Дженнифер Эшли
Поцелуй пирата

Глава 1

Июнь 1813 года

Онория Ардмор бросила взгляд на противоположную сторону темной улицы и вдруг увидела в клубах тумана пирата Кристофера Рейна.

Высокого, худощавого, со светло-золотистыми волосами и красивым загорелым лицом.

Мимо прошли три дамы в шикарных манто, с затейливыми прическами. Одна из них обратилась к спутницам:

– Хорош, ничего не скажешь.

Онория вытянула шею, вглядываясь в густой туман, но видение исчезло.

Его там и не было. Кристофера Рейна приговорили к смерти за пиратство и повесили в Чарлстоне четыре года назад. Его поймал Джеймс, брат Онории.

Впоследствии моряки рассказывали, будто видели его призрак на корабле с дьявольской командой, и он рыскает по морям и океанам с целью отмщения. Однако трудно было вообразить, что он появился в городе как раз в тот момент, когда Онория вышла после спектакля «Бесплодные усилия любви», поставленного в «Ковент-Гардене» в середине лондонского светского сезона. На улице было многолюдно.

Когда же толпа поредела, Онория снова взглянула на то место, где появился призрак Кристофера, и увидела подкатившую карету, нанятую ее невесткой.

Лакей спрыгнул с козел и с любезной улыбкой открыл дверцу, однако лицо его вытянулось, когда Онория с отрешенным видом забралась в карету, забыв дать ему на чай.

Она резко опустилась на комковатое сиденье, чувствуя слабость в руках и ногах, и сквозь запыленное окошко пристально смотрела на противоположную сторону улицы, тщетно надеясь увидеть того, кого уже не было в живых.

Ее невестка Диана более грациозно забралась в карету и, устроившись рядом с ней на сиденье, сделала знак лакею, чтобы тот закрыл дверцу. Карета рванулась вперед, слегка задев другую. Плотный туман поглотил толпу, улицу и видение пирата.

– Как ты, дорогая? – спросила Диана. – Ведь день был очень тяжелый.

Онория оторвалась от окошка.

– Я в полном порядке, благодарю, – мягко ответила она, чувствуя обеспокоенность невестки.

Диана права: день был просто ужасный. Началось с того, что служанка уронила в огонь лучшую пару перчаток Онории и они моментально вспыхнули, наполнив комнату запахом горелого шелка. Когда же Онория и Диана отправились за новой парой к перчаточнику на Оксфорд-стрит, им повстречались три дамы, насмехавшиеся над американским акцентом Онории.

Диана смерила их холодным взглядом, а Онория высоко подняла голову, даже не взглянув на этих дурно воспитанных особ.

Затем Изабо – непослушная дочка Дианы – отрезала все ленточки у домашних туфель Онории, потому что они оказались подходящей длины для дополнения веревки, которую она плела. Ей хотелось использовать ее, чтобы покачаться, как это, бывало, устраивал отчим на своем корабле. Эта затея, разумеется, закончилась катастрофой. Изабо уложили в постель, предварительно поцеловав все ее синяки, домашние туфли Онории быстро починили.

В дополнение к этим неприятностям карета задержалась, лил дождь, пьеса была ужасной, публика в театре вела себя несдержанно и неучтиво.

Но все это блекло перед видением Кристофера Рейна в тумане.

«Ты должна сохранять спокойствие, – мысленно уговорила себя Онория. – Ты не могла его видеть».

Но волнение не покидало ее, и она вспомнила тяжесть его тела на себе, холодный пол под спиной и его порочную улыбку, когда он прошептал: «Ты моя, Онория».

Никто не знал и никогда не узнает об этом, решительно подумала она.

Диана вздохнула, откинувшись на жестком сиденье.

– Я совершенно забыла, что посещение театра может быть таким утомительным. Нас разглядывали в монокли и лорнеты, словно мы какие-то диковинные насекомые. Неудивительно, что я сбежала из Лондона.

– Тогда зачем мы снова появились в обществе? – спросила Онория. Она снова посмотрела в окошко, когда они въехали на Джеймс-стрит и двинулись в направлении Лонг-Акр, где в тумане ей померещился Рейн.

– Я думала, это развлечет тебя, – ответила Диана. – Извини. – Она тихонько рассмеялась. – Впрочем, я лгу. Просто мне захотелось провести с тобой этот вечер. После того как ты дала согласие выйти замуж за Руперта, мы редко не бываем вместе, и я по тебе скучаю.

– Ты, конечно, хочешь, чтобы я устроила свою жизнь с мистером Темплтоном. Однако опасаюсь, как бы меня не сочли присосавшейся пиявкой.

– Не говори так! – воскликнула Диана. – Если Джеймс болтал нечто подобное, я надеру ему уши.

– Нет, нет. – Ее невестка действительно могла бы надрать уши Джеймсу Ардмору или, по крайней мере, запустить в него чем-нибудь. Он не остался бы в долгу, и между ними завязалось бы нечто вроде драки. Это случалось часто, хотя Онория не сомневалась, что они безумно любят друг друга, и то, что происходило между ними, просто не укладывалось у нее в голове.

Внезапно она вспомнила поцелуй Кристофера Рейна и его прикосновение к ее телу, а также то, как оно подействовало на нее. Она понимала, что должно было за этим последовать.

Онория ощутила слабость. Диана, казалось, прочла ее мысли. Онория никогда не делилась своими секретами с Дианой, полагая, что невестке это просто неинтересно. Единственный, кто знал о ее безумном увлечении Кристофером Рейном, был ее брат Пол, но тот давно умер. Джеймсу же она не сказала ни слова. Он был не из тех, кому можно открыть душу.

Онория сменила тему:

– Джеймс заботится только о тебе, Диана. Он был бы рад сбыть меня с рук мистеру Темплтону.

Диана пристально посмотрела на нее:

– Да, это так. Но будешь ли ты с ним счастлива?

Онория сделала паузу и начала разглаживать юбку, стараясь скрыть волнение. Потом заговорила:

– Почему бы и нет? Мистер Темплтон респектабельный англичанин, имеющий прекрасные перспективы в бизнесе в Америке. А я слишком долго оставалась на мели, и теперь пора выйти на простор.

– Ты неправильно употребляешь метафоры.

– Извини, – произнесла Онория. – Сегодня тяжелый день.

Диана ласково улыбнулась:

– Это верно. Я буду счастлива, когда мы, наконец, вернемся домой.

Онория внезапно почувствовала раскаяние. Она с удовольствием приняла приглашение пожить в Лондоне с Дианой в доме ее отца. Диана сопровождала ее на прогулках по самым интересным лондонским местам, помогала делать покупки, чтобы обновить гардероб, представила ее таким влиятельным дамам, как леди Стоук и леди Федерстон, которые, в свою очередь, познакомили ее с мистером Темплтоном. Онории следовало знать, что душа Дианы не лежала к этому городу. Прошлые скандалы сделали ее жизнь в Лондоне мало приятной, не говоря уже о том, что она вышла замуж за Джеймса Ардмора – известного охотника за пиратами. Только влияние лорда Стоука и отца Дианы, а также Военно-морского министерства Великобритании позволило двум леди жить в относительном спокойствии.

– Я знаю, ты скучаешь по Джеймсу, – промолвила Онория, коснувшись руки Дианы. При этом отношения Онории с братом оставляли желать лучшего, и она испытывала облегчение, когда тот отправлялся охотиться за пиратами. Но Диане Джеймс был необходим как воздух.

– Трудно быть замужем за отрицательным героем, – сказала Диана, слегка улыбнувшись.

– Но ведь тебе он нравится такой, какой есть, – возразила Онория.

– Да, нравится, – лукаво улыбнулась она. – Кто знает? Может быть, мистер Темплтон тоже окажется таким.

– Вздор, – рассмеялась Онория, хотя было не до шуток. – Мистер Темплтон слишком респектабельный мужчина, чтобы быть отрицательным героем.

Глаза Дианы сверкнули.

– А тебе хотелось бы, чтобы он был таким. Ты испытываешь страстное стремление к чему-то волнующему, как и я, Онория.

– Не говори глупостей, Диана. Все волнующее ведет к неприятностям. «Мне это хорошо известно», – мысленно добавила она.

Диана окинула Онорию долгим, оценивающим взглядом. Невестка была в высшей степени проницательной и видела Онорию буквально насквозь.

– Прошу прощения, – сказала Диана. – Я без конца говорю о Джеймсе и наверняка докучаю тебе.

– Вовсе нет, – решительно возразила Онория под пытливым взглядом Дианы. – Я рада, что ты завоевала сердце Джеймса. Не думала, что он способен любить.

Перо Онории зависло над чистой страницей ее дневника.

Пальцы у нее были ледяными, несмотря на пылающий камин. Они с Дианой завершили вечер горячим чаем и поздним ужином в гостиной за разговорами о чудесном острове Хейвен, где собирались провести часть лета.

В основном говорила Диана. В голове же Онории вертелись мысли о Кристофере Рейне, как ни старалась она изгнать их.

Его имя ни разу не появлялось в дневнике, лежащем на ее прикроватном столике. Не было его и в предыдущем дневнике, который она завела, когда впервые познакомилась с Кристофером.

Джеймс привел его в дом в Чарлстоне несколько лет назад вместе с Грейсоном Финли, который известен теперь в Лондоне как виконт Стоук. Все трое злодеев были молоды, заносчивы и поразительно красивы. Грейсон и Кристофер светловолосые. При этом глаза у Грейсона были голубые, с озорным блеском, а у Кристофера – серые и холодные. Ее брат Джеймс, с темными волосами и зелеными глазами, отличался особым высокомерием из всех троих.

В то время Онории было восемнадцать, и она страстно влюбилась в Кристофера Рейна. Хранила каждую брошюру, каждую газетную статью, каждый журнал с картинками о скандально известном капитане Рейне. Отец Кристофера был французом, мать – англичанкой. Его команда состояла из людей разных национальностей, а сам он никому не подчинялся.

В свои двадцать два Кристофер обладал высокой мускулистой фигурой. Его пшеничного цвета волосы были заплетены в косичку, он носил темно-синюю куртку и такие же штаны и льняную рубашку цвета слоновой кости. Онория встретилась с ним в оранжерее, облицованной кафелем, где журчал фонтан, создающий приятную прохладу. Он окинул ее ясным, холодным взглядом и улыбнулся, отчего она пришла в полное замешательство.

Джеймс не только не представил их друг другу, но, напротив, запретил Онории покидать свои апартаменты, пока Грейсон и Кристофер находились в их доме. Зачем они собрались здесь, она не знала. Вероятно, для того, чтобы обсудить очередной гнусный план, задуманный Джеймсом. Пол, младший брат Онории, заметив ее волнение, пообещал отвлечь Джеймса, чтобы Онория могла незаметно спуститься вниз и увидеть известного капитана Рейна.

Оказалось, что Кристофер стоял один в оранжерее в дальнем конце дома, где тишину нарушало только журчание фонтана в небольшом бассейне. Онория тихо подошла к нему и робко спросила, не оставит ли он свой автограф на брошюре, которую она сжимала в руке.

Он взял брошюру, слегка коснувшись ее маленьких пальчиков, открыл ее и начал читать. То, что там было напечатано, развеселило его. В одном месте он остановился и прочел вслух наиболее забавные выдержки с легким акцентом, заставив Онорию рассмеяться.

Он согласился подписать брошюру, воспользовавшись пером и чернилами, которые Онория предусмотрительно захватила с собой, после чего тихо попросил взамен поцелуй.

Нет, не так. В этом месте память Онории окрасила в романтические тона то, что произошло на самом деле.

В действительности Кристофер поднял брошюру над головой и, дерзко улыбаясь, сказал, что отдаст ее только после того, как она поцелует его. Такая наглость вызвала у нее раздражение, и она сказала ему об этом, однако его улыбка обезоружила ее. Тогда она, привстав на цыпочки и закрыв глаза, с дрожью подставила губы. Он склонился и поцеловал ее.

В этот момент вся их игривость пропала. Он поцеловал ее еще раз и еще, крепко прижимая к себе. Брошюра упала на пол.

Ее сердце гулко билось в груди. Она обвила руками его шею и страстно поцеловала в ответ.

Затем она позволила ему опустить ее на холодный кафель, зарыться рукой в ее волосы и неистово ласкать.

Она думала, что он намерен лишить ее девственности, но он ни словом не обмолвился об этом.

Потом он вернул ей брошюру, попрощался и пошел прочь, как ни в чем не бывало. Один раз он все-таки оглянулся, и в его серых глазах трудно было что-либо прочесть. Он изучал ее, словно пытаясь что-то понять, затем повернулся и ушел.

После этого она не видела его девять лет.

В 1809 году Кристофер захватил баснословно ценный груз, который перевозили на корабле «Прекрасная роза», его трюмы были до краев наполнены золотом из Мексики, предназначавшимся для Наполеона. Все газеты пестрели статьями об этом сенсационном захвате корабля и огромной утрате для Франции, нуждавшейся в денежных средствах для продолжения войны. Кристофер Рейн стал легендой.

К тому времени Джеймс Ардмор переквалифицировался в охотника за пиратами. Он гонялся повсюду за своим бывшим другом, капитаном Рейном, и, в конце концов, захватил его.

Кристофера судили и приговорили к смерти. Но о местонахождении мексиканского золота он отказался сообщить. Однако Джеймса это не интересовало. Предоставив миру размышлять о грандиозной пропаже, он заботился лишь о преследовании пиратов на морях.

В течение недели, пока Кристофер находился в тюрьме, весь Чарлстон будоражила пиратская тема. Газеты печатали истории о легендарных пиратах прошлого, у причалов устраивали ярмарку с пиратскими товарами, а дамы на балах использовали маски и костюмы с пиратской тематикой. Книги о пиратах раскупались с молниеносной быстротой; дети просили купить им абордажные сабли, чтобы захватывать и топить лодки соседей.

Женщины с сомнительной репутацией постоянно толпились возле крепости, куда поместили Кристофера. Они умоляли дать им возможность взглянуть на него, просили прядь его волос или лоскуток его одежды. Леди в дорогих каретах старались проехать мимо форта и при этом посылали лакеев попросить о возможности встречи со знаменитым пиратом. Лакеи и сами хотели увидеть его.

И только одна леди, скрытая плащом и вуалью, попыталась лично просить встречи с Кристофером. Это была Онория Ардмор. К ее удивлению, надзиратель впустил ее в грязную камеру, предназначенную для посетителей, и запер вместе с приведенным туда Кристофером Рейном. Она разделась и предстала перед ним, ни слова не говоря.

Кристофер уже не был, как прежде, заносчивым юношей. Его челюсти покрывала песочного цвета щетина, в уголках глаз и рта залегли морщины. Он был одет в потрепанную рубашку, поношенные штаны и ботинки, видевшие лучшие времена. Но его волосы по-прежнему имели пшеничный цвет, серые глаза были такими же ясными, а улыбка – греховной.

Они долго молча изучали друг друга, затем он сказал, что рад ее приходу. Она коснулась его щеки и попросила поцеловать ее.

Нет, нет, память снова изменяет ей. На самом деле Онория без слов взяла его за руки, впившись пальцами в кожу, а он привлек ее к себе и поцеловал. Она помнила колкость его усов на своих губах и силу его рук, сомкнувшихся на ее спине.

Они оказались на полу, обменявшись лишь парой слов. И она отдалась ему. Благовоспитанная, нежная Онория Ардмор позволила Кристоферу Рейну уложить ее на пол в камере и заняться с ней любовью. При воспоминании об этом лицо ее вспыхнуло, и по телу разлился огонь. Он попросил у нее разрешения.

Нет, опять предательская память старается придать их встрече романтическую изысканность. Ничего романтического не было; только жар, панический страх, нечто непристойное и боль.

– Я должен умереть, Онория, – произнес он. – И мне хочется вспоминать о чем-то хорошем, когда меня поведут на эшафот.

Она коснулась его лица, такого жесткого и грубого, не похожего на лица благородных джентльменов, ухаживавших за ней. Затем вспомнила о толпе женщин снаружи, каждая из них с радостью была готова отдаться ему.

– Почему? – спросила она хриплым голосом. – Почему ты хочешь меня?

– Потому что ты пришла ко мне, – ответил он. – И я люблю тебя.

Она не верила в его любовь. Так обычно говорят мужчины, чтобы соблазнить женщину. Все женщины мечтают, чтобы их страстно любили, а не просто желали, и мужчины этим пользуются.

Она сказала, что готова отдаться ему, если он того хочет.

Нет, если быть честной перед собой, она попросила его: «Пожалуйста, Кристофер» – и прильнула к нему, как распутная женщина. Он засмеялся, поцеловал ее и, доведя до полной готовности, вошел в нее. Когда они закончили, он нежно поцеловал Онорию и помог ей поправить одежду.

Как потом выяснилось, встреча с ней была его последней просьбой к тюремщикам, и, как ни странно, они удовлетворили ее.

На следующий день Кристофера повели на виселицу. Газеты красочно описали казнь, посмотреть ее пришли толпы горожан. Онория осталась дома, заперлась в своей комнате, сказавшись больной. Она повязала черную ленту вокруг коробки с дневниками и засунула ее в глубину выдвижного ящика.

Тот день был худшим в ее жизни. Сегодняшний мог составить ему конкуренцию.

Капля чернил упала с пера, образовав жирную кляксу на бумаге. За ней последовала прозрачная слеза.

Онория быстро вырвала страницу, смяла ее и отбросила в сторону. Плотно сжав губы, она написала: «Сегодня побывала на представлении «Бесплодные усилия любви». Создается впечатление, что актеры, участвовавшие в спектакле, никогда не были влюблены. В названии пьесы оправданны только «Бесплодные усилия»».

Онория сделала паузу, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Актеры мне показались глупыми. А может быть, это я глупа? Мне померещилось, будто я видела… – Она остановилась, не в силах написать его имя даже сейчас. – Видимо, я старею, а по мнению лондонцев, старые девы теряют рассудок. Но, слава Богу, со мной этого не случится, мистер Темплтон сделал мне предложение».

Онория выпустила перо из ноющих пальцев. У нее разболелась голова, но как она ни старалась, не могла придумать ничего веселого, что можно было бы записать в дневник.

На лестнице послышались приглушенные шаги Дианы, когда та спускалась с третьего этажа. Прямо над комнатой Онории располагалась детская, где спали Изабо и маленький сынишка Дианы. Они назвали малыша Полом. Онория считала это несправедливым по отношению к ребенку: тот, кто носил имя Пола Ардмора, должен был во многом соответствовать своему предшественнику.

Она написала в дневнике: «Вся моя жизнь наполнена ложью». И подчеркнула слово «ложь». Сверху донесся мурлыкающий голос Дианы:

– Ну, скажи, чей ты сыночек?

Онория тщательно вытерла перо и положила на специальный поднос. Затем поднялась из-за письменного стола и повернулась к кровати.

Рядом с ней стоял Кристофер Рейн.

Онория резко отступила назад и опрокинула кресло, которое ударилось о стол, дневник сдвинулся с места, поднос упал на пол.

Сердце ее бешено колотилось. В этот момент послышались шаги Дианы на лестнице.

– Онория? У тебя все в порядке?

Онория бросилась к двери и распахнула ее.

– Да, конечно, – отозвалась она, чуть дыша. – Это упали мои перья, вот и все.

Диана, держа на руках маленького Пола, вглядывалась вниз с полутемной лестницы. Затем, после продолжительной паузы, сказала:

– Хорошо. Спокойной ночи. – И удалилась наверх.

Онория плотно закрыла дверь, но не решилась запереть ее на ключ. Если Диана услышит щелканье замка, она захочет узнать, в чем дело, и может снова спуститься вниз.

Онория обернулась. Кристофер Рейн исчез.

– О нет, не может быть, – пробормотала она. – На этот раз я отчетливо видела тебя.

Он вышел из-за кровати, где драпировка скрывала его со стороны двери, и если бы Диана спустилась ниже, она не смогла бы заметить его.

Кристофер подошел к Онории, которая неподвижно стояла возле письменного стола. Тихий звук его шагов и легкое колыхание рукавов рубашки говорили о том, что перед ней живой человек.

Сейчас он выглядел еще более сильным и мускулистым, чем четыре года назад. Рубашка плотно облегала широкие плечи; черные потертые штаны обтягивали крепкие бедра. Старые черные ботинки оставили грязные следы на ковре. В пламени свечи виднелись золотистые щетинистые волосы на небритом подбородке и завитки на груди в открытом вороте рубашки.

– Как оказалось, что ты жив? – спросила она.

– Надеюсь, ты счастлива видеть меня, не так ли? Что-то произошло с его голосом. Он был как прежде глубоким, но теперь более резким, легкий французский акцент сохранился.

Онория сделала глубокий вдох.

– А почему, собственно, я должна быть счастлива видеть тебя?

Он положил руки ей на плечи, и она почувствовала их тепло сквозь шелковый халат.

– Во время нашей последней встречи ты сама бросилась в мои объятия.

– Во время нашей последней встречи, – повторила она. – Но почему я должна делать это сейчас?

– Потому что. Перестань задавать вопросы и позволь мне поцеловать тебя.

Кристофер был таким же настойчивым, как и раньше. Он склонился над ней, опалив своим дыханием ее губы, не сводя с нее ясных серых глаз. Онория обвила его шею руками.

Он был единственным мужчиной, с которым она целовалась. Может быть, он действительно призрак и забавляется, преследуя ее. Впрочем, сейчас это не важно.

Для призрака он слишком крепкий. И горячий. Она не испытывала ничего подобного; словно на мгновение прикоснулась рукой к огню. Говорили, что он отправился прямо в ад. Значит, снова вернулся. Даже Вельзевул не захотел принять Кристофера Рейна.

Она провела руками по его плечам и коснулась теплых волос. Ни один мужчина не мог быть более живым, чем он. Его возбужденная мужская плоть плотно прижималась к ее тонкому халату.

Он просунул свое колено между ее коленей и привлек к себе. Ее халат распахнулся, и его бедро оказалось между ее ног прямо у цели.

– Я помню, как нам было хорошо, Онория, – прошептал он.

А в прошлом при каждой встрече они обменивались несколькими фразами, а потом не в силах были оторваться друг от друга. И сейчас, обхватив ее зад, он с силой прижал ее к себе, одновременно проникнув языком в рот.

Онория попыталась оттолкнуть его, но это было все равно, что отодвинуть кирпичную стену. Она отвернулась, и его колючая щетина обожгла ей щеки.

– Кристофер, – задыхаясь, сказала сна. – Нам надо поговорить.

Его глаза подернулись дымкой.

– Я пришел сюда не для того, чтобы разговаривать.

– Это видно. Но ты ведь должен быть мертв.

Он провел большими пальцами по ее ключице, отчего по телу Онории разлился жар.

– И это смущает тебя, не так ли?

Шнурки на его рубашке поистрепались. От него пахло мылом, смолой и немного мускусом, как и раньше.

– Нет. Я хочу видеть тебя живым. – Она провела пальцами по его мускулистым рукам. – Но мне непонятно… Кристофер, нам надо о многом поговорить.

Он обхватил ладонями ее лицо, поглаживая теплыми большими пальцами скулы.

– На этот раз у нас есть удобная кровать, но я предпочитаю лечь с тобой на пол.

По крайней мере, сейчас на полу лежал мягкий ковер. Но если она позволит ему овладеть ею здесь, это будет полная капитуляция и конец Онории Ардмор.

Прошедшие годы не убавили его силы. Кристофер погрузил свои пальцы в ее распущенные волосы. Он прав: все вопросы следует оставить на потом. Она раскрыла губы, упиваясь так хорошо знакомыми ей интимными, захватывающими дух ласками.

Внезапно щелкнула раскрывшаяся дверь, и в комнату ворвался легкий холодок. На пороге стояла Диана.

– Убери от нее свои руки, или я пристрелю тебя, – резко сказала она.

Кристофер замер. После напряженного мгновения он оторвался от Онории и, не выразив ни удивления, ни гнева, повернулся к вошедшей.

Диана стояла на пороге в зеленом шелковом халате; ее великолепные рыжие волосы ниспадали на плечи. Она держала твердой рукой пистолет, направленный прямо на Кристофера.

Потрясенная неожиданностью и дрожа от гнева, Онория шагнула вперед, заслонив его.

– Все в порядке, Диана, – мягко сказала она. – Он мой муж.

Глава 2

– Я ничего не понимаю, – сказала рыжеволосая Диана. Она держала в руке измятый листок бумаги, который свидетельствовал, что Кристофер Рейн и Онория Ардмор поженились в Чарлстоне девятого ноября 1809 года.

Кристофер осушил свой бокал виски и осторожно поставил на стол. Он слышал, что обычно дамы ведут беседы за чаем, но супруга Джеймса Ардмора сразу принялась за виски, а для Онории немного разбавила спиртное.

Онория сделала глоток и поморщилась. Затем поставила бокал и взялась за подлокотники кресла, словно на корабле, который вот-вот должен отчалить.

Она не смотрела ни на Кристофера, ни на Диану, ни на свидетельство о браке. Да, это факт. Она хранила это свидетельство и даже носила его с собой.

Ее темные волосы были распущены и беспорядочно ниспадали на плечи, один локон зацепился за застежку халата. Полуодетая и смущенная, она выглядела весьма соблазнительно.

Кристофер следовал за ней весь вечер, и когда увидел выходящей из театра, ему захотелось броситься к ней через булыжную мостовую, схватить и утащить куда-нибудь в укромное место. Она его жена, и они могли бы найти уютную гостиницу, где вновь занялись бы любовью.

Ему уже было известно, где она обосновалась. На Маунг-стрит в Мейфере – фешенебельном районе Лондона.

Дом принадлежал адмиралу Локвуду, чья дочь Диана замужем за Джеймсом Ардмором. Подумать только!

Проникнуть в этот дом оказалось нетрудно, и он незаметно поднялся по лестнице в спальню Онории, пока дамы пили чай в гостиной. Он легко определил, какую комнату занимала Онория, по аккуратно сложенным книгам на столе и ровному ряду перьев на подносе.

Кристофер намеревался просто поговорить с ней и узнать о ее отношении к нему, но когда увидел, как она вошла в комнату и начала раздеваться с помощью служанки, его бросило в жар, и он потерял над собой контроль.

Служанка ушла. Онория сидела за письменным столом и что-то писала в своем дневнике, затем подняла голову и задумалась. Ее губы приоткрылись, щеки порозовели. Кристофер надеялся, что в этот момент Онория не думала о мистере Темплтоне, или как там имя этого типа, за которого она собиралась замуж.

Теперь просто о разговоре не могло быть и речи. Он вышел из своего укрытия, решив тихо подойти к ней и поцеловать так, чтобы все мысли о мистере Темплтоне навсегда улетучились из ее головы.

Она встретила его, вздернув подбородок, и спросила, каким образом он остался жив. Но потом, забыв обо всем на свете, страстно целовала его.

Интересно, выстрелила бы миссис Ардмор в него, не отпусти он Онорию. Судя по ее решительному взгляду, вполне вероятно.

– Таково было желание приговоренного к смерти человека, – ответил он Диане. – Капеллан, посещавший заключенных, оказался романтиком. Он позаботился о свидетельстве о браке и обвенчал нас. На следующий день меня увезли, чтобы повесить.

Губы Онории побелели.

– Но этого не случилось.

– Меня отпустили, – сказал Кристофер. – Однако члены магистрата опасались вызвать беспорядки, если они объявят, что меня освободили, поэтому колпак надели на другого приговоренного к повешению, а толпе и прессе заявили, что это я. Так что тот бедняга ушел из жизни в ореоле славы, – сухо закончил он.

Диана Ардмор слегка покачала ребенка на руках. У малыша на макушке виднелся темный пушок. Он спал такой расслабленный, как спят только младенцы на руках у матери. Да еще мужчины после занятий любовью.

– Что было дальше с тобой? – спросила она. Кристофер снова поставил бокал на стол.

– Они связали мне руки и запихнули в повозку. Я все еще думал, что меня везут на виселицу, однако, судя по затихающему шуму толпы, понял, что мы удаляемся от площади с эшафотом. Когда повозка наконец остановилась, меня вытащили и усадили в баркас. Сопровождавший меня тюремщик сказал, что мне смягчили приговор, но сохранили это в тайне. Баркас доставил меня на корабль, который вышел в открытое море.

– Куда же направлялся этот корабль? – продолжила расспрос Диана.

– В Китай. – Кристофер придвинул к себе графин с виски и снова наполнил бокал. – Это оказалось торговое судно, и я работал на нем. Известно капитану, кто я такой, или нет, я не знал. Я взбирался на нок-реи и стоял на вахте как рядовой член команды.

Онория окинула его холодным взглядом.

– Удивительно, что ты не попытался захватить корабль. Должно быть, имеющийся на борту груз соблазнял тебя.

Кристофер слегка улыбнулся.

– Со мной не было моей верной команды, дорогая женушка. Кроме того, груз на судне был слишком ничтожным.

Онория вскинула бровь.

– Полагаю, после «Прекрасной розы», ни одно торговое судно не заслуживает твоего внимания.

Он засмеялся:

– О да, «Прекрасная роза». Случай сорвать такой куш выпадает раз в жизни.

– Странно, что золото до сих пор не найдено. Кристофер догадывался об этом, однако был рад, что Онория подтвердила этот факт.

– Твой брат его не нашел? – спросил он небрежным тоном.

– Он и не искал, насколько я знаю, – ответила она. – Это золото не волнует его.

– Так вот почему ты вернулся сюда? – вмешалась Диана Ардмор. – Из-за золота?

Она всегда пыталась понять суть дела. Кристофер выдержал паузу, глотнул виски, поставил бокал на стол.

– Я вернулся за своей женой, – ответил он.

Кристофер посмотрел на Онорию. Он готов был держать пари, что миссис Ардмор никогда прежде не слышала о «Прекрасной розе» и о мексиканском золоте, но обладала необычайной проницательностью.

Миссис Ардмор снова внимательно прочла свидетельство о браке.

– Почему же все-таки тебя отпустили? Губернатор проявил снисходительность?

Кристофер удивленно вскинул брови:

– Это Джеймс Ардмор меня освободил. Разве он не сказал вам об этом?

– Уж я бы не забыла, и он хотя бы упомянул об этом, – сказала Онория.

– Ты не говорила ему, что вышла за меня замуж?

– Джеймс не тот человек, кому я могла бы об этом сообщить.

– Но он твой брат.

– Мы не очень-то близки.

Тем не менее Онория жила сейчас в доме жены Джеймса в Лондоне. Кристофер не знал, как обстоят здесь дела, и это ему не нравилось. Надо быть осторожным, хотя держать себя в руках не так-то просто, когда Онория не сводит с него глаз и ее приоткрывшаяся грудь то вздымается, то опускается.

Кристофер сделал большой глоток виски.

– Почему Джеймс спас тебе жизнь? – продолжила Диана. – Ведь это он сдал тебя властям.

– Он был в долгу передо мной.

На самом деле Кристофера злило великодушие бывшего друга. Кристофер обладал информацией, которой Ардмор очень интересовался, но не представлял себе, что в сделке с ним ставкой может быть его жизнь.

– Значит, все это время ты находился в Китае? – снова спросила Диана.

– Я кочевал из порта в порт, – ответил он, не упомянув о болезнях, нужде и отчаянии, когда он потерял надежду вернуться домой. – Кроме того, я искал свою команду. У меня была небольшая эскадра, прежде чем мой флагманский корабль уничтожили. Я хотел узнать, что стало с моими людьми. – Он пожал плечами. – Мы все были как одна семья.

Воспоминания о команде действительно вызывали в его душе глубокие чувства, но он не хотел проявлять сентиментальность перед Онорией и Дианой.

– Так что же привело тебя в Лондон? – спросила Диана.

Кристофер не сомневался, что Диана все расскажет мужу. И она знала, что он понимает это. А он знал, что она знает, что он… впрочем, это не важно.

– Я продолжаю искать свою команду, – сказал он. – Мой первый помощник, по слухам, должен находиться в Англии. Конечным пунктом моего путешествия был Чарлстон, но судьба привела меня сюда.

Онория вскинула брови.

– Какого черта ты намеревался вернуться в Чарлстон? Кристофер вспомнил, как ее груди напряглись от его прикосновения всего полчаса назад. И даже сейчас, если ему не изменяет зрение, ее целованные соски все еще находятся в возбужденном состоянии.

– Чтобы найти жену, конечно. Мне повезло: я открыл лондонскую газету и увидел там объявление о ее помолвке. – Его тон стал холодным.

Онория не вздрогнула, не опустила голову от стыда, не упала в обморок.

– Я так и знала, что ты об этом заговоришь.

– Иначе зачем я здесь?

Ее губы побелели.

– Я думала, тебя нет в живых.

– Надеюсь, что было именно так.

– Было официальное сообщение о твоем повешении в Чарлстоне, – гневно произнесла Онория.

– Нет. Я был отправлен в другое место, и никакого документа, свидетельствовавшего о моем повешении, не было. Тебе не приходило в голову проверить это, прежде чем поспешить снова выйти замуж?

– У меня не было никаких оснований считать тебя живым. Ты исчез.

– Но сейчас я вернулся и предъявляю свои права мужа.

Онория отвернулась на своем стуле, опершись рукой на спинку.

– Зачем тебе это надо?

Ее распущенные темные волосы волной ниспадали на спину, и отдельные беспорядочные локоны ореолом обрамляли ее лицо. У нее красивые стройные ноги, и вся она грациозна, как лань. Он представил, как мило было бы наблюдать за ней, когда она бежит, возможно, на одном из залитых солнцем пляжей какого-нибудь острова в Карибском море и оставляет за собой одежду. Он погнался бы за ней, конечно, а она не стала бы слишком спешить.

– Я женился на тебе не в шутку, а всерьез, – сказал он. – Я хотел, чтобы ты принадлежала мне. Так что скажи своему мистеру Таппени, что ты связана предыдущим обязательством и уже замужем, и расторгни помолвку.

Онория покраснела.

– Мистер Темплтон добрый респектабельный человек.

– Тогда почему ты собираешься выйти за него, нарушив закон?

Онория сердито посмотрела на Кристофера, в глазах ее не было ни капли любви.

– Я попрошу тебя дать мне развод.

Бешеный нрав Кристофера рвался наружу. Он не часто давал ему волю, но когда это происходило, лучше было держаться от него подальше.

Он не рассчитывал, что Онория встретит его с распростертыми объятиями, и даже был удивлен, узнав, что она не замужем. Однако во время их последней встречи в камере в Чарлстоне, когда она обещала принадлежать ему, он увидел в ее глазах не просто жалость, а истинное горе. Она любила его.

Прочитав объявление о ее помолвке, он был удивлен. Сначала он полагал просто поговорить с ней и предоставить ей свободу. Но, узнав о том, что она собирается выйти замуж, понял, что не может отпустить Онорию. Он должен найти ее и напомнить ей о чувствах, которые она испытывала к нему несколько лет назад. Если этот Тазлевитц действительно любит ее, то должен проявить великодушие и не становиться на ее пути.

– По закону замужняя женщина должна подчиняться мужу, – решительно заявил он.

Ее глаза вспыхнули, словно молнии в грозовую ночь.

– Ты был моим мужем всего один день.

– Я был твоим мужем в течение четырех лет.

– Только формально!

Он улыбнулся:

– Во всех отношениях, Онория. Если помнишь, ты отдала мне свою девственность?

Она густо покраснела.

– Я потеряла рассудок и не соображала, что делаю.

– В самом деле? А я помню, как ты умоляла: «Пожалуйста, возьми меня, Кристофер».

– Будь ты истинным джентльменом, отправил бы меня домой.

Кристофер поднялся.

– Но ведь я был пиратом, приговоренным к повешению, а ты явилась ко мне в камеру полуодетая. Если красивая женщина хочет пирата, он не может ей отказать.

– Почему ты стараешься всю вину взвалить на меня?

– Ты создана для меня, Онория, и ты знаешь это. Твое тело это знает.

Сынишка Джеймса Ардмора проснулся и захныкал.

Кристофер бросил взгляд на Диану.

– Вы простите нас, миссис Ардмор? Нам с женой надо поговорить.

– Я думаю, мне лучше остаться, – быстро сказала Диана.

– Зачем? – Ему хотелось одновременно смеяться и гневаться. – Боитесь, что Онория может попытаться действительно стать вдовой?

– Я не уверена, что боюсь, – ответила Диана, – но я все-таки останусь.

Онория резко отодвинула стул и вскочила на ноги. Стул упал, и младенец Ардмор, зажмурившись, запищал.

– Прошу прощения, Диана, – сказала Онория величественным голосом. – Я, разумеется, не останусь здесь и не буду продолжать беспокоить тебя. Пожалуйста, прикажи проводить мистера Рейна до двери. Спокойной ночи.

Она выбежала из комнаты, задев по дороге еще несколько стульев. Халат соскользнул с ее плеч, и это была довольно соблазнительная картина.

Диана замурлыкала, убаюкивая сына. После того как сверху донесся звук закрывшейся двери спальни Онории и в замке повернулся ключ, малыш успокоился и снова уснул.

Кристофер позволил ей уйти. Однако у него еще есть время, поскольку он должен отыскать здесь Мэнди и не покинет Англию, пока не найдет ее. Но прежде чем уехать, он обязательно завладеет Онорией. Это неизбежно, и ей придется свыкнуться с этой мыслью.

Ее тело так хорошо сочетается с его телом. Она принадлежит ему, и он чувствует это своим нутром с того самого дня, когда впервые встретил ее. Обстоятельства разлучили их, но судьба снова свела вместе.

Вновь завладеть ею будет нелегко; она не вернется к нему так просто. Но он все равно добьется своего, даже если придется забрать ее силой.

Кристофер покинул дом миссис Ардмор. Улицы Лондона по-прежнему окутывал туман, но кровь у Кристофера бурлила посильнее, вызывая жар, чем палящее солнце островов Тихого океана.

– Ты не хочешь рассказать мне о своих отношениях с ним? – спросила Диана, садясь рядом с Онорией на кровать.

Невестка вернула маленького Пола в детскую, взглянула на спящую Изабо, проверила, заперты ли входные двери дома, и только после этого навестила Онорию в ее спальне. Онория понимала, что Диана тактично дала ей время успокоиться, но сомневалась, что ей это удастся.

Она испытывала слабость, усталость, тревогу и злость одновременно. Как он осмелился снова вторгнуться в ее налаженную, упорядоченную жизнь?

Он намеренно сделал это. Это несомненно. Она в конце концов приготовилась начать нормальную жизнь и иметь собственную семью. И он выбрал как раз этот момент, чтобы восстать из мертвых и вывернуть ее душу наизнанку.

– Что рассказывать? – чуть слышно ответила Онория. Она лежала лицом вниз и головой к изножью. Она не плакала. Онория Ардмор вообще редко плакала. – Ты слышала, что рассказал Кристофер? Все это правда.

Диана обняла ее.

– О, Онория, почему ты никому об этом не рассказывала раньше?

– Кому я могла рассказать? – Она пожала плечами. – Джеймс исчез в день казни, и я не видела его много месяцев. А потом мне показалось это бессмысленным. Мой брак продлился всего день. Я думала, Кристофер мертв и все кончено. – Она села на постели и откинула волосы с лица. – Ты собираешься обо всем сообщить Джеймсу?

– Да. Я не представляю, как можно скрыть это от него. Онория сжала руки Дианы.

– Пожалуйста, пока ничего никому не рассказывай. Я не хочу, чтобы мистер Темплтон узнал об этом от сплетников.

– Я никогда ничего не выношу из семьи, Онория, – холодно произнесла Диана.

Онория даже не извинилась за бестактность, так была возбуждена. Ее тело все еще трепетало от прикосновений Кристофера, и она ощущала на губах вкус его губ. Если бы Диана не помешала им, Онория с радостью отдалась бы ему прямо на полу. Или на кровати. Или на подоконнике, так чтобы прохожие на Маунт-стрит с удивлением глазели на них.

– Пожалуйста, дай мне подумать над своей дальнейшей судьбой. Может быть, Кристофер согласится дать мне развод.

– Добиться развода не так легко, как ты думаешь, особенно когда одна из сторон не желает его, – возразила Диана. – На то должны быть особые причины; например, импотенция мужа.

Онория очень сомневалась, что Кристофер захочет развестись под таким предлогом. Тем более что это не соответствовало действительности. Даже сейчас ее бросало в жар, когда она вспоминала ощущение твердости его мужского естества, прижимающегося к ее животу.

– Есть также прецеденты расторжения брака, когда один из супругов пропадает без вести, – сказала она.

Действительно, во время рискованных путешествий, войн или катастроф один из супругов исчезал и долгие годы не давал о себе знать. В таких случаях оставшийся в одиночестве супруг или супруга могли заключить новый брак.

– Да, – медленно произнесла Диана. – Но проблема в том, что он вернулся. У тебя есть свидетельство о браке, и он, похоже, намерен сохранить этот брак.

– Почему ты на его стороне? – воскликнула Онория. – Мне и так тошно. Хочешь еще больше расстроить меня?

– Ну что ты, дорогая. – Диана обняла ее за плечи. – Я могу попросить одного из деловых партнеров отца узнать, какие юридические шаги можно предпринять в данном случае.

– Пока не надо. Я хочу подумать.

Диана молча похлопала ее по плечу. Онории неловко было затруднять Диану, к тому же она сама должна была решать, что делать.

Надо поговорить с Кристофером, объясниться, впрочем, это не дает желаемых результатов. Оставаясь с ним наедине, она начинала терять голову и таять от страстного желания. Вот если бы они могли встретиться на какой-то нейтральной территории по разные стороны широкого стола и в присутствии свидетелей, то, наверное, смогли бы найти приемлемый выход из создавшегося положения.

Проблема в том, что она не могла помешать Кристоферу шататься по Лондону, рассказывая всем и каждому об их браке. Кристофер знаком с Грейсоном Финли. Разве Грейсон не посмеется, услышав, что такая добропорядочная, благопристойная Онория вышла замуж за пирата Кристофера Рейна?

Грейсон расскажет об этом красивой, благородной жене Александре, и та будет шокирована. Затем об этом узнают другие дамы, и новость распространится во всем светском обществе. Онория не может бегать по всему Лондону, пытаясь заставить каждого хранить молчание. Когда же новость достигнет Чарлстона, а это непременно случится, она будет полностью опозорена.

Но это все ничто по сравнению с тем, что скажет Джеймс.

Надо обязательно поговорить с Кристофером и объяснить ему, что будет лучше, если он снова уедет куда-нибудь подальше. Джеймс освободил его, чтобы он мог начать новую жизнь, так пусть так и поступит.

Он должен понять ее. Она закрыла глаза, снова ощутив его руки, погрузившиеся в ее волосы, его горячие губы на своих полураскрытых губах.

Кристофер все поймет и уедет. Должен уехать. Иначе Онория Ардмор погибнет.

Кристофер осторожно пробирался по улицам фешенебельного района Мейфер, стараясь держаться в тени, направляясь в сторону Пиккадилли. Вероятно, красться не было никакой необходимости, но это вошло у него в привычку. Ему нравилось наблюдать за тем, что происходит вокруг, оставаясь при этом незамеченным.

Так происходило обычно, но в этот вечер все его внимание было поглощено Онорией. Его не покидало ощущение аромата ее духов, ее тела, вкуса ее губ и сознание того, что она все еще его жена.

Его глаза и уши машинально фиксировали проезжающие кареты, лошадей и проходящих мимо людей, а также воров, которые тоже старались держаться в тени, в то время как ноги несли его в направлении Пиккадилли и площади Сент-Джеймс-сквер, где у него должна состояться встреча.

Однако его мысли и сердце оставались с Онорией. Он желал ее всеми фибрами души. Обычно их общение проходило по одной и той же схеме: они некоторое время изучали друг друга взглядом, затем страстно бросались друг другу в объятия, целовались. Трещали шнурки и оторванные пуговицы, разрывалось белье, и, обнаженные, они, забыв обо всем на свете, устремлялись к вершине блаженства.

Воспоминания вызвали у Кристофера улыбку. Онория красивая, чувственная женщина, и он нуждался в ней. Он никогда не мог до конца насытиться ею и по прошествии нескольких лет все так же остро желал ее. Даже еще сильнее.

Площадь Сент-Джеймс-сквер к ночи становилась особенно привлекательной. Весь квартал, включающий саму площадь, Джермин-стрит, Сент-Джеймс-стрит и Пиккадилли, изобиловал клубами для джентльменов из высшего общества. Здесь собирались аристократы, высшие военные чины и знатные джентльмены. Для некоторых клуб становился вторым домом.

Кристофер слышал об этом. Сам он никогда не стремился стать членом какого-либо клуба, да и сейчас не проявлял к ним особого интереса.

Аристократичный квартал Сент-Джеймс-сквер имел и другую сторону. Помимо респектабельных клубов здесь притаилось множество притонов и подпольных игорных домов, где бывали не только джентльмены, но различного рода мошенники, а также представители низкого сословия. Аристократы тоже посещали подобные заведения, чтобы принять участие в легальных и нелегальных играх и пообщаться с шикарно одетыми дамами.

Кристофер Рейн надеялся встретиться здесь с человеком, который мог бы ему помочь. Он вошел в «Наинс» – длинное узкое заведение на площади Сент-Джеймс-сквер – внес входную плату и поднялся на второй этаж.

Скорее похоже на детскую чайную, чем на притон, подумал он, невольно вспомнив притоны в портах Сиама, Китая и Бразилии, где ему приходилось бывать. За игорными столами примостились шулеры с гладкими лицами и острым взглядом. Они деловито обдирали богатых молодых наследников, которые не задумываясь проигрывали партию за партией.

Кристофер легко нашел человека, с которым собирался встретиться. Грейсон Финли стоял у стола, где шла азартная игра. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и загорелым обветренным лицом. Он наблюдал за игрой в кости, и Кристофер заметил, что тот выигрывает почти каждую ставку.

Когда-то Финли был знаменитым пиратом. Теперь носил фрак и галстук, имел титул и несколько поместий. Одно время он являлся партнером Джеймса Ардмора, пока не превратился в охотника за пиратами. Финли женился, обзавелся семьей и детьми и стал респектабельным аристократом – виконтом Стоуком.

Кристофер не стал присоединяться к играющим в кости. Он подошел к карточному столу, где играли в фараон. В этой игре делалась ставка на значение карты, которую должны открыть. Он выиграл несколько гиней и несколько проиграл.

Вдруг Кристофер почувствовал на себе взгляд невысокого мужчины лет сорока, с приятным лицом, но длинным, похожим на клюв носом.

– Не испытываете азарта в этой игре? – спросил тот весьма дружелюбно. – Я заметил, вы не решаетесь ставить состояние семьи на карту.

Кристофер обладал таким состоянием, что вполне мог бы купить несколько поместий присутствующих здесь аристократов. Он пожал плечами.

– Я человек осторожный. – Это была правда.

– Зачем тогда вы пришли в «Наинс»? – Мужчина улыбнулся.

– Чтобы как-то провести вечер, – ответил Кристофер.

Тот усмехнулся.

– Понимаю, мой друг. Япришел с той же целью. – Он слегка понизил голос. – Не знаю только, удастся ли найти подходящую компанию. Должен же мужчина хотя бы раз в жизни принять участие в азартной игре, не так ли? Хочу отдать дань увлечениям молодости.

Кристофер окинул его удивленным взглядом.

– Немного поздновато, – заметил он.

Мужчина засмеялся:

– Это верно. Но я женюсь через несколько месяцев и решил, что лучше поздно, чем никогда. Я тоже человек осторожный и никогда не бывал здесь.

– Желаю удачи, – сказал Кристофер.

Мужчина просиял:

– Благодарю. Не желаете ли посидеть в баре? Хотелось бы побеседовать с осторожным человеком за кружкой пива.

Кристофер взглянул в сторону игорного стола. Грейсон Финли по-прежнему наблюдал за игрой в кости.

Кристофер открыл было рот, чтобы вежливо отказаться, но в этот момент джентльмен протянул ему руку:

– Позвольте представиться: Темплтон. Руперт Темплтон.

Кристофер застыл на мгновение, прежде чем заставить себя холодно улыбнуться, и энергично пожал протянутую руку:

– Рейн. Кристофер Рейн.

Темплтон слегка поморщился от крепкого рукопожатия, но, видимо, не признал в новом знакомом знаменитого пирата, да и никогда не слышал о нем.

Кристофер назвал бар, и они удалились. Он почувствовал на своей спине озадаченный взгляд Финли, но в данный момент, даже если бы в центре Сент-Джеймс-сквер произошло извержение вулкана, ничто не могло отвлечь его от похода в ближайший бар с женихом Онории Ардмор.

Глава 3

В баре на улице Пэлл-Мэлл подавали превосходное пиво, и там было полно людей. Кристофер и его новый приятель Руперт Темплтон примостились на краю скамьи, и Кристофер поставил на стол две кружки, которых, по мнению Темплтона, было вполне достаточно.

Трудно было вести разговор среди шумных завсегдатаев и непрерывно входящих и выходящих клиентов. Кроме того, рядом с ними несколько шотландцев горячо спорили с англичанами о национальных преимуществах: и те и другие доказывали, что никто не может сравниться с ними по части выпивки.

Руперт Темплтон оказался весьма симпатичным, Кристоферу не к чему было придраться, и это не могло не вызвать у него досады. Руперт снова заговорил о своей предстоящей женитьбе:

– Я долго предпочитал оставаться холостяком, но, встретив мисс Ардмор, сказал себе: Руперт, старик, почему бы не попытаться устроить с ней семейную жизнь? Она американка, но я никогда ничего не имел против американцев. – Он усмехнулся.

– Однако Англия находится в состоянии войны с Америкой, – заметил Кристофер.

– Да, это нелепость. У меня серьезные деловые интересы в Америке, и мы будем жить в Чарлстоне. Мисс Ардмор из хорошей семьи, но она чувствует себя совершенно потерянной, бедняжка, после того как ее брат женился.

– Ее брат, – повторил Кристофер, размышляя, что этот респектабельный лондонец мог знать о Джеймсе Ардморе.

Темплтон сделал большой глоток пива и вытер губы.

– Он стал настоящей легендой. Его жена происходит из семьи выдающегося военного моряка, а сам он пользуется довольно противоречивой репутацией.

Темплтон ошибался. В настоящее время Джеймс Ардмор всецело был на стороне закона и осуждал тех, кто его нарушал.

– Я вполне допускаю, – продолжал Темплтон, – что именно репутация брата является причиной, по которой она решила связать свою жизнь со мной. Возможно, более благородные, чем я, джентльмены не хотели иметь каких-либо отношений с ее братом. Я не самая лучшая добыча, но с удовольствием хотел бы быть пойманным в ее сети. – Он засмеялся над своей шуткой.

– Онория Ардмор прекрасная женщина, – не удержался Кристофер.

Темплтон удивленно поднял брови:

– Разумеется. А вы с ней знакомы?

– Я… я друг… ее семьи.

– В самом деле? – Темплтон был явно заинтригован. – Я ничего об этом не знал. Они никогда не упоминали вашего имени, впрочем, я не так давно знаком с ними.

– Я долго отсутствовал, – уклончиво ответил Кристофер.

– Уверяю вас, я был очень удивлен, когда она согласилась на брак со мной. Я даже не мечтал, что такая леди, как мисс Ардмор, окажет мне подобную милость. Моя мать в полном восторге. Мисс Ардмор явно пришлась ей по душе. Мама ярый сторонник правил приличия, и мисс Ардмор, по ее мнению, самая подходящая пара для меня.

– Конечно. – Кристофер, подняв кружку, провел пальцем по узору на дне.

Бедная Онория. Кому, как не ему, знать, что она не такая добродетельная, как кажется, и он снова вторгся в ее жизнь, чтобы доказать это.

Нет, ей не удастся так легко ускользнуть от него. Онория будет по-прежнему принадлежать Кристоферу, даже если этот Темплтон более привлекателен для нее.

Он открыл было рот, чтобы продолжить разговор, но в этот момент Темплтон устремил свой взгляд в толпу с выражением явного восторга.

– Кажется, виконт Стоук пожаловал сюда?

Кристофер повернулся, не сомневаясь, что в бар вошел Грейсон Финли. Темплтон радостно пробормотал:

– Я уже видел его как-то в «Найнсе». Я имел честь быть однажды представленным ему. Он тоже является другом семьи мисс Ардмор. Вы с ним знакомы?

– Да, – ответил Кристофер. Когда-то он имел честь двинуть в нос Финли во время драки, но едва ли кто-нибудь помнит об этом сейчас.

Финли начал пробираться сквозь толпу, как будто только что заметил Темплтона и намеревался поприветствовать его. Мужчины расступились перед ним. Его слишком мощная фигура и суровое выражение лица не внушали им симпатии.

Зато женщины, насколько Кристоферу было известно, находили его красивым. Им нравились его яркие голубые глаза и кривая улыбка; они просто таяли, глядя на него. Однако Онории он не нравится, что радовало Кристофера.

Светлые волосы Финли выделялись ярким пятном в прокуренной полутьме бара. Он остановился в конце их стола, и Темплтон вскочил на ноги.

– Милорд, как приятно видеть вас. Не хотите ли присоединиться к нам? Если, конечно, у вас не назначена встреча здесь с кем-то еще? – Темплтон был похож на верную собачонку, желающую, чтобы ее потрепали по холке.

– С удовольствием присоединюсь, – пробасил Финли и взглянул на Кристофера с непроницаемым выражением лица.

Кристофер кивнул ему.

– Пожалуйте, ваша светлость, – медленно произнес он.

Выражение лица Финли не изменилось. Как по мановению волшебной палочки откуда-то появился свободный стул, и Финли, придвинув его к столу, сел. Официантка поставила перед ним кружку пива и покраснела, когда он улыбнулся ей.

– Мистер Рейн рассказал мне, что знаком с семьей моей невесты, – пролепетал Темплтон, в то время как Финли приложился к пиву. – Забавно, что у случайно встретившихся людей оказываются общие знакомые.

Финли на мгновение оторвался от пива, затем сделал еще глоток и поставил кружку на стол.

– Мои встречи с мистером Рейном, как правило, происходят случайно.

– Как странно, – произнес Темплтон. Кристофер промолчал.

Должно быть, для Темплтона это был самый счастливый вечер. Его привело в восторг, что виконт уделил ему внимание, и он остался очень доволен знакомством с Кристофером, простым купцом, перевозящим товары по морю, как об этом сообщил ему Кристофер по дороге в бар.

Темплтон и Финли беседовали, словно старые друзья, но Кристофер почти не участвовал в разговоре. Это позволяло ему оценить Финли, которого он не видел много лет.

Финли обзавелся семьей и детьми, что придало ему солидности. В бытность свою пиратом он отличался отчаянной храбростью и постоянно рисковал жизнью. Теперь же у него были все основания не рисковать ею.

Кристофер заметил также, что Финли делал вид, будто много пьет, хотя в действительности это было не так.

Ближе к ночи Темплтон признался, что должен вернуться домой, и хотя он надолго задержался, мама будет счастлива, что он провел вечер с виконтом.

Финли любезно предложил Темплтону отвезти его в своей карете. Темплтон пытался отказаться, но в конце концов согласился. Оба, пошатываясь, направились к выходу из бара, Кристофер последовал за ними.

Карета доставила Темплтона прямо к подъезду невзрачного дома вблизи площади Кавендиш, а затем покатила на юг к Гросвенор-стрит.

Финли сразу преобразился и теперь выглядел не таким пьяным, как казался.

– Где ты остановился? – спросил он Кристофера.

– В номерах около пристаней.

– Александра будет рада, если ты поживешь у нас. В доме много комнат.

Кристофер покачал головой.

– В номерах остались Колби и Сен-Сир. Я вернусь туда.

Карета медленно продвигалась в темноте. Фигуры мужчин в свете единственного фонаря внутри отбрасывали огромные тени на обитые атласом стенки экипажа.

– Прекрасная карета, – заметил Кристофер.

– Это идея Александры. Титулованная особа не должна ходить пешком. С другой стороны, находясь за городом, я обязан постоянно укреплять свое здоровье: совершать пешие прогулки по восемь часов в день и охотиться, стреляя на ужасном холоде. Вот такая изнеженная жизнь у аристократа.

– Удивительно, как тебе вообще пришла в голову мысль принять титул.

Финли улыбнулся, оставаясь в тени.

– Он дает определенные преимущества. Кстати, ты обзавелся другим кораблем?

– Бригантиной. Она снаряжается заново в Гринвиче. Я вновь собрал основную часть своей команды, за исключением первого помощника.

– Мэнди, – тихо уточнил Финли.

– Я проследил ее путь до Англии, есть основания полагать, что она прибыла именно сюда, впрочем, эта информация получена давно.

Известие о том, что Мэнди прибыла в Англию, пришло от одного француза, но его сведения нельзя было считать достаточно надежными. Кристофер слышал, что она отправилась на корабле через Ла-Манш, однако Франция погрязла в войне с Англией, и этот корабль вполне мог быть реквизирован, потоплен или захвачен.

– Должен сказать, что я тоже не встречал ее, – заявил Финли. – Я неоднократно выезжал за рубеж после женитьбы, но нигде не видел Мэнди. – Он усмехнулся. – А она весьма приметная особа.

– Это верно. – Первое, на что мужчины обращали внимание при встрече с Мэнди, это ее стройные ноги. И тут же замечали ее ботинки, когда она ударяла ими ногой по зубам. Кристофер никогда не вмешивался если кто-нибудь из мужчин приставал к Мэнди. При этом было забавно наблюдать за тем, что происходило потом. Она дралась не хуже мужчины, по-мужски несла вахту на корабле, но при этом была весьма застенчивой в отношениях с мужчинами. Кристофер сомневался, что она когда-нибудь влюбится и выйдет замуж.

– В одной из таверн вблизи Дувра я слышал, как кто-то в разговоре упомянул имя Суиттона. Это имя говорит тебе о чем-нибудь?

Можно было только с большой натяжкой предполагать какую-то связь Мэнди с этим именем, потому что мужчина в таверне всего лишь сказал: «Может быть, она одна из Суиттонов?» – а сидящий рядом с ним моряк с сомнением пожал плечами.

– Никогда не слышал о таком, – сказал Финли. – Надо будет спросить у жены. Александра связана с высшим сословием и знает всех в Мейфере, а также кем были их родители, с кем состоят в браке, где учились и даже имена их дворецких.

Кристофер спрятал улыбку.

– А у тебя есть дворецкий, Финли?

Тот поморщился.

– Пока нет, но Александра приметила одного, он служит у герцогини. Она пытается переманить его к нам. У аристократок такое хобби: переманивать друг у друга дворецких.

Кристофер покачал головой:

– Я до сих пор не могу поверить, что ты стал виконтом. Мир сильно изменился с тех пор, как я якобы умер.

Финли задержал на нем взгляд.

– Я был уверен, что ты не умрешь. Это невозможно.

Карета остановилась перед высоким, с множеством окон домом на Гросвенор-стрит. Финли предложил Кристоферу зайти к нему, но тот отказался и, пересев в наемный экипаж, отправился в район пристаней.

Прежде чем попрощаться, Финли пригласил Кристофера на костюмированный бал, который Александра устраивала на следующий вечер, сообщив, что приглашен также Темплтон со своей очаровательной невестой Онорией Ардмор.

Кристофер ответил, что ни в коем случае не пропустит такого мероприятия.

На бал-маскарад Онория и Диана прибыли рано и скрылись в гардеробной Александры вместе со служанками, чтобы надеть маскарадные костюмы.

Они оделись, как гречанки, в платья простого покроя, которые держались на плечах с помощью застежек и свисали до самого пола. Диана сказала, что такой наряд мало отличается от нынешней моды и в нем они будут легко себя чувствовать. Онория попыталась пошутить, скрепив вместе оба платья, но Диана рассердилась.

Когда наконец они спустились вниз, дом уже был полон гостей. Балы у Александры пользовались большой популярностью. Несколько лет назад на одном из званых вечеров ее дом наводнила целая шайка обнаженных пиратов, поразивших мужчин и вызвавших восхищение у женщин. Об этом событии сообщали в прессе.

Онория знала, как все это было, ей рассказала Александра. На самом деле был всего один кровожадный пират плюс Грейсон Финли. И только один мужчина был обнажен: бедный мистер Джекобс, помощник капитана, который выскочил из спальни с саблей в руке, готовый защищать Грейсона и присутствующих дам.

Вид мистера Джекобса, очень красивого мускулистого молодого человека, совершенно голого, с абордажной саблей, вызвал у дам бурный восторг. После этого приглашения на вечера у Александры стали весьма желанными; каждая дама в душе надеялась, что подобное событие снова повторится.

В этот вечер Онория не желала испытывать никаких особых волнений, но когда увидела толпу мужчин, ожидающих около бального зала, ей захотелось провалиться сквозь землю. Только рука Дианы на локте Онории удержала ее на месте.

Грейсон Финли улыбнулся подошедшим к нему дамам. Рядом с ним стоял мистер Хендерсон – высокий, светловолосый мужчина, безупречно одетый, в очках с золотой оправой. Мистер Хендерсон служил офицером на корабле Джеймса Ардмора, однако покинул корабль, чтобы отправиться в Лондон вместе с Онорией и Дианой. Он остановился в роскошном отеле и приобрел новые костюмы.

Мистер Темплтон тоже нарядился пиратом. На нем были полосатые штаны, красная рубашка и черный пояс. В руке он держал саблю из папье-маше, которая была слишком велика для него, а один глаз прикрывала черная повязка. Выглядел он довольно забавно. В глазах Грейсона мелькнули озорные огоньки, и Онория поняла, кто посоветовал мистеру Темплтону надеть такой наряд.

Однако не это заставило Онорию похолодеть; рядом с мистером Темплтоном в небрежной позе стоял Кристофер Рейн.

Грейсон и Хендерсон были одеты скорее в вечерние, чем в маскарадные костюмы, так же как и Кристофер. Он выглядел совершенно спокойным, его серые глаза казались темными в вечернем освещении, а загорелое лицо приобрело золотистый оттенок на фоне белого галстука. Черный сюртук подчеркивал цвет серых глаз и светлых волос, которые, как обычно, были заплетены в косичку.

К горлу Онории подкатил комок: Минувшей ночью она почти не спала, нервы напряглись до предела, и видеть сейчас Кристофера Рейна, сильного и красивого, было просто невыносимо. Ей вдруг захотелось повести себя, так, как обычно ведет себя жена по отношению к мужу: смахнуть несуществующую пылинку с лацкана его сюртука, разгладить материю на плечах, поправить седеющую прядь волос.

Раздосадованная, она не могла представить себе Темплтона на месте Кристофера.

Бросив на Кристофера сердитый взгляд, она приподняла подол своего греческого наряда и решила направиться в бальный зал.

– Не спеши, – шепнула Диана ей на ухо. Пальцы невестки сомкнулись на ее локте. Нежные и тонкие, они в то же время были достаточно сильными, чтобы удержать ее.

– Леди, – сказал Грейсон. На губах его обозначилась легкая улыбка, а глаза весело блестели.

Диана улыбнулась ему и протянула руку. Грейсон склонился над ней, ответив улыбкой. Затем склонился над рукой Онории, дерзко подмигнув ей. Онория едва ли заметила это, сосредоточив все внимание на Кристофере.

Мистер Хендерсон только поклонился. Мистер Темплтон с восторгом приветствовал Диану, а потом прикоснулся губами к пальцам Онории. Он пошутил относительно своего костюма, но Онория пропустила его слова мимо ушей.

Она чувствовала на себе нетерпеливый взгляд Кристофера.

Ее сердце замерло при мысли о том, что могло быть предметом беседы четырех джентльменов, до того как она спустилась вниз. Ей не давала покоя встреча Кристофера и мистера Темплтона. Сердце ее бешено колотилось. О чем, черт возьми, они говорили до ее появления? Может быть, Кристофер сообщил ее жениху, что они муж и жена?

Нет, судя по всему, Кристофер хранил молчание, по крайней мере с мистером Темплтоном. Что было известно Грейсону и мистеру Хендерсону, трудно сказать. Они вели себя довольно сдержанно и ничего лишнего не сказали.

– Миссис Ардмор, – заговорил Грейсон, – позвольте представить вам Кристофера Рейна. Рейн, это Диана Ардмор. Она замужем за моим хорошим другом Джеймсом.

«Хороший друг, так я и поверила», – возмущенно подумала Онория. Всем известно, что Грейсон и Джеймс терпеть не могут друг друга.

Кристофер взял руку Дианы и поднес к губам.

– А это Онория Ардмор, сестра Джеймса.

Кристофер повернулся к ней. Его рука без перчатки обхватила руку Онории. Глаза их встретились. Он явно не собирался позволить ей обручиться с мистером Темплтоном и едва сдерживал гнев, готовый прорваться в любую минуту.

– Мы уже знакомы, – сказал Кристофер.

– О да, – вспомнил мистер Темплтон. – Вы говорили мне об этом прошлым вечером.

«Прошлым вечером»? Онория взглянула на Кристофера и высвободила руку.

– Да, мы с мистером Рейном знакомы, – подтвердила она.

– Не только знакомы, – добавил Кристофер.

Сердце Онории учащенно забилось, перед глазами все поплыло. Он ведь не может раскрыть их отношения здесь? Нет, только не сейчас. Она к этому не готова. Онория пристально посмотрела на него. Кристофер продолжил:

– Я друг ее брата.

Неужели он будет весь вечер ее изводить? То пугать, то успокаивать?

Хорошо бы сабля из папье-маше мистера Темплтона оказалась настоящей. Она взяла бы ее у него, прижала бы Кристофера где-нибудь в углу и спросила, соображает ли он, что делает.

Кристофер оставался спокоен, но это было затишье перед бурей; в любой момент мог подняться ураганный ветер и обрушиться на нее с губительной силой.

Грейсон между тем продолжал:

– Жена просила меня передать вам, миссис Ардмор, что она в бальном зале. Сейчас начнутся танцы.

Диана что-то вежливо ответила, отпустила руку Онории и удалилась. Онория почувствовала себя брошенной.

Тут мистер Темплтон предложил Онории руку:

– Я имею честь претендовать на первый танец, мисс Ардмор, но я великодушен и предоставляю возможность потанцевать с вами каждому из ваших друзей.

Серые глаза Кристофера сверкнули, но он ничего не сказал. Мистер Хендерсон, который при желании мог писать книги об этикете, отвесил поклон и сказал:

– Почту за честь потанцевать с мисс Ардмор котильон.

– А я – контрданс, – пообещал Грейсон. Онории стало не по себе. Грейсон хорошо танцует, но слишком несдержан.

Все взоры обратились к Кристоферу. Было бы крайне невежливо с его стороны не пригласить Онорию на танец, но она чувствовала, что меньше всего его волнует вежливость. Ее смущало, что она не сможет заставить его молчать во время танца, а если к тому же он дотронется до нее.

Лучше об этом не думать. Даже короткое рукопожатие сквозь перчатку пробудило в ней страстное желание, то самое желание, которое лишало ее сна по ночам.

Могла ли она, лежа в кровати, разумно осмыслить сложившуюся ситуацию? Она помнила вкус его губ, каждый поцелуй, каждое прикосновение, ощущение его тела, прижимающегося к ней, руку, распахивающую халат и проникающую между бедер. Ее радовало, что он жив и приехал за ней.

Если он возьмет ее за руку во время танца, она просто растает.

Онория тоже смотрела на него. Пауза затянулась.

– Я не танцую, – сказал наконец Кристофер.

Разочарование проникло в ее душу. «Облегчение, – мысленно выругала она себя, – облегчение, вот что я должна чувствовать».

– Жаль, – сказал мистер Темплтон, хотя был очень доволен. Ведь он умел то, чего был лишен этот красивый, прекрасно сложенный мужчина. – Моя мама очень хорошо танцует. Попросите ее, и она обучит вас нескольким па.

Глаза Кристофера сверкнули. Только этого не хватало.

Он слегка улыбнулся и бросил на мистера Темплтона непроницаемый взгляд.

– Я об этом подумаю, – медленно произнес он.

Мистер Темплтон повел ее в бальный зал, где уже играла музыка. Онория все это время чувствовала на себе взгляд Кристофера, а мистер Темплтон продолжал бубнить о своем костюме, о том, что именно виконт предложил ему нарядиться так, и не считает ли она это хорошей шуткой? И еще: виконт пригласил на бал мистера Рейна, и хотелось бы знать, где и когда они познакомились?

Онория стиснула зубы, когда мистер Темплтон увлек ее в центр зала, где начали танцевать менуэт, и решила, что позже выскажет Грейсону Финли и Кристоферу Рейну все, что она о них думает.

Кристофер Рейн знал, что пользуется репутацией очень терпеливого человека. Он мог ждать неделями, когда появится стоящая добыча. Он месяцами планировал захват «Прекрасной розы» и вместе со своей командой досконально выверил каждый шаг, как в величавом танце котильоне, который Онория обещала Хендерсону.

Кристофер распалялся медленно, но те, кто доводил его до гнева, долго помнили об этом и никогда не повторяли подобной ошибки. Мэнди называла его фитилем замедленного действия. Он долго горел, но когда огонь добирался до пороха, взрыв по своей силе не мог сравниться ни с каким другим.

В настоящее время его фитиль почти догорал. Его нервировали затянувшиеся поиски Мэнди, к тому же Онория ждала, когда он предоставит ей свободу, чтобы она могла связать свою жизнь с другим человеком. Он находил Темплтона весьма забавным, но это не означало, что он готов отдать ему свою жену.

Кристофер предоставил ей возможность провести этот вечер с друзьями, а потом он, возможно, применит силу. У него еще много других дел, и он не может ждать, когда Онория сделает свой выбор.

Он хотел спросить у Финли, не узнал ли тот что-нибудь относительно имени Суиттон, но Финли, как хозяин, был занят, и к тому же в холле собралось полно гостей. Казалось, Финли нравилась роль виконта, и его, как обычно, окружали улыбающиеся женщины.

Кристофер медленно вошел в бальный зал. Большинство гостей танцевали в маскарадных костюмах. Здесь можно было увидеть цыган, королей и королев в старинных нарядах, шутов, пастушек и клоунов. Ему понравился наряд Онории из гладкого белого муслина, свисающего до пола прямыми линиями от плеч. Кристофер предполагал, что он надет на голое тело, что выглядело весьма соблазнительно. Наряд держался на плечах благодаря застежкам, и у него мелькнула озорная мысль: что, если он расстегнет одну из них?

Кристофер наблюдал за ней, рисуя в воображении соблазнительные картины. Темплтон прекрасно знал все па танца, но двигался как-то резко, в то время как Онория была необычайно грациозна.

Надо как можно скорее добиться ее расположения. Если она будет слишком долго медлить с ответом, он просто схватит ее и утащит куда-нибудь, где сорвет с нее одежду. Предпочтительнее всего – на свой корабль, который уже почти готов к отплытию. А потом снова начнет поиски Мэнди.

– Мистер Рейн? – Рядом с ним остановилась стройная женщина с густыми рыжими волосами и карими глазами. Кристофер еще раньше в этот вечер познакомился с женой Финли Александрой и понял наконец, почему Финли отказался от своего прошлого, став виконтом. Финли был очарован ею, и неудивительно. Эта женщина была потрясающе красивой.

Александра продолжила:

– Здесь многие хотят познакомиться с вами. – Она понизила голос и улыбнулась, при этом на щеках обозначились ямочки. – Они очень просили меня об этом, решив, что вы настоящий пират, а пираты весьма популярны на моих приемах.

Кристофер слышал историю о знаменитом званом вечере Александры с пиратами. Об этом в городе до сих пор говорят.

Кристофер согласился, и Александра подвела его к первой группе гостей. Большинство из них представляли дамы, хотя рядом стояли два джентльмена с нетерпеливыми выражениями лиц. Леди во все глаза смотрели на него и улыбались. Каждый раз, когда Кристофер склонялся к руке очередной дамы, та отступала назад и начинала обмахиваться веером, как будто ее бросило в жар.

Кристофер и Александра подошли к следующей группе женщин, и представление продолжилось. Он оглянулся на первую группу и увидел, что женщины внимательно наблюдают за ним, обмахиваясь веерами.

К тому времени, когда Александра обошла с ним весь зал, Кристофер, должно быть, познакомился со всеми дамами Лондона. Он также пожал руки нескольким джентльменам. Замужние и вдовствующие леди, а также незамужние мисс хлопали ресницами и многообещающе улыбались ему. Он получил, наверное, больше невысказанных предложений, чем альфонс на морском курорте.

Когда Александра, извинившись, вернулась наконец к другим обязанностям хозяйки, к нему подошла Диана Ардмор и понимающе улыбнулась.

– Они надеются, что вы снимете с себя все одежды, – сказала она.

Глава 4

Кристофер посмотрел на нее в замешательстве:

– Какого черта?

Диана рассмеялась. Ее чудесные рыжие волосы великолепно контрастировали с белоснежной кожей лица.

– Именно поэтому вечера у Александры такие популярные. Здесь есть шанс увидеть обнаженного пирата.

Он насмешливо изогнул бровь.

– В Лондоне найдется немало людей, которые могли бы это сделать.

– Вы очень красивы, мистер Рейн.

Она сказала это будничным голосом, без всякого намека на флирт. Тем не менее остальные дамы в комнате с завистью наблюдали, как Диана взяла его под руку. Только одна женщина не видела этого представления. Это была Онория.

Она танцевала с Хендерсоном, увлеченная величавым котильоном. Они выглядели прекрасной парой: джентльмен с аристократической внешностью и хорошо воспитанная, благородная леди.

– Дайте ей время, – мягко сказала Диана. – Вы ошарашили ее. Она растеряна и напугана.

– И к тому же сердита, – заметил Кристофер. – Очень, очень сердита.

Диана холодно взглянула на него.

– Я не могу упрекнуть ее в этом. Вы, мужчины, врываетесь в жизнь женщин и сразу решаете, что мы должны принадлежать вам. Вы едва даете время на то, чтобы привыкнуть к вам прежде, чем уведете нас с собой. Джеймс вел себя точно так же.

Кристофер хорошо понимал, почему Ардмор увлекся этой женщиной.

Она была не только потрясающе привлекательной, но обладала твердым внутренним стержнем и могла противостоять Ардмору. Онория тоже обладала таким стержнем, и ей, как и Ардмору, были присущи холодность и упорство.

В данный момент он наблюдал за своей женой, которая дефилировала по залу, выполняя па котильона.

– Возможно, для нее мои действия кажутся поспешными, – сказал он, – но не для меня.

За последние четыре года он не раз думал по ночам, что никогда уже не вернется к нормальной жизни, и лишь мысли об Онории спасали его от отчаяния. Даже в самые ужасные ночи его согревали воспоминания о зеленых глазах, которые быстро темнели от страсти, о ее губах, с готовностью раскрывавшихся под его губами. Он боролся, работал и жил с одной-единственной мыслью: снова увидеть ее.

– Не сомневаюсь, что вы влюблены в нее, – продолжила миссис Ардмор. – И не скрываете этого. Но вы должны дать ей время освоиться с мыслью о вас.

– Как раз времени у меня в обрез, миссис Ардмор. Я должен сделать кое-что и не могу ждать, когда Онория разберется в своих чувствах.

– Может быть, вы займетесь своими делами, а потом вернетесь за ней, – предложила она.

Кристофер внимательно посмотрел Диане в глаза. Этой женщиной можно было бы восхищаться, но она замужем за Джеймсом Ардмором.

– И таким образом дать ей возможность выйти замуж за Темплтона? Я здесь не для того, чтобы бороться за нее; я просто хочу, чтобы она сделала свой выбор.

Диана бросила на него скептический взгляд.

– И конечно же, выбрала вас. Кристофер улыбнулся.

– Разумеется, она красивая женщина, и я хочу обладать ею.

Диана коснулась его руки.

– Я понимаю вас, но если вы ищете себе просто подружку, то в Лондоне найдется несколько дюжин женщин, готовых оказать вам услугу, и вы сможете оставить в покое Онорию.

– Это совсем не то, миссис Ардмор, я приехал сюда ради Онории. Она особенная. Ни одна женщина не может сравниться с ней.

– Но вам трудно будет ее завоевать. – Глаза Дианы весело блеснули. – По-моему, вам просто нравится бросать вызов судьбе.

– Это верно, – согласился он. – И я намерен победить, миссис Ардмор. Не стой вы у меня на пути, я уже добился бы своего.

– Онория для меня как сестра, и я желаю ей только счастья.

– В таком случае она не выйдет замуж за Темплтона.

Они оба посмотрели на мистера Темплтона, который оживленно болтал со своей матерью, размахивая саблей из папье-маше. Кристофер и Диана снова обменялись взглядами.

– Пожалуй, вы правы, – сказала она. – Но мне бы хотелось побольше узнать о вас.

– Обратитесь к вашему мужу, – сказал Кристофер. – Он выложит вам обо мне кучу сплетен. Но дождитесь, пока мы с Онорией уедем подальше отсюда.

Диана оценивающе посмотрела на него и кивнула. Кристофер понял, что в ее лице приобрел союзника, и в сложившейся ситуации это было немаловажно.

К ним подошел Темплтон и попросил Кристофера научить его пользоваться настоящей пиратской саблей. Кристофер, пребывая в приподнятом настроении, согласился, вышел со своим новым приятелем из бального зала, взял настоящую саблю из коллекции Финли, после чего вместе с Темплтоном направился в сад.

Онория наблюдала с нехорошим предчувствием за тем, как оба мужчины вышли из бального зала. Когда танец с мистером Хендерсоном закончился, он вежливо отвел ее к креслу и принес мороженое, от которого Онория отказалась. Она хотела броситься вслед за Кристофером в сад, но тут появился Грейсон и пригласил ее на контрданс. Отказа он не принял и повел ее на середину зала.

Танцевал он великолепно, с особой грацией, и многие дамы бросали на Онорию завистливые взгляды.

В какой-то степени она понимала, что не стоит особенно беспокоиться по поводу отношений между Кристофером и мистером Темплтоном, поскольку дом Александры был нейтральной территорией, и все здесь, сдерживая вражду, вели себя вполне прилично. Взять, например, Грейсона и ее брата Джеймса, которые долгие годы являлись врагами. Они поссорились из-за женщины, а смерть Пола усугубила ситуацию. Однако в этом доме они вели себя достаточно сдержанно ради Дианы и Александры.

На балу присутствовал также мистер Хендерсон, который работал на Джеймса. Грейсон его не любил, но Александра считала мистера Хендерсона другом, как и Диана.

И сегодня Кристофер Рейн, оставаясь пиратом, свободно расхаживал по залу Александры, как по собственному дому, подолгу беседуя с женой охотника за пиратами.

Все они так или иначе связаны друг с другом, хотя между ними уже давно нет ничего общего. В открытом море Джеймс, Грейсон и Кристофер охотно потопили бы друг друга, но здесь, на балу, сдерживали свои эмоции, как ни тягостно это было для них.

Онория тоже старалась сдерживать свои эмоции. Не смотреть на Кристофера, на его широкие плечи и отливающие золотом волосы, ясные серые глаза. Не замечать восхищенных взглядов, которые бросали на него женщины.

Боже, что это с ней?

Она должна дать Кристоферу понять, что они больше не муж и жена, что прошлое не имеет никакого значения. При этом Грейсон мог бы использовать свое влияние.

Грейсон, закончив танец, поблагодарил Онорию, и она направилась на террасу, где было прохладно.

Онория с наслаждением вдохнула вечерний воздух, радуясь царившей здесь тишине. Отдохнет немного, а потом отправится на поиски Кристофера и мистера Темплтона. Если Кристофер выдал ему их секрет, она… она… она сурово поговорит с ним.

Онория прислонилась к перилам, вдыхая аромат роз, смешанный с запахом печного дыма и прочими запахами, доносящимися с Темзы.

Неожиданно ей захотелось, чтобы Кристофер вошел на террасу, подошел к ней сзади и обнял своими сильными руками за талию. Она закрыла глаза, представляя его теплое дыхание на своей шее, слыша, как он хрипловатым голосом шепчет ей на ухо, что желает ее.

Она не должна об этом мечтать. Не должна думать о его серых глазах, темнеющих под золотистыми ресницами, когда он склоняется к ней, чтобы поцеловать. Онория медленно провела рукой по животу, ощутив там прилив тепла.

Внезапно ее грезы прервал шум внизу. Она открыла глаза, чувствуя, как пылает лицо, и посмотрела в сад.

То, что она увидела, заставило ее похолодеть. В саду собрались несколько мужчин, чье внимание было приковано к двум другим возле фонтана. Мистеру Темплтону и Кристоферу.

Мистер Темплтон неуклюже держал свою бутафорскую саблю, с ужасом глядя на настоящую в руке Кристофера. Как раз в этот момент Кристофер приближался к мистеру Темплтону с вытянутой саблей, заставляя того отступать шаг за шагом.

Как жаль, что она не пират, подумала Онория. Тогда она перепрыгнула бы через балюстраду и, ухватившись за плющ, быстро спустилась вниз. Но она была чарлстонской леди в легком маскарадном костюме и вполне могла бы сломать себе шею.

Онория развернулась и стремительно бросилась прочь с террасы, через бальный зал, пробираясь сквозь выстроившихся в ряд гостей, которые приготовились к очередному контрдансу. Никогда в жизни она не вела себя так бестактно, но сейчас расталкивала всех, словно уличная торговка. Завтра о ее странном поведении узнает весь Лондон, но в данный момент это не имело никакого значения. Она должна остановить Кристофера, иначе он убьет мистера Темплтона.

Онория быстро спустилась по лестнице и, промчавшись через темный задний холл, выскочила в сад. До нее донеслись звон стали и громкие подзадоривающие голоса мужчин. Она побежала по траве к сражающимся мужчинам.

Мистер Темплтон уже был прижат к стене сада, и его нелепый костюм выделялся ярким пятном на фоне темного плюща. Его сабля была опущена вниз, а сабля Кристофера приставлена к его горлу.

– Сдавайся! – крикнул Кристофер. – Сдавайся, или я не стану церемониться.

– О нет, Кристофер! – крикнула Онория. Она поскользнулась на мокром камне, упала на траву и почувствовала острую боль в ноге.

Чуть позже она увидела склонившегося над ней Кристофера. На его лице отразились тревога и в то же время досада.

Мистер Темплтон заглядывал через его плечо, целый и невредимый.

– Какого черта ты примчалась сюда, Онория? – воскликнул Кристофер.

– Хотела помешать убийству.

К ее удивлению и гневу, собравшиеся вокруг мужчины рассмеялись, в том числе и мистер Темплтон.

– Ваша доброта не знает границ, мисс Ардмор, – произнес он. – Но не было причин для беспокойства. Мистер Рейн просто обучал меня приемам фехтования.

Онория ушам своим не верила.

– Неужели?

– Да, – ответил Кристофер и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Греческий наряд Онории соскользнул с плеча. Опасаясь, как бы он совсем не сполз, она ухватилась за него, а другой рукой взялась за руку Кристофера и поднялась на ноги.

И тут ощутила резкую боль. Кристофер поддержал ее своей сильной рукой, но, к ее удивлению, очень нежно.

– В чем дело? – спросил он.

– Кажется, я повредила лодыжку, – ответила Онория.

Кристофер нахмурился, словно размышляя, что делать с ней дальше.

– У меня растяжение, – сказала она. – Я не могу идти.

Она обвела взглядом окружавших ее мужчин в коринфских костюмах цвета слоновой кости, бананов, яркого пурпура и красной вишни, с белыми шарфами, повязанными всевозможными способами. Эти джентльмены пренебрегали модной одеждой и имели весьма экстраординарные увлечения типа импровизированных сражений на саблях в саду. Они начали наперебой давать советы:

– Надо перевязать лодыжку.

– Не стоит этого делать.

– Я знаю врача, специалиста по вывихам.

– Могу я отнести вас к карете, мисс Ардмор?

– Не утруждайтесь, это сделаю я.

Кристофер подхватил Онорию на руки и двинулся к дому. Мистер Темплтон засеменил следом, явно испытывая облегчение, поскольку вряд ли был в силах ее нести.

Кристофер отнес Онорию в спальню Александры на втором этаже, а коринфяне постепенно разошлись, и возбуждение улеглось. Диана и Александра поспешили на помощь Онории. Когда они достигли спальни Александры, мистер Темплтон неожиданно заявил, что должен рассказать матери о случившемся. Он даже не заглянул в спальню, повернулся и, покраснев, ринулся вниз по лестнице.

Кристофер осторожно положил Онорию на кровать. Она лишь смутно помнила их подъем по лестнице, целиком поглощенная ощущением его сильных рук и могучей груди, чувствуя, как бьется его сердце.

Диана сняла с Онории туфлю, Кристофер, осторожно пощупав ее лодыжку, сказал:

– Перелома нет.

– Слава Богу, – с облегчением произнесла Александра, прижав руку к сердцу.

– Я забинтую тебе ногу, дорогая, – предложила Диана. – А потом отправимся домой.

– Нет-нет, – возразила Онория. – Не надо из-за меня портить себе вечер. Я лучше полежу немного здесь, чем трястись в карете.

Диана нахмурилась, однако согласилась. Александра принесла чистый бинт, а Диана тем временем развязала подвязки Онории и сняла с нее чулки. Кристофер, который при этом все еще оставался в комнате, взял бинт и сам принялся бинтовать лодыжку. И ее коварная невестка позволила ему сделать это.

Его ресницы отбрасывали тень на щеки, когда он делал перевязку. Онория ощущала тепло его рук сквозь боль, которая начала понемногу стихать. Сухожилие, видимо, не пострадало, просто это был небольшой вывих.

Александра, убедившись, что все сделано как надо, вернулась к своим обязанностям хозяйки, а Диана задержалась, обтирая лицо Онории салфеткой, смоченной душистой водой.

– Я чувствую себя нормально, – сказала Онория. – Благодарю.

Кристофер опустил ее ногу на кровать, но при этом накрыл ладонью и начал поглаживать большим пальцем чувствительную кожу подъема.

– Почему ты решила, что я намеревался убить мистера Темплтона? – спросил он.

– А разве не так?

Диана искоса взглянула на Онорию.

– Нет, – сказал Кристофер. – Он попросил научить его владеть настоящей пиратской саблей, и я дал ему по крайней мере один урок.

– Я видела, как ты приставил саблю к его горлу.

Кристофер продолжал рассеянно водить пальцем по подъему ее стопы.

– Если бы я хотел его убить, то сделал бы это без лишнего шума в каком-нибудь уединенном месте и без свидетелей.

Онория похолодела.

– Мне почему-то от этого не легче!

– Я не собираюсь его убивать. В этом нет никакой необходимости. Мы уже состоим в браке.

– И ты стараешься при каждом удобном случае напомнить мне об этом.

Кристофер не ответил. Он перестал водить пальцем по ее ноге, и Онория испытала разочарование.

– Прошлым вечером я разорвала свидетельство о нашем браке, – сказала она, с опаской взглянув на него.

– Этого недостаточно для развода. – Он повернулся к Диане, которая наблюдала за ними, закусив губу. – Миссис Ардмор, вы простите нас?

Сердце Онории тревожно забилось.

– Не стоит уходить, Диана.

Диана перевела взгляд с Онории на Кристофера и нахмурилась. Онория почувствовала нарастающую панику. Она видела, как Диана и Кристофер разговаривали в бальном зале и Диана согласно кивала. Однако Онория была уверена, что невестка не станет выступать против нее.

– Не утомляйте ее, – сказала Диана, обращаясь к Кристоферу. Онория в смятении взглянула на нее. – И пожалуйста, сообщите мне, когда она будет готова отправиться домой.

– Диана!

Диана обернулась, во взгляде ее была тревога.

– Вам надо поговорить, Онория. Он заслуживает этого.

Онория с удивлением посмотрела на Диану, но та нисколько не смутилась. Она прикрыла покрывалом ее ноги и тихо вышла из комнаты.

Не успела Онория произнести хоть слово, как Кристофер наклонился и поцеловал ее.

Его прохладные, нежные губы ласкали ее, глаза были полуприкрыты ресницами и волосы касались ее лица. Она хотела было воспротивиться, но вместо этого страстно ответила на его поцелуй.

Ей нравилось ощущать пальцами его гладкую кожу и крепкие мышцы шеи, приходящие в движение, когда он целовал ее. Она старалась убедить себя, что давно его забыла, однако воспоминания о нем не давали ей покоя.

Когда в опустевшем доме в Чарлстоне одиночество становилось невыносимым, Онория удалялась в свою комнату, закрывала дверь и предавалась мечтам.

Она помнила каждый его поцелуй, каждую ласку, каждое прикосновение, когда они занимались любовью. И то наслаждение, которое она испытывала. Она любила его и страстно желала.

Боль в лодыжке вернула Онорию к действительности.

– Кристофер, нам надо поговорить.

Он слегка отодвинулся, и выбившаяся прядь его волос коснулась ее лица.

– Я сейчас очень занят, любовь моя.

– Ты знаешь, что это невозможно.

Он опустился на постель, касаясь бедром ее плеча, затем взял ее руку и начал медленно снимать перчатку, водя при этом пальцем по внутренней стороне ее запястья.

– А мне кажется это вполне возможным.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Речь идет о нашем браке.

Он пристально посмотрел на нее.

– Мы уже давно муж и жена, Онория, и у нас есть брачное свидетельство. Конечно, для многих это явится сюрпризом, но это свершившийся факт.

– Почему ты не прислал мне ни единой весточки? – Она вспомнила о годах одиночества. – Я бы ждала тебя.

– Не было такой возможности, милая, а как только появилась, я сам за тобой приехал.

Пропустив его слова мимо ушей, она сказала:

– Я думала, ты навсегда исчез из моей жизни.

– Тогда почему снова не вышла, замуж?

– Именно это я и собиралась сделать. Выйти за мистера Темплтона.

– Но почему так долго ждала?

Кристофер поцеловал ее ладонь, потом запястье. По ее телу пробежала горячая волна.

– Меня вполне устраивало положение незамужней женщины. В одиночестве есть свои преимущества: по крайней мере, мужчина не доводит тебя до безумия.

Он скривил губы, затем снова поцеловал ее запястье.

– Что же изменилось?

Она на мгновение задумалась.

– Джеймс привел в наш дом Диану. Теперь у них семья, и я стала лишней.

– Диана тебя любит.

– Я тоже ее люблю. Однако ей хочется быть вдвоем с Джеймсом. Поэтому я приняла предложение мистера Темплтона.

Она сознавала, что Кристоферу трудно ее понять. Не представлял, что значит быть третьей лишней. Диана, по существу, стала хозяйкой в доме, где многие годы хозяйкой была Онория. Диана делала вид, будто все осталось по-прежнему, но Онория понимала, что ситуация изменилась.

Кристофер провел пальцем по внутренней стороне ее руки.

– Если тебе нужен муж, то он перед тобой.

– Муж-пират на пиратском корабле, – с горечью заметила она.

На его лице промелькнуло недовольство, но он продолжил спокойным тоном, не переставая сводить ее с ума своей лаской:

– Онория, я должен как можно скорее покинуть Англию. У меня нет времени ждать, когда ты разберешься в своих чувствах. Как только я разыщу моего помощника, мы выйдем в море, и я хочу, чтобы ты была со мной. Ты должна аннулировать помолвку с мистером Темплтоном, распрощаться со всеми и оставить письмо своему брату.

Онория попыталась сесть, но лодыжка снова отозвалась болью, и она опустилась на подушки.

– Все гораздо сложнее, чем ты думаешь, Кристофер Рейн.

Он медленно водил большим пальцем по ее ладони.

– Почему?

– Потому что я больше тебя не люблю. После непродолжительной паузы он сказал:

– Разве это имеет значение?

– Разумеется, если речь идет о супружестве. Он отпустил ее руку.

– Но ведь ты все еще хочешь меня? Онория, казалось, лишилась дара речи. Кристофер провел пальцем по ее скуле и коснулся губ.

– А я хочу тебя, – произнес он низким голосом. – И схожу с ума от желания обладать тобой.

– Глядя на тебя, этого не скажешь, – возразила она.

– Я должен сохранять спокойствие. Впереди у нас много времени; путешествие через Атлантику длится довольно долго.

– Мы поплывем в Чарлстон?

Он слегка улыбнулся, и тут она спохватилась, что невольно произнесла слово «мы».

– Ты хочешь отправиться именно туда? – спросил он.

– Там мое место.

– Твое место рядом с мужем.

Она немного приподнялась на локтях.

– Опять ты за свое. Мы поженились в спешке, и теперь об этом приходится жалеть.

Кристофер уложил ее на подушки, надавив руками ей на плечи, и склонился над ней так, что она не могла подняться, не оттолкнув его.

– А я ничуть не жалею. Кстати, сейчас я чувствую себя даже здоровее, чем несколько лет назад.

Ее сердце гулко забилось.

– Может быть, это потому, что в последнее время ты регулярно питался, принимал ванны и крепко спал на хорошей постели.

– А может быть, потому, что я нашел тебя после долгой разлуки. Что касается постели, то я с радостью хотел бы наконец овладеть тобой на ней.

От него веяло свежестью и ароматом туалетного мыла в сочетании с едва ощутимым присущим ему мужским запахом. Ей было приятно чувствовать его близость. Возможно, поэтому она при каждой встрече бросалась в его объятия.

– Мы, кажется, говорили о Чарлстоне, – напомнила она.

– Мы и там будем делить постель.

– Как мы сможем там жить? Ведь ты пират, кроме того, в Чарлстоне все считают, что тебя повесили.

– Люди бывают на редкость тупыми, женушка. Но мы можем жить там, где тебе захочется. Я куплю тебе дом, два дома, даже три, если надоест жить в одном.

Она коснулась его щеки, наслаждаясь ощущением жестких волос. Он побрился накануне, но его бакенбарды и усы росли очень быстро.

– А ты по-прежнему будешь заниматься пиратством, пока мой брат снова не поймает тебя?

Лицо Кристофера нависло над ее лицом, и его горячее тело прижалось к ней. От его дыхания веяло запахом бренди.

– Я могу предложить тебе не только дом. Ты будешь иметь все, что захочешь, даже собственный остров. И я буду все время рядом. Каждый день. Финли отказался от пиратства, и я смогу последовать его примеру.

– Он сделал это, потому что влюбился. И стал виконтом, и обзавелся семьей.

– Я никогда не наследую титул, это определенно. Но я, безусловно, влюблен. Что же касается детей, это зависит от тебя.

– Ты в самом деле хочешь иметь детей?

– Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, и буду счастлив иметь от тебя детей.

– И тебя не волнует, если я не смогу испытывать к тебе настоящей любви?

– В данный момент нисколько, потому что я знаю, что ты меня хочешь.

Она судорожно сглотнула.

– Откуда ты знаешь?

Кристофер протянул руку и расстегнул оставшуюся застежку, поддерживающую ее платье. При этом он отвлек Онорию, коснувшись ее губ, и с удовлетворенным видом отбросил застежку в сторону. Затем обнажил ее плечо и одну грудь с напрягшимся соском.

– Я чувствую, что ты меня хочешь. – Он коснулся теплой ладонью ее живота, и Онория выгнулась ему навстречу.

Чуть слышно засмеявшись, Кристофер опустил руку ниже, к пушистому треугольнику.

– Ты всегда была бесстыдной девчонкой, насколько я помню.

Лицо ее вспыхнуло, но она испытала огромное удовольствие.

– Желание еще не любовь, – едва слышно прошептала она.

– Мне достаточно. На большее я пока не рассчитываю.

– Значит, ты хочешь быть со мной только потому, что я испытываю к тебе страсть?

Он улыбнулся:

– Пока. Но я постараюсь сделать так, чтобы страсть переросла в любовь.

Онория едва слышала его. Пальцы Кристофера начали ласкать чувствительные складки между ее ног, и она почувствовала, как внутри поднимается горячая волна.

Кристофер продолжил:

– Как я уже говорил, нам предстоит долгое путешествие.

Он проник одним пальцем внутрь ее лона, и у нее перехватило дыхание.

– Каждую ночь, – продолжал он, лаская ее, – я буду добиваться твоей любви всеми известными мне способами. И если по окончании плавания ты все-таки не захочешь остаться моей женой, я доставлю тебя в Чарлстон и отпущу.

Когда его второй палец оказался у нее в лоне, она задрожала от возбуждения.

– Согласна, – хрипло прошептала Онория. Его глаза потемнели.

– Прекрасно. Не считаешь ли ты нужным скрепить нашу сделку?

– Рукопожатием?

– Нет. – Он подвел вторую руку под ее затылок, привлек к себе и поцеловал. Жаркий поцелуй обещал волнующее путешествие.

Кристофер оторвался от ее губ, убрал пальцы из ее лона, и Онория взмолилась:

– Нет, Кристофер, пожалуйста, не прекращай.

– Ты растревожишь свою лодыжку.

– Я чувствую себя гораздо лучше. Думаю, я просто подвернула ее.

Он провел ладонью в месте соединения ее ног.

– Мне нравится твой пыл, моя дорогая. Ты скрываешь его под маской пристойной дамы, но меня не проведешь.

– Никто, кроме тебя, об этом не знает.

– Это хорошо. – Кристофер поднес свои пальцы ко рту и лизнул. – Мм. Ты свежая, как всегда.

Он улыбнулся ей теплой улыбкой, и ее сердце учащенно забилось. Затем он прилег на постель и обнял Онорию.

– Завтра я увезу тебя на свой корабль, – сказал он. – Ты должна собраться и купить необходимые вещи. Я дам тебе денег. Купи все, что пожелаешь.

– Завтра?! – воскликнула она. – Так скоро? Мне надо…

Он заставил ее замолчать поцелуем.

– Мы ждали четыре года.

Ее лодыжка все еще побаливала, хотя на какое-то время боль заглушило страстное желание, которое он пробудил в ней.

– Ты каждый раз вынуждаешь меня спешить, Кристофер Рейн, – попеняла она ему. – У меня никогда не было возможности подумать о том, что я хочу и что чувствую. Мы вообще ни разу не говорили с тобой о наших чувствах.

Он убрал выбившуюся прядь с ее щеки.

– Верно, не говорили, зато действовали соответственно нашим чувствам.

– А если чувства нас обманули?

В его глазах появился холодок.

– Ты все подвергаешь сомнению. Движимые инстинктом, мы не можем оторваться друг от друга. И этим все сказано.

Он сведет ее с ума. Все объясняет инстинктом. Этот инстинкт погубит ее.

– Но мы все-таки должны обсудить… Кристофер зарычал и снова закрыл ей рот поцелуем.

Его рука скользнула ей под платье, и он обнял ее.

– А теперь отдыхай, – решительно заявил он. – Ведь скоро тебе придется взойти на мой корабль.

Он накрыл ее одеялом и собрался встать, но Онория схватила его за руку. Слова застряли в горле.

Кристофер спокойно ждал, внимательно глядя на нее.

– Останься, – наконец выдавила она из себя. Голос ее звучал хрипло.

Кристофер заколебался. Она подумала, что сейчас он покачает головой и оставит ее, холодную и несчастную, но он снова лег рядом с ней.

Она не могла объяснить ему, что должна осознать, что он жив и невредим, привыкнуть к нему. А для этого требуется время.

– Я еще не готова, – прошептала она.

Он, видимо, не понял, что она имела в виду, однако не стал возражать. Привлек Онорию к себе, прижался грудью к ее спине и обнял. Она прильнула к нему.

После бессонной ночи, ужасного дня и потрясения от встречи с Кристофером она с наслаждением расслабилась, ощущая его тепло. Ей доставляло удовольствие ощущать его мужское достоинство, упиравшееся ей в бедро. Он желал ее, но проявлял сдержанность.

Она не заметила, как уснула.

Когда Онория проснулась, в комнате было полно людей. Кристофер все еще лежал рядом с ней. Она резко приподнялась, придерживая свой наряд, и встретилась взглядом с потрясенной Александрой, встревоженной Дианой, удивленным Грейсоном и разгневанным мистером Хендерсоном.

Глава 5

Спальня Александры опустела, и Онория снова осталась одна. В большом зеркале Онория увидела, в каком виде предстала перед друзьями. Ее греческий наряд был распахнут, и сквозь тонкую нижнюю рубашку просвечивал сосок на правой груди. Неудивительно, что Кристофер смотрел на нее с усмешкой.

Всем остальным было не до смеха. Они испытали шок, узнав, что Онория является женой Кристофера, только для Дианы это не явилось новостью.

Мистер Темплтон повел себя весьма благородно. Он с достоинством принял извинения Онории и заявил, что помолвка будет расторгнута без всякого скандала и что он не станет требовать компенсации за ее расторжение. Никакой выгоды он в этом браке не преследовал, просто хотел иметь рядом доброго друга.

Рассудительность и выдержка мистера Темплтона вызвали у Онории досаду. Грейсон едва сдерживал смех, и в то же время его разбирало любопытство. Александра, его жена, не на шутку встревожилась. Мистер Хендерсон был взбешен. Он когда-то пытался ухаживать за Онорией и почему-то считал, что она ему чем-то обязана.

Кристофер и Грейсон говорили совсем о другом с таким видом, будто случившееся не имело никакого значения.

В комнату вошла Диана в сопровождении Александры. Обнявшись с невесткой, Онория ощутила нежный аромат ее духов.

– Довольно смело с твоей стороны, дорогая, – промолвила Диана.

– Несомненно, – вторила ей Александра. Она присела на кровать и весело улыбнулась. – Я восхищаюсь тобой. Уж кому, как не мне, известно, что значит завоевать любовь пирата. Остальным это трудно понять.

Онория расслабилась в объятиях Дианы.

– Твой муж по крайней мере является виконтом.

– Формально – да, а по сути – нет, – с улыбкой возразила Александра.

– А мой известен как отъявленный злодей, – добавила Диана. – Твоей двоюродной бабушке нелегко будет объяснить свой выбор. – Она погладила Онорию по волосам. – Хочешь, я сообщу эту новость Джеймсу?

– Нет, я сама это сделаю. Я его не боюсь. Александра закусила губу.

– Думаю, он многое выскажет тебе по этому поводу.

– Ну и пусть, – холодно произнесла Онория. – Меня теперь не интересует мнение Джеймса Ардмора.

Александра и Диана переглянулись. Диана была безумно влюблена в Джеймса, а Александра испытывала привязанность к нему. Почему Онория не может понять, что он способен заставить ее подчиниться своей воле? Джеймс Ардмор чрезвычайно суров, высокомерен и никогда не отличался вежливостью. Однако женщин к нему почему-то влекло.

– Я рада, что вы обе относитесь ко мне с пониманием, – сказала Онория и внезапно разразилась слезами, хотя вообще плакала редко.

Кристофер привез Онорию на бригантину – двухмачтовый корабль под названием «Звездный крест», стоявший на якоре в Гринвиче.

«Звездный крест» слегка покачивался на волнах под серым небом, на фоне которого темнели мачты и борта из добротной древесины. Корабль был зачищен и заново покрашен, а его ют удлинен, образуя одну сплошную поверхность с верхней палубой. Заново отстроенные капитанские апартаменты, со множеством застекленных окон, находились внизу. Балки, стены и потолок, окрашенные в белый цвет, создавали ощущение простора, хотя помещения были довольно тесными.

Боль в лодыжке почти прошла, и Онория самостоятельно спустилась в капитанские каюты. В рабочей каюте находились письменный стол, шкафчики и судовой журнал. В каюте поменьше, где из окон открывался вид на порт, Онория обнаружила еще больше шкафчиков и койку для двоих.

Онория окинула койку взглядом и испытала досаду. Койки на кораблях обычно рассчитаны на одного человека. И Онория бросила сердитый взгляд на Кристофера.

– Значит, ты был уверен, что я поеду с тобой, иначе не стал бы заказывать такую широкую койку.

Кристофер прислонился к дверному косяку. Он почти не разговаривал по пути из Мейфера в Гринвич, сидя в тени кареты.

– Плотник закончил сооружать эту койку сегодня утром, перед тем как я привез тебя сюда, – ответил он.

Койка представляла собой прямоугольный ящик, лишенный матраса и покрывал. Онория привезла с собой не сколько одеял, любезно предоставленных Дианой, однако поняла, что этого недостаточно и необходимо создать здесь дополнительные удобства и уют.

Кристофер подошел к ней сзади и обнял за талию.

– Это прекрасный корабль. Ладно скроенный. Тебе нравится?

Онория прижалась к нему спиной, испытывая удовольствие от ощущения тепла его рук. Она могла оценить маневренность, прочность и конструкцию любого корабля, в том числе и этого.

– Маловат, – сказала она.

– Да, он небольшой, зато быстроходный. Построен с расчетом на высокую скорость. – Кристофер поднял руку и любовно погладил балку. – Он быстро доставит нас туда, куда мы направляемся.

Онория знала также, что мужчины, имеющие дело с кораблями, могут говорить о них часами.

– И куда же мы направляемся? В Чарлстон? Кристофер не ответил. Так же, как и накануне вечером, когда Онория спросила его об этом.

В спальне, где они находились, хватало места только для двоих, стоящих рядом. Остальное пространство занимали кровать и шкафчики с ящичками. Это означало, что Кристофер должен был все время стоять рядом с ней. Его фигура, казалось, заполняла всю каюту, окутывая Онорию теплом с ног до головы.

– Скоро отчалим, – сказал он. – Используй оставшееся время для обустройства каюты. У меня еще есть незаконченные дела в Лондоне.

– Если мы не отчалим немедленно, ты мог бы позволить мне подольше побыть с Дианой.

Кристофер отошел от нее, и ей стало холодно.

– Мы должны быть готовы двинуться в любой момент, Онория. У меня нет времени для вашего слезного прощания.

Она пристально посмотрела на него.

– Как это похоже на мужчин. Просто не верится, что ты позволил привезти мой багаж.

– Почему бы и нет? – удивился он.

Кристофер расстался с костюмом джентльмена, и теперь на нем снова были простые штаны, рубашка и ботинки. Рубашка распахнулась, и обнажилась ключица с татуировкой: китайский дракон, покрытый чешуей. На его бедре гоже имелась татуировка, изображающая в китайском варианте льва, выпустившего когти и готового к нападению. Последний раз она видела ее, когда водила по ней языком.

Кристофер проследил за ее взглядом и догадался, о чем она вспомнила.

Онория покраснела.

– Я так спешила, что не захватила с собой некоторые необходимые вещи, – пробормотала она. – Мне нужны постельные принадлежности.

Он улыбнулся:

– Конечно. Ведь нам предстоит спать здесь не одну ночь.

Она нахмурилась, испытывая волнение.

– Я имею в виду пуховый матрас. И кресло.

– Прекрасно. Можно попробовать и в кресле.

– Кристофер! – Глаза его весело блестели, однако в них отражались настороженность и едва сдерживаемый гнев. – Я хочу сказать, что не могу находиться в спальне без кресла. Мне надо где-то сидеть.

– Садись сюда. – Он указал на маленькое сиденье в углу с крышкой и зажимом.

Онория догадалась, что это такое. Под крышкой зияло круглое отверстие, а внизу плескалась вода. Она могла облегчиться здесь, вместо того чтобы идти наверх к носу корабля на виду у всей команды.

– Я имела в виду нечто более элегантное, – произнесла она.

Кристофер улыбнулся, он понял, что Онория имела в виду.

Он повел ее в другую комнату и достал мешочек из одного из шкафов. В нем звякнули монеты.

– Возьми деньги и можешь пойти в Гринвич за покупками. Купи все, что хочешь. Занавески, ковры и прочую мишуру, которая обеспечит тебе комфорт.

Он проявил удивительную сговорчивость.

– Все, что хочу? – спросила Онория, глядя на мешочек с деньгами. – А что, если тебе не понравятся мои покупки?

Он взял ее руку и вложил в нее весомый мешочек, наполненный монетами.

– Тогда я выброшу их за борт. Отправляйся и доставь себе удовольствие.

Онория взяла мешочек, затянутый шнурком.

– Ты поедешь со мной?

– Вить семейное гнездышко? Нет, любовь моя. Это твоя привилегия. Мне надо заняться пиратскими делами.

– Какими? – спросила она с внезапной подозрительностью. – Об этом ты хотел поговорить с Грейсоном прошлым вечером? И потому поехал на бал к Александре, не так ли? А я здесь вообще ни при чем.

– Ничего подобного, – резко сказал он. – Я вынужден попросить помощи у Грейсона Финли.

– Что ты имеешь в виду?

– Поиски последнего члена моей команды. Спасти ее, если понадобится.

Онория пристально посмотрела на него.

– Ее?

Он кивнул:

– Да, Мэнди Рейн, мою сестру.

Кристофер проделал обратный путь вверх по реке, чтобы встретиться с Грейсоном и вездесущим мистером Хендерсоном в баре близ «Ковент-Гардена». В небольшом помещении пахло пивом, капустой, лошадьми, человеческим потом и прочими запахами, доносившимися с реки через открытую дверь.

Финли выглядел по-домашнему в свободном сюртуке и рубашке, в потертых штанах и ботинках. На Хендерсоне был прекрасный кашемировый костюм с щегольским галстуком, до блеска начищенные ботинки. Его волосы были аккуратно причесаны, на глазах сверкали очки. Кристофер удивлялся, как такой человек мог нести службу на корабле, где редко приходилось мыться.

Кристофер узнал, что Финли отказался от пиратства после того, как унаследовал титул. Потом влюбился в ближайшую соседку по поместью Александру, женился на ней и обзавелся детьми, хотя адмиралтейство время от времени пользовалось его услугами. У Финли были красавица жена, великолепный дом, огромное состояние и прочное положение в обществе. И все же в этом дешевом баре он чувствовал себя как дома.

– Похоже, ты скучаешь, – заметил Кристофер. Финли прекрасно понял, о чем идет речь.

– Иногда, – ответил он.

– Ты тоже мог бы уехать.

Он покачал головой.

– У Александры составлено расписание общественных мероприятий, которыми, как ты, наверное, успел заметить, дамам нравится заниматься.

Онория тоже могла бы заниматься общественно полезными делами.

– А что скажешь ты, Хендерсон? – спросил Кристофер. – Почему не выходишь в море со своим капитаном, чтобы очистить от пиратов воды вдоль Берберийского побережья?

Хендерсон брезгливо приложился к портвейну, после чего вытер пальцы носовым платком.

– Прежде всего необходимо нанести визит моему портному.

– А ты получил на это разрешение адмиралтейства? Хендерсон выглядел удивленным.

– Несколько поколений Хендерсонов шили костюмы в мастерской на Бонд-стрит. Пожалуй, во всем мире не найти заведения лучше.

Финли взглядом дал Кристоферу понять, что лучше прекратить расспросы и приняться за пиво.

Кристофер покачал головой, размышляя, как такой явно оседлый человек мог рыскать по морям. Он знал, что Финли еще мальчишкой сбежал на корабль и провел на море значительную часть жизни. Кристофер сам был пиратом, как и его отец. Он научился вязать морские узлы и взбираться на реи, едва начал ходить.

Отец Кристофера был мелким пиратом французского происхождения, промышлявшим в Атлантике между Барбадосом и Южной и Северной Каролиной. Его мать была дочерью капитана английского торгового судна, порт его приписки находился в Вест-Индии. Неизвестные пираты захватили этот корабль, убили капитана и часть команды, а будущую мать Кристофера и оставшихся членов команды посадили в баркас и пустили в открытое море.

Отец Кристофера подобрал уцелевших. Мистеру Рейну приглянулась молодая англичанка, он затащил ее в свою каюту и изнасиловал. Потом влюбился в нее и оставил при себе. Кристофер не знал, поженились ли они официально, но мать вела себя так, будто была законной женой отца.

Она старалась воспитывать Кристофера как порядочного англиканца, однако не преуспела в этом. Отец был отчаянно смелым. Десятилетним мальчишкой Кристофер стал свидетелем нападения на их корабль других пиратов, завладевших всем грузом. Отец Кристофера намеревался продать груз, чтобы они могли спокойно перезимовать.

Мистер Рейн грубо обошелся с капитаном напавших, и тот застрелил его, после чего попытался изнасиловать мать Кристофера, но Кристофер выхватил пистолет у одного из пиратов и прострелил капитану голову.

Остальные пираты обрадовались счастливому избавлению от бывшего свирепого главаря и избрали нового капитана. Тот поделил добычу и поджег корабль Рейна, эту старую, никому не нужную посудину. Новый капитан предложил матери Кристофера остаться с ним, и она повиновалась. Несколько месяцев спустя, когда корабль бродил якорь у берегов Каролины, она сбежала на берег. И Кристофер никогда больше не видел ее.

Кристофер остался с пиратами, которые сожгли корабль отца. Это были бесстрашные, сильные люди. Он восхищался ими. Они научили Кристофера выслеживать очередную жертву, определять по ходу торгового судна, есть ли на нем груз, и насколько он ценный, и как его потом продать по самой высокой цене. В свои четырнадцать Кристофер стал настоящим пиратом, жестоким и безжалостным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.