Дебра Маллинз
Пленительный обман

Пролог

Солнечные лучи, сверкая и переливаясь всеми цветами радуги, пробивались через оконные витражи церкви. Их сияние окрашивало деревянные скамьи, тянувшиеся по обеим сторонам прохода, в мягкий золотисто-коричневый цвет; пылинки плясали в потоке света подобно волшебным мотылькам. Мать улыбнулась Анне, у алтаря, стоя рядом с викарием, ее поджидал лорд Хаверфорд.

– Ты выглядишь прелестно, – прошептала кузина Мелани, коснувшись ее руки.

Анна покосилась на кузину, на ней было элегантное розовое платье, прическу украшали живые розы.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты разве забыла, глупышка? Я подружка невесты, – хихикнула в ответ Мелани.

– Подружка невесты? – Анна растерянно посмотрела на свое белое платье, отделанное серебристым атласом, на маленький букет орхидей и роз, который она держала в руке. – Я выхожу замуж?

– Ну разумеется. Ты же всегда знала, что это когда-нибудь случится.

Анна снова перевела взгляд на лорда Хаверфорда. Да, она самого детства знала, что выйдет замуж за этого мужчину. Но так скоро?

– Пора, Анна. – Ее отец адмирал Квентин Роузвуд в парадной форме по случаю торжества подошел к дочери и предложил ей руку. – Пришло время исполнить свой долг, дорогая.

– Да, папа. – Морщинка между бровей исчезла, Анна вздохнула и повторила: – Исполнить свой долг.

Он ласково потрепал ее руку:

– Ты всегда была послушной дочерью.

Они медленно двинулись по проходу.

Анна посмотрела на своего жениха, на викария, на ...

– Папа? – Она остановилась. – Папа, где Энтони?

– Пойдем, Анна. – Он потянул ее за собой.

Она уперлась.

– Папа, Энтони должен был быть шафером лорда Хаверфорда.

– Анна, пойдем. Помни о своем долге.

– Но где Энтони? Я не могу выходить замуж, когда моего брата нет рядом.

Она выдернула руку, лихорадочно оглядывая присутствующих.

Мелани, как назло, остановилась впереди нее, загораживая обзор.

– Анна, делай то, что говорит отец, – зашептала кузина.

– Нет. – Она замотала головой. – Пока здесь нет Энтони, нет. – Все больше паникуя, Анна круто повернулась, не обращая внимания на Мелани. – Энтони, Энтони!

Мать схватила ее за руку:

– Прекрати, Анна. Не устраивай сцен!

Анна оттолкнула мать и снова повернулась; теперь она оказалась лицом к лицу с отцом. Он схватил ее за плечи, его глаза были полны злости.

– Опомнись! Ты рушишь свое будущее! Твой нареченный ждет!

Она посмотрела на своего жениха, который как прикованный стоял у алтаря:

– Лорд Хаверфорд, где мой брат?

Лорд Хаверфорд вынул часы из кармашка, взглянул на них и, печально вздохнув, покачал головой.

– Энтони! – Высвободившись из рук отца, она пробежала мимо Мелани и бросилась к выходу из церкви. – Энтони, где ты? – кричала она.

Он был здесь, стоял около последней скамьи. На нем был его любимый сюртук, помятый, окровавленный и порванный. Темные глаза были полны печали, когда он подошел и взял ее руку.

– Анна, не позволяй им лгать.

– Энтони, что случилось?

И вдруг она увидела, как он растворяется в воздухе, становясь полупрозрачным.

– Не допусти этой лжи, – снова сказал он и исчез, оставив на ее руке пятно своей крови.

– Энтони! – Ее вопль эхом отзывался под высокими сводами церкви. – Энтони, Энтони, Энтони ... – Он становился все громче ... И разбудил ее.

Анна резко вскочила. Сердце гулко стучало, она задыхалась, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха. Слезы бежали по щекам, дыхание перехватило. Она спрятала лицо в дрожащих ладонях. Терла щеки, словно хотела выкинуть ужасный сон из памяти. Но знала, что ничего изменить нельзя. Энтони был мертв.

Тихо рыдая, Анна обхватила руками колени и раскачивалась из стороны в сторону, надеясь успокоиться. Но что могло успокоить ее, когда брата убили? Говорили, он погиб от рук грабителей. Она не верила в это. Анна и Энтони были близнецами, и она сердцем чувствовала, когда с ним что-то случалось. В глубине души она была уверена, что он погиб не в стычке с воровской бандой, и решила во что бы то ни стало выяснить, кто сделал это.

Проглотив слезы, она подняла голову и попыталась восстановить дыхание. Когда ее сердце замедлило свой бег, она медленно вытянула ноги и пробежала руками по спутанным волосам. Противная дрожь ушла, тогда она откинула одеяло и встала с постели.

Письмо лежало там, где она его оставила, – между двумя страницами ее дневника. Положив листок на стол, Анна разгладила его рукой. Это было письмо без единого слова. Просто рисунок – круг, а в нем черная роза и шпага крест-накрест.

Она сидела, рассматривая рисунок – ключ. Символ, безусловно, имел какое-то отношение к смерти Энтони, она не сомневалась в этом. Анна нашла его, перебирая письма, которые она писала брату. Прошло больше года со дня его смерти, но до сих пор они вызывали у нее печальные, горестные воспоминания и она не могла прикоснуться к ним. Листок с таинственным символом лежал между двумя конвертами.

Энтони знал, что она станет доискиваться правды. Ее родители думали, что она обезумела от горя, и пытались всячески заглушить ее подозрения. Они любили ее, но никогда не понимали, насколько она привязана к Энтони, и не могли понять. Для близнецов эта связь неразрывна. Ее брат понимал это и разделял ее чувства. А теперь он покинул ее навсегда.

От невыносимой потери рыдания вновь перехватили горло. Пытаясь сдержаться, она с силой зажмурила глаза, но непослушная слеза сбежала по щеке и упала на руку. Задвинув ящик стола, Анна поднялась и; подойдя к окну, взглянула на нежно-розовое предрассветное небо. Слезы застилали глаза, она поморгала, прогоняя их, вздохнула поглубже и распрямила плечи.

«Не беспокойся, Энтони. Я узнаю правду».

Глава 1

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной.

Воксхолл-Гарденз наполнился шумом голосов, прерываемых звуками музыки и смехом. Украдкой разглядывая веселящихся гостей, лица которых скрывались под масками, Анна незаметно подтянула повыше кромку слишком откровенного декольте. Это было ее любимое вечернее платье из темно-зеленого шелка, правда, она никогда не надевала его без кружевной накидки, но обстоятельства этого вечера требовали от нее дерзости и отваги.

«Я должна сделать это ради Энтони». Эти слова рефреном звучали в ее голове, придавая некоторую уверенность и чуть-чуть уменьшая панику, охватившую ее, стоило ей войти в зал, где проходила вечеринка.

Вечер начался достаточно безобидно. Она, ее родители и еще несколько друзей ее отца были приглашены на маскарад в Воксхолл-Гарденз. Каждый из присутствующих, будь то представитель королевской фамилии или член палаты общин, обязательно должен был иметь маску, придававшую светским гостям интригующий вид. Парк освещали китайские фонарики, царила атмосфера безудержного веселья. Проходя через толпу гостем, она незаметно наблюдала за тем, что окружало ее, радуясь безопасной компании родных и друзей.

И тогда она увидела кольцо. Ее взгляд остановился на руке одного из джентльменов. Черная роза и шпага! Это был именно тот таинственный символ, который она видела в письме Энтони. Желание разгадать тайну заставило ее ускользнуть из-под надзора родителей и поспешить за группой молодых людей по узкой тропинке, ведущей в отдаленную часть сада.

Молодые девицы впереди нее перешептывались и смеялись, явно стараясь привлечь внимание джентльмена, за которым она следовала. И ей не составляло особого труда затеряться в этой толпе и притвориться, что она одна из этих шлюх. Никто ничего не узнает – ее лицо, так же как у других, скрывалось под маской. А если они вздумают снять маски в полночь, она просто исчезнет.

– Милые дамы, прошу вас, – предложил молодой джентльмен, остановившись у дверей павильона, где был сервирован ужин.

Он улыбался, сопровождая свои слова галантным жестом. Кольцо на пальце блеснуло при тусклом свете. Вздохнув поглубже, Анна заняла место среди женщин в кричащих нарядах, репутация их не оставляла сомнений. Она старалась не выдать своего ужаса при виде невероятного декольте одной из этих дам, ее бюст готов был вывалиться через край; Другая, высоко поднимая юбки, демонстрировала всем свои ноги. Их маскарадные маски были ярко разукрашены, а лица покрывал толстый слой пудры и румян, розовые губы сияли помадой.

Рядом с этим разноцветным роем ночных бабочек ее не тронутые помадой губы, и незатейливая маска явно привлекали внимание. Затаив дыхание, Анна ждала, что будет дальше. С одной стороны, ей хотелось сбежать и поскорее оказаться в обществе своих родных и друзей, но с другой – она не могла себе этого позволить. Особенно сейчас, когда была так близка к разгадке таинственного символа: черная роза и шпага крест-накрест.

Хозяин преградил вход, когда она хотела войти в павильон.

– Ну-ка посмотрим ... Что мы имеем здесь? – Его рот скривился в плотоядной улыбке. Он окинул ее жадным взглядом, глаза в прорезях маски сверкнули. – Мне кажется, я вижу лакомый кусочек.

Его наглость лишила ее дара речи. Он провел пальцами по ее обнаженной руке. Она вздрогнула и отступила, но ее взгляд вновь упал на кольцо на его пальце.

Его улыбка мгновенно сменилась недовольством.

– Что-то не так, дорогая? Я недостаточно хорош для вас?

– Оставь ее. – Вертлявая белокурая девица вышла вперед. Она подошла к хозяину и почти прижалась к его руке полной грудью. – Разве ты не видишь, что она новенькая? У меня есть все, что нужно такому джентльмену, как ты. – Выразительно приподняв брови, она заглянула ему в глаза. Зазывная улыбка застыла на ее пунцовых губах.

Мужчина медленно улыбнулся. Затем провел пальцем по ложбинке на ее груди.

– Вот и докажешь это, моя красавица. – Он отвел взгляд от Анны. – Что ж, входите.

Ее сердце зашлось от страха, точно ей предстояло войти в клетку со львом.

Прислонившись к одной из греческих колонн, обрамлявших ту часть павильона, где были накрыты столы, Роман Деверо размышлял над безумием, которое заставило его сопровождать своего юного друга в Воксхолл. По правде говоря, он понимал, что существует причина, заставившая его отказаться от участия в карточной игре в пользу этого глупейшего сборища. Он беспокоился, как бы Питер не потерялся в этой толпе.

Но оказывается, ему не следовало особенно волноваться за юношу. Шумные, подвыпившие юнцы, которых Питер называл друзьями, собрались за столом в окружении возбужденной толпы девиц определенного поведения. Вино лилось рекой, кулинарные изыски поглощались с непомерной жадностью. Питер присоединился к общему веселью и в данный момент засовывал кусочек экзотического фрукта в рот соблазнительной маленькой толстушке. Облизав розовые губки, девица прошептала что-то на ухо юноше, отчего тот покраснел до корней волос.

Похоже, если с ними и произойдет что-то неожиданное, за чем не уследить, так это возможная потеря собственных штанов.

Одна из женщин подошла к Роману и смотрела на него так, как кошка смотрит на миску со сливками.

– Что бы ты хотел попробовать, мой красавец?

– Не сейчас ...

– Ты уверен? – Светлый локон дразнил его руку. – Я с радостью дам тебе все, что ты захочешь.

– Возможно, чуть попозже.

Он выдержал взгляд проститутки, пока она не поняла тщетность своих усилий. Надув губы, девица развернулась на высоких каблуках и присоединилась к группе гостей за столом.

Питер подошел к нему:

– Роман, идем к нам.

– Я не голоден.

– Ну не будь таким занудой. – Питер оглянулся на темноволосую соседку, которая призывно облизнула губы кончиком языка. – Тут столько всяких соблазнов.

Роман медленно покачал головой. Глаза юноши горели вожделением, столь свойственным юности, и здравый смысл улетучивался с той же скоростью, что дым при ветре. В свои тридцать три года он чувствовал себя по сравнению с Питером стариком.

– Позаботься о своем кошельке, Питер. Оставь что-то для будущих наследников.

– Непременно. – Молодой человек улыбнулся и направился назад, к столу и девицам, поджидавшим его.

– И ради этого я отказался от ночи за карточным столом, – буркнул Роман.

Он мог бы вспоминать истории со своими старыми боевыми друзьями по оружию, пропустить стаканчик виски, но вместо этого вынужден изображать опекуна двадцатидвухлетнего молодого человека и его безумных друзей. Но обещание есть обещание, ничего не поделаешь. Надо держать слово.

Разумеется, когда его лучший друг Ричард лежал смертельно раненный на поле битвы, Роман не предполагал, что обещание, данное умирающему другу, а именно опекать его младшего брата Питера, будет включать в себя и наблюдение за юношей на оргиях и пирушках.

Питер был слишком возбужден, находясь в компании своих новоиспеченных друзей – группы фехтовальщиков, устраивавших дуэли друг с другом. Это опасное увлечение усиливало беспокойство Романа. Мало ли глупых занятий, которые могли довести отчаянного молодого человека до беды? Помня о данном Ричарду обещании, он должен твердо знать, что Питер не будет вовлечен в опасную игру.

Именно поэтому он здесь, чтобы быть начеку, если потребуется. Но на деле опасная организация, какой он ее воображал, оказалась не чем иным, как сборищем молодых бездельников, стремящихся поразить один другого своим владением шпагой, ничего больше. Сейчас единственная его забота заключалась в том, чтобы девица, устроившаяся на коленях молодого джентльмена, не обчистила его карманы. Потребовалось еще полчаса, чтобы он понял, что беспокоиться не о чем. Тогда он со спокойной душой присоединил свой стул к игрокам, собравшимся за карточным столом.

Краем глаза он уловил какое-то движение и, оглянувшись, увидел молодую женщину, стоящую посреди прочих гостей у стола. На первый взгляд ему показалось, что она увлечена общим весельем, но, приглядевшись внимательнее, он понял, что это не соответствует истине. Она то отходила от стола, направляясь к двери, то снова возвращалась. Что она здесь делает?

Роман насторожился. Очаровательная особа, ничего не скажешь. И не накрашена, как другие девицы. Ее платье явно из дорогого шелка, хотя глубокое декольте довольно откровенно демонстрирует полную грудь. Он перевел взгляд выше и отметил, что ее вьющиеся от природы медовые локоны окружают ореолом прелестное личико, хотя наполовину оно и скрыто под черной маской. Пожалуй, только ее губы походили на губы куртизанок: полные и чувственные, они словно молили о поцелуе.

Он никогда не видел, чтобы проститутка выглядела так, что ее скорее можно было принять за невинную «дебютантку», совершающую свой первый выход в свет. Любопытство заставило его подойти поближе. Она заметила, что он направился к ней. На мгновение ее глаза расширились, затем она отвернулась и сделала очередной шаг к дверям. Он преградил ей дорогу.

Видя, что он не собирается пропускать ее, она окинула быстрым взглядом его сильную фигуру и недовольно надула губы. Он готов был поспорить, что читает ход ее мыслей.

– Вы могли бы поздороваться, – пробормотал он, – я не сойду с этого места.

На ее лице отразилось явное удивление. Разглядев девушку при тусклом свете китайских фонариков, он смог определить, что ее никак не назовешь красавицей. Чувственна, да. Эротична, да. Впечатляюща? Несомненно. И чертовски привлекательна. Этого было достаточно, чтобы ему захотелось наклониться и поцеловать эти пухлые влекущие тубы.

– Я хотела бы, чтобы вы позволили мне пройти, – прошептала она.

От вожделения перехватило дыхание, и он уже готов был сжать ее в объятиях, прежде чем понял, что, возможно, она и не догадывается, что у него на уме.

– Я хочу, чтобы вы пропустили меня, – повторила она. Ее мягкий голос был едва слышен из-за гула толпы. – Мне кажется, я совершила ошибку.

– Ошибку? – Он внимательно посмотрел на нее.

Странно, ее бегающие глаза и то, как она нервно вздрагивала всякий раз, когда кто-то хохотал в голос, говорили, что она чувствует себя на этой вечеринке весьма некомфортно. – Вы делаете это впервые, я угадал?

В ее глазах он увидел панический страх.

– Откуда вы знаете?

– Я могу объяснить. – Он подошел поближе, взял ее руку и внезапно обрадовался, что пришел сюда. Ее пальцы трепетали в его руке. – Вы выглядите слишком скромной для женщины подобного поведения.

– О ... да ... я... – Она замолчала на секунду, алые пятна выступили на щеках.

– Все хорошо. Мне это даже нравится. – Он сжал ее пальцы в своей ладони, и она подошла поближе, как он и рассчитывал. – Разрешите представиться, Ром.

– А я ... Роуз. – Она облизнула губы, смущая его. – Меня зовут Роуз.

– Роуз! – Он смаковал ее имя, словно пробовал на вкус прекрасное вино. – Красивое имя.

– Благодарю. – Она улыбнулась ему. – Вы очень добры.

– А вы очень красивы.

Он повернулся и увел ее от толпы у стола. Шелест шелковых юбок напомнил ему о том, что скрывалось под ними. Изгиб бедер, округлость колен... нежные очертания лодыжек. Она была нежной, сладкой и пробуждала желание – сирена, возбуждающая чувственный аппетит. Сколько времени прошло с того дня, когда он в последний раз был с женщиной? Несколько недель, возможно. Многое случилось с тех пор, как, оставив военную службу, он вернулся домой в Англию, и он не хотел сложностей, обычно сопровождающих длительные отношения. Впрочем, как и временные тоже.

Ее духи, невинный аромат розы, дразнили и возбуждали. Его тело тут же откликнулось, и ему стало недостаточно легкого прикосновения. Питер в безопасности, так называемые фехтовальщики оказались просто-напросто шумной ватагой студентов университета, Почему не дать себе послабление?

Он повел ее в глубь павильона, где располагалась Небольшая ниша, скрытая от посторонних глаз, и вместе с тем ее можно было отыскать среди темных дорожек Воксхолла. Ниша была окружена рядом колонн, соединенных друг с другом узкой балюстрадой. Колонны, растения в огромных кадках и статуи полностью закрывали ее от остальной территории. Он вошел и потянул Анну за собой. Она удивленно ахнула и уперлась руками в его грудь, чтобы защитить себя.

Он рассмеялся. Провел рукой вдоль ее спины.

– Ну а теперь, милая Роуз, расслабься. Позволь мне насладиться тобой ...

– О Господи! – прошептала она.

– Ты и вправду невинна, – пробормотал он, – Ты действительно решила, что хочешь заниматься этим профессионально?

– У меня нет выбора.

– А ты хочешь этого? – Он провел рукой по ее спине, по округлостям ягодиц. – У меня тоже не было выбора, как сделать карьеру, только у меня была армия.

– Небольшая разница, не правда ли? – пошутила она.

Он рассмеялся:

– Точно.

Она пошевелилась в его руках, явно чувствуя себя неловко от его близости.

– Сэр ...

– Ром, – поправил он, оставляя руку на ее талии. – Милая, если ты хочешь добиться успеха на своем новом поприще, ты должна научиться получать удовольствие от объятий мужчины.

Ее темные глаза безнадежно блеснули в прорезях маскарадной маски.

– Как я сказала, это мой первый опыт ...

– Бояться нечего. – Он провел кончиками пальцев по изгибам ее уха, захватил один шелковистый локон и намотал его на палец. – Я не обижу тебя. Очень мило с твоей стороны поведать мне, что это твой первый шаг на выбранном поприще. Ты никогда прежде не была с мужчиной?

– Я ... о, нет! Конечно, нет!

Он дотронулся губами до ее виска. Влекущий сладкий запах розовых лепестков щекотал ноздри, и Ром зарылся лицом в ее волосах, не в состоянии оторваться от нее.

– Ты владеешь драгоценным даром, милая Роуз!

Тихий вздох слетел с ее губ, когда он осыпал легкими поцелуями ее щеки.

– Я понимаю, мужчины ценят такие вещи.

– Безусловно. – Он приподнял ее лицо за подбородок, чувствуя ответную дрожь. – Каждый мужчина хочет быть первым. – Не в состоянии больше сдерживаться, он прижался губами к ее губам.

«О Господи, какая же она сладкая!» Ее нежные податливые губы дрожали под его губами, и он старался воспользоваться своим преимуществом, наслаждаясь невинностью ее поцелуя. Одно сознание этой невинности уже возбуждало его. Ее пальцы напряглись в его руках, затем медленно расслабились. Вскоре она прошептала что-то тихо и неразборчиво, целуя его в ответ.

– О Господи! – Едва сдерживая вожделение, он сжимал ее бедра, привлекая к себе. – Ты должна назвать свою цену, милая, так как есть покупатель на твой товар.

Услышав его слова, она возмутилась:

– Что вы сказали?!

– И хватит этих глупостей. – Он потянулся к ее маске, но она перехватила его руку.

– Мы можем обговорить прочие условия, сэр, но моя анонимность не обсуждается.

Какое-то время он колебался, затем кивнул:

– Конечно, я разочарован, но так или иначе ты должна быть моей, Роуз. Сколько бы ты ни стоила, я готов заплатить.

– Я должна подумать. – Она упиралась ладонями в его грудь, пока он не отстранился на пару дюймов.

– Как знаешь, но поверь, ты не пожалеешь. – Он взял ее руку и переплел свои пальцы с ее. – Я все готов сделать для тебя, милая. Клянусь! Ты никогда ни от кого не получишь столь щедрого вознаграждения.

Анна смотрела в незнакомые глаза. Они казались совершенно зелеными за бархатной черной маской и в какой-то момент сверкнули как два изумруда.

– Роуз, – прошептал он хрипловатым низким голосом.

Ром провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья, затем прижал ее ладонь к своим губам. Его нежный поцелуй заставил ее колени дрожать, и она лихорадочно пыталась найти оправдание. О Господи, что заставило ее выдать себя за женщину сомнительного поведения? Она могла бы присоединиться к группе молодых людей и утверждать, что потерялась, пока они не поймут, что имеют дело с благородной леди. Вместо этого, смешавшись с толпой, она позволила им подумать, что она шлюха.

Но недаром ее охватило безумие, когда она увидела кольцо. Оно навело ее на правильный путь. Она почерпнула из разговоров, что черная роза и шпага не что иное, как символ общества «Черная роза» – Клуба любителей фехтования, которые вызывают друг друга на дуэль ради спортивного интереса. Ее маскарад был оправданной жертвой, потому что поможет ей раскрыть правду. Она совершенно не ожидала, что кто-то примет ее за особу легкого поведения.

– Ты забыла обо мне?

Ром привлек ее к себе и, прижавшись бедрами, заставил ощутить его возбуждение. Прежде ей не доводилось сталкиваться ни с чем подобным, но у нее был брат, и она знала, что это значит. Жар будоражил кровь, дыхание перехватило, и по коже пробежали мурашки.

«Думай, Анна! Как получить то, что нужно, и остаться невредимой».

– Не знаю, что сказать, – пробормотала она, ее рассудок·тщетно пытался найти решение.

– Скажи «да». – Он снова коснулся губами ее виска. – Я не юный бездельник, как те, что собрались здесь. Если ты пришла сюда, чтобы найти любовника, ты нашла его.

«Ах вот оно что!» Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Но я пришла сюда, чтобы найти не просто любовника, а мужчину, который мне нужен. Откуда вы знаете, что это вы?

– Даю слово, ты не ошиблась. Она тихонько рассмеялась.

– У меня особый вкус, сэр. Мне нравятся мужчины, готовые пойти на риск и встать на защиту женщины. – Она потянулась, играя лацканом его сюртука. – Я узнала, что существует некое общество дуэлянтов.

– Моя шпага к вашим услугам, мадам! – Он еще сильнее прижался к ней бедрами. Она попыталась отодвинуться, но на этот раз он не отпустил ее. – О нет, так не пойдет, – пробормотал он ей на ухо. – Не двигайся. Мне нравится ощущать тебя так близко.

– Но это не та шпага, какую я имела в виду, – возразила она, потупив взор. – Итак, клуб дуэлянтов, вам что-нибудь известно об этом?

Он усмехнулся:

– Да, пару раз мне приходилось драться на дуэли.

Анна заволновалась.

– И вы убили кого-то?

Он неожиданно громко рассмеялся:

– Ах ты, маленькая кровопийца! Да, я убивал. Это возбуждает тебя?

«Господи, он заметил это!»

– Давно? – прошептала она.

– Если я скажу тебе, что последний раз убил противника в прошлом году, это не уменьшит мои шансы уложить тебя в мою постель?

– В прошлом году? – ахнула она. «А вдруг это он нанес Энтони смертельную рану?» – Кто был тот последний несчастный?

– Я не запоминаю их имена. – Он нахмурился, пристально глядя на нее. – Почему ты спрашиваешь?

– Из любопытства. Как вы уже заметили, рассказы о дуэлях возбуждают меня.

Он улыбнулся уголками губ:

– Я настоящий фехтовальщик, моя дорогая, возможно, куда более опытный, чем эти юнцы за карточным столом.

Он взял ее руку и прижал к выпуклости пониже живота. Дрожь удовольствия пробежала по ее телу.

«Это ужасно, ужасно! Но вдруг он может что-то знать о смерти брата или имеет к ней прямое отношение?»

Но когда он прикасался к ней, разумные мысли улетучивались из ее головы. Разве это не доказательство его вероломства? Почему она испытывает подобные ощущения?

– Что вы делаете со мной? – прошептала она, ее голос сорвался. Она ощущала его близость, чувствовала горячее дыхание на своей шее, и ее веки тяжелели от удовольствия. – Мы не можем ... мы не должны ... – Она пыталась напомнить себе ту высокую цель, которая привела се сюда, игнорируя жар в крови.

– Нет? – Изумление смягчило остроту желания в его голосе. – Я уверен в обратном – мы можем.

Он положил ладонь ей на затылок и привлек ее голову поближе для очередного жадного поцелуя. Его язык раздвинул ее губы, она застонала, чувствуя, как внутри вдруг стало горячо-горячо. Его изощренность обезоруживала. «О Боже, отдаться такому мужчине!» Эта мысль зажгла в ней бушующее пламя.

Он уперся бедрами в ее бедра и начал двигаться в ритме, который тут же подхватило ее тело. Его губы соблазняли ее, его руки пробегали по ее телу со знанием опытного мужчины. Не мальчик, украдкой целующий ее в саду. Этот мужчина имел явное намерение сломить ее сопротивление и заставить отдаться ему. И она с ужасом должна была признаться себе, что хочет этого. Открытие потрясло ее до глубины души. Правильно или нет, но она хотела, чтобы именно этот мужчина преподал ей урок страсти.

– Ты не сказала мне свою цену, – пробормотал он. – Сколько ты стоишь, Роуз? Или ты хочешь сначала узнать, что я могу предложить тебе? Поверь, я заслуживаю всех тех бесценных сокровищ, которыми ты обладаешь.

Прежде чем она могла собраться с мыслями, он приподнял ее и усадил на узкие каменные перила. Такие узкие, что она едва не свалилась, но он удержал ее, обняв за спину. И она доверилась ему. Он склонился над ней, закрывая свет фонаря широкими плечами, его темные волосы и мужественные черты были удивительно привлекательны, хотя, возможно, и не отличались безупречностью. Простая черная маска добавляла загадочности его и без того харизматичной личности.

– Расслабься, милая.

Его голос гипнотизировал ее в темноте, его низкий холодный тембр заставлял вибрировать нервные окончания, лаская слух, словно шелк – кожу. Его пальцы гладили ее лодыжки, поднимаясь все выше и выше ...

– Что вы делаете?

Опомнившись, она хотела отодвинуться и оттолкнуть его искусную руку, которая пробуждала в ней желания, немыслимые для респектабельной леди. Но она покачнулась, и ему пришлось покрепче обнять ее.

– Я хочу показать тебе, что может быть между нами. Я щедрый любовник, Роуз.

Он ласкал внутреннюю поверхность ее бедер, тихонько сжимая их. Ей казалось, что она парит в воздухе и что весь мир соткан из удовольствия, и оно – на кончиках его пальцев. Медленное, томительное блаженство растекалось по всему ее телу, проникая в каждую клеточку, отзываясь интимным жаром в ее лоне ... и ее веки отяжелели и закрылись. Она не сомневалась в его словах в этот момент.

– Доверься мне.

Его пальцы пробирались все выше, выше, выше ... пока не оказались в ее святая святых. Минуя все барьеры, его рука легла на кудрявый треугольник. Она издала нетерпеливый звук.

– Расслабься. Все хорошо. Я возьму тебя только в том случае, если ты сама захочешь. – Он проник пальцами в ее нежную влажность, посылая жар по всему ее телу. – Но я хочу показать тебе, что может быть между нами, если ты позволишь, конечно ...

– Господи, – шептала она, едва в состоянии дышать.

– Тебе понравится, вот увидишь, Роуз.

Он пробежал по ее лону своими пальцами. Так легко, что это не встревожило ее, но с таким искусством, что она забыла обо всем. Один его палец углубился в ее лоно, в то время как другой проделывал круговые движения, касаясь тугого лепестка и сводя ее с ума.

– О Боже, Боже!

Она выгнулась в спине и упала бы с балюстрады, если бы не его рука, которая поддержала ее. И все это время он продолжал ласкать ее, доводя до безумия.

– Вот так. Тебе нравится, правда?

Его тихий шепот гипнотизировал ее, призывал расслабиться, ощутить наслаждение во всей его полноте. Там, в том сокровенном месте. Это было ужасно, ужасно ... Она не должна позволять, но это так сладко ... так немыслимо прекрасно.

– Вот так, моя прелесть. Позволь мне доставить тебе удовольствие, – шептал он.

Время остановилось. Казалось, весь мир сконцентрировался на его руке, его пальцах, доставлявших ей потрясающее удовольствие. Ее тело превратил ось в самостоятельное существо, которое было незнакомо ей, оно не только реагировало на прикосновения незнакомца, но и знало, как ответить, в отличие от рассудка. Ее бедра раскрылись шире, она сама льнула к его руке, отчаянно стремясь достичь чего-то неуловимого, что только он мог дать ей.

Наслаждение ... Оно зарождалось где-то там внутри, только она не могла ухватить его ... пока не могла. Казалось, она почти почувствовала его, но оно ушло ... затем снова вернулось ... И тогда взрыв пришел неизвестно откуда. В какое-то мгновение возбуждение достигло предела и закружило ее, и уже в следующий миг удовольствие сильной волной пробежало по телу, заставляя ее прогнуться в спине и исторгая крик из ее уст. Пока это длилось, она все время слышала, как он подбадривал ее, нашептывая ласковые слова. Его пальцы замедлили движение и наконец остановились, чувствуя, как она содрогается в его руках. Он прижал ее лицо к своей груди, продолжая обнимать ее.

– О Господи, милая Роуз!

Анна. Ее звали Анна, она едва не проговорилась, вовремя спохватившись. Ах, как она хотела бы услышать свое имя из его уст, свое настоящее имя! Но Анна Роузвуд никогда не посмела бы сидеть здесь в объятиях мужчины. Нет, только Роуз могла пойти на такое бесстыдство. Роуз, которая перестанет существовать, как только закончится этот вечер.

– Теперь ты видишь, – пробормотал он, прижимаясь губами к ее лбу, – как нам хорошо вместе.

Она не ответила, стараясь восстановить дыхание. Ее тело переполняла новая сильная энергия, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он продолжал держать ее в своих объятиях, осторожно поглаживая по голове. Анна широко открыла глаза, и действительность приобрела реальные очертания. О Господи, что она сделала?! Мужчина все еще был напряжен и крепок, как скала, и умирал от желания взять ее ... и наконец получить полное удовлетворение.

Хрупкая женщина в его руках дрожала от острого наслаждения, которое он смог дать ей, ее лицо горело. Он поглаживал ее спину, терпеливо ожидая, когда она окончательно придет в себя. Она должна принадлежать ему, эта нежная женщина, которая так невероятно возбуждает его. Не важно, сколько она стоит, он будет первым мужчиной, с которым она станет заниматься любовью. И возможно, их отношения на этом не закончатся.

Он мог бы поселить ее в прекрасном доме, купить ей модные платья и карету. Он будет навещать ее время от времени, а она – дарить ему наслаждение, ласку и это юное, нежное тело. И никто больше не будет делить ее с ним. Она должна принадлежать только ему.

Анна постаралась отодвинуться. Смущенный, он еще крепче обнял ее и, склонив голову, заглянул ей в лицо. Ее маска слегка сдвинулась в сторону, открывая высокие скулы.

– Куда вы собрались, моя милая? Это был всего лишь аперитив, а продолжение...

– Нет. – Она уперлась руками в его грудь.

– Нет? – Пораженный, он отпустил ее. – После того, что было, вы отказываете мне?

Отступив на шаг, она для уверенности ухватилась за колонну и, приподняв руку, поправила маску.

– Я уже говорила вам, что совершила ошибку.

– Это просто вполне понятное смущение. Но если вы хотите добиться успеха в этом бизнесе, моя дорогая, вы не можете отказывать такому патрону, как я.

Она едва заметно пожала плечами и отвела глаза.

– Очевидно, я не гожусь в куртизанки.

– По тому, что я видел, не думаю. – Он шагнул к ней, взял ее руку и прижал ладонь к своему возбужденному естеству. Легкий вздох слетел с ее полуоткрытых губ, ее пальцы трепетали в его руке. – Я хочу тебя, Роуз. Ты возбуждаешь меня, я не в состоянии думать ни о чем другом.

– Но я совсем не знаю вас.

– Это ... – Не отпуская ее ладони, он подвигал ею вверх и вниз, дрожа от удовольствия. – Это все, что мы должны знать друг о друге. Скажи мне, сколько ты стоишь, и я обещаю, что помогу тебе освоить твое новое занятие, не только используя свой богатый опыт, но еще и с нежностью и удовольствием.

Она прочла в его взгляде столько желания, любопытства и чего-то еще ... Чего-то, что насторожило ее. Анна вырвала свою руку.

– Прошу вас, не надо!

– Прекрати, милая! – Он сорвал маску со своего лица и отбросил ее. – Разве ты не понимаешь, как опасно играть с мужчиной в подобные игры? Сначала завлекать его, а потом оборвать на полпути? Не все мужчины джентльмены, моя дорогая.

– А вы? – спросила она.

– Я джентльмен.

– Дело в том, что я передумала насчет этого занятия, – сказала она.

– Что? – Он придвинулся ближе. – Хотя я не мог не заметить, что ты не похожа на подобных женщин. Ты, Роуз, такая нежная, хорошо воспитанная. Должно быть, какие-то невероятные обстоятельства заставили тебя пойти на это?

– Вы угадали, – тихо проронила она.

– Тогда почему же ты так легко меняешь свое решение? – Он приподнял ее лицо за подбородок, так что она была вынуждена посмотреть ему в глаза. – Неужели я такой отвратительный?

Она окинула его мягким взглядом карих глаз и прошептала:

– Нет.

– Тогда пойдем со мной. – Он провел кончиками пальцев по ее шее. – Позволь мне научить тебя премудростям любви.

Она усмехнулась:

– Но разговор не шел о любви.

– Кто знает. – Она дотронулся до цепочки на ее шее. – Но мы можем доставить друг другу массу удовольствия.

Из большой гостиной послышался какой-то шум.

«Роуз» быстро отодвинулась от него, цепочка на ее шее порвалась от резкого движения.

– Что там такое? – спросила она встревоженно.

– Не знаю.

Медальон выскользнул из его пальцев, Ром выглянул из-за колонны, стараясь понять, что происходит. Какой-то мужчина нарушил ход вечеринки. Он был одет в черное домино и маску, не скрывавшую презрительной усмешки, с которой он оглядел молодых людей. Шпага сверкнула в мерцающем свете, и в следующую секунду блюдо с засахаренными фруктами лежало в виде осколков у его ног.

– Это отвратительно, – сказал незнакомец, презрительно морщась.

Еще несколько взмахов шпаги, и новые тарелки полетели со стола, со звоном падая на каменный пол. Раздались взволнованные женские крики.

– Марш отсюда! – крикнул вошедший, и девицы, не дожидаясь повторения, подхватили с·вои пышные юбки и одна за другой засеменили к выходу. Гость повернулся к мужской половине собравшихся, откуда доносились протестующие голоса. – Вы что, все сошли с ума?

– А вы? – раздался голос какого-то юноши. Незнакомец молча поднял руку, показывая кольцо.

Роза и шпага крест – накрест, а посредине – маленький рубин, словно капля крови. Кольцо с символом, который Роман уже видел у других. Протестующие возгласы тут же прекратились, и легкий шепот прошелся по группе.

– Я здесь решаю все, юноша, – сказал мужчина со шпагой тому, кто осмелился возразить, – и имею право наказать тех, кто подвергает сомнению наши правила.

Молодой человек уставился в пол.

– Что это? – прошептала «Роуз», прижимаясь к Роману.

Ее маленькая ладонь обняла его руку, она пригнулась и сквозь ветви растения в большой кадке пыталась рассмотреть, что происходит в гостиной.

– Тсс, – шепнул Ром.

Инстинкт подбивал его выйти из укрытия и разоружить незнакомца, но разум останавливал. Он сам безоружен, оставалось только наблюдать. Но если этот парень попробует пустить в ход свою шпагу, и будет драться не с фарфором, он непременно вмешается. Он будет защищать Питера и Роуз.

– Вы все безумцы, – прошипел незнакомец. – Так много членов общества в одном месте? – Он обвел молодых людей презрительным взглядом.

– Мы не подумали, – начал Питер. – Нам казалось, в такое время это безопасно ...

– Это опасно, очень опасно. Только тот факт, что вы соблаговолили надеть маски, спас вам жизнь.

– Это несправедливо! – воскликнул кто-то.

– Вам хорошо известны правила, – произнес мужчина и, поддев ломтик груши кончиком шпаги, поднял вверх. – Одно из них гласит, что без особого разрешения вы не имеете права собираться вместе. – Резким движением он послал ломтик груши в темноту. – А теперь уходите отсюда. И если вздумаете снова творить подобные глупости, мне придется кого-то из вас насадить на этот вертел.

– Но ... – попытался возразить молодой человек с рыжей шевелюрой.

Неожиданно одетый во все черное незнакомец сделал стремительный выпад, и в ту же секунду шпага уперлась в горло юноши.

– Я здесь за старшего.

– Да, сэр. – Юноша, нервно моргая, сглотнул.

– Пока вы, – продолжал незнакомец, – не вздумали оспаривать мою позицию.

Воцарилось молчание.

– Понятно? – спросил незнакомец. – Вы бросаете вызов члену Триады?

Молодой человек испуганно и почтительно покачал головой.

– Нет? Я так и думал. – Он опустил шпагу и повернулся, направляясь к столу. – Уходите, если не хотите увидеть мою шпагу в деле.

Молодые люди послушно потянулись к выходу, пробираясь через осколки фарфора и наталкиваясь друг на друга. Они растворились в темноте ночи, разойдясь в разных направлениях, человек со шпагой следил за их уходом. Вдруг он насторожился и прислушался, затем осторожно обошел гостиную, заглядывая за колонны и статуи. Его, взгляд остановился на полукруглой нише, где прятались Ром и Анна.

Ром затаил дыхание. Мужчина мог заподозрить, что кто-то еще скрывается поблизости, а возможно, он просто отличался чрезмерной осторожностью. В любом случае они не имели права рисковать. Ром сомневался, что такому человеку, как он, будет позволено уйти как остальным, и даже не смел подумать о том, что будет с Роуз.

Ром старался не дышать и стоял так тихо, как только мог. После нескольких томительных минут незнакомец, казалось, принял решение: повернулся и направился к выходу.

– О Боже всемогущий! – выдохнула Роуз.

– Тише. – Ром не сводил глаз с выхода, на тот случай если мужчина вздумает вернуться. – Ты вела себя примерно.

– Но иначе я поплатилась бы жизнью. – Она отошла от него, прижимая руку к сердцу.

– Надеюсь, он больше не вернется. – Ром повернулся к ней. – Ты дрожишь?

– Ничего. – Она попыталась слабо улыбнуться. – Просто испугалась.

– Нам лучше уйти. – Он попытался взять ее за руку, но она вырвала ее. – Послушай, сейчас не время для игр.

– Я не собираюсь ни во что играть, и говорила вам, что передумала.

– Нам нужно уйти отсюда, Роуз. Мы сможем продолжить нашу беседу в более безопасном месте.

– Беседа окончена, я отказываюсь от вашего предложения, Ром. Прошу вас, проявите благородство и смиритесь с моим отказом.

– Бог с тобой. – Любая настойчивость сейчас могла только навредить ему.

– Простите. – Улыбка выдала ее искреннее сожаление. – Вы добрее, чем я могла ожидать.

– Нет, я не добрый, – буркнул он в ответ. – Я джентльмен. В этом разница.

Она тихонько рассмеялась, прикрывая рот рукой.

– В любом случае вы обращались со мной очень хорошо для женщины такого ... такого ... Сейчас, когда мы ... О Боже!

– Что?

Приложив руку к шее, она повернулась кругом, уставившись себе под ноги.

– Мой медальон потерялся!

– Он у меня, цепочка оборвалась.

Ром передал ей медальон, бросив взгляд на удивительную камею.

– Благодарю вас. Этот медальон очень много значит для меня, – проговорила она, зажав медальон в ладони.

Они оба замолчали. Странное смущение, обычно несвойственное ему в обществе женщин, вдруг овладело Романом.

– Вы окончательно изменили свое решение? – спросил он снова.

Она кивнула.

– Я должна извиниться. Я не ... из тех женщин, которые дарят мужчине фальшивую надежду. Я думаю, будет лучше, если мы расстанемся друзьями и забудем то, что произошло этой ночью.

– Вы можете забыть? – Он подошел к ней совсем близко и заглянул в, глаза.

– Я обязана...

– Но ...

– Я должна идти.

Так как он не двинулся с места, ей пришлось обойти его.

– Роуз, подождите! – Он бросился за ней, когда она выскользнула из их убежища и поспешила к выходу. – Вам нельзя идти одной.

Она на какой-то момент задержалась в дверях.

– Но и с вами мне тоже нельзя.

– Бросьте, Роуз. Я сказал, что не буду насильно заставлять вас.

Снова послышался ее переливчатый смех.

– Я не об этом.

– Хотя ... это не кончено, Роуз. – Он сделал к ней шаг, едва удерживаясь от того, чтобы заключить в объятия. – Я найду вас, и мы закончим то, что начали.

Печальная улыбка тронула ее губы.

– Спокойной ночи, Ром, – сказала она и исчезла на темных тропинках Воксхолла.

Глава 2

Проснувшись на следующее утро, Анна не сразу поняла, где находится. Все еще находясь под впечатлением от сна, она думала об Энтони и тянулась к нему всем своим, сердцем ... Больше года назад смерть отняла у нее брата, отняла грубо и безжалостно. Но каждое утро она просыпалась в надежде найти его рядом. Так было всегда. И каждое утро ее ждало горестное разочарование.

Ее рука потянулась к шее, и Анна вздрогнула, не найдя медальона на привычном месте. Она приподняла голову, слава Богу, он лежит на бюро, она ясно видела его в лучах солнца. И тут она вспомнила руку Рома на своей шее, когда цепочка порвалась ... «Ром! О Господи!»

Она снова откинулась на подушки. Чувство горького стыда охватило ее, когда события прошлого вечера всплыли в ее сознании. Какой дьявол вселился в нее? Она лежала, прикрыв рукой глаза, потрясенная собственным поведением. Анна вспомнила, как увидела кольцо с этим таинственным символом, как пошла за группой молодых людей и девиц, как ... Она сделала это в надежде хоть что-то узнать о смерти Энтони, а не для того, чтобы ее тискал незнакомый мужчина.

Чувство вины не давало покоя. Все верно, разве что слово «тискал» не очень подходит ... Приставал? Нет, тоже не годится. Ласкал? Дрожь возбуждения пробежала по телу при воспоминании об удивительных ощущениях, которые она испытала. Нет, это были не просто ласки, это было настоящее обольщение. Несомненно, ее соблазнил мужчина, который понимал толк в подобных делах.

Чувство огромной, ни с чем не сравнимой радости заставило ее поскорее спрятать свой секрет поглубже и рассмеяться как школьница. Наконец-то она поняла, из-за чего весь этот шум! Распутница! Анна каталась по постели, ее щеки пылали, и она старалась выбросить стыдливые ... шокирующие ... сладостные ... невозможные воспоминания из головы.

Прошлым вечером она вовсе не собиралась пускаться в эротические приключения. Ведь она, можно сказать, почти была помолвлена. И разве смеет она мечтать о мужчине, который никогда не станет ее мужем? Нет, разумеется, нет. Лучше бы ей подумать о своем бедном брате. Не скандальная авантюра, а он, Энтони, должен занимать ее мысли.

Отбросив одеяло и поднявшись с постели, она прошла к бюро. Взяв медальон, раскрыла его. Внутри были две миниатюры: на одной изображена она, на другой – Энтони. Художник изобразил брата с изумительной достоверностью, сумев передать даже блеск в его беззаботных карих глазах. Темные, почти черные волосы завивались над высоким лбом, как у маленького мальчика, он обычно забывал стричь их. Она печально улыбнулась, вспоминая, как отчитывала его за это. И, пожалуй, он единственный хранил независимость, досаждая отцу. Ее миниатюра была сделана раньше, когда ей едва исполнилось шесть лет. У него тоже был портрет, сделанный в этом возрасте, но в день ее шестнадцатилетия он подарил ей более поздний.

Энтони всегда знал точно, что ей нужно, всегда умел найти необходимые слова. Они были близнецами, и их мысли и чувства были настроены на одну волну. Господи, что бы он сказал, если бы узнал о том, что произошло с ней вчерашней ночью? Когда первая слеза скатилась по щеке, негромкий стук в дверь отвлек ее от печальных мыслей.

– Анна, милочка, ты проснулась?

– Да, мама. – Всхлипывая, она искала, чем бы вытереть глаза, тем временем мать вошла в спальню.

Увидев дочь в слезах, Генриетта Роузвуд сочувственно покачала головой и протянула Анне носовой платок, отделанный тонким кружевом:

– Возьми, дорогая.

– Спасибо, – прошептала Анна, понемногу успокаиваясь.

Взгляд матери упал на медальон, который держала Анна, и она вздохнула. Взяв медальон, она взглянула на миниатюру Энтони. Ее губы дрогнули, но тут она заметила порванную цепочку.

Анна, что с цепочкой? – спросила Генриетта, указывая на медальон.

– Порвалась вчера ночью.

– Мне кажется, ты говорила, что, несмотря на то, что ты заблудилась, все обошлось без приключений. – Тревожные нотки послышались в тоне Генриетты, когда она подвела дочь к туалетному зеркалу и усадила ее. – Ты говорила мне, что в Воксхолле никто не приставал к тебе.

– Это так.

– Анна! – Генриетта скрестила руки на груди и пристально посмотрела на дочь. Именно этот проницательный взгляд она выработала за многие годы замужества с морским офицером. – Так к тебе приставали или нет? Как могла порваться золотая цепочка? Ничего подобного никогда не случалось.

– Никто не приставал ко мне, мама. Просто медальон упал, когда кто-то нечаянно толкнул меня. – «Ведь обольщение не есть приставание, правда?»

– Хм ... – В какой-то момент Анне показалось, что мать не верит ей. Но она знала, что опасность миновала. Генриетта осторожно положила медальон на туалет. – Что ж, тогда мы должны починить его. Я знаю, как он тебе дорог.

– Спасибо, мама.

– Я прослежу за этим. Сегодня днем останься дома, дорогая, вечером мы приглашены к лорду Хаверфорду, и я хочу, чтобы ты тщательно подготовилась.

Лорд Хаверфорд ... Мужчина, которому она обещана чуть ли не с пеленок, хотя и неофициально ... При мысли о нем в сердце закралось чувство вины.

– Хорошо, мама.

– И, пожалуйста, милая, надень желтое платье. Оно так идет тебе.

Анна молча кивала, пока мать перечисляла, как причесаться, какие украшения выбрать, а дальше последовали перчатки, духи – список, казалось, не кончится никогда. Слушая подробные наставления не в первый раз, она не очень вникала в смысл.

– ... и так как мы приглашены к лорду Хаверфорду на «семейный» обед, я думаю, не надо напоминать тебе, что ты должна быть само очарование, дорогая. Ты должна произвести наилучшее впечатление на его родных, твое будущее в твоих руках.

– Что? Близкие графа будут присутствовать на обеде?

Генриетта продефилировала к огромному гардеробу и открыла его, рассматривая содержимое.

– Кажется, его тетка и кузены ...

– О Господи! – Все внутри у нее задрожало, словно крылья пойманной бабочки, и она прижала ладонь к животу.

Заметив это движение, мать нахмурилась:

– Ты не больна, Анна? Ты ведь не хочешь, чтобы его сиятельство заметил твое недомогание? Эта женитьба – дело рук твоего отца, да и без меня тут тоже не обошлось. Твое будущее, можно сказать, устроено лучшим образом. Но говорить об этом как о свершившемся факте нельзя, пока лорд Хаверфорд не сделает официальное предложение и не будут подписаны необходимые бумаги.

– Я знаю, мама, и ценю все, что вы сделали для меня.

Генриетта хмыкнула в знак согласия.

– Еще бы! Лорд Хаверфорд – превосходная партия, его состояние не идет ни в какое сравнение с тем приданым, которое можем дать тебе мы. Его отец был другом твоего отца с раннего детства, Ты должна ценить это.

– Я понимаю, мама. Лорд Хаверфорд будет прекрасным мужем.

– Он молод и привлекателен. Могло и такое случиться, что тебе пришлось бы выйти за человека намного старше, чем граф, и менее симпатичного.

Надув губы, Генриетта откладывала в сторону платье за платьем, бормоча что-то о прическе и жемчуге. Глядя на расстроенное лицо матери, Анна постаралась взять себя в руки. Она всегда знала, что когда-нибудь станет леди Хаверфорд, но сейчас ей казалось, что все происходит слишком быстро. Помолвка представлялась ей событием, которое должно случиться в далеком будущем. И вот внезапно это будущее превратилось в настоящее, и она была поставлена перед фактом, что обручение произойдет до конца года, может быть, даже до конца сезона.

– А сейчас ты должна приготовиться к приему гостей.

Составишь мне компанию, – сказала мать, доставая из гардероба бледно – голубое платье, предназначенное для утренних визитов. – Должна сказать, твоя идея совершить путешествие в Лондон вполне оправдывает себя. Это весьма предусмотрительно с твоей стороны. Как ты сможешь появиться в обществе, став графиней, если никогда не принимала участия в лондонских сезонах? Я не хочу, чтобы творили, будто моя дочь – деревенская простушка. Нет, определенно не хочу.

– Мне тоже казалось, что наше путешествие в Лондон будет очень кстати, – отвечала Анна.

Но на самом деле она думала совсем не о выходах в свет, которые помогут ей превратиться в вышколенную леди для лорда Хаверфорда, а о том, что пребывание в этом городе поможет раскрыть тайну гибели брата.

– Куда запропастилась эта невозможная Лиззи? – нетерпеливо проговорила Генриетта. – Мы ждем утром посетителей, а ты еще не одета.

– Я буду готова, мама, обещаю.

– Я прямо сейчас пошлю к тебе Лиззи. Нужно положить холодный компресс на глаза.

– Разве они очень красные? – Анна повернулась к зеркалу.

– Не очень, но ... – Мать подошла и положила руку ей на плечо, встретив ее взгляд в зеркале. – Я тоже тоскую по нему, дорогая.

Чувствуя, как комок подступает к горлу, Анна сжала руку матери в благодарность за понимание. Генриетта повернулась и вышла из комнаты, оставив дочь наедине с ее мыслями.

«Куда исчез Питер, черт бы его побрал?» Коротко кивнув слуге, который предупредительно распахнул перед ним дверь, Ром вышел из кареты. Он взбежал на крыльцо дома матери и, взяв молоток, постучал в дверь; Безобидный клуб фехтовальщиков превратился на его глазах в смертельную опасность. В это утро он пытался разыскать Питера, даже нанес визит его тете. Никто о молодом человеке ничего не слышал. После инцидента в Воксхолле Ром был уверен, что Питер где-то прячется вместе со своими приятелями, и когда он найдет его, уши юноши покраснеют от выговора, который ему придется выслушать.

Пока он ждал, что кто-то подойдет к двери, вопросы, на которые не находилось ответа, жгли его как раскаленные угли. Кто был тот человек, который помешал вечеринке? Что его связывало с клубом фехтовальщиков? Он ждал объяснений не только о действиях Питера. Соблазнительная и очаровательная Роуз сбежала от него и скрылась неизвестно куда, и это действовало на него угнетающе.

Дверь открылась, напоминая ему о причине, которая привела его сюда.

– А, мистер Деверо. – Дворецкий отступил в сторону, предлагая ему войти. – Ваша матушка и миссис Эмберли ждут вас в маленькой гостиной.

– Спасибо, Хинтон.

Ром вошел, снял шляпу и перчатки, передал их слуге. Он сумел взять себя в руки и зажать в кулаке эмоции, спрятав раздражение и беспокойство подальше от чужих глаз. Его мать всегда отличалась необыкновенной ранимостью, и его мрачное настроение, безусловно, могло испортить ей вечер. И только окончательно придя в себя, он позволил себе переступить порог маленькой гостиной. Его сестра Лавиния поднялась ему навстречу.

– Ром! – воскликнула она, раскрывая объятия. Последние крохи его раздражения улетучились.

– Осторожно, не помни мой галстук, Вин.

– Так, значит, ты ценишь его больше, чем свою сестру? – Лавиния улыбнулась ему той самой заразительной улыбкой, которую он помнил с детства, ее золотисто-ореховые глаза сияли.

– Давай сойдемся на том, что и то и другое одинаково ценно для меня. – Он крепко обнял сестру.

– Роман, милый. – Расположившаяся на маленьком диванчике Эленор Деверо послала им покровительственную улыбку, подчеркивавшую легкое недовольство. – Лавиния, не забывай, что ты взрослая женщина.

– Как я могу забыть, мама! – Вин снова шаловливо улыбнулась брату: – Мои поздравления, братец, я скоро сделаю тебя дядей.

– Что такое? – воскликнул Роман, отпуская ее. – Ты и Эмберли наконец решились выполнить свой долг перед нашим семейством?

– Роман! – одернула его Эленор.

– Я просто пошутил, – сказал он, целуя мать в щеку. – Ты и я прекрасно знаем, Вин никогда не станет делать то, чего не хочет.

Лавиния скорчила гримасу, и Эленор отогнала сына взмахом руки.

– Роман, ты говоришь ужасные вещи! Я волнуюсь за вас обоих. – Она посмотрела на него исподлобья. – Пришло время одному из вас сделать меня бабушкой.

– Пусть лучше Вин, чем я. Я не спешу продолжать фамилию. – Ром понял, что сказал что-то не то, увидев, как тень пробежала по лицу матери. – Прости, мама.

Эленор вздохнула, в ее светло-зеленых глазах промелькнули отголоски старой боли.

– Ничего удивительного, ты имеешь право на подобные заявления.

– Не позволяй моему отвратительному настроению испортить вечер, – сказал Ром. Взяв мать за обе руки, он помог ей подняться с софы, чтобы разразиться комплиментами в адрес ее вечернего платья. – Лучше посмотри на себя. Ты потрясающе выглядишь!

Его похвала окрасила щеки Эленор румянцем.

– Роман; не надейся, что можешь так легко отвлечь меня.

– Сегодня не время для неприятных воспоминаний. – Роман протянул руку Лавинии. – Я готов сопроводить двух красивейших женщин Лондона на обед. Правда, я счастливейший из мужчин!

– А вот тут я не стану спорить с тобой, – засмеялась Вин, сжимая его руку.

– Никто из вас не запретит мне говорить то, что я хочу, – сказала Эленор, положив конец добродушному подшучиванию. – Роман, я беспокоюсь, что злость на отца удерживает тебя от того, чтобы подумать о продлении нашего рода.

– Моя злость? Я уже давно не вспоминаю об этом. Меня больше печалит то, что он сделал с тобой.

Эленор грациозно пожала плечами:

– Я научилась жить с этим.

– А вот и зря.

– Я согласна с Ромом, – кивнула Лавиния.

– Да? Это, кажется, происходит впервые, – заметил Ром, округлив глаза. Лавиния стукнула его по руке веером.

– Вы можете вести себя прилично? – Эленор прижала ладонь ко лбу. – Я клянусь, вы оба доведете меня до припадка своими вечными спорами.

– Это он начал, – оправдывалась Лавиния, но строгий взгляд матери заставил ее замолчать.

С понимающим вздохом она вернулась на свое место на софе. Не обращая внимания на надутую дочь, Эленор положила ладонь на руку сына.

– Роман, я понимаю, что значил для тебя этот скандал, и прошу прощения.

– Не казни себя, мама.

– Не могу ... Даже из могилы он продолжает вредить тебе.

Ром мог бы не говорить о резкости замечания, но, увы, это была сущая правда.

– Мама, отец погубил свою репутацию, а вместе с ней и нашу тоже. Но ты увидишь, я не позволю, чтобы это разрушило мою жизнь.

– Что бы он ни сделал, он все же твой отец, и ты должен смириться с этим. Он не был дурным человеком. – Эленор прикрыла глаза и покачала головой. – Пора забыть об этой истории и подумать о своей собственной жизни.

– Подумаю, когда придет время. Я только что вышел в отставку, мама, – сказал он, целуя мать в лоб. – Сначала мне нужно самому определиться.

– Генри говорил мне, что ты надеешься получить место в департаменте Эдгара Вона? – спросила Лавиния.

Ром приподнял бровь:

– Я вижу, сплетни с необычайной скоростью распространяются в среде правительственных кругов. Да, я планирую поговорить с мистером Воном о работе.

– Это чудесно! – воскликнула Эленор, хлопая в ладоши. – Ты хочешь сделать дипломатическую карьеру, Ром?

– Все зависит от мистера Вона. По крайней мере, он не захлопнул дверь перед моим носом, когда услышал мою фамилию.

– Деверо – прекрасная фамилия, сын, – напомнила ему Эленор. – И ты сделаешь все, чтобы гордиться ею.

– Не все люди ассоциируют фамилию Деверо со скандалом и сплетнями, – вмешалась Лавиния, переводя взгляд с матери на брата. – Да, не все! Но Роману придется работать больше, чем любому другому, чтобы замолить грехи отца. И я уверена, он восстановит честь фамилии Деверо.

Раздался бой часов, и Ром спохватился:

– Леди, я должен приступить к своим обязанностям. Если мы сейчас же не выйдем, то опоздаем на обед к Хаверфорду.

– Генри будет вне себя, – с тревогой воскликнула Лавиния, – если я опоздаю на обед к графу!

– А где же твой супруг, Вин?

– Увы, его присутствие совершенно необходимо на политическом собрании у графа Веллингтона. – Лавиния одарила брата обворожительной улыбкой. – Поэтому сегодня тебе придется сопроводить меня на этот вечер, дорогой братец.

– О Боже, неужели это никогда не прекратится? – застонал Ром, воздев глаза к потолку. – Возьми свою накидку, сестра.

Окликнув Хинтона, Лавиния поспешила покинуть комнату. Ром повернулся к матери и предложил ей руку.

– Ты понимаешь, что любые планы Хаверфорда провести тихий вечер в кругу родных могут рухнуть в одночасье? Вин заговорит любого, кому выпадет сомнительная удача сидеть рядом с ней.

– И, тем не менее, я собираюсь получить удовольствие. – Эленор улыбнулась и взяла сына под руку. – Одному Богу известно, как давно я не была в таком элегантном обществе.

«Потому что скандал, вызванный поступком отца, лишил тебя такой возможности». Ром выдавил улыбку:

– Пойдем, мама. Карета ждет.

Маркус Деверо, граф Хаверфорд, всегда отличался неповторимым шармом и изысканностью. Высокий представительный мужчина, недавно отметивший свое тридцатилетие, он держался со спокойной рассудительностью, которая явно противоречила его молодости. Темные волосы контрастировали с холодным блеском серых глаз за стеклами очков, его лицо было достаточно красиво, ни прыщики, ни оспинки не портили его. Он одевался просто, но вместе с тем элегантно. Сегодня по случаю приема он был одет в черное. Для кого-то граф, безусловно, живое воплощение идеального мужа, о котором можно только мечтать.

Анна тихо стояла рядом со своими родителями, пока ее отец старался вовлечь лорда Хаверфорда в разговор. Не чувствуя ни малейшего интереса к состоянию рынка шерсти в Йоркшире, она позволила своим мыслям следовать в другом направлении. Всю свою жизнь она знала, что когда-нибудь станет леди Хаверфорд. Ее родители напоминали ей снова и снова, как ей повезло и что, если бы ее отец не дружил с детства с отцом лорда Хаверфорда, она, дочь морского офицера, вряд ли могла рассчитывать на такую партию. Она понимала, что ей достался счастливый билет, знала, что родители старались устроить ее будущее наилучшим образом, и поэтому ей и в голову не приходило думать о ком-то другом.

Они старалась устроить и будущее Энтони, уговаривая его пойти по стопам отца, то есть во флот. Конечно, у Энтони были свои собственные мечты и амбиции, и он часто спорил с отцом на этот счет. Сколько раз она советовала брату принять уготованную судьбу, как это сделала сама! В то время она не испытывала никакого неудобства, что ее судьба решена не ею. И даже сейчас, когда факт помолвки стал реальностью, она частенько спрашивала себя, могла ли предложить ей жизнь что-то еще, если бы она была в состоянии решать свою судьбу самостоятельно.

Из-за смерти отца Хаверфорда и брата Анны помолвка была отложена на два года. Но вот сегодня она здесь. Ей двадцать один год, и наконец она стоит рядом с мужчиной, который совсем скоро станет ее мужем. Но она не испытывала особой радости по этому поводу.

Предстоящая женитьба не оставляла сомнений. Отец не делал секрета из того факта, что он хотел бы закончить все как можно скорее. Она исподволь рассматривала графа, которого встречала всего пару раз за все эти годы, и старалась представить себя рядом с ним, свою жизнь в этом доме, где ей не только предстоит стать хозяйкой, но и ... носить под сердцем его детей.

Последнее особенно поразило ее. Конечно, он захочет иметь детей. Он граф и должен иметь наследников. И кто же даст ему их, если не она, его жена? Но она уже не была так наивна, как когда-то. Теперь она знала, что происходит между мужчиной и женщиной. Воспоминания о недавней встрече плыли перед ее мысленным взором. Ощущения, звуки ... И стоило ей подумать об этом, как вдруг стало невыносимо трудно дышать.

Неужели лорд Хаверфорд будет целовать ее «так»? Прикасаться к ней «так»? Только годы сурового воспитания позволили ей сохранить хладнокровие, когда она подумала об этом и ее обуяла страшная паника. Она находила лорда Хаверфорда вполне привлекательным, но мысль о том, что он будет раздевать ее, целовать, ласкать ее бедра ... Она попыталась представить это, стараясь пробудить в себе желание. Но как только в ее сознании вырисовывалась эта картина, вместо лица лорда Хаверфорда возникало лицо ее ночного незнакомца. Ром! Ее обдало жаром. Она так ясно чувствовала, как он обнимает ее, привлекая к себе ... Чувствовала его губы на своей коже, наслаждение, которое испытывала от его прикосновений.

Господи, ведь она совершенно не знала его и, несмотря на это, не могла забыть эту встречу. Как она смеет думать об этом? Она не «Роуз», которую жизненные невзгоды заставили пойти на улицу, – она мисс Анна Роузвуд, дочь адмирала Квентина Роузвуда, воспитанная и благородная леди, будущая невеста графа. Поэтому, зачем ей думать о другом мужчине, и тем более о той бесстыдной близости, которую позволила себе «Роуз»? Это совершенно бессмысленно.

– Вам холодно, мисс Роузвуд?

Неужели она так дрожит, что это заметно? Встретив взгляд лорда Хаверфорда, Анна сумела сохранить спокойствие в голосе только благодаря долгим занятиям по этикету.

– Нет, милорд. Я внимательно слушаю вас.

Граф вернулся к своему рассказу. Незаметный кивок одобрения от отца и материнское похлопывание по руке сказали ей, что она ведет себя правильно. Слава Богу, никто не заметил, что она совсем не вникает в их разговор.

В дверях появился дворецкий.

– Леди Флорингтон, – объявил он и отошел в сторону.

Худощавая дама в годах, в·чудовищном малиновом тюрбане на голове появилась в дверях.

– Прошу извинить, – сказал Хаверфорд и, не закончив свой рассказ, поспешил к вновь прибывшей леди и поцеловал ее в щеку. Они обменялись приветствиями.

– Это тетушка графа, – шепнула Генриетта дочери. – Она чуть-чуть не в себе, но он ее обожает, поэтому тщательнее выбирай слова, когда будешь беседовать с ней.

– Хорошо, мама. – Анна приветливо улыбнулась, когда лорд Хаверфорд подвел тетушку к их группе.

– Адмирал Роузвуд. Миссис Роузвуд, мисс Роузвуд, Я готов представить вам леди Флорингтон, мою дорогую тетушку.

Любезности были соблюдены, и леди Флорингтон взялась за лорнет, чтобы рассмотреть Анну с головы до ног.

– Это она, да?

– Да, тетя Филлис. Это мисс Роузвуд. Мы с вами говорили о ней.

– Миленькая, мне кажется. – Леди Флорингтон опустила лорнет, и он скрылся в кружевах на ее груди. – Уверена, она подарит тебе наследника.

– Моя тетя порой бывает чересчур прямолинейна в своих высказываниях, – смущенно улыбался лорд Хаверфорд.

Втайне испугавшись, Анна тоже улыбнулась и кивнула.

– Уж очень худа, – добавила леди Флорингтон. Граф закатил глаза, призывая себя к терпению, потом подчеркнуто вежливо улыбнулся Анне.

– Мисс Роузвуд – прелестная девушка, тетя Филлис.

Леди Флорингтон кивнула в ответ, но больше ничего не сказала и уселась на предложенный стул.

В комнату снова вошел дворецкий.

– Мистер Роман Деверо, миссис Оливер Деверо и миссис Генри Эмберли.

– А вот и остальные члены семьи. – Лорд Хаверфорд повернулся к отцу Анны, когда гости показались в дверях большой гостиной. – Мой кузен Ром только что вышел в отставку, адмирал, и недавно вернулся с континента.

– Правда?

Адмирал разглядывал вновь прибывших гостей с искренним интересом, тогда как Анна замерла на месте. Она не ослышалась? Он только что сказал «кузен Ром»? Нет, это невозможно!

Лорд Хаверфорд направился поприветствовать новых гостей: двух дам и джентльмена. Стараясь выглядеть безразличной, Анна наблюдала, как они обменивались любезностями. Но ее сердце колотилось в груди, словно пойманная птичка, зажатая в кулаке. Этот высокий темноволосый мужчина ... Эти широкие плечи. Этот мужественный профиль ... Много ли найдется мужчин на свете по имени Ром?

Несколько странно, что кузен лорда Хаверфорда посетил такое своеобразное место, как Воксхолл. ИЗ своего опыта она знала, что большинство бывших военных оставались спартанцами в душе, считавшими участие в легкомысленных светских развлечениях ниже своего достоинства. Через головы своих спутниц мистер Деверо с интересом оглядывал комнату. Затаив дыхание, Анна незаметно отступила назад и скрылась за спиной матери. Теперь сомнений не осталось, это был, безусловно, он.

Граф подошел к ним вместе с вновь прибывшими гостями. Когда он закончил представление, Анна потупила глаза. Паника охватила ее. Это был он. Он! О Боже, теперь ее секрет будет раскрыт!

– Позвольте мне представить вам мисс Анну Роузвуд. Мисс Роузвуд, это моя тетя миссис Деверо и моя кузина миссис Лавиния Эмберли, а также мой кузен мистер Роман Деверо.

Анна подняла глаза, и, соблюдая хорошие манеры, сначала поклонилась матери Рома, которая, по всей вероятности, была одного возраста с ее матерью. Милая дама с потухшими зелеными глазами. Затем поздоровалась с Лавинией, молодой женщиной с копной локонов и постоянной улыбкой на губах. Наконец, чувствуя, как ускорилось биение сердца, она перевела взгляд на мистера Романа Деверо. И увидела знакомые зеленые глаза, в которых не было и намека на то, что ее узнали.

Глава 3

Ром всегда отдавал должное хорошей еде. Именно такую еду готовил повар Хаверфорда, и этот обед не был исключением. Удовлетворив наконец свой аппетит, Ром с интересом слушал адмирала Роузвуда, его высказывания по поводу возвращения на престол короля Франции экс-императора Наполеона Бонапарта[1]. Адмирал сделал паузу, и Ром посмотрел через стол на свою матушку. Она беседовала с миссис Роузвуд, и ее смех доносился до него с другого конца стола. Он невольно улыбнулся, глядя на нее. Пожалуй, она не смеялась так заразительно в течение последних десяти лет.

Лавиния без умолку болтала с Марком. Тетя Филлис дремала за столом, а мисс Роузвуд уставилась в свою тарелку, водя по ней вилкой и не притрагиваясь к еде. «Это та женщина, на которой намерен жениться Марк? Тихая, незаметная мышка, даже боится поднять глаза. Да, наше милое общество съест ее живьем».

И тут случилось неожиданное – она посмотрела на него, видимо, заметив, что он изучает ее, и довольно долго не отводила глаз. Удивительные глаза, уголки чуть приподняты и напоминают глаза лани. Но самое главное заключалось в другом: он ожидал увидеть робость, смущение, что угодно, но вместо этого увидел взгляд женщины, которая понимает, что к чему, немало удивило его. Она отвела глаза, и ее щеки слегка порозовели. Господи, что это? Она флиртует с ним?

Он нахмурился. В скором будущем эта женщина собиралась стать его родственницей, поэтому не может быть, чтобы она старалась привлечь к себе его особое внимание. Может быть, это всего лишь простое любопытство?

Но тут она снова посмотрела на него. Что-то такое было в ее светло – карих глазах, что наводило на мысль, что она знает обо всех его тайных желаниях, и хотела бы помочь в их осуществлении. Это был взгляд Евы, протягивающей яблоко Адаму, и он не мог не ответить. Кровь забурлила в жилах ... Но тут густые ресницы дрогнули, мисс Роузвуд опустила глаза и снова начала водить вилкой по тарелке, покусывая нижнюю губу. «О Боже праведный! Этот рот!»

Лавиния что-то сказала, и Марк громко рассмеялся, прерывая его недозволенные мысли. Что происходит с ним? Мисс Роузвуд была невестой его двоюродного брата, и он не смел думать о ней иначе, как о своей будущей родственнице. Но казалось, она не разделяла подобных убеждений и продолжала бросать выразительные взгляды в его сторону. Когда их глаза встречались, она краснела и быстро отворачивалась. Свет падал на ее вьющиеся волосы, подчеркивая благородный обвал лица с высокими скулами. Ее соблазнительные губы снова и снова привлекали его внимание.

Черт побери, он не должен ... Он слишком любил и уважал своего кузена, чтобы нанести ему такой удар. Марк не заслуживает этого. И он не намерен повторять ошибки отца, черт побери. Он больше не допустит, чтобы говорили, что Деверо увел чужую невесту. Но что? если не он, а невеста старается соблазнить его?

Сомнений не было. Она продолжала бросать на него выразительные взгляды, и блеск ее глаз был далек от взгляда невинной девушки. Что за женщина эта Анна Роузвуд? На первый взгляд она казалась настоящей леди, но девушка из благородной и уважаемой семьи никогда не позволила бы себе смотреть на него как на лакомый кусочек. Невинность тут и не ночевала, это точно.

К черту! Может, Марку нравятся распутные женщины? Может быть, она согласилась выйти за него только ради денег и титула? Что, если она настолько аморальна, что готова флиртовать с незнакомым мужчиной, причем сидя за одним столом со своим будущим мужем? Что ж, она не на того напала, если думает поупражняться на нем в своих женских чарах. Он не станет стоять в стороне и наблюдать, как она водит за нос Маркуса. И он сделает так, чтобы она поняла это.

Обед, казалось, никогда не закончится. Мать Анны подавала ей частые сигналы, молча формулируя предложения и выразительно кивая в сторону лорда Хаверфорда. Адмирал строго поглядывал на нее из-под густых бровей, недовольный, что она не слишком активна с графом. Но хотя Анна вполне могла предположить, что строгий выговор ждет ее дома, она не смела, да и не могла уделять особое внимание графу ... когда рядом сидел Роман Деверо.

Она сжала вилку, чтобы унять дрожь в пальцах. Он отвечал ей понимающим взглядом. Неужели он узнал ее? Она ведь не снимала маску и думала, что пребывает в безопасности. Но тогда почему он так пристально наблюдает за ней? Что, если он узнал ее и готовится разоблачить перед всей семьей? Или станет преследовать ее и дальше, шантажируя за то; что она отказала ему в ту ночь?

Биение сердца отзывал ось в ушах. Она ничего не ела, не слышала ни слова из того, о чем говорили. Если ее родители вздумают запереть ее дома на весь следующий месяц и посадить на хлеб и воду, даже это не заставит ее вести себя так, как им хотелось бы. Каким-то чудом Роман Деверо не узнавал ее, хотя его взгляд часто останавливался на ней. Может быть, она выдала себя голосом и пробудила в нем какие-то подозрения?

В конце концов, с едой было покончено. Дамы встали из-за стола, и леди Флорингтон проснулась.

– Что такое? Пора уходить?

– Нет, тетя Филлис, – успокоил тетушку Хаверфорд, помогая ей подняться со стула. – Теперь можно отдохнуть в гостиной.

– Только леди?

– Нет. Отчего же, все. У нас скромная домашняя вечеринка, и я решил воздержаться от формальностей и пропустить дам вперед.

– Безобразие! – заявила леди Флорингтон, когда ее любимый племянник помогал ей выйти из столовой. – Это была самая ужасная еда, которую я когда-либо ела. Ты должен уволить своего повара, Марк.

– Да, тетя.

Анна неохотно поднялась, она не видела для себя ничего привлекательного в компании других женщин. Это не способ скрыться от Рома. Он прислонился к двери, следя за тем, удобно ли устроились его мать и сестра, но его взгляд ни на минуту не оставлял Анну. Чем больше он смотрел на нее, тем труднее ей становилось дышать, живот сводило от страха. Почему он так смотрит на нее? Неужели он узнал ее?

Когда адмирал вслед за графом вышел из комнаты, Генриетта с гневными словами набросилась на дочь.

– Что с тобой сегодня, Анна? – шипела она. – Ты и двух слов не сказала с лордом Хаверфордом за весь вечер.

– Не представилась возможность.

– Глупости. Сейчас прекрасное время вовлечь его сиятельство в беседу. – Миссис Роузвуд взяла дочь за руку и потащила к выходу ... и к Рому. – Это твой шанс показать будущему мужу, какой прекрасной хозяйкой ты можешь быть.

Они подошли к двери и остановились, пропуская вперед сестру Рома. Ром бросил на Анну еще один загадочный взгляд, прежде чем предложить руку своей матери и проводить ее в гостиную. Анна и ее мать последовали за ними. В гостиной был установлен карточный стол. Леди Флорингтон снова задремала у камина, пока отец Анны и лорд Хаверфорд стояли вдвоем около четырех пустых стульев.

– Будь очаровательной, дорогая, – буркнула Генриетта.

Она села на стул около мужа и послала Анне многозначительный взгляд. Тяжело вздохнув, так как игрок она была никудышный, Анна собралась занять свободный стул.

– О, кажется, я не играла целую вечность! – воскликнула Лавиния и, опередив Анну, уселась на четвертый стул.

Генриетта нахмурилась, как и лорд Хаверфорд. Анна вздохнула с облегчением, хотя и была немного раздосадована при виде недовольного лица матери.

– Вин. – Ром подошел к карточному столу, сопровождая свою матушку к креслу у камина. – Возможно, Марк предпочтет сыграть с мисс Роузвуд?

– О! Какая же я недогадливая! – Покраснев, Лавиния вскочила со своего места. – Садитесь, мисс Роузвуд.

– Глупости. Моя дочь терпеть не может карты, – заявил адмирал. – А вы, миссис Эмберли?

– Роман научил меня играть, – скромно проговорила Лавиния. – Но я не делала этого с тех пор, как вышла замуж.

Ром громко рассмеялся.

– Не верьте ей, адмирал, она скромничает. Моя сестра в этих делах настоящая акула.

– Правда? – Отец Анны с интересом приподнял брови. – Тогда занимайте четвертый стул, миссис Эмберли. Мне нужен сегодня хороший партнер.

Лавиния повернулась к Анне. Отвечая на беспокойный взгляд матери, Анна взмахом руки указала на стол:

– Играйте, миссис Эмберли. Уверяю вас, я буду лучше чувствовать себя в роли зрителя.

– Вы очень добры, мисс Роузвуд. – Лавиния села за стол, с улыбкой наблюдая, как адмирал Роузвуд тасует колоду.

– Посидите со мной у камина, мисс Роузвуд, – предложила миссис Деверо, – здесь такой уютный уголок.

– Спасибо.

Отойдя от карточного стола и оказавшись вне поля зрения матери, Анна прошла к софе, более чем возбужденная присутствием Рома, который шел следом за ней. Она опустилась на софу рядом с его матерью.

– Вы надолго в Лондон? – спросила миссис Деверо, начиная разговор.

– О нет, – проговорила Анна, с ужасом наблюдая, как Ром с неприступным выражением на лице устроился в кресле напротив них.

– И что вы уже успели посмотреть? – продолжала расспросы его мать.

Анна отвела от него взгляд и постаралась сформулировать членораздельный ответ. Вскоре они обе вели оживленную беседу, как две добрые знакомые. Но это потребовало от Анны полной концентрации внимания. Она машинально вставляла реплики, все ее чувства ожили в присутствии Рома. Что происходит с ней? Лорд Хаверфорд, который, как ожидалось, в скором времени должен стать ее мужем, сидел в другом углу комнаты, но все ее мысли целиком и полностью были посвящены другому мужчине.

Она должна подумать о себе, ее будущее зависит от лорда Хаверфорда, а не от Романа Деверо. Она должна забыть о том, что произошло между ними, и притвориться, что ничего не было. Ей следует действовать изощреннее, если она хочет узнать правду о гибели брата. Если бы ей удалось узнать это в течение этого вечера, тогда она могла бы избегать Романа Деверо до того дня, когда наконец станет женой его двоюродного брата. И надо сделать все возможное и невозможное, чтобы он до той поры не раскрыл их секрет.

– Мисс Роузвуд? – Миссис Деверо прикоснулась к ее руке. – О чем вы задумались?

– О, простите. – Анна изобразила вежливую улыбку. – Немного закружилась голова, возможно, всему виной жар от камина?

– О, милочка! Вам нужно отодвинуться.

– Нет, нет. – Анна протестующе подняла руку, когда пожилая леди хотела подняться. – Пожалуйста, не надо. Все замечательно. Продолжайте свой рассказ, прошу вас.

– Вы уверены?

От густого баритона Рома мурашки побежали по ее спине. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и встретила пристальный взгляд зеленых глаз с притворной безмятежностью.

– Абсолютно уверена, мистер Деверо. Спасибо за заботу.

Стараясь не замечать его, она направила все свое внимание на беседу с его матерью.

Ром кипел от досады, видя, как Анна Роузвуд вежливо игнорирует его. Она сидела, держа спину так прямо, что казалось, она вот-вот переломится. Ее руки спокойно лежали на коленях, для всех она выглядела как настоящая леди. Но только не для него. В ней было нечто такое, какой-то секрет, который находил в нем инстинктивный отклик. Что это такое? Он наблюдал, как отблески пламени из камина падают на ее волосы, придавая им золотистый оттенок. Какое-то знакомое неуловимое ощущение на секунду пронзило его, но оно было столь мимолетно, что он не успел ухватить его суть.

Нахмурившись, он продолжал изучать ее. Вьющиеся завитки каштановых волос перемежались с более светлыми прядями, большие карие глаза, чуть удлиненные к вискам ... Когда она смеялась, на щеках появлялись очаровательные ямочки. Где он это видел? Она повернула голову, и тень упала на верхнюю часть лица. Почти как маска ... «О Боже! Роуз!»

Он невольно вздрогнул. Невинная дебютантка, беседующая с его матерью, не может быть бесстыдной и страстной красавицей. Роуз – юная женщина, которую жизненные обстоятельства заставили вступить на порочный путь, иначе ей не выжить. В ней были такой сумасшедший огонь, такая безумная страсть, неудивительно, что он поддался ее чарам. Он сходил с ума от разочарования, когда она ускользнула из его объятий.

Но Роуз и Анна Роузвуд? Допустим, что мисс Роузвуд способна на флирт. Но юная леди в ее положении никогда не стала бы изображать куртизанку, даже на спор или шутку. Это означало бы конец ее социальной карьеры, а в случае Анны и конец ее отношений с графом. Он не представлял себе ситуации, которая заставила бы Анну пойти на такой риск. Не может быть, чтобы это была одна и та же женщина!

Потому что если Роуз – это она ... Он вспомнил, как прикасался к ней и как легко доставил ей полное наслаждение. Как он хотел ее! Желание все еще бушевало в крови, как адское пламя. Он посмотрел на женщину, сидевшую прямо перед ним. Если это правда, значит, он позволил себе вольности с невестой Марка. Это было слишком страшно, чтобы поверить. Но что, если это так? Эта мысль не покидала его. И даже их имена были созвучны ... Роузвуд ... Роуз ... «О Господи, и с такой распутницей Марк собирается соединиться узами брака?»

Он должен улучить момент, когда они будут вдвоем, и поговорить с ней. Вначале он принял ее за неопытную дебютантку с неуправляемым страстным характером, доведенную до предела невзгодами жизни. Сейчас не знал, что и подумать. Может быть, она авантюристка? И изображала женщину легкого поведения ради шутки? На спор или из-за глубоко спрятанного желания попробовать запретный плод?

Ром изучал леди, которая сидела в двух шагах от него.

Каждый волосок был на месте, каждая пуговка застегнута. Каждый жест дышал благородством, приобретенным долгими годами обучения. Мисс Анна Роузвуд выглядела безупречно, как и полагалось леди. Но он помнил ее другой. Во рту пересохло от этого воспоминания.

Что-то не сходилось, и необходимо раскрыть эту тайну, если не сегодня, то в ближайшие дни.

Он не успокоится, пока не найдет ключ к разгадке. Что, если она решила посмеяться над графом Хаверфордом? Фамилия Деверо и так достаточно пострадала, и Маркус не заслуживал нового скандала. Он благородный человек, настоящий джентльмен и единственный член семьи, который открыл двери своего дома его матери и сестре после скандала.

История не должна повториться. Как сын человека, который увел чужую невесту, Ром сделает все, чтобы новые неприятности не посетили семью Хаверфорда.

Она должна снова увидеть его. Подставив плечи дворецкому, который набросил на нее накидку, Анна последовала за родителями к поджидавшей их карете, глубоко погрузившись в свои мысли. Интересно, может ли Ром быть членом тайного общества? Что, если он замешан в гибели Энтони? Она должна увидеть его снова, и, возможно, не один раз, чтобы узнать, известно ли ему что-нибудь о последних днях ее брата. Эта мысль пугала ее. Она позволила ему прикасаться к ней, позволила такие вольности, которые не позволяла ни одному мужчине. И самое ужасное – сама изнемогала от желания, которое он зажег в ней.

Распутная девка! Даже если бы не было этой помолвки, достаточно того, что этот мужчина мог быть замешан в гибели ее брата. А ее плоть все еще взывала к нему, стоило ей вспомнить их встречу. Она все еще хотела быть рядом, хотела наслаждаться глубокими обертонами его голоса, слушать его ласковые, страстные слова. Она хотела снова ощутить прикосновение его губ и рук, почувствовать это опустошающее удовольствие, которое поколебало ее невинность раз и навсегда. Даже если он враг.

– Что ж, – ледяным тоном произнесла мать, когда карета медленно тронулась с места, – я очень недовольна тобой, Анна.

Она повернулась к матери:

– Почему, мама?

– Ты ничего не сделала, чтобы приблизить свою помолвку, – пояснила Генриетта. Она разочарованно покачала головой: – Ты имела все шансы завершить дело сегодня же ... Если бы миссис Эмберли была не замужем, клянусь, ты могла бы потерять лорда Хаверфорда навсегда.

– О, Генриетта, оставь девочку в покое, – послышался голос отца. – Все уже сделано. Осталось подписать кое-какие бумаги.

– А я не успокоюсь, пока эти бумаги не будут подписаны, – отрезала Генриетта. – Между прочим, лорд Хаверфорд может встретить другую молодую леди, которая обладает достаточным шармом и красотой, чтобы увести его от нашей Анны. Она должна быть застрахована от подобного развития событий.

– Хаверфорд – благородный человек, – заметил адмирал. – Он не может нарушить обещание, данное его отцом.

– Неопределенность выводит меня из себя. Анне почти двадцать один, и Хаверфорд все еще не сделал предложение. Если он так стремится сдержать обещание отца, что его удерживает?

– Он приближается к решительной минуте и делает все, как надо. Пригласил своих родных, разве нет? Если у него не было причины, стал бы он это делать?

Генриетта нетерпеливо перебила мужа:

– Это его семья.

– Леди Флорингтон не перемолвилась с ними ни словечком, ты не заметила? Ни единого слова. Они же члены одной семьи, но она даже не заметила их присутствия. – Адмирал заерзал на сиденье.

– Что ты хочешь сказать этим, папа? – спросила Анна.

– Это не для девичьих ушей, дорогая, – заявила Генриетта, недовольно фыркнув.

– Тогда почему вы говорите об этом в моем присутствии? – настаивала Анна. – Если вы не хотите, чтобы я слышала, то зачем начали этот разговор?

– Какая настырная! – воскликнула Генриетта.

Адмирал рассмеялся:

– Сворачивай паруса, Генриетта. Девочка права.

– Фу, Квентин, как неуважительно! – пробубнила адмиральша и 6твернулась к окну.

– Она выходит замуж в эту семью и вправе знать все. – Он повернулся к дочери: – Отец Романа Деверо устроил грандиозный скандал несколько лет назад, поэтому его жену, сына и дочь не принимают в определенных кругах.

– А что случилось? – с интересом спросила Анна.

– Правда, Квентин, – перебила Генриетта, – подробности вовсе не для ушей девушки в возрасте Анны.

– Ей нужно знать, – настаивал отец.

– Вовсе не обязательно, – проговорила Генриетта недовольным тоном и снова отвернулась к окну.

– Прекрасно. – Адмирал вздохнул и продолжил: – Примерно десять лет назад Оливер Деверо сбежал с Алисой Сефтон, которая была замужем за старым графом, отцом лорда Хаверфорда. Это и послужило причиной для страшного скандала.

Анна возмущенно воскликнула:

– Я должна была знать!

– Плачевное событие, – вздохнула мать.

– Что и говорить, – согласился отец. – Но нужно сказать, что молодой Хаверфорд не держит зла по отношению к семье, глава которой так унизил его отца. Благородный человек этот Хаверфорд. Он будет тебе прекрасным мужем.

– Если помолвка когда-нибудь состоится, – буркнула мать. – Анна, в следующий раз, когда мы будем в компании лорда Хаверфорда, ты должна быть более обворожительна, чтобы все его внимание принадлежало только тебе.

– Да, мама.

– Надеюсь, мы вместе с лордом Хаверфордом будем в театре в следующий четверг, – сказала Генриетта. – Тебе надо надеть синее платье, чтобы напомнить ему о сапфире Деверо...

Анна пропустила мимо ушей слова матери. Она наденет то, чтоскажет ей мать, она всегда так делала. Честно говоря, мать куда больше наслаждалась всеми этими светскими выходами, чем сама Анна. Генриетта подобно главнокомандующему планировала каждый ее шаг в обществе лорда Хаверфорда. Неудивительно, что она и отец так долго вместе.

Пока она размышляла, как ей следует успокоить мать, заверив ее, что она сделает все, чтобы привлечь внимание лорда Хаверфорда, другой джентльмен занимал ее мысли. Роман Деверо, она думала о нем. Анне хотелось бы побольше узнать о его окружении и привычках, о том, где он любит проводить время. Может быть, ей следует установить личность того юноши, которого Деверо опекал в Воксхолле? Кто-то из них обладает информацией о тайном обществе, а возможно, и о гибели Энтони. Она добудет все необходимые сведения, даже если для этого ей придется провести время наедине с мужчиной, который занимает ее мысли куда больше, чем следовало.

Глава 4

Точно в половине десятого на следующее утро Ром стоял на пороге апартаментов, которые занимал Питер Брантли. Он постучал и прислушался. По ту сторону двери раздался глухой удар, словно что-то тяжелое упало на пол, потом какой-то странный звук, сопровождавшийся тихим стоном. Ром усмехнулся: «Отлично. Слава Богу, бедолага дома».

Он постучал снова. Громкие удары предназначались для того, чтобы вывести юношу из похмелья. Такая канонада могла разбудить не только Питера, но и его соседей. Послышались грохот и стон, медленное шарканье шагов. И, наконец, скрип замка.

Питер выглянул в приоткрытую дверь, жмурясь от яркого утреннего света.

– Какого черта ...

– Доброе утро, Питер, – сказал Роман, открывая шире дверь и входя в помещение.

Питер уставился на Романа покрасневшими после ночной выпивки глазами.

– Деверо, – пробормотал он. – Что вы здесь делаете, черт побери?

– Кажется, пытаюсь разбудить мертвого.

Бросив пренебрежительный взгляд на юношу, Ром покачал головой. Он без труда оттеснил Питера от двери и захлопнул ее. Питер заморгал и схватился за голову.

– Хотите высказать сочувствие?

– Где вы были?? Впрочем, не отвечайте. Мне достаточно посмотреть на вас и вдохнуть этот запах, чтобы сразу понять, чем вы занимались.

Питер не сводил с него мутного взгляда.

– Бросьте, Деверо. Вы мне не отец.

– Нет. – Ром схватил молодого человека за рубашку, судя по ее виду, он и спал в ней, и легонько приподнял его. – Но я обещал вашему брату, что не спущу с вас глаз, и я сделаю это, хотите вы этого или нет. – Он внезапно отпустил Питера, и тот покачнулся. – А сейчас поговорим. Начнем с того момента, когда вы исчезли из Воксхолла посреди ночи.

Литер сердито посмотрел на него, расправляя рубашку.

– Я ушел оттуда вместе с друзьями.

– И среди этих «друзей» был и тот мужчина со шпагой, который прервал вечеринку?

Питер побледнел.

– Нет.

– И все же поговорим о нем. – Сняв пальто, Ром бросил его на стул и сел. – Вы его знаете?

– Это не ваше дело, – отрезал юноша, но его бравада поуменьшилась.

– А вот и нет, Питер. Если я дал вашему брату обещание, то это стало моим делом.

– Когда вы прекратите следить за мной? – Литер устало провел рукой по лицу. – Я взрослый мужчина. Моя жизнь касается только меня.

– Неужели? – Ром поднялся и схватил Литера за руку, на одном из пальцев сверкнуло кольцо со знакомой эмблемой – роза и шпага крест – накрест. – А может быть, она принадлежит им?

– Вы ничего не знаете! – Литер вырвал руку. – И я не хочу, чтобы знали. Это мое дело!

Молодой человек отвернулся, чуть не плача.

– Питер, – тихо окликнул Ром. – Они угрожали вам?

Питер на мгновение замер, затем кивнул. Он уселся поглубже на стул, свесил голову и задрожал.

– Я хочу выйти из общества, – прошептал он.

– Выйти? – Ром подошел, положил руку на плечо юноши. – Выйти откуда?

– Из общества «Черная роза». – Литер с трудом выговаривал слова. – Я думал, это увлекательное приключение, и хотел разбогатеть.

– Расскажите мне.

Литер поднял на собеседника глаза, полные страха и тоски.

– Я боюсь, Ром.

Ром сжал его плечо.

– Не бойтесь, я слежу за вами. А теперь расскажите мне, что происходит.

Питер вздохнул, казалось, все силы оставили его.

– Хорошо. Меня привел к ним мой приятель, который уже был членом общества «Черная роза». Он подбил меня вступить в его ряды. Мне казалось, это так заманчиво...

– Я представляю, что и ему тоже.

Питер пожал плечами.

– Все его члены участвуют в тайных дуэлях. Тот, кто побеждает в поединке, переходит на следующий уровень, а кто проигрывает, должен начать снова, причем с самого начала.

– Я понял. И при вступлении каждый должен внести свой пай?

Питер кивнул.

– И если вы начинаете снова, то вносите еще раз.

Скулы Рома заходили ходуном.

– Жадные ублюдки, не так ли? И как же они угрожали вам?

– Организация предполагает полную секретность. – Питер поднял руку. – Мы все носим такие кольца, которые отличают членов общества.

Ром взял руку юноши, изучая символ с большим интересом.

– Каждый носит такое кольцо?

– Да. Но кольцо члена Триады украшает рубин на месте розы.

– Что такое Триада? – Ром отпустил руку Питера.

– Три главных дуэлянта. Если вы победили на своем уровне, у вас есть шанс встретиться в поединке с одним из членов Триады. Победив, вы занимаете его место.

– И эти трое руководят всем обществом?

– Да, они судят всех остальных.

– Так ... кажется, я начинаю понимать ... Продолжайте.

– В ту ночь в Воксхолл пожаловал член Триады, который прервал вечеринку. – Питер уставился в пол. – Он разозлился, потому что мы собрались вместе в публичном месте. Мы нарушили устав общества.

– И поэтому он угрожал вам?

Питер кивнул:

– Человек со шпагой увидел меня в Воксхолле и сказал, что, появившись там, я нарушил одно из правил общества и это может стоить мне жизни. – Юноша поднял на Рома смущенный взгляд. – Когда вы спросили, куда я отправился из Воксхолла, я солгал, что ушел со своими друзьями. Я прятался в таверне, как провинившийся школьник.

– Мне кажется, вы проявили здравый смысл. – Ром поудобнее устроился на своем стуле. – И теперь, когда вы рассказали мне обо всем, вы больше не должны бояться. Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось, Питер. Теперь расскажите мне, что еще вам известно об обществе «Черная роза».

Питер откинулся на спинку стула и, облегченно вздохнув, начал свой рассказ.

Анна постучала в дверь скромного, но ухоженного дома, ее сопровождала служанка. Дверь отворил пожилой дворецкий и удивленно окинул женщин полусонным взглядом.

– Меня приглашала миссис Эмберли, – объяснила Анна, протягивая визитную карточку. – Она дома?

– Мадам действительно принимает сегодня утром, – сказал дворецкий, беря визитку. – Входите, я должен доложить о вас.

Анна вошла в просторный холл, сняла капор и накидку и отдала дворецкому. Он принял ее вещи и затем провел в залитую солнцем гостиную.

– Мисс Роузвуд, – объявил он.

Вернувшись к Лиззи, дворецкий проводил девушку в комнату прислуги.

Переступив порог гостиной, Анна остановилась, изучая интерьер. «Как мило», – подумала она. Ничего особенно дорогого или вызывающего, но хорошая солидная мебель, сияющая от усердного ухода. Хозяйка в одиночестве сидела на софе, около нее на изящном кофейном столике стояли чашка чая и тарелка с бисквитами.

Миссис Эмберли поднялась навстречу гостье.

– Мисс Роузвуд, какой приятный сюрприз!

– Доброе утро, миссис Эмберли. – Анна смущенно заморгала, когда хозяйка протянула ей обе руки для приветствия.

– О, зовите меня просто Лавиния. Или Вин. Мы все-таки одна семья, не так ли? – Лавиния усадила гостью на софу. – Вы позволите предложить вам чашечку чая? Я придерживаюсь строгого расписания, с тех пор как узнала, что жду прибавления.

– О ... мои поздравления. – Не очень понимая, как реагировать на подобное заявление – ее мать пришла бы в ужас от подобной темы для разговора, – Анна опустилась на софу. – Да, чай. Это было бы славно.

Лавиния взяла в руки колокольчик. Тот же самый пожилой дворецкий явился на ее звонок.

– Чай и побольше бисквитного печенья, – сказала Лавиния, подмигнув Анне. – Обожаю бисквит.

– Я тоже, – улыбнулась Анна в ответ.

– Уже что-то общее! – Лавиния залилась смехом и потянулась к чашке чая. – Извините, мисс Роузвуд. Я, должно быть, чересчур фамильярна с вами, но у меня такое чувство, словно я знала вас всю свою жизнь, вместе с вашими отношениями с Хаверфордом и так далее.

– Если вы позволили мне называть вас по имени, то, пожалуйста, зовите меня просто Анна. А что касается помолвки, то это пока только на словах.

Лавиния небрежно махнула рукой:

– Не беспокойтесь, дорогая. Хаверфорд как никто другой отличается благородством. Он обязательно выполнит обещание отца.

– Я надеюсь.

– И тогда мы породнимся.

– Ну ... да.

Разговор был прерван приходом слуги, несколько минут ушло на разливание чая, и это дало Анне время подумать о том, как лучше подойти к интересующему ее вопросу, который и привел ее в этот дом.

Когда слуга покинул комнату, Анна, слегка пригубив чай, спросила:

– Ваша матушка довольна прошлым вечером?

– Да, конечно, – подтвердила Лавиния. – Мама редко куда-то выходит.

– Печально слышать это. – Анна сделала еще глоток. – А ваш брат? Как его дела?

– Ром есть Ром, – вздохнула Лавиния. – Он узнал о моем состоянии как раз перед тем, как мы отправились на обед к Хаверфорду и я клянусь, он не спускал с меня глаз весь вечер! Вдруг я споткнусь или еще что-нибудь ...

– Может быть, он просто беспокоится о вашем здоровье?

– Может быть. Тем не менее, я не могу не поблагодарить вас за то, что вы уступили мне свое место за карточным столом. Уверена, это был единственный момент за весь вечер, когда, подняв глаза, я увидела, что мой брат не смотрит на меня.

– Я плохой игрок, – призналась Анна. – И была очень благодарна вам за то, что вы избавили меня от обязанности играть.

– Вместо этого вы стали жертвой плохого настроения моего брата, – заметила Лавиния с улыбкой, которая не содержала и намека на сожаление. – Я надеюсь, вы простили меня?

– Конечно. – Анна взяла бисквит. – Надеюсь, его своеобразный юмор не испортил вам настроение?

– О, я вообще не обращала на него внимания, – сказала Лавиния, пожимая плечами. – Я знаю, он хотел как лучше, но я же не маленькая девочка, а замужняя дама!

Губы Анны дрогнули при горестном воспоминании о ее собственном брате.

– Я понимаю, поверьте.

– О Господи, простите меня! – На лице Лавинии появилось искреннее сожаление. – Вы не так давно потеряли брата. Как я могла забыть?!

– Пожалуйста, не казните себя. Я с удовольствием слушаю, как вы говорите о своем брате. Это навевает приятные воспоминания.

– Но все же ... – Лавиния взяла бисквит с тарелки и передала его Анне. – Вот, теперь вы понимаете, насколько я чувствую свою вину.

– Конечно. – Анна печально надкусила бисквит. – Я ценю ваше искреннее сожаление.

Лавиния улыбнулась:

– Вы такая милая, Анна! Я верю, Хаверфорд в ближайшее время объяснится с вашим отцом, так что мы совсем скоро станем родственниками. Вы собираетесь в театр в четверг?

– Да, вместе с родителями. Лорд Хаверфорд пригласил нас в свою ложу.

– Я тоже буду там, не была в театре бог знает сколько!

– А ваш супруг?

– Надеюсь, он составит мне компанию. Его политические собрания слишком участились, я рассержусь, если он пропустит такое событие. – Она снова потянулась за бисквитом. – Мама не любит театр, а Роман ... не знаю, что ему придет в голову ...

Анна старательно следила за своей интонацией.

– Он тоже не любит театр?

– Не думаю, просто дела отвлекают его от подобных мероприятий. Он только что вышел в отставку и ищет вакансию в дипломатическом департаменте при правительстве.

– Как интересно! Наверное, ему придется много путешествовать?

– Все зависит от того, захочет ли Эдгар Вон составить ему протекцию. Но Ром решительно настроен получить это место. И я не сомневаюсь, что он добьется своего.

Голос Рома эхом раздался в ее голове: «Это не кончено, Роуз. Я найду тебя, и мы закончим то, что начали».

Анна отпила чай.

– Господи; что с вами? – встревожилась Лавиния.

Анна промокнула рот салфеткой.

– Ничего. Все в порядке.

Кто-то стучал в дверь так сильно, что было слышно даже в маленькой гостиной. Анна взглянула на часы на камине и поняла, что уделила беседе с Лавинией куда больше времени, чем запланировала. Она поставила чашку на стол.

– Кажется, я задерживаю вас. Мама будет сердиться, если я опоздаю к модистке.

– Вы уже должны идти?

– К сожалению, да. Я надеюсь, мы увидимся в четверг в театре.

– Непременно.

Дворецкий вошел в гостиную со словами:

– Миссис Пруденс Уэнтуорт.

Лавиния сморщила нос и прошептала:

– Пожаловала старая сплетница. Но ничего не поделаешь, она разделяет политические убеждения Генри.

Обе молодые женщины поднялись, чтобы встретить пожилую даму. Миссис Уэнтуорт устремилась вперед на всех парусах, ее впечатляющая грудь могла снести любую преграду на своем пути.

– Миссис Эмберли, как приятно вас видеть! Вы чудно выглядите.

– Спасибо, миссис Уэнтуорт. Вы знакомы с мисс Роузвуд?

Матрона вытащила монокль и с любопытством разглядывала Анну.

– Я полагаю, дочь адмирала Роузвуда?

– Да, миссис Уэнтуорт.

– Приятно с вами познакомиться. О, чай! Чудно, чудно!

– Позвольте мне налить вам чаю? – предложила Лавиния, ставя чашку перед гостьей.

Миссис Уэнтуорт умудрилась ловко уместить свое большое тело в кресле.

– Вы не присоединитесь к нам, мисс Роузвуд?

– К сожалению, нет. У меня назначена встреча, на которую я не могу опоздать.

– Что ж, тогда всего вам наилучшего, – сказала миссис Уэнтуорт, принимая чашку и сахарницу, которую протягивала ей Лавиния.

– Спасибо, что навестили меня, – сказала Лавиния. – Багсли проводит вас к выходу.

– До четверга.

Грациозно поклонившись миссис Уэнтуорт, Анна вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Она задержалась на секунду, чтобы прийти в себя. Ей показалось странным, что в семействе Деверо отсутствовало притворство, или это всего лишь хитроумная уловка? Такая искренность, такая поразительная открытость чувств. Подобные вещи не приветствовались в том мире, где жила Анна.

Она огляделась в поисках Багсли. Но кругом было пусто, и она подумала, что, скорее всего он провожает Лиззи.

– Багсли? – позвала она. Шаги раздавались в пустом коридоре, и она пошла на этот звук. – Где же вы?

Молчание. Она удивленно приподняла брови. Не могла же она вернуться в гостиную и просить Лавинию позвонить дворецкому, но ничего другого не оставалось. Она отправилась назад, но тут ее внимание привлекла приоткрытая дверь комнаты на противоположной стороне коридора. Заглянув, нет ли там слуги, и никого не увидев, она вошла и поняла, что находится в кабинете Генри Эмберли.

Картина, висевшая на почетном месте над камином, заинтересовала ее. Сначала Анна подумала, что это портрет Романа; но при более пристальном рассмотрении поняла, что есть разница между мужчиной, изображенным на портрете, и Романом Деверо. И все же, какое удивительное сходство! Короткие темные волосы, правильные черты лица, как и у того мужчины, о котором она так много думала в последнее время. И глаза у человека на портрете были такие же темные, но, правда, карие, а не пронзительно-зеленые, как у Романа, и еще шрам около уха. Поразительное сходство!

– Доброе утро, мисс Роузвуд.

Анна вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, перед ней стоял Роман Деверо собственной персоной.

– Что вы здесь делаете?

Он рассмеялся:

– Пришел навестить сестру, но присутствие миссис Уэнтуорт заставило меня зайти в библиотеку. А вы?

Изумление просвечивало в его гипнотизирующем взгляде, как если бы он точно знал, что она позволила себе удовлетворить свое любопытство.

– Я случайно зашла сюда, – промямлила Анна.

– Если вы хотите пройти к Лавинии, я с радостью провожу вас.

– Нет! – Она перевела дыхание, заставляя свое сердце успокоиться. – Я только что вышла от нее.

– Но вам не кажется странным искать выход на улицу в библиотеке?

Она смутилась и покраснела.

– Мне хотелось поближе рассмотреть этот портрет. Кто это?

Ром сурово взглянул на картину.

– Мой отец.

– Вы очень похожи на него.

– К сожалению. С этим ничего не поделаешь. – Он взял ее за руку и отвел от картины. – Вин едва знала нашего отца. Может быть, поэтому она повесила этот портрет на стену, когда моя матушка решила убрать его из своего дома.

Суровость его тона насторожила Анну, предостерегая от излишних вопросов.

– Мне не следовало спрашивать, – извинилась Анна. – Но меня заинтриговало поразительное сходство.

– Поговорим лучше о другом. Я очень рад создавшейся ситуации, так как у нас не было возможности побеседовать на обеде у Хаверфорда. – Он поймал ее взгляд и долго не отпускал его. – Я думал, мы можем обновить наше знакомство, сбросив маски светской любезности.

«Маски? Помоги мне Господи, неужели он догадывается? Невозможно!» Дрожа, она высвободила свою руку из его руки.

– Я опаздываю на важную встречу, как-нибудь в другой раз.

– Неужели вы не можете уделить мне пару минут? И потом, мы одна семья.

– Не знаю. – Она посмотрела в открытую дверь.

– Пойдемте, мисс Роузвуд. Уверяю вас, мы оставим дверь приоткрытой.

– Очень хорошо. – Опасаясь, что дальнейший протест может возбудить его подозрения, она проигнорировала инстинкт, подсказывающий ей, что надо немедленно бежать, и вместо этого подвинулась почти вплотную к нему. – Но только очень коротко, мистер Деверо. Моя матушка ждет меня.

Он кивнул:

– Понимаю, мисс Роузвуд. Я не сделаю ничего, что бы огорчило вашу матушку.

Его располагающая улыбка пронзила ее до глубины души, и Анна решительно прошла в противоположную часть комнаты, где около окна стояли два массивных стула, обитых темной кожей, и открывался вид на небольшой сад. Она погладила кожаную спинку стула и посмотрела в окно. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы обрести спокойствие. Внутренний голос подсказывал ей, что надо бежать. Но она не смела. Если она попытается уйти, это только усилит его подозрения, а если будет медлить, имеет шанс выдать себя.

Наблюдая за ней, Ром с трудом сдерживался, чтобы не дать волю своим чувствам. Когда он увидел ее одну в библиотеке, он не мог не подойти. Он говорил себе, что просто хотел узнать, не затеяла ли она какую-то игру с его семьей. Ему надо было убедиться, что она не хочет оставить Марка в дураках. Но ее сходство с той женщиной в Воксхолле и мысль о том, что они могут продолжить начатое, заглушили все предостерегающие голоса.

Ее соблазнительный рот притягивал его, а тембр голоса заставлял вибрировать нервы, пробуждая воспоминания. Его тело отзывалось на воспоминания о том, как он держал ее в своих объятиях. Ее шарм действовал на него безотказно. Она бросила вопросительный взгляд в его сторону, и Ром усилием воли подавил свои страстные мысли. Женщина Марка – запретный плод!

Он подошел к письменному столу. Лучше сохранять дистанцию между ними, особенно когда его желание так разгорелось в ее присутствии. Ни одна из обычных светских любезностей, которые всегда с поразительной легкостью слетали с его языка, на этот раз не шла на ум. Он понимал, что хочет узнать о ней правду, но деликатность ситуации требовала дипломатического подхода.

Если он окажется прав в своих подозрениях, то сможет спасти Марка от женитьбы на этой женщине. А если ошибся, он страшно оскорбит леди, которая вскоре станет членом его семьи. Это был бы удар, который Марк не сможет вынести.

– Какие чудные розы, – сказала она, посылая ему нервную улыбку.

Розы? она что, смеется над ним? Или проверяет его?

– Розы – мои любимые цветы, – ответил он, внимательно наблюдая за ней. – Нет аромата слаще.

Ее губы приоткрылись, словно от изумления, но она тут же быстро отвернулась. Вина? Или скромность?

Лучи утреннего солнца бросали оранжевые блики на ее каштановые волосы, окрашивали четкий профиль в мягкие золотистые тона, словно нимб ангела, которым она хотела казаться. Ее бледно-зеленое платье вполне соответствовало ее статусу и возрасту, но он не мог забыть другое зеленое платье, которым недавно восхищался ... Мягкий зеленый шелк струился, подчеркивая стройную фигуру той таинственной Роуз.

Неужели это одна и та же женщина? Его ум отказывался верить, что такое возможно, хотя он не мог отрицать очевидное сходство, бросающееся в глаза. Если бы он мог поцеловать эту Анну, то узнал бы точно. Но никому не придет в голову, что девушка благородных кровей могла решиться изображать проститутку, пусть даже на маскараде.

Молчание затянулась, и она с тревогой взглянула на него:

– Мистер Деверо, вы сказали, что хотите поговорить со мной, а сами молчите. Мне пора.

Она повернулась, намереваясь уйти, но он преградил ей путь, так что она не могла сделать и шага.

– Пожалуйста, подождите.

– Что вы хотите от меня? – Она отступила на шаг и ухватилась за спинку стула. Ее пальцы впились в кожу обивки.

– Узнать вас получше. – Он попытался улыбнуться, но его голова кружилась от ее аромата и от ее близости. – Марк мой любимый кузен, и мне любопытно, что за женщину он выбрал себе в невесты.

– Не совсем так, – поправила она. – Пока не соблюдены необходимые формальности.

– Не означает ли это, что вы сами не уверены в том, что будете помолвлены с моим двоюродным братом? – Подойдя ближе, несмотря на решение сохранять дистанцию, он положил свою руку рядом с ее рукой на спинке стула.

– Между нашими семьями существует определенная договоренность. – Она отодвинула руку от его руки. – Тем не менее, еще не подписано соглашение. До того как это случится, я предпочла бы не говорить, что лорд Хаверфорд и я помолвлены.

Не означало ли это, что она убеждала себя, что свободна и готова пуститься во все тяжкие с подходящим мужчиной? Она флиртовала с ним, как он и подозревал? Или хуже, была одной из тех женщин, что любят разврат и предпочитают быть куртизанками?

Он сделал небольшой шажок к ней. Аромат роз возбуждал и дразнил, с необыкновенной ясностью перенося его назад в Воксхолл. Стоит закрыть глаза, и он поверит, что вернулся туда. Она похожа на Роуз как две капли воды и одного роста с ней. И, Господи, один и тот же запах ... но этого все же недостаточно для ошеломительных предположений. Многие юные леди предпочитают аромат роз.

– Без сомнения, ваши родители очень довольны, что вы нашли столь подходящую партию, – пробормотал он. – Но вы сами что думаете по этому поводу?

Она бросила на него любопытный взгляд.

– Я довольна.

– Довольны? Марк – прекрасный человек, но его страсть в первую очередь относится к его поместью и конторским книгам. Вы будете счастливы, имея такого мужа?

– Сэр, вы переходите всякие границы. – Она покраснела и отвернулась.

Она была права.

– Простите!

Она так резко выпрямилась, что он испугался, как бы она не упала.

– У меня нет желания обсуждать членов семьи лорда Хаверфорда, но должна сказать вам, что нахожу ваши вопросы некорректными, мистер Деверо.

– То же самое я могу сказать про вас, мисс Роузвуд. Вы что-то недоговариваете ... Не могу отделаться от ощущения, что мы уже встречались.

Она побледнела.

– Я уверена, что помнила бы, если бы мы встречались до обеда у мистера Хаверфорда.

– Джентльмен воображает, что леди найдет его незабываемым.

Подчиняясь невольному импульсу, он взял ее руку и поднес к губам, заглядывая ей в глаза. Он испытывал ее, пытался поймать в ловушку.

Анна похолодела от ужаса, она изо всей силы заставляла колени не дрожать.

– А вы, разумеется, джентльмен, сэр?

Он снова обезоруживающе улыбнулся ей:

– Это решает леди.

Выбитая из колеи его гипнотизирующим тоном, она попыталась выдернуть свою руку из его руки.

– Я думаю, нет. Джентльмен не станет флиртовать с леди, которая принадлежит другому.

Эта фраза подействовала на него как кнут и исказила его черты, заставив ее тут же пожалеть о своих словах. Сердце бешено застучало в груди. Неужели он знает, что она и Роуз одно лицо? Как она могла выдать себя?

– Так вы уже принадлежите Марку? Как замечательно!

Она подняла подбородок, услышав неподдельную ярость в его тоне.

– Мы еще не помолвлены, но я уверена, что если выйду замуж, то буду верной женой.

– Правда? – пробормотал он. – Я сомневаюсь.

– Вы оскорбляете меня, – отрезала она.

– Извините, – быстро проговорил он, так быстро, что она поняла, это были необдуманные слова. – Я хотел сказать, что если Марк так уверен в вас, то следует избегать даже намека на нарушение верности.

– Нарушение можно придумать.

Он не сводил с нее глаз.

– Абсолютно точно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеются в виду знаменитые «Сто дней», когда Наполеон предпринял попытку вернуть себе престол. Его вторичное правление продолжалось сто дней

Вернуться