# Драконы не умирают!

Владимир Скачков

Императрица драконов, не подозревая о нависшем над ней проклятии, отправляется выполнять задание Совета. Казалось бы, пустяковое дело – проверить Рептилион на предмет магии. Но Смерть уже выбрала ее своей жертвой, и теперь Джокер вынуждена балансировать на лезвии ножа, попутно решая свои и чужие проблемы. Скажете – невозможно? Только не для дракона!

## ПРОЛОГ

«Я серебряный дракон, без году неделя императрица Драконии. У меня три имени: Истинное – Хельга, драконы предпочитают называть Аномалией, а на Земле-44 меня знают как Джокер. Каждое имя отображает только одну сторону моей сущности – святая, необычная и непредсказуемая.

Прошел год с моего возвращения домой, шестнадцать лет я прожила в ссылке на Земле-44. Это закрытый мир, средневековье, там я встретила своего будущего мужа, Арса Примова, теперь он Великий князь Триединого Великого княжества и, что несколько забавно, я его вассал вместе с двумя братьями, Ихтиолком и Кромболком. Вообще для всех драконов Арс – страшный человек, за глаза его называют: палач! Ни один из моих родственников не может причинить ему вреда, такая у мужа магия, – это мой племянник Зел-ин-кор постарался, тоже мечтал миром править, мы за ним гонялись по всему Подлунному Миру. Там встретили старикашку Ника, лысого, как коленка красавицы, гнома, он подарил Арсу жуткой древности нефритовую шпагу, ее в каменном веке изготовили. Страшное оружие! Специально сделанное для того, чтобы головы драконам рубить. Я как ее увижу, вся трепещу, хотя точно знаю, Арс никогда и ничего мне плохого не сделает. Тогда же мне Ник подарил кольчугу, это единственная одежда, которая не разлетается в клочья, когда я из человека делаюсь драконом. Я не оборотень, как можно подумать, я дракон-полукровка. Отец – золотой дракон, король Горной Страны, мать – волшебница, экс-президент Подлунного Мира, теперь глава департамента по надзору за молодыми мирами. Вдвоем они меня наколдовали, и я теперь мучаюсь двойственностью. Когда я дракон – становлюсь юной и беззаботной, а когда человек – вполне серьезной женщиной. В Подлунном Мире мы встретили остатки древнего народа – иклийцев с уничтоженной планеты Дом. Сильные маги, они помогли нам разыскать украденные сокровища, без них мы долго бы провозились.

Вообще мои родственники много пакостей наделали в обитаемой Вселенной, одна война, развязанная двоюродным братом, чего стоит! Ну и сын его не отстал, такую кашу заварил! Еле расхлебала.

Когда мне исполнилось двести семнадцать лет, бывшая жена моего отца, белая драконша Суланна, узнала, что я полукровка, кстати, именно от племянника Зел-ин-кора. Опасаясь новой войны между драконами, на Малом Императорском Круге решили меня ликвидировать. Нарушив приказ, за что и самому можно было поплатиться головой, отец отправил меня в ссылку на Землю-44. Только-только очутившись в другом мире, по молодости, неопытности и, надо признать, по глупости и излишней самонадеянности я неосмотрительно заменила свою память чужой, позже почти все восстановилось, но много воспоминаний осталось рваными. Смутно понимая, что же я делаю, исподволь подталкиваемая Зел-ин-кором к подчинению, даже не подозревая об этом, прикончила двух колдунов, неслабую ведьму и, между делом, вышла замуж, а через год с хвостиком у меня родились два сына – Динлорд (назвали в честь моего отца) и Клим (в честь отца Арса) и дочь – Селена. Пятнадцать лет я прожила в мире и спокойствии, но тут Совету Разумных Существ понадобился кто-нибудь чрезвычайно удачливый, чтобы смог предотвратить приближающуюся войну с рептилианами из-за воровства материальных средств во время передачи через нуль-порт. Нашлись же умники, обвинили технически отсталых ящеров! Мой старший брат Иоанн предложил мою кандидатуру, и в прошлом году отец забрал меня и Арса с Земли-44. С порученным делом мы справились, покончили с расхитителем Зел-ин-кором, вернули все украденное, пожили в Подлунном Мире, окончили там краткие курсы магии, а когда вернулись на Драконию, встал вопрос о моей судьбе. Мне так и не ясно, почему Рапира Драконов выбрала меня, полукровку? Мой двоюродный брат Серж де Амон Зелинкер, он же тоже был серебряный дракон, как и я, рвался к власти, но так ее и не получил, а вот мне империю Рапира Драконов преподнесла на блюдечке с голубой каемочкой. На большом сборище в мою честь символ власти Рапира Драконов указала, что я императрица, наследница деда, но так как мне исполнилось всего лишь двести тридцать четыре года, назначила регента. Вообще-то все думали, что мой брат Иоанн в будущем займет трон императора: очень он похож на деда, черного дракона, только Рапира Драконов имеет обыкновение не спрашивать чужое мнение, а назначать по своему усмотрению, и брат стал только регентом при мне, малолетней. Теперь Суланна и моя сестра Аквелия учат молодую императрицу, то есть меня, управлять многорасовым государством. В империю входит без одной сто планет, будет где развернуться! Но это позже, лет через семьсот, когда подрасту.

Осталась еще одна нерешенная задача – добиться для детей свободного посещения других миров. По закону лица, рожденные в закрытых мирах, не имеют права показываться в содружестве. Для Арса сделали исключение: Совету чрезвычайно хотелось вернуть украденное, но детей не пустили, и добиться для них свободного доступа на Драконию очень важно для меня. Я изредка подглядываю в режиме реального времени, что творится на Земле-44, и наступила минута вплотную заняться вытаскиванием детей во внешний мир…»

## Глава первая. ПОЧТИ СИРОТЫ

Сидя в глубоком кресле у себя в комнате, я лениво отбиваюсь от выпадов моего брата-близнеца. Он яростно машет мечом, стараясь вынудить меня покинуть нагретое место и встретиться с ним в ратном поединке, пусть и шуточном, но чтобы все было как полагается! Я же остаюсь непреклонным, попыхиваю сигарой и сижу, нехотя отражая смертельные удары. Сестра читает у камина и не обращает никакого внимания на нашу возню, давно привыкла. Читать и думать она умеет неплохо, но с мечом управляется еще лучше.

– Клим, вызвал бы Селену, мне лень, – отразив невероятно быстрый укол, нацеленный в сердце, предлагаю я брату, – она все равно бездельничает.

– Неправда, я изучаю историю Эола, – не отрывая глаз от книги, отзывается Селена.

Клим отступает на шаг, резко взмахнув мечом, втыкает его в сколоченный из толстых досок щит у меня над головой, я не обращаю внимания.

– Сволочь ты, Дин! – Он обиженно поджимает губы. – Кто в здравом уме свяжется со Страшилкой?

– Я пошутил, – улыбаюсь я брату.

Страшилкой мы прозвали сестру очень давно, еще детьми, за то, что она оборотень и, как мама, может перекинуться в дракона.

– И шуточки у тебя дурацкие, – ворчит Клим, опускаясь в соседнее кресло. – А мама еще говорила, что мы одинаковые.

Ну да, мы близнецы, только горяч мой брат, как огонь, а вот я всегда холоден, словно лед на севере наших владений. Я – наблюдатель, мое дело смотреть, а вмешиваться – удел сестры и брата.

– Это отец нас различить не мог, а мама никогда не путала. Мы с тобой только внешне похожи. – Я не вру, я всегда говорю правду и только правду, если, конечно, вообще что-либо говорю: в отличие от брата и сестры я предпочитаю помалкивать.

– Тунеядец и бездарь. – Клим еще сердится немного, ругается, но я его прощаю.

– Ты не прав, – заступается за меня Селена, спасибо ей.

– Как всегда! – Мне весело с самого утра, что-то должно произойти, обязательно неожиданное, интересное, потому-то я и болтлив необычайно.

– Вдвоем на одного, – ворчит Клим.

– Ну не обижайся. – Я мягко, почти неощутимо, мысленно прикасаюсь к брату и успокаиваю: – Пойми, мне некогда возиться с тобой, я жду.

– И чего ты ждешь? – спрашивает Селена, захлопнув прочтенную от корки до корки книгу.

– Только не говори, что ты забыла! – притворно ужасается Клим (он всегда бурно реагирует, изредка переигрывает, и тогда все видят, что он забавляется).

– Ну и забыла, а что? – По лицу сестры не понять, шутит она или говорит серьезно, хотя с нее станется, запросто может запамятовать, с ней частенько такое бывает.

– Тебя когда-нибудь убьет твоя забывчивость, Селена, – ворчит Клим.

– Ничего страшного, – беззаботно отмахивается сестра. – Вы-то у меня на что?

– Я в няньки к тебе не нанимался. – Брат остается недовольным, он сердится не на нее за забывчивость, а на меня, за то, что я не стал фехтовать с ним, и всячески это подчеркивает.

– Я позже разомну с тобой кости, – обещаю я. Мне ничего не стоит помахать мечом, но только не сейчас: я жду вызов.

Я, Динлорд, хозяин Северного графства могучей империи Эол, сижу в своей комнате и слушаю болтовню родственников. Зачем я это делаю? Я жду. Сегодня ровно год, как наши родители покинули этот мир. Нет, нет, они не умерли, они ушли. Мама вернулась на родину и взяла с собой отца, а мы остались здесь. Сегодня первый день связи. Мы обещали, что не будем надолго покидать замок, день-два и должны возвращаться обратно, поэтому никуда не ездили целый год, а как хотелось зимой в столицу! Император всегда такие праздники устраивает, как вспомнишь – сразу зависть выползает, словно змея. Но я отвлекаюсь, а этого делать не стоит.

– Ловлю на слове! – радуясь, как ребенок, выкрикивает Клим, вскакивает, выдирает меч из щита над моей головой, осыпав меня щепками, и пытается напасть на сестру.

Это очень самонадеянно с его стороны. Даже на безоружную Селену набрасываться не стоит, никогда. Она нехотя, как бы случайно, хватает острое лезвие голой рукой и выворачивает руку Климу.

– Ой, – пищит брат и смешно морщит нос, но меч держит. – Отпусти, больно.

– Сам отпусти, это мой трофей, – усмехается Селена и левой рукой берет со стола новую книгу.

– Нет, – упрямится брат, – это мой меч.

– Хорошо, – кивает сестра и, ловко орудуя одной рукой, раскрывает книгу. – Только обещай, что сядешь и больше нападать ни на кого не будешь.

– Обещаю, Страшилка, буду сидеть смирно, – выдавливает из себя Клим, видно, что ему жутко хочется размяться, а никто вокруг играть не желает, обидно!

Селена отпускает лезвие и погружается в чтение. Книги она просто проглатывает, читает постоянно, как еще зрение себе не испортила! Вот и сюда пришла со стопкой литературы, чтобы времени зря не терять, и, как всегда, оставит их у меня, потом Тиим, мой слуга, утащит их в библиотеку.

Клим наконец успокаивается, сидит тихо и гладит лезвие меча, мечтая о поединке. Мне видны его мысли, хотя сейчас я за ним не наблюдаю, они прямо прут из него. Вот Селена так не вещает, она никогда не сопротивляется мне, если я лезу к ней в голову, пожимает плечами и ничего не делает. Я и сейчас заглянул в ее мысли, но там только содержание книги, которую она уже успела прочесть на треть: «…Не было числа воинству гоблинов, все шли и шли они на приступ, не устоять троллям, не силой и умением, а количеством взяли бы гоблины перевал, но старый маг, слуга самого Черного Бога, сотворил волшбу, огненную стену поставил. Могучий Дунлонк сжег многих гоблинов на нижнем перевале и битву выиграл взмахом одним…» Война троллей и гоблинов, что ж, пусть читает, если нравится, меня такое развлечение никогда не прельщало. Я оставляю сестру в покое, она посылает мне мысленную улыбку и продолжает изучать чужие войны.

Странные мы, все у нас наоборот. Вот я, не зная устали, могу работать как заводной, сражаться словно берсеркер, но предпочитаю думать, сидя в кресле, и получается плохо. У брата обратное увлечение: он любит орудовать мечом, ему нравится подвижность, хотя родился мыслителем, умеющим изобретать и придумывать, никак не человеком действия, устает он почти сразу. С сестрой вообще непонятно что. Она аналитик, воин, а живет только книгами, чужими подвигами.

Пока делать нечего. Я укладываю на колени свой меч, смотрю на узорчатое лезвие. Темные и светлые полоски переплетаются причудливым образом, рисунок странный, он как бы призывает пофантазировать, унестись вдаль…

Мой меч внешне точная копия меча Клима. Родители, когда уходили, оставили нам свое оружие. «Там, – сказала мама, – оно нам не понадобится». И мамины мечи стали нашими. Мне достался «холодный», брату – «горячий». Селена получила от нее лук, а отец подарил ей свой меч, легкий, но очень длинный, как раз для такой верзилы.

Сестра выше нас на целую голову, еще и сильнее, мы вдвоем справиться с ней худо-бедно можем, а вот по одному – никак. Вот такая девчушка наша Селена, младшая сестра. У нее в жилах течет черная кровь – наследство мамы-дракона. В детстве мы часто развлекались, играя в охотников на чудище. Я, Клим и наш наперсник во всех начинаниях Арс гонялись за неуловимой Страшилкой по подземелью, а она, превратившись в изумрудного дракона, правда маленького еще, но проворного, убегала и пряталась. Селена частенько сама нас ловила, а не наоборот, было весело…

Что-то произошло, я встрепенулся и напряг внутренний взор.

– Девушка, не фони, – прошептал я, на сестру сержусь, а сам не в силах сосредоточиться.

– Что? – Селена оторвала взгляд от книги.

– Перестань читать, – приказываю я грубо и, видя ее надувающиеся от обиды губы, сбавляю тон и объясняю: – Мешаешь.

– А, – только и произносит Селена, послушно откладывая книгу на стол.

– Ты… – начинает брат.

– Помолчи! – прикрикиваю я на него, не давая слова сказать.

Я напряжен, пот катит по лицу, трудно. Сложно общаться сквозь миры. Руки холодеют, голова кружится, если б я стоял, упал бы точно.

– Мама? Это ты? – Я ждал ее, мы все ждали, но то, что буду видеть ее глазами, я не ожидал.

– Да. – Голос у нее радостный, значит, все хорошо, когда они уходили, то не знали, как их примут драконы. – И папа рядом, он все видит и слышит.

– Прошел год, как ты и велела нам, мы никуда не отлучались из замка. Но сегодня Клим решил ехать в столицу, и Селена с ним собралась, – выпалил я, а то вдруг связь оборвется, но тут стало гораздо легче, на меня хлынула энергия, словно плотину прорвало.

– Хм, Диник, надо посмотреть будущее. – Мама заявляет так, словно я каждый день только этим и занимаюсь.

Я говорю вслух за двоих, чтобы Клим с Селеной все понимали, смотрю на отца, он сильно изменился: взгляд стал жестким, цепким, но остался таким же добрым. Он смотрит на маму с осуждением и, получается, на меня.

– Но, мама! – возражаю я. – Ты всегда говорила, что вероятностей множество! Нет никакого проку их рассматривать, все определяем мы сами!

Мама улыбается, отец хмурится, мы волнуемся.

– С тех пор прошел год, я многое узнала и буду помогать тебе, – заверяет меня мама.

– Они тоже имеют право… – Я смотрю поочередно на сестру и брата, но мама перебивает меня.

– Да, – кивает она, сразу согласившись, – конечно, твои брат и сестра тоже должны видеть, иначе все ни к чему. Они сами выберут себе путь, зная, какие подводные камни им предстоит преодолеть.

Я в нерешительности, и тут начинает говорить отец, твердо, уверенно:

– Тот бред, что я созерцал, учась у профессора Зана-инне-азна, ничего хорошего мне не предвещал. На собрании я должен был всем драконам рубить головы нефритовой шпагой, кстати, после твоей, Джокер, смерти. А что произошло на самом деле? Динлорд, – обращается отец ко мне, – твоя мать – императрица Драконии! Вот что случилось на собрании драконов-правителей.

Я немею, но быстро справляюсь, секунд пять хлопаю глазами, не больше, и сразу пересказываю все брату и сестре. Они изумленно открывают рты, но молчат, стараются не навредить мне, чтобы случайно не оборвать тонкую нить связи с другим миром, хотя какая там к черту нить, – это же канат! Мама прочно привязала.

– Арс, это потому, что мы были готовы, разработали простой и безукоризненный план и сделали все блестяще!

– Но ничего подобного я в будущем не видел, – возражает отец. – Так стоит ли смотреть?

– Я маг-оракул, не забывай, – сердится на отца мама, – а ты недоучка. Извини, но я знаю, что делать, чтобы не изучать невозможные вероятности, а видеть только суть!

– Ладно, – не сдается отец, он морщится, словно у него болят зубы, – а Зел-ин-кор, он тоже был маг-оракул, но это ему не помогло.

Я ничего не понимаю, но старательно тараторю все, что они говорят.

– Он, к вашему, великий князь, сведению, изучал вероятности всех миров, ну, почти всех. – Мама убеждает отца, это ей всегда удается. – А я хочу взглянуть только на трех человек. Разницу замечаешь?

– Делай как знаешь. Мне все равно. Смотри свои вероятные невероятности сколько влезет. – Папа машет рукой и отворачивается, я чувствую его недовольство, он опять уступил.

– Вот и хорошо, – отвечает мама отцу и обращается ко мне: – Теперь, Диник, твой выход!

– Я готов. – Другого ответа она от меня и не ждет.

– Тогда вперед, – командует мама, весело улыбаясь.

И я начал настраиваться. Подключил к восприятию брата и сестру, удержал их в своем сознании, проверил отца, он тоже смотрел. И ухватил линию самой яркой и существенной вероятности, исходящей в данную минуту из нашей действительности.

Мой второй выход! Первый случился очень давно, тогда-то мама и запретила мне смотреть будущее и прошлое, но сейчас можно все!

## Глава вторая. ВЕРОЯТНОСТЬ

– Когда выезжаешь? – спрашиваю я, хоть мне и так все давно известно, но молчание затягивалось, а тишину Селена не любит, мне не хочется ее расстраивать, вот и пытаюсь разговорить брата.

– Завтра, ты же знаешь. – Клим поднимается из кресла и вынимает меч, наставляет его на меня.

– Хочешь подраться? – интересуюсь я.

– Да, – кивает Клим и обиженно добавляет: – Ты мне обещал.

– Селена, ты как? – Я смотрю на сестру.

– Нет, давайте без меня, я только-только добралась до описания битвы при Худой лощине, это надо выучить.

– Как пожелаешь, – кланяется Клим сестре и встает в боевую стойку передо мной. – Защищайся, презренный!

Я без усилий вылетаю из кресла, мой меч уже описывает крутую дугу для смертельного удара. Брат не отражает его, он наклоняется, уходит от моего клинка и делает длинный выпад. Я ЗНАЮ, что за этим последует, поэтому легко уклоняюсь, заранее.

Мы танцуем, лезвия ни разу не соприкасаются, редко, очень редко чиркнет металл о металл в наших поединках, в этом нет необходимости, мы давно изучили друг друга. Вот с Мопсом или Селеной такой трюк не проходит: они быстрые, даже я не всегда предугадываю их атаки, а Климу вообще худо приходится. Но сейчас мы один на один, учителя нет, можно и потанцевать, никто ничего не скажет, сестра не осудит, ей все равно, как мы развлекаемся.

– Дин, ты лентяй, – выкрикивает запыхавшийся Клим, пытаясь проткнуть меня, как всегда безуспешно.

– Да, – соглашаюсь я, чего греха таить, мне милей кресло, и кровать, иногда седло, но это редко.

– Бей, нападай, – подгоняет меня брат, начиная новую атаку, такую же безрезультатную, как и все предыдущие.

– Не хочу. – Я пропускаю клинок мимо себя, ухожу волчком.

– Трутень, – пыхтит он в ответ.

Мы деремся, клинки со свистом рассекают воздух, но лезвия, которые острее бритвы, не причиняют нам вреда. Этот поединок у нас последний, завтра они уезжают, а я остаюсь, один.

Я могу бесконечно долго махать мечом, ни разу не проверял, когда же иссякнут силы, а Клим устает быстро, часа два-три – и все, выдыхается. Почему-то, устав до беспамятства, брат становится счастливым. Непонятно мне это. Но я честно сражаюсь с ним эти часы. Таков мой брат, горячий Клим, он может быстро сгореть, и я берегу его. По молчаливому согласию я постоянно наблюдаю за братом и сестрой; они живут, и я живу, им плохо – я разделяю боль с ними, помогаю, а когда они радуются, я ликую вместе с ними, утраивая им и себе счастье. Это будет продолжаться до тех пор, пока они не скажут мне: «Хватит, Дин, мы выросли!» Тогда я останусь один. Я не боюсь этого, мне будет больно разрывать связь, но я справлюсь, как всегда…

Клим начинает уставать, но до конца его сил еще далеко. Я закуриваю очередную сигару, брат шипит, как рассерженная гадюка, но ничего не говорит, боится сбить дыхание. Мне сигара не помеха, мама всегда ругала меня за пристрастие к табаку, но мне необходимо, она признавала это. Я выкуриваю за сутки два десятка крепких сигар, днем и ночью вдыхаю сизый дым и никогда не сплю, с двенадцати лет мне нет отдыха и покоя нет.

– Все. – Клим отвел меч в сторону. – От твоего курева дышать нечем.

Его грудь тяжело вздымается и опускается, но до полной усталости еще далеко. Клим переживает, ведь утром мы расстанемся. Пусть только физически, но и этого ему достаточно, чтобы загрустить.

– Не волнуйся, братишка, я всегда буду рядом, – ободряю я его и чувствую все, что у него творится внутри.

– Да я так, – смущается он.

– Иди, брат, проверь лошадей, прими ванну, отдохни, – советую я Климу.

Он кивает и молча уходит из моей комнаты, помахивая мечом. Он идет на кухню к старому учителю, Мопс расскажет ему байку, рассмешит – это он умеет как никто другой – угостит вкусненьким.

– Ты опять не ляжешь? – Селена всегда задает этот вопрос.

– Нет, – отвечаю я, – как обычно. Когда вы уснете, буду смотреть на звезды и мечтать.

– Пасмурно, – сообщает Страшилка.

– Мне это не помеха, – усмехаюсь я.

– Хорошо тебе, Дин, видишь то, что другим не дано и представить.

– Насчет звезд я соглашусь, а вот некоторые вещи предпочел бы вообще не видеть.

– Не можешь привыкнуть?

– Не могу…

Мы неоднократно обсуждали эту тему, но Селена так и не поняла меня до конца.

– Красивых тебе звезд. – Сестра отложила прочитанную книгу и пошла к себе.

– Спокойной ночи, Селена, я прослежу, чтобы кошмары тебя не беспокоили, – обещаю я сестре вслед.

Ночь – это мое время: никто не беспокоит, можно бродить где угодно, поправлять мысли окружающим меня людям, насылать сладкие сны, внушать идеи – можно все! Но я рассматриваю звезды.

Там, далеко-далеко в бесконечной Вселенной, есть обжитые миры, их очень много. Одни похожи на мой несовершенный мир, другие не очень, есть странные и непонятные. Я иногда смотрю, кто и как там живет, перехожу от звезды к звезде, от планеты к планете, надеясь найти место, где правят Драконы. Только сложно отыскать иголку в стоге сена, а одну планету в бесконечности – еще сложнее, но я не оставляю попыток. Вот если бы знать, где искать и что смотреть…

На одной планете живут эльфы, они меня так шугнули своей эльфийской магией, чуть заикой не оставили, еле сбежал. На другой планете наткнулся на гоблинов, они меня даже не заметили, да и я бы мимо проскочил, только случайно заглянул, а тут они, морды тупорылые, дерутся промеж собой, ну и пусть, они мне не интересны.

Как-то налетел на две планеты, совсем рядом летят вокруг своего солнца, обе заселены, люди как люди, но злобные какие-то жители одной планеты страстно желают расправиться с другой, и наоборот, все у них двигалось к взаимному уничтожению. Я оставил их и больше туда не заглядывал.

Однажды я натолкнулся на планету-гигант, вращающуюся с бешеной скоростью вокруг своего красного светила по очень близкой орбите. Какая жизнь может быть при силе тяжести в четыре с хвостиком раза больше обычной и средней температуре около шестидесяти градусов? Всяких планет множество: газовые гиганты, куски льда, раскаленные и безвоздушные, я и не присматриваюсь к ним, «пробегаю» мимо, ведь планет в десятки раз больше, чем звезд! Но эта заинтриговала меня. Столько биополей витало вокруг! «Странно», – подумал я и взялся за изучение.

Через час исследований я обнаружил цивилизацию! Низкорослые люди (именно люди!) живут и процветают, дышат жуткой смесью газов, пьют такую воду, что нас бы сразу на кладбище понесли, стоило только хлебнуть этот рассол, купаются в морях, где тяжелых металлов больше, чем самой воды. Но мысли у них как у простых, рядом со мной живущих людей. Мне они понравились, трудолюбивые, добрые, терпимо относятся друг к другу, ни одной серьезной ссоры я у них не уловил. Приятный мир с точки зрения человеческих отношений.

Несколько раз пытался я найти еще нечто подобное, но тот мир оказался уникальным. Нескоро, если вообще получится, наладятся контакты с обитателями тяжелой планеты, слишком различна у нас физиология.

И сегодня я заглянул к коренастым крепышам, прошелся по их мыслям, подивился нашей схожести и побрел дальше, осваивать Вселенную, и буду мысленно бродить по планетам до самого утра…


Утром у Селены скверное настроение, несмотря на добротный сон, отредактированный мной. Наступил день расставания с родным замком, и сестру мучают странные мысли и страхи, хотя раньше, еще при родителях, мы неоднократно и надолго уезжали из графства. Никогда и ничего она не боялась, но вот именно сейчас, непосредственно перед отъездом, она вдруг четко осознала: для нее это навсегда! Ей больше не вернуться на север, не увидеть тундру, суровое море и всех, кто остается.

Это очень странно, Селена не собирается навсегда уезжать, она только хочет посмотреть мир, почувствовать жизнь в полной мере и вернуться домой. Что же тогда ее терзает? Ответ у меня отсутствует. А сестра не находит себе места, мечется по комнате, но я вмешиваюсь. Вернувшись в реальность, я быстро успокаиваю ее, утешаю, приободряю. А для чего же я еще нужен? Всегда помогать, особенно в такие минуты. Она мысленно благодарит, приводит себя в порядок и спускается в столовую.

Еще родители завели обычай: завтрак всегда в столовой и обязательно всей семьей, отсутствие не допускалось. Вот обед и ужин можно пропустить, перекусить у Мопса прямо на кухне, или приказать, чтобы подали в комнату, или вообще не есть, никто не спросит и не осудит.

Клим уже сидит на своем привычном месте и ковыряет вилкой пустую тарелку.

– Привет, Страшилка. – Брат выглядит устало-задумчивым, он небрежно, не поворачивая головы, машет ей рукой и продолжает разглядывать сервировку стола.

– Диник еще у себя? – Праздный вопрос, ненужный, но Селена не в силах молчать, вот и говорит все, что на язык ляжет.

– Да, – угрюмо отвечает Клим, ему-то совершенно разговаривать не хочется, на душе кошки скребут, а от чего, он не понимает.

– Вижу, что сон не пошел вам на пользу. – Я вхожу в столовую и занимаю свое место.

Стулья папы и мамы пусты, как нам не хватает их! Некому направить на путь истинный, поддержать, ободрить, ну и поругать для порядка.

– Мы уезжаем, – произносит Селена, глядя на меня.

– Знаю. – Я улыбаюсь ей.

Брат небрежно трясет серебряный колокольчик, вызывая прислугу. Приносят завтрак, но аппетита ни у кого нет, жуем больше для проформы, по привычке. Селена несет всякую чушь, Клим отмалчивается, я изредка вставляю фразы – маета.

С едой покончено, худо-бедно насытились, час на сборы и все они уедут. Я ухожу к себе, обычная верховая прогулка после завтрака отменяется.

Через полчаса брат и сестра входят в мою комнату, молчат, я дымлю сигарой. Глядя на сумрачное настроение сестры и брата, у меня появляется желание остановить их, но я сдерживаюсь. Решили – пусть едут, а я буду приглядывать за ними, разумеется, не все время, но очень часто.

Пауза затягивается, Селена беспокойно ерзает в кресле, атмосфера, мягко говоря, угнетающая.

– Если хочешь, оставайся, – бурчит Клим, не глядя на Страшилку.

– Нет, – Селена, решительно тряхнув головой и разметав волосы, поставила точку: – Я поеду в Эол.

– Вот и поговорили. – Мне тоже невесело, я же один остаюсь. – Вещи сложили?

– Полностью, – кивает Клим.

– Мы готовы, – подтверждает Селена.

– Тогда и тянуть нечего. – Я откладываю сигару на хрустальную пепельницу и встаю, чтобы проводить их.

Во всем замке запрещено курить, кроме моей комнаты. С другой стороны, я теперь единственный владелец, хозяин, граф Севера, могу расхаживать и дымить сигарой где захочу, только ломать годами выработанный устой что-то не хочется.

После ухода родителей замок словно вымер, не стало той суеты и шума; раньше всегда было весело, кто-нибудь что-нибудь да придумывал, шутки и игры никогда не прекращались. А уроки у мамы? Это что-то! К примеру, изучая алхимию, Клим погорячился в очередной раз и в результате развалил флигель, где проводились эксперименты, а потом до самого вечера помогал сердитым на него гномам растаскивать эти руины, в наказание себе и в назидание нам. Только все теперь в прошлом.

Не я один вышел провожать Клима и Селену, вся челядь собралась во дворе. Дорога в Эол известна, много раз езжена. В столице у нас красивый и просторный особняк, там уже ждут, вроде и волноваться не о чем, а я переживаю.

Навьюченные лошади откормлены, сопровождающие солдаты вооружены, да и мои брат с сестрой в обиду себя не дадут, никакие разбойники напасть не посмеют! Только откуда им взяться, разбойникам-то? Мама с папой давно отучили безобразничать на наших дорогах.

– Счастливого пути! – Я машу вслед удаляющейся кавалькаде. Грустно.

Долго стою и смотрю на опустевшую дорогу, за моей спиной вздыхает Мопс.

– Эх, зря уехал я из столицы, – бормочет он.

– А кто за мной присмотрит? – разворачиваюсь я к старому мастеру меча и поварешки.

– Венька, Иона, да мало ли кто, – ворчит Мопс и опять грустно вздыхает.

– У них и без меня забот хватает.

– Ну да, прислугу гонять, чтоб зазря харч не проедали, – кивает он.

– Сам посуди, как я без тебя?

– Да никуда я не поеду, стар уже.

– Не прибедняйся, мечом ты орудуешь – никому не устоять.

Для поднятия боевого духа мы тут же, у ворот, начинаем поединок. Бьемся жестко, свирепо, металл звенит о металл. Десяток гномов из городка, что приютился около замка, останавливаются поглазеть, обсуждают, делают ставки и веселятся. Хоть кому-то этот день в радость!

У себя в комнате я занимаю привычное место. Кресло принимает неутомимое тело в свои объятия. Камин жарко пылает, красные блики мечутся по темным углам. Озаряя комнату сквозь окно, светит солнышко, цветные стекла раскрашивают окружающие меня предметы. Но я не любуюсь игрой света, я смотрю на дорогу в нескольких километрах от замка.

Во главе отряда едет Клим и лейтенант Бурремус, они мирно беседуют на посторонние темы. Лейтенант не забывает озираться по сторонам и приглядывать за солдатами. Служивый знает свое дело и относится к нему со всей ответственностью.

Селена идет пешком, ведя свою смирную кобылу под уздцы. Ей от мамы досталась неприязнь к лошадям, а они вообще боятся ее как огня. Эту лошадь долго дрессировали, чтобы она не брыкалась, когда сестра на нее усаживается. И все-таки Селене проще идти пешком, чем ехать верхом.

Рядом с сестрой идет Арс, он тоже пожелал отправиться в столицу. Разговор у них более содержательный, чем у брата с лейтенантом, но я не счел себя вправе его слушать, поэтому просто смотрю.

Длинная дорога уходит вдаль, караваны с товарами медленно бредут по ней, поднимая серую пыль. Храпят лошади, мычат быки, запряженные в телеги, скрипят колеса. Мир на нашей земле, шестнадцать лет царит благоденствие. В деревнях и селах уже подзабыли налеты жадных соседей. Сколько еще продержится спокойствие в империи? Этар не даром ест свой хлеб, он самый работящий во всем государстве человек. Только один недостаток у императора – у него нет наследника, да и жены нет, а пора бы подумать об этом.


Столица встретила путников городским шумом и запахами, не всегда приятными. В Эоле шла своя жизнь, и никто не заметил, что население увеличилось на несколько человек. Солнце клонилось к закату, золотя крыши домов. Утром Клим должен предстать перед императором, а пока кавалькада направилась прямиком в особняк – отдыхать и приводить себя в порядок…

Солнце еще не успело подняться над горизонтом, а брат с сестрой уже встали, день обещал быть жарким.

– Чем займешься, Страшилка? – Клим после завтрака надел нарядный костюм, тщательно подготовившись к встрече с императором.

– Прогуляюсь по городу, схожу к дядюшке Мумитусу, проведаю, как он поживает. – Не в пример брату, Селена оделась просто, даже чересчур, при ее-то положении в обществе.

– Я постараюсь побыстрее управиться и присоединиться к тебе. Встретимся у дяди.

– Договорились, – кивнула Селена и пожелала брату: – Удачной аудиенции.

Клим забрался в поджидающую коляску, махнул сестре рукой и укатил, а Селена пошла пешком, наслаждаясь видами красивого города. Она не спешила, да и куда ей спешить? Дочь знатных родителей, не имеющая никакого занятия, это не свобода, это цепи, приковывающие к безделью.

Она заглянула в храм Единой церкви, посмотрела на статую бабушки, улыбнулась ей и отвесила низкий поклон. Мама говорила, что у статуи большое портретное сходство с оригиналом именно в этом храме, в других не так похоже.

Сделав пожертвование храму, Селена направилась к Мумитусу, уже никуда не сворачивая. За истекшие годы дядя ни капельки не изменился – сказывалась кровь троллей. Он крепко обнял племянницу, аж позвонки у девушки захрустели, и уволок ее за свой столик обмениваться новостями.

Заведение тролля процветало. Два года назад он произвел капитальный ремонт, все помещения облицевали несгораемой древесиной, которую с недавних пор выпускала местная артель гномов под патронажем мамы, а теперь дяди. Вложение капиталов в это дело оказалось столь выгодно, что Мумит не устоял, внес и свой пай. И стал он одним из учредителей производства несгораемой древесины. Вот об этом тролль и говорил Селене.

– Представляешь, – возбужденно размахивал Мумит огромными ручищами (он все еще не мог привыкнуть к чудесам алхимии и с горящими глазами рассказывал Селене давно ей известное), – привозят доски, обычные, березовые или сосновые, неважно, замачивают в рассоле, который изобрела твоя мать, через сутки на просушку – и все! Деревяшки не горят, не гниют, не чернеют! Мы от заказов отбиваться не успеваем, дел невпроворот. Только мне приходится тут сидеть, харчевню эту, чтоб ей, обслуживать! – Полутролль в сердцах стукнул кулачищем по столу, чуть не проломив потертые доски.

– Не говори так, дядя, – попыталась успокоить разбушевавшегося тролля Селена, – твой постоялый двор лучший во всем Эоле! И все благодаря твоим усилиям.

– А знаешь, сколько средств и времени надо для…

– Стоп, стоп, – решительно осадила его девушка, ухватив за могучую руку с неожиданной для ее внешности силой. – Ты что, ростовщик, переживать о барышах и прибылях? Подумаешь, не успевают они! Дядя, ты собираешься самолично всю работу переделать?

– Ну не всю, – смутившись от ее тирады, произнес тролль.

– Вот и успокойся, лучше расскажи, какие слухи бродят по столице, не нашел ли себе невесту император?

– Какие слухи? А черт их знает, – наморщил лоб тролль. – Морк лучше меня всякие сплетни собирает, ты у него спроси.

Темный эльф, как обычно, надраивал стаканы за стойкой бара. Селена перебралась к нему и устроилась на высоком стуле.

– Что новенького? – спросила она после обмена приветствиями.

– Да, – отмахнулся Морк, – живем как лягушки в болоте, ничего интересного не происходит.

– Наверное, это хорошо.

– Налить чего-нибудь выпить? – предложил бармен.

– Да, коктейль, только не крепкий, – попросила Селена.

– У меня и безалкогольные напитки есть, – доверительно произнес Морк голосом заговорщика.

– Давай, самый лучший, – потребовала Селена.

Морк смешал несколько жидкостей в высоком стакане, получилось что-то бледно-зеленое, на вид совершенно неаппетитное, и поставил это чудо барменского искусства перед девушкой. Селена недоверчиво понюхала коктейль: пахло заманчиво.

– Пей, не бойся, – усмехнулся бармен, заметив ее сомнения, и подвинул ей еще сладкое пирожное на блюдечке.

Девушка ответила ему улыбкой и сделала небольшой глоток. Вкус мог соперничать с запахом.

– Как я понимаю, свадьбы в этом году не ожидается, – с набитым ртом промямлила Селена.

– Нет, сударыня, не щеголять вам в красивых платьях во дворце, – нарочито грустно произнес эльф. – Разве что ты охмуришь императора своей грацией и аппетитом.

В разноцветных глазах Селены вспыхнул огонек: левый светил зеленым, правый карий, и так темный от природы, потемнел еще больше. Она хотела сказать какую-нибудь резкость, отчитать Морка за такие шуточки, но, взглянув на бармена, рассмеялась звонким смехом – так забавно он выглядел, с очень серьезным видом протирая фужер.

– Я еще доберусь до тебя, – шутливо пригрозила Селена, – только коктейль допью.

– Это что, вот в игорном доме орков такие напитки подают, не оторвешься, – не испугавшись угрозы, сообщил эльф.

– Орки только ночью открываются.

– А вот и не угадала, этим летом они работают круглосуточно.

– Это новость, – обрадовалась девушка. – Схожу-ка я туда, проиграю один-два злата.

– Сходи, сходи, только штаны там не оставь, – предупредил бармен.

– У меня нет штанов, – весело ответила Селена, поднимаясь с неудобного стула. – Если Клим придет раньше меня, пусть подождет, я там долго не задержусь.


Утренняя прохлада улетучилась, на улице стояла невыносимая жара, даже легкий ветерок не спасал от жгучих лучей полуденного солнца. Девушка, вроде и не привыкшая к такому зною, чувствовала себя превосходно. В родной тундре ей постоянно не хватало тепла, мерзла почем зря, и сейчас испытывала истинное наслаждение, купаясь в зеленых лучах. Даже дорожная пыль и вонь города не портили ей настроение.

Чем ближе она подходила к игорному дому, тем чище и опрятней становились улицы. Сам игорный дом со времени своего основания разросся; теперь он занимал целый квартал, объединяющий магазины и всякие павильоны, где можно купить почти все, что душа пожелает, отдохнуть в тенечке, выпить кружку-другую пива. Но главное здание не менялось уже полтора десятка лет. Оно господствовало над всеми сооружениями, выходя красивым фасадом в парк.

Селена, не раздумывая, вошла, швейцар-вышибала могучего телосложения учтиво распахнул перед ней дверь, окинув девушку цепким взглядом. С яркого солнца улицы она попала в полумрак здания, где на нескольких этажах шла нешуточная игра на деньги. Но время для серьезных ставок еще не наступило, это происходит поздно вечером и ночью, днем посетителей немного.

Побродив среди картежников, Селена устроилась за столом и принялась раскладывать пасьянс. У пробегавшего мимо официанта заказала легкий напиток. Желание играть пропало, а в душе зародилось беспокойство. Его причину девушка пыталась выявить, но, сидя на месте, ничего не получалось.

Питье оказалось кислым, совершенно невкусным. Селена только один раз отхлебнула из высокого бокала и отставила в сторону. «Что Морк нахваливал? – подумала девушка. – Может, я не тот напиток заказала? Но безалкогольных ведь больше не было».

На стол мерно ложились цветные картинки, короли и дамы перемежались с другими картами, валет решил поспорить с тузом за первенство. Селена не осознавала, что ее руки без участия головы раскладывают сложный пасьянс, но тут выпал джокер, перекрыв все остальные карты.

– Это знамение, – прошептала девушка, разглядывая нарисованного клоуна.

Она больше не рассуждала и не раздумывала, быстрым шагом пересекла зал и остановилась у служебного входа. Осмотревшись, не видит ли кто, распахнула дверь и вошла.

Ею двигала странная сила, любопытство, но не ее – чужое неуемное любопытство. На негнущихся, словно деревянных, ногах Селена спустилась в подвал. Она воспринимала реальность, отдавала себе отчет, что делает, куда идет, но остановиться не могла. Как сон, как наваждение! Девушка ничего не замечала вокруг. Не обращая внимания на спящих в зале орков, дошла до мозаики и открыла тайник.

Небольшая металлическая коробочка удобно легла в ее руку, крышка легко поднялась.

– Вилка? Простая вилка? – Она не верила своим глазам. – Что за шуточки!

Но магический свет притягивал Селену, он исходил именно от вилки, лежащей на черной бархатной подложке. Девушка, ни о чем не подозревая, взяла ее, и тут началось…

Жуткий, невыносимый, сводящий с ума голод навалился на нее. Около минуты Селена сопротивлялась, но тут кто-то схватил ее за руку, слов она уже не разобрала. Не было больше девушки, не стало человека разумного, в подвале находился дикий, голодный и от этого очень злой дракон. Метнулась изумрудная молния, три орка разлетелись в разные стороны, уже мертвые тела шумно грохнулись на пол. Дракон обнюхал ближайшего орка и рассерженно заревел, поднимаясь на задних лапах. Стараясь вырваться из замкнутого пространства, совершенно ничего не видя и не соображая, дракон вышиб дверь, ведущую в нижний город, и понесся по туннелям не разбирая дороги.

Вокруг кричали, разбегались в паническом ужасе, прятались. Несколько гоблинов, больших и нерасторопных, погибло под лапами дракона, не успев посторониться. Изумрудное чудовище с разгону снесло ворота и ворвалось в общинный дом орков. Разметало всех, кто попался на пути, и, найдя кухню, принялось с жадностью пожирать припасы, не чувствуя вкуса, стремясь утолить снедающий его голод.

Орки, парни непугливые, оценив обстановку, организовали атаку. Защищать свои дома – дело святое! Вся округа ополчилась и взялась за оружие. Град арбалетных болтов наполнил кухню жужжанием, словно стая диких пчел влетели они туда, где пировало невиданное доселе чудовище. Ответом был громоподобный рев и струя жаркого пламени. Дракон заметался, стараясь найти укрытие от разящих стрел. Одна кухонная стена показалась ему недостаточно прочной, он с разбегу врезался в нее и пробил брешь. Но за хлипкой для свирепого зверя кирпичной кладкой оказался провал, он вел глубоко под землю, дна его не достигал еще никто.

И дракон рухнул в расщелину. Ломая крылья и срывая когти, падало несчастное чудовище все дальше и дальше. Бедная жертва магической вилки так и не выпустила ее из лапы…

## Глава третья. ПРОБУЖДЕНИЕ

Светает, ночь пролетела как один миг.

– Ну, что это было? – У папы нахмурены брови, губы плотно сжаты, в глазах тревога.

– Смерть твоей дочери, ты же все сам видел. – Мама обеспокоенной не выглядит.

– Что-то мне умирать не хочется. – Селена передернула плечами, как от сильного озноба, хотя она и сидела у самого камина, где еще тлели угли.

– Дорогая, не принимай близко к сердцу. – Мама почему-то непонятно веселая.

– Конечно, не принимай, смерть-то моя, это я обезумела и свалилась в чертов провал, – ворчит сестра, она расстроена, да и кто не огорчится от вида собственной гибели, да еще такой бестолковой?

Мне понятно ее недовольство, но я транслятор в данную минуту, и мое дело тараторить все, что говорят, а не рассуждать.

– Это всего лишь вероятность, теперь ты знаешь, что вилка опасна. – Мама говорит легко, играючи.

– Маг-оракул. – Отец произносит это как самое грубое ругательство.

– Здорово получилось. – Мама никого не слушает. – Джинн, ты все записал?

– Да, хозяйка, – прозвучал странный голос из ниоткуда.

– Сохрани, редактировать буду позже, – приказывает кому-то мама.

– Мам, кто там? – спрашиваю я, стараясь обнаружить таинственного джинна.

– Где? – Она вскочила, словно пружина распрямилась, готовая любого разорвать и разметать, а в глазах таится страх.

– Там у вас, джинн этот, – объясняю я.

– А, – мгновенно успокоилась мама, – это машина, я вам рассказывала про компьютеры. Помнишь?

Мы помним. Клим улыбается, мечтательно закатив глаза, ему с детства хотелось иметь умную игрушку. Селена даже не шевелится, пристально смотрит на меня, ждет, у нее такие разные глаза, но сейчас в обоих стоит боль.

– Мама, – я понимаю состояние сестры, мне хочется ей помочь, чем и занимаюсь, – объясни нам, зачем Страшилке умирать?

– Джинн, – мама сначала обращается к машине, – выключай запись, дальнейшее не для протокола.

– Принято, – раздается в ответ металлический голос.

– Итак, мы просмотрели самую возможную вероятность, – начинает объяснение мама по-деловому сухо и спокойно. – Чего греха таить, я ее подкорректировала.

– Зачем все это? – Папа с нескрываемым восхищением смотрит на маму.

– Селена – дракон, она имеет право жить здесь, на Драконии, но ее просто так сюда не пустят, – объясняет мама. – Что нам нужно, чтобы Совет принял во внимание мои мольбы?

Мы дружно пожимаем плечами, мама улыбается и продолжает:

– Мне надо доказать, что пребывание дракона на Земле-44 опасно для закрытого мира. Первую пробу мы успешно осуществили. Селена у нас умерла, а этого требовать никто не вправе, да и смерть дракона слишком серьезное испытание для любого мира.

– А я? – спрашивает Клим.

И я поддерживаю этот вопрос:

– А мы?

– Вы, братцы, нужны мне там, где находитесь, возражения не принимаются!

Категоричное заявление, оно нас несколько обескуражило, но возражать мы не станем, не приучены.

– Так вот, – продолжает мама, – следующую ночь отдыхайте, а на другую я снова свяжусь с вами. От вас нужна такая вероятность, чтоб у всего Совета волосы встали дыбом, даже у тех, у кого вообще никаких волос нет по определению. Ясно?

– Будет исполнено! – Сестра разом повеселела, глаза заблестели, видно, что настроение подскочило на сотню баллов, и она уже занята поставленной задачей.

– Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил, – советует мама, но по голосу это звучит как приказ, – а завтра днем разработайте план. Все, отдыхать.

Селена и Клим встают на затекшие от долгого сидения на одном месте ноги и, хромая, отправляются к себе. Когда я остаюсь один, мама спрашивает:

– Тот мир, что ты нашел, мне нужна информация.

Не сразу я понимаю, о чем речь, но до меня доходит.

– Это тяжелый-претяжелый? – уточняю я.

– Да.

– Нет ничего проще, он находится…

– Стоп, – командует мама, – ты все обдумай, подготовь доклад, а я передам его твоей бабушке, это ее очень заинтересует.

– Когда?

– Сегодня ночью я свяжусь с тобой, запишешь все, а там дело техники.

– Буду ждать.

Мама разрывает связь, я остался один. М-да, есть над чем подумать, но сначала дело! Беру лист бумаги и начинаю описание странной планеты-гиганта, закуриваю первую за утро сигару. Работа не на один час. Брат и сестра уже спят, их поездка на сегодня отменяется, надо не забыть предупредить народ…

## Глава четвертая. НЕЖДАННОСТЬ

– Мы одни? – спросил Арс, когда видение Земли-44 исчезло.

– Угу. – У меня совершенно отсутствовало желание говорить, бессонная ночь и организация видеосвязи через миллионы световых лет кого угодно свалят с ног, даже дракона с серебряным здоровьем.

– Значит, можем обсудить твои задумки.

Ой как не хотелось, но подопечный просил, пришлось собрать остаток сил и все выложить.

– Завтра у нас встреча с председателем Совета, – сообщила я мужу усталым голосом.

– Откуда тебе известно? – Он не удивился.

– Я же прорицатель, посмотрела нашу вероятность, пока была на линии.

– О чем пойдет речь?

– Не знаю, не стала портить предвкушение.

– Идеи есть?

– Может, Председатель снова хочет нанять меня, то есть нас, – поправилась я, – для дела.

– Опять? – Что-то отсутствовала радость в его голосе.

– Вполне возможно, – пожала я плечами. – Только теперь я Совету выдвину условия.

– Ты решила вытащить Селену, – догадался Арс.

– И не только, – согласилась я и добавила: – Все наши дети имеют право выбирать мир по вкусу.

– Думаешь, состряпанной вероятности со смертью Селены не хватит?

– Наверняка. – Тут я покривила душой: уверенности у меня не было, смерть дракона не шутка, тут изменение всего закрытого мира произойдет.

– А детей почему не предупредила, это какой стресс для девочки?! – Арс уже не сердится на меня, и это здорово.

– Чтобы достоверней все получилось. Скажи я им – начнут подыгрывать, а это, сам понимаешь, не то.

– Коварная, – наконец-то улыбнулся Арс.

– Ага, – согласилась я с определением мужа. – А сейчас можно я посплю?

– Спи, – благосклонно разрешил он, – да и мне отдых не помешает.

– Напомни мне, когда проснемся, что я должна связаться с мамой, – попросила я мужа.

– Непременно, если сам не забуду, – пообещал он, зевая во весь рот.

– Не соблазняй. – Я с трудом подавила зевок.


Отдохнув и выспавшись, я занялась обработкой данных, убрала лишнее, подправила некоторые места, и все получилось как надо, лучше некуда. Создала отдельную запись о горячей планете, просмотрела. Арс тоже принимал активное участие. После завершения правки он напомнил мне, произнеся всего лишь одно слово:

– Мама.

– Я помню, спасибо. Джинн, – вызвала я «спящую» машину, – соединяй с Подлунным Миром.

– Одну минуту, – попросил компьютер официальным тоном.

Эта минута переросла во все пять!

– Там что, все спят? – наконец не выдержала я, такая задержка!

– Молчат, – обиженно-плаксивым тоном ответил компьютер.

– Вызывай маму постоянно, как ответит, выводи изображение на стену, – приказала я строго.

– Сам знаю, – огрызнулся компьютер, грубовато для машины.

– Не хами, железяка, – погрозила я пальцем.

– Бутербродов принести? – предложил Арс. – Все равно делать нечего, хоть поедим.

– Хорошее предложение, – согласилась я, разминая пальцы от нетерпения.

Мы успели поесть, поговорить, а Подлунный Мир так и не ответил, словно все там вымерли.

– Джин, попробуй вызвать детектива, – приказала я, решив пойти другим путем.

– Попробую. – Минуту компьютер старательно шевелил электронными мозгами и выдал: – С Ан-ри-уаном связи нет, сплошные помехи, детектив не отвечает.

– Охренеть! Это же надо, весь Подлунный Мир изолировать! – воскликнула я.

– Что-то серьезное произошло, – нахмурил брови Арс, – информационные блокады так просто не появляются.

– Наверняка, – согласилась я.

– Запроси канцелярию отца. – Муж ткнул пальцем в мою любимую стену.

– Дельно. – Идея мне понравилась, и я приказала компьютеру: – Джинн, короля Динлорда к ответу!

– Есть! – по-военному ответила расторопная машина и вывела изображение канцелярии.

Вид у нового секретаря был, мягко говоря, взволнованный. Красивое эльфийское лицо помято и серо от недосыпания, глаза красные по той же причине, густые черные волосы всклокочены, словно их кошки драли, про костюм я и не упоминаю.

– Принцесса! Где вы пропадали?! – Голос у эльфа сорвался на сип, он закашлялся, прочистил горло и продолжил вопить: – Я шесть часов пытаюсь с вами связаться!

Ай-ай, как вышло-то нехорошо, я же сама приказала джинну ни на какие вызовы не отвечать, компьютер и не соединял, а отменить установку как-то не додумалась.

– У меня все нормально, случилась маленькая техническая неисправность, – наврала я уверенно. – Что у вас произошло?

– Вам необходимо срочно прибыть во дворец, – просипел эльф и добавил укоризненно: – Вас ждут, а вы сидите взаперти, ни один посыльный прорваться не может.

– Сейчас будем, – заверила я секретаря.

Изображение канцелярии исчезло.

– Хорошо, что мы пообедали, – заметил Арс. – Прыгаем?

– Надо переодеться.

– Согласен.

Приведя себя в порядок, мы через надпространство переместились в канцелярию золотого дракона.

Хлоп! Эльф подпрыгнул от испуга, нервы у него явно не в порядке, и вообще, в приемной короля, рассчитанной на драконов, хрупкий эльф не смотрелся, он терялся, как былинка, на фоне огромного зала.

– Вы… вы… та-ак и и-инфаркт м-можно схлопотать, – заикаясь, просипел секретарь сорванным голосом. – Тут та-акие дела творятся! А вы?

– Что произошло? – насторожился Арс, он сразу весь подобрался.

– Король все объяснит, – не стал отвечать эльф. – Идите, вас ожидают.

– Где? – спросила я: искать по всему дворцу, где же нас ожидает король, мне не хотелось.

– В людской, – лаконично сообщил эльф, отворачивался от нас.

Людская – это где встречаются люди, а не драконы, обычная комната с креслами и столами. Туда мы и ввалились не постучавшись.

– Здра… – я запнулась и закончила приветствие совсем ужасно: – сьте.

– Добрый вечер, Джокер, Аресиномус, – учтиво поздоровался Председатель Совета, изящно кланяясь.

«Уже вечер? Когда день-то пролетел?» – отстраненно подумала я.

– Заходите, – махнул рукой отец, он перебирал стопку документов, лежащих на столе, и только мельком взглянул на нас. – Интересные вещи творятся в мире. Председатель, – обратился Динлорд к человеку, – обрисуйте молодым людям сложившуюся обстановку, пожалуйста, а я еще поработаю.

– Конечно, ваше величество, – мило улыбнулся Председатель, но его темно-серые глаза при этом оставались колючими и холодными.

Король отвернулся и, выдернув из стопки какое-то письмо, углубился в чтение, а Председатель Совета прокашлялся, прикрывая левой рукой рот, при этом пальцы на правой руке зашевелились. Я почувствовала, как напрягся Арс. Коварный Председатель исподтишка почти выпустил в нас три заклинания, ведь заранее приготовил и все рассчитал, оставалось секунды две-три. Я прекрасно их увидела: чары безразличия друг к другу, желание побыть одной (одному) и напоследок чары подчинения. Прекрасный комплект! Но зачем?

Стоило мне задаться этим вопросом, как обстановка сменилась. Нас не стало, только Председатель и отец. Я впервые провалилась в чужую память…


– Она нипочем не поедет, – проворчал Динлорд.

– Вы так думаете? – криво усмехнулся Председатель.

– Неужели ваше превосходительство решило, что Аномалия настолько глупа и не поймет – Подлунный Мир никоим образом не связан с Рептилионом!

– Конечно не связан, только идиоты из левой фракции могли такое выдумать.

– Вот видите.

– Ваше величество, поймите, Джокер одним своим присутствием на планетах Рептилиона задержит ящеров, они ее жутко боятся…

– И правильно делают.

– Мы же еще не узнали, какую гадость они изобрели, почему так обнаглели, что начинают диктовать условия. Обещание ящеров уничтожить непокорные планеты вовсе не блеф, я ощущаю реальную опасность!

– В этом, ваше превосходительство, вы не одиноки.

– Вот и я говорю, надо выиграть время, три-четыре дня, и мы узнаем, что придумали рептилиане, разработаем меры борьбы…

– Она не поедет, – перебил отец Председателя Совета, – разве что объяснить ей все как есть.

– Нельзя, полная секретность. Задача Джокер оттянуть время, отвлечь ящеров на себя, предлог для посещения планет есть, и чем черт не шутит – поищет магов на Рептилионе! Моего агента раскрыли, он только и успел передать информацию об уничтожении спутника, вся надежда на ваших людей.

– С чего вы взяли, что на Рептилионе есть мои люди?

– Не ваши, так регента, все равно полученная информация будет важна как для вас, так и для нас, лишь бы не опоздать.

– Если будет угроза одному из миров, мы предоставим сведения.

– Опасность нельзя утаивать от союзников. Ведь так?

– Так.

– Договорились. Осталось выиграть время. Принцесса…

– Аномалия откажется.

– Нет, не откажется. Пригласите ее сюда, сами во всем убедитесь. Только одна просьба.

– Какая?

– Не вмешивайтесь.

– Хорошо, я займусь документами, пока вы уговариваете Аномалию…


И я вернулась в реальность. Чтобы не произошло недоразумения, поспешно произнесла, останавливая чародея:

– Ваше превосходительство, не пытайтесь нас заколдовать.

– С чего вы решили, принцесса, что я хочу кого-то заколдовать? – Председатель сразу прекратил все манипуляции и проворчал: – Нехорошо подглядывать чужие мысли.

В ответ я только усмехнулась, а чары, которые так и не соскочили с пальцев превосходительства, рассеялись под взглядом моего мужа.

– Я говорил вам, ничего не получится, лучше все расскажите по порядку, – произнес отец.

– Мы слушаем, – сказал Арс.

Председатель с полминуты смотрел на нас и наконец заговорил по делу:

– Двенадцать часов назад исчез Подлунный Мир…

– Как исчез? – Я ожидала чего угодно – войны, катастрофы, но не полного исчезновения!

– Да, исчез, – подтвердил отец. – Вместе со всей своей планетной системой, целый кусок Вселенной бесследно пропал.

– Это шутка? – спросил Арс. – Что-то не очень верится.

– Мне тоже не верится, но такова реальность, – мрачно изрек Председатель.

– Что предпринято для поиска? – поинтересовалась я.

– Несколько институтов и академий только и заняты тем, что разыскивают Подлунный Мир, лучшие маги, оракулы, астрофизики и математики пытаются объяснить загадку.

– Безрезультатно, – буркнул отец.

– Было отправлено несколько экспедиций, – продолжал Председатель, – но ни через надпространство, ни через подпространство в Подлунный Мир попасть не удалось, словно целая система вмиг стала точкой и потеряла массу.

– Попросту исчезла, – мрачно прокомментировал отец.

– Чем я могу помочь? Может, пространственной математикой? – предложила я свои услуги.

– Нет, спасибо, – отказался Председатель, – это уже делается.

– Что же тогда требуется от меня?

– Посетить планеты Рептилиона, – улыбнулся Председатель.

– Зачем? Искать там Подлунный Мир? – Я ничего не поняла.

– Глупая затея, – мотнул головой Арс.

– Напрасно, сударь, вы так говорите. Вот левая фракция Совета очень серьезно думает, что Рептилион причастен к исчезновению. – Улыбка Председателя стала еще шире.

– На-ка, прочитай, дочка. – Отец сунул мне в руки несколько листов.

Я взяла сообщения и принялась читать вслух стенографические записи:

«Исчез Подлунный Мир. Зашмория – погром посольства Рептилиона, жертв нет. Земля-12 – депортированы все ящеры. Дельта Кентавра – митинг эльфов и кентавров, требование – выразить вотум недоверия Рептилиону. Гоблиор – посольство Рептилиона в осаде. Дертмир – демонстрация у посольства Рептилиона, плакаты: «Верните Подлунный Мир!»…» И так далее и тому подобное, сообщений было много, все миры бурлили и волновались.

– Что за безумие? – возмутилась я.

– Безумный мир, он был таким до нас и после нас таким останется, – забирая у меня документы, произнес отец.

– Но при чем здесь отсталый Рептилион? У них магов нет, по крайней мере, я ничего не знаю об этом, а технологию устранения целой планетной системы создать никому не под силу.

– Принцесса, вы правы, – согласился Председатель, – но я прошу, нет, умоляю вас провести инспекцию планет Рептилиона.

– Почему я, ваше превосходительство? – Я посмотрела прямо в глубоко запавшие глаза Председателя.

– После недавних событий вы, сударыня, стали очень популярны во всех мирах, особенно вам доверяют рептилиане, чем уж вы их подкупили, не знаю. – Он улыбнулся грустно, вымученно. – Вернув деньги владельцам, вы заработали кредит доверия, не малый, скажу я вам… – И тут его понесло, да так, что не остановить.

– Политикан, – тихо, чтоб не услышал Председатель, пробормотала я.

Арс беззвучно рассмеялся, предусмотрительно отвернувшись от нас, отец недовольно хмыкнул, а превосходительство продолжал тренировать на мне свое красноречие. Если бы не уроки Суланны и Аквелии, я в конце концов решила бы, что это моя единоличная идея – отправиться на Рептилион и оценить обстановку. Речь была впечатляющая!

– Хорошо, вы убедили меня в необходимости посетить ящеров, – произнесла я, когда Председатель наконец выдохся, и одарила его очаровательной улыбкой, вложив в нее теплоту и заботу, как учили. – Какие у меня полномочия?

– Самые полные, – саркастично произнес отец, подходя ко мне и протягивая пачку документов. – Вот твои визы, все урегулировано. Осталось провести внеочередное заседание Совета.

Я в долгу не осталась и мило попросила:

– Ваше величество, не соблаговолите ли вы сообщить королеве Суланне о моем отъезде?

– Удар ниже пояса, – поморщился отец.

– Ничего, переживешь, – отмахнулась я.

– А может, отправить сообщение? – предложил Арс. – Раз ты сама не хочешь, пусть джинн страдает.

– Нет, милый, отец объяснится с Суланной лично, а ты оповестишь Аквелию, вы все им объясните, скажете, что я приеду через месяц.

– Я что, остаюсь? – Брови Арса взметнулись вверх.

– Рептилионское правительство категорично в своем заявлении, никого, кроме Аномалии-Джокер, они не пустят. Охрану инспектора ящеры обещали, – объяснил председатель.

– Я бы взяла тебя с собой, даже если бы братья меня потом съели, но нельзя. – Я уже перебирала документы, щедро выданные Советом, как обычно с огромными правами и обязанностями.

– Ты не можешь ехать одна! – возмутился Арс.

– Что поделать, таковы условия Рептилионского правительства, возражения они не принимают, – развел руками Председатель.

– Но… – начал было Арс и замолчал, встретившись с моим взглядом.

Борьба пошла нешуточная – дракон-полукровка и боевой маг, воин, волшебник от рождения, колдун черт знает в каком поколении. Мне было очень тяжело оставлять мужа, пусть и под присмотром братьев, но я решила выполнить условия рептилиан и честно отработать эту инспекцию. В воздухе вокруг нас сгустилась тишина, отец и Председатель Совета замерли; боясь нарушить шаткое равновесие, им казалось, что вот сейчас посыплются искры, засверкают молнии и… А может, так бы и случилось, не будь мы связаны в единое целое.

Грозы не произошло. Я проиграла и выиграла в то же самое время.

– Хорошо, – проворчал Арс, – даю тебе неделю и ни днем больше.

– Уф, – выдохнула я.

– Уф! – Отец встряхнул напряженными руками и расслабился.

– Уф! – Председатель Совета вытер рукавом взмокший лоб, совершенно не обращая внимания на нарушение этикета.

– Будешь каждый день звонить и докладывать, – приказал Арс.

– Буду, – покорно, словно эхо, отозвалась я.

– Семейные сцены не для моего больного сердца. – Председатель наконец вспомнил о хорошем тоне и достал хрустящий от чистоты платок, продолжая прижимать другую руку к совершенно (даже безобразно) здоровому сердцу.

– Простите нас, – слабо и жалостливо улыбнулась я Председателю.

– Ничего, я приобрел неоценимый жизненный опыт, – отмахнулся он белым платочком. – Утром я жду вас, принцесса.

Хлоп! Председатель исчез.

– Ну, детки, вы даете! – В голосе отца смешалось осуждение и восхищение.

– Да ладно, пап, замок же устоял…

– Тогда я бы точно надрал вам уши! – рявкнул отец и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Мы сочли за благо исчезнуть и вернулись домой.

– Чего это они? – спросил Арс, удобно располагаясь в кресле.

– Наверное, подумали, что у нас магический поединок случился, – пожала я плечами, устраиваясь на подлокотнике и наваливаясь боком на мужа.

– Они что, магических поединков никогда не видели? – удивился он, обнимая меня за плечи.

– Да нет, они просто не поняли, что мы так беседуем, – фыркнула я.

– Ага, – кивнул муж, – напридумывали всякой ерунды.

– Нехорошо получилось, – посетовала я, разглаживая шевелюру мужа.

– Ничего, переживут, – рассмеялся Арс. – Давай, собирайся в путь-дорогу, пока я не передумал.

– Одну минуту, надо детей предупредить.

– Конечно, – согласился он.

Я собралась и по протоптанной дорожке устремилась, естественно мысленно, в зеленый мир – на Землю-44. Теперь я уже легко, не то что в первый раз, установила контакт с сыном.

– Дин, – позвала я.

– А? – Ребенок оторвался от кучи исписанных мелким, убористым почерком листков, куда он вносил данные по тяжелой планете.

– Все отменяется, я ненадолго уезжаю. Может, ничего придумывать вам и не придется, решится так.

– То есть Селену больше убивать не надо? – Улыбка Дина искрилась лукавством.

– Нет, не надо, – кивнула я, тоже невольно улыбаясь. – Обойдемся без смертей. Можете жить спокойно, делать, что заблагорассудится, и ни о чем не переживать. Когда вернусь, свяжусь с тобой.

– Буду ждать…

Видение Земли-44 исчезло.

## Глава пятая. КОМАНДИРОВКА

Планета, где располагалась штаб-квартира Совета Разумных Существ, называется по своей звезде – Дельта Кентавра. Наверное, из-за такого названия тут живет несколько миллиардов кентавров.

Вместе с Председателем Совета прямо из папиного дворца я переместилась в фойе гостиницы «Белая лошадь». Бр-р, ну и название, выполнено крупными, золотыми буквами, только слепой не увидит.

Здесь меня сдали с рук на руки, а точнее, его превосходительство передал меня представителям Рептилиона, с которыми мне и предстояло совершить экскурсию, а сам исчез. Оказалось, ящеры в общении приличные «люди», с ними даже интересно.

Сначала представили меня адмиралу Харфу, рептилионское правительство назначило его моим главным сопровождающим, гидом, а вообще он член Совета. Естественно, адмирал не обязан в одиночку возиться со мной, у него целый штат сотрудников, он же должностное лицо (или, правильней сказать, морда?)! Харф прикрепил ко мне несколько рептилиан. Я быстро разобралась, кто есть кто: майор Зусс – это контрразведка, у него девять человек, то есть ящеров, в подчинении, как я поняла, майора специально прислали следить за мной. Капитан Ахтр – личная охрана советника, с ним пять ящеров-мужчин, если можно так выразиться, еще один ящер-связист и три ящерки-женщины, одну непосредственно приписали к моей персоне, телохранительница-соглядатай, имя ее мне понравилось – Сус. Когда после всех церемоний и знакомств я осталась наедине с Сус, не сдержала любопытства и поинтересовалась:

– Сус, мой вопрос, может, нескромный, но мне интересно.

– Спрашивайте, сударыня, – разрешила она.

– У всех рептилиан, которых я встречала, глаза обычные, как у людей, а у тебя нет. Почему?

Ящерка замялась, не сразу ответила. А глаза у нее, кстати, такие же, как у меня, с вертикальным зрачком, – змеиный глаз.

– Я неудачная «модель», – вымолвила она, а ее коричневая кожа потемнела, наверное, это у них так краснеют.

– Что значит – неудачная?

– Мою группу курировал и изменял генетик-практикант, – тяжело вздохнула Сус. – Как мне объяснили, он пользовался устаревшей лет двести назад методичкой, и все мы получились бракованные.

– Как так, что за изъян?

– Да много всего. Вот глаза старого образца, с черно-белым видением.

– Ух ты! – удивилась я. – И ты все-все видишь в черно-белом цвете?

– Да. – Ее хвост нервно дернулся.

– А мне можно взглянуть твоими глазами?

– Как это? – напряглась ящерка, словно собираясь защищаться, будто я глаза у нее отбираю.

– Если ты разрешишь, я мысленно, ничего более не трогая, взгляну твоими глазами, а ты посмотришь моими. Идет?

– Это не опасно?

– Нет, что ты, – заверила я охранницу.

– И не больно?

– Нисколько.

– Ну. – Она на секунду задумалась, но желание посмотреть цветной мир пересилило страх, и ящерка согласилась: – Давайте.

– Тогда расслабься и ничего не бойся, в твои мысли я заглядывать не буду.

Я встала рядом с ней и взяла ее за лапу. Пришлось собраться, я же никогда раньше ничего подобного не делала, знала процесс чисто теоретически. Все получилось. Но только с довеском, которого я не ожидала.


Я увидела кабинет, вокруг стоял полумрак, Сус только что вошла. За массивным столом сидит Зусс, он что-то объясняет Ахтру, расположившемуся на диване, но при появлении ящерки резко обрывает свою речь.

– Младший сержант Сус по вашему приказанию прибыла! – пророкотала Сус, вытягиваясь в струнку и глядя прямо в глаза капитану, своему начальнику.

– Вольно, сержант, – махнул лапой Ахтр. – Майор настаивает на вашей кандидатуре в качестве наблюдателя за Аномалией.

– Да, фр, – опять вытянулась Сус.

– Если у вас, младший сержант, есть причины, чтобы отказаться, мы готовы выслушать, – проворчал майор.

– Никак нет, – выпалила Сус.

– Тогда идите, приказ и инструкции получите чуть позже, – отпустил ее капитан.

Сус вышла и через неплотно прикрытую дверь расслышала голоса начальства, приведшие ее в негодование.

– Хороший солдат, – говорил майор, – таким пожертвовать не жаль.

– Пожертвовать? – Голос капитана неприкрыто удивленный.

– Конечно, если что-нибудь случится, мы все свалим на младшего сержанта…


Я тряхнула головой, с усилием отогнала чужие мысли и настроилась смотреть глазами ящерки.

– Ой, – прошептала Сус, – как красиво.

– Как же вы живете, не видя цвета? – поразилась я, разглядывая ее глазами черно-белый мир.

– Так и живем, – мрачно прошипела ящерка.

Мир перед моими временными глазами выглядел удручающе. Много-много тысяч оттенков серого цвета и ничего больше, такое приснится – вскочишь с кровати в холодном поту. Я бы убила этого недоучку-практиканта. Это же надо, лишить своих собратьев разнообразия мира!

Мои мысли и наши созерцания прервал адмирал Харф, он вошел без стука, стремительно. Я мгновенно разорвала невидимую нить, связывающую меня и Сус.

– Да, адмирал? – спросила я, поворачиваясь к Харфу.

– Я имею честь сообщить вам, что вечером состоится официальный прием в посольстве. В шесть часов пришлю за вами машину, будьте готовы, – на одном дыхании сообщил адмирал, смешно морща нос.

– По какому поводу сбор? – поинтересовалась я, пока он не удалился, а то уже готов был выскочить за дверь.

– Посол Масс хочет с вами познакомиться, – процедил адмирал, словно с неприятелем разговаривал, – поговорить, узнать ваше мнение о сложившейся обстановке.

– Ясно, – коротко кивнула я и опять спросила: – А вы что думаете о нынешнем положении?

– Мое дело выполнять приказы, – прорычал Харф, – а не рассуждать.

И грозный ящер хлопнул дверью.

Я в задумчивости провела рукой по волосам и, совершенно забыв, что меня слышат, произнесла:

– Скрытный, политически подкованный армейский конь.

За моей спиной зашипела Сус. Я обернулась и увидела, как она зажимает лапой рот (пасть?), а ее хвост изогнулся дугой. Эмоции развеселившейся ящерки пробили мой шит, и я поняла, что она смеется, нет, не просто смеется, а хохочет от всей души.

– Что я такого сказала? – удивилась я.

– Сударыня, вы необычайно точно охарактеризовали адмирала, – прошипела Сус. – Более метко и не сказать: «армейский конь…»

– Политически подкованный, надо отметить.

Она опять покатилась со смеху. Я тоже рассмеялась, не смогла удержаться, и с этой минуты наши отношения стали дружескими. Ну и что, что она шпионит за мной? Это же ее работа! А мне пока скрывать нечего.


Для визита к послу Рептилиона на Дельте Кентавра я выбрала серебряное платье. Все же замечательный портной Фролка, какую ткань подобрал! Сколько лет утекло, а платье как новенькое! Надо будет сгонять к нему в гости, перепугать всех домочадцев, но пошить еще костюмов.

Сус конечно же меня сопровождала. Рептилианский покрой одежды сложно охарактеризовать, а ее обмундирование вообще из ряда вон выходящее. Облегающая броня из кевлара от головы до самого кончика хвоста, в куче кармашков датчики-передатчики, ножи и пистолеты, дротики и отточенные диски – в общем, полный набор телохранителя или шпиона-диверсанта. Поверх просторный плащ, не мешающий выхватывать оружие из любого положения.

– Слушай, Сус, а как обращаться к рептилианам, если имени не знаешь? – спросила я, чтоб случайно не попасть впросак.

– Ко всем военным обращаются – фр…

Я не удержалась и прыснула в кулак.

– Что я смешного сказала? – удивилась Сус моей неординарной реакции.

– Так у нас лошади фыркают.

– А, – протянула ящерка, но моей радости не разделила.

– С военными все понятно, а как к простым гражданам обращаться?

– К самцам – эсс, к самкам – эсса.

– А к толпе?

– Эсс.

– Ясно, – кивнула я. – Ну что, ты готова?

– Вполне.

– Тогда пойдем.

Шикарный автомобиль ждал нас у парадного подъезда гостиницы, где меня поселили в президентском номере. Прохожие кентавры только похмыкивали, глядя на глупых, несовершенных людей, пользующихся транспортом. Странное дело, лошадей терпеть не могу, но кентавры мне нравятся, а единороги вообще в восторг повергают.

Машина плавно скользила над мостовой, шофер посольства прекрасно знал дорогу. Вот только сидеть мне было жутко неудобно, не для людей рассчитан салон – для ящеров. Сус хорошо, а я вся измучилась, пока доехали, даже в окно не смотрела. Так и добрались.

Здоровенный особняк за серым бетонным забором мне не понравился. Ну что за убогое строение! Безвкусные колонны из нержавеющей стали, узкие щели-окна, плоская крыша, а серые стены могли посоперничать с забором за первенство в серости.

У входа в особняк нас поджидал слуга, он и проводил в зал, где уже собралось местное рептилионское общество, люди тоже были, но немного. Адмирал Харф, не скрывая презрения ко мне, встретил на самом пороге. Как я поняла, его специально выбрали мне в гиды, потому что он терпеть не может людей, да и вообще, наверное, представителей других рас. Это чтоб жизнь медом не казалась, да и я реже к такой личности стану обращаться за всякими разъяснениями. Но тут они не угадали, мне начхать, что адмирал обо мне думает и как относится.

Харф повел меня к послу. Я бы его и так нашла, но этикет есть этикет.

– Дорогой Масс, позволь мне представить княгиню Аномалию-Джокер, – проворчал адмирал.

– Очень, очень приятно, – зашаркал лапой посол.

– Аналогично, – коротко кивнула я, озадачив посла таким приветствием.

Но этот ящер не растерялся, дипломат он и есть дипломат, завернул дугой хвост и зашипел, то есть засмеялся по-своему, по-рептилиански.

На это я улыбнулась и добавила:

– Мне тоже приятно знакомство с вами, эсс. Как я знаю, вы один из немногих, кто стремится предотвратить войны.

– Каждый должен честно делать свою работу по мере сил и возможностей, – скромно произнес посол.

Подошел официант-ящер с напитками – у них тут живые слуги в обиходе, почти как в древности. Я, не глядя, подхватила бокал и поняла свою неосторожность. Что с ним сейчас делать? Ума не приложу. В легкий коктейль намешали столько всего, что я сразу и не разобралась, но цианистый калий определила сразу. И тут я вспомнила: я же пить бросила!

– Эсс, – обратилась я к официанту, который хотел скрыться, – я не пью алкоголь. Вы не могли бы подать сок, персиковый.

– Есть яблочно-сливовый нектар, если вас устроит…

– Вполне. – Я вернула нетронутый бокал.

– Находясь в Подлунном Мире, вы, Аномалия, не гнушались алкоголем, – поддел меня посол.

Адмирал только хрюкнул.

– А, вы видели запись моих похождений, – догадалась я.

– Когда мне сообщили, что вместо обещанной комиссии прилетите вы одна, я крайне заинтересовался.

– И послали запрос на мое досье, – предположила я, но не угадала.

– Нет, – засмеялся посол, – мой старый друг, однокурсник, посол Зар давно прислал все материалы. Он, кстати, очень тепло отзывался о вас.

– Да, приятный он… – я замешкалась, чуть было не назвав ящера человеком, но вовремя спохватилась, – эсс.

Принесли мой сок. Отказываться от выбранной отравы я не стала, взяла. Как бы небрежно провела пальцем по краю бокала и определила химсостав. Ну, с цианидами я разобралась сразу, это привычно, простой гидролиз, и от них и следа не осталось, а вот с алкалоидами сложнее – крепкие соединения, органика, чтоб ей, никак не удавалось избавиться от азотистых оснований.

Исподтишка я осмотрела зал, пытаясь определить отравителя, но ничего не заметила. На меня никто не обращал особого внимания. Жаль.

Из чистого любопытства я отхлебнула нектар. Лучше б я этого не делала. Если вы легко рвете нитку, это не значит, что канат вам тоже под силу. Переоценила я свои возможности. Получилось как со спиртом: организм в яде яда не признал, разбить цепочку на составляющие не удалось. Будь это морфин, птомаин или стрихнин, ну хотя бы кураре, я бы справилась. А тут такое! Врагу не пожелаешь. Вот, нашлась на меня отрава. И оставалось у меня два варианта: первый – честно, как и желают отравители, умереть, но это никак не входило в мои планы, и второе – промыть желудок, и чем быстрее, тем лучше.

– Эсс, – обратилась я к послу и адмиралу, – я ненадолго вас оставлю.

Ничего не объясняя, мило улыбаясь, я поманила за собой Сус. Мы отошли в укромный уголок, скрытый лесом колонн от навязчивых взоров.

– Сус, прикрой меня, – попросила я свою охранницу.

– Чем? – Она посмотрела вокруг.

– Широкой спиной, – усмехнулась я. – Мне надо сгонять в гостиницу и так, чтобы никто не догадался, что я отсутствую.

– Хорошо. – И ящерка загородила меня от случайного взгляда.

Я тут же ушла в надпространство, а вынырнула уже в номере. Смерть, сволочь такая, занесла косу для последнего удара, но не сегодня, я не доставлю старой кляче такое удовольствие.

Первым делом выпить два литра воды с содой. В голове уже начались затмения, яд успешно впитывался, отравлял кровь, благо она драконья и не такое пережигала. Ванна, два пальца – универсальное рвотное средство. Снова два литра и очистка, полегчало наконец-то.

– Интересный яд, – пробормотала я, вытираясь полотенцем, – надо сохранить для потомков и дальнейшего изучения.

Пошарила взглядом и наткнулась на графин. Подойдет. Перелила остатки нектара в графин, а чтоб никто ненароком не выпил, наклеила этикетку: «Отрава для крыс». Так, теперь не подавать вида и постараться выяснить, кому это я мешаю.

Вернувшись в посольство, я первым делом поинтересовалась:

– Как я выгляжу, Сус?

– Слегка серая, немного уставшая, а так ничего.

– Вернее, зеленая, – буркнула я и спросила: – Никто не подходил?

– Нет. А что случилось?

– Меня отравили. – Я решила не скрывать от подруги этакое событие. – Только никому ни слова.

– Даже начальству?

– Никому.

– Хорошо, – согласилась она, но я не поверила, наверняка капитану доложит.

– Пока не определимся с кругом подозреваемых, молчим как рыбы, – распорядилась я. – А сейчас разбредаемся в разные стороны и высматриваем, подслушиваем, оцениваем. Вечером обменяемся впечатлениями.

Не спеша, прогулочным шагом, я обошла зал. Эмоции я себе слушать не запрещала, вот и сняла щит, чтобы лучше оценить обстановку. Будучи уже наученной прошлым опытом, я убирала защиту постепенно, иначе утонула бы в чужих переживаниях как пить дать. Но и того, что хлынуло как вода через разрушенную плотину, хватит мне надолго.

Отрегулировав поток эмоций, чтоб не очень давило, я навострила уши, стараясь уловить обрывки слов и увязать их в осмысленные предложения. Для чистоты эксперимента осмотрела присутствующих ящеров и людей «третьим глазом». Магию рептилиане не знают, не владеют ею, они технари, и это упрощает мне задачу, поставленную Советом.

Перемещалась я от одной группы к другой, говорила ничего не значащие фразы. Мне заменили, ненавязчиво так, пустой бокал на полный. Словно одного им мало было! Пробовать эту отраву я больше не собиралась, так и ходила с полным бокалом, пока не споткнулась, совершенно случайно, и не вылила нектар в пальму, украшавшую своей зеленью зал. Жалко пальму: она сразу сдулась, пожухла и скукожилась, словно ее в пустыню пересадили, где дождей сто лет не было и в ближайшем веке не предвидится.

– Ай да пойло, – восхищенно прошипел кто-то за моей спиной.

Я резко обернулась и увидела Сус.

– И вы, выпив эту бурду, все еще живы? – Ее красивые, по моим меркам, глаза широко распахнулись.

– Ага, – кивнула я и спросила: – Что-нибудь интересное заметила?

– Конечно, – улыбнулась по-ящерски Сус. – За тобой следит один и тот же официант.

– Да, наверное, – пробормотала я. – Только они все на одну морду, не разберешь – кто есть кто.

– Для нас люди тоже все на одну физиономию.

– А как вы их различаете? – поинтересовалась я.

– По росту, по запаху, по поведению, одежде и так, мелочи всякие, жесты там, ужимки, – ответила Сус, а меня посетила идея.

– За работу, – скомандовала я, – некогда расслабляться. Мысль проста: разделить ящеров на эмоциональные группы, вычленить особо злобных и раздраженных и…

Я не успела осуществить все, что хотела, только начала классификацию. За белой, облупившейся дверью шел разговор двух ящеров, который поглотил меня полностью и целиком. Это же обо мне!

– Свирлин не подействовал, хозяин, – посетовал первый.

– Этого не может быть, – удивился второй.

– Но она жива.

– Сколько свирлина налил?

– Хватит на две сотни рептилиан и еще пять сотен людей, – заверил первый.

– Может, она не пила? – усомнился второй.

– Я сам видел, – голос, точнее, шипение обиженное.

– И что?

– Ничего, жива. Тогда я снова подсунул ей яд, другой.

– Какой? – заинтересовался второй.

– Аурр. От цианида и свирлина проку нет, решил его попробовать.

– И что?

– Она выплеснула его, – сокрушенно вздохнул первый.

– У всех на глазах? – изумился второй.

– Нет, сделала вид, что споткнулась.

«Это почему еще? Я и на самом деле споткнулась!» – возмутилась я мысленно.

– Она не пила его? – уточнил второй.

– Нет, ни единого глоточка.

– Налей шес, пусть кто-нибудь подсунет ей, когда сядем за стол.

– Шес? Поможет?

– Надо попробовать, а теперь иди.

Я вовремя отскочила от двери и укрылась за колонну. Вышел ящер в белой хламиде, судя по знакам различия, которые я тщательно изучила заранее, это старший официант. Больше никто не вышел, жаль, мне не удалось узнать по голосу, кто был вторым, главным организатором моей смерти, шипят они все, как змеи. Официант же просто исполнитель, он получил приказ отравить меня, а вот кто его отдал – еще вопрос, который предстоит выяснить, и как можно скорее.

Посол Рептилиона не дал мне проследить за старшим официантом, пригласил гостей к столу, народ пришел в движение, и все смешалось. Мне пришлось бросить шпионскую деятельность и присоединиться ко всем. Пока я с другими гостями шла в банкетный зал, меня обожгло такой лютой ненавистью, что пришлось резко набросить эмоциональный щит, иначе и свариться заживо можно. Я бегло осмотрелась, но источник ненависти не обнаружила, наверняка скрылся за широкими спинами честных граждан.

Столы для ящеров и людей совершенно разные, хоть и стояли вместе. Думала я недолго, сразу пристроилась рядышком с послом Подлунного Мира Фи-оль-оном. С ним я познакомилась еще у мамы в гостях. Фи-оль-он хмуро посмотрел на меня и тихо сказал:

– Сударыня, вы ведете себя неподобающим образом.

– Сильно заметно? – забеспокоилась я, понимая его намек.

– Не то слово. Ходите, подслушиваете, ни с кем не разговариваете, а если разговариваете, то крайне мало.

– М-да, нет у меня навыков шпиона-диверсанта, – согласилась я.

– Ничего, научитесь, – утешил меня Фи-оль-он.

– Конечно, если бы я еще этого хотела, – сморщила я нос. – Быть шпионом, фи.

– Зачем же вы взялись за эту работу?

– Я преследую свои, меркантильные интересы.

– О! – усмехнулся в усы посол.

– А вы ни капельки не расстроены исчезновением Подлунного Мира, – заметила я небрежно.

– Ерунда, появится, куда он денется, – беззаботно отмахнулся Фи-оль-он.

– Откуда такая уверенность? – встрепенулась я, тема-то животрепещущая!

– Я долго жил на этом свете, даже слишком, – вздохнул посол исчезнувшего мира. – До захвата Дома Серым Демоном мне часто приходилось там бывать, правда, я был еще ребенком…

– И что? – подтолкнула я его, а то он замолчал, только вздыхал.

– Народ уже и не помнит, а дед мне рассказывал, что во время его молодости Дом исчезал из нашей реальности по пять раз в год.

– Так то Дом, а тут Подлунный Мир, он же никогда не исчезал.

– Мне помнится, – хитро прищурился Фи-оль-он, – кто-то, совсем недавно, вернул иклийцев к жизни, а они бывшие жители Дома.

– Вы думаете это их рук, то есть магии, дело?

– Даже не сомневаюсь, дорогая Аномалия, – улыбнулся посол. – От живых иклийцев следует ожидать и не такого.

– Когда я с иклийцами встретилась, они показались мне вполне живыми, так что…

– Существование зомби тоже можно назвать жизнью, – перебил меня посол. – Не так ли?

– В некоторой степени, – уклонилась я от прямого возражения. Зомби! Какая к черту у них жизнь?

Старый маг чутким ухом уловил мое недоверие и улыбнулся.

– Я знал иклийцев до потери Дома, и после приходилось встречаться. Они разительно отличались от самих себя прежних, – сообщил он.

– Чем? – заинтересовалась я.

– Веселые, жизнерадостные люди, жившие в гармонии с природой, заметьте. – Он сделал голос таинственным. – Все врожденные волшебники, а превратились в горстку скучных, пребывающих в вечном безразличии людей с остатками былой магии. Проклятие, невидимое и неощутимое, отняло у них душу. Сильные они колдуны, ухитрились в последнюю минуту законсервировать свои тела, надеялись и ждали, когда придете вы и освободите.

– Да, я помню, у них было пророчество насчет меня, – кивнула я. В принципе с Фи-оль-оном я согласилась. – Все до мельчайших подробностей обговорено, даже то, какая надпись будет у меня на куртке! Вот какое пророчество.

– Это и удерживало все племя от ухода, как они выражаются, в астрал. Возродившись, иклийцы получили прежнюю силу, природа приняла обратно своих детей. Так что исчезновению Подлунного Мира я не удивлен, все закономерно. Эти парни многое могут, нам и не снились их возможности.

– И вы никому ничего не говорили? – удивилась я.

– Нет, – спокойно произнес он.

– Почему? – удивилась я.

– Никто не поверит…

Пока мы мирно беседовали, прикончили первое блюдо, то есть салат, и нам подали второе – жареное мясо с гарниром из смеси овощей, обильно политое жирным коричневым соусом.

Прежде чем приступить ко второму блюду, я принюхалась. Забавно, но предсказуемо.

– Фи-оль-он, вы опий заказывали? – спросила я у посла, который уже был готов сунуть кусок мяса в рот.

Он так и замер с поднятой в руке вилкой.

– Нет. – Он сразу догадался, что его блюдо отравлено. – Я крайне отрицательно отношусь к опию.

– Я тоже, особенно к синтетическому. А его в наших тарелках больше, чем капусты, – с самым серьезным видом сообщила я.

Посол не очень эстетично ткнул пальцем в подливку и осторожно лизнул.

– Да, это опий, – кивнул он, стирая соус салфеткой. – Вы знаете, как рептилиане называют опий?

– Шес? – предположила я.

– Где вы слышали? От кого? – набросился на меня Фи-оль-он, как ястреб на зайца.

– Случайно подслушала, что меня собираются отравить и избрали для этого шес, – призналась я под его давлением.

– Кто?

– Этого я не знаю, – пожала я плечами. – Не видела и по голосу вряд ли опознаю. Но приказали старшему официанту.

– Сейчас он у меня попляшет, – прорычал посол Подлунного Мира.

Такой тихий на вид, оказывается, он в гневе страшен, я бы не хотела его расстраивать. Разъяренный маг не стал тащиться пешком, он прямо из-за стола телепортировался к послу Рептилиона.

Масс выслушал гневную речь Фи-оль-она с внешним спокойствием и подозвал к себе ящера в форме с нашивками майора полевых войск. Я слушала, отметая посторонние разговоры, что говорил Масс майору.

– Срочно схватить Ирра и допросить. Главное – вызнать, кто приказал ему травить опием моих гостей. – Голос посла звучал ровно, только хвост летал туда-сюда, прямо как у драконов в минуты раздражения. – Кого он назовет, тут же схватить. Все сделать тайно, без лишнего шума. Доложишь о результате лично мне. Иди.

– Есть, эсс! – отсалютовал майор и молниеносно исчез из поля моего зрения.

– Дорогой мой Фи-оль-он, – прошипел Масс, – я искренне сожалею об этом крайне печальном происшествии. Виновные будут найдены и примерно наказаны. Уверяю вас, я без внимания это не оставлю, приложу все силы.

– Надеюсь, – проворчал посол Подлунного Мира и переместился обратно.

– Они никого не поймают, – произнесла я, когда Фи-оль-он возник рядом со мной.

– Почему вы так решили? – тут же поинтересовался он.

– Догадываюсь, – усмехнулась я.

– Согласен, – вздохнул мой всезнающий собеседник. – Предчувствие, его никуда не денешь.

– Цель отравления – приблизить войну, – предположила я.

– Не приблизить, а начать, – поправил меня посол.

– Вы завтра придете на заседание Совета? – спросила я Фи-оль-она.

– Нет, я же не член Совета. Сборище будет закрытым.

– Да, наверное.

– Что-то мне расхотелось обедать, – посетовал Фи-оль-он. – С этими отравителями совсем аппетит пропал.

– То же самое, – кивнула я и предложила: – Может, нам исчезнуть отсюда и закончить трапезу в каком-нибудь ресторане?

– Хорошее предложение, – улыбнулся посол. – Грех отказываться, тем более я знаю один неплохой ресторанчик для людей, там всегда тихо и опрятно.

Мы без спешки встали и направились к выходу, взгляды обжигали мне спину и затылок, но какие разные чувства! Вот неполный перечень: ненависть, зависть, любопытство, разочарование, нетерпимость – все смешалось в одну большую кучу. На полпути меня остановила Сус.

– Старший официант мертв, – сообщила она.

– Как это произошло?

– Никто не знает, но экспресс-анализ выявил большое содержание шеc в крови. Тело только что нашли в подсобном помещении.

– Ясно, – кивнула я и обратилась к послу: – Мы были правы, уважаемый Фи-оль-он, ничего они не выяснят.

В ответ он только хмыкнул.

– Сус, – повернулась я к ящерке, – мы с послом Фи-оль-оном немного прогуляемся, не теряй меня, встретимся в гостинице.

– Хорошо, сударыня. – Сус изящно, с необыкновенной грацией поклонилась.


Подлунный Мир выбрал на Дельту Кентавра посла жутко словоохотливого, если его внимательно слушать и не перебивать. Так что вечер у меня прошел прелестно. Слушая рассказы Фи-оль-она, я даже позабыла, зачем я здесь, так он умел увлечь беседой – не оторваться.

Хозяин ресторана, очень милый кентавр, совершенно не переносил своих соотечественников и братьев по расе – кроме людей в его заведение никого не пускали, даже мебель вся человеческая. Посетителей было раз, два и обчелся, нам абсолютно никто не мешал обедать и болтать. Сытые и довольные друг другом, мы расстались с послом едва ли не друзьями.


Заседание Совета длилось долго, даже очень. Я вернулась в гостиницу поздно и сразу связалась с Арсом.

– Я уже волноваться начал, – вместо приветствия проворчал муж.

– Да, мы немного подзадержались: вселенские умники все решали, кого и куда посылать, какие миры попадают под подозрение, ну и всякое такое. Кстати, добрый вечер, или у вас утро? – поздоровалась я и посетовала: – Запудрили мне мозги, сообразить не могу.

– У нас вечер. – Арс зачем-то посмотрел в сторону, словно в пещере есть окно.

– У нас тоже, почти ночь.

– Прошение на детей подала?

– Сразу, – заверила я мужа.

– И? – Арс приподнял левую бровь.

– Рассмотрение перенесли, – вздохнула я и разъяснила: – Когда с Подлунным Миром определятся, тогда и нашу просьбу обсудят.

– Что решили с Подлунным Миром?

– Как всегда. Там, где народу прорва, решения принимает один.

– Председатель?

– Ага, – кивнула я, – он выслушал всех внимательно и постановил.

– Ну и?

– Проверяем двенадцать миров, самых вероятных, кто недолюбливал расизм Подлунного Мира. Делегации из магов уже разлетаются, а я завтра, точнее уже сегодня утром, лечи коммерческим рейсом на первую планету Рептилиона – Рахманзу. Буду искать остаточный след магического воздействия на пространство. Я их сразу предупредила, что, если использовалась техника, не имеющая волшебного происхождения, на поиски надо посылать специалиста, а они отправляют меня! Да и правитель Рептилиона, адмирал Уррар, никого не желая видеть на своих планетах, вплоть до военного конфликта, сказал, что только меня пустит. – Я вздохнула, вспоминая бессмысленность возражений; Уррар отметал все, он даже не выслушал меня до конца и отключил связь. – Хоть мир погляжу, правда, в сопровождении ящеров. Моим гидом будет советник Харф, он адмирал в отставке, представитель Рептилиона в Совете.

– Как он тебе?

– Я ему не нравлюсь, – пожаловалась я мужу.

– Это проблема?

– Ничего, решаемо. Лучше расскажи, как у тебя дела. Замок доделали?

Арс замялся и так странно глянул на меня, словно я спросила что-то непотребное.

Когда я улетала, замок был почти готов, шли внутренние работы, отделка там, украшательство всякое, и что смутило мужа, я не понимала.

– Да что случилось-то? – Я даже испугалась. – Что стряслось? Замок похитили?

– Нет, не похитили, кому он нужен… теперь.

– Что значит «теперь»? Не томи.

– Ругаться не будешь?

– Я что, когда-нибудь ругалась? – удивилась я.

– Нет, но…

– Говори, что произошло, – потребовала я.

– Я его разрушил.

– Что, полностью? – не поверила я мужу.

– До фундамента, – кивнул Арс. – Восстановлению не подлежит. Одни руины остались.

– Джинн, – привлекла я свой компьютер: как-то не верилось, что Арс развалил готовый замок.

– Да, хозяйка? – отозвалась машина.

– Покажи мне руины замка, – приказала я.

– Пожалуйста, – проворковал джинн, и голограмма Арса потеснилась, уступая место изображению бывшего замка.

Я многое повидала на свете, встречались мне замки в разной степени разрушения, но такого пейзажа я и представить себе не могла.

– Арс, за что ты его, а? – Это единственное, что пришло мне на ум.

– Так получилось. – Он скромно потупил глаза, словно девушка на выданье.

– Рассказывай, – усмехнулась я, хоть что-то мне прибавило сегодня настроения.

– С самого утра меня доставала Аквелия, требовала тебя или отца…

– Мы же на заседании были. Она что, не знала?

– Знала, конечно, но у нее вышел разлад с Нептуном, а к регенту обращаться она не пожелала, вот и набросилась на меня. Но это полбеды. Пришел после Аквелии подрядчик, гном хитрый…

– Я знаю, – перебила я, – говори суть.

– Он потребовал дополнительного финансирования на какие-то шедевры, чтобы украсить замок. Я пошел с ним посмотреть на месте. Там столкнулся с Суланной, она ругалась с Кромболком.

– И ты встрял в их спор? – предположила я, мысленно представляя эту идиллию.

– Ну да, – вздохнул Арс и развел руками, – умнее ничего не придумал.

– И милая Суланна переключилась на тебя.

– Ага, – сокрушенно вздохнул муж. – Обругала всяко, но очень вежливо, а после перешла на критику замка: гранит радиоактивный, асбест канцерогенный, мрамор больше похож на известняк низшего сорта, башни высокие, а залы узкие, и все в таком духе. Подрядчик не выдержал критики, сцепился с ней, а я разозлился окончательно…

– И разрушил замок до основания, – закончила я за мужа. – Это хорошо.

– Что? Что я слышу? – уставился он на меня, словно в первый раз увидел.

– Очень живописные руины получились, – улыбнулась я, любуясь вытянувшимся лицом Арса, – мне нравятся. Пусти они такими и остаются. Мой тебе совет: на встречу с Суланной всегда приходи при шпаге.

– Нефритовой?

– Какой же еще! Она такой ужас на драконов наводит, что никто не посмеет тебе и слова против молвить. Уж поверь мне, сама проверяла.

– Ладно, так и поступлю. А с замком что делать? Не в пещере же правительство размещать!

– У меня появилась идея, давно, но строительство уже началось, и я не решилась вмешиваться и менять всю планировку.

– А теперь ты создашь очередной шедевр, – проворчал Арс, ревность будущего архитектора резанула мне ухо.

– Обязательно! Джин, – позвала я машину, – убери руины, иначе Арс целиком не помещается, и записывай все, что я сейчас нарисую.

Взяв дюжину листов бумаги и ручку, я принялась за эскизы, попутно давая комментарии.

– Это башня левого крыла, ее и все пристройки к ней делаем из гранита; это для канцелярии – разместим там эльфов и гномов, им радиация нипочем…

– А в центре что? – поинтересовался Арс, рассматривая рисунки, набрасываемые широкими штрихами.

– В центре жемчужина! Один громадный зал заседаний и приема драконов, его слепим из мраморного оникса.

– Это еще зачем?

– У царя Соломона был дворец из оникса, а меня жаба давит, тоже хочу. Дорого, конечно, но, когда вечером зажжем внутри огни, он засветится, засияет, как настоящая драгоценность.

– А почему окон нет, забыла нарисовать?

– Нет, они не нужны. Днем света, проходящего сквозь стены, вполне хватит, даже с избытком.

– Ясно, – кивнул Арс, – естественное освещение всегда хорошо.

– Правое крыло развернем вот так… – Я рисовала размашисто, не жалея пространства. – Сложим из кирпича, красного или, что лучше, белого. Зал для приема эльфов и гномов здесь, для людей и орков тут, для троллей расположим в этом углу. Внутреннюю отделку поручаю тебе и подрядчику. А вот эту часть зданий расположим над рекой и частично над озером, будут две залы для бесед с водяными жителями, пробьем сифон к озеру, встроим бассейн.

– Ага, я понял. Красивое решение, – одобрил Арс, его, как будущего архитектора, чрезвычайно заинтересовали мои художества.

– Остальное ты уж сам.

– Не беспокойся, дочертим, – заверил он.

– Я и не сомневаюсь, и еще.

– Да?

– Прорисуй подземелья, такие же, как на Земле-44, только попросторней.

– Это опять, чтобы было? – усмехнулся Арс.

– Именно!

– Хорошо, прорисую. А где донжон?

– Да ну тебя со своей средневековой архитектурой, – слабо возмутилась я.

– Но как же без главной башни!? Дома не дала гномам ее построить и здесь упираешься.

– Ставь где хочешь, – разрешила я, устав с ним бороться.

– Красный кирпич?

– Хоть зеленый, ты архитектор.

– Барбакан пристроить? – деловито спросил Арс.

Вот так всегда: дай ему палец – руку по локоть заглотит!

– Арс, милый, какие ворота, зачем, от кого защищаться? Ты еще ров с гремучими змеями вырой да крепостную стену в тридцать метров высотой и десять шириной, земляной вал насыпь…

– Это для красоты, – смущенно произнес Арс, оборвав мой сарказм.

– Тогда триумфальную арку, – махнула я рукой. – Красивую. Это все?

– Да, у меня все.

– У меня тоже.

– Завтра не забудь позвонить.

– Не забуду. – Я погладила голограмму мужа, хотя смысла в этом нет, свет он и есть свет. – Спокойной ночи.

– Пока.

Отключив связь, я, не раздеваясь, упала в кровать и почти сразу уснула.


Утром солнце еще не взошло, а мы, это я и сопровождающие лица, то есть ящеры, уже грузились в корабль для отлета на первую из трех планет рептилиан.

Надпространственная посудина доставила нас строго по расписанию, ни задержек, ни аварий, все четко и до тошноты пунктуально. Я даже разочаровалась слегка. Нет, в этом путешествии что-то должно произойти, непременно.

Рахманза планета красивая, жарковато немного, но терпимо, буйная зелень рвалась ввысь везде, где только можно, да и где нельзя тоже. Растения пробивали бетон и асфальт, лезли во все щели, радовали глаз своей живучестью и упорством, а больше сочностью красок. Сколько цветов! Нигде такого разнообразия не встречала.

Рептилиане вообще не любители холодов, хоть они и теплокровные существа, но память поколений им покоя не дает, и при низких температурах ящеры чувствуют себя неуверенно. Вот и выбрали для жительства жаркие места.

Адмирал договорился с местным правительством, и нам выделили самолет. Во многих мирах уже не эксплуатируют столь древнюю технику, а тут она в ходу, пользуется успехом, да и мне радость доставила. Лететь на сверхзвуковом самолете на высоте десять тысяч метров – это моя мечта детства, вот и осуществилась. Только наслаждаться мне некогда: я на работе.

Майор Зусс засел в кабине пилота, и больше мы его не видели до самой посадки, контрразведка с глаз долой – жить и работать легче! Харф, демонстративно не глядя на меня, уселся в адмиральское кресло и захрапел; еще самолет не поднялся в воздух, а он уже спал или делал вид, что спал. Охрана рассредоточилась по всему салону, Сус, как приклеенная, бродила за мной, я же пыталась найти укромный уголок, чтобы заняться делом, и все время натыкалась на скалившего зубы капитана Ахтра. В конце концов, я забилась в самый хвост самолета, отвернулась от ящеров и включилась в работу.

Вот когда я пожалела (где мои двести семнадцать лет!) о разбрасываемых налево и направо способностях. Раньше мне хватило бы только мысленного осмотра планеты, а теперь пришлось шептать заклинание и махать руками – спасибо школе магов Подлунного Мира, а точнее, библиотеке, где я вычитывала всякую всячину и выучила нужную формулу. Я ее запомнила, но на практике еще не применяла.

Сеть я сплела, порвав в пяти местах и кое-как залатав, мягко скинула на планету. Живи на Рахманзе хоть плохонький маг, он разнес бы мою паутинку к чертям собачьим, даже не поморщившись для приличия, но, на мое счастье, магов тут нет. Сеть легко скользила вслед за самолетом, ловила колебания магического поля планеты, а я следила за ней, ждала, как паук, не трепыхнется ли какая ниточка, зацепившая остаток волшебства, созданного не природой, а магом.

Летели, час проходил за часом, Сус никого ко мне не подпускала, я работала в поте лица, на мой взгляд, вполне успешно: волшебством на планете не баловались, это я определенно выяснила.

– Возвращаемся, – скомандовала я и уткнулась носом в свои же коленки.

Короткий сон, словно наваждение, сил мне не прибавил, только голова разболелась, гудела как Царь-колокол, отдаваясь в висках гулкими ударами. Сеть продолжала тащиться за самолетом, так и приземлились с нею на хвосте.

Прямо на борту самолета я составила краткий отчет-рапорт, копию передала правительству ящеров – все так строго и официально, – а оригинал отправила на Дельту Кентавра, пусть порадуются.

У ящеров правящая верхушка вся из военных, гражданские специалисты к власти не допускаются. Вот и на Рахманзе «рулит» военная олигархия, во главе которой генерал Зарс, здоровенный такой ящер с буро-зеленой кожей, в возрасте умирающего динозавра. Он радостно скалил мне зубы, получив копию отчета.


– Следующая планета Муаровен, – проворчал Харф, недружелюбно поглядывая на меня как на врага народа.

– Сдается мне, дорогой адмирал, – проворковала я на языке рептилиан, – что на планетах искать смысла нет.

– На заседании Совета вы согласились с решением, – рыкнул Харф.

– Да, но сразу оговорила, что если мне понадобится изменить ход поиска, то я его меняю по-своему, как мне вздумается.

– А вы хитрая штучка, – зашипел-засмеялся Зарс, виляя хвостом, как щенок.

Адмирал насупился, надул щеки и раздраженно спросил, словно выстрелил:

– Где?

– На главной базе, – нарочито радостно ответила я. – Где же еще!

– Откуда вы знаете? – ахнул Зарс, он сразу сник, словно из воздушного шарика выпустили воздух.

Адмирал же, наоборот, надулся как индюк.

– Воля ваша, – рявкнул он, – но за последствия я не отвечаю.

– Что, в космосе так опасно?

– Вы летали на космических кораблях?

– Нет, но готова.

– Вылетаем через час, причал номер восемь, Сус проведет вас. – Адмирал развернулся и пошел, печатая шаг, не оглядываясь.

– На восьмом причале стоит личный челнок адмирала, – объяснила ящерка, поняв правильно мой взгляд.

– Крейсер, который висит над нами, тоже его личный? – поинтересовалась я у Сус.

– Нет, крейсер не его, но адмирал имеет право им распоряжаться.

– Как вы узнали? – спросил Зарс.

– Я, когда изучала планету с самолета, – невинно произнося эти слова, я следила за генералом и в душе посмеивалась, – заметила крейсер, пять космических станций, сорок два спутника, шесть грузовых кораблей и одно старое корыто, которое впечатляет как антиквариат. Я бы купила эту развалину в подарок Ихтиолку, он пришел бы в восторг.

– Сударыня, когда же вы их успели сосчитать и… – изумилась Сус, но не договорила.

– Я не о том, я о базе, – перебил ее Зарс, сверкнув глазами.

– А, о базе! – Я сделала вид, что не поняла сразу. – Ну, генерал, это же так просто! На трех планетах нет правительства, координирующего ваши действия, родная планета рептилиан еще во власти захватчиков, вы только собираетесь ее отбивать, отсюда вывод – правящая верхушка на космической базе.

– Из ваших рассуждений этого не понять, – усомнился Зарс.

– Да знала я давно, – усмехнулась я, наблюдая за мордой генерала. – Генерал Махт, когда мы подписывали договор о поставке оружия и технологий, несколько раз консультировался с адмиралом Урраром по субсвязи, а засечь ее и проследить мне труда не составило.

– Так это ваше оружие идет в нашу армию? – Морда генерала стала плоской – это, как я поняла, он улыбался, не скаля зубы.

– Не совсем мое, оно принадлежало королеве Суланне, моей наставнице, но технологии мои, то есть моих вассалов. Сама-то я такой ерундой не занимаюсь, времени нет.

– А чем вы занимаетесь?

– Учусь, – вздохнула я, вспомнив, что скоро приключения кончатся и я опять засяду за парту, а мои дорогие наставницы примутся с удвоенной силой пичкать меня, несчастную, всякой историей и дипломатией.

– Что-то не слышно энтузиазма в вашем голосе, – поддел меня Зарс.

– Вам бы моих учительниц, – опять вздохнула я. – Но хватит речей, я есть хочу. Сус, пошли, накормишь голодного мага, а то я страшная и злая, когда остаюсь долго без пищи.

– До свидания, сударыня, – попрощался Зарс.

– Всего хорошего, генерал, послушных вам солдат…


Адмирал Харф выглядел ужасно недовольным, все время ворчал и покрикивал на ни в чем не повинных подчиненных, даже его любимчику, майору Зуссу, досталось на орехи. Сус перенесла его нападки стоически, а вот капитан Ахтр огрызался и вымещал в утроенном размере злость на охранниках. Мни же на все было наплевать – голова так и не прошла, и страшив клонило в сон.

Все расселись в тесном челноке, дыша в затылки друг другу, задраили люк, и кораблик стартовал. Перегрузка, рассчитанная на выносливость ящеров, никак не на людей, вжала меня в сиденье. Ничего, переживу.

– Если на борту люди, – шепнула мне на ухо Сус, когда атмосфера осталась позади, – взлетают медленней, чтоб не угробить случайно.

– А сегодня выжали из этого металлолома все, что можно, – так же тихо сказала я ящерке. – Думали, я расплющусь.

– Люди таких перегрузок не выносят.

– Я и не человек, то есть не совсем человек. За меня не переживай…

– До стыковки с крейсером осталось пять минут, – сообщил пилот на весь корабль.

– Добрались, – произнес кто-то из охранников, наверное, он жутко не любил путешествовать на челноках.

Невесомость мягко обволакивала меня, приятно не чувствовать собственный вес, словно в воде оказалась, но чуть-чуть по-другому. Иллюминаторы на челноке отсутствовали как класс – полюбоваться на Рахманзу из космоса не получилось, а жаль, всегда хотела посмотреть на планету из космоса, как в атмосфере плывут облака и все такое.

Заскрежетали захваты, и челнок состыковался с крейсером. Нам разрешили перейти на борт. Из невесомости, где плаваешь как рыба, где нет ни верха, ни низа, меня высосала искусственная гравитация и размазала по полу, словно медузу какую, даже сообразить ничего не успела.

Ящеры дружно зашипели и задрали хвосты, скалили зубы, сволочи, пока я на карачках отползала от переходного люка, чтобы на меня не встал следующий «выходец» из невесомости.

– Сус, покажите сударыне ее каюту, – приказал капитан Ахтр.

– Как обычно? – спросила ящерка у начальства.

– Да, – проворчал капитан и пошел вслед за адмиралом.

Сус отвела меня в тесную клетушку, где помещался лишь стол, стул и кровать. Ее каюта, смежная с моей, такое же убожество. Два шага вперед, полтора вбок, но меня это не беспокоило. Кровать, вот оно – счастье! Как я легла, уже не помню, на ходу провалилась в сон, не замечая ничего: ни неудобной кровати, ни того, что крейсер нырнул, а потом вынырнул из подпространства, что вокруг бесконечность, – мне было все равно.


– О! Тетка, привет. Ты что здесь делаешь?

Серый сумрак сгустился, я присмотрелась и различила неясные очертания человека.

– Кто тут? – вопросила я в туман.

– Я, – лаконичный ответ ясности не внес.

Пришлось еще поднапрячь воображение и рассмотреть повнимательней.

– Зел-ин-кор? – предположила я.

– Ага, я это, племяш твой, – медленно закивало очертание.

– Что ты забыл в моем сне?

– Не я тебе снюсь, а ты сама ко мне ввалилась, – поправил меня родственник.

– Куда это к тебе?

– В Междумирье, – разъяснил Зел-ин-кор. – Иклийцы это место называют астралом.

– И что я тут забыла? – Удивления не было, вообще эмоции отсутствовали напрочь.

– Откуда я знаю, – пожал плечами племяш, он все лучше прорисовывался на фоне серого сумрака, уже стали видны черты мужественного лица. – Пока иклийцы колдуют, чего только не случается, даже живых к мертвым заносит и наоборот.

– А ты что делаешь в астрале? – поинтересовалась я, но вяло так, без любопытства.

– Я застрял. Видать, и у меня в родне затесались иклийцы, иначе не попал бы сюда.

– Отца твоего я знаю – Серый Демон, а кто мать?

– Отца звали Серж де Амон Зелинкер, – поморщился племянник, – а не Серый Демон. А мама родом из Подлунного Мира, ее родню я не знаю.

– Ага, – кивнула я, – понятно, почему ты Зел-ин-кор. А где твой старший брат Зел-ин-кир?

– У меня не было братьев.

– Но имя, перескочить через букву нельзя, иначе теряется магическая связь и…

– У меня две старшие сестры… были.

– Хорошо, сестры так сестры. – Это все объясняло. И где они?

– Погибли в Последнюю битву вместе с отцом.

Голоса, мой и племянника, звучали серо, безжизненно, как и все вокруг. Как тут иклийцы ориентируются? Непонятно.

– А ты тут их не встречал? – поинтересовалась я. – Или может, отца видел?

– Не, не видел. Шаман заходил – посочувствовал, бабка заглядывала – отругала. Еще молодой шаман, Легкая Рука, часто мимо проходит, но он все время спешит, некогда ему со мной, умершим, поговорить.

– И долго тебе здесь болтаться?

– Не знаю, – опять пожал плечами Зел-ин-кор.

– А переродиться не пробовал?

– Пробовал – не пускают. Наверное, еще рано.

– Кто не пускает?

– Рапира, кто же еще.

– А…

– Стой, – оборвал мой очередной вопрос Зел-ин-кор. – Тебя убивать пришли.

– Кто?

– Перестань спрашивать, – проворчал он. – Просыпайся скорее, пока поздно не стало, иначе так и останешься тут со мной, навсегда…

Сумрак стремительно полетел в сторону, меня выносило из астрала.


В самый раз, то есть вовремя. Я открыла глаза и встретилась с ненавидящим взглядом ящера. Как я не заметила его приход? На задании всегда сплю чутко – мышь не проскочит! А вот ящерица пробралась.

Когтистые лапы майора Зусса уже дотянулись до моего горла, почти сдавили его. Я схватила их в самый последний миг. Еще чуть-чуть – и мне свернули бы шею. Моя железная хватка не уступала натиску майора, но и освободиться от его лап я не могла. Мы застыли, сверля друг друга гневными взглядами и тяжело дыша.

Вот склеротик! Я только сейчас вспомнила про вторую пару рук. Смерть Зусса стала молниеносной. Левой псевдорукой я сдавила ему трахею, чтобы не орал, а правой превратила его мозги в кашу, безжалостно перемешав их в черепной коробке.

Тело контрразведчика грузно рухнуло на пол, подергалось и затихло. Только мой хрип нарушал тишину каюты.

– Сус, – позвала я охранницу, превозмогая боль в покореженном горле, этот злодей его изрядно помял и поцарапал.

На мой слабый писк из каюты Сус высунулась голова ящера, я его видела в числе охранников, но он, кажется, подчинялся майору, а вообще все они на одну морду. Рассуждать и выяснять, что он делает в чужой каюте, я не стала, не то время. Собрав остатки сил, перешла на полное ускорение и размозжила ему кулаком голову, обрызгав всю каюту кровью, ну и себя, разумеется.

– Так, – хватая ртом воздух, произнесла я, – еще труп. Но где же Сус?

Вынув боразоновый нож, аккуратно заглянула в смежную каюту.

Сус лежала на кровати. Можно подумать, что она спит, только неестественно вывернутая голова вызывала серьезные опасения. Больше никого не было.

Я закрыла глаза. «Третьим глазом» увидела совсем другую картину. Отлетающая душа ящерки из последних сил хваталась за мертвое тело, не желая с ним расставаться. Рептилиане народ крепкий, просто так не умирают, воля к жизни у них такая же, как и у людей, а вот организм гораздо выносливее. Человек с переломанными шейными позвонками уже отдал бы богу душу, а ящерка еще сопротивлялась.

– Подожди, милая, я сейчас, я быстренько, только не умирай, потерпи, – бормотала я, псевдоруками заталкивая душу в тело, а настоящими вправляя позвонки, вывернутые в четырех местах.

Повозиться пришлось. Вправить кости мало, надо соединить порванный мозг, восстановить связи, короче, поработать нейрохирургом. Но мне удалось. Сус медленно возвращалась в мир живых.

– Ссс… ад… а, – просипела ящерка, как только открыла глаза.

– Тихо, Сус, тихо, – успокоила я ее, – тебе нельзя говорить, трахея в плохом состоянии.

Она опять попыталась что-то сказать, но я приложила палеи к ее пасти.

– Молчи, – приказала я. – Если что-то срочное, телепатируй, я пойму.

Она уставилась на меня, вертикальные зрачки ящерки блеснули отраженным волшебством, я же продолжала глядеть третьим глазом, видела все в магическом свете.

– Понятно, – кивала я в такт ее мыслям, – надо спасти адмирала. Вы предполагали нечто подобное, но эти парни нанесли удар первыми. Хорошо, я поняла, не волнуйся, лежи спокойно и спи, я все сделаю, не впервой. – Я положила руку на лоб ящерки и отправила ее в глубокий оздоровительный сон.

Кто враги, а кто друзья, кого и сколько – это предстоит выяснить, но сначала – адмирал, ненавидящий меня советник Харф. Жизнь этого ящера в опасности, так я поняла, но он, по-видимому, еще жив, раз Сус велела спасать. Будем работать.

Набросив на себя незначительность, я выглянула из каюты осторожно, чтобы ящер, стоявший в охранении, ничего не заподозрил. Где же у них жизненные точки? Я осмотрела рептилианина «третьим глазом», выискивая уязвимые места, хотя надо было раньше изучить их анатомию, да потщательней. Так, что-то есть, должно подействовать.

Девятый позвонок – сосредоточение нервных окончаний. Хряск! Ребром ладони я заехала по спине ящера. Охранник сразу закатил глаза и начал заваливаться. Пришлось спешно хватать эту тушу и тащить к себе в каюту, пока он не грохнулся с шумом и не привлек ненужного внимания.

Веревок я не нашла, воспользовалась простыней. Спеленала бесчувственное тело и уложила ящера на кровать, пусть отдыхает, на полу место занимал Зусс. В каюте стало совсем тесно, невыносимо, два громоздких тела заполнили все пространство, плюнуть некуда, да еще из соседней каюты голова с разбрызганными мозгами торчит.

– Красота! – выразила я свое мнение и пошла к адмиралу.

Ходы и выходы, а также всевозможные переходы на крейсере я не знала, как-то не приходило в голову изучить план корабля, да и времени не было, вот и пришлось снять эмоциональный щит и пользоваться чужим отчаянием как нитью Ариадны. А эмоций тут хоть отбавляй, даже жутко становилось.

Выбрала самое отчаянное направление и поспешила на помощь. Я вышла к грузовому шлюзу: пять вооруженных лучеметами громил грубо заталкивали в шлюзовую камеру доблестную охрану советника во главе с капитаном Ахтром, у всех пленников связаны лапы, а морды-то какие, словно у побитых собак. Дело ясное, их отправляют на вечную прогулку. Но мне нужны союзники. Ахтр мне ничего плохого не делал, даже наоборот, какую охранницу ко мне приставил, – надо спасать.

Боразон дырявил шкуры ящеров не хуже стали. Я на полном ускорении (торопилась, пока люк не захлопнули), пятью взмахами перерезала глотки живодерам. Отдышалась, все же тяжело дается такая скорость, и спросила:

– Капитан, помощь нужна?

Ящерка, я ее раньше не видела, тихо охнула и завалилась на пол, лишившись чувств. Еще одна, ее я уже встречала, но имени не знала, разрыдалась, ну словно барышня. Остальные ничего, держались.

– Развяжите, – прохрипел Ахтр.

– Непременно, – кивнула я и принялась перерубать веревки. – Мне без вас никак одной не справиться. Сус говорит, что адмирал в опасности.

– Нас схватили свои же солдаты, братья-охранники, – произнес ящер с нашивками младшего офицера, растирая затекшие лапы.

– Нужно поймать майора. – Ахтр, не успели снять путы, схватил лучемет убитого ящера.

– Зусс мертв, – отмахнулась я, рубя очередную веревку, – так и ножик затупить недолго, из чего они плетут эти канаты?

– Ты?

– Глупый вопрос, Ахтр, кто же еще. Он додумался лично прийти меня душить, правда, взял с собой двух ящеров, только это майору не помогло.

– Сус? – Вопросы у капитана кратки до тошноты, но точны.

– Жить будет, но пока ей лучше не вставать, хотя бы два дня, а не разговаривать неделю.

– Ясно. – Хвост капитана описал полукруг.

– Все, вы свободны. – Я закончила резать веревки. – Что дальше?

– Рахз, Марр, к пилотам. Фарфи, Сенс и Рухт, бегом в машинное отделение. Корс, ты за своими солдатами в карцер, посмотрите, кто там еще живой, и на вторую палубу, отобьете арсенал и казарму. Всем ждать от меня известий на местах, мы не задержимся, – распорядился капитан и махнул лапой: – Остальные за мной. Будем выполнять свой долг, до конца.

Бывшие пленники рассыпались, я приклеилась к капитану и спешила с ним, выручать надменного адмирала. Не спрашивая разрешения, набросила невидимость на группу освобождения. Это, конечно, отнимает много силы. Одно дело только себя прятать, другое – целую толпу шипящих и рычащих ящеров. Им бы у Арса поучиться не шуметь, когда в атаку бегут. Ничего, я справилась, охранники у каюты адмирала так ничего и не поняли, пока их не разоружили.

– Дверь заперта, – выкрикнул рептилианин, пытаясь открыть покои Харфа.

– Пусти-ка, – я отстранила ящера, – тут специалист no взломам нужен.

– Сударыня, вы специалист? – пододвинулся ко мне Ахтр!

– Еще какой! – Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Заметно, – произнес Ахтр и кувырком ворвался в каюту следом за мной.

Мы вломились как ураган, громя мебель и круша все вокруг. Пять бунтовщиков, сторожащих адмирала, оказали нам горячий прием, в прямом смысле. Меня опалило «холодным» лучом, успел, гад ползучий, выстрелить, прямо в живот попал, но за это я сломала ему лапу и разбила нос, отомстила. Ахтру тоже досталось – в него угодило сразу два заряда, ничего, медики залатают, подлечат, будет лучше прежнего. Остальные лучи прошли мимо, а больше смутьяны выстрелить не успели, их просто затоптали. Одежда на мне тихо тлела, пришлось срочно тушить, сразу запахло паленым.

– Вы, Ахтр, как никогда вовремя, – проворчал адмирал, стоило размотать ему пасть.

– Благодарите сударыню, – держась за простреленный бок и любовно гладя обожженный хвост, произнес капитан. – Если б не она, мы уже кружились бы вокруг крейсера.

– Спасибо, – сквозь зубы процедил адмирал. – Вот не думал, что придется благодарить вас.

– Не за что, – усмехнулась я.

– Где Зусс? – Адмирал взглянул на меня.

– Мертв, – лаконично ответила я.

– Хорошо, бунтовщики без головы не страшны. Это вы его?

– Да.

– Капитан, где связисты? – Харф прошелся по каюте, в которой из-за пленников и группы захвата почти и шагу ступить некуда.

– Зурах! – крикнул Ахтр в сторону двери.

– Я здесь, – протиснулся низкорослый, по меркам рептилиан, ящер.

– Проверьте селектор, – приказал адмирал.

– Уже проверили, исправен.

– Капитан, оставьте двух охранников и займитесь очисткой корабля, потом в лазарет, о ходе операции докладывать каждые десять минут, – приказал Харф и обратился к связисту: – Зурах, включай селектор и выводи на колокола.

– Есть, адмирал! – Маленький ящер, хотя какой он маленький, выше меня на полметра, принялся щелкать переключателями.

Остальные рептилиане потянулись к выходу вслед за капитаном. В каюте остались адмирал, связист и я.

– Говорите, адмирал, – прошептал Зурах, – вас слышит весь корабль.

– Говорит адмирал Харф. – Слова советника эхом пошли по всему крейсеру, я так и видела, мысленно, конечно, застывших ящеров: кто с ужасом, а кто с радостью слушает его слова. – Майор Зусс в сговоре с некоторыми из наших собратьев попытался сегодня втянуть Рептилион в войну с Драконией. С этой целью злоумышленники захватили меня и хотели имитировать мое убийство, чтобы все подумали, что я и инспектор Совета по вопросам магического воздействия, – он без запинки назвал мою официальную должность, – убили друг друга. Попытка не удалась, я жив и здоров, инспектор тоже, чего нельзя сказать о майоре. Поэтому все, кто ввязался в эту авантюру и продолжает сопротивляться, слушайте, я обращаюсь к вам: «Сопротивление бесполезно, сдавайтесь, расследование установит вину каждого по отдельности. Если вы добровольно сложите оружие, с вами поступят по справедливости, в противном случае пощады не будет».

– Зурах, – обратился адмирал к связисту, – переключи меня на капитанский мостик.

– Готово. – Зурах махнул хвостом – я бы кивнула.

– Вахта, – произнес Харф, – доложите обстановку.

– Здесь Марр, докладываю: «Идем по курсу, все системы исправны. Захвачены в плен два бунтовщика».

– Хорошо, если что-то произойдет, докладывай немедленно.

– Есть.

– Я, пожалуй, пойду, – я убедилась, что все под контролем и мне здесь делать больше нечего, – посмотрю, как там Сус. Когда разберетесь со своими заговорщиками, пришлите к ней медиков и кого-нибудь убрать трупы и вымыть.

– Да, конечно. А что с Сус? – спросил адмирал.

– Она тяжело ранена, но жить будет, – ответила я и вышла из адмиральской каюты.

Попала я к себе далеко не сразу, ввязалась-таки в потасовку! Услышала вопли и возню, ну и не устояла, полезла в самум гущу событий, помогать правым бить неправых. Ведь сдаваться бунтовщики не собирались, засели по всему крейсеру и палили из лучеметов, только дым коромыслом валил от пластика. Ну ничего, всех выкурили, никто не ушел. Да и куда бы они делись в космосе?

Оставшиеся два дня полета на крейсере наводили порядок, лечили раненых, допрашивали пленных, а я, под руководством выздоравливающих Ахтра и Сус, изучала быт и нравы рептилиан. Когда подлетали к базе, я упросила адмирала пустить меня на капитанский мостик, посмотреть воочию на чудо космической техники. В наших мирах от станций в космосе давно отказались, так, мелочь всякая осталась, в основном для науки, да еще строят станции на планетоидах и спутниках. А тут!

Гигантский осьминог раскинул свои щупальца на многие-многие километры. И это чудовище постоянно перемещалось в космосе, летало между звездными системами. Мы приближались, все пространство смотрового иллюминатора уже занимал только один сегмент базы.

Ящеры, поглощенные своей работой, не обращали на меня внимания, переговаривались с диспетчерской службой базы, крутили рычаги на приборной панели, сверяли по компьютеру курс, а я глазела на космическую станцию широко распахнутыми глазами и дивилась.

Наконец крейсер состыковался со станцией, и адмирал пригласил меня идти с ним. Он не поленился, лично заглянул на мостик, хотя и мог вызвать по радио.

В сопровождении охранников мы направились в резиденцию правителя Рептилиона, адмирал Уррар уже ждал нас, его заранее предупредили о визите. По ходу я времени зря не теряла, благо опыт имелся, развернула и отправила магическую сеть по коридорам базы, пусть ловит, если есть что ловить.

– А я вас представлял несколько иначе. – Адмирал поднялся из глубокого кресла нам навстречу. – Мне казалось, что вы выше.

– По одним информационным передачам сложно судить о человеке, – произнес советник Харф, словно извиняясь.

– Я еще вырасту, – улыбнулась я адмиралу.

– Какова цель вашего визита? – сменил тему адмирал.

– Удостовериться окончательно, что рептилиане невиновны в исчезновении Подлунного Мира, и с чистой совестью вернуться домой.

– Что вам, сударыня, для этого нужно? – Адмирал сама вежливость, ведь все он прекрасно знает и понимает.

– Свобода передвижения, – мило улыбнулась я.

– Всего-то? – оскалил зубы Уррар.

– Это, дорогой адмирал, для вас так сложно?

– Нет, что вы, ходите, где хотите, – разрешил адмирал. – Я распоряжусь, чтобы вам не препятствовали.

Уладив самый сложный, на мой взгляд, вопрос, я позволила себе расслабиться и наговорила адмиралам столько, что, услышь меня Суланна или Аквелия, оторвали бы уши, да и отец вряд ли одобрит, если узнает. Посему о содержании нашей беседы я умолчу, чтоб не позориться, дипломат из меня пока никакой. Хотя обмен информацией получился взаимным, я узнала много любопытного.


Утро я начала не с завтрака, как все нормальные люди и ящеры, а с прогулки по станции, да не просто так, а в конкретный сектор. Сеть моя магическая подбросила интересную загадку, ее-то я и отправилась разгадывать, забыв обо всем на свете.

Маги, как ни странно, на станции имелись, по крайней мере один точно, его волшебство уловила моя сеть. Слабенькое волшебство, бытовое, но было! А раз так, то найти источник крайне необходимо, даже ради простого удовлетворения любопытства. Вот на поиски я и ринулась с утра пораньше. За мной конечно же следили, ненавязчиво так, на расстояние не привлекая моего внимания, но упорно. На филеров я решила не обращать внимания, пускай работают, лишь бы не мешали.

Место, где колдовали, я знала (полночи изучала схему станции), уже с закрытыми глазами могла пройти куда угодно. Целью был жилой сектор, где проживали люди, а не ящеры. Рептилиане, как я все время убеждалась, совершенно неспособны колдовать, даже элементарное волшебство им не под силу.

Добраться до места я не успела: из-за угла мне навстречу вывернули пять человек, совсем еще мальчишки. Юноши меня заинтересовали, особенно один, он рассказывал товарищам смешные истории, вызывая гомерический хохот. Хитрое, нагловатое лицо парня показалось знакомым, но я же никогда раньше не бывала на Рептилионе!

– Здравствуйте, молодые люди. – Я остановилась, преграждая им дорогу. – Можно вам вопрос задать?

– Конечно, – разрешили парни хором, – задавайте.

– Вы давно на станции?

– Полгода, – ответил один юноша. – Чем занимаетесь?

Интересующий меня нахал развязно заявил:

– Вы, девушка прелестная, один вопрос хотели задать, а получается уже второй.

– Это что, секрет? – присмотрелась я к наглецу повнимательней, ведь точно, знаком он мне, встречались раньше, а где – сообразить не могла, слишком смутное воспоминание.

– Не секрет, пойдемте с нами, если хотите, сами все увидите, – пригласил все тот же нахал.

– Ведите.

Парень продолжал на ходу шутить и балагурить, а я ломала голову над проблемой: где же я его видела? Но так и не вспомнила.

Привели меня в цех, там собирали электронную начинку для боевых кораблей, плакаты с инструкциями красочно свидетельствовали об этом. Парни разошлись по рабочим местам – кто к станку, льющему платы, кто встал за верстак и деловито принялся «вживлять» электронику в приборы, а мой таинственный знакомый занял место у стенда, он тестировал уже готовые элементы будущих мозгов кораблей.

В этом помещении меня интересовал только один человек, но сразу набрасываться на него было глупо, поэтому я побродила по цеху, понаблюдала за работой, поговорила с несколькими парнями о новшествах в мире электроники и только после этого пошла к шутнику. Остановившись чуть-чуть в стороне, я совершенно неожиданно узнала этого юношу, почти мальчика. Но, прежде чем заговорить, я тщательно проверила, нет ли кого поблизости. Когда убедилась, что ни люди, ни ящеры слышать нас не могут, я произнесла как можно небрежнее:

– Как вас, Сарван, угораздило очутиться у рептилиан на станции?

– Узнали, – погрустнел бывший стюард.

– Признаюсь, не сразу, – улыбнулась я, последние, крошечные сомнения рассеялись.

– Вы, Хельга, всегда были наблюдательны.

– Курс омоложения?

– Да, Динлорд уговорил, – признался Сарван. – Я уж было решил закончить жизненный путь, а тут король, ваш отец, вызывает.

– И делает предложение, от которого никак нельзя отказаться.

– Ну да. Вы же знаете, Хельга, как он умеет преподносить. Сомнительное удовольствие у него становится необычайно захватывающим приключением.

– Знаю, Сарван, – усмехнулась я.

– Не называйте меня этим именем, – попросил он, – здесь меня знают как Маера.

– Хорошо, Маер. – Конспирация и еще раз конспирация!

– Как вы меня нашли?

– Вычислила.

– Случайно наткнуться не могли, значит, я где-то прокололся, – предположил Маер-Сарван. – Где?

– Я вчера засекла легкое колдовство.

– Ну да, вы же за этим и прилетели – искать магию. Черт, надо же мне было именно в этот момент, эх, – посетовал он!

– Не расстраивайтесь, я никому ничего не скажу, – успокоила я.

– Да я знаю. Все равно, обидно.

– Что я вас вычислила?

– Да.

– А что вы наколдовали?

– Превращал вино в сок, – понизив голос, хотя нас и так никто не подслушивал, прошептал Маер.

– Вино в сок? – не поверила я своим ушам. – Воду превращать в вино – это я слышала, но чтобы наоборот?

– Тише, прошу вас, не говорите так громко, – он умоляюще сложил ладони на груди.

– К чему такая секретность? – шепотом полюбопытствовала я.

– Парни меня убьют, если узнают.

– Да за что?

– Я вчера поспорил, что выпью две бутылки вина и не опьянею, – конспиративным шепотком сообщил Маер. – Выиграл пять отгулов. Мне они понадобятся для другой работы.

– Ага, ясно, – кивнула я. – Вы, Маер, меня этому фокусу научите?

– После, когда с заданием справлюсь, – пообещал он.

– А что за задание?

– Хельга! Вы несносны, – возмутился он, но голоса не повысил. – У отца узнаете. Если я засвечусь, у ящеров один вид решения вопроса о шпионаже.

– Что, сразу? – ужаснулась я.

– Даже без вопросов, – кивнул Маер с серьезным видом.

– Тогда мне лучше оставить тебя в покое.

– А, не переживай, – махнул он рукой. – У меня отличная легенда, классная репутация весельчака и выпивохи, да и по возрасту я на шпиона не тяну.

– Так какое тебе тысячелетие исполняется? – тут же поддела я юношу.

– Девятое омоложение, – вздохнул он и пожаловался: – Устал я.

– Девять да на триста, это будет… – принялась я вслух подсчитывать.

– Не преувеличивай, у меня средняя жизнь около ста пятидесяти, при такой работе быстро изнашиваюсь, – поправил он мои вычисления.

– Это не так уж и много, – заметила я.

– Для дракона – да, а для человека многовато будет. Мы, то есть люди, вообще долго не живем.

– Ладно, не прибедняйся. Лучше посоветуй чего. – Мы как-то незаметно скатились на ты, но, кажется, оба не возражали.

– На станции для тебя, Хельга, ничего нет.

– А где может быть?

– Если что-то и есть, то в Пустыне.

– Думаешь, на Муаровене тоже ничего?

– Уверен, я там три месяца проучился, гарантирую.

– На кого учимся? – Я сразу поверила его словам.

– На историка, – ответил Сарван и усмехнулся. – История Драконии.

– Лихо, – улыбнулась я в ответ. – А здесь тогда что делаешь?

– У нас, у студентов то есть, отработка, мы тут на обучение зарабатываем, – объяснил Маер. – Очень даже удобно.

– Ага, понятно. Ну, приятно было тебя повидать в новой внешности, – не удержалась я и поддела долгожителя. – Закончишь с этим заданием – заезжай в гости, ты же давно хотел побывать в Цветочной долине. Ладно, мне пора.

– Благодарю за приглашение, Хельга, обязательно им воспользуюсь. Удачи тебе.

– Спасибо, тебе тоже.

Больше мне нечего было делать в этом цехе, да и вообще на станции, я же проверила, значит, можно двигаться дальня С этим и пришла к адмиралу, только не сразу, чтобы никто ничего не заподозрил, обошла несколько секторов.

– Дорогой Уррар, я проверку станции закончила, – с порога заявила я, – через час мой отчет будет у вас. Но осталось еще две планеты.

– Вам нужен корабль?

– Да, эсс, хороший быстроходный корабль с надежным экипажем.

– Торопитесь закончить работу?

– Надоело мне по мирам болтаться, домой хочу. – И это была истинная правда.

– Будет вам, сударыня, самый быстроходный корабль, – обнажил клыки в улыбке адмирал. – Я выделю свою яхту, мигом облетите обе планеты.

– Через два часа?

– Какая вы нетерпеливая, – зашипел-засмеялся адмирал. – Хорошо, через два часа, Ахтр зайдет за вами. И не забудьте отчет.

– Не беспокойтесь. – Я слегка поклонилась и пошла к себе.

Составила отчет, сразу же переслала его в Совет, а копию отнесла Уррару. Сходила к Сус в госпиталь, попрощалась и в сопровождении капитана Ахтра прибыла на яхту, которую мне выделил адмирал. Красивая яхта, ничего не скажешь, внутри все отделано настоящим деревом, не то что на крейсере – сплошной пластик, хорошо, что не вонючий, а то и такой встречается. Тут, на яхте, все пропахло сосной и дубом, приятно вздохнуть полной грудью, словно в лес попала, а не на космический корабль. Старта я и не заметила, яхта плавно отчалила от станции и, равномерно ускоряясь, полетела в безвоздушном пространстве.


Как и предполагал Сарван, на Муаровене магией не баловались, хотя тут и есть людские поселения, но они малочисленны и колдунов там нет. Я прямо с орбиты сбросила поисковую сеть, благо опыта уже набралась, и как неводом прошлась по планете.

Выловилась рыбка, большая и маленькая, но все не то, что надо, и это хорошо. Гипнотизерами и мистиками всяких толков Муаровен заселен очень густо, магов им только не хватает.

Ящеры мне нравились все больше и больше, почуяла я в них родственную душу, молодую, неопытную, в чем-то даже наивную, но с прекрасной перспективой. Прав Председатель, сто раз прав, без Рептилиона Вселенная оскудеет.

– Готовьте челнок, лейтенант, – приказала я вахтенному офицеру.

– Есть, сударыня, – козырнул ящер. – Через пятнадцать минут выходим на благоприятную для высадки челнока орбиту.

– Адмирал, – обратилась я к советнику, – предупредите, пожалуйста, правительство, чтобы встретили.

– Да, эсса, конечно, – кивнул Харф.

У меня с советником сложились почти дружеские отношения, он наконец-то перестал видеть во мне врага, что меня несказанно радовало. В перспективе я надеялась на его поддержку, когда вывалю на Совет свою просьбу.

Я сходила в каюту, чиркнула краткий отчет и отослала его всем, кому надо, копию взяла с собой, для правительства Муаровена, чтобы вручить лично.

Челнок мягко плюхнулся на бетонку космопорта, словно на перину. Пока мы отстегивались и ждали, когда опустят трап, подкатил здоровенный автомобиль. Члены правительства и другие официальные лица (меня все время подмывает сказать – официальные морды), как горох из стручка, высыпались из него и выстроились полукругом.

– Подхалимы, – зло прошипел Харф, спускаясь за мной следом.

– Ну что вы, советник, – обернулась я, – они просто никогда еще никого не принимали, вот и волнуются, приехали всем скопом.

На это адмирал оскалился и зло засопел, я пожала плечами и, улыбаясь во весь рот, пошла к встречающим.

Муаровен, как и Пустыня, планета закрытая для посещения иномирцами, туристов и любопытных просят не беспокоить, а быт Рептилиона изучать только на Рахманзе. Но мне, с разрешения и по приказу Совета, посмотреть можно и даже нужно, вот я и смотрела.

Автомобиль-гигант поглотил всех: и тех, кто нас встречал, и всю мою ящерскую свиту, места и без магии хватило, – и понесся словно на пожар. Через затемненные, почти черные стекла я ничего не видела, да не особо-то и надо, ведь теперя я в любое время могу переместиться сюда, вообще на любую планету, на которой хоть раз побывала. Вот на станцию попасть из надпространства не получится, а жаль. С точки зрения магии перемещения все миры, или, если хотите, планеты, стационарны, а вот всякая всячина вроде космических станция вещь переменная: один шанс из миллиона, что попадешь куда надо, – лучше не рисковать и летать туда на яхтах и крейсерах. А сюда, то есть на Муаровен, я еще вернусь, вместе с Арсом, вот тогда-то и полюбуемся красотами, походим по музеям, если они есть, и погуляем в парках.

После официальной передачи моего отчета, расшаркивания ногами и тому подобных заверений в лояльности по отношению к другим мирам я осталась в гордом одиночестве. Вся ящерская братия под разными предлогами испарилась, бросив меня в здоровенном кабинете. Я незамедлительно приготовилась драпать, если возникнет необходимость, не просто так меня оставили одну.

Но сматываться не пришлось. В кабинет вошел человек, обычный такой, незаметный, в толпе ему легко затеряться, лицо незапоминающееся, какое-то невыразительное. Я с интересом взглянула на него и осознала, что по мою душу прислали гипнотизера. Я почувствовала легкое касание моего разума – он начал прощупывать почву.

Честно, никогда раньше с гипнотизерами не сталкивалась, вот любопытство и разобрало, не устоять. Мы играли в гляделки. О! Это же моя любимая игра! Никто еще не мог меня переглядеть, разве что Арс, но это случай особый, в счет не идет.

Могучего гипнотизера мне прислали, я чувствовала, что этот мужик лезет в мои мозги, ищет прорехи. Ха! Я выгребла из закромов памяти десятка два архивов и вывалила на него. Только гипнотизер потока информации не выдержал.

– Люди! – заорала я, шлепая парня по щекам. – Кто-нибудь! Человеку плохо!

Орала я так просто, чтоб больше неповадно было подсылать ко мне всяких там, сама же в любую минуту могла привести его в чувство.

– Помогите! Эй! – вопила я. – Спасите!

Ящеры не заставили себя долго ждать, вломились гурьбой, словно под дверью прятались; а вполне может статься, они там и стояли, ждали, что со мной гипнотизер сделает.

– Вот, человеку плохо стало! – Я прикинулась невинной, как младенец, этакий дракон в овечьей шкуре.

– Что вы с ним сделали? – спросил Харф сердито.

– Да ничего, – пожала я плечами, – мы мирно посмотрели в глаза друг другу, и он хлоп на пол.

Появился врач – человек в белом халате, с аптечкой, он с трудом протиснулся к больному сквозь толпу ящеров, безжалостно пихая их локтями. Меня оттеснили в сторону, да я и не сопротивлялась.

Гипнотизера в чувство привели и сразу уволокли из кабинета. Толпа слегка рассосалась, осталось несколько ящеров, в основном мое сопровождение.

– Вы меня удивили, – прошептал Ахтр, подойдя ко мне, – никто не ожидал, что случится такое.

– Не вздумайте отпираться и говорить, что этот парень случайно сюда забрел. – Я погрозила ящеру пальцем.

– И не собирался, я сразу был против этой дурацкой затеи, – заверил меня Ахтр.

– М-да, с гипнозом вы промахнулись, – кивнула я и спросила: – Что дальше?

– Не знаю. – В голосе ложь отсутствовала, Ахтр не врал, хотя правильно понял мой вопрос.

– Тогда возвращаемся на яхту и полетели дальше, – распорядилась я, ждать извинений, тем более приносить свои извинения, я не собиралась.

В космопорт ехали уже без сопровождения, челнок терпеливо ждал, а как только мы в него загрузились, сразу рванул в небо.

На прощанье несколько раз облетели Муаровен по орбите, полюбовались видом из космоса и помахали планете ручкой, ну кто ручкой, а кто лапкой.

Следующая остановка – самая загадочная планета Рептилиона Пустыня! Вот где люди у них прячутся. Еще там есть долина, и в ней добывают светящийся песок, это обязательно надо посмотреть.


Пустыня, как и положено всем пустыням Вселенной, встретила нас адской жарой. Вот Селене точно понравилось бы здесь, а я же чувствовала себя свежеиспеченной курицей, только-только вынутой из духовки. Горячий ветер гнал мелкий песок по бетонным плитам, солнце над головой беспощадно жарило, словно решило изжарить все живое на планете.

– Куда вы меня приволокли? – безнадежным, безжизненным тоном произнесла я, как только ступила на плиты космопорта.

– На что вы жалуетесь? Чья идея посмотреть Светящуюся долину? – Ахтр, назначенный адмиралом главным гидом, издевательски, мне так показалось, посмотрел на меня сверху, ему-то ничего, он от жары не так страдает.

Возразить было нечего, действительно, на кого пенять, если сама захотела? Вот теперь мучаюсь. Когда яхта облетала Пустыню по орбите, я, как и положено, скинула волшебную сеть, но стоило ей очутиться в Светящейся долине, как моя кропотливый труд разлетелся на тысячу маленьких и ничего не значащих обрывков. Вот это магия! На остальной части планеты волшебством не пользуются, а тут такой мощный, природный источник! Ну и как же было устоять и не посмотреть своими глазами? Только челнок в долину спуститься не может. Ящеры говорили, что неоднократно пытались, но всегда их выбрасывало за много километров в сторону и выводило из строя всю электронику, так что добираться приходилось другим путем. Харф внял моей просьбе, связался с правительством Пустыни, и в результате я оказалась в кромешном аду.

Вся сопровождающая братия осталась на яхте, пилот челнока на предложение прокатиться с нами скривил такую морду, что мне сразу стало нехорошо. В результате нас осталось только двое – я и капитан Ахтр.

Ветер дул несильно, но обжигал кожу не хуже пламени дракона. В воздухе витал запах нагретой, нет, раскаленной докрасна сковородки. Насколько хватало глаз, вокруг не росло ни одного деревца, даже кустика чахлого нет, о траве вообще не говорю, только песок и бетон.

– Как же тут живут? – изумилась я, пока мы ждали транспорт, прячась в тени челнока; строения космопорта были так далеко, что идти к ним совершенно не хотелось.

– Нормально, – усмехнулся Ахтр. – На полюсах моря – там не столь жарко.

– Люди там и живут?

– Да, где же еще. Рептилиане, кстати, тоже.

Из-за далекого бархана появилось страшилище и медленно поползло к нам. Этакое самоходное сооружение на колесах, приплюснутое, напоминающее черепаху, только лап и головы нет.

– А вот и транспорт, – радостно возвестил Ахтр. – Сейчас нам станет лучше: внутри прохладно.

– Ползет, словно умирает, – заметила я брюзгливо.

– На просторе «Бегун» гоняет что надо.

– Что-то не верится, – с сомнением я еще раз осмотрела самоходку.

– За час доедем, – заверил Ахтр.

– Но это же больше тысячи километров!

– А я что говорю? По пескам «Бегун» ездит очень быстро. Разгонится – не остановить!

«Бегун», как назвал это чудовище Ахтр, подполз к нам и остановился. Из распахнувшегося люка высунулась ухмыляющаяся морда ящера и крикнула:

– Эсс, эсса! «Бегуна» заказывали? Тогда быстрее на борт, отправляемся.

Дважды нас приглашать не пришлось – мы пулей влетели внутрь и захлопнули люк. В предбаннике стоял полумрак, одинокая лампочка, такая маломощная, что не в состоянии осветить узкое помещение, позволяла лишь ни в кого не врезаться.

– Забирайтесь в кабину, – жизнерадостно пригласил ящер, открывая дверь. – И не забудьте пристегнуться.

Забравшись следом за пилотом в кабину, я, нисколько не удивляясь, поздоровалась с человеком, который сидел в кресле перед небольшим пультом, и заняла место рядом с ним. Обычное кресло, ящерам в таком не поместиться, даже сложившись пополам. Я застегнула ремни безопасности крест-накрест и положила руки на колени. Ахтр возился в другой стороне кабины, устраиваясь.

– Меня зовут Иеранорон, – представился человек и кивнул на ящера: – А пилота Шур.

И на меня вдруг накатило! Сколько же можно, я что, все время в чужие воспоминания проваливаться буду?


– Вам понятен приказ? – спросил человека незнакомым мне ящер.

– Что ж тут неясного, – криво усмехнулся Иеранорон, во всем его облике чувствовалось неприкрытое пренебрежение, не соответствующее словам. – Можете не беспокоиться.

– До чего не люблю работать с отставниками, – прошептал ящер, морща нос, и громко, для человека, произнес: – Тогда проинструктируйте своего пилота, и желаю удачи…


Надо лучше себя контролировать, а иначе так и буду за всеми подглядывать. Ведь я же слово себе дала: никогда не лезть в мозги разумных существ! А тут все время проваливаюсь. Я отбросила чужое прошлое, рывком вернулась в реальность и сказала человеку:

– Сложное у вас имя, без сноровки и не выговоришь. – Я быстро оправилась и разглядывала соседа, пока пилот Шур дергал рычаги управления.

«Бегун» медленно и неуклюже развернулся и пополз от челнока.

– Друзья называют меня Ер, – усмехнулся мужчина, продолжая знакомство. Он не заметил, что я мельком заглянула в его сегодняшнее утро.

– Джокер, – привычно назвалась я, подумала и добавила: – Можно звать Хельгой, если больше нравится.

– Или Аномалией, – вставил Ер.

– У меня много имен, – улыбнулась я ему.

– Я в курсе, – кивнул мужчина. – Генерал Сешт нас предостерегал, чтобы мы вас случайно Хельгой не назвали. Не скажете почему? Нам он не объяснил, просто приказал.

Машина осторожно ползла по бетонному покрытию космопорта, словно боялась его повредить.

– Это прошлое, – улыбнулась я, меня позабавила осторожность генерала, – теперь называйте, если хотите. Раньше было нельзя – сейчас можно.

– А что произошло? – поинтересовался Ер.

– Мое Истинное имя уже активно и используется магом, которому я доверяю, поэтому оно для меня уже не страшно. Так что смело зовите Хельгой.

– Красивое имя.

– Мы стартуем, – предупредил пилот, машина выбралась на песок, космопорт остался позади.

Ер схватился за подлокотники и откинул голову. Я последовала его примеру, очень благоразумно. «Бегун», почти не разгоняясь, рванул вперед, как скаковая лошадь, тело вдавило, нет, вжало в сиденье. При взгляде на приборную панель у меня глаза вылезли из орбит. На вид такая медлительная, неуклюжая черепаха за полминуты набрала триста километров в час и продолжала ускоряться, пока цифры не перевалили за 1000, а потом засветилась одинокая единичка.

– Дорога ровная, не беспокойтесь, – произнес пилот. – Ер, подтверди.

– Трясти не будет, – кивнул Ер.

– Никакой дороги не вижу. – Я внимательно посмотрела через лобовое окно.

– Навигатор не даст нам сбиться, – заверил пилот, отметая возможные сомнения у пассажиров.

Я взглянула на мониторы перед ним. Вид заднего обзора сплошь закрывала пыль, поднятая «Бегуном». На карте навигации красовались две стрелки: черная, указывающая север – юг, и зеленая, четкая, жирная, ее направления мы и держались. Я самостоятельно догадалась, что она ориентирована на магический источник. С такими приборами промахнуться действительно сложно.

Регулирующие поток света стекла окон создавали в кабине мягкий полумрак. Черепаха неслась, не меняя скорости, за бортом пролетала пустыня – пейзаж угнетающе однообразный, ни тебе деревьев, ни кустов, ни травы, только песок, раскаленный сияющим солнцем, да безоблачное белесое небо над головой. Снега бы сюда!

– Вы часто гоняете в Светящуюся долину? – спросила я, чтобы не молчать.

– Два раза в неделю, – охотно ответил Ер. – В саму долину мы не ездим, только до каньона.

– За песком?

Парень мне нравился, обаятельный.

– Конечно, за чем же еще, – усмехнулся Ер. – Это наша работа. Вы нас немного выбили из графика – ехать нам только через день, – но начальство приказало вас туда доставить, а потом привезти обратно.

– Уж простите нас, – подал голос Ахтр.

– Да какая разница, днем раньше, днем позже, нам все, равно, – отозвался пилот.

– Это точно, – кивнул Ер. – Едем сегодня, отдыхаем послезавтра. Больше двух раз в неделю не положено.

– А почему? – тут же поинтересовалась я.

– Вредно для здоровья, – широко улыбаясь, ответил Ер. – Вообще желающих на эту работенку нет, только я с Шуром. Как два жадных дурака, все деньги хотим заработать. Песок-то волшебный, от него многие с ума сходят.

– В Кронтозироне есть часы с вашим песком – я ничего особенного не заметила, когда любовалась ими. Обычный волшебный светящийся песок, что такого? – удивилась я.

– Дело не в песке, – ответил Ер. – Как нам объяснили, вся соль в природном источнике. Там такая чертовщина творится, что дух захватывает.

– Какая чертовщина? – насторожилась я, ожидая подвоха.

– Доедем – все увидите, – пообещал пилот, не глядя на меня. – К самому источнику мне конечно же не подъехать, да и в долину не пробиться, но постараюсь подобраться поближе к каньону.

– Сегодня день спокойный, – заметил Ер, – может, подпустит.

– Вот бы в каньон въехать, – мечтательно произнес ящер, не отрывая взгляда от мониторов, на пустыню он не смотрел вообще, шел по приборам.

– Раскатал губу, – усмехнулся Ер и пояснил для нас, непосвященных: – Чем ближе к эпицентру, тем богаче руда.

– Там светящегося песка больше? – уточнила я.

– Да, намного! За один удачный рейс мы на сорок штук нагребать ухитряемся. Только редко нас пускают в каньон, – посетовал Ер, – а с обочины брать, что в носу ковыряться, прибыли мало.

– Бедные пески?

– Не то слово, – махнул Ер рукой. – Тонну нагребешь, а получат из нее «светика» пять кило, соответственно и заплатят. Там ведь только то, что выдуло из долины.

– Вот многие и уходят сразу после первой поездки, – добавил Шур.

– Да, никому не хочется задарма разумом рисковать, – кивнул Ер. – Морок он такой, непредсказуемый.

– А как вы свой «светик» собираете? – продолжила я расспросы.

– Включаем пескосос, он засасывает песок в бункер, – Ер махнул в сторону хвоста машины, – набрали полный и сматываемся.

– И чем быстрее, тем лучше, – вставил пилот.

– Так вы из «Бегуна» не выходите?

– Нет, что вы, – воскликнул Ер, в его глазах промелькнул ужас.

– Никогда, – мрачно добавил Шур.

– Почему? – не отставала я от них.

– Был один случай, – как бы нехотя стал рассказывать пилот, – три года уже минуло. Мой предыдущий напарник вышел наружу. У нас пескосос чем-то заклинило, а возвращаться порожняком не хотелось. После-то я вытащил из трубы кусок гранита, но Фетору этим уже было не помочь.

– А что с ним случилось, умер?

– Нет, жив-то он жив, только в психушке сейчас, – поморщился Ер. – Я, когда только пришел на промысел, встретил его, чуть весь энтузиазм не растерял.

– Плохо Фетор выглядел: слюни, сопли, самостоятельно до уборной дойти не мог. Теперь-то ему лучше, а тогда жути просто, что с парнем творилось, – добавил Шур.

– Сударыня, и зачем вас только понесло в эту проклятую долину, – выглянул Ахтр из-за пилота. – Разве из космоса нельзя проверить?

– Нельзя, надо на месте.

– Ну, вам виднее. – Ахтр опять откинулся на спинку кресла.

«Бегун» начал сбрасывать скорость, парни заметно забеспокоились, они ерзали и оглядывались.

– Подъезжаем? – догадалась я.

– Километра два еще, – сказал Ер, пилот же, занятый только управлением, перестал реагировать на слова.

– Мне помолчать? – спросила я.

– Нет, что вы, говорите, это ничего, напарнику не помешает, а мне отвлечение.

– Нервничаете?

– Как обычно, когда источник рядом, – коротко кивнул человек.

– Я ничего особенного не вижу. Может, еще слишком далеко?

– Уже скоро. – Ер съежился.

Неожиданно перед нами выскочили скалы. Совершенно желтые, как и все вокруг, они сливались с окружающим ландшафтом. Остроконечные пики поднимались к небу. Наша черепаха сбросила скорость до тридцати километров в час. По сравнению с прежней ездой мы поползли как улитка.

Повеяло угрозой, словно пахнуло горячим ветром. «Бегуна»! замотало из стороны в сторону, как будто мы ехали по крутой извилистой дороге. Появились ухабы и колдобины, валуны и камни. Стрелки на навигаторе запрыгали. Пристегнутые ремнями, мы болтались, как рыбы на крючке.

Несмотря на работающий кондиционер, мне стало жарко. Я быстро осмотрела своих спутников и отметила, что взмокли все, особенно пилот, по зеленой коже струйками стекал пот. Шур старательно ворочал рычагами, выравнивая машину и постоянно сверяясь с зеленым указателем, а мы мучились.

– Так всегда? – спросила я, стуча зубами на каждой кочке, которые понабежали из ниоткуда и старательно лезли под колеса.

– Да. – Голова Ера моталась туда-сюда, впрочем как и моя. – Но это не самое сложное. Дальше будет веселее.

И веселье не преминуло тут же начаться…

Нас подбросило особенно сильно, даже ремни затрещали, несчастная машина заскрипела и застонала, словно ее подвергли ужасным пыткам, а вокруг закружился песок, скрыв от глаз скалы. Вихрь хлестал ожесточенно, как будто хотел проникнуть сквозь бронированное стекло, швырял пригоршни песка, скребся в люк, стараясь найти хоть маленькую щелочку. А ведь минуту назад все было тихо и спокойно, ничто не предвещало ураган.

В разгар песчаной бури в лобовое стекло уткнулось страшное лицо. Я вздрогнула от неожиданности и омерзения, но трясло так, что никто мой испуг не заметил. Истлевшая наполовину морда скалила гнилые зубы, корчила жутковатые рожи и смотрела пустыми глазницами. Именно смотрела, отчего становилось совсем уж не по себе. Тут машина резко вильнула, и рожу сдуло.

– Уф, – выдохнула я облегченно.

– То ли еще будет, – пообещал Ер.

Я посмотрела на него: он плотно сомкнул веки, вцепился в подлокотник и вжался в сиденье.

– Что это было?

– Морок, – ответил Ер. – Я всегда закрываю глаза, чтобы не смотреть.

– А в кабину этот морок не проникнет? – задала я животрепещущий вопрос.

– Нет, – заверил меня Ер, – машину зачаровывали в Подлунном Мире.

– Тогда я спокойна. – Мне совершенно не хотелось, чтобы по кабине расхаживали всякие личности, пусть это и морок.

На лобовое стекло выползла одинокая рука. Ее костлявые пальцы длинными когтями царапали броню, оставляя за собой грязный след. Я глянула на бравого капитана: он стал серо-зеленым, но упорно всматривался в видение. Пилот мужественно не отрывал взгляд от мониторов и дергал рычаги – ему легче, он занят делом. Постучали в дверь.

– Кто там? – не подумав, спросила я, словно за язык кто дернул.

– Открывайте, паршивцы! Иначе хуже будет! – проскрежетал неприятный голос, отчетливо слышимый внутри.

– Пошел вон, нахал, – прокричала я в ответ.

– Лучше бы вы промолчали, – простонал Ер и зажал уши ладонями, пренебрегая болтанкой, – сейчас такая ругань пойдет…

И ругань не заставила себя ждать. Такой изысканной брани в свой адрес я еще никогда не слышала и, надеюсь, не услышу.

– Попрошу повторить, – крикнула я хулителю, когда он замолчал, – хочу запомнить.

На это отреагировали незамедлительно. Поток ругательств полился со скоростью света. В стекло уткнулись сразу четыре хари, одна толще другой, и нелепо вытянули губы, как для поцелуя. Я не выдержала и в полный голос расхохоталась – такими забавными мне показались эти рожи. Хари обиженно скуксились и исчезли в вихре песка. Но свято место пусто не бывает, тут же возникла морда черта. Обычного такого чертяки, с козлиной бородкой и рожками, кривые зубы сверкнули в пасти.

– Веселимся? – спросил черт. – Ну-ну, веселитесь, покуда, я до вас не добрался.

– Привет чертям пустыни! Как поживаешь? Глазки не слезятся? Ушки ветром не надуло? А то смотри, я помочь могу! Уши оторву и глаза ими залеплю, станешь чертом «ничего не вижу, ничего не слышу», – забавлялась я, собирая всякую чушь, какая придет в голову. – Могу, если хочешь, рога отпилить и вместо зубов вставить – клыки получатся что надо, детей пугать!

Черт насмешки не выдержал, сбежал, а мы ехали дальше, петляя по указке навигатора, трясясь на кочках. Я представления не имела, сколько еще пилить по этому бездорожью, миражи меня уже не пугали, и не такое видала, нашли чем удивить: Ради чистоты эксперимента я осмотрелась одним «третьим глазом». Буря сразу исчезла, всякие рожи тоже, чистое небо, кругом скалы, а мы катимся к узкому проходу, натыкаясь то и дело на валуны и отдельные скалы, – вот отчего нас и трясло. Это, наверное, и есть каньон, о котором мечтал Шур.

– Влево, влево заворачивай, – крикнула я пилоту, – врежемся!

Шур повиновался беспрекословно; с подчинением я явно перестаралась, но так хотелось поуправлять и проехать оставшиеся километры спокойно, без тряски.

– Круче бери, – распоряжалась я, как заправский штурман. – Прямо, так, чуть правее, ara. Сейчас левее, еще. Молодец, так держать. Прямо.

Тряска сразу прекратилась, машина выровнялась, перестала натыкаться на что ни попадя и побежала вперед.

– Возьми влево, еще, еще, так. Вправо. Прямо, прямо, хорошо. Сбавь скорость, сейчас тряхнет. Можно уголька подбросить, то есть газку поддать, ага, давай, жми на гашетку, впереди чисто, – командовала я: не видя морока, легко управлять.

Вот и сама долина, шириной километра два в устье, если можно так его назвать, а конец ее терялся в белесой дали.

– Прорвались, ура! – выкрикнула я, размахивая руками. – Жми на газ, мой друг зеленокожий, впереди только долина и песок.

Шур послушно притопил регулятор скорости, и мы понеслись по долине, только ветер засвистел. По моим прикидкам, до источника магии оставалось километров пять, может меньше.

Я приоткрыла один глаз и сразу увидела мокрое щупальце гигантского кальмара, обхватившее машину. Присоски жадно чавкали по лобовому стеклу, словно хотели высосать нас отсюда.

– Фигу тебе с маслом и специями. – Я показала кукиш кальмару, отчего количество щупальцев резко увеличилось.

Я закрыла глаз – кальмар исчез.

– Так лучше, – пробормотала я и скомандовала пилоту: – Шур! Чуть левее и стоп, приехали.

Он послушно выполнил маневр и остановил черепаху, подняв тучу песка.

– Итак, все за работу, – приказала я, стягивая верхнюю одежду.

Ер уткнулся носом в приборную доску, запустил пылесос, я хотела сказать пескосос, и стал наполнять трюм черепахи «светиком» – так здесь называют светящийся песок. «Бегун! пополз медленно.

– Ты наружу? – спросил Ахтр, забыв о соблюдении приличий и правил.

– Да, – улыбнулась я, складывая одежду аккуратной стопочкой на сиденье.

– А нельзя не выходить? – дрожащим голосом поинтересовался Шур.

– Изнутри ничего не выйдет, – вздохнула я (мне совершенно не хотелось покидать уютную и прохладную кабину, но работа есть работа, ее надо делать ответственно, а не абы как). – Очень постарались маги Подлунного Мира – ни туда, ни сюда волшебство не проходит.

– Рисковая ты девка, – не отрываясь от управления пескососом, сказал Ер.

– Дракон, – поправила я, перевоплощаясь.

Все разом посмотрели на меня, раскрыли рты и, выпучив глаза, застыли как изваяния. Я, наслаждаясь всеобщим вниманием, выпустила колечками клуб дыма. Ребенок вновь проснулся во мне, стало легко, беззаботно и весело.

– Я околдован, – прошептал Ер.

– Ладно, иду наружу, – засмеялась я, забавляясь зрелищем их вытянутых физиономий.

– Только дверь плотно закройте, пожалуйста, – почему-то тихо пропищал Шур.

– Я много раз видел записи с вами, – произнес Ахтр, – но, признаюсь, не ожидал, что вы такая, такая…

– Какая? – игриво поинтересовалась я, останавливаясь у двери.

– Необычная, восхитительная, очаровательная, в общем слапсшибательная, – напряг воображение Ахтр.

– Спасибо, капитан, – я одобрила его лучезарной улыбкой.

Открыла глаза. Машину терзал толстый змей, сжимал бедную в могучих кольцах и кусал зубастой пастью, оставляя мокрые полосы от раздвоенного языка.

– Мне пора, пойду со змеем поборюсь.

– Про дверь, ради всех святых и мучеников болот, не забудьте, – умоляюще напомнил Шур.

– Не переживай, – отмахнулась я, – катастрофы не допущу.

Выйдя из кабины, я плотно закрыла дверь, услышала, как изнутри запираются, усмехнулась, прошла по короткому тамбуру и открыла люк.

По «третьему глазу» врезали так, что я присела и зажмурилась. Ослепительный свет врывался даже через непреодолимый барьер, которым я всегда закрываю «третий глаз». Больно, но терпимо.

С трудом придя в себя от такой оплеухи, я, прищурившись, посмотрела обычным зрением. Ничего. Ни тебе змеев, ни кальмаров, только яркое солнце и сияющий песок, идиллия, но без очень темных очков простым смертным лучше не входить в долину.

– Эй, морок, ты где? – спросила я пустоту.

Тишина, только песок слабо шуршал под «Бегуном», пескосос жадно всасывал «светик» внутрь.

Я осторожно выбралась из машины на раскаленный до безумия песок, с опаской озираясь по сторонам. Солнце сверху и волшебный свет снизу нещадно вцепились в мою чешую, норовя добраться до самых отдаленных уголков, чтобы заживо изжарить. Такой кайф я не испытывала со времени посещения освещенной части Подлунного Мира. Кстати, я совершенно забыла, зачем вообще приперлась в Светящуюся долину. Только ассоциация жары и Подлунного Мира вернули меня к действительности.

– За работу, – скомандовала я себе и, напрямую черпая магию из источника, чтоб себя не обременять, зашептала заклинание.

– Милая девушка, бросьте баловство, – раздался у меня за спиной веселый голос.

Я резко обернулась и увидела белого, как привидение, старца.

– Кто вы? – Очень уместный вопрос получился, я только надеялась, что голос меня не подвел.

Слова в этой жаре текли словно кисель, а в сознание проникали еще хуже. Я воочию видела, как звуковая волна ползет от меня к старцу, нет, уже к мужчине среднего возраста, а через минуту к юноше. «Так он и в ребенка скоро превратится», – подумала я. А у деда, я хотела сказать юноши, вдруг отросли пышные, черные, вьющиеся волосы, налилась и оформилась грудь, утончилась талия, округлились бедра, и стал он прелестной девушкой, про таких говорят – в самом соку. Только изменения не остановились.

– Я тут живу, – ответила мне уже женщина в летах.

Пока я собиралась с мыслями, женщина стала старушкой, а потом дряхлой бабкой, скрюченной и сгорбленной. Это кого угодно выведет из равновесия. «Бегун» по крутой дуге медленно уползал от меня, оставляя глубокую канаву за собой.

– Зачем меня беспокоите? – брюзжала старушенция, шамкая беззубым ртом. Она потрясала костлявыми кулачками и голосила: – Тревожите понапрасну. Я вас звала, приглашала? Нет же, приперлись, хозяйничают, бестии. Прокляну вас всех до седьмого колена, будете знать, как меня беспокоить, охальники! Припрутся, украдут и даже спасибо не скажут…

– Чего ругаетесь? – с трудом вставила я слово в поток старушкиных, нет, уже дедушкиных проклятий. – Мы же ничего плохого вам не сделали! Или над песком трясетесь?

– Да кому он нужен, – ответил пожилой, уверенный в себе мужчина, – пропади он пропадом, песок ваш.

– Тогда вообще ничего не пойму, – развела я лапами.

– Нечего тебе понимать, – лихо улыбнулся молодой человек. – Приехала? Посмотрела? До свидания!

– Какая грубость, – возмутилась я.

– Да ну тебя, – весело отмахнулась девчушка, игриво сверкая голубыми глазками.

– Кто ты? – спросила я и прошлась сонаром, но никого не оказалось – это был великолепный фантом.

– Это кто ты такая? – подбоченясь, поинтересовалась молодая женщина с иронией.

– Я Хельга, – гордо задрала я морду и выпустила небольшой язычок пламени.

– Святая, – скрестила на груди руки пожилая женщина, – этого еще не хватало. Не было печали. Может, ты еще пророк?

– Маг-оракул, если угодно, – поклонилась я фантому-старушке.

– Вот, дожила, – отвернулась в сторону от меня и прошамкала старушенция, словно разговаривая с кем-то еще, невидимым мне. – Полюбуйтесь, оракулица. Здрасьте. – Она с издевкой скрючилась пополам, выставляя напоказ горбатую спину.

– Ну, бабушка… женщина… девушка… – Я хотела возмутиться, но произнесла совсем не то: – Не успеваю я за тобой, слишком быстро меняешься.

«Бегун» возвращался ко мне, пескосос затих, значит, затарились, пора в обратный путь, а я все еще ничего не выяснила и не поняла.

– Такая у меня доля. – Совсем еще юноша подмигнул мне левым глазом. – Никак не удается создать постоянный образ, что-нибудь да меняется.

Машина остановилась в двух метрах от нас. Мои мозги уже плавились не на шутку, того и гляди из носа потекут. Солнце и песок жарили меня, как куренка на сковородке, хоть бы ветерок подул, что ли.

– Вы подождите, я быстро, ребят предупрежу, чтобы не беспокоились, и договорим, – заспешила я, наблюдая, как ворчливый старик становится раздражительной старухой.

– Иди, иди, – прошамкал беззубый рот.

Не оглядываясь, я влетела в люк и захлопнула его за собой. Стало легче, но ненамного, тут все успело прокалиться. Я забарабанила в дверь кабины, вопя как угорелая, хотя почему «как», я и так угорела, чуть в обморок не падала.

– Открывайте скорей! – орала я, ломясь в кабину. – Воды, прохлады, умираю!

Дверь чуть-чуть приоткрылась, и в щелке показался одинокий глаз.

– Ахтр, не выделывайся, пусти меня, – завопила я, хватаясь за ручку.

Ворвавшись в кабину, первым делом приняла человеческий вид, схватила фляжку с водой, облила себя с головы до ног, плюхнулась в кресло и, запрокинув голову, выпила остатки жадными глотками. Мои спутники заговорили все сразу.

– Что там? – спросил Ер.

– Как вы себя чувствуете? – Пилот смотрел на меня как на выходца из ада, впрочем, так оно и было.

– Все нормально? – поинтересовался Ахтр с сочувствием.

– По мне, лучше минус сорок с ветром, чем плюс сорок без ветра, – пропищала я. Голос напрочь отказывался повиноваться.

– За бортом шестьдесят два, – сверился с показаниями приборов Ер.

– Как в бане, веника только не хватает. У меня ожогов нет? – Я потрогала руками шею, лицо и голову, проверяя нет ли волдырей, и заметила, что волосы уже высохли.

– Вроде бы не видно, – с самым серьезным видом осмотрел меня Ахтр.

От моей кольчуги шел пар, ветерок от кондиционера отгонял его легкими струйками, приятно холодя разгоряченную кожу.

– Все заполнили? – поинтересовалась я.

– Да, под завязку, – кивнул Ер. – Так далеко еще ни разу не заезжали, даже оторопь берет. Песок мягкий, сам в трубы заползал.

– Хорошо. Я сейчас остыну и еще схожу наружу.

– Зачем? – спросили они хором.

– Надо договорить с хозяином долины. Я остываю.

– Что выяснили по нашему делу? – поинтересовался Ахтр.

– Чисто, – заверила я его. – Чтобы зря время не тратить, пока охлаждаюсь, составлю рапорт.

Как всегда, быстро написала отчет в двух экземплярах: один – для Совета, второй – для местного правительства. Попила еще воды, которая сразу полезла через кожу, набралась духу и встала. Вытерла внезапно вспотевший лоб и решительней сказала:

– Я пошла, ждите.

– Долго? – спросил Ер, поеживаясь и поглядывая на лобовое стекло, его, наверное, пираньи беспокоили: все норовили разгрызть машину, только зубы мелькали.

– Сколько понадобится, – уже от двери выдохнула я и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Аморфного человека видно не было, зато передо мной стоял оранжевый слон, медленно бледнея и переливаясь в ярко-желтый цвет.

– А где изменчивый человек? – растерянно спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Это я и есть, – произнес слон и стал зеленым.

Превращение человека в цветоизменчивого слона немного шокировало и сбивало с мысли, а может, от жары я туго соображала, но все же задала мучивший меня вопрос:

– Зачем вы один здесь, в центре пустыни? – Я проверила видение на материальность, но фантом оставался фантомом.

– Я не один, меня охраняет Страж, – заявил голубой слон, встав на задние ноги.

– От кого? Здесь же никого нет! – Я осмотрела долину. Насколько хватало глаз, всюду был песок; желтые скалы маячили на горизонте; ни одной живой души не видно.

– От разных любопытных личностей, которые задают вопросы и мешают работать. – Слон грозно замотал синим хоботом, словно собирался меня прогнать.

– Извините, я не знала, что вы заняты, – смутилась я под темно-синим взглядом, но не удержалась и спросила: – А в чем состоит ваша работа?

– Мы выращиваем энергокристаллы, – сообщил слон и потемнел, фиолетовый цвет плавно перетек в угольно-черный.

– Для чего?

– Поговорим об этом, уважаемая Хельга, в следующий раз, – светлеющий слон улыбнулся, хотя животные мимикой не владеют, а он явственно и нахально ухмылялся, словно знал что-то мне неизвестное.

– Сомневаюсь, что он будет, – покачала я головой. – По собственному желанию я в это пекло ни за что не вернусь.

– Не зарекайтесь, Хельга, пусть вы и маг-оракул, но все знать не можете. – Слон захлопал серыми ушами, поднимая легкий ветерок, и на том спасибо, тогда я даже не удивилась, что фантом, мираж, а воздух шевелит.

Мне уже ничего не помогало: ни легкий ветерок, ни самовнушение, второй сеанс переговоров к концу приближался значительно быстрее первого. Перегрев.

– Вы уверены, что мы еще раз встретимся?

– Обязательно, – ответил слон, интенсивно краснея. – И очень скоро.

– Спасибо за беседу, – скривилась я: сомнение, что когда-нибудь еще сюда вернусь, он не рассеял. – Мне пора уходить. – И про себя добавила: «Пока окончательно не изжарилась».

– Удачи тебе, Хельга, – попрощался слон и растаял, как мираж в пустыне, впрочем, он миражом и был.

Я шустро забралась в машину и только там сообразила, что не спросила, как звать хозяина долины, и много других вопросов осталось незаданными, но выбираться на солнцепек сил уже не было, никаких, да и где его теперь искать, тоже непонятно.

В кабине я повторила процедуру охлаждения, почти израсходовав воду, но в себя пришла.

– Поехали, – скомандовала я, пристегивая ремни безопасности.

– Куда ехать-то? – спросил Шур, запуская двигатель. – Ничего не видно, а приборы показывают всякую ерунду.

По лобовому стеклу ползал скат, полностью перекрывая обзор, буря ожесточенно хлестала песком. На навигаторе стрелка плавно шла по кругу, ни на секунду не задерживался Я случайно взглянула на термометр: он показывал семьдесят пять градусов за бортом, если не врет, конечно. И когда только успело так нагреть?

– Я буду командовать поездкой. – Мое бодрое заявление для поднятия боевого духа произвело надлежащее впечатление. – Стану вашим навигатором.

Закрыла глаза и осмотрелась «третьим глазом». Все прекрасно видно!

– Поехали, – я выбрала направление, – вперед и чуть влево. Прямо. Отлично, добавь скорость. Еще.

«Бегун» покатил, мы плавно въехали в каньон, чуть-чуть попетляли под моим чутким руководством и вырвались на оперативный простор.

– Ваша очередь, Шур, управлять машиной. – Я откинулась на спинку и закрыла «третий глаз», устал он основательно.

«Бегун» рванул так, что меня вдавило в сиденье. На спидометре засветилось «1000», сменившись единичкой, я немного подумала и решила, что «1» означает 0,1 % скорости света, то есть около 1080 километров в час. Я прикрыла глаза, отдыхая от ослепительного солнца и песка долины, и приказала:

– Везите на базу.

– Мы можем передать ваш отчет генералу, – предложил свои услуги Ер.

– Спасибо, конечно, но я сама, – улыбнулась я ему.

– Это же два с половиной часа езды, а потом еще два часа до космопорта пилить.

– Переживем, если накормите, – отмахнулась я от предупреждения Ера.

Ахтр тяжело вздохнул, но промолчал, решил со мной не спорить и подчинился судьбе. Честно сказать, и мне жариться на Пустыне не хотелось, только желание посмотреть, как здесь живут люди, пересилило, да и довести дело до конца надо.

Ер достал из контейнера бутерброды и пакетики, как оказалось, с кофе и раздал. Скудный получился обед, но и на том спасибо, позже на яхте отъедимся.

Ох уж эти часы в дороге – бесполезно убиваем время. Я же могу переместиться без этих идиотских задержек, только бы знать куда, а там дело техники, то есть умения. Но я понятия не имела, где тут прячутся поселения, из космоса не больно-то рассмотришь. В самом главном поселке, куда мы и ехали, столько «светика» хранится, что в состоянии мне всю магию порушить, – надо смотреть на месте, если я желаю воочию убедиться и с чистой совестью доложить некоторым идиотам о непричастности людей и ящеров Пустыни к исчезновению Подлунного Мира. Вот и приходилось сидеть в машине и разглядывать пески.

Незаметно для себя я задремала и очнулась, только когда машина остановилась.

– Что, приехали? – встрепенулась я.

– Да, сударыня, – подтвердил Ахтр. – Нас ждет генерал Сешт.

– Парни, – обратилась я к сборщикам «светика», – вы нас до челнока подбросите, когда я закончу с делами?

– Конечно, разгрузимся и милости просим, – заверил меня Ер, Шур же только помахал хвостом.