома Беркли-сквер медленно погружались в фиолетовые сумерки. Лишь одинокий фонарь мерно описывал оранжевые круги.

– Для меня это очень важно, Арчер. Я готов заботиться о ней, хотя и сомневаюсь в том, что она примет мою опеку, – сказал он не оборачиваясь. – Я хочу для нее только самого лучшего, но у меня нет никакого опыта в воспитании четырнадцатилетней девушки. – Тристан наклонил голову. – Мне не стоило уезжать...

Теперь все казалось очевидным. Но раньше, когда он был моложе, ему и в голову не могло прийти, что отец так резко переменится и станет с пренебрежением относиться не только к обязанностям, возложенным на него графским титулом, но и к родительскому долгу.

– Надо набраться терпения, милорд, – проговорил Арчер. – Нельзя за четыре месяца устранить проблему, которая тлела восемь лет. Рано или поздно леди Эмили поймет, что вы пытаетесь помочь ей.

Тристан ослабил узел галстука и вновь стремительно зашагал по комнате.

– Если бы все дело было лишь в моем желании ускорить: этот процесс! Существует еще один нюанс. И ты, Арчер, и я прекрасно знаем, что скажет леди Дракон, когда по нее дойдут новости о последнем фиаско.

Леди Дракон была сестрой их отца – Руэлла Палмер, маркиза Овертон. Такая же жесткая и властная, как и ее брат. С тех пор как Тристан вернулся, эта женщина стала для него постоянным источником раздражения, так как не скрывала своего неудовольствия по поводу неудачного с ее точки зрения, выбора опекуна для племянницы.

– У нее достанет власти и влияния, чтобы лишить меня опекунства и отнять у меня Эмили. Она время от времени угрожает мне этим. – Тристан повернулся к дворецкому: – Я не могу потерять сестру, Арчер. Не в силах.

Мысль о том, что у него могут отнять Эмили, вызывала ноющую боль в груди. Он поднял голову и посмотрел на портрет Виктории Найт, висящий над камином, изящная женщина со светлыми волосами, строгими правильными чертами лица и загадочными фиалковыми глазами, устремленными вдаль. Точно такие же глаза были и у него, Тристана, и у Эмили. Эмили так сильно походила на мать, что порой у Тристана перехватывало дыхание, когда он глядел на сестру.

«Прости меня, мама, – подумал Тристан. – Яне смог уберечь тебя, но сохраню Эмили. Клянусь тебе!»

Он тяжело вздохнул и снова повернулся к Арчеру:

– Наверное, нужно отправить ее в Найтхевен. Скоро начнется сезон, и ей лучше уехать из Лондона.

– Чтобы она не натворила еще чего-нибудь и не попала в беду?

– Да, да, надо что-то предпринять до возвращения тети Ру из имения, иначе та попытается прибегнуть к своим излюбленным методам, чтобы исправить положение, – Тристан пожал плечами. – Придется поговорить с Эмили. Где она сейчас?

– Полагаю, в своей спальне, милорд. Но прежде чем вы уйдете, позвольте дать вам один совет. Не стоит слишком... давить на нее.

Советы, разумеется, давать куда проще, чем следовать им. Хотя Тристан и унаследовал от матери чудесный фиалковый цвет глаз, но их выражение, строгие черты лица и крепко скроенная фигура ему достались от отца. И любой человек, глядя на Тристана Найта, невольно ощущал исходящие от него магнетизм и властность. Без всякого усилия со стороны Тристана люди подпадали под его влияние.

Он уже собрался выйти из комнаты, как в дверь неожиданно постучали.

Брови Тристана удивленно поползли вверх.

– Войдите, – сказал он.

На пороге возникла испуганная служанка.

– Что случилось, Мэри?

– Леди Эмили, милорд! Она... она пропала!

Тристан похолодел.

– Что ты имеешь в виду?

– Я пришла к ней в комнату, но там ее не оказалось. На подушке я нашла вот это. – Дрожащей рукой девушка протянула сложенный листок, бумаги.

Тристан взял его и стал торопливо читать. Внезапно его охватил ужас, сердце оглушительно застучало в груди, к лицу прилила кровь.

– Господи, Арчер! Эмили сбежала!

ГЛАВА 1

Ибелокурый ангелочек уложил детей в кроватки, поцеловал их в розовые щечки и пообещал, что всю ночь он будет смотреть на них и охранять их сон. Затем он повернулся к ярким, ослепительно сияющим звездам и попросил их освещать дорогу, ведущую к самым сладким мечтам...»

Дейрдре Уилкс, виконтесса Родерби, закрыла книгу и глянула на сидевших у ее ног мальчиков. Ее губы тронула, легкая улыбка. Смотреть на эти искренние, восхищенные лица было одно удовольствие. Виконтессе нравилось осознавать, что она могла заставить этих детей хотя бы на время забыть о той мрачной жизни, которую им приходилось вести.

– Наверное, миледи, – один из мальчиков задумчиво подпер подбородок грязной ручонкой, – эти дети были очень хорошими, и поэтому ангелок укладывал их спать.

Д ейрдре улыбнулась:

– Ты, конечно, прав, Майлз.

Неожиданно другой мальчишка, сидевший у виконтессы на коленях, дернул ее за рукав. Он был здесь самым младшим. Бенджи недавно исполнилось шесть.

Взгляд его доверчивых карих глаз заставил сердце Дейрдре сжаться.

– И этот ангелочек был всегда с ними? – пролепетал он. – Даже когда его никто не видел?

– Разумеется, Бенджи. Он был их ангелом-хранителем и находился с ними рядом.

– А у меня есть ангел-хранитель?

– Да, дорогой. У всех деток он есть.

Вдруг атмосферу душевного покоя разорвал злой смех. Все дети мгновенно обернулись – в дверях стоял темноволосый молодой человек. Глубокая тень скрывала его лицо.

– Не слушайте ее. Никаких ангелов не существует. А если вы думаете, что они есть, значит, вы лишились последних мозгов!

Нижняя губа Бенджи задрожала, Дейрдре обняла ребенка и бросила сердитый взгляд в сторону Джека Барлоу. Этого парня звали Шушера, и он был старше всех мальчиков, сидящих у ног виконтессы. Казалось, Джеку доставляет удовольствие дразнить своих маленьких приятелей и портить им настроение. С тех пор как Дейрдре занялась благотворительностью и стала помогать детям, обитающим в лондонских трущобах, она не раз пыталась найти общий язык с Барлоу, но всегда наталкивалась на грубость и насмешки.

Она уже собралась было поставить этого незваного гостя на место, как вдруг послышался еще один голос:

– Заткнись, Джек.

Лицо Джека покраснело, а брови угрожающе съехались на переносице.

– Ты мне что, хозяин? Что хочу, то и говорю. Ты...

– Яже сказал тебе: замолчи.

Из темноты выплыла широкоплечая фигура.

Хотя Питер Куик был моложе Барлоу, которому уже и полнилось шестнадцать, он выглядел значительно старше своих лет, а в глазах его светились ум и спокойствие. Имея трезвое и не по годам мудрое отношение к жизни, а также физическая сила снискали ему уважение обитателей трущоб. Но любовь к Питеру и преданность ему мы вызывали у Шушеры протест и желание поднять бунт против всеобщего любимца.

Холодно улыбаясь, Питер подошел к Барлоу:

– Похоже, тебе необходима помощь, чтобы заткнуть свой фонтан?

Окинув взглядом крупную фигуру своего противника Джек Барлоу начал воинственно переступать с ноги на ногу, кием, что-то пробурчав себе под нос, Шушера бросился я к скамье, стоявшей у камина, и уселся на нее.

– Ангелочки все-таки есть, Питер? – робко поинтересовался Бенджи.

Лицо Питера смягчилось, он добродушно взъерошил имиыс кудряшки мальчика.

– Если леди говорит так, значит, они есть. Ведь леди не станет нас обманывать. Правда же?

Виконтесса нежно улыбнулась:

– Конечно, нет.

– А можешь еще раз прочитать сказку? – попросил малыш.

Но прежде чем Дейрдре успела что-то ответить, Питер спокойно сказал:

– На сегодня достаточно. Всем по кроватям.

Сидевшие на полу мальчики недовольно заворчали, но через минуту поднялись и, пожелав Дейрдре спокойной ночи, стали укладываться спать на соломенные тюфяки.

Бенджи на миг заколебался, затем неуверенно взглянул на виконтессу и тихо прошептал ей на ухо:

– Можно мне взять эту книгу, миледи?

– Конечно. Ведь я именно для этого и принесла ее вам. Но ты должен пообещать мне, что будешь хорошим мальчиком и дашь посмотреть картинки другим детям тоже.

Вместо ответа ребенок обхватил Дейрдре за шею и осторожно коснулся губами ее щеки. Затем, крепко прижимая книгу к груди, Бенджи спустился с коленей виконтессы.

Глаза Дейрдре сделались влажными. Этот мальчик был таким очаровательным и заслуживал лучшей доли, чем та, что ему выпала. Все эти дети были достойны большего.

Она окинула взглядом комнату. Шайка мальчишек облюбовала себе одну из множества халуп, так часто встречающихся в трущобах Лондона. Обшарпанные стены, свисающие собачьими языками обрывки обоев, потрескавшийся, с видимыми следами плесени потолок, убогая мебель. Из окон доносились пьяные крики уличных торговцев и обитателей притонов.

Дети не должны находиться среди этой ужасающей нищеты, с горечью подумала виконтесса. Но разве жизнь всегда бывает такой, какой ей следует быть?

– Что-нибудь не так, миледи?

Вопрос Питера прервал размышления Дейрдре.

– Все хорошо, просто я думала, что могла бы еще сделать для вас.

– Вы и так помогаете нам гораздо больше, чем кто бы то ни было. – Он кивнул в сторону стола, на котором лежало несколько упаковок с едой. – Благодаря вам мы будем сыты всю следующую неделю, а по ночам нас будут греть ваши шерстяные одеяла.

– Значит, мальчики могут неделю не работать?

Питер грустно усмехнулся:

– Пока мы сыты и обогреты, никто не станет опустошать карманы лондонцев. Но я не могу поручиться за мальчишек Барнаби Флинта.

Дейрдре похолодела.

– Барнаби Флинт? – прошептала она. Внезапный спазм сжал ее горло. Ее пальцы с силой впились в ручки кресла.– Барнаби Флинт снова в Тотхилл-Филдз? Ты уверен в этом?

– Да. Я сам видел его. – Питер с любопытством взглянул на виконтессу. – На прошлой неделе двое его людей пытались ограбить Дейви. Хотели забрать весь его дневной заработок, но мы успели поймать этих парней и надавать им как следует.

Барнаби Флинт! Это имя вспыхнуло в голове Дейрдре, словно молния, и тревожные мысли закружились вихрем. Виконтесса так старалась забыть тот день, который вселил в нее ужас и хранился в ее памяти все эти долгие восемь лет.

Стараясь не показать своего испуга, Дейрдре положила руку на плечо Питера:

– Пожалуйста, и ты, и мальчики будьте осторожны. Барнаби Флинт – опасный человек.

– Я знаю, миледи. Мне хорошо известно все о его банде, но мы не станем стоять в стороне и спокойно смотреть, как у нас пытаются отобрать кусок хлеба.

Именно этого виконтесса и боялась. Конечно, Питер – блльшой, крепкий и очень умный мальчик, но Барнаби Флинт – взрослый мужчина. Человек, который не остановится ни перед чем. Его методы тоже хорошо известны – обман, подлог, мошенничество и даже убийство.

Дейрдре с ужасом представила себе, что Питер может ввязаться в борьбу с Барнаби Флинтом, могущественным главарем опасной банды.

– Нет, Питер, послушай, – снова заговорила виконтесса, – ты не должен вставать у него на пути. И предупреди мальчиков, чтобы они держались от него подальше. Ты слышишь меня?

Подбородок Питера упрямо выдвинулся вперед, и виконтесса внутренне простонала. О, она очень хорошо знала этот взгляд и прекрасно понимала, что ей будет не так просто заставить Питера последовать ее совету. Несмотря на свою мягкость и дружелюбное отношение к людям, Питер Куик был невероятно упрям и умел настоять на своем. Впрочем, возможно, благодаря именно этим качествам ему удавалось выбираться из весьма затруднительных положений и так долго сохранять жизни своих товарищей.

Разумеется, она могла сразу же выбросить из головы все мысли о Барнаби Флинте, но Дейрдре считала себя обязанной помочь этим мальчикам. И еще она помолится Богу и попросит его сделать так, чтобы Флинт никогда не узнал о том, кто она такая.

Вздохнув, виконтесса поднялась со своего кресла.

– Пожалуй, мне пора. Уже слишком поздно, и, если я не вернусь вовремя, миссис Годфри вышлет за мной отряд полиции.

Питер внимательно взглянул на виконтессу.

– Хотите, я провожу вас, миледи? – мягко спросил он. – Уже совсем темно, и в этом районе опасно ходить одной. Особенно если вы плохо его знаете.

Дейрдре горько рассмеялась. Она знала этот район гораздо лучше, чем мог предположить Питер.

– Нет, не нужно меня провожать. Спасибо, Питер. Со мной Каллен, так что ничего не случится. Он ждет меня у кареты.

Взяв плащ, Дейрдре подошла к тюфяку Бенджи. Мальчик уже крепко спал, прижимая к груди подаренную книгу. Виконтесса погладила его спутавшиеся кудрявые волосы. Ей так хотелось взять малыша на руки и унести с собой.

Она посмотрела на Питера:

– Позаботься о нем.

Питер вздернул подбородок, в его голубых глазах вспыхнули огоньки.

– Обязательно, миледи. Я всегда это делаю.

Дейрдре в этом и не сомневалась. Питер всегда защищал своих мальчишек, а к Бенджи он испытывал настоящую нежность.

Она направилась было к двери, но неожиданный вопрос Питера заставил ее остановиться.

– Вы и в самом деле верите, что у всех детей есть ангелы-хранители, миледи?

Виконтесса с удивлением взглянула на Питера, но выражение его лица из-за темноты рассмотреть так и не смогла.

– Да.

– Даже у плохих детей?

Его голос прозвучал так грустно и неуверенно, что сердце Дейрдре дрогнуло. Виконтесса обняла Питера. В детстве она без конца задавала себе этот же вопрос. Сколько раз, лежа на грязной кровати в жалкой лачуге, она умоляла Господа простить ее за то, что ей пришлось совершить неблаговидный поступок, грех, просто потому, что она хотела есть, жить!

– Ты вовсе не плохой. Среди вас нет плохих.

Его губы дрогнули и сложились в насмешливую улыбку.

– Мы карманные воры, миледи. Мы крадем, чтобы выжить. И вряд ли Господь захочет послать нам каких-нибудь ангелов.

Дейрдре не успела ничего ответить, как Питер, резко повернувшись, нырнул в темноту.

Он ошибается, подумала виконтесса, кусая губы. Но разве объяснишь это пятнадцатилетнему парню, который видел мир только с изнанки? До тех пор пока в ее жизни не появился Найджел и не помог обрести ей крышу над головой и смысл существования, она чувствовала себя точно такой же потерянной и отверженной. Виконт стал для нее не просто ангелом, он стал ее спасителем.

Вдруг виконтесса почувствовала какое-то движение за спиной. Она оглянулась. У горящего камина на лавке сидел Джек Барлоу и прямо-таки испепелял ее взглядом.

Дейрдре вздрогнула. Она всегда ощущала какую-то неловкость в присутствии этого парня, и день ото дня у нее крепло убеждение, что рано или поздно он обязательно втянет всех мальчишек из этой шайки в беду.

Завернувшись в плащ, она шагнула в разверзшуюся за дверью тьму. Хотя карета ждала ее в конце улицы, Дейрдре внимательно оглядела пустынную дорогу, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и никто не станет ее преследовать. В этой части города было опасно ходить по ночам без сопровождения. Махнув рукой кучеру, она торопливо пошла по тротуару.

И только оказавшись в карете, Дейрдре перевела дух. Закрыла глаза, совершенно опустошенная. Бывать здесь, в Тотхилл-Филдз, всегда тяжело. Слишком много оживало воспоминаний, призраки из прошлого обступали ее плотной стеной. До того как она стала леди Родерби, Дейрдре была всего лишь дочерью местного пьянчужки. И карманным воришкой в банде Барнаби Флинта.

Холодок пробежал по спине Дейрдре, когда перед ее мысленным взором возник образ главаря банды. Высокий, куполообразный череп, гипнотический взгляд черных пронзительных глаз, левая щека рассечена белым уродливым рубцом – дьявол во плоти. Долгие годы мысль о нем преследовала ее днем и ночью, в кошмарных снах, когда она вскакивала с криками с постели. Случившаяся восемь лет назад трагедия не отпускала Дейрдре до сих пор, с поразительной настойчивостью она снова напоминала о себе.

Дейрдре помнила все свои ощущения до мельчайших подробностей. Порой виконтессе казалось, что несчастье случилось совсем недавно, лишь несколько дней назад. Ее память против воли воспроизводила ту страшную картину – красивая женщина пытается сопротивляться, она хочет вырваться из рук Барнаби и его людей, кричит. Вдруг из ее тела фонтаном брызнула кровь, на каменной плите образовалась огромная красная лужа. Но больше всего воображение Дейрдре поразил внезапно появившийся откуда-то молодой человек. Он подхватил тело женщины и стал качать его, прижав к себе, Словно маленького ребенка. В его ярких синих глазах полыхала боль. Что-то в его облике ошеломило Дейрдре, но что именно, она не могла себе объяснить. И вот теперь человек, совершивший то преступление, снова здесь. Он вернулся.

Дейрдре сжала кулаки. Что означает возвращение Флинта? Питер был прав насчет одного – Барнаби Флинт он не успокоится, пока не будет получать долю от любого рода преступной деятельности, процветающей в Тотхилл-Филдз и его окрестностях. Азартные игры, проституция, мошенничество – на все будет наложена его железная рука. К своей шайке головорезов он, без сомнения, пожелает прибавить еще и местных карманников. И если мальчишки не захотят делиться с ним по доброй воле, он прибегнет к силе.

Она должна что-то немедленно предпринять! Может быть, сообщить полиции о том, что в Тотхилл-Филдз вернулся опасный преступник? Но Флинт без труда ускользнет, из рук закона, а вот жизнь мальчишек станет еще тяжелее из-за пристального внимания полиции к этому району.

А она знала не понаслышке, какова была эта жизнь. Но ей повезло. И тот день, когда она вытащила бумажник у Найджела Уилкса, виконта Родерби, оказался самым счастливым в ее жизни.

Карета остановилась перед домом Дейрдре на Пиккадилли. Находясь в состоянии нервного возбуждения, она не сразу обратила внимание на незнакомый экипаж, стоявший прямо напротив того места, где остановилась ее карета. Вероятно, кто-то приехал к соседям, мелькнуло у нее в голове.

Войдя в дом, Дейрдре поняла, что ошиблась.

– О, миледи! Я уже думала, что вы никогда не вернетесь!

Дейрдре не могла сдержать улыбки, увидев, как миссис Годфри торопится ей навстречу. Маленькая, полная домоправительница с добродушным характером и мягкими чертами лица прожила в доме Найджела тридцать лет. Теперь же, после его смерти, эта женщина стала совершенно незаменимой.

– Простите, миссис Годфри, я не думала, что задержусь так надолго.

Домоправительница озабоченно покачала седой головой.

– Ничего страшного, миледи. – Она бросила быстрый взгляд через плечо и прошептала: – К вам гость.

– Гость? – Виконтесса удивленно посмотрела на большие часы с маятником, стоявшие у стены. – Но ведь уже за полночь!

– Я знаю, миледи. Я сказала ему, что лучше прийти завтра, но...

– Прошу, не сердитесь на свою служанку, леди Родерби. – Низкий глубокий голос, послышавшийся из гостиной, заставил Дейрдре застыть на месте. В дверном проеме возникла мужская фигура. – Она пыталась выставить меня за дверь, но я был настойчив.

Незнакомец шагнул из полумрака гостиной в освещенный коридор. Увидев его, Дейрдре почувствовала, как к вискам прилила кровь. Виконтесса вдруг потеряла способность двигаться и говорить.

Перед ней было то самое лицо, которое неотступно преследовало ее все эти восемь лет! Лицо молодого человека – сына той женщины, в смерти которой были повинны Барнаби Флинт и она, Дейрдре.

ГЛАВА 2

Дейрдре просто парализовало от страха. Стоявший сейчас перед ней человек мог разрушить все ее мечты и планы, которые она так долго вынашивала, всего лишь несколькими словами. Он мог прямо обвинить ее в смерти матери.

Но как он нашел ее через столько лет?

Пребывая в состоянии паники, она потеряла способность трезво мыслить. Ей казалось, что где-то там, в глубине гостиной, прячутся еще и полицейские, которые сейчас выйдут в коридор и схватят ее. Немного подождав и сообразив, что никто не собирается ее трогать, Дейрдре несколько успокоилась.

– Леди Родерби? Вам плохо?

Услышав этот вопрос, Дейрдре с трудом подавила в себе истерический смех. Что за шутки у него? Весь мир рушится у нее на глазах, а он еще спрашивает, хорошо ли она себя чувствует!

Но, взглянув снова на молодого человека, она вдруг увидела в его глазах беспокойство. Похоже, он сильно удивлен ее странным поведением. И более того, Дейрдре интуитивно почувствовала, что незнакомец не узнает ее.

Но не ошиблась ли она? Может, это вовсе не тот человек...

Дейрдре посмотрела на незнакомца еще раз и отчетливо поняла, что не заблуждается. Да, это именно он.

Мужественное лицо, крепкий подбородок, плотно сжатые губы красивой формы, аристократический нос с горбинкой. Даже тогда, когда ей было всего двенадцать лет, она осознавала, насколько привлекателен внешне этот человек. С годами его суровая красота лишь расцвела, усилился исходящий от него магнетизм. Его высокая, статная фигура, казалось, заполнила собой весь коридор и еще его особенные глаза. Цвета летнего неба, погружающегося в сумерки. Забыть их невозможно.

Его бровь удивленно изогнулась – он явно ожидал услышать какой-то ответ на свой вопрос.

Дейрдре нервно кашлянула и сказала:

– Нет, нет, со мной все в порядке. Вы просто... напугали меня.

– В таком случае прошу меня простить, – бесстрастно и вежливо проговорил он. – Мне, разумеется, не следовало так поздно вторгаться в ваш дом, но, к сожалению, дело не терпит отлагательств. – Он бросил быстрый взгляд на миссис Годфри. – Мы могли бы поговорить с вами наедине?

Но зачем ему это? Ведь он мог бы отправить ее в Ньюгейт и без всяких предварительных разговоров. Дейрдре не понимала, в какую игру он играет и почему этот человек не отдал приказа сразу же ее арестовать. Возможно, он держит какую-то особую карту в рукаве. Что ж, она вынуждена следовать той линии поведения, которую наметил для нее ночной гость.

Домоправительница попыталась было возразить, но Дейрдре остановила ее. Разумеется, преданная служанка считала, что настоящая леди не должна так поздно принимать незнакомого джентльмена наедине. Но разве у нее был выбор? Что-то в выражении лица молодого человека подсказывало Дейрдре, что он не примет отказа. А, кроме того, в сущности, она никогда и не считала себя настоящей леди.

– Все хорошо, не стоит беспокоиться. – Виконтесса попыталась успокоить миссис Годфри.

Домоправительница неуверенно посмотрела на хозяйку, пожала плечами и направилась к двери. До Дейрдре понеслось ее недовольное бормотание.

Оставшись наконец наедине с гостем, виконтесса проговорила:

– Не хотите ли пройти в гостиную?

Молодой человек коротко кивнул и поклонился, предложив Дейрдре первой проследовать в комнату.

Бросив на него подозрительный взгляд, виконтесса направилась в гостиную. Проходя мимо молодого гостя, она уловила тонкий аромат кориандра и рома, и ее и без того взвинченные до предела нервы окончательно сдали.

«Успокойся, Дейрдре, – сказала она себе. – Нельзя терять голову только потому, что от него исходит такой приятный запах». Если она хочет справиться со всем этим, то нельзя терять способности трезво мыслить.

В конце концов, у нее достанет мужества и на этот разговор, раз она сумела выжить на улицах Лондона.

Идя вслед за виконтессой, Тристан вдруг спросил себя, что он, черт возьми, делает в доме этой вдовы, прославившейся на весь Лондон скандальной репутацией.

Этот вопрос он задал себе в тот момент, когда поднимался по ступеням, ведущим к парадному подъезду ее дома. И теперь, оставшись с этой женщиной один на один, он по-прежнему не мог однозначно ответить себе на этот вопрос.

Тристан был наслышан о виконтессе Родерби, и эти слухи говорили не в ее пользу. Ее свадьба, состоявшаяся три года назад, явилась своеобразным вызовом всему лондонскому высшему свету. Но еще до этого момента пребывание молодой девушки в доме одинокого пожилого человека было постоянной темой для обсуждения в светских салонах. Ее происхождение, экстравагантный образ жизни после смерти мужа, равно как и общение с подозрительными личностями, не раз замеченными в ее доме, всегда вызывали пересуды и пристальное любопытство окружающих.

Когда Арчер предложил ему обратиться к виконтессе за помощью, он поначалу с сомнением отнесся к этой идее. Но после безрезультатного посещения полицейского управления Тристан решил, что прибегнет к любым средствам, чтобы найти Эмили.

Войдя в гостиную, он снова взглянул на виконтессу. Эта женщина оказалась вовсе не такой, какой он ее себе представлял. Вместо безжалостной, холодной и расчетливой особы перед ним предстала нежная и обворожительная красавица – длинноногая и стройная, с зелеными глазами и золотисто-каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу, из которой несколько изящных прядей спускались на уши и сзади на шею.

Она прошла через комнату и села на бархатное канапе. Под муслиновым темно-зеленым платьем лишь слегка обозначились ее формы. Почувствовав внезапное возбуждение, Тристан устыдился. Сейчас ему следует думать об Эмили и не отвлекаться ни на что другое.

Царственным движением головы виконтесса пригласила его присесть напротив нее. Усаживаясь в кресло, он успел заметить ее настороженный взгляд. Словно она ожидала, что гость может наброситься на нее.

Ее поведение с самого начала показалось Тристану несколько странным. Разумеется, он выглядит рядом с ней настоящим гигантом, но ведь он не людоед, в конце концов.

А Дейрдре в это мгновение молила Бога, чтобы молодой человек не заметил, как сильно дрожали ее руки. Она изо всех сил старалась придать своему лицу выражение спокойствия и непринужденности.

– Итак, что же привело вас в мой дом в столь поздний час, лорд…?

– Эллингтон.

Виконтесса едва могла скрыть свое удивление – ей приходилось слышать это имя. В свете уже несколько месяцев обсуждали возвращение в Лондон этого молодого человека, унаследовавшего титул отца, который имел несчастье погибнуть в дорожной аварии. Но Дейрдре и понятия не имела, что новоиспеченный лорд Эллингтон и есть тот самый прекрасный незнакомец, чье лицо преследовало ее целых восемь лет.

– Откровенно говоря, я думаю, вы вряд ли сможете мне помочь. – Он слегка наклонился вперед. – Но я в отчаянии и поэтому готов прибегнуть к любым средствам.

Дейрдре наклонила голову. Хотя его тон был довольно холодным, а манера говорить – сдержанной и официальной, за этим не чувствовалось скрытого гнева и враждебности. Скорее всего, его визит объясняется какой-то другой причиной, решила виконтесса. Ведь совершенно очевидно, что он не узнает ее. Просто совпадение. Но пока она не будет знать наверняка, зачем пришел сюда этот человек, ей следует вести себя осторожно.

– И что же я могу для вас сделать?

– Моя сестра... Она сбежала из дома.

– Ваша сестра?

– Да. – Граф провел рукой по густым черным волосам. Одна прядь живописно упала на высокий лоб, и почему-то от этого он стал похож на мальчишку. – Я только что вступил в наследство отца, а вместе с этим стал опекуном моей младшей сестры Эмили. – Уголок его губы нервно дернулся. – Боюсь, отец уделял не слишком много внимания ее воспитанию, и теперь, когда я взял бразды правления в свои руки, она решила, что я вмешиваюсь в ее жизнь. Накануне вечером мы немного повздорили, и она... сбежала из дома.

Тристан немного помолчал. Когда он заговорил вновь, в его голосе слышалось напряжение.

– Я и мои слуги уже обыскали весь Вестминстер, но пока не нашли ее.

Дейрдре вдруг заметила две резко прочерченные носогубные складки и припухшие веки. Дело оказалось вовсе не в Барнаби. Этот молодой человек, ее гость, обеспокоен исчезновением своей сестры. От виконтессы не ускользнуло притаившееся в его глазах отчаяние.

Она может вздохнуть с облегчением. Никто по-прежнему ничего не знает про нее. И хотя теперь стало понятно, что ее не схватят и не отправят в сырую тюремную камеру, виконтесса не испытывала радости – смятение и отчаяние, владевшие ее гостем, глубоко тронули Дейрдре.

– Сочувствую вам, милорд, – мягко проговорила она. – Но я не понимаю, каким образом могу помочь вам. Полагаю, вам лучше обратиться с этим на Боу-стрит.

Лицо Эллингтона потемнело.

– К сожалению, в данном случае закон бессилен. – Он встал с кресла и стал нервно шагать по комнате. Дейрдре поймала себя на мысли о том, что не может оторвать глаз от его крупной, но в то же время подтянутой фигуры. – Офицер, с которым я разговаривал, снисходительно объяснил мне, что мое волнение совершенно необоснованно, что Эмили скорее всего ушла к какой-нибудь подруге, что она утром вернется. В общем, нет никаких причин для беспокойства.

– Вы уверены, что он ошибается?

– Они не знают Эмили. У нее всего две подруги, и я уже успел с ними поговорить. Девочки утверждают, что вообще не видели ее, и я им верю. Эмили абсолютно непредсказуема, поэтому вряд ли все можно объяснить так просто.

– Но может быть, она у какого-нибудь родствеников?

Он недовольно хмыкнул.

– Единственная наша близкая родственница – маркиза Овертон. И Эмили прекрасно знает, что мы с ней не ладим. Но если предположить, что сестра решила из духа противоречия сбежать к тетке, то и эта версия отпадает – маркизы сейчас нет в городе. Она сегодня утром вместе с мужем отправилась в свое имение.

Дейрдре ощутила некоторую растерянность. Почему этот молодой человек решил обратиться за помощью именно к ней?

– Боюсь, я все еще не понимаю...

– Мы думаем, что она в Тотхилл-Филдз. Простите...

Граф остановился и повернулся к Дейрдре. Его лицо выглядело отчужденным.

– Когда я вернулся домой, мой дворецкий сообщил мне, что в этом районе была найдена дорожная сумка Эмили. Она валялась на тротуаре. Пустая.

Дейрдре с трудом подавила в себе желание вскрикнуть.

– Господи! Если эта девочка действительно бродит где-то в Тотхилл-Филдз., то с ней непременно стрясется беда. Это лишь вопрос времени.

– Разумеется, я сразу же бросился туда, но все местные обитатели решительно отказались отвечать на вопросы. Впрочем, это вполне объяснимо. Они не желают иметь ничего с кем-то из... чуждого им окружения.

Виконтесса без труда представила себе, как могли повести себя жители Тотхилл-Филдз, когда на них набросился с вопросами разъяренный аристократ. Они лишь плотнее сомкнули ряды и ответили гробовым молчанием. Любого человека, принадлежащего к высшему классу, эти люди рассматривали как своего личного врага.

– И вам понадобилась моя помощь, – тихо проговорила она.

Граф кивнул и опустился в кресло напротив Дейрдре.

– Мне стало известно, что вы неплохо знаете этот район, и его обитатели доверяют вам. Возможно, с вами они будут более откровенны.

Что ж, подумала виконтесса, он попал в точку. Ей удалось завоевать уважение несчастных жителей Тотхилл-Филдз, этих отверженных, которых игнорировало общество. Они приняли ее за свою, и всегда будут рады оказать ей содействие. Но может ли она использовать этих людей, чтобы помочь графу?

Дейрдре бросила на гостя осторожный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Несмотря на резкость черт его лица, в глазах графа светилась мольба, и виконтесса вдруг испытала острое желание подойти к нему и коснуться рукой его нахмуренных бровей, провести пальцами по морщинкам, набежавшим на высокий лоб. Разница в их социальном положении не помешала ей понять графа и искренне посочувствовать его горю. Страшно даже представить, что бедная девочка оказалась сейчас в таком месте в окружении опасных преступников и изгоев общества.

Но ей нельзя было рисковать, с грустью подумала Дейрдре. Если граф все же узнает ее, то тогда ей придется отправиться в тюрьму и десятки детей с улиц Лондона останутся без ее присмотра и помощи.

– Прошу прощения, граф, но я вряд ли смогу сделать что-либо для вас.

– Если речь идет о деньгах, я готов заплатить любую сумму.

– Уверяю вас, мне этого не требуется. У меня хватает собственных денег.

Губы графа дрогнули и сложились в узкую полоску, в его глазах вспыхнули зловещие огоньки.

– Да... и что только не предпринимают люди ради того, чтобы получить состояние!

Без сомнения, он просто пытается оскорбить ее! Эти слова хлестнули ее по лицу, словно пощечина. Дейрдре вся сжалась, почва ушла у нее из-под ног. Разумеется, она прекрасно знала, что думают о ней в обществе, но то обстоятельство, что молодой граф разделяет эту точку зрения, поразило ее в самое сердце.

– Прошу вас, уходите, – с достоинством сказала она.

Он продолжал сидеть, не сводя глаз с виконтессы.

Было видно, как у него нервно двигаются желваки. Наконец граф встал и резко направился к выходу. Перед дверью остановился и зло бросил через плечо:

– Мне казалось, что они ошибаются на ваш счет.

Затем он шагнул в коридор и с грохотом захлопнул за собой дверь. Дейрдре застыла на своем канапе, в ее больших бархатных глазах плескалось отчаяние.

ГЛАВА 3

На темном ночном небе повис серебряный диск луны, окрасивший тусклым светом ветхие стены старых домов, плотно облепивших улицу с двух сторон. Из распахнутой двери таверны в ночь несся громкий смех. Он смешивался с грохотом проезжающей мимо телеги и пьяными криками трех молодых парней.

Когда они, шатаясь и поддерживая друг друга, ступили на узкую аллею, бегущую от главной дороги куда-то внутрь квартала, Эмили Найт укрылась в тени деревьев и плотнее запахнула плаш. Ее сердце бешено колотилось.

«Господи, зачем я сделала это?» – в отчаянии подумала Эмили.

В тот вечер, когда она ушла из дома, ее захлестнули эмоции. Эмили пылала гневом к брату. Он пытался распоряжаться ее жизнью и не хотел понять, что она уже вполне взрослый человек, который может позаботиться о себе самостоятельно. В конце концов, ведь именно это она и делала последние восемь лет. И ей никто не нужен, чтобы указывать, как ей поступать. Но даже если кто-то и попытается давать ей советы, то уж точно это будет не гувернантка. Объяснить же это Тристану не представлялось возможным. Тот брат, которого она когда-то обожала, превратился в холодного, равнодушного незнакомца.

Только пройдя несколько кварталов и придя в себя от прохладного воздуха, охладившего ее пыл, Эмили вдруг поняла, что, в сущности, она не представляет, куда направиться дальше. К своим подругам? Или к тете? Ведь маркиза была ее единственной родственницей, жившей в Лондоне. Но к ней Эмили не захотела бы отправиться ни за что на свете!

Так куда же идти?

Похоже, выбора у нее не было. И, немного подумав, она решила свернуть на юг, к Темзе. Вероятно, там ей удастся как-нибудь проникнуть на грузовой корабль, плывущий в Оксфордшир. А оттуда рукой подать до Найтхевена. Когда Тристан найдет ее, то уже будет по-другому относиться к ней. Он поймет, насколько она самостоятельный и умеющий постоять за себя человек.

Пройдя еще немного, Эмили вдруг заметила, что улицы, по которым она шла, постепенно становятся все более убогими и мрачными, а верфи до сих пор так и не появились. Когда начали сгущаться сумерки, девушка уже сильно засомневалась в успехе своего предприятия, и ее охватил страх. Попадавшиеся по дороге люди, похоже, не горели особым желанием объяснить хорошо воспитанной молодой леди, в каком направлении ей идти. А несколько парней, которые были явно навеселе, стали смеяться над ней, отчего у Эмили мурашки забегали по спине.

Но последней каплей стало таинственное исчезновение дорожной сумки. Эмили на минуту поставила ее на тротуар около себя и огляделась вокруг. Когда она вновь обратила внимание на свой багаж, его уже не было. Девушка не могла поверить своим глазам! Все ее вещи бесследно пропали, и самое главное – вместе с ними исчез золотой медальон, принадлежавший раньше ее матери.

И тут Эмили поняла, в какое затруднительное положение попала. Она просто-напросто потерялась! И в этом, разумеется, был в первую очередь виноват Тристан.

«Если бы он и сейчас оставался там, где жил все эти восемь лет», – с горечью думала Эмили, вытирая слезы. Ведь ей так хорошо было до его возвращения. Отец никогда не докучал ей нравоучениями. Разумеется, он часто пребывал не в том состоянии, чтобы заниматься ее воспитанием, но ее устраивало такое положение дел. Предоставленная свобода радовала Эмили. По крайней мере, она убедила в этом себя самое.

Поток ее мыслей внезапно был нарушен подозрительным шумом, послышавшимся из темного переулка. По телу Эмили пробежала дрожь, и она прижалась спиной к каменной стене. Ее сердце оглушительно колотилось в груди, горло сжал спазм, она стала вглядываться в темноту, пытаясь обнаружить источник шороха. Часом раньше Эмили оказалась свидетелем того, как уличный кот поймал крысу величиной с котенка. Но сейчас звуки, исходившие из переулка, были слишком громкими, чтобы списать их на охотившегося кота. Там явно кто-то дрался.

Несмотря на охвативший ее страх, девушка решила все-таки посмотреть, что же происходит за углом. На цыпочках, осторожно переступая через валяющийся мусор, она приблизилась к серой каменной стене здания, из-за которой доносился шум. В неясном свете луны Эмили увидела черные колышущиеся тени. Внезапно эти тени материализовались, превратившись в грубых парней, избивавших какого-то пожилого человека. Чтобы не закричать, девушка прижала руку к губам.

По всей видимости, нападавшие решили уж если не убить, то по крайней мере серьезно изувечить свою жертву. Двое парней заламывали мужчине руки за спину, а третий бил несчастного кулаками в живот. Еще один парень, четвертый, стоял чуть поодаль и с довольной улыбкой наблюдал за происходящим. Злобно поблескивали его глаза-щелочки.

«Господи, да они же убьют его!» – в ужасе подумала Эмили. Она оглянулась вокруг, словно ища помощи. Но на улице – ни души, и обратиться за спасением было не к кому. Даже если бы она громко закричала, вряд ли кто-нибудь услышал ее. И тем более не стал бы ввязываться в драку.

– Достаточно, Тоби, – прозвучал короткий приказ из глубины переулка. От этого зловещего голоса у Эмили волосы встали дыбом. Парень, избивавший свою несчастную жертву, мгновенно остановился, а через секунду из темноты выплыла мужская фигура. Этот человек нес себя с удивительной самоуверенностью и чувством превосходства. Он был невысок ростом, плотного телосложения, с узкими, настороженными глазами и с совершенно голым, поблескивающим в лунном свете черепом. Но больше всего Эмили поразил глубокий шрам на левой щеке незнакомца. Он опускался от уха прямо к углу жесткого рта, и создавалось впечатление, что мужчина улыбается странной сардонической улыбкой. Словно это было вовсе и не лицо, а какая-то застывшая маска. Даже находясь на расстоянии нескольких метров от незнакомца, Эмили вдруг ощутила почти физически исходившие от него флюиды зла.

– Так-так, мистер Болдуин, – мягко и очень тихо проговорил он, бесшумно приблизившись к корчившемуся на земле человеку, лицо которого превратилось в кровавое месиво. – Ведь вы же не собираетесь покинуть нас, не попрощавшись со своим хорошим другом Барнаби Флинтом? Ведь так, дружок?

Пытаясь схватить своим окровавленным ртом глоток воздуха, мужчина еще раз судорожно дернулся. Затем прохрипел:

– Конечно, нет, мистер Флинт. Я бы никогда не сделал этого.

– Надеюсь, что так. Потому что ты немного задолжал мне.

– Задолжал, мистер Флинт?

Человек, которого звали Флинт, жестом приказал стоявшему рядом с ним парню еще раз ударить лежавшего на земле мужчину. Тот, ухмыльнувшись, снова пнул ногой колышущуюся человеческую плоть. Последовал тихий стон.

– Неужели ты и вправду подумал, Болдуин, что сможешь обвести меня вокруг пальца? – спросил мужчина со шрамом удивленным голосом, словно о чем-то искренне сожалел. – Как же ты мог подумать, что я удовольствуюсь жалкой парой соверенов, которыми ты вздумал расплатиться за мой превосходный товар? Знаешь, Тоби наблюдал за тобой пару дней и рассказал потом мне кое-что очень занятное.

– Что бы он ни говорил, это ложь! Клянусь!

– Тоби знает, что мне нельзя лгать. Что-то я слишком разговорился. – Флинт снова повернулся к парню, его бровь вопросительно приподнялась.

Вместо ответа парень порылся в кармане и выудил оттуда небольшой пакет.

– Мы обыскали его. И нашли у него вот это.

Пакет описал по воздуху дугу и приземлился в раскрытую ладонь Флинта, зловеще звякнув. Тот молча, с бесстрастным видом посмотрел на светлый конверт в своей руке.

– Создается впечатление, мистер Болдуин, что вы все же пытались надуть меня. И это большая ошибка с вашей стороны.

Несчастная жертва снова дернулась.

– Нет! Прошу вас!

Проигнорировав крики, исходившие из колышущейся, окровавленной массы на земле, Флинт вернул конверт своему помощнику и вежливо заметил:

– Мне очень не хочется этого делать, Болдуин. Правда. В этой части города трудно найти хороших перекупщиков, но, ты понимаешь, я не могу допустить, чтобы люди думали, что меня можно обокрасть и безнаказанно смыться после этого.

– Прошу вас, мистер Флинт! Этого никогда больше не случится.

– Ты прав, этого не случится.

Словно фокусник, Флинт извлек откуда-то длинный, узкий нож и резко наклонился над Болдуином.

Болдуин в отчаянии хрипло вскрикнул, словно все еще не верил в то, что через несколько мгновений он перестанет существовать. Схватился рукой за рукоятку торчащего из груди ножа, чуть приподнялся. Его глаза закатились, явив зрителям два желтых пустых белка, и тут же грузное тело рухнуло навзничь. Бурое пятно на рубашке мгновенно стало разрастаться, и вскоре вокруг его тела образовалась черная поблескивающая лужа.

Эмили охватила паника. Вскрикнув, она повернулась и бросилась бежать, но внезапно споткнулась о валявшуюся доску и с грохотом упала на землю.

Стоявшие вокруг трупа парни и Флинт обернулись на шум. Никто не произнес ни слова и не шелохнулся. Улыбающийся рот Барнаби Флинта распахнулся и скомандовал:

– Схватить ее!

Эмили быстро вскочила с места и побежала вдоль той улицы, по которой пришла сюда. Кровь билась в висках. «Господи, если они схватят меня, то убьют», – промелькнула ужасная мысль в голове Эмили.

Продолжая мчаться по дороге, девушка искала глазами людей, хоть кого-нибудь, кто мог бы прийти ей на помощь. Но улица была совершенно пустынна. Слыша за спиной приближающиеся шаги, она подняла свои юбки и побежала еще быстрее. Может быть, здесь попадется какой-нибудь проулок, в котором ей удастся: скрыться от преследователей.

Неожиданно и в самом деле Эмили прямо перед собой увидела узкую улочку, ответвляющуюся от основной дороги. Она тут же нырнула в ее темное чрево, но наткнулась на какого-то человека, шедшего, по всей видимости, ей навстречу. Удар от столкновения оказался настолько сильным, что Эмили не устояла на ногах и снова упала. Капюшон съехал с головы, и по плечам рассыпались, ее длинные, слегка вьющиеся волосы. Крепкие руки незнакомца тут же помогли ей подняться.

Эмили в ужасе, посмотрела перед собой и увидела паренька примерно своего возраста. Высокий, худой, с каштановыми волосами, немного не доходящими до плеч, он с удивлением заглянул ей в лицо.

– Пожалуйста, – прошептала Эмили в отчаянии и схватила его за локоть, – пожалуйста, помогите мне.

Он молча продолжал смотреть на нее, и девушка уже решила, что незнакомец сейчас бросит ее. В это мгновение в переулок вбежали головорезы Барнаби, и молодойчеловек загородил Эмили спиной. Затем с вызовом шагнул навстречу тяжело дышащим преследователям.

Четверо бандитов нехотя остановились перед ее защитником. Девушка выглянула из-за его спины и увидела, что бежавшие за ней парни старше, чем ей сначала показалось. Им было лет по восемнадцать-девятнадцать. Жалкий сброд. Худые, грязные, в оборванной одежде, со слипшимися прядями сальных волос, с глубокими отметинами от оспин на лице. Тот, которого звали Тоби, вдруг резко рассмеялся, и от этого звука у Эмили кровь застыла в жилах.

– Так-так, Тоби, – вызывающе бросил неожиданный заступник Эмили. – И что же мы снова здесь делаем? Задираем маленькую девчонку? А?

– Тебе лучше не соваться в это дело, Куик. У мистера Флинта есть кое-какие дела с этой малышкой.

– Ах, мистер Флинт. – Куик на мгновение замолчал, словно обдумывал этот совет. – И что я получу, если отдам ее вам?

Эмили тихо вскрикнула за его спиной и впилась ему в локоть пальцами. Но Куик даже не обратил на нее внимания. Его глаза внимательно следили за надвигающимися на них противниками.

Тоби обнажил в ухмылке свои длинные, кривые зубы.

– За это мы оставим тебя в живых, – сказал он.

Один из парней засмеялся:

– Твои деньки сочтены, Куик. Мистер Флинт скоро все приберет здесь к рукам, и твоей шайке-лейке конец. Ну, так что ты надумал?

– Придется повторить урок, который ты, Сэм, кажется, не усвоил в тот день, когда пытался обчистить моих парней. Моя шайка уже однажды заставила вас убраться восвояси, поджав хвосты.

Лицо Тоби потемнело.

– Сейчас все по-другому. Нас четверо, а ты один. Мы легко справимся с тобой.

– Ты уверен?

– В чем?

Куик пожал плечами:

– Что я один здесь. Может, хочешь сосчитать, сколько нас всего в моей шайке-лейке? Они вон как раз стоят сейчас сзади вас.

Четыре головы резко повернулись назад, и в этот момент Куик схватил Эмили за руку и тихо прошептал ей на ухо:

– Бежим!

Она сразу все поняла и бросилась вслед за Куиком. За их спинами послышался топот ног. Уйти от погони будет непросто.

Они мчались по лабиринту узких темных улиц, перепрыгивая через мусор и канавы. Эмили казалось, что ее сердце бьется где-то в горле и вот-вот выскочит наружу. Преследователи по-прежнему не отставали.

Когда девушка почувствовала, что бежать дальше она уже не в силах, перед ними неожиданно вырос, высокий забор, перелезть через который не представлялось возможным. Ее сердце оборвалось, словно провалилось в бездонную яму.

– Что же мы будем... – в ужасе зашептала Эмили. Но прежде чем она успела закончить фразу, Куик повернул одну доску в заборе и подтолкнул ее к образовавшейся щели.

– Быстрей, – скомандовал он.

Проем оказался очень узким, но Эмили все же смогла протиснуться в него. За ней в дыру проскользнул Куик.

Они успели как раз вовремя. У забора загрохотали грубые башмаки преследователей. Послышались ругательства.

Более высокие и крупные парни из банды Флинта не смогли протиснуться в узкую щель, которая помогла уйти от преследования Куику и Эмили.

– Скорее, – позвал свою спутницу Куик. – Нам лучше побыстрее убраться отсюда, пока они не нашли какой-нибудь обходной путь.

Эмили не проронила ни слова. Снова взяв своего спасителя за руку, она позволила увести себя в ночную тьму.

ГЛАВА 4

Раздраженный и полный отчаяния, Тристан вернулся домой. Его мысли упорно возвращались к недавней встрече с виконтессой Родерби.

Он должен был сразу понять, что не стоит обращаться с просьбой к женщине с подобной репутацией. Их беседа лишь пустая трата времени, и ему необходимо быстрее забыть об этом нелепом свидании. Но только почему-то образ этой странной вдовы никак не оставлял его.

– Напрасно съездили, милорд?

Услышав этот вопрос, Тристан поднял глаза и увидел перед собой озабоченное лицо Арчера.

– Да, Арчер. – Тристан с рассеянным видом бросил на стол перчатки и шляпу. – Она отказалась помочь.

Озадаченно наморщив лоб, Арчер последовал за господином в его кабинет.

– Отказалась? – тихим эхом переспросил дворецкий.

– Без малейшего колебания.

– Как жаль. Я был уверен, милорд, что она согласится.

Тристан подошел к серванту и налил себе виски. Сделал большой глоток и только после этого обернулся к слуге:

– Арчер, ты не объяснил мне, почему так уверен в том, что леди Родерби хорошо знакома с окрестностями Тотхилл-Филдз.

– Я не тот человек, чтобы доверять сплетням, но мне известно из достоверного источника, что леди Родерби бывает там по каким-то делам. И довольно часто.

Тристан недовольно сморщил нос. Он и не сомневался в том, что Арчер говорил правду. Вспомнив подробности встречи с виконтессой, Тристан снова почувствовал прилив ярости. Как она выставила его за дверь! С каким достоинством! Он даже усомнился в том, о чем судачил весь свет. На какой-то миг ему показалось, что все злобные, распускаемые о ней сплетни просто выдумка. Но теперь эта женщина показала свое истинное лицо. У нее на повестке дня куда более важные дела, чем поиски какого-то потерявшегося ребенка.

Он заскрипел зубами. Черт ее побери! Эта женщина отказала ему в момент, когда он совсем потерял от отчаяния голову! Волна неистовства снова захлестнула его. Неожиданно Тристану пришла мысль, что он сам настроил против себя виконтессу. Он ранил ее своими холодными, жестокими словами. Это было видно по ее глазам, в которых затаилась боль. Он заметил это. Тристан вдруг ощутил что-то вроде раскаяния.

Возможно, все дело в том, что эта женщина просто поразила его. Лишь только он увидел ее. Эта необычная, удивительная красота, утонченность и достоинство.

Воображение Тристана тут же услужливо подсунуло ему до боли реальную картину – красавица виконтесса в объятиях своего дряхлого супруга. Вот он целует ее, дотрагивается до нее, занимается с ней любовью. От гнева у графа потемнело в глазах.

Злобно выругавшись, он снова обратился к своему бокалу и выпил остатки виски. Затем налил еще. Какое ему дело до того, кого виконтесса пускает в свою постель? Вряд ли лорд Родерби был первым. И уж конечно, он не будет последним. Если хотя бы половина сплетен об этой женщине соответствует действительности, этого достаточно, чтобы избегать ее. В конце концов, у него есть чем заняться. Эмили сбежала из дома, и скоро возвращается в город его несносная тетка. Сейчас ему надо сосредоточиться на поисках сестры. Если еще не поздно... Тристан снова посмотрел на Арчера:

– Есть какие-нибудь новости об Эмили?

– Боюсь, мне нечем вас порадовать, милорд. Люди продолжают искать, но пока безрезультатно.

Страх и сомнения снова завладевали им. Спазм сжал его горло. Нет, нет! Нельзя поддаваться панике. Хотя мысль о том, что сейчас Эмили бродит по Тотхилл-Филдз, тому самому району, который однажды уже стал свидетелем семейной трагедии, повергала его в состояние шока и оцепенения. Его сестра нуждается в помощи, и он должен быть сильным, он не допустит, чтобы с Эмили что-то случилось. Он и так на целых восемь лет забыл о своем долге.

– Я хочу тоже отправиться на поиски Эмили, – тихо проговорил Тристан и поставил бокал на стол. Затем снова завязал галстук, встал с кресла и направился к двери.

– Но, милорд, – запротестовал Арчер, – вы ведь даже не ложились, а уже скоро утро, вам надо хотя часика два поспать. У вас утомленный вид.

– Я не могу, Арчер. Ты же понимаешь. На Боу-стрит слишком легкомысленно отнеслись к исчезновению Эмили, следовательно, она может рассчитывать только на меня.

«Господи, помоги ей!» – мысленно взмолился Тристан.

Когда он спустился в холл, воспоминания снова нахлынули на него. Ему вряд ли удастся когда-либо забыть тот день, когда отец указал ему на дверь. После нескольких недель разбирательств и обрушившихся на его голову обвинений Тристан был даже рад тому, что уезжает из родительского дома. Эти стены постоянно довлели над ним, напоминая ежесекундно, что его матери больше нет. И в ее смерти повинен именно он.

Тристан закрыл глаза. Если бы он только мог представить себе, чем обернется стремление матери заниматься благотворительностью, то никогда бы не позволил ей этого. Ни за что бы не пустил в Тотхилл-Филдз. Возможно, если бы он стал возражать или предложил ей каким-то другим способом проявить милосердие, леди Эллингтон прислушалась бы к мнению сына. Но ему было всего девятнадцать. И он так жаждал восстать против деспотизма отца, а это был такой удобный случай! В конце концов, его стремление к независимости обернулось гибелью матери.

От его эгоизма пострадала не только мать. Тристан помнил маленькое заплаканное личико Эмили в окне ее комнаты. Она умоляла его остаться, но он думал только о себе. И уехал.

Впрочем, Тристан хотел взять сестру с собой. Слезы Эмили глубоко тронули его. Но, разумеется, обстоятельства не позволяли этого тогда сделать. Даже если на минуту представить, что граф дал бы свое согласие, тот кочевой образ жизни, который Тристан вел все восемь лет, никак не подходил для шестилетнего ребенка.

Итак, он сел в карету и уехал, бросив прощальный взгляд на заплаканное лицо в окне. С того самого дня Эмили была полностью предоставлена себе.

Словно прочитав мысли своего господина, Арчер заметил:

– Не стоит слишком строго судить себя, милорд.

– К сожалению, вина за то, что случилось, с Эмили, лежит именно на мне. Отец явно лишился рассудка после смерти матери. Возможно, если бы я не старался доказать себе так страстно, что меня больше ничто не связывает с моим домом... Если бы я поддерживал связь с Эмили... – Тристан покачал головой. – Да, да, Арчер, как ни прискорбно, но это моя вина.

Граф бросил рассеянный взгляд в гостиную. Как хорошо ему знакома каждая вещь здесь! Казалось, он слышит смех матери.

– Я один виноват во всем, – как-то отчужденно проговорил он и вышел излома.

Эта леди была настоящим ангелом!

По крайней мере, она в точности соответствовала тому образу на картинках, которые случалось видеть Дейрдре. Изящная, элегантная, в длинной накидке цвета лаванды и точно такого же оттенка шляпке. Вокруг белого, словно фарфорового лица парило облако из белокурых завитков. Вероятно, эта женщина ждала кого-то, потому что она оглядывалась по сторонам и нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Густая фиолетовая тень прятала ее от уже не слишком жаркого послеобеденного солнца.

Что здесь мог делать этот ангел?

Внезапно Дейрдре почувствовала, как на ее плечо опустилась тяжелая рука. Внимание Барнаби Флинта привлекла та же леди, на которую смотрела и она.

– Похоже, – прорычал Флинт, – с ней никого нет.

Дейрдре почувствовала, как екнуло сердце. Она не хотела идти на работу сегодня, но Флинт настоял. Ей стало страшно – что-то в его взгляде и тоне заставило Дейрдре содрогнуться, и она заговорила быстро-быстро, совершен но не думая:

– О нет, мистер Флинт! Только не она. Вон у того джентльмена карманы раздулись от денег.

Железная рука схватила Дейрдре за ухо и заставила ее замолчать.

– Заткнись! – Барнаби сплюнул на тротуар, его улыбающееся лицо потемнело. – Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты мне давала советы, кого обчистить, а кого нет. Ее, я сказал.

– Но я...

Его крепкие пальцы больно впились в плечо.

– Не спорь со мной, а то будешь зарабатывать деньги, протирая спину. Ты хорошо меня поняла?

О, она очень хорошо понимала, о чем говорил Флинт. Дейрдре плотно сжала губы и молча кивнула. Ей совсем не хотелось грабить ангела, но мысль о том, что ее заставят работать в притоне, повергала Дейрдре в трепет.

– А теперь иди и сделай так, чтобы она пришла за тобой сюда. – Барнаби ткнул пальцем в направлении пустынного переулка за своей спиной.

– Но как?

– Меня не волнует, как ты это сделаешь. Делай, и все. Скажи, твоя мать заболела. Думаю, это ее разжалобит. И побыстрее. А мы с парнями будем ждать тут.

Барнаби молча нырнул в переулок, а Дейрдре снова взглянула на леди. Затем тяжело вздохнула и вышла из-за забора. Как бы то ни было, но только благодаря Барнаби у нее сейчас есть крыша над головой и кусок хлеба на обед. Он подобрал ее на улице, где Дейрдре оставил собственный отец. И вместе с другими детьми из банды Флинта она стала обчищать карманы добропорядочных жителей Лондона. Флинта злить было нельзя.

Подойдя ближе и заглянув леди в лицо, Дейрдре увидела, что вблизи женщина еще красивее, чем издалека. Фиалковые глаза с поволокой спокойно посмотрели на маленькую чумазую нищенку.

Затем ангел заговорил. Ее мягкий, нежный голос походил на дуновение весеннего бриза.

– Здравствуй!

Дейрдре зашевелила губами, пытаясь выговорить хотя бы слово, но спазм неожиданно сжал ей горло. Наконец она пролепетала:

– Пожалуйста, помогите мне, миледи.

– Что случилось, дорогая? Скажи мне.

– Моя мама... заболела, и некому помочь. – Дейрдре взяла леди за руку и потянула ее за собой. – Пожалуйста, пойдемте со мной.

Что-то в выражении лица Дейрдре и в ее голосе заставило леди поверить, что маленькая нищенка говорит правду. Она озабоченно нахмурила брови и сказала:

– Конечно, я помогу тебе. Покажи мне, где твоя мама.

Дейрдре повела ангела к глухому, пустынному переулку. Все внутри ее сопротивлялось тому, что она делала. Интуиция подсказывала ей, что на этот раз готовится что-то худшее, чем просто ограбление. Особенно настораживало то обстоятельство, что там, в переулке, ангела ждал не только Барнаби, но и его парни.

Когда они вошли в переулок, леди как будто почувствовала что-то неладное и забеспокоилась. Она бросила взволнованный взгляд на свою маленькую спутницу:

– Куда же мы идем, дорогая? Где твоя мама?

Этот нежный голос заставил сердце Дейрдре дрогнуть, и тогда она выпустила руку ангела из своих ладошек, оттолкнула женщину в сторону и громко крикнула:

– Беги быстрее! Беги!

Но было слишком поздно. Из-за угла дома к ним подскочил Флинт, сверкнуло голубоватое лезвие ножа, и женщина закричала...

Дейрдре закричала и села в кровати. По ее лицу тек пот, сердце оглушительно стучало. В ушах все еще стоял пронзительный крик незнакомки.

Только через некоторое время виконтесса поняла, что все это ей снилось, и кричала она сама.

Встав с постели, Дейрдре подошла к окну и распахнула его. Свежий ночной воздух приятно холодил разгоряченные щеки. Вот уже несколько месяцев это ужасное видение не посещало ее, и не трудно было понять, почему именно сегодня призраки прошлого вновь напомнили о себе. Разговор с лордом Эллингтоном заставил виконтессу опять пережить старый кошмар. Разумеется, это не вина ее гостя. К тому же Дейрдре стало известно, что в Тотхилл-Филдз вернулся Барнаби Флинту и, конечно, эта новость плохо на нее подействовала.

Вдруг в дверь неожиданно постучали, и на пороге возникла миссис Годфри.

– Что случилось, миледи? Я слышала, как вы кричали.

– Не беспокойтесь, миссис Годфри. Мне просто приснился страшный сон.

На лице домоправительницы появилось обеспокоенное выражение. Миссис Годфри осторожно подошла к окну и встала рядом с Дейрдре.

– Это все ваш гость. Это он так расстроил вас, миледи.

– Он не сделал мне ничего плохого. Просто напомнил о том, что мне хотелось бы забыть.

– О том, что произошло с вами до того, как вы пришли сюда? – Дейрдре молча кивнула. Домоправительница внимательно посмотрела ей в лицо. – Но, миледи, с тех пор как его сиятельство привел вас в этот дом, прошло уже много времени...

Да, это так. Теперь она уже не та чумазая нищенка, которая обчищала чужие карманы, чтобы не умереть с голода. Найджел изменил ее жизнь.

После той трагедии все последующие дни превратились в какой-то смутный поток. Она пряталась от Барнаби, который искал ее по всем закоулкам и трущобам, чтобы наказать за непослушание. Дейрдре боялась выйти на улицу даже за куском хлеба. Но вскоре мучительные голодные боли в желудке заставили ее снова заняться своим ремеслом.

Без сомнения, это сама судьба свела ее с Найджелом в тот день. Седовласый добропорядочного вида джентльмен внимательно изучал заглавия книг в небольшой лавчонке на Пиккадилли, когда Дейрдре попыталась вытащить у него из кармана бумажник. Она слегка замешкалась, и джентльмен успел схватить ее за руку. К удивлению Дейрдре, мужчина не сдал ее в полицию, а привел к себе домой, покормил и попросил прислугу вымыть ее и уложить в постель. Затем, когда виконт предложил ей временно пожить в своем доме, она была потрясена. Обычно люди и пальцем не пошевелят даже ради близкого человека, если это не сулит им какой-либо выгоды. Но очень скоро Дейрдре поняла, что Найджелом руководила элементарная жалость и помыслы его были чисты. Тогда она начала ему доверять.

– Вы стали для него спасением, после того как он потерял свою жену и дочь, миледи, – проговорила миссис Годфри, прервав поток мыслей Дейрдре. – Он всегда говорил мне, что вы напоминаете ему дочь. Ему казалось, что к нему вернулась его маленькая девочка.

Дейрдре покачала головой.

– Я так благодарна ему за все, что он для меня сделал.

Целых семь лет виконт давал ей крышу над головой, учил ее, воспитывал, как настоящую леди. Этот человек стал для нее отцом. Таким, о котором любой ребенок мог только мечтать. Ее мать уже давно умерла, а Большой Джон О'ши годился только для того, чтобы пить и драться. Так случилось, что до двенадцати лет она не знала родительской любви.

Эту любовь и тепло дал ей Найджел. Со временем Дейрдре привыкла к спокойному и комфортному существованию рядом со своим спасителем. А затем, когда они поженились, их связь стала еще крепче. Разумеется, она была прекрасно осведомлена о сплетнях, которые с удовольствием обсуждались в светских салонах. Но Дейрдре это мало трогало.

До сегодняшнего дня. То, что сказал лорд Эллингтон, безмерно обидело ее.

– Я могу чем-то помочь вам, миледи? – спросила миссис Годфри. – Может, принести стакан теплого молока или чая?

– Нет, спасибо, миссис Годфри. Ничего не нужно. Идите спать.

– Вы уверены, что я вам не понадоблюсь, миледи?

– Да, конечно.

Домоправительница неохотно удалилась.

Когда дверь за ней закрылась, Дейрдре снова вернулась к кровати и села на ее край. Теперь она долго не сможет уснуть. События этого вечера постоянно прокручивались у нее в голове, обрастая мелкими деталями и подробностями, которые вспоминались не сразу, а постепенно. Словно собиралась мозаика. Разноцветные кусочки срастались, дополняя и усложняя общую картину, наталкивали на новые мысли.

Интересно, нашел ли уже лорд Эллингтон свою сестру?

Дейрдре чувствовала себя неловко, оттого что отказала ему в помощи. Но другого выхода у нее просто не было. Когда виконтесса представляла себе, как бедная девочка бродит где-то в темноте по Тотхилл-Филдз, мороз подирал ее по коже. У юной леди из богатой семьи нет никаких шансов выбраться без всяких последствий из этого обиталища головорезов, воров и жуликов всех мастей.

Дейрдре в отчаянии стукнула кулаком по кровати. Эта девочка, еще совсем ребенок, может просто погибнуть. Но разве она имеет возможность помочь графу? Ведь не исключено, что, увидев ее во второй раз, он узнает ее. К своему удивлению, Дейрдре поняла, что лорд Эллингтон затронул в ее душе какие-то тайные струны. Не только от страха перед разоблачением сжималось ее сердце. Никогда еще ни один мужчина не вызывал у нее такого странного и пронзительного чувства.

Так что же делать? Чем больше Дейрдре размышляла на эту тему, тем очевиднее становился вывод. Она не может не помочь этому ребенку. Как ей потом жить, если сестра графа погибнет?

Дейрдре прикусила губу. Она никому, даже Найджелу, никогда не рассказывала о том, что случилось восемь лет назад с матерью лорда Эллингтона. Эта рана в ее сердце с годами только разрасталась, и сознание собственной вины превратилось в постоянную пытку. Возможно, если она поможет графу, ей станет хотя бы чуть-чуть легче.

Завтра утром она явится к графу и предложит свои услуги. К тому же девушка, может быть, уже нашлась и ее помощь не потребуется. Так что, обменявшись с лордом Эллингтоном любезностями, она тут же распрощается с ним. Возможно, за эти несколько минут он так и не узнает се.

Но если... Нет, нет, торопиться не стоит. Завтра утром все станет ясно.

ГЛАВА 5

Солнце только начало лениво подниматься над горизонтом, когда Дейрдре уже стояла на Беркли-сквер перед домом номер 114.

«Наверное, я сошла с ума», – промелькнуло у нее в голове. Всю ночь она размышляла о том, как же ей постунить. Дейрдре приводила себе массу аргументов в пользу того, чтобы немедленно пойти к графу, и тут же убедительно доказывала, что делать этого не стоит. Уже приняв решение, она опять начинала колебаться.

Как бы то ни было, она не может оставить ребенка в беде.

Ей надо наконец постучаться в дверь, а не стоять посреди улицы, как растерянная девчонка. Прохожие бросали на виконтессу любопытные взгляды, а служанка, подметавшая лестницу у соседнего дома, уже стала с подозрением поглядывать на нее.

Взяв себя в руки, Дейрдре поднялась по ступенькам и позвонила в колокольчик. Через несколько секунд дверь распахнулась, и перед виконтессой предстал убеленный сединами дворецкий с настороженными глазами.

– Чем могу служить, миледи?

– Мне нужно видеть лорда Эллингтона.

– Прошу извинить, миледи, но сейчас его сиятельство не принимает посетителей. Если вы соблаговолите оставить свою визитную карточку...

Дейрдре решительно покачала головой. Нет, он не может вот так просто выставить ее! После того как она с таким трудом решилась прийти сюда.

– Это очень срочно. Я леди Родерби и пришла сюда, чтобы помочь графу.

– Леди Родерби? – Морщинистое лицо удивленно вытянулось.

– Да, и я...

– Арчер, позволь леди войти.

Из глубины коридора послышался уже знакомый низкий голос.

Дейрдре затрепетала.

– Хорошо, милорд. Прошу вас, миледи.

Она вошла. Дверь за ней затворилась, и дворецкий тут же растаял в полумраке холла. Оглядевшись, Дейрдре увидела лорда Эллингтона, который так и остался стоять на лестнице, ведущей на второй этаж. Он не счел, нужным спуститься вниз. Проникающий через витражное окно свет ложился разноцветными пятнами на пол и стены. Стройная фигура графа выглядела при таком освещении призрачной и нереальной.

Он заговорил, прежде чем виконтесса успела поздороваться с ним.

– Что вы здесь делаете?

Виконтесса и не ожидала другого приема. Кашлянув, Дейрдре проговорила:

– Есть какие-нибудь новости о вашей сестре, милорд?

– А вам не все ли равно, леди Родерби?

– Разумеется, нет. Иначе я не пришла бы сюда.

Лорд Эллингтон окинул свою гостью цепким взглядом, его лицо было бесстрастно и непроницаемо.

– Нет, к сожалению, об Эмили ничего не слышно.

– Что ж, я здесь, чтобы помочь вам.

Он подошел к виконтессе, и Дейрдре заметила, как осунулось его лицо. Под глазами пролегли темные круги, носогубные складки сделались резче.

– Почему вы передумали? – спросил он.

Она покачала головой:

– Я не могу объяснить этого. Будем считать, что вчера я поторопилась с ответом.

Лорд Эллингтон прижал руки к груди и посмотрел на Дейрдре сверху вниз. Она снова почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной перед этим человеком.

– Благодарю вас, леди Родерби, но ваши услуги больше не требуются.

– Простите...

– Я сказал, что мне не нужна ваша помощь.

Дейрдре с удивлением взглянула на него из-под полу опущенных ресниц. Виконтессе и в голову не приходило, что он может отказаться от ее предложения. Что ж, в таком случае это снимает с нее всякую ответственность, ее совесть чиста.

Но не успела она вздохнуть с облегчением, как слова графа снова повергли ее в состояние паники.

– Я немедленно отправляюсь на Боу-стрит. Теперь я буду настаивать на том, чтобы на поиски сестры отправились все сыщики, какие только состоят на службе в уголовном полицейском управлении.

– Нет!

Теперь удивился Тристан.

Дейрдре стремилась избежать именно этого – вмешательства закона в жизнь Тотхилл-Филдз. Ведь многие из ее подопечных могли пострадать.

– Прошу вас, – умоляюще проговорила она и осторожно коснулась пальцами его плеча. И тут же быстро отдернула руку, словно обжегшись. Ее сердце билось, как пойманная птица в клетке, виконтесса была не в силах выговорить ни слова.

Ее прикосновение подействовало на Тристана точно так же. Как только он услышал голос леди Родерби, по телу графа пробежала дрожь. После тревожной бессонной ночи он с трудом сдерживал свои чувства.

Но когда она коснулась его...

Внезапно Тристан ощутил прилив страсти, желание обладать этой женщиной, и, боясь, что его гостья может понять это, опустил глаза. Черт возьми! Как такая особа могла привлечь его? Женщина, каждый поступок которой тут же становится достоянием светских гостиных! Она жила с человеком, годившимся ей в отцы, и, без сомнения, была не понаслышке знакома с окрестностями Тотхилл-Филдз.

– Почему вы просите об этом? – спросил он, отвернувшись в сторону и стараясь избавиться от внезапного видения – обнаженное хрупкое тело леди Родерби распростерто на его кровати.

Виконтесса растерялась. Тристан снова устремил на нее взгляд, пытаясь понять, ощущает ли она то же самое. Чувствует ли, что между ними вдруг установилась невидимая связь.

– Пожалуйста, не делайте этого. Если вы пошлете туда отряды полиции, то восстановите против себя всех обитателей этого района, и на их помощь в таком случае нельзя будет рассчитывать.

Несмотря на подспудное желание отвергнуть любой совет виконтессы, граф не мог не признать, что в ее словах есть здравый смысл. Если жители трущоб сомкнут свои ряды, то пробиться сквозь них не удастся всем полицейским Лондона.

– А что же вы можете предложить?

– Позвольте помочь вам. Просто доверьтесь мне. Я могу спросить кое-кого из Тотхилл-Филдз о вашей сестре, и, если им что-то известно о ней, надеюсь, они помогут отыскать ее.

– А если из этого ничего не выйдет?

Она шагнула к нему, ее блестящие зеленые глаза умоляюще смотрели на графа.

– Дайте мне попытаться. Я понимаю, что вы сердитесь на меня за то, что вчера я вам отказала. Но поверьте, я могу помочь вам, если только вы разрешите это сделать.

Близость этой женщины необыкновенно волновала графа, ему хотелось протянуть руку и коснуться пальцами ее бледной щеки, ее чуть влажных розоватых губ. В висках Тристана оглушительно стучала кровь. Он стоял и смотрел на ее лицо, на мелкие брызги веснушек у нее на щеках и носу, на ее длинные, пушистые, с золотистым оттенком ресницы. Виконтесса была чуть выше среднего роста, ее макушка доходила ему до подбородка, и если он обнимет ее за талию и притянет к себе, то их тела будут как раз...

Черт возьми! Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Ему не стоит втягиваться в какие-либо близкие отношения с этой женщиной, он уже и так слишком много думает о ней. От нее веет опасностью, и только страх потерять Эмили заставляет его идти на риск.

– Хорошо, – ворчливо проговорил он. – Вы должны еще до обеда сообщить мне о результатах ваших переговоров. Если они будут неутешительными, боюсь, мне все же придется обратиться на Боу-стрит.

– До обеда? Но я только успею... – Она замолчала под его тяжелым взглядом. – Хорошо. Я сейчас возвращаюсь домой, сажусь в карету и еду, а потом...

– Я поеду с вами.

– Что? – удивилась она.

– Ясказал, что отправлюсь с вами.

Тристан чуть не засмеялся, увидев, как вспыхнуло лицо леди Родерби.

– Но вы не можете!

– Я могу и поеду, – заверил он виконтессу, его глаза превратились в сердитые щелки.– Вы не забыли, что речь идет о моей сестре?

– Мне это хорошо известно, лорд Эллингтон. Но люди из Тотхилл-Филдз не отвечают на вопросы незнакомцев. Если вы будете маячить за моей спиной, это вряд ли нам поможет.

– Им придется отвечать мне, я не собираюсь сидеть сложа руки, когда Эмили нуждается в моем участии.

Тристан снова почувствовал взгляд виконтессы, который оказывал на него такой же эффект, как и ее прикосновение. Господи, с какой легкостью эта женщина может вывести его из себя! Ему, вероятно, не следовало так много времени проводить наедине с леди Родерби, но ведь дело касается его сестры, и он сделает все, что потребуют от него обстоятельства.

Господи, помоги им обоим.

Он нахмурился, черты его лица несколько заострились, в глазах появилась решимость. Дейрдре поняла, что переубедить его невозможно.

–Хорошо, – сказала она. – Но вы не можете в таком виде отправиться в Тотхилл-Филдз.

– Что вы имеете в виду?

– Обитатели трущоб воспринимают любого богато одетого человека как своего личного врага. – Ее глаза озорно вспыхнули. – Но у меня, кажется, есть идея...

– Это просто нелепо!

Стоя в холле своего дома, Дейрдре наблюдала за тем, как лорд Эллингтон с недовольным видом разглядывал себя в зеркале. Несмотря на серьезность положения, в котором они с графом очутились, виконтессу забавляла эта сцена. В позаимствованной одежде кучера Дейрдре лорд Эллингтон чувствовал себя в высшей степени неловко, его движения сделались какими-то механическими, неестественными.

– Не знаю, что и сказать. – Она наклонила голову, ее внимательные глаза примечали всякие мелочи, на первый взгляд казавшиеся незначительными и несущественными. – Но как бы то ни было, этот костюм вам очень идет.

В ответ послышалось раздраженное ворчание. Кучер Каллен был немного ниже и худее графа, и на лорде Эллингтоне его костюм сидел в обтяжку, подчеркивая крепкую мускулатуру своего нового обладателя. Возможно, именно это обстоятельство придавало некоторую театральность внешнему виду графа.

Поворачиваясь к зеркалу то лицом, то спиной, Тристан опасался, как бы простая, прямого кроя рубашка не расползлась по швам.

– Все же не понимаю, к чему весь этот маскарад.

– Я ведь уже объясняла вам. Если вы явитесь туда в одежде аристократа, то жители Тотхилл-Филдз просто разбегутся от вас. А в таком виде они примут вас за своего. Они не станут говорить с вами, если увидят в вас чужака.

– Похоже, ваш кучер не слишком доволен тем, что мы позаимствовали его наряд. Он бросает на меня такие свирепые взгляды, что мне даже несколько не по себе.

Дейрдре посмотрела в дальний угол холла, где у стены стоял Каллен. Руки скрещены на груди, мохнатые брови сошлись у переносицы.

– Дело вовсе не в одежде, – объяснила виконтесса. – Каллен просто с трепетом относится ко мне.

Лорд Эллингтон снова поймал неодобрительный взгляд кучера.

– О Господи, можешь успокоиться! Я вовсе не вынашиваю каких-нибудь бесчестных намерений по отношению к твоей госпоже, – усмехнувшись, небрежно бросил Тристан.

Дейрдре неожиданно почувствовала странное разочарование, услышав это замечание графа. Она уже давным-давно решила для себя, что в ее жизни больше не будет никаких романтических отношений. У нее слишком много всяких секретов, чтобы наслаждаться обычными человеческими радостями. Но с самой первой минуты, когда она увидела графа, Дейрдре поняла, что теперь ей придется бороться с чувствами, внезапно проснувшимися в ней. Что же такого было в этом человеке, что она сразу, против своей воли вдруг стала испытывать волнение в его присутствии?

Граф снова посмотрел на Каллена, ожидая, что тот что-нибудь скажет в ответ на его замечание, но кучер продолжал хранить молчание.

– Похоже, он не слишком разговорчив, – заметил лорд Эллингтон.

Дейрдре охватила острая жалость к своему верному слуге.

– Он всегда молчит, – мягко объяснила она, стараясь говорить как можно тише, чтобы Каллен не услышал ее. – У него нет языка.

По лицу лорда Эллингтона было видно, что слова виконтессы повергли его в шок, но Дейрдре не хотелось вдаваться в какие-либо подробности. Да и что она могла сказать? Что несколько лет назад Каллен, еще будучи членом банды Барнаби Флинта, попытался противостоять той жестокости, с которой главарь расправлялся со своими жертвами. Дейрдре случайно наткнулась на Каллена в Тотхилл-Филдз год назад. Ненависть к Флинту превратила их в друзей, а способность этого человека понимать все без слов и хранить секреты сделала его незаменимым помощником виконтессы.

Сейчас не время для воспоминаний, подумала Дейрдре и решительно направилась к вешалке, чтобы снять плащ.

– Нам пора идти.

Лорд Эллингтон по-шутовски поклонился:

– Слушаюсь, миледи.

Дейрдре нахмурилась и бросила взгляд на Каллена:

– Каплей, мы собираемся ехать. Приготовь, пожалуйста, карету. – Затем Дейрдре снова взглянула в лицо графу: – Неплохо было бы, милорд, если бы теперь вы назвали мне свое имя.

– А зачем, позвольте полюбопытствовать?

– Потому что сейчас вы исполните роль моего слуги, и я не могу вас называть лордом Эллингтоном, – объяснила виконтесса, пожимая плечами. – Может, будем обращаться к вам, как к Эдвину или Франсу. Но мне хотелось бы...

– Тристан.

– Что вы сказали?

– Меня зовут Тристан.

Тристан. Ему подходит это имя, подумала Дейрдре. Это имя сразу воскресило в ее памяти образ того благородного рыцаря, каким предстал перед ней лорд Эллингтон восемь лет назад. Когда пытался спасти свою мать, возможно, уже тогда Дейрдре что-то почувствовала к этому незнакомцу. И с того времени в ее сердце поселился образ прекрасного принца, именно о нем она мечтала все эти годы, хотя хорошо понимала, что принцы не выбирают себе возлюбленных из тех женщин, к которым принадлежала она.

Оставалось лишь надеяться, что ей не придется пожалеть о своем порыве милосердия. Впрочем, ею руководило не только человеколюбие. Когда она, придя к лорду Элиннгтону в дом, стала убеждать графа принять ее помощь и неожиданно для себя коснулась рукой его плеча, то вдруг ощутила проснувшееся внутри желание.

– Мне кажется, теперь ваша очередь.

Его слова внезапно прервали поток размышлений виконтессы. Она взглянула на своего спутника:

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, это было бы справедливо. Я назвал вам свое имя, и мне хотелось бы узнать ваше.

– О! Но мне кажется, в этом нет...

– Ну же, леди Родерби. – Граф сделал шаг к виконтессе. Наклонился, его губы были совсем близко от ее лица, его дыхание коснулось ее щеки. – Разве так уж трудно назвать свое имя?

Внезапно у нее закружилась голова.

– Дейрдре, – прошептала она. – Меня зовут Дейрдре.

На его лице появилась торжествующая улыбка. По телу Дейрдре пробежала дрожь. «Господи, – с ужасом подумала она, – знакомство с ним может обернуться для меня бедой!»

ГЛАВА 6

Эмили проснулась, с трудом приоткрыла слегка припухшие веки и прямо перед собой увидела пару карих глаз, с любопытством устремленных на нее.

Вскрикнув, она резко села на соломенном тюфяке. Ее сердце гулко ухнуло. Спросонья она не сразу поняла, где находится. Но тут в памяти всплыли страшная картина, невольной свидетельницей которой она стала, ночная погоня и парень, спасший ее.

Эмили слегка успокоилась, осознав, что находится в безопасности. А карие глаза принадлежали маленькому ребенку. Мягкие, вьющиеся волосы, тонкая белая кожа с разводами грязи, голубая жилка на виске, робкая улыбка.

– Ты ангел? – с надеждой в голосе спросил чумазый херувим.

Эмили не знала, что ответить. Она натянула потрепанное одеяло до самого подбородка и огляделась. Ночью, когда Куик привел ее сюда, было слишком темно, чтобы разглядеть комнату. Теперь же, в утреннем свете, проникавшем через тусклые крошечные окошки, Эмили поняла, куда попала.

Большая холодная комната. По углам и на потолке разводы плесени, мебель, знавшая лучшие времена. Весь пол устлан соломенными тюфяками, точно такими же, как тот, на котором спала она. У противоположной стены кучка мальчишек, греющихся у камина.

Вдруг один парнишка лет двенадцати оглянулся. Увидев, что их гостья проснулась, он сердито зашипел на кареглазого малыша, глядевшего на Эмили с неподдельным удивлением и восторгом.

– Черт возьми, Бенджи! Питер велел оставить ее в покое и не будить! Сейчас получишь у меня.

Нижняя губа Бенджи обиженно выдвинулась вперед и чуть вывернулась.

– Я не будил ее, я только смотрел. Она сама проснулась.

–Простите, мисс, – проговорил паренек, сидевший у камина. Его лицо густо покраснело.

Эмили изобразила некое подобие улыбки.

– Все хорошо. Он не побеспокоил меня. Я просто испугалась. – Она нерешительно огляделась вокруг. – Где я?

– В логове нашей шайки.

– В логове шайки? И где же это?

– В Тотхилл-Филдз, конечно.

Эмили была поражена. В Тотхилл-Филдз? Господи, и как только ее занесло сюда?! О, она была наслышана об этом месте.

Повернувшись к чумазому малышу, она спросила:

– Где твои родители? Они, наверное, рассердятся за то, что твой брат привел меня сюда.

Мальчик хмыкнул и сделал шаг назад.

– Питер мне не брат. У нас ни у кого нет родителей.

– Нет родителей? – изумилась Эмили. – А кто же присматривает за вами.

Малыш, которого назвали Бенджи, прыгнул на тюфяк рядом с Эмили и стал скакать на нем на одной ноге.

– Питер присматривает.

– Питер?

– Куик, мисс, – сообщил мальчик постарше, тот самый, что сидел у камина. – Он привел вас ночью. Меня зовут Нат, а тот маленький рядом с вами – Бенджи.

Вот, оказывается, как зовут Куика. Питер. Эмили снова посмотрела по сторонам, ища его глазами. Словно прочитав ее мысли, Нат сказал:

– Питера здесь нет, мисс. Он пошел разузнать, как там обстоят дела. Уж скоро вернется, наверное.

В это мгновение дверь в комнату со стуком распахнулась, и на пороге появился молодой человек крепкого телосложения, темноволосый, чуть постарше Эмили. У него на плече висел мешок.

Нат нахмурился:

– Ты где был?

– Тебя это не касается, щенок.

– Питер искал тебя.

– Да? – Незнакомец опустил свою поклажу на пол и посмотрел на Ната. – Я, кажется, уже говорил тебе, что Питер мне не указ. Это он вами может тут командовать.

Этот сердитый молодой человек вдруг заметил Эмили. Взгляд колючих серых глаз заставил ее замереть под одеялом. Похоже, он тут же стал прикидывать, какую выгоду можно извлечь из сложившегося положения. Увидев довольную ухмылку на его хищно заострившемся лице, Эмили почувствовала, как по ее спине забегали мурашки.

– И кто же это пожаловал к нам в гости?

Незнакомец совсем близко подошел к Эмили. Окинул ее взглядом голодного зверя с головы до ног.

– С каких это пор мы стали принимать в банду девчонок? – спросил он.

– Оставь ее в покое, Джек, – резко осадил его Нат.

– Кто это тут вздумал поучать меня? Ты?

Атмосфера в комнате вмиг наэлектризовалась. Казалось, проскочи сейчас искра, как тут же вспыхнет пламя. Сидевшие у камина мальчики хранили молчание.

Вдруг непонятно откуда послышался спокойный и уверенный голос:

– Тебе, Джек, придется иметь дело со мной.

Сердце Эмили оглушительно застучало. Глаза всех присутствующих обратились к появившемуся в дверном проеме Питеру. Он стоял, скрестив руки на груди, а за его спиной маячил еще один парень, годами двумя-тремя помоложе.

В серых глазах Джека вспыхнула злоба. Эмили испуганно глядела то на Питера, то на Джека.

Наконец Питер снова заговорил, и его слова разрезали воздух, словно удар хлыста.

– Я сказал: оставь ее. Ты понял?

Что-то невнятно проворчав себе под нос, Джек отошел в сторону, подчинившись приказу Питера. Эмили облегченно вздохнула.

Войдя в комнату, Питер пнул ногой лежавший на полу мешок:

– Что там?

– Ничего.

– Не похоже, что там ничего нет. Мы обещали леди Родерби...

– Ну да, ты обещал ей. Но ко мне это не имеет никакого отношения.

Питер недовольно прищурился:

– Ты знаешь наши правила, Джек.

Вместо ответа тот злобно оскалился и, подхватив свой мешок, отошел в дальний угол комнаты.

Напряжение спало и обитатели убежища снова занялись своими обычными делами.

Питер подошел к Эмили и окинул ее обеспокоенным взглядом.

– С тобой все нормально?

Она попыталась улыбнуться:

– Да. Спасибо. Я хотела поблагодарить тебя. Этой ночью ты меня спас. Даже представить страшно, что могло бы случиться, не окажись ты рядом.

Питер пожал плечами и повернулся к Нату:

– Нат, там еще остались жареные колбаски, которые нам привезла леди Р.? Принеси их для нашей гостьи, она, верно, умирает с голода.

Только в эту минуту Эмили поняла, как сильно проголодалась. Ее желудок громко заурчал, подтвердив предположение Питера. Нат кивнул и пошел к мальчишкам, сидевшим у камина.

А Питер, засунув руки в карманы, прислонился к стене. Его голубые глаза внимательно разглядывали Эмили.

– Вот так в переделку вы попали, мисс! Люди Флинта рыщут по улицам.

Эмили живо представила себе зловещую ухмылку Флинта. Этот человек просто исчадие ада, и мысль о том, что он может найти ее, заставила Эмили содрогнуться.

Веснушчатый парень, пришедший вместе с Нигером, добродушно заметил:

– Не беспокойтесь, Флинту не удастся найти нашу берлогу. – Его голос звучал уверенно, и Эмили несколько успокоилась.

– Мисс, – обратился к ней Питер, вы так и не сказали мне, почему на вас охотится Флинт.

Она открыла рот, собираясь заговорить, как Ренджи вдруг перестал скакать на тюфяке и схватил Питера за руку.

– Питер, она ангел? – с благоговением прошептал он.

Веснушчатый парень фыркнул:

– Разумеется, нет! Она просто девочка.

– Но она похожа на ангела из книжки. Я видел на картинке. Если она не ангел, то кто тогда?

Питер озадаченно пожал плечами:

– Хороший вопрос, Бенджи. Но я не могу ответить на него. Эта девочка не сказала мне, кто она.

Кровь прилила к щекам Эмили. Питер был прав. Она не многое рассказала о себе.

– Эмили. Меня зовут Эмили.

– Что ж, очень хорошо, мисс Эмили. – Питер протянул ей руку, его губы сложились в ленивую улыбку. – Как насчет того, чтобы позавтракать с нами?

Несмотря на серьезность положения, в котором она оказалась, и на шок, перенесенный сегодняшней ночью, Эмили улыбнулась и взяла протянутую руку. Питер помог ей подняться на ноги.

– С удовольствием присоединюсь, – сказала гостья.

Питер подвел ее к стоявшему в центре комнаты столу, за которым уже начали собираться обитатели тайного убежища. Сев на стул, она с благодарностью посмотрела на Ната, ставившего перед ней тарелку с горячими колбасками.

Куик представил гостье всех своих подопечных по очереди, и Эмили каждому кивнула. Кроме Ната и Бенджи, которых она узнала чуть раньше, девушка познакомилась с Майлзом, тем самым веснушчатым парнем, который пришел вместе с Питером, и многими другими. Похоже, запомнить имена всех сразу ей не удастся.

У одного мальчика, Дейви, Эмили увидела на щеке огромный фиолетовый кровоподтек, и ее глаза в ужасе расширились. Заметив это, Питер сказал:

– Наш Дейви повстречался вчера с теми же парнями, что гнались за нами.

Сердце Эмили замерло. Эти негодяи в два раза больше Дейви, и они так ужасно избили его. Господи, какой кошмар!

Питер заглянул ей в глаза и дружески улыбнулся:

– Не бойтесь, мисс. Вы тут в безопасности. Но мне бы очень хотелось узнать, почему они гнались за вами.

Стараясь держаться как можно спокойнее, Эмили рассказала приютившим ее мальчишкам обо всем, что с ней случилось прошлой ночью. Когда она замолчала, Питер по-прежнему продолжал хранить молчание. Выражение его лица оставалось непроницаемым.

Эмили была не в состоянии выдерживать дальше эту гнетущую тишину. Она подняла глаза на Питера, и он ободряюще потрепал рукой ее по плечу.

– Можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь. У нас хватит места для всех. Верно, парни?

Хор голосов одобрительно загудел.

– Да ты сошел с ума!

Неожиданный возглас Джека привлек к нему всеобщее внимание. Из угла на Питера смотрели холодные серые глаза.

– Флинт уже разыскивает наше логово, а ты разрешаешь ей остаться здесь?

Питер упрямо вздернул подбородок.

– Ей нужна наша помощь.

– Она свидетель! Свидетель убийства! Если ее не найдет Флинт, ее отыщут легавые. Да ты только посмотри на нее. Разве она похожа на тех, кто живет в Тотхилл-Филдз?

Эмили сжала кулаки. Да, разумеется, Джек прав. Она боялась выходить на улицу, но оставаться здесь ей было нельзя. Разве можно подвергать риску жизни этих мальчишек? Но Эмили не представляла себе ясно, куда идти. Какая-то часть ее хотела немедленно вернуться к Тристану, а другая – доказать брату, что она и сама может позаботиться о себе.

Прикусив губу, она посмотрела па Питера.

– Не беспокойтесь, – сказала Эмили. – Как только я позавтракаю, сразу же уйду. Может, кто-то из вас покажет мне, как добраться до реки?

Не успел Питер ответить, как Бенджи вдруг набросился с кулаками на Джека. Его лицо покраснело, из глаз брызнули слезы.

– Нет! – закричал малыш. – Она наш ангел-хранитель. Нельзя, чтобы она уходила. Ее нельзя выгонять!

Джек что-то невнятно прохрипел и занес кулак над головой Бенджи. Но к ним в мгновение ока подскочил Питер и перехватил руку Джека перед носом у Бенджи.

– Только попробуй ударь его, – со зловещей мягкостью проговорил Питер.

В воздухе повеяло грозой. Джек и Питер впились друг в друга глазами. Казалось, еще секунда – и они кинутся в драку. Но, в конце концов, Джек опустил руку и, злобно выругавшись, метнул свирепый взгляд на Бенджи.

Питер обнял малыша за плечи и подвел к столу.

– Вот смотри. Мисс Эмили никуда не уходит. Она остается с нами. Так ведь, мисс Эмили?

Она осторожно посмотрела на Джека:

– Если вы думаете, что я могу остаться, я буду с вами.

– Да, мы именно так и думаем. Нам станет веселее.

Все мальчишки радостно засмеялись, а Майлз сдавленно фыркнул:

– Да, мы все – одна большая семья.

Эмили взглянула на Питера:

– Это что-то вроде сиротского приюта?

Куик промолчал, но из угла послышалось злобное шипение Джека.

– Разве до сих пор вы еще не поняли, мисс Эмили, куда вы попали? Вы только что согласились присоединиться к шайке воров!

ГЛАВА 7

Карета леди Родерби катилась по улицам Вестминстера. Тристан задумчиво смотрел в окно и размышлял над событиями сегодняшнего утра.

Граф пытался понять причину, по которой леди Родерби переменила свое решение. Кроме того, он не мог объяснить, почему так легко позволил этой женщине вовлечь себя в такой маскарад. Лорд Эллингтон снова окинул взглядом свой костюм. Без сомнения, леди Родерби просто околдовала его. Тристан лишь надеялся на то, что он не делает глупости и не тратит попусту время как раз в тот момент, когда его сестра остро нуждается в его помощи...

Усилием воли он заставил себя не думать о том, что с Эмили могло что-то случиться. Но воображение услужливо подсовывало Тристану одну картину страшнее другой. Он отказывался верить, что его сестра уже мертва. Пережить еще одну трагедию он был просто не в силах.

Его спутница тоже погрузилась в свои мысли. Интересно, что ее беспокоит? Но вскоре Тристан снова переключился на собственные проблемы. Он вдруг решил, что ему следовало ехать рядом с Калленом, так все выглядело бы более правдоподобным.

– В этом нет необходимости, – успокоила графа виконтесса, когда он высказал ей свои опасения. Моя репутация настолько запачкана, что еще одно маленькое пятнышко ничего не изменит.

Тристан промолчал. Леди Родерби снова задумалась, и мысли ее уплыли далеко, в никому не ведомый мир.

Он незаметно стал рассматривать ее. Тонкий, изящный профиль, кружевной воротничок, живописно уложенные в высокую прическу медные локоны – и нее это на фоне небесно-голубого шелка, которым была обита карета внутри. Настоящая леди, жена лорда. Но теперь Тристан знал, что под маской невозмутимости скрывается пламенное сердце. Прошлой ночью и сегодня утром он заметил эти опасные огоньки в ее зеленых глазах.

Тристан невольно улыбнулся. Возможно, почувствовав в этой женщине какую-то тайну, он стал с такой настойчивостью выведывать ее имя. Несмотря на свое презрительное отношение ко всяким фривольностям и нежелание переступать через определенный барьер, существующий между малознакомыми людьми, граф не мог не ощущать той связи, которая сразу же возникла между ним и леди Родерби. И это таинственное притяжение таило в себе опасность.

«Дейрдре», – мысленно произносил он, пробуя ощутить вкус ее имени. Его глаза продолжали осторожно скользить по ее телу. Сейчас, когда волна гнева схлынула, Тристан с новой силой испытал физическое влечение к этой женщине. И вдруг осознал, что уже никогда не сможет думать о ней просто как о леди Родерби.

– Вас что-то рассмешило, милорд?

– Вовсе нет, миледи. Ябы не посмел веселиться в вашем присутствии.

Виконтесса подозрительно посмотрела на него, а он попытался придать себе невозмутимый и серьезный вид. Через мгновение она отвернулась. Следует быть осмотрительнее, решил про себя Тристан. Не стоит сердить эту женщину. Надо думать сейчас об Эмили, а не анализировать свои чувства, которые к тому же никуда привести не могут. Те дни, когда он предавался радостям в компаниях женщин с сомнительной репутацией, остались далеко позади. Если же слух о его отношениях с виконтессой достигнет ушей леди Дракона, то можно считать, что ему уготовано место в аду.

Сосредоточенный на своих мыслях, Тристан не сразу заметил, что карета уже выехала из Вестминстера с его роскошными дворцами, домами и магазинами. Теперь с обеих сторон мелькали убогие однообразные строения, слепившиеся в непрерывную серую стену вдоль узкой грязной дороги. Очевидно, они уже в Тотхилл-Филдз. Декорации переменились настолько быстро и неуловимо, что Тристан ощутил даже некоторый испуг. Вполне вероятно, что Эмили так же незаметно для себя оказалась в самом центре этого района и сбилась с дороги. Впрочем, Тотхилл-Филдз не сразу демонстрирует случайному прохожему все свои язвы, прикрывая их более или менее пристойным фасадом. И в этом таится особая опасность. Если в других бедных районах Лондона ветхость строений, грязь и нищета сразу заявляют о себе, заставляя насторожиться, то в Тотхилл-Филдз можно еще некоторое время пребывать в состоянии неведения о грозящей тебе опасности.

Теперь Тристан еще отчетливее увидел серьезность положения, в которое попала его сестра.

Вскоре их карета остановилась у небольшой таверны. Над входом висела покосившаяся вывеска «Веселый Роджер».

Бросив на виконтессу осторожный взгляд, Тристан спросил:

– Мы приехали?

Не глядя на графа, леди Родерби кивнула и открыла дверцу кареты.

– Подождите, – вдруг окликнул свою спутницу Тристан и поспешно схватил ее за локоть. Но виконтесса, словно ожегшись, отдернула руку.

«Лучше ее не трогать», – подумал Тристан и положил руку в карман.

Спустившись на тротуар, граф наткнулся на насмешливый, высокомерный взгляд Каллена. Решив про себя, что не стоит придавать особого значения столь непочтительному поведению слуги, Тристан молча двинулся вслед за леди Родерби.

Догнав виконтессу, он сказал ей:

– Раз я играю роль вашего слуги, то уж будьте добры, не отвергайте мою помощь.

Она вспыхнула, ее щеки слегка порозовели.

– Вы правы, разумеется. Я не подумала. Просто я так привыкла делать все сама...

Она остановилась, на ее лице явно читалась растерянность. Тристан вдруг поймал себя на мысли, что слишком долго любуется ее хорошеньким личиком. Спохватившись, он отвернулся и проворно распахнул дверь перед своей госпожой.

В таверне оказалось довольно темно, в неясном утреннем свете, проникающем сквозь тусклые, грязные оконца, вырисовывались расплывчатые силуэты столов и стульев, между которыми в светлом фартуке бродил грузный седовласый мужчина, по всей видимости, хозяин этого заведения. В углу у самой двери распласталась неподвижная фигура любителя горячительных напитков, время от времени содрогавшаяся от раскатистого храпа.

– Доброе утро, Гарри.

Услышав свое имя, мужчина удивленно вскинул голову и посмотрел на вошедших. Его лицо тут же расплылось в смущенной улыбке, и он часто-часто заморгал глазами, под одним из которых красовался огромный темно-фиолетовый кровоподтек, придававший ему сходство с пиратом.

– Доброе утро, миледи. Вы сегодня так рано.

– Пожалуйста, Гарри, называй меня по-прежнему Дейрдре. Я ведь ничуть не изменилась.

Гарри поскреб голову своей плохо гнущейся красноватой пятерней.

– Как нам знать, миледи? Теперь мы не можем...

– Я настаиваю.

Неожиданно перед Тристаном появились две фигуры, он даже не успел заметить, откуда они вынырнули.

Дейрдре снова посмотрела на храпящего в углу человека, который вдруг перевернулся на другой бок и что-то невнятно пробормотал.

– Похоже, Том снова не ночевал дома, – заметила она.

– Да, он с полуночи тут мне стены подпирает, – проворчал хозяин таверны. – Ваш папаша, миледи, то есть... Дейрдре, тоже, помнится, царство ему небесное, отирался тут по ночам. Прошу простить, если что сказал не так.

«Что это он там бормочет?» – подумал Тристан, прислушиваясь к сердитому толстяку в белом фартуке. Похоже, это об отце Дейрдре, решил он и с сочувствием взглянул на свою спутницу. Но виконтесса тотчас же переменила тему разговора:

– Не извиняйся, Гарри. Мне нужно повидаться с Лилой. Она наверху?

– Разумеется. Где же ей еще быть? Она до обеда из постели не вылезает.

– Я к ней сейчас поднимусь. Мы ненадолго.

Дейрдре направилась к лестнице в глубине комнаты.

Тристан молча последовал за ней, по дороге еще раз бросив взгляд на Гарри. Хозяин таверны наградил спутника виконтессы удивленным взглядом, но ничего не сказал. Он взял в руки веник и стал подметать.

– Что у него с глазом? – спросил лорд Эллингтон, поднимаясь по лестнице за Дейрдре.

Она с улыбкой взглянула на графа через плечо:

– Это у него уже несколько лет. И каждый раз он придумывает новую историю.

Похоже, она знает хозяина уже много лет, удивился Тристан. И каким это образом он имел удовольствие познакомиться с отцом Дейрдре?

Виконтесса неожиданно остановилась перед дверью в конце коридора. Она уже подняла было руку, чтобы постучать, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился высокий, худой джентльмен, взгляд светло-голубых глаз которого был устремлен в необозримую даль, находившуюся где-то за спиной леди Родерби. Пробормотав что-то невнятное себе под нос, он дернул головой и нетвердой походкой направился к лестнице.

Немного погодя на пороге возникла новая фигура. Теперь это была женщина, довольно крупная, с внушительными формами, скрывающимися под грязным цветастым халатом. Ее черные сальные волосы спутавшимися прядями падали на плечи. Аляповатый грим на лице свидетельствовал о профессии незнакомки.

«Господи! Да это же проститутка!»

Заметив вытянувшееся лицо Тристана, Дейрдре испытала странное удовлетворение. Когда они ехали сюда в карете, без сомнения, лорд Эллингтон смеялся над ней. Виконтесса была в этом убеждена. Теперь пришла ее очередь повеселиться.

Дейрдре казалось, что между ней и графом что-то происходит, и это вселяло в нее неуверенность. Между тем Тристан продолжал держаться холодно и спокойно, что смущало ее еще больше. И обижало. Вероятно, ему действительно надо было ехать рядом с Калленом, подумала леди Родерби. Она бы успела привести в порядок свои мысли и взять под контроль эмоции. Не стоило пытаться доказывать себе, что присутствие этого человека оставляет ее равнодушной. В тот момент, когда он коснулся ее локтя, здравый смысл окончательно изменил ей.

– Дейрдре, детка, что это ты делаешь здесь в такую рань?

Хрипловатый голос Лилы вырвал виконтессу из ее невеселых размышлений, и леди Родерби приветливо улыбнулась подруге. Тристан продолжал с любопытством наблюдать за женщинами.

– Здравствуй, Лила, надеюсь, ты не слишком рассердишься на меня за столь неожиданное вторжение...

Не говори глупостей, я всегда рада тебя видеть.

Темноволосая женщина пригласила леди Родерби и Тристана зайти в комнату и начала весело болтать, желая развлечь свою гостью. Граф Эллингтон все еще никак не мог прийти в себя от встречи с такого рода незнакомкой, его удивленные глаза не отрывались от лица Лилы, следили за тем, как она откинула голову назад, засмеялась, подняла вверх руки и потянулась. Полы её халата чуть распахнулись, явив смущенному взору графа большую белую ногу. Дейрдре знала Лилу на протяжении многих лет. После смерти отца, Гарри и Лила помогли ей справиться со своим горем и поддержали ее, как могли. С тех пор Дейрдре привязалась к этой женщине.

– Хочу тебя поблагодарить за те платья, что ты мне привезла в прошлый раз, – проговорила Лила, затворяя дверь. – Они очень красивые. Просто шикарные для такой, как я.

– Ерунда. Ты достойна самого лучшего.

Лила просияла от этих слов и игриво посмотрела на Тристана, явно очарованная его красотой.

– А это кто сегодня с тобой?

Свирепый взгляд Тристана ясно дал понять Дейрдре, что он не намерен исполнять роль жеребца, которого осматривают на рынке перед продажей.

– Это Тристан, – проговорила виконтесса, удивляясь той легкости, с какой его имя слетело с се губ. – Я наняла его, чтобы он сопровождал меня... во время моих поездок в Тотхилл-Филдз.

– Что ж, рада слышать это. Я давно уже говорила, что тебе нужен кто-то понадежнее Каллена. – Лила на мгновение остановилась, ее лицо вдруг сделалось сердитым. – Но Каллена ты, надеюсь, не уволила?

– И не собиралась. Он там, внизу, ждет меня.

Лила подбежала к окну и, распахнув створки, бросилась своим грузным телом на подоконник. Ее пышные прелести, видневшиеся в низком вырезе, предстали перед взором кучера.

– Каллен, Каллен, эй! Поднимайся сюда!

Дейрдре тоже подошла к окну и поглядела вниз. Смущенный Каллен согласно кивнул.

Лила вздохнула, выпрямилась и отошла от окна.

– Осталось только на голове постоять перед этим недотепой, – проворчала она. – Как будто мне это очень надо.

Уголки губ Дейрдре чуть приподнялись. Ей было известно, что ее подруга питает нежные чувства к Каллену. Она знала и то, что Каллен отвечал ей взаимностью, но при этом его робость мешала ему показать Лиле свою привязанность.

Проститутка шмыгнула носом.

– Так зачем ты приехала к нам сегодня? – спросила она Дейрдре.

– Дело в том, что мы... я кое-кого ищу.

Дейрдре снова повернулась к Тристану, который стоял чуть поодаль и слушал их разговор с бесстрастным выражением лица. Она протянула руку:

– Тристан, будь любезен, покажи нам портрет.

Граф опустил руку в карман и вынул оттуда небольшой овальный медальон с изображением своей сестры и передал его Дейрдре.

Виконтессу охватила странная боль, когда она увидела портрет этой девочки, сестры Тристана. Та как две капли воды была похожа на свою мать. Также красива, те же светлые локоны, придававшие ей сходство с ангелом, и те же фиалковые глаза.

Дейрдре протянула медальон Лиле, втайне надеясь, что та уже что-нибудь слышала об Эмили или даже видела ее. Но женщина покачала головой и сказала:

– Нет, мне она не встречалась.

– Но может, ты что-нибудь слышала? Никто не говорил, что привел новую девочку?

Дейрдре почувствовала, как Тристан понял, о чем она спрашивала, и сразу же напрягся. Даже представить страшно, что леди Эмили могли, привести в притон, и заставили работать проституткой. Впрочем, это была лишь одна из версий, которую следовало проверить. Как ни грустно думать об этом, но такие вещи часто случаются с молодыми девушками, которые живут в бедных кварталах.

– Нет, нет, я ничего не слышала, – повторила Лила. – Но не волнуйся, если я что-нибудь узнаю, сразу дам тебе знать.

Дейрдре вздохнула и вернула медальон Тристану.

– Спасибо.

Наклонив голову, Лила внимательно и с любопытством взглянула на Дейрдре:

– Она миленькая. Кто это?

– Она... просто одна моя хорошая знакомая.

– Сбежала из дома, наверное? Что ж, она не первая и не последняя из тех, кто думает, будто жизнь на улицах легче. Этот урок она запомнит на всю жизнь. А я уж решила, ты приехала потому, что до тебя дошли новости о Болдуине.

– Ты имеешь в виду ростовщика?

– Именно. Его нашли в соседнем переулке сегодня утром с ножом в груди.

– Какой ужас!

Лила равнодушно пожала плечами:

– Сам виноват. Не надо было связываться с Барнаби Флинтом.

По спине Дейрдре пробежал холодок.

– Барнаби Флинт?

Хотя Лила не многое знала о Дейрдре, в частности, ей не было известно, что, будучи двенадцатилетним ребенком, виконтессе случилось стать свидетельницей убийства, совершенного Барнаби Флинтом, женщина хорошо понимала, какое отвращение питала леди Родерби к этому человеку, и разделяла чувства Дейрдре. Как-то однажды Флинт пытался заставить Лилу работать на себя, но все дело кончилось парой выбитых зубов и сломанным ногтем.

– Думаю, ты знаешь, что Флинт вернулся.

Дейрдре искоса посмотрела на Тристана, отметив про себя, что выражение его лица стало совсем мрачным.

– А какое отношение он имеет к Болдуину?

– Все знают, что он скупал краденые вещи у Барнаби. И его парни тоже покупали.

– И что же полиция?

– Полиция! – презрительно фыркнула Лила. – Закон не вмешивается в такие дела, а потом бывает уже слишком поздно. Ты же понимаешь... Они просто убрали тело, этим дело и ограничилось. Разве что-то сдвинется с места, если в этом никто не заинтересован?

Это было правдой. Никто на Боу-стрит и пальцем не пошевельнет, если в дело не замешаны чьи-то деньги или личные интересы. И неожиданно появившийся в Тотхилл-Филдз Барнаби Флинт снова может безнаказанно совершать свои злодеяния.

Словно прочитав мысли Дейрдре, Лила дружески потрепала ее по плечу и с сочувствием сказала:

– Очень хорошо, детка, что ты вовремя вышла замуж за того замечательного джентльмена, который избавил тебя от этой жизни. А у нас опять начинаются тяжелые времена, как восемь лет назад.

– Кто этот Барнаби Флинт?

Тристан своим неожиданным вопросом поставил Дейрдре в тупик. Но, разумеется, он не мог промолчать, он привык всегда играть первую скрипку. Впрочем, его трудно упрекать в невоздержанности или в нетерпении, ведь пропала его сестра, и именно он разыскивает ее. И тем не менее граф задал вопрос, на который Дейрдре отвечать совсем не хотелось.

– Это человек, от которого следует держаться как можно дальше, – наконец ответила она и подошла к Лиле. – Нам уже пора, Лила. Но прежде чем мы уйдем, я хотела спросить... Тот человек... – Виконтесса на мгновение замолчала, пытаясь как можно деликатнее сформулировать свой вопрос. – У тебя есть деньги?

Лила отрицательно покачала головой:

– Я больше ничего не возьму у тебя, дорогая. Ты и так сделала для меня слишком много. Твои платья и эта комната здесь, в таверне... Да и Гарри платит мне неплохо за то, что я подметаю полы и помогаю ему немного, и еще оказываю кое-какие услуги... – Лила покраснела до корней волос. – Так что не беспокойся, у меня все в порядке.

– Но мне не хотелось бы, чтобы ты...

– Знаю, знаю, но это моя работа, Дейрдре. Это единственное, что я умею. И что приносит мне деньги.

Дейрдре вздохнула и погладила Лилу по руке.

– Ты все такая же упрямая.

Лила, усмехнувшись, нежно пожала в ответ руку Дейрдре.

– У меня есть своя гордость. Пойми это.

– Я понимаю. – Дейрдре улыбнулась. – Может, подскажешь, кого мне еще поспрашивать?

– А ты не видела Мауса[1]?

– Нет. Думаешь, он может что-нибудь знать?

– Маус знает все. Из него только это выбить сложно, но он тебя любит и все выложит.

– Что ж, попытаюсь. – Виконтесса быстро чмокнула Лилу в щеку. – Спасибо тебе.

– Вот еще! Что за нежности! – Женщина шутливо оттолкнула от себя Дейрдре, но по ее довольной улыбке было видно, что ей приятно подобное обращение. – Будь осторожнее. Я не знаю, что там у вас за дела с Барнаби Флинтом, но могу сказать точно, что он искал тебя раньше. А ты знаешь, что он ничего не забывает.

Лила бросила задумчивый и немного игривый взгляд на Тристана.

– И с тобой было приятно познакомиться, дорогуша. – Она протянула ему руку.

Дейрдре приросла к месту, она была уверена, что Тристан в негодовании оттолкнет руку Лилы. Но он вдруг пленительно улыбнулся и наклонился над протянутыми ему грубыми красноватыми пальцами.

– И я рад знакомству с такой очаровательной женщиной, госпожа Лила.

Лила рассмеялась в радостном удивлении:

– Вот это да! Так ты еще и обходительный! Можешь заглянуть ко мне, дорогуша, в любое время.

Еще раз обняв Дейрдре за плечи, Лила попрощалась со своими гостями. .

Когда виконтесса и лорд Эллингтон оказались одни в коридоре, она, посмотрев на него, мягко сказала:

– Благодарю вас.

– За что?

– За то, что вы были так любезны с ней.

Их взгляды встретились. Сердце Дейрдре оборвалось. С трудом отведя от него глаза, виконтесса направилась к лестнице. Тристан молча двинулся за ней.

Не проронив ни слова, они сели в карету, и Дейрдре сказала Каллену, куда ехать теперь.

Прошло несколько минут, прежде чем Тристан снова взглянул на свою спутницу и задал тот вопрос, которого она со страхом ожидала:

– Кто такой Барнаби Флинт?

ГЛАВА 8

Поначалу Тристан решил, что Дейрдре вряд ли ответит на его вопрос. Виконтесса сжала губы, лицо ее стало неприступным и отстраненным. В глазах вспыхнули тревожные огоньки. Точно такие же, как у Лилы, когда она упомянула о Барнаби Флинте.

Что же это за человек, одно имя которого приводит леди Родерби в трепет?

Тристан собрался было задать виконтессе еще один вопрос, но она вдруг вздохнула и заговорила:

– Барнаби Флинт – это чудовище. Жестокий, бессердечный человек, который правит Тотхилл-Филдз по своим собственным законам.

– И именно на нем лежит ответственность за смерть некоего Болдуина?

– Он имеет отношение практически ко всем преступлениям, которые совершаются в этом районе. Барнаби Флинт – беспощадный человек, и не позавидуешь тому, кто попытается перейти ему дорогу.

Тристан вдруг подумал о том, что Эмили могла оказаться во власти этого чудовища, и по его спине пробежал холодок.

– А что же закон?

– Вы же слышали, милорд, что по этому поводу сказала Лила. Власти не интересуются жизнью трущоб.

Тристан упрямо вздернул подбородок.

– Но теперь-то им придется проявить интерес. А если с Эмили что-то случится... – Его лицо помрачнело. В памяти графа всплыл последний разговор с офицерами с Боу-стрит, после которого он еще долго не мог прийти в себя. Кроме того, встреча с Лилой заставила его постичь всю степень опасности, угрожавшей сестре. Он и раньше понимал возможную перспективу развития событий, но только сейчас осознал вполне, что дело приняло очень серьезный оборот.

– Мне следовало сразу же заставить их шевелиться, как только нашли сумку Эмили, – угрюмо пробурчал Тристан.

Дейрдре сочувственно посмотрела на своего спутника:

– Прежде всего вам придется доказать, что она действительно была в Тотхилл-Филдз. А это совсем непросто. Но я уверена, что мы найдем ее без посторонней помощи.

Дейрдре старалась не обнаружить перед Тристаном своей тревоги, ее голос прозвучал спокойно, а лицо по-прежнему хранило маску непроницаемости. И тем не менее от глаз графа Эллингтона не ускользнуло напряженное движение ее рук, то, как она сжала перчатки, а потом хлопнула ими по скамье, на которой сидела.

Почему она всегда начинает волноваться, когда речь заходит об участии полиции в этом деле? Кроме того, Тристану показалось странным, что виконтесса так наслышана о некоем Барнаби Флинте, который, как выяснилось, опасный преступник. И похоже, Лила лично знает этого человека.

Эта женщина, леди Родерби, заинтриговывала Тристана все больше и больше, и он решил обязательно приподнять завесу над ее тайной. Несмотря на обилие скандальных слухов, распускаемых о Дейрдре, граф с самого начала их знакомства сильно усомнился в том, что эти истории имели под собой реальное основание. Теперь же, проведя с ней вместе несколько часов, он и подавно отказывался верить светским сплетням. Его собственная интуиция, которой за долгие годы изгнания он научился доверять, подсказывала ему, что молва, витающая вокруг имени Дейрдре, не более чем выдумка.

Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей и погасить, хотя бы временно, свое смятение, лорд Эллингтон взглянул на виконтессу и спросил:

– Прошу простить мое любопытство, миледи, но каким образом вам удалось познакомиться с людьми со столь сомнительной репутацией?

Дейрдре мгновенно вся напряглась.

– Полагаю, вы уже наслышаны обо мне, милорд. Весь свет только и говорит об этом.

– Я никогда не принадлежал к ярым приверженцам светской жизни и прекрасно понимаю, как можно передернуть факты. Моя собственная жизнь, особенно последний год, также послужила благодатной пищей для бурных обсуждений. Поэтому мне было бы интересно услышать вашу историю из первых уст.

– Ну что вы, светский вариант куда более занимателен. – В ее тоне послышалась наигранная легкость: Дейрдре изо всех сил старалась не выдать своего волнения и не показать притаившейся в душе боли. – Кстати, мне больше других нравится версия, в соответствии с которой я содержу подпольный игорный клуб. Думая об этом, я даже начинаю чувствовать себя более смелой и уверенной в себе. Но теперь, после моего визита к Лиле, можно отдать предпочтение другому варианту – многие считают, что я владею публичным домом. Разве вы слышали обо мне что-то другое?

– Мне бы и в голову не пришло поверить в такие глупости.

– Почему же, милорд? Вчера ночью вы дали мне понять, что разделяете мнение света.

Тристан был смущен. Да, вчера вечером он именно так повел себя по отношению к этой женщине, обвинив ее во всех тех грехах, которые ей приписывал свет, хотя не имел на это никакого морального права. Он ничего не, знал ни о ней самой, ни о тех обстоятельствах, которые вынудили ее на брак со старым виконтом.

– Простите, Бога ради, – мягко сказал он. – Мне не стоило говорить с вами в таком тоне. Но я был очень зол и расстроен и в ярости позволил себе грубости. Мне очень жаль.

Взгляд Дейрдре потеплел и вдруг обнаружил ее внутреннюю незащищенность. К горлу графа подступил комок. Они молча смотрели друг на друга. Атмосфера между ними наэлектризовалась до такой степени, что, казалось, проскочи искра – и взметнется пламя.

Наконец Дейрдре отвела взгляд.

– Вы говорите, что вас тоже не пощадили светские сплетники, – попыталась она возобновить прерванный разговор, ее голос слегка дрожал. – И в чем же обвиняли вас, позвольте полюбопытствовать?

Он равнодушно пожал плечами:

– Ничего особенного. Их просто интересовало, что я делал восемь лет, пока не жил в Лондоне.

Виконтесса снова посмотрела на графа с явным интересом:

– И чем же вы занимались, милорд?

Говорить о прошлом, которое принесло ему столько огорчений, графу совсем не хотелось, и он нетерпеливо махнул рукой.

– Всем понемногу. Но смею заверить вас, в том, что обо мне говорят, нет ни на йоту правды. – Он чуть приподнял бровь. – Полагаю, слухи дошли и до вас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

От англ. mouse – мышь.

Вернуться