# Не родись пугливой

Ирина Хрусталева

Кира Романова уродилась умницей и красавицей. Но чтобы потенциальный начальник оценил именно ум, а не внешность, ей пришлось напялить на себя нелепые балахонистые одежды и страшные очки. Стать посмешищем девушке удалось легко. Как теперь доказать, что она толковый работник? Вскоре Кира заметила: на фирме прокручиваются весьма подозрительные делишки. Она собралась сообщить об этом начальнику, но узнала ужасную новость – его пытались убить! Итак, пока шеф в больнице, она должна во что бы то ни стало вычислить злоумышленников!

## Глава 1

Кира стояла перед зеркалом и внимательно разглядывала свое отражение. Безупречная фигура, длинные точеные ноги, осиная талия, упругая грудь, бархатная кожа. Красивые черные волосы блестящей волной падали на спину. Выразительные карие глаза с пушистыми ресницами, чуть вздернутый носик и яркие пухлые губы. Девушка прекрасно знала о своей выразительной и броской внешности, всегда гордилась ею, но сейчас, стоя перед зеркалом, почему-то злилась.

– И что же мне теперь прикажете с этим делать? – недовольно проворчала она. – На панель идти, чтоб денег заработать? Судя по тому, как мне везет в последнее время, наверное, так и придется сделать. Тьфу, ну что за дурацкие мысли лезут в голову? – сплюнула Кира. – Будем надеяться, что сегодня колесо фортуны завертелось в нужном направлении и удача наконец улыбнется мне. Она мне так сейчас нужна, просто необходима, – вздохнула она. – Не может же черная полоса длиться бесконечно? После ночи всегда наступает утро. Так всегда говорила моя бабуля.

Вот уже три раза Кира пробовала устроиться на работу секретарем-референтом, но каждый раз после собеседования уходила и больше не возвращалась. Нет, ей не отказывали, а совсем наоборот, давали понять, что она подходит как нельзя лучше. Но она прекрасно видела и понимала, почему ее берут и для чего она подходит. Ее удивляло, что никого особо не интересуют ее профессиональные качества, а лишь внешние данные. Она, естественно, понимала, что любому руководителю хочется иметь при себе не старуху Шапокляк, а даму приятной наружности, но ведь при этом она должна и уметь что-то. Но Киру даже ни разу не протестировали на знание языков, стенографии, компьютера. Ее рассматривали откровенно раздевающим взглядом, от которого она чувствовала себя монашкой на нудистском пляже. Такой распорядок служебных обязанностей ее совершенно не устраивал, и она уходила.

И вот сейчас, стоя перед зеркалом, девушка напряженно соображала, что же ей делать. Деньги, которые у нее оставались после смерти бабушки, уже давно закончились. Все золотые украшения, которые были у Киры, она отнесла в ломбард, и они там пропали, потому что выкупить их было не на что. Оставались еще бабушкины, но к ним она не прикасалась и никогда не сделает этого, что бы ни случилось. Украшения передавались из поколения в поколение вот уже много лет, это было семейной традицией. Даже в годы войны, когда кругом царили разруха и голод, семья Романовых сберегла их. И вот сейчас эти драгоценности перешли к Кире, которая должна будет передать их своим детям, а те своим, и так далее. Она прекрасно знала, что они очень дорого стоят и если их продать, то все проблемы сразу же решатся как нечего делать. Но у Киры ни разу не возникло даже мысли об этом. Она перебивалась как могла и терпеливо сама себя уговаривала: «Ничего, это временно, скоро все будет хорошо, а пока придется немного потерпеть».

Девушка один раз даже пробовала поехать на рынок, чтобы продать там свою кофточку, но так и не сумела. Вытащив ее из сумки и развернув в руках, она опустила голову, чтобы окружающие не видели, как пылают ее щеки. Рядом с ней стояла бойкая бабенка и расхваливала свой товар звучным голосом:

– Подходите, покупайте, дешевле, чем у меня, на всем рынке не купите! Гражданочка, посмотрите, какая юбочка, прям на вас сшитая. Вы в ней как королевна будете ходить.

– Ага, с моими габаритами да еще в такой юбке я буду как баба на чайник, а не как королевна, – хохотнула та, прикладывая юбку к тому месту, где у нее когда-то была талия.

– А чего стесняться своих размеров? Я вон тоже не дюймовочка и с гордостью ношу то, чем меня природа наградила. И надеваю всегда то, что нравится. Хорошего человека чем больше, тем лучше, – тут же нашлась продавщица. – Где ж нам модельную фигуру взять, раз конституция такая?

– Жрать поменьше надо, тогда само собой все возьмется, – проворчал мужик, расположившийся рядом с бойкой продавщицей. Он разложил вокруг себя для продажи плетеные корзинки, туесочки и подставочки для горячей посуды. Сам присел на раскладной стульчик и смотрел сейчас на пышнотелых женщин снизу вверх недовольным прищуренным глазом.

– Я и гляжу, ты на вынужденной диете постоянно сидишь, кожа да кости. Небось и жена такая же заморенная и злая от недоедания, – не полезла за словом в карман продавщица. – А меня мой мужик и такую обожает. Говорит, что лучше тебя, моя пышечка, никого нет. Наукой давно доказано, что полные люди – самые добрые. Граждане, подходите на распродажу, отдаю качественные вещи почти даром! Не проходите мимо, купите у меня, потом будете носить и добрым словом вспоминать, – снова закричала она, улыбаясь добродушной улыбкой. На ее щеках горел здоровый румянец, а из-под шапочки выбились белокурые кудряшки, отчего лицо казалось молодым и милым.

Кира, постояв минут двадцать – двадцать пять, поняла, что никогда не сумеет продать свою кофточку. Из покупателей, которые толпой шли мимо, никто даже ни разу не поинтересовался ее товаром, и девушка поспешно сунула кофту обратно в сумку.

«Это совсем не для меня, – подумала она. – Я никогда не сумею вот так, как эта женщина», – посмотрела она на румяную продавщицу, которая продолжала зазывать покупателей, не переставая улыбаться всем, кто к ней подходил.

– Нужно срочно искать нормальную работу, а не на рынке стоять, – вздохнула девушка и пошла к автобусной остановке.

Раньше Кира никак не могла устроиться на службу: она была на последнем курсе университета и писала дипломную работу. По этой причине девушка отказывала себе во всем, ничего не покупала и даже экономила на питании. Днем она сидела за дипломом, а по ночам переводила тексты, чтобы хоть сколько-нибудь заработать на жизнь. Этого, естественно, не хватало, и ей постоянно приходилось просить в долг у своей подруги Кати. Деваться просто было некуда, оставалось совсем чуть-чуть, совсем немного перебиться, а там – диплом, свободный выбор, и все двери открыты. Катя никогда не отказывала подруге, она была замужем за человеком, который очень хорошо зарабатывал, поэтому деньги у нее всегда были, причем в любом количестве. Кира занимала у нее небольшие суммы, но в результате накопилось уже достаточно много. С Катей они были лучшими подругами, еще со школы, поэтому та никогда не напоминала о долге и, когда Кира сама заводила об этом разговор, махала руками:

– Прекрати немедленно, Кирюша, отдашь, когда сможешь, а если не сможешь, не беда, у моего Родьки этих бумажек – завались. Я иногда думаю, может, у него подпольный монетный двор имеется? – хохотала Катя. – Шучу, конечно, работает он как приговоренный, скоро, наверное, забуду, как мой ненаглядный супруг выглядит. Так что не переживай о долге, поверь, умереть с голода нам не грозит. Я рада, что могу тебе помочь хоть чем-то.

Но Кира все равно очень переживала по этому поводу, она ужасно не любила быть кому-то обязанной, пусть это и была ее лучшая подруга. Гордость и достоинство в ней перевешивали над всеми остальными качествами характера, уж такой воспитала ее бабушка. Та всегда считала, что гордость для женщины – главное достояние, а уж потом – все остальное.

– Женщина может быть не очень красива, но, если она умна, горда и знает себе цену, мужчины всегда обратят на нее внимание, – говаривала заслуженная актриса Евгения Александровна Романова. Кстати, она очень гордилась своей фамилией. Женщина хоть и знала, что не имеет никакого отношения к царственной династии, но ей все равно было приятно быть однофамилицей русских монархов.

– В сегодняшнее время из любой крокодилицы можно сделать конфетку. И косметика какая хочешь, и пластическая хирургия к твоим услугам, даже ногти и волосы наращивать научились. Я уж не говорю о силиконовой груди, ягодицах и прочих частях тела. Но уверяю тебя, Кирюша, что все это пустой звук, просто красивая оболочка, если женщина не знает цены своим внутренним, душевным качествам и не умеет гордиться этим. Я не говорю тебе сейчас о той гордости, которую называют эгоистичной и заносчивой, нет, я говорю о достоинстве. А тебе с такой внешностью нужно помнить об этом в первую очередь. На красивых женщин мужчины смотрят, как дети на игрушку, которая привлекает своей яркостью. Никогда не позволяй на себя так смотреть, будь всегда гордой, и это оценят.

Кира очень хорошо усвоила уроки своей бабки и никогда не смогла бы перешагнуть через свое достоинство, пусть даже умирала бы с голоду. Вот по этой причине она уже в который раз и уходила от работодателя, снова оставаясь без места, зато с гордо поднятой головой. После окончания университета Кира стала дипломированным специалистом и искала сейчас нормальную работу, соответствующую ее профессиональным качествам. Прежде чем начать поиски, она окончила еще и специальные курсы секретарей-референтов, чтобы, помимо университетского диплома, иметь и профессиональные навыки. Кира разослала свое резюме в пять корпоративных холдингов, в трех она уже побывала, а сегодня должна была идти в четвертый. Вчера ей на электронную почту пришло письмо, в котором говорилось, что ее приглашают на собеседование. На эту компанию она возлагала большие надежды, так как два дня назад прошла там тестирование, чем приятно была удивлена. В предыдущих трех фирмах никто даже не подумал этого делать. Тест она прошла на «отлично», во всяком случае, ей так показалось, и вот сегодня ее приглашали на собеседование к самому президенту компании.

– Ладно, сегодня я вам устрою костюмированный карнавал! Недаром я внучка актрисы, – усмехнулась девушка и начала одеваться.

Она подобрала волосы и сделала строгий пучок. На лицо нанесла немного тонированного крема, чтобы оно выглядело не таким цветущим. Вместе с лицом крем затонировал брови с ресницами, и теперь те выглядели практически бесцветными. Дальше Кира перешла к одежде. Она надела юбку ниже колен и пиджак на пару размеров больше, чем положено, поэтому он казался мешковатым. Под пиджак была надета белая блузка со строгим воротничком, которые носили в семидесятых годах. Всю эту одежду она нашла в шкафу, который стоял в комнате бабушки. Евгения Александровна умерла чуть меньше года назад. Соседка с нижнего этажа еще на поминках, сразу же после похорон, говорила Кире, что после сорока дней нужно отдать или выбросить вещи покойной. Вроде бы так принято, чтобы ничто не задерживало здесь, в этом мире, новопреставленную. Кира не верила во всякие предрассудки, но вещи обещала отнести к мусорному контейнеру, чтобы их могли разобрать бомжи. Прошло сорок дней, потом еще сорок и еще сорок. Скоро исполнится годовщина, а у Киры до сих пор не поднялась рука выбросить или кому-нибудь отдать эти вещи. Бабушка была самым родным и близким человеком для девушки, это ей она обязана своим воспитанием и образованием. Евгения Александровна была коренной москвичкой. Ее родители были еще из тех, кто относился к старой московской интеллигенции. Воспитание она получила соответственное. Женщина была образованна и умна. В меру добра, интеллигентна и талантлива. Иногда строга, когда того требовала ситуация, но и не лишена чувства юмора. Она очень строго относилась к своей внешности, всегда следила за модой и старалась выглядеть как можно элегантнее. Но при этом она не пренебрегала иногда крепким словцом, курила сигареты, вставляя их в длинный мундштук, и не прочь была пропустить рюмочку хорошего коньяка перед ужином. Она не боялась старости, говорила, что в каждом возрасте есть своя прелесть, но тем не менее всегда стремилась выглядеть моложе своих лет. До самого конца, даже тогда, когда уже серьезно болела, она по утрам тщательно укладывала волосы, припудривала лицо, красила губы и надевала свой яркий атласный халат. Только после этого она спокойно укладывалась на высокие подушки в белоснежных кружевных наволочках и брала в руки свою любимую книгу, сборник стихов Блока.

– Вот теперь я готова к приему гостей, если таковые вдруг объявятся, – улыбалась она своей неотразимой улыбкой актрисы. – Пусть не думают, что если Романова заболела, значит, совсем потеряла форму и вышла в тираж. Я еще им всем покажу, что такое настоящая актриса! Я обязательно еще выйду на сцену и, как всегда, с блеском сыграю королеву Гертруду. Умирать я буду только на сцене!

Раньше в доме актрисы всегда собиралась целая толпа народу. Как в шутку выражалась женщина, богемная тусовка. Сколько Кира помнит себя, с самого детства она привыкла к тому, что у них в доме всегда было весело и шумно. Приходили актеры и режиссеры, писатели и композиторы, поэты и художники. Обсуждались политика, мода, культура, поэзия, живопись, музыка и многое другое. Девочка никогда не была обделена любовью и вниманием, все относились к ней как к вполне взрослой, и ей это очень нравилось. Бабушка приложила все силы, чтобы Кира получила хорошее образование. Благодаря ей девушка знала два языка в совершенстве, играла на фортепьяно, занималась конным спортом и танцами, изучила этикет и эстетику. А когда поступила в университет, очень серьезно увлеклась техникой йоги. Родители Киры разошлись, когда той еще не исполнилось и трех лет. Отец ушел и больше никогда не возвращался, а мать, немного поплакав в подушку, меньше чем через год выскочила замуж за иностранца. Виктория, долго не раздумывая, укатила с новым мужем в Америку, оставив трехлетнюю дочь Кирюшу, так ласково она ее называла, на попечение своей матери. Почти четверть века назад, тогда еще при социалистической политике СССР, такой поступок рассматривался очень негативно, и этот негатив сразу же отразился на отношении к членам семьи. Бабушка Киры, заслуженная актриса, сразу же лишилась ведущих ролей, и первое время им было очень трудно. К счастью, шесть месяцев спустя мать Киры нашла способ помогать им. Эта помощь была очень кстати, потому что через некоторое время и вовсе грянула перестройка, и всем служителям искусства тогда пришлось несладко. Не только актеры кино, но и артисты театров остались тогда практически без работы и старались найти какие-то другие пути, чтобы заработать средства к существованию. В числе безработных была и актриса Романова, и, если бы не помощь матери Киры, неизвестно, как бы они смогли жить. Только во второй половине девяностых Евгению Александровну Романову вновь пригласили в театр, и она с радостью согласилась. А до этого времени Виктория регулярно звонила и присылала деньги в течение пятнадцати лет, а потом, чуть более пяти лет назад, вдруг внезапно пропала, и даже звонки прекратились совсем. Евгения Александровна пыталась что-то выяснить, но безрезультатно. Она очень переживала по этому поводу, но любимой внучке Кире ничего не говорила. Если честно, то девушка не слишком заостряла на этом факте внимание, потому что практически не помнила ту женщину, которая считалась ее матерью. Поэтому ее мало волновало, что она вдруг куда-то исчезла. Правда, когда умерла бабушка, Кира тоже пробовала разыскать мать, чтобы сообщить ей об этом, но ее попытки также не увенчались успехом. Тот номер телефона, который был у Евгении Александровны в записной книжке, уже давно принадлежал другим людям. Что случилось с Викторией, ее матерью, девушка так и не знала до сих пор. Люди, которые жили теперь в том доме, куда звонила Кира, ничего не могли сказать. Они купили этот дом через риелтора по недвижимости, поэтому прежних хозяев даже не видели и ничего о них не знали. Вот так и оборвалась последняя ниточка, которая когда-то связывала их. Впрочем, Киру опять же не очень расстроило данное обстоятельство. Как уже было сказано, она совсем не помнила свою мать, и лишь фотография, которая висела на стене у бабушки в комнате, говорила о том, что такая женщина все же существует.

Кира внимательно посмотрела на себя в зеркало и нацепила на нос большие очки с простыми, слегка затемненными стеклами, что придало ей вид училки-зануды. Очки нашлись у Евгении Александровны в сундучке, в нем лежало много театральных мелочей, к которым та относилась очень трепетно. Уже когда она серьезно болела и практически не вставала с постели, она очень часто просила Киру принести ей этот сундучок. Перебирая милые сердцу безделушки, актриса вспоминала:

– Вот в этих сережках я играла роль Катерины в «Грозе». Вот в этих жемчужных бусах и с этим веером – Гертруду в «Гамлете», а вот в этих очках – учительницу русского языка и литературы из «Школьного вальса».

И вот сейчас ее внучке пригодился этот сундучок.

Оставшись довольна своей «странной» внешностью, Кира прихватила дамскую сумочку и прошла в прихожую. Сначала она по привычке хотела надеть туфельки на шпильке, но потом решила, что образ должен быть законченным, залезла в шкаф и достала лодочки на низком каблуке.

«Как раз то, что нужно. Будем надеяться, что все это, вместе взятое «безобразие», поможет мне наконец получить работу, которую я хочу», – подумала девушка, бросив последний взгляд на свое отражение.

На нее смотрела строгая дама неопределенного возраста, с бесцветным лицом, лишенным макияжа, в огромных очках, с пучком на голове и в черном мешковатом костюме, который совершенно скрывал фигуру и от этого смотрелся немного нелепо.

– Ну, с богом, – выдохнула девушка и торопливо вышла из квартиры.

* * *

Кира подъехала к нужному месту и, выйдя из маршрутного такси, посмотрела на огромное здание, которое было практически все из стекла.

«Как в аквариуме», – подумала девушка и пошла к центральному входу. Как только она вошла в огромный холл, к ней тут же подошел секьюрити и поинтересовался:

– Чем я могу вам помочь, мадам?

«Надо же, как я хорошо, оказывается, сумела измениться, раз меня называют мадам! Может, мне стоило пойти по стопам своей бабули? Что зря таланту пропадать?» – усмехнулась про себя Кира.

– Я на собеседование в «Холдинг-Грандес», – не глядя на молодого человека, ответила она. – Мне назначена встреча с президентом компании.

Огромные очки постоянно сползали на нос, и девушка их нервно поправляла.

– Лифт направо, одиннадцатый этаж, – любезно проинформировал охранник и тут же потерял к посетительнице всякий интерес.

Девушка прошла к лифту, где уже стояли три человека. Когда тот спустился, из него вышла толпа народа, и Кира вместе с ожидающими вошла в кабинку. На стене было большое зеркало, и девушка невольно вздрогнула, когда посмотрела на свое отражение.

«Боже мой, кажется, я переборщила, – подумала она, не отрывая взгляда от своего отражения. – Что, интересно, скажет президент, когда увидит перед собой мадам с паспортными данными вчерашней студентки? А, будь что будет, назад все равно дороги нет, – мысленно махнула она рукой. – Как говорится, откажут, значит, откажут. Хуже, чем есть, все равно уже быть не может. Пойду тогда на рынок огурцами торговать», – усмехнулась Кира.

Она решительно вышла из лифта, когда тот открыл двери на одиннадцатом этаже, и прошла по длинному коридору, где повсюду висели камеры наружного наблюдения. Кира остановилась у двери, на которой сверкала золотом вывеска: «Приемная президента корпорации «Холдинг-Грандес», и некоторое время не решалась ее открыть. Немного постояв, она глубоко вдохнула, будто перед прыжком в воду, и, расправив плечи, решительно взялась за ручку и распахнула дверь. Девушка оказалась в просторной приемной, которая потрясала своим великолепием и значимостью. Все здесь говорило о том, что компания серьезная, стабильная и процветающая. Массивные кресла, обтянутые натуральной кожей нежно-голубого цвета, стояли вдоль стен. Рядом с ними разместились стеклянные столики в стиле хайтек, на которых лежали дорогие журналы. Пол украшал мягкий ковер в сдержанных голубоватых тонах. В вазах стояли живые цветы, на стенах висели картины в красивых рамках с позолотой, а прямо напротив кресел, также на стене, висел огромный телевизор с плоским экраном. За большим столом секретаря, который был напичкан разнообразной аппаратурой, начиная с селектора связи и заканчивая компьютером, сидела элегантная женщина лет сорока. Выглядела она официально, но в то же время не была лишена привлекательности. Деловой, но элегантный костюм, тщательно уложенные волосы, ухоженное лицо, неброский макияж и приветливая улыбка на губах создавали приятное впечатление.

– Чем я могу вам помочь? – произнесла женщина заученную фразу, улыбнувшись посетительнице.

– Я на собеседование, меня пригласили на двенадцать часов, – ответила Кира и снова поправила неудобные очки, которые сползли на нос.

– Как ваша фамилия? – продолжая дружелюбно улыбаться, спросила секретарша и, щелкнув мышкой, посмотрела на монитор.

– Романова Кира Эдуардовна.

– Да, есть такая, я сама отправляла приглашение на вашу электронную почту. Очень хорошо, что вы пришли, присядьте, подождите немного, Илья Борисович скоро освободится.

Кира присела, одернув и так закрывающую колени юбку, и заметила, как у секретарши дрогнули губы. Она отвернулась, чтобы посетительница не увидела, как ее рот растянулся в улыбке, но Кира все равно это заметила.

«Ну и пусть смеются, – подумала девушка и нахмурила брови. – Может, хоть с такой внешностью на меня посмотрят как на дипломированного специалиста, а не как на украшение для приемной босса».

Она поджала губы и взяла со столика журнал. Почти в то же мгновение дверь кабинета президента распахнулась, и оттуда выскочила длинноногая блондинка с ярким макияжем и в юбочке, которая едва прикрывала попку.

– Индюк надутый, – прошипела она и вихрем пролетела мимо Киры. После нее остался яркий шлейф какого-то приторно-сладкого аромата, и Кира отчаянно чихнула три раза подряд.

– Будьте здоровы, – проговорила секретарша, и девушка встретилась с ее глазами, в которых запутались смешинки.

– Спасибо, – буркнула Кира и отвела взгляд. Она достала из сумочки носовой платочек, чтобы вытереть выступившие слезы.

Тем временем секретарша включила селектор громкой связи и спросила:

– Илья Борисович, здесь Романова. Можно ей пройти?

– Какая еще Романова? – услышала Кира недовольный, немного грубоватый голос, от которого у нее в затылке что-то засвербило.

– Вчерашнее резюме, Илья Борисович, оно лежит у вас на столе в синей папке, вы сами назначили ей на сегодня, – с готовностью проинформировала босса секретарша.

– Просите.

Секретарша посмотрела на девушку и снова улыбнулась.

– Ну, что же вы сидите? Слышали же, президент компании вас ждет. Проходите в кабинет.

– Никакое я не вчерашнее резюме, а сегодняшняя и вполне реальная Кира Эдуардовна Романова, – проворчала про себя девушка, обиженная таким выражением в ее адрес. Она встала с кресла и обтерла о юбку вспотевшие ладони, пригладила и без того гладкие волосы, которые были туго стянуты в пучок тетушки на пенсии, поправила то и дело сползающие очки и двинулась на дрожащих ногах к двери кабинета.

– Не бойтесь, входите смелее, – напутствовала ее секретарша.

Кира автоматически кивнула головой и, раскрыв тяжелую дубовую дверь, шагнула в кабинет. За длинным столом сидел мужчина на вид лет тридцати пяти – тридцати семи и смотрел в какие-то бумаги. Не глядя в сторону Киры, он буркнул:

– Проходите, присаживайтесь, э-э-э, госпожа Романова, кажется?

Девушка осторожно присела у другого конца стола и нервно сглотнула, таращась во все глаза на президента компании. Про себя она успела отметить, что внешне он весьма привлекателен, но уж слишком строг и хмур. Тот по-прежнему даже ни разу не взглянул на нее и без всяких предисловий приступил к делу.

– Из вашего резюме следует, что вы владеете двумя иностранными языками, английским и французским, умеете стенографировать и хорошо знаете компьютер.

– Да, – ответила Кира, и вместо слов из горла вышел еле слышный хрип.

– Что с вашим голосом, вы больны? – грубо спросил мужчина.

– Нет, – перепуганно ответила девушка и закашлялась. – Это, наверное, от волнения.

– Как я понял из вашего резюме, вы не замужем и не имеете детей. Это в действительности так? – продолжил он свой допрос.

– А какое это имеет значение? – насторожилась Кира, и ее брови моментально сошлись на переносице. Ей очень не понравился данный вопрос, и она невольно напряглась, испугавшись, что здесь снова все повторится, как и в трех предыдущих местах. Хотя она прекрасно понимала, что с такой экстравагантной внешностью, как у нее сейчас, это невозможно, но все равно – сердце моментально убежало в пятки.

– Успокойтесь, для меня лично это не имеет никакого значения, а вот для компании – большое, – тем временем раздраженно проговорил хозяин кабинета, сморщившись, как от зубной боли. – Если вы нам подойдете, вам придется отлучаться в командировки, и нередко. Мне совершенно ни к чему ревнивые мужья, которые в каждом начальнике их жен видят Казанову. И сопливые дети, которые имеют обыкновение болеть в самый неподходящий момент, – припечатал он Киру к стулу своим ответом.

«Невоспитанный грубиян», – про себя отметила девушка и еще больше нахмурила брови.

– Не нужно хмуриться и считать меня невоспитанным грубияном, я занятой человек, и у меня совершенно нет времени на церемонии, – будто прочитав ее мысли и имея глаза в каждом углу кабинета, сказал мужчина и без всяких предисловий продолжил: – Передо мной тест, который вы проходили два дня назад. Ваше образование, теоретические знания и подготовка меня вполне устраивают. Из этого следует, что вы нам подходите. Все инструкции относительно ваших обязанностей, зарплаты и всего остального вы получите у Надежды Николаевны. Я вас больше не задерживаю, до свидания.

– У кого? – переспросила Кира, пока еще не соображая, что разговор окончен и она принята на работу. Она совсем не ожидала, что собеседование пройдет так стремительно, поэтому была немного растеряна.

– У моей секретарши, – нетерпеливо ответил мужчина. – Извините, у меня совершенно нет времени, завтра я жду вас в этом кабинете в девять утра. Просьба не опаздывать, я этого не люблю. Идите, идите, все остальное вам объяснит моя секретарша, – не отрываясь от бумаг, раздраженно проговорил мужчина, давая понять, что его кабинет нужно побыстрее освободить. Кира встала со стула и, все еще пребывая в растерянности, прошла к двери. Уже взявшись за ручку, она оглянулась, намереваясь задать еще какой-то вопрос, но была безжалостно остановлена.

– Я же сказал, все вопросы к Надежде Николаевне, – почти прорычал президент.

«Чтоб ты провалился», – молча возмутилась Кира и выскочила из кабинета. В приемной она плюхнулась в кресло и начала искать в сумочке влажные салфетки, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Секретарша с пониманием посмотрела на нее и улыбнулась снисходительной улыбкой.

– Что вы так разнервничались? Хотите водички?

– Нет, нет, спасибо, – пробормотала девушка. – Не могу никак сообразить, что же это сейчас было?

– Собеседование это было, – мягко проговорила секретарша. – И я так понимаю, вас приняли на работу?

– Кажется, приняли, – кивнула Кира головой. «И я теперь даже не знаю, хорошо это или плохо», – уже про себя подумала она и покосилась на дверь кабинета, из которого только что вышла. – Ох, будто в сауне побывала, – вздохнула девушка, вытирая лоб влажной салфеткой. – Почему он такой странный? Даже рта мне не дал раскрыть, а у меня масса вопросов.

– На все вопросы я вам отвечу, не волнуйтесь. Илья Борисович вовсе не странный, просто он очень занятой человек. У него нет времени на праздные разговоры, для этого существуем мы, персонал. Вы посмотрите, какую ношу он несет на своих плечах! В его холдинге работает четыре тысячи человек, если он будет с каждым разговаривать персонально, то когда же работать?

– Зачем же он тогда вызвал меня лично к себе на собеседование? Поручил бы это своим заместителям, – обиженно пробормотала Кира.

– Затем, что вы будете его личным секретарем-референтом, – снова улыбнулась Надежда Николаевна. – Он должен был на вас взглянуть.

– Да он в мою сторону и не посмотрел ни разу, – вновь проворчала она. – Как это я?! А вы тогда кто? – удивленно спросила Кира, когда до нее дошло, что именно сказала женщина.

– Я секретарь в приемной президента компании, а это совсем другая должность. Илья Борисович очень часто ездит в командировки за рубеж, и в ваши обязанности входит сопровождение его в таковые.

– В качестве кого? – испуганно поинтересовалась Кира.

– Как это кого? В качестве секретаря-референта, конечно. Вы же переводчик с двух языков плюс стенографируете очень хорошо. С компьютером легко общаетесь, а это как раз то, что нужно Илье Борисовичу, – терпеливо объясняла Надежда Николаевна. – Вы, Кира Эдуардовна, теперь являетесь личным секретарем-референтом президента компании «Холдинг-Грандес», и уверяю вас, что должность эта – предел мечтаний для очень многих, – с улыбкой проговорила она.

– А где же прежний референт? Или ваш президент до этого времени как-то обходился? – поинтересовалась Кира.

– Нет, не обходился, у него работала одна дама, но он ее уволил, – сдержанно ответила Надежда Николаевна.

– Почему? Чем же она ему не угодила? Впрочем, я сомневаюсь, что ему вообще чем-то можно угодить, – проворчала девушка. – Наверное, кофе слишком сладким сделала?

– У нас не принято обсуждать решения босса, – строго оборвала женщина серию вопросов. – И мой вам совет – принять это к сведению, если вы хотите здесь работать, Кира Эдуардовна.

При этих словах секретарша бросила на девушку не очень дружелюбный взгляд, от которого у той сразу же заныли зубы, причем все одновременно.

– Извините, я совсем не такая любопытная, как может показаться на первый взгляд, – смущенно проговорила Кира, поняв, что действительно говорит слишком много и совсем не то, что следует. – А сплетни вообще не переношу органически. Просто мне же предстоит работать с ним, и, естественно, хотелось бы знать, что он за человек. Во всяком случае, первое впечатление меня не очень вдохновило. Я его совсем не знаю, а уже боюсь, – прижимая руки к груди и бросая испуганные взгляды на закрытую дверь, откровенно призналась она.

– Человек как человек, – неопределенно пожала плечами секретарша. – Поработаете, узнаете, и бояться его не нужно. Да, он строгий, но справедливый, естественно, очень не любит, когда плохо исполняются его приказания. Но это нормально, начальник и должен быть именно таким, требовательным и строгим, иначе не будет подобающей дисциплины. А сейчас, Кира Эдуардовна, давайте я введу вас в курс дела и расскажу о ваших обязанностях. Судя по результатам тестирования, у вас высокий уровень Ай-кью. Поэтому обязанности не покажутся вам трудными. Думаю, даже наоборот, будут доставлять вам удовольствие, – снова нацепив на лицо все ту же милую улыбку, говорила Надежда Николаевна. – Я уверена, что вы справитесь со своей новой работой. Илья Борисович тоже так считает.

– Откуда вы знаете, что он так считает, вы вроде бы еще не говорили с ним? – удивилась Кира.

– Если бы это было не так, то вы уже ехали бы отсюда домой, как та блондинка, например, которая была на собеседовании перед вами. Вы тоже ее видели, – усмехнулась женщина. – А вы, в отличие от нее, остались здесь и ждете моих инструкций и объяснений.

– Логично, – согласилась Кира. – Ну что ж, тогда я готова приступить к изучению своих обязанностей, – пока еще не совсем уверенно проговорила она. – Надеюсь, что все пойму правильно.

Через полтора часа, когда инструктаж был проведен по полной программе, Кира вышла на улицу и вдохнула воздух полной грудью.

– Хорошо-то как, – радостно улыбнулась она. – Неужели это не сон, все происходит наяву? Неужели наконец-то повезло и меня действительно приняли на работу? И теперь у меня будут деньги? Я смогу вздохнуть наконец свободно, отдать Катюшке долг. Купить себе то, что захочется, и даже поехать куда-нибудь в отпуск. Как здорово! – прошептала девушка и весело крутанулась вокруг себя.

Она остановилась и оглянулась на стеклянное здание. Кира посчитала этажи, пробуя угадать, где находятся окна ее теперешнего начальника. Ей вдруг показалось, что она увидела его стоящим у окна, но, когда она прикрыла глаза, а потом вновь их открыла, его уже не было.

## Глава 2

Утром следующего дня Кира проснулась задолго до того, как прозвенел будильник. Ночь она проспала очень беспокойно, то и дело ворочаясь в постели от мучивших ее кошмаров. Ей снилось, что ее с позором выпроваживают из приемной босса за то, что она устроила спектакль с переодеванием. Президент компании кричал, обзывая ее мошенницей, а секретарша при этом громко хохотала. Распахнув глаза и поняв, что это всего лишь сон, Кира облегченно вздохнула:

– О господи, приснится же такой ужас!

Она не стала дожидаться положенного времени, когда будильник оповестит ее о том, что пора подниматься, и быстро соскочила с кровати.

«Буду собираться не спеша. Пока приму душ, пока позавтракаю, время и пролетит», – подумала она и пошлепала в ванную комнату.

Кира жила в большой квартире, которая осталась ей после смерти бабушки. Это был старый сталинский дом, с потолками в три с половиной метра, с эркерами в трех огромных комнатах, кухней в восемнадцать квадратных метров, длинным и широким коридором, ванной и санузлом внушительных размеров, не считая подсобных помещений. Много раньше эта квартира была коммунальной, но потом ее расселили, а заслуженную актрису с семьей оставили жить в просторных апартаментах. В то время семья была большой, еще были живы престарелые родители Евгении Александровны, был жив муж актрисы, дед Киры, а ее дочь Виктория вышла замуж и только-только родила девочку. И все они тогда проживали здесь. Год тому назад Кира осталась в этих хоромах совершенно одна. Дом находился в центре города, но почти все окна выходили в тихий, густо заросший деревьями дворик. Прямо напротив кухонного окна была детская площадка, которую Кира помнит с самого детства. Правда, сейчас она стала другой, здесь поставили ярко раскрашенный комплекс для игр, который радовал глаз как детишек, так и взрослых. Бабушки и мамаши с удовольствием сидели на разноцветных лавочках, присматривая за своими чадами. А те в это время елозили по горке, катались на качелях, прятались в домиках, строили песочные замки и пекли куличи в песочнице, а некоторые очень старались залезть на турник. В общем, счастливое, беззаботное детство кипело здесь на полную катушку.

Кира приняла душ и, завернувшись в большое махровое полотенце, прошла в спальню. Она остановилась перед старым трюмо и, слегка наклонив голову, стала себя разглядывать в большом зеркале. «Что мне сегодня надеть? – думала она. – Вчерашний костюм? Да, думаю, что его, я не должна изменять имидж. Взялся за гуж, не говори, что не дюж, – усмехнулась девушка. – Просто нужно будет подобрать другую кофточку и постараться, чтобы это выглядело не так по-дурацки, как вчера. Впрочем, я думаю, по этому поводу не стоит волноваться. Мой теперешний босс не утруждает себя разглядыванием того, что надето на тех, кто на него работает. Вчера он даже не взглянул на меня ни разу. Надеюсь, так будет и впредь. Мне нужно работать и зарабатывать деньги, я уже должна своей подруге Катюше столько денег, что не знаю, когда расплачусь. Хорошо, что хоть она меня не бросает и всегда приходит на выручку. Тех денег, которые я зарабатываю переводами, хватает лишь на то, чтобы заплатить за квартиру, телефон и свет. Просить у бабушкиных знакомых мне неудобно. Уже не маленькая, должна уметь сама зарабатывать. Вот прямо с сегодняшнего дня и начну! Дай бог, чтобы у меня все получилось», – вздохнула Кира и начала одеваться.

Она привела себя в надлежащий порядок по вчерашнему сценарию, позавтракала и решила выйти из дома задолго до положенного времени.

«Лучше в сквере немного посижу, чем опоздаю. Илья Борисович вчера сказал, что не любит, когда опаздывают», – подумала девушка и, бросив на себя последний взгляд в зеркало, вышла из квартиры.

Она приехала к месту своей новой работы на сорок минут раньше, чем нужно, и уселась на лавочку в сквере. Минут через двадцать она увидела, как к главному входу здания подъехала шикарная иномарка. Сначала из нее выскочил молодой парень в черном костюме и, подбежав к другой дверце автомобиля, раскрыл ее. Из недр машины не спеша вышел элегантный мужчина с «дипломатом» в руках, и Кира сразу же узнала своего босса. Он лениво окинул взглядом окрестность и остановил его прямо в центре лба Киры, во всяком случае, ей так показалось. Она съежилась от ледяного холода голубых зрачков и даже, казалось, стала меньше ростом. Дрожащими руками девушка залезла в свою сумочку и, достав из нее журнал, тут же прикрыла им лицо, делая вид, что увлечена чтением.

«Господи, сделай так, чтобы он побыстрей ушел, – подумала она. – Сделай так, чтобы он меня не узнал или не заметил. Нет, лучше все сразу: и не узнал, и не заметил», – лихорадочно размышляла девушка, продолжая старательно прикрываться журналом. Она даже боялась выглянуть из-за него, чтобы посмотреть, вошел ли ее теперешний босс в двери здания или продолжает стоять у центрального входа.

– Вы не только знаете два языка, вы, оказывается, еще умеете читать вверх ногами? – как гром среди ясного неба, прогремел голос рядом с Кирой. Она подпрыгнула от неожиданности и с недоумением посмотрела на журнал, который действительно держала неправильно. Быстро перевернув его, девушка вскинула глаза и встретилась с насмешливым взглядом голубых глаз.

«Интересно, как он меня узнал? Ведь я уверена, что он вчера не посмотрел в мою сторону ни разу», – подумала Кира и нервно сглотнула.

– Доброе утро, – пропищала она и тут же закашлялась.

– Доброе, доброе, – кивнул головой Илья Борисович. – Вам стоит обратиться к отоларингологу, – отметил он. – С вашими голосовыми связками что-то не в порядке.

– У меня всегда так происходит, когда я волнуюсь, кхе-кхе, – выдавила из себя Кира. – Отоларинголог здесь ни при чем.

– Почему вы здесь сидите?

– Жду девяти часов, кхе.

– Можно было подождать в приемной, Надежда Николаевна обычно бывает там задолго до моего приезда.

– Я не знала, извините, хорошо, я сейчас приду, – лепетала Кира, не зная, куда девать руки, которые почему-то начали дрожать. Она теребила на пиджаке пуговицу, которую за полминуты успела расстегнуть и застегнуть раз десять.

«Уйдешь ты когда-нибудь? – с досадой думала она про своего работодателя. – Что здесь стоять-то?»

Кира как можно медленнее начала запихивать в сумочку журнал. Два раза он упал самостоятельно и один раз – вместе с сумочкой и всем ее содержимым. Покраснев, как морковка, она кинулась все собирать, проклиная свою неуклюжесть. Мужчина засунул руки в карманы брюк и стоял на месте, покачиваясь с пятки на носок. Он насмешливо наблюдал за растерянностью девушки.

– Что вы на меня так смотрите? – не выдержала Кира и бросила хмурый взгляд на босса снизу вверх. – Неужели не видите, что я ужасно нервничаю? И вообще я вас боюсь, – откровенно выпалила она и сгребла все, что валялось на асфальте, в сумочку – вместе с дорожной пылью. Она резко встала и, пряча испачканные руки, уставилась на мужчину испуганным взглядом. Тот сначала удивленно вскинул брови, а потом немного снисходительно усмехнулся.

– Ничего смешного не нахожу, – проворчала Кира и, снова плюхнувшись на лавочку, начала лихорадочно искать в сумочке влажные салфетки, чтобы вытереть грязные ладони.

– Пойдемте, Кира Эдуардовна, я провожу вас до рабочего места, – продолжая лениво улыбаться, сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, сделал ей приглашающий жест рукой.

– Я и сама дорогу знаю, – буркнула та. – Надеюсь, что не заблужусь.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, но, раз уж я вас приглашаю… – Ганшин многозначительно замолчал.

Девушка нехотя встала с лавочки и одернула и без того длинную юбку.

– Можно, я потом пойду, после вас? – спросила она и умоляюще посмотрела на босса.

– Почему?

– Не знаю, – пожала Кира плечами. – Мне кажется, так будет лучше.

– Для кого? – продолжал допытываться мужчина, явно наслаждаясь игрой в кошки-мышки.

– Для… для вас, например, да и для меня тоже, – неуверенно проговорила Кира и снова покраснела.

– А чего вы боитесь? – не отступал босс.

– Я ничего не боюсь. Просто как-то странно покажется, что мы вместе… рано утром, – лепетала Кира, готовая провалиться сквозь землю прямо здесь, на этом самом месте, вместе с лавочкой и клумбой. – Это может повредить вашей репутации, – напоследок брякнула она и вскинула на мужчину испуганные глаза в огромных очках.

– Моей? – удивился Ганшин. – По-моему, вы себя переоцениваете, Кира Эдуардовна, – безжалостно поставил он девушку на место. – А что касается моей репутации, то она настолько безупречна, что ей очень сложно навредить, – то ли серьезно, то ли шутя проговорил мужчина. – И уж тем более присутствием рядом такой очаровательной женщины, как вы, даже ранним утром, – многозначительно добавил он и, резко развернувшись, уверенным шагом пошел к центральному входу в здание.

Кира буквально задохнулась от такой неприкрытой наглости и, застыв столбом, только и могла, что беззвучно раскрывать и закрывать рот. Она ошарашенно смотрела вслед своему работодателю, хлопая глазами, на которые уже навернулись слезы. Потом, тряхнув головой, она постаралась взять себя в руки. Девушка прикрыла глаза, сделала пару дыхательных упражнений по системе йоги, еще минуты две посидела на лавочке и только после этого пошла к центральному входу здания.

– Самовлюбленный, самодовольный, невоспитанный тип, – ворчала девушка про себя. – На вид такой респектабельный, такой образованный, такой симпатичный. А на самом деле? Бросить девушке такой наглый намек прямо в лицо, ух, грубиян и невежа!

Кира привыкла к тому, что мужчины от восьми до восьмидесяти лет всегда обращали на нее внимание. А тут? Так нагло дать понять, что она недостойна того, чтобы окружающие могли что-то подумать!

Кира остановилась у входа, немного выждала и только потом не спеша вошла в здание.

– Очень хорошо, просто замечательно, наконец-то хоть один мужчина не видит во мне только смазливую девчонку, – продолжала бубнить про себя Кира, стараясь сама себя успокоить. – Здесь я смогу проявить себя с профессиональной стороны, и в этом будет заслуга моей головы, а не длины ног. Нет, ну до чего же неприятный тип, – вновь вернулась она к только что происшедшим событиям, возмущенно негодуя. – Как я с ним буду работать?

Когда Кира вошла в лифт и встретилась в зеркале со своим отражением, она моментально запихнула свое «фи» подальше и сразу же прикусила язык.

– За что боролась, на то и напоролась, чучело огородное, – съехидничала Кира и скорчила своему отражению рожицу. Понимая, что сама же добивалась подобного результата, она почти успокоилась относительно невоспитанности своего босса. Во всяком случае, постаралась это сделать вопреки своему уязвленному самолюбию.

* * *

Первый рабочий день для Киры прошел настолько стремительно, что она даже не заметила, как он подошел к концу. Прямо с утра она получила намеченный план работы. Секретарша положила ей на стол стопку документов, текст которых она должна была перевести и сделать пометки на полях. Затем требовалось внести определенные сведения в базу данных компьютера. Перед этим Надежда Николаевна показала новому референту ее рабочий кабинет, которым та осталась вполне довольна. Ей предоставили небольшое помещение с компьютером, факсом и телефоном. Кабинетик находился на другом конце приемной, напротив двери босса. Кира внимательно осмотрелась, отметила, что на подоконнике не хватает цветов, и, сев за стол, с головой погрузилась в работу. Ей никто не мешал, а Надежда Николаевна лишь раз заглянула, чтобы сообщить о том, что наступило время обеденного перерыва.

– У нас на втором этаже очень хорошая столовая, там можно прилично поесть, – проинформировала она Киру. – И не очень дорого, кстати.

– Спасибо, я обязательно схожу, только не сегодня, – кисло улыбнулась девушка, мысленно заглядывая в свой тощий кошелек и с досадой понимая, что денег там практически нет. – Сегодня у меня разгрузочный день и есть ничего нельзя, – вздохнула она.

– Да? – удивленно вскинула брови секретарша. – По-моему, вам это совсем ни к чему, у вас и так лицо голодающей с Поволжья. Ох уж мне эти стандарты, 90-60-90! Совсем молодежь с ума посходила, морите себя всякими диетами, только здоровье свое портите, – проворчала она и, с осуждением покачав головой, скрылась за дверью. Кира облегченно вздохнула, сглотнула голодную слюну и снова погрузилась в работу, стараясь не думать о еде. Ганшин в этот день ее к себе ни разу не вызывал, чему она была бесконечно рада. Она тоже сидела в своем кабинете безвылазно, боясь высунуть оттуда даже нос. Несколько раз за день она вспоминала сегодняшнюю встречу с боссом в сквере и моментально покрывалась холодным потом от стыда и досады одновременно.

В последующую неделю Кира очень быстро вникла в суть своих обязанностей и уже начала понимать с полуслова, что от нее требуется. Ей все же приходилось встречаться с боссом в его кабинете, и постепенно она начала к этому привыкать. Ганшин всегда отдавал приказания четким грубоватым голосом, при этом никогда не глядя в сторону Киры. Несмотря на это, несколько раз за эти дни она все же ловила на себе чуть удивленный взгляд своего работодателя, когда исполняла задание слишком быстро. Она гордо вскидывала голову и походкой королевы выходила из его кабинета.

«Пусть, на твой взгляд, я недостойна того, чтобы на меня можно было обратить внимание как на женщину, зато мои мозги работают в нужном режиме, – думала про себя Кира, и губы ее при этом ехидненько подрагивали. – Я в конце концов заставлю тебя относиться ко мне с уважением, надменный, тщеславный человек!»

В конце рабочей недели, когда Кира уже собиралась домой, Надежда Николаевна, осторожно кинув взгляд на дверь шефа, тихо проговорила:

– У вас незаурядные способности, Кира Эдуардовна, Илья Борисович крайне удивлен и доволен, что не ошибся в вас.

– Благодарю, – сдержанно ответила девушка. – Мне уже можно уходить?

– Сейчас я спрошу, – ответила секретарша и нажала кнопку селекторной связи: – Илья Борисович, Кира Эдуардовна может идти домой?

– Пусть зайдет ко мне в кабинет! – рявкнул микрофон.

Кира вскинула испуганные глаза на женщину и пролепетала:

– О боже, сейчас он меня уволит!

– Не говорите глупости, час назад он похвалил вас, – прошептала женщина и бросила взгляд на дверь президента. – Идите, не бойтесь.

– Сначала хвалил, а сейчас, наверное, нашел в документах какую-нибудь ошибку и теперь сердится. Он всю неделю наблюдал, как я работаю, и наверняка я не выдержала испытания. Господи, только не это, – прошептала она, глядя на секретаршу округлившимися глазами.

– Идите, идите, нечего гадать, сейчас он вам сам скажет, в чем там дело.

– Боюсь, – выдавила Кира из горла еле слышный хрип.

– Да не дрожите вы так, – улыбнулась Надежда Николаевна. – Я вас уверяю, что все будет нормально, идите, – подбодрила она девушку.

Та, уже взявшись за ручку двери, спросила:

– А как у него сегодня настроение, вы не в курсе?

– Вроде как обычно, – пожала секретарша плечами.

– Если как обычно, тогда я точно пропала, – простонала Кира.

– Да идите же вы, наконец, он до смерти не любит ждать, – поторопила Надежда Николаевна девушку. – Ни пуха!

Кира вдохнула побольше воздуха в легкие, выдохнула:

– К черту, – и открыла дверь кабинета. Она замерла у порога и уставилась на босса, ожидая, что же он хочет ей сказать.

– У вас есть загранпаспорт? – без всяких предисловий, как всегда, не поднимая головы от каких-то бумаг, спросил он.

– Загранпаспорт? – с удивлением посмотрев на президента, переспросила Кира.

– Именно так называется этот документ, – с сарказмом заметил Ганшин. – Вы мне не ответили. Есть у вас загранпаспорт или нет? – снова повторил он.

– Нет, – быстро ответила Кира и облегченно вздохнула. До нее дошло, что если речь пошла о документе, значит, ее никто не собирается увольнять.

– Почему? – тем временем резко спросил Ганшин.

– Я никогда никуда не выезжала, – пожала девушка плечами.

– У вас в анкете написано, что ваша мать живет за рубежом уже много лет, а если точнее, то двадцать первый год, – глухо проговорил мужчина, по-прежнему не поднимая головы от бумаг.

– Да, это так, – высоко вздернув нос, ответила девушка. – А какое, собственно, отношение это имеет к моей работе у вас?

– Вы что же, за двадцать лет ни разу не ездили к ней? – игнорируя замечание девушки, продолжил Илья Борисович все таким же строгим голосом.

– Нет, – коротко бросила Кира и нахмурила брови. «К чему весь этот допрос?» – подумала она.

– Почему?

– Я обязана отвечать?

– Нет, не обязаны.

– Тогда зачем вы меня об этом спрашиваете?

– Я должен все знать о своих сотрудниках, и вы, госпожа Романова, не являетесь исключением, а даже наоборот.

– Это как – наоборот? – не поняла девушка.

– Вы – мой личный референт, – пожал Ганшин плечами и, наконец-то подняв глаза, уставился на Киру тяжелым, немигающим взглядом. – Я так понимаю, вы вовсе не общаетесь со своей матерью? – спросил он.

– Нет, не общаюсь. Если это все, что вы хотели узнать, может, разрешите мне уйти? – раздраженно сказала Кира, сама от себя не ожидая такого всплеска негодования. Она вообще не любила разговоров о своей матери, с самого детства. Но, когда вдруг случайно он все же возникал в их доме, еще когда была жива бабушка, она всегда испытывала злость, как и сейчас. Где-то на уровне подсознания у нее возникал комплекс неполноценности, и она начинала ощущать себя ущербной.