Джози Литтон
Королевство лунного света

Эта книга посвящается моим читателям. Не передать словами, насколько я благодарна вам за поддержку и вдохновение.

Глава 1

Ройс в одиночестве прогуливался в саду своего родового имения. Солнце садилось, и на каждом листке и травинке отражались его прощальные золотистые блики. Наблюдая, как ночь постепенно вступает в свои права, Ройс обратил взгляд к морю, любуясь серебристой лунной дорожкой. В царившем вокруг безмолвии в глубине души вдруг родилось ощущение, что он находится на рубеже чего-то призрачного и неопределенного, но вместе с тем очень значительного. Чувство было настолько сильным, что он поднял руку, будто для того, чтобы потрогать его. Позади был долгий и утомительный день, и, может быть, поэтому Ройсу показалось, что в запахе моря он уловил аромат лимона…

Ночной воздух был напоен благоуханием жасмина, тимьяна и олеандра, сливаясь в знакомый с детства запах Акоры, бывшей одновременно ее домом и тюрьмой. Она безумно хотела уехать отсюда, хотя знала, что так же безумно будет скучать по этому месту. Кассандра вздохнула и опустила голову на сложенные руки, глядя через высокие дворцовые окна на море, посеребренное луной. Луной, которая отбрасывала дорожку, ведущую… куда? В какое из возможных будущих, находящихся сразу за следующим вздохом, следующим мгновением? Она не могла этого видеть, но могла почувствовать. Поддавшись порыву, она протянула руку и на короткий миг коснулась чужой руки.

Лондон. Апрель 1812 года

Сквозь тонкие подошвы шелковых тапочек, она почувствовала толстые персидские ковры, контрастирующие с гладкими полированными полами, по которым она прошла от своей комнаты до лестницы. Ладонью она ощущала прохладные изгибы перил. Дом был наполнен ароматами лимона, сушеных роз и лавандовой воды, которой орошали ковры. И еще не до конца выветрился запах уксуса после вчерашней прочистки водостоков, которая проводилась еженедельно.

Сизый утренний свет смягчал очертания всех углов, скрывал яркие краски, которые вспыхнут только в сиянии дня, чтобы вновь исчезнуть, когда наступит ночь и в доме зажгут лампы. Она провела здесь всего одну ночь, одну великолепную ночь с тех пор, как ее нога ступила на пристань Саутуорка. Первый взгляд, брошенный на Лондон с великой реки, превзошел все ее фантазии, оказавшиеся ничтожными по сравнению с реальностью. Такое же впечатление произвела на нее поездка по заполненным людьми улицам, разговор с людьми, запахи, далеко не все из которых были приятными, и шум, настолько впечатляющий, что все плакальщицы по усопшим замолчали бы от зависти. Даже в самых невероятных мечтах она никогда не смогла бы представить себе такого места, хотя в течение всего долгожданного путешествия изо всех сил старалась это сделать.

И вот она здесь, и обрушившиеся на нее впечатления не позволяли сомкнуть глаз, в то время как весь дом погружен в сон. В конце концов, у нее иссякло терпение, и, второпях одевшись, что далось ей не так легко, как у себя дома, она на цыпочках покинула свою комнату, спустилась в холл и… стала слушать.

Ей слышался шум города, хотя дом был окружен бескрайними лужайками и садами, огражденными высоким каменным забором. Но за щебетанием птиц, уже начавших охоту на червячков, шепотом ветерка среди весенних ветвей и голосами, изредка доносящимися из кухни, она все же смогла различить отдаленный скрип тележных колес и цоканье копыт по каменной мостовой. Ее обуял восторг. Эти звуки служили доказательством того, что город действительно существовал, и что она действительно находилась в нем. Ей не снилось, что она прошла по лунной дорожке, о чем она мечтала на протяжении стольких ночей, когда допоздна засиживалась у окна, вместо того чтобы лежать в кровати. Где она должна была бы находиться и в данный момент, если бы не бурлящее внутри возбуждение.

Она засмеялась, закружилась, отчего полы ее юбки разлетелись в стороны, и широко расставила руки, словно пытаясь обнять новый день в этом замечательном месте.

Именно такой ее впервые и увидел Ройс. Лорд Хоукфорт стоял по другую сторону высокого окна, расположенного сбоку от передней двери, и смотрел на нее сквозь колыхание муслиновых занавесок.

Кассандра, принцесса Акоры – королевства-крепости, находящегося за Геркулесовыми столбами, – дочь королевского дома Атридисов, носящая имя из кровавой легенды, танцевала посреди холла, будто радовалась приходу весны.

Он узнал ее с первого взгляда. Даже если бы он не слышал о ее приезде, он все равно угадал бы ее имя, потому что было нечто экзотичное в копне черных волос и в легком загаре, покрывавшем ее кожу. В ее лице угадывалось сходство с зятем Ройса, в чем не было ничего удивительного, так как Алекс был ее родным братом. Они оба были наполовину англичанами по линии отца, но, несмотря на модный наряд Кассандры, Ройс уловил исходящую от девушки некую тайну, которая будоражила его с детства.

Акора. В течение долгих лет люди считали ее мифом, тем не менее, снова и снова отправляясь на ее поиски. Многие возвращались ни с чем. Других, возможно, более удачливых, с тех пор никто никогда не видел. Ходило множество слухов: Акора была крепостью на острове, свирепые воины которой убивали любого чужеземца, оказавшегося у ее берегов; здесь было последнее пристанище тех, кто осаждал стены легендарной Трои; на острове находились несметные сокровища, и его обитатели владели многим, в том числе и запретными знаниями; настанет день, когда Акора заявит о себе и бросит вызов всему миру.

Об этом королевстве было известно совсем немногое, помимо того, что оно на самом деле существовало. На укрытую за неприступными скалами и охраняемую самыми свирепыми воинами в мире землю Акоры по сей день не ступала нога чужестранца. Или почти не ступала. В библиотеке замка Хоукфорт, родового имения Ройса, хранилась редчайшая коллекция, вывезенная с Акоры одним из представителей рода еще во времена первого Крестового похода. Поговаривали даже, что в течение какого-то времени между королевством-крепостью и предками Ройса поддерживалась некая связь.

Эта связь была возобновлена в прошлом году после женитьбы Александра, принца Акоры, а также маркиза Босуика, на леди Джоанне Хоукфорт, происходящей из самой древней фамилии в Англии. Женитьба вызвала большой ажиотаж в лондонском свете; в течение нескольких месяцев после этого только о ней и говорили. Если бы стали известны некоторые дополнительные факты, о сопутствующие заключению союза, разговоров было бы еще больше. Лишь немногие предполагали, что им известна правда, да и то они не были до конца в этом уверены.

Такая таинственность как нельзя более устраивала Ройса. Он всегда предпочитал работать в тени. Однако сейчас, освещенный ярким солнцем, он являл собой настолько совершенный образец мужской красоты, что Кассандра замерла вполоборота к нему, глядя через плечо на фигуру за окном.

Хоукфорт. Несмотря на то что она видела его лишь однажды, она сразу же узнала его. Хоукфорт и одновременно не Хоукфорт. Кассандра вспомнила, что в прошлом году он пережил плен, что вряд ли удалось бы кому-либо еще. Она решила, что он похож на… солнце: в нем была такая же притягательность, и в то же время на него опасно было прямо смотреть. Густые золотистые волосы слегка касались воротника его сюртука. В чертах лица чувствовалась мощь… и очарование. Он был так же высок, как ее брат, и с таким же широким разворотом плеч. Он сразу же обратил на нее внимание.

Она, молодая незамужняя женщина, в одиночестве стояла посреди холла, не принадлежащего ей дома, куда в столь ранний час приехал мужчина, которому ее даже не представили. Она могла бы благоразумно удалиться, отдав распоряжение слуге разбираться с посетителем. Именно этого Ройс от нее и ожидал.

Вместо этого она повернулась к нему и поприветствовала сквозь муслиновые занавески. Легкая улыбка заиграла на губах. Без колебаний она прошла по мраморному полу и открыла дверь.

Ройс всегда считал себя здравомыслящим человеком, однако в этот момент суть происходящего стала понемногу от него ускользать. Он отметил для себя, что от принцессы Кассандры можно ждать чего угодно.

– Доброе утро, ваше высочество. Прошу прощения, что побеспокоил в столь ранний час. Я – лорд Ройс Хоукфорт, брат Джоанны.

Она протянула ему руку и, когда он склонился в поклоне, произнесла:

– Давайте не будем придерживаться формальностей, милорд. Мы же одна семья. Прошу, зовите меня Кассандрой.

Он выпрямился, и она увидела удивление в его зеленых глазах.

– Или это преждевременно? – спросила она. – Я не должна была просить называть себя по имени? Просто мы на Акоре не придаем такого большого значения церемониям.

– Нет, все в порядке, – заверил он ее. – Пожалуйста, зовите меня Ройс. Я все же провел на Акоре несколько месяцев… – Он благоразумно не упомянул о неприятном характере своего пребывания на острове. – Я не очень много о ней знаю, но также нахожу формальности утомительными и рад, что у вас они не приняты.

Он неохотно выпустил ее ладонь и немедленно заложил руки за спину, чтобы не дать себе возможности снова протянуть их к ней.

Не без удовольствия Кассандра отметила про себя эту деталь. Конечно же, она знала, что это означало; ведь ни одна девушка, выросшая в чувственной атмосфере Акоры, не могла этого не знать. Однако на мгновение Кассандра была поражена, так как впервые почувствовала эту осведомленность внутри себя. Это заставило ее более осторожно взглянуть на англичанина.

Если она не ошибалась, в его глазах она увидела ту же настороженность. Между ними уже было что-то общее.

– Что вас развеселило? – спросил он, когда она улыбнулась.

Она немного нервно рассмеялась – Кассандра, которая никогда в жизни не нервничала! – и покачала головой:

– Ничего. Я просто очень рада находиться здесь.

– Джоанна и Алекс были счастливы, когда пришла весть, что вам разрешили нас посетить.

– Уверена, что не более счастливы, чем я. Я много лет мечтала о таком путешествии. Мой старший брат, Атрей, хороший правитель, но иногда бывает слишком заботливым. В любом случае редко кому удается покинуть Акору.

– Я понимаю. Могу я поинтересоваться, что убедило ванакса Атрея позволить вам приехать сюда?

– Он полностью доверяет Алексу и Джоанне, конечно, к тому же они ждут первенца. Естественно, я захотела побыть с ними. К тому же сейчас более благоприятные обстоятельства, нежели несколько месяцев назад.

– Похоже на то, – согласился Ройс, но в его глазах проскользнула тень сомнения.

Ее брови удивленно изогнулись.

– Вы ведь пришли в столь ранний час не для того, чтобы принести плохие вести, надеюсь? Неужели Наполеон внезапно направил свой флот к британским берегам? На нас скоро нападут? Нет, подождите, я знаю! Тот сочинитель, как его зовут, Байрон? Тот, что написал стихотворение, о котором все говорят. Он отрекся от поэзии и поклялся, что не напишет больше ни строчки. Правильно?

Ройс одурманено покачал головой. Ее речь была быстра как ртуть. Ум, несомненно, тоже. Она бросала ему вызов.

– Откуда вы знаете о Байроне? Стихотворение было опубликовано всего несколько недель назад, а вы только что приехали.

– Джоанна послала мне копию вместе с одеждой, которую она так заботливо для меня подобрала. Я прочитала его по пути сюда.

– И что вы о нем думаете?

– Его называют поэтом эпохи, ведь так? А.

– Полагаю, что так. В любом случае общество взбудоражено. Но вы так и не высказали своего мнения о произведении.

– Оно очень… яркое.

– Согласен.

– И романтичное. Ведь люди именно так отзываются и о самом Байроне, не правда ли?

– Люди говорят разные вещи. Каково ваше мнение?

– Я считаю, что поэт слишком занят самим собой, раз уж вы спрашиваете. Но поскольку я собираюсь выезжать в свет, придется, видимо, воздерживаться от подобных высказываний.

– Дипломатично, – с ухмылкой сказал Ройс.

– Я так понимаю, что вы очарованы Байроном не более моего?

– Когда-нибудь, если он перестанет заниматься самолюбованием, он создаст нечто стоящее.

– Я не собираюсь, затаив дыхание, ждать этого момента. Что ж, всегда приятно осознавать, что кто-то разделяет твое мнение. Пойдемте, невежливо держать вас у входа. Слуги уже проснулись, я слышала их голоса на кухне. Возможно, нам удастся выпросить у них чаю.

– Принцесса будет просить?

– Заклинать? Умолять? Вежливо требовать? Разве сейчас не так делают? – В ожидании ответа она вздохнула. – Мне предстоит еще многому научиться.

– Нет, – пробормотал Ройс, наблюдая за игрой света на ее полных губах. – Надеюсь, не многому.

Сама галантность, он предложил ей опереться на его руку.

Алекс нашел их в столовой, где они сидели, глядя на сад. При появлении зятя Ройс поднялся.

– Надеюсь, ты извинишь меня за ранний визит, но нам нужно поговорить.

Одетый в брюки и белую батистовую рубашку с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, Алекс выглядел абсолютно спокойным, но его взгляд был проницателен, как всегда. Он ничего не упускал, напомнила себе Кассандра.

– Конечно, Ройс, мы всегда тебе рады. Я смотрю, ты уже познакомился с Кассандрой.

– Мы сами представили себя друг другу, – небрежно сказала она. – Ужасное нарушение приличий, но мы это пережили. Как себя чувствует Джоанна?

– Хорошо, как она говорит, и, должен признаться, она так и выглядит. Она уже проснулась. Уверен, ей понравится наша компания.

Это было сказано с определенным намеком, и Кассандра решила, что ранний приезд Ройса означал нечто важное. Она хотела бы знать больше, но, помня, как подобает себя вести с мужчинами, она всего лишь скромно кивнула и встала, расправляя юбку.

– Мы попьем с ней чаю и поболтаем, но, разумеется, ни о чем серьезном или значительном, чтобы не обременять свои мозги.

Алекс слегка чмокнул ее в щеку и проговорил:

– Веди себя хорошо, разбойница.

Он проводил ее до двери. Она остановилась и бросила взгляд через плечо на Ройса, который стоял, глядя на нее.

– Была рада с вами познакомиться, лорд Хоукфорт. Эта попытка соблюсти правила этикета заставила его непроизвольно улыбнуться. Однако она знала еще до того, как за ней закрылась дверь, что его веселье продлится недолго. В этой Англии, куда она приехала, что-то было не так. Алекс и Ройс, очевидно, хотели оградить ее от этого знания, без сомнения, с самыми благими намерениями, но это им не удалось. Рано или поздно ей все станет известно. Иначе она зря сюда приехала. Истинная цель ее визита оставалась тайной для других, но она собиралась достичь ее во что бы то ни стало. И это было очень важно.

Когда Кассандра вошла, Джоанна сидела в кровати и разбиралась в приглашениях, заполнивших серебряную корзинку. Ее невестка выглядела очень стройной, несмотря на поздние месяцы беременности. Волосы цветя меда были в обычном диком беспорядке, слегка укрощенные шелковыми лентами под цвет ее ночной сорочки.

– Господи, леди Мельбурн тут как тут, – проговорила Джоанна. Она вынула письмо и озабоченно пробежала содержание. – Не успела ты сойти с корабля, как она уже прислала записку. Выглядит как обычное приглашение, но у тебя не будет иного выбора, кроме как его принять.

– А почему я не должна захотеть его принять? – спросила Кассандра, присаживаясь на кровать.

– Леди Мельбурн известна как Паучиха. Говорят, она презирает чужое счастье и не знает большего удовольствия, чем разрушить его. Впрочем, она представляет собой силу, с которой нужно считаться. Поэтому лучше будет туда просто пойти.

– Разве не лучше избегать пауков?

– Только не в этом случае, увы. Леди Мельбурн чрезвычайно популярна, она обладает редким даром сводить людей, которые впоследствии оказываются ей обязаны. В юности она была любовницей многих влиятельных особ и до сих пор поддерживает с ними самые сердечные отношения. Вот почему она обладает мощью, которую нельзя проигнорировать, не понеся за это наказания. С другой стороны, она почитает за большую удачу увидеть у себя в гостиной Алекса или Ройса. Если ей удастся заполучить тебя хотя бы на пару часов, она может даже показаться вполне милой.

– О Боже…

– Именно. А как ты поживаешь? Ты спала?

– Ни минутки, – призналась Кассандра, снова становясь веселой. – Я только что встретилась с Ройсом.

– Ройс? Он уже приехал? – Джоанна начала было подниматься, но Кассандра остановила ее.

– Не беспокойся, они с Алексом хотят немного поговорить наедине. Поэтому меня отослали сюда к тебе.

– Нахалы. Ничего, мы сами себя сможем развлечь, а потом все равно узнаем, почему он приехал. Будь добра, вызови Малридж. А, впрочем, вот и она.

Вошла высокая женщина в черном, взглянула на Кассандру поверх острого носа, похожего на клюв, и кивнула.

– Принцесса, вы рано встаете.

– Надеюсь, я никого не побеспокоила?

– Отнюдь. Рано просыпаться – это добродетель. Госпожа, я принесла вам и принцессе чай.

Джоанна уселась повыше и посмотрела на поднос.

– О, ты принесла и пшеничные лепешки! Благослови тебя Господь, Малридж.

Малридж шмыгнула носом и удалилась, однако было заметно, что она польщена. Джоанна намазала маслом лепешку и протянула Кассандре.

– Будь добра, не давай мне есть в одиночестве. Клянусь, в последнее время я хочу есть каждый час.

– Так это только к лучшему. В последние недели беременности ребенку необходимо набрать достаточный вес, чтобы она родилась сильной.

Джоанна уже собиралась откусить от своей лепешки, но вместо этого уставилась на невестку.

– Она?

Кассандра выдержала паузу, прожевав и проглотив лепешку.

– Разве я сказала «она»?

– Только не надо играть со мной… На самом деле я не хочу этого знать… наверное.

Кассандра прекрасно поняла, что хотела сказать ее невестка.

– Джоанна, – мягко проговорила она, – ты же знаешь, что я не всегда могу четко это видеть.

– Конечно, знаю, поэтому и не спросила тебя. Только вот… – Ее пальцы теребили тонкую, голландского полотна простыню. – Моя мать была беременна дважды, но потеряла одного ребенка во время родов.

– Я об этом не знала. – Немного подумав, Кассандра добавила: – А Алекс знает?

– Нет, и не вздумай ему рассказать. Он и так достаточно беспокоится из-за моей беременности.

– Но Елена сказала, что, хоть ты и очень стройна, это не будет помехой для рождения ребенка. Она утверждала это только вчера.

Алекс вызвал известную акорскую целительницу сразу же, как узнал о беременности Джоанны. Кассандра надеялась еще тогда приехать с ней, но Атрей не дал своего разрешения, озабоченный нестабильной внутренней ситуацией в Англии. Ванакс не разрешал сестре выезжать до тех пор, пока обстановка не изменится.

– Елена просто великолепна, – сказала Джоанна. – Я чувствовала себя виноватой из-за того, что ей пришлось покинуть Акору, но она заверила меня, что всегда мечтала путешествовать и очень рада побывать в Англии. Как и ее племянница Брайанна, которая приехала вместе с ней. Елена постоянно говорит, что моя беременность протекает совершенно нормально; я абсолютно здорова, и все пройдет хорошо.

– Но Алекс все равно волнуется… и ты тоже. Джоанна слегка притронулась к своему животу.

– Ребенок шевелится. Я чувствую его… – она взглянула на Кассандру, – …или ее силу и решимость. Быть в двух шагах от познания мира и не иметь возможности ничего сделать…

Кассандра накрыла ладонь невестки своей рукой. На самом деле она все знала еще за несколько месяцев до того, как Алекс и Джоанна посетили Акору с известием о том, что Господь наградил их ребенком. Тогда она пошла в храм, расположенный под дворцом, чтобы помолиться и помедитировать. Там ей открылись некоторые из возможных вариантов будущего так же, как давным-давно они открылись для ее тезки в обреченной Трое. Кассандра никогда не знала, что ей предстоит увидеть – добро или зло, ужас или счастье. Обычно после этого она чувствовала себя слабой и опустошенной. Но на этот раз то, что она увидела, было нежным, но мимолетным. Она успела уловить лишь смех ребенка, сверкающую улыбку и голос Джоанны, любящий, но сердитый: «Мелли!»

Только это и счастье, струящееся теплой рекой. Это было одно из самых добрых ее видений. Затем она отправилась выбирать подарок ко дню рождения ребенка, который и привезла с собой в Англию.

Теперь, когда руки Кассандры и Джоанны лежали совсем близко от ребенка, принцессе почти не нужно было прикладывать никаких усилий. Она только начала налаживать связь, как уже все знала. Страхи Джоанны, вполне понятные, оказались необоснованными.

– Ты не такая, как твоя мать, – мягко сказала она. – Трагедия потери ребенка не станет твоей.

Джоанна моргнула, чтобы отогнать навернувшиеся слезы облегчения.

– Спасибо тебе, Кассандра, от всего сердца спасибо. – Она рассмеялась немного дрожащим смехом. – Боже, я даже не осознавала, насколько сильно мной овладевал страх, пока ты не прогнала его.

Дар Кассандры, который мог также быть и ее проклятием, не часто позволял наслаждаться таким неомраченным счастьем. Она засмеялась и обняла свою сестру по духу. Молодые женщины еще немного поболтали, попивая чай, затем Джоанна встала, чтобы одеться.

– Мы дали мужчинам достаточно времени, – объявила она.

Они спустились в столовую, но Алекса и Ройса там уже не было. Их удалось разыскать возле конюшен, где они разговаривали с низеньким косматым пареньком, чьи черные брови, похожие на мохнатых гусениц, были плотно сдвинуты над переносицей.

– Доброе утро, Болкум, – сказала Джоанна. – Отличный денек. – Она улыбнулась мужу и брату. – Собираетесь на верховую прогулку?

Болкум прочистил горло и отвернулся.

– Не сейчас, – ответил Алекс, бросив быстрый взгляд на зятя.

– Мы просто болтаем с Болкумом, – проговорил Ройс.

– О чем же?

Кассандра отметила, что та спросила с таким невинным видом, что невозможно было уйти от ответа. Однако мужчины все же попытались.

– Ни о чем особенном, – сказал Алекс.

– О погоде, – подхватил Ройс. – Она теплее, чем ожидалось.

Джоанна пожала плечами.

– Тогда я спрошу у Малридж. Она наверняка знает. Поглаживая бороду, Болкум произнес:

– Пойду присмотрю за… тем, что мы обсуждали. – Он кивнул женщинам и удалился, скрывшись за углом конюшни.

Джоанна ждала, продолжая улыбаться. Кассандра взглянула на Ройса и увидела, что он смотрит на нее. Повисла пауза. Вдалеке слышалось, как конюхи окликали друг друга.

– О Господи, – пробормотал Алекс. – От тебя ничего нельзя скрыть, даже во имя твоего же блага.

– Совсем ничего, – согласилась Джоанна.

– Ты же знаешь, – продолжал Алекс, – что я попросил тебя покинуть Лондон. Ты могла бы поехать в наше имение в Босуике, оно, судя по всему, тебе очень понравилось, или, если пожелаешь, отправляйся в Хоукфорт. Мне не так важно, в каком именно из этих имений родится наш ребенок, просто хочется, чтобы ты была в комфорте и безопасности.

– А ты знаешь, – ответила Джоанна, – я с удовольствием соглашусь на это, если ты будешь меня сопровождать.

– Именно этого я и не могу сделать в данной ситуации. – Алекс повернулся к сестре. – Но теперь, когда с нами Кассандра, я надеялся, ты наконец поступишь как любой здравомыслящий… – Он запнулся, стараясь сохранять спокойствие. – То есть так, как будет лучше для тебя.

Кассандра плотно сжала губы. Сейчас, когда она наконец приехала в Лондон, ей совсем не хотелось покидать его. Однако она питала определенную симпатию к своему брату. Город хотя и выглядел величественно, но был многолюдным, шумным и грязным. То, что Алекс хотел, чтобы ребенок родился в более спокойных условиях, было вполне разумным. Кассандра любила брата всем сердцем и считала его лучшим из мужчин, однако знала, что он, подобно большинству мужчин, считал женитьбу делом простым.

Джоанна подошла к мужу и мягко положила руку ему на локоть.

– Я и наш ребенок будем в безопасности рядом с тобой. Так ты расскажешь нам, что произошло?

Алекс посмотрел на Ройса, который неохотно проговорил:

– В Йоркшире беспокойно. Судя по всему, армия «генерала Лудда» снова возродилась. Они опять громят ткацкие станки и угрожают убить всех, кто им противостоит.

Кассандре с трудом удалось скрыть потрясение. Она прекрасно знала, что прошлой осенью именно из-за восстания рабочих, называющих себя луддитами, Атрей отказался дать согласие на поездку Кассандры в Англию. Он уступил только недавно, когда опасность, казалось, миновала. Теперь же он об этом пожалеет и может даже потребовать возвращения Кассандры в Акору.

– Я не понимаю, – проговорила она. – Ведь на самом деле никакой армии «генерала Лудда» не существует, не так ли?

– Судя по всему, нет, – ответил Ройс. – Но рабочие, чьи заработки сильно упали из-за количества ткацких станков на фабрике, поддерживают этот миф. Они дают клятву о неразглашении тайны, носят маски, когда устраивают набеги, и у них множество сторонников.

– Они рискуют жизнью, – добавила Джоанна. – Парламент принял ужасный закон, по которому уничтожение станков карается смертью.

– Смерть за поломку машины? – переспросила Кассандра. Конечно же, она просто не так все поняла. Она годами изучала Англию, пусть и издалека, помнила все рассказы о ней, хранила все книги, которые Алекс привозил оттуда, мечтая о дне, когда сама сможет посетить далекую землю. Она считала ее страной – по названию своего любимого романа – разума и чувств.

– Реакция была слишком сильна, – согласился Ройс. – Кстати говоря, этот поэт, Байрон, высказывался против него в палате лордов. Он был весьма красноречив. Я говорил не настолько красиво, также пытался возражать, но тщетно. Билль стал законом, но, очевидно, цели своей не достиг.

Луддиты не только не подавлены, но кажутся еще более решительно настроенными.

– И потенциально более опасными, – добавил Алекс. Затем посмотрел на жену. – Ты действительно стремишься остаться здесь?

Джоанна мягко положила руку на плечо мужа и проговорила:

– Я хотела бы остаться с вами, милорд.

Кассандра поняла, что Алекс разрывается между стремлением обезопасить Джоанну и воодушевлением от того, что любовь не позволяет ей покинуть его. Но он знал, как нужно элегантно уступать.

– На этот раз мы с Ройсом решили привезти сюда людей из Босуика и Хоукфорта. Болкум готовит место для палаток позади конюшен. Люди будут патрулировать владения денно и нощно, а вы… – он окинул взглядом обеих женщин, – никто из вас не покинет это место без вооруженного эскорта. Понятно?

– Ты на самом деле считаешь, что луддиты и здесь натворят бед? – спросила Джоанна.

– Если бы я так считал, – ответил ей Алекс, – у тебя бы не было выбора – остаться здесь или уехать. Я думаю, что у них достаточно дел и в других местах, но необходимо быть готовыми ко всему. Итак, обещаете ли вы, что никуда не будете выезжать без охраны?

Обе женщины заверили его, что обещают. Кассандра почувствовала значительное облегчение от того, что ей не нужно было покидать Лондон, ведь ради этого она готова была согласиться на что угодно. При этом от нее не ускользнула ироничность ситуации. На Акоре, где правили воины, а женщины лишь подчинялись им, она могла ходить, куда ей заблагорассудится. А здесь, в более развитой Англии, она не могла шагу ступить за порог без группы вооруженных людей. Судя по всему, прогресс оказался палкой о двух концах.

– Кстати, насчет выездов, – сказала Джоанна, вынимая из кармашка конверт. – Леди Мельбурн не теряла времени.

Мужчины застонали.

– Понимаешь ли, – быстро проговорил Алекс, – в такой нестабильной ситуации я буду постоянно занят…

– Сильно занят, – добавил Ройс. – Мы оба будем заняты. Сама мысль о выходе в свет, когда вокруг непочатый край дел…

– Мысль о невыходе в свет еще хуже, – прервала его Джоанна. – Ты ведь прекрасно знаешь, что самые важные вещи говорятся именно в гостиных.

Алекс нахмурился, но возражать не стал. Тем не менее он проговорил:

– Мы не можем никуда ехать, принимая во внимание твое положение. Кто знает, как это отразится на нашем будущем ребенке.

– Я не могу отпустить туда Кассандру одну, – сказала Джоанна и добавила с надеждой: – Но, возможно, это приглашение на сегодняшний или завтрашний вечер – тогда у нас есть уважительная причина не пойти.

– И что это за причина? – спросила Кассандра.

– Долго рассказывать, – ответила Джоанна. – Поговорим об этом за завтраком.

Несмотря на заверения в своей занятости, мужчины с готовностью согласились. Утро было настолько прекрасным, что они разместились на каменной террасе, выходящей в сад. Малридж принесла еще чаю и лепешек, а также оладьи с корицей, хрустящий бекон, вареные яйца в маленьких сине-белых фарфоровых чашечках и парниковую клубнику. Пока семейство завтракало, солнце поднялось выше и воздух еще более потеплел.

– Ты же знаешь о том, что в Англии существуют две политические партии? – спросил Алекс у сестры.

Кассандра кивнула:

– Виги, которые поддерживают реформы, и тори, не поддерживающие их. Виги хотят договориться с Наполеоном о мире, а тори намерены продолжать войну до полной победы Британии.

Ройс, который в течение всего завтрака не сводил с Кассандры глаз, выглядел удивленным.

– Не ожидал, что вы будете настолько сведущи в английской политике, – произнес он и с опозданием вспомнил, что решил не ожидать от нее предсказуемых поступков.

Она наградила его взглядом, полным огромного женского терпения и понимания, брошенным из-под густых ресниц и подсвеченным золотыми искорками, которые превратили его в нечто большее. Необычайные глаза, зеркало души, необыкновенной глубины. Теперь они излучали веселье, и Ройс не мог оторваться от них, словно подросток.

Алекс прочистил горло.

– Кассандра любит читать. Я снабжал ее английскими книгами и газетами. Итак, виги в этом году потерпели большие потери, когда принц-регент, которого они ранее считали своим другом, решил оставить у власти тори.

– В результате, – подхватила Джоанна, – общество разделилось на два лагеря: тори вьются вокруг принца-регента, а его бывшие друзья виги избегают его. Естественно, все это сильно утомляет и долго продолжаться не может. Очень многие избегают сейчас посещать рауты.

– Несмотря на это, – сказал Ройс Кассандре, – тебе нельзя общаться с вигами, особенно с леди Мельбурн, пока ты не окажешь должного уважения принцу-регенту.

– Конечно, – согласилась та. – Его высочество имеет более высокий статус. А к какой партии принадлежите вы?

Ройс мягко произнес:

– Я занимаю самое неуютное место посредине, соглашаясь с вигами о пользе реформ и с тори о необходимости достижения победы в войне с Наполеоном.

Он взглянул на приглашение от леди Мельбурн: все еще не распечатанное, оно лежало на столе.

– Возможно, нам стоит посмотреть, чего хочет Паучиха.

Алекс состроил гримасу, но взял послание и кончиком ножа вскрыл его. Вынув из конверта лист бумаги и прочитав его, он сказал:

– Мы приглашены в Мельбурн-Хаус в следующий вторник на ужин, – он искоса взглянул на Ройса, – в честь того сочинителя, Байрона.

– О Боже, – пробормотала Джоанна и погрузила ложку в вареное яйцо.

Позже мужчины уединились для разговора. Кассандра уже подумывала о том, чтобы немного вздремнуть, как вдруг в передней раздался громкий стук. Джоанна подпрыгнула от неожиданности и виновато взглянула на невестку.

– Я совсем забыла о времени, – проговорила она.

– Ты кого-то ждешь?

– Боюсь, что да… то есть не то чтобы боюсь, а сожалею, хотя, конечно, это неизбежно.

Кассандра удивленно смотрела на свою обычно рассудительную невестку, которая в данный момент из-за чего-то нервничала.

– Абсолютно неизбежно, – повторила, поднимаясь, Джоанна. – Пойди поздоровайся с мадам Дюпре.

Глава 2

Мучение. Чистое мучение. Неподвижно стоять в течение нескольких часов, позволяя себя тыкать, толкать и, что хуже всего, колоть. Слушать болтовню и избегать ответов на вопросы женщины, которая, судя по всему, не замолкает даже, чтобы перевести дух. И после таких мучений тебе сообщают, что это еще только начало.

Кассандра глубоко вздохнула и глубже погрузилась в ванну. Сидя на кровати, Джоанна спросила:

– Что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке. Я просто немного устала, вот и все.

– Мадам Дюпре может довести до изнеможения, но она самая знаменитая портниха во всей Англии. Кто знает, скольким клиентам она отказала, чтобы выполнить заказ принцессы Акоры.

– Я уже думала об этом, – сказала Кассандра. – Не лучше ли мне надеть акорское платье?

Более простое и удобное акорское платье.

– Я думала, ты устала от девственно-белого цвета. Здесь по крайней мере ты можешь носить одежду разных цветов.

– Белый цвет на самом деле не так уж и плох. Джоанна кинула ей полотенце.

– Вылезай, пока ты не стала совсем красной или не заснула. Худшее позади. Еще пара примерок, и все будет готово.

– Пара – это сколько?

– Ммммф.

– Что это значит?

– Пара значит пара. Дневные туалеты довольно просты. Вот с бальными одеяниями приходится повозиться.

– Я могла бы и не ходить на балы, – проговорила Кассандра, вытираясь. Затем она облачилась в ночную сорочку, которая доходила ей до лодыжек. Так по крайней мере было удобно. – Мы могли бы сказать, что у нас на Акоре спать ложатся рано. Малридж подтвердит.

– Ройс великолепный танцор.

Сидя за туалетным столиком, Кассандра в зеркало наблюдала за своей невесткой. Та выглядела вполне невинно, если не считать блеска в глазах.

– Он вальсирует? – Вопрос вырвался помимо ее воли. – Сознаюсь, я люблю вальс.

Джоанна положила руку на сердце и притворилась, что падает в обморок.

– Я шокирована! Разве ты не знаешь, что вальс считается слишком легкомысленным? В «Олмаке» он вообще запрещен.

– Я иду в «Олмак»?

– Только если захочешь. Хозяйка тебя, без сомнения, примет, но я не вижу в этом смысла:

– Почему же? – спросила Кассандра, взяв в руки серебряную расческу, чтобы привести в порядок волосы.

– Потому что в «Олмаке» ярмарка невест, вот почему. Не думаю, что ты заинтересуешься таким местом…

Она закончила на полуутвердительной – полувопросительной ноте.

– Конечно, нет, – решительно сказала Кассандра.

– Однако я припоминаю, что в прошлом году на Акоре ты размышляла о замужестве. Что ты тогда сказала? Ах да, что-то о том, что, если стать женой акорского воина, он сразу ограничит тебя во всем. И о том, что такой муж вряд ли отпустит тебя в путешествие. Конечно же, англичанин по-другому бы к этому отнесся.

– Не обязательно. В последнее время я вообще думаю, что мудрее было бы вообще не выходить замуж.

Джоанна фыркнула и спрыгнула с кровати. Она была удивительно проворна для женщины на последних месяцах беременности. Отняв у Кассандры расческу, она взяла на себя труд распутывания ее волос. Движения ее рук были очень успокаивающими, и уже через несколько минут глаза Кассандры начали закрываться.

– Иди в кровать, – сказала Джоанна. – Сегодня ты поспишь, а завтра мы все с тобой обсудим. Прежде чем твоя нога переступит порог Карлтон-Хауса или любого другого дома, я опишу тебе всех игроков. Ты узнаешь обо всех их интригах и амбициях, секретах и скандалах. В общем, ты не будешь безоружной.

– Секреты, – пробормотала Кассандра. – Они есть у каждого.

– Наверняка. – Джоанна проводила ее до кровати, откинула прохладные простыни и заставила принцессу забраться под них.

– Даже у меня, – проговорила Кассандра.

Хотя, возможно, ей это только показалось, потому что она сказала это не Джоанне, а Ройсу, который с важным видом кивнул, будто все понял. Он взял ее за руку как в тот раз, в холле, и обратил ее внимание на место, где они находились: склон холма, спускающегося к сверкающей воде; каменные башни, гордо устремившиеся к небу.

– Хоукфорт, – произнес голос во сне, и звучание этого гордого имени окутало ее подобно древнему приветствию.

Это чувство все еще оставалось, когда она проснулась от позвякивания фарфора. Малридж опустила поднос и пошире открыла окна.

– Доброе утро, принцесса. Прекрасный день. Реальность толчком вторглась в сознание Кассандры.

– Мадам Дюпре уже здесь?

– Нет, но она скоро будет. – Малридж разгладила складки на своем бомбазиновом платье и, наклонив голову, посмотрела на поднос.

– Не давай лепешкам остыть.

Кассандра и не собиралась, так как считала, что это мог быть ее последний прием пищи в Англии. Проведя еще один утомительный день во власти мадам Дюпре и наслушавшись ее болтовни, Кассандра уже мечтала о возвращении домой в Акору, как вдруг портниха неожиданно воскликнула:

– Вот и все, великолепно и идеально, если можно так сказать! – Сияя, она потерла руки, возможно, уже подсчитывая в уме плату, которую должна была получить.

С легкой надеждой Кассандра спросила:

– Все? Вообще все? На самом деле?

– Очень мило, ваше высочество. Готово только платье на званый вечер у Карлтонов. Осталось еще множество других туалетов. Мои маленькие помощницы искололи все пальцы, но… – даже если она и не была настоящей француженкой, гальское пожатие плечами ей удалось великолепно, – …такова их работа. Итак, разве платье не прекрасно?

Кассандра взглянула в зеркало, которое подкатила одна из «маленьких помощниц». Мадам Дюпре хоть и была настоящей ведьмой и неисправимой сплетницей, но имела душу художника. Платье из янтарного шелка с золотыми кружевами на юбке прекрасно оттеняло цвет кожи Кассандры. Завышенная талия и небольшие буфы были выполнены намеренно просто, чтобы сохранить изящные линии ткани. Короткий шлейф придавал платью царственный вид. Несмотря на то что наряд был более тяжелым и сковывающим, нежели акорские одежды, Кассандра почувствовала себя готовой встретить все, что может ожидать ее в Карлтон-Хаусе.

– Оно великолепно, – призналась она.

Мадам Дюпре согласно кивнула. Очевидно, скромность не входила в число ее добродетелей. Она отрывисто махнула своим помощницам.

– Мы покинем вас на этот вечер, ваше высочество, а завтра вернемся, чтобы продолжить примерки.

Кассандра слегка побледнела, но подумала, что наследница рода суровых воинов сумеет это пережить.

Джоанна все это время отдыхала: на этом настоял Алекс. Теперь она присоединилась к Кассандре и, как и обещала, выдала краткие, точные характеристики всех представителей бомонда, описала их нравы. Например, Кассандра узнала, что под одними и теми же фамилиями скрываются дети, происходящие от совсем разных родителей.

– Леди Мельбурн, Паучиха, – пояснила Джоанна, – по молодости родила шестерых детей, из которых по крайней мере двоим лорд Мельбурн не приходился отцом. И далеко не одна она такая.

– Я не считаю себя наивной, – проговорила Кассандра, – но должна признаться, что шокирована. Хоть кто-нибудь спит в своей собственной постели?

– Похоже, таких совсем немного. Мораль в том виде, в каком мы с тобой ее представляем, для них не существует. Единственное правило заключается в том, что женщины должны вести себя осмотрительно. Мужчины же поступают как им захочется.

– Им этого действительно хочется? Они счастливы?

– Насколько я могу судить, не совсем. Какой-то частью сознания они это понимают. Помнишь, как говорили римляне: «Наслаждайся сегодняшним днем, не надеясь на завтрашний». Думаю, это как нельзя лучше характеризует сегодняшнее высшее общество.

– Тогда они наверняка весьма опасны, не так ли?

– Могут быть и по отношению к себе, и по отношению к другим. Но стоит сказать, что есть и другая сторона. Как бы то ни было, их нельзя обвинить в лицемерии. К тому же у них потрясающее чувство стиля. Это касается всего – туалетов, музыки, книг, архитектуры как отдельных зданий, так и даже целых городов. Они преобразуют мир вокруг себя.

– Они? Разве ты не считаешь себя одной из них?

– Нет, так же, как Ройс и Алекс. Мы вращаемся в их среде, потому что это самый верный способ оказывать влияние на некоторые события, но к ним себя не относим. Мы не разделяем ни их ценностей, ни их забот. Алекс, будучи принцем Акоры, всегда держался от них несколько отстранение Ройс тоже, но немного иначе. Он Хоукфорт и, как все Хоукфорты, служит Англии или той стране, которой, по его мнению, могла бы стать Англия.

Кассандра, которой были открыты видения будущего и то, какого они требуют служения, кивнула.

Дамы нашли Алекса в гостиной. Кассандра все еще никак не могла привыкнуть к виду-брата в английском костюме. Во время визитов на Акору он был целиком и полностью принцем дома Атридисов, но здесь это был другой человек, а именно: лорд Алекс Хаверстон Даркорт, маркиз Босуик, граф Летем и барон Дедгем – эти титулы он получил от своего отца. В идеально сшитом фраке, белой рубашке и темных брюках, он великолепно играл свою роль. Алекс объяснил, что в таком виде появится на неофициальном рауте, но не при дворе, и тем не менее Кассандра решила, что он выглядит очень впечатляюще. Но когда приехал Ройс, она вдруг поняла, что уже не может думать ни о ком другом.

Он облачился наподобие брата, только фрак был темно-зеленого охотничьего цвета, а не пепельно-серого, как у Алекса. Густые золотистые волосы были зачесаны назад. И во взгляде, когда он был обращен на Кассандру, читалось мужское одобрение, которое она не могла спутать ни с чем.

– Дамы, – проговорил он, не сводя глаз с Кассандры, – вы выглядите замечательно.

– Я здесь, Ройс, – сказала Джоанна и помахала ему рукой.

Он покраснел, но всего лишь на мгновение, затем к нему вернулось его обычное самообладание.

– Я вижу. Но ты уверена, что тебе стоит идти на прием сегодня?

– Думается, я буду чрезвычайно хорошо защищена, – сказала она, кивнув в сторону Алекса. – Кроме того, мое деликатное положение позволит нам не задерживаться там допоздна.

Вскоре Алекс велел подавать экипаж. Ландо, запряженное четверкой лошадей, свободно вместило обе пары и укрыло их от прохладного весеннего ветра. За экипажем последовали два всадника, что свидетельствовало о повышенных мерах безопасности. Ройс и Алекс взяли с собой трости, в которых Кассандра немедленно заподозрила скрытые мечи. Она читала о подобном и не видела другой причины, по которой двое вполне здоровых мужчин могли бы взять на званый ужин трости. Ее настолько захватила эта мысль, что она не могла оторваться от рассматривания полированного дерева в их руках. Заметив ее интерес, Ройс рассмеялся и приподнял набалдашник трости, чтобы подтвердить ее подозрения.

– Я так и знала! – воскликнула Кассандра. – Но почему бы вам просто не надеть мечи?

– Они вышли из моды, – с очевидным сожалением объяснил Ройс. – Сейчас не носят даже церемониальных мечей. Поэтому нам остается только брать с собой вот эти штуки.

Экипаж свернул на Пэлл-Мэлл и вскоре оказался в череде своих собратьев, из которых высаживались пассажиры у резиденции принца-регента. Алекс и Ройс вышли первыми и помогли дамам. Рассматривая богато украшенный коринфский портик, Кассандра от удивления тряхнула головой.

– Здесь так сильно чувствуется влияние греческой архитектуры! Принц пытается воссоздать Афины?

– Он был бы польщен вашими словами, – ответил Ройс, сопровождая ее внутрь.

В то же мгновение все головы повернулись в их сторону и так же быстро склонились друг к другу. Гул голосов напомнил Кассандре жужжание роя насекомых. Она припомнила, что Джоанна рассказывала ей о Паучихе, и подумала, каких еще злобных существ она может здесь повстречать. Главное, не стать их добычей.

Чтобы избавиться от неприятной мысли, она огляделась и была поражена окружающей роскошью. Огромное помещение представляло собой восьмиугольник с колоннами из красного мрамора вдоль стен. Декорированные орнаментом стены переходили в резной потолок. Каждая поверхность в зале была так или иначе украшена. От обилия роскоши кружилась голова.

– Не в вашем вкусе? – поинтересовался Ройс.

– Я к такому непривычна, – призналась она. – На Акоре общественные залы тоже большие, но не такие разукрашенные.

Они перешли в просторную комнату, которая была целиком выполнена в серо-голубых тонах, от толстых ковров и отделки стен до резной мебели. Эти краски отражались в каждой хрустальной грани огромной трехъярусной позолоченной люстры. Под ней стоял принц-регент и принимал гостей. Кассандра увидела довольно высокого мужчину с пухлой, округлой фигурой, тонкими темными волосами и лицом, которое можно было бы назвать привлекательным, если бы не лежащее на нем выражение легкомысленности. Он был облачен в костюм, похожий на костюмы Алекса и Ройса, и, несмотря на полноту, казался весьма изящным.

При виде подходящей к нему четверки его лицо озарилось улыбкой. Он жестом подозвал их к себе.

– Даркорт, Хоукфорт, очень рад вас сегодня видеть. И леди Джоанна, как всегда, неотразима. – Он перевел взгляд радушного хозяина на Кассандру. – А это, должно быть…

Алекс поспешил представить ее:

– Ваше высочество, позвольте представить мою сестру, принцессу Кассандру из Акоры.

Принц-регент взял обе ее руки в свои и засветился от удовольствия.

– Добро пожаловать, моя дорогая. Мы все очень ждали вашего визита. Очень мило со стороны его величества, вашего брата, позволить вам приехать. Мы надеемся, что будем иметь шанс познакомиться с ним лично.

Кассандра взглянула в его налитые кровью глаза, ощутила легкую дрожь его рук и улыбнулась. Повинуясь инстинкту, доставшемуся от предков, она сказала:

– Уверена, что ванакс обязательно воспользуется такой возможностью, если позволят обстоятельства.

Она еще немного поболтала с принцем-регентом, затем позволила представить себя нескольким дюжинам леди и джентльменов, горящих желанием познакомиться с ней. Благодаря поддержке со стороны Джоанны она сумела справиться с потоком лиц и имен, однако один человек особенно привлек ее внимание, несмотря на свой небольшой рост и суровое выражение лица. Он был представлен ей как Спенсер Персивал, премьер-министр Англии. Когда он склонился к ее руке, Кассандра замерла. Он достаточно быстро отпустил ее руку, но продолжил преувеличенно четко выговаривать слова, будто считал понятия «иностранный» и «тупой» синонимами.

– Я надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным, ваше высочество.

– Благодарю, премьер-министр, я убеждена, что так и будет. В Англии замечательным образом сочетаются многие противоречия, вы так не думаете?

Застигнутый врасплох, Персивал нахмурился, не зная, как ответить.

– Ну, что касается этого…

– В конце концов, страну, подарившую миру «Разум и чувства», а также эффектное произведение лорда Байрона всего лишь за несколько месяцев, нельзя назвать только островом с имперскими амбициями.

– Полагаю, что нет, то есть…

– Прошу извинить нас, премьер-министр, – мягко вмешался Алекс. – Уверен, вы понимаете; что очень многие гости желают познакомиться с ее высочеством.

Подводя Кассандру к очередному гостю, ожидающему представления, он пробормотал:

– Прошу, постарайся запомнить, что мы пока еще не намереваемся объявлять войну Англии.

Кассандра пожала плечами, довольная, что ей удалось осадить неприятного ей Персивала.

– Разве ты не подозревал его в том, что он намеревался напасть на Акору в прошлом году?

Брат бросил на нее жесткий взгляд.

– Ты не должна была об этом знать.

– Ей-богу…

– Ну хорошо, подозревал. Но был разубежден самим принцем-регентом. Нет никакого смысла продолжать беспокоиться об этом.

Кассандра ничего не ответила. У нее были свои соображения на этот счет, но она была еще не готова ими делиться.

Представления продолжались. Очень скоро у нее начала кружиться голова и ныла спина, но она продолжала приветливо улыбаться. Когда прозвучал гонг к обеду, она едва удержалась, чтобы не сесть на пол от облегчения.

Так как раут считался сравнительно небольшим, а вечерний воздух был тих и прохладен, ужин накрыли в круглой столовой. В убранстве зала царили серебро и зеркала. Отражения одного в другом создавали переливающееся сияние; Кассандре казалось, что она трапезничает внутри жемчужной раковины на дне моря. Джоанна предупредила ее, что все блюда будут крайне изощренными, за что Кассандра была ей очень благодарна. Она успела потерять счет разнообразным угощениям, однако попробовала самую малость, так как вся еда была слишком обильна полита соусами, а также порублена, перемолота и обработана до такой степени, что распознать в ней отдельные ингредиенты представлялось невозможным. Выпила принцесса и того меньше, предпочитая сохранять голову ясной.

По обеим сторонам от нее сидели Ройс и Алекс, и это как нельзя более удачно ограждало ее от любопытных, которые желали завести с ней разговор. Ройс оказался приятным собеседником: расспрашивал ее о дальнейших планах во время визита в Англию. Она не была настроена говорить об Акоре, памятуя о неприятностях его плена, однако Ройс дал понять, что не следует волноваться об этом. Вскоре она обнаружила, что рассказывает ему о доме, о закате, об аромате лимонных деревьев, о покрытых цветами дорогах, ведущих от гавани Илиуса к дворцу, которому было уже более трех тысяч лет. От воспоминаний к горлу подкатил комок. После стольких лет грез о поездке за пределы Акоры она с удивлением обнаружила, что скучает по ней. Поэтому она с облегчением вздохнула, когда принц-регент поднялся, тем самым давая понять, что ужин закончился.

Все переместились в просторную гостиную, выдержанную в розовато-золотых тонах. Впечатление было как от кричаще-яркого цветка, который должен вскоре увянуть. Мажордом принца-регента, подтянутый, словно паж, ожидал гостей у входа в зал. Он отвесил им краткий поклон и провел к дивану, расположенному в дальнем конце комнаты. Кассандра и Джоанна присели, а Ройс и Алекс встали позади них. Кассандра мысленно отметила, что мужчинам повезло больше, так как мебель оказалась на редкость неудобной. Диван представлял собой всего лишь длинную скамью, покрытую жесткой обивкой, под которой, по подозрениям Кассандры, был лишь слой конского волоса. Спинка отсутствовала, поэтому приходилось сидеть, напряженно выпрямившись. Поза была идеальна для поддержания осанки, но крайне утомительна. Со вздохом вспомнив мягкие акорские подушки, Кассандра наблюдала, как другие гости ищут себе по возможности удобные сиденья. Для принца-регента уже установили неподалеку небольшой помост. К нему присоединились двое мужчин, с которыми он о чем-то разговаривал тихим голосом.

– Музыкальный вечер, – пробормотал Ройс.

– Его высочество – музыкант? – спросила Кассандра через плечо. Она пыталась выяснить, насколько плохо все может быть.

– Он неплохо играет на фортепьяно и виолончели, – ответил Ройс. – У него также хороший голос. К сожалению, он сегодня не в лучшей форме, однако это должно быть вполне терпимо.

По сигналу принца-регента мажордом стукнул своим черным посохом о пол. Наступила тишина.

Аполлон прославленный нас с небес окликнул, Пожелал он храм себе создать…

Голоса окрепли, став громче. Кассандра никогда ранее не слыхала ничего подобного, однако нашла песню весьма приятной.

Где объединятся души наши в песне,
Аполлона чтобы восхвалять…
Да продлится вечно счастье и единство,
Наше счастье и единство…
Наше счастье и единство…

– Забавный выбор репертуара для сегодняшнего вечера, – пробормотала Кассандра, присоединяясь к аплодисментам. – Здесь не видно счастья, не говоря уж о единстве.

Она обернулась к Ройсу, и тот кивнул в ответ.

– Возможно, Аполлон услышит их и сжалится над ними.

– У нас на Акоре тоже есть бог-посланник, однако ему не сильно доверяют, как и другим того же рода.

– Но у вас же есть религия…

– Очень древняя, в чем-то отличная от вашей, в чем-то с ней схожая.

– Я хотел бы побольше об этом узнать.

Она колебалась, глядя в зелено-золотые глубины его глаз и почему-то вспоминая башни на фоне сверкающего моря.

– Может быть, однажды вы узнаете. Прозвучало еще несколько песен.

К тому времени, когда музыканты покинули свои места под шумные аплодисменты, выяснилось, что гости не прочь угоститься стаканчиком, а то и несколькими вина. Лакеи в ливреях спешили всем угодить. В этой суматохе Алекс подал руку Джоанне, чтобы помочь ей подняться.

– Нам пора, – сказал он.

Кассандра тоже встала, радуясь возможности покинуть раут. Она получала удовольствие от вечера, но до определенного момента и поэтому не хотела портить впечатление, оставаясь дольше. Они попрощались с принцем-регентом, который любезно отнесся к их уходу. Он действительно отличался хорошими манерами (по мнению Кассандры). Жаль, что то внимание, которое он уделял своим приближенным, не распространялось на весь его народ.

В экипаже по дороге домой Ройс спросил:

– Что ты обо всем этом думаешь?

Кассандра не спешила с ответом. Не стоило забывать, что она всего лишь гость в Англии, и хотя ее поездка носила неофициальный характер, она все же являлась сестрой правителя Акоры.

– Карлтон-Хаус совершенно особенный, – сказала она. Ройс рассмеялся и бросил на нее взгляд, который она ощутила каждой клеточкой своего тела.

– Это напоминает мне разговор о Байроне, разве нет?

– Какой разговор о Байроне? – спросил Алекс.

– Я пытался разговорить вашу сестру и выяснить ее отношение к Байрону, но эта задача оказалась невероятно трудной. Она чрезмерно сдержанна.

Алекс посмотрел на них обоих.

– Мне даже в голову не могло прийти, что вы обсуждали поэзию.

Джоанна слегка толкнула его локтем.

– Не дразни их.

Было заметно, что он обиделся на это замечание.

– Да я и не дразню. Я не думал, что они так подружились, чтобы вообще что-либо подробно обсуждать.

– Если бы я могла… – успокаивающим голосом начала Кассандра. – Сегодняшний вечер показался мне удивительным. Мне безумно хотелось путешествовать, увидеть новые страны, узнать, как мыслят различные люди. С этой точки зрения мое путешествие уже можно считать огромной удачей.

– А принц-регент? – поспешно спросил Ройс. – Какое впечатление он произвел на вас?

– Признаюсь, он меня во многом удивил, но вы должны понять, что единственные правители, которые были мне известны, – это мой дед и его преемник, мой брат Атрей. Все дело в том, что ванакс отличается от вашего принца.

– То есть он не может просто встать и спеть?

– Алекс, а Атрей поет? – спросила Кассандра.

– Иногда, в компании хороших знакомых. Я бы сказал, что в их число входят очень немногие. Ты не должна забывать, – обратился он к своей сестре, – что принц-регент наследует престол.

– А разве ванакс не наследует? – поинтересовался Ройс.

Алекс покачал головой.

– Атрей стал ванаксом не потому, что он был старшим мужчиной в нашей семье после смерти дедушки. Для того чтобы стать ванаксом, тебя должны выбрать.

– А кто выбирает?

– Не кто, а что, – мягко поправила Кассандра. – Атрей прошел испытание отбором. Это древние традиции Акоры. Надеюсь, вы не обидитесь, если мы не будем разглашать наши семейные тайны.

– Ну разумеется, нет, – заверил ее Ройс.

Они подъезжали к двойным железным воротам особняка на Мейфэре, в котором остановились Алекс и Джоанна.. Двое мужчин, вооруженные дубинками и заткнутыми за широкие пояса пистолетами, стояли на страже. Когда экипаж проехал через ворота, Кассандра заметила еще несколько охранников.

– Советую вам не отпускать экипаж, – обратился Алекс к Ройсу, помогая женщинам спуститься.

– Для того чтобы не проехать и четверти мили? – спросил Ройс.

– Я все еще не могу забыть последствий неосмотрительной прогулки по «цивилизованной» Англии.

Не дожидаясь возражений Ройса, Алекс закрыл перед ним дверь экипажа.

Экипаж уже тронулся, когда Джоанна крикнула:

– Ах да, Ройс, Кассандре нужны уроки танцев. Пожалуйста, приходи к нам завтра и научи ее вальсировать.

– Вальсировать? – спросил Алекс. – Не вижу никакого смысла в том, что Кассандра должна уметь…

Скрежет металла по мостовой дал Ройсу прекрасный повод для того, чтобы «не расслышать» слов своего зятя. Он устало откинул голову на кожаное сиденье, пытаясь понять, почему последние несколько часов у него на сердце так легко.

Кассандра, несомненно, красива, никто не стал бы этого отрицать, но в то же время собеседник неожиданно для себя открывал в ней жизненную мудрость. Нет, не совсем точно. Присущая ей естественность и непредсказуемость была так не похожа на считавшуюся в свете хорошим тоном манерность, к которой он привык. И в то же время в ней была решимость, нехарактерная для ее юного возраста.

Он ведь ничего не знал о ее воспитании, не говоря уже об Акоре, в которой она родилась. Тюремная камера угнетающе действовала на воображение, а голод вообще убивал всякий интерес к жизни.

Ему все еще приходилось временами напоминать себе, что все это уже позади.

Возможно, сегодня ему удастся заснуть в замкнутом пространстве своей спальни… А завтра…

Мысль о том, что он будет учить ее танцевать вальс, была удивительно притягательной.

И так, склонив друг к другу головы, Заставив в унисон стучать сердца…

Ройс заметил, что надевает себе под нос, и сразу же замолчал, но музыка еще долго продолжала звучать у него в голове и после того, как он приехал домой.

Глава 3

Так случилось, что Ройс не приехал в назначенный час к сестре и зятю. Его задержал срочный вызов принца-регента ранним утром. Ройс был из тех людей, которые предпочитают проспать весь день напролет, до этого прободрствовав всю ночь. Больше всего удивляло то, что принцу изменила присущая ему тактичность. На Ройсе все еще были вчерашние брюки и рубашка, теперь уже изрядно помятые, волосы выглядели так, как будто он теребил их всю ночь. Этот и без того несчастный вид дополняло отекшее лицо и нервное подергивание нижней губы. Тем не менее Ройс заговорил спокойно:

– Вы хотели меня видеть, ваше высочество? Принц-регент с минуту смотрел на него безучастно, будто припоминая, вызывал он его или нет. Он поморгал глазами, взял стакан бренди со стола и быстро проглотил содержимое с гримасой, которую обычно делают, выпивая горькое лекарство.

– Да-да, конечно.

Резким движением руки он приказал слугам удалиться.

– Давайте же останемся наедине. Эти люди постоянно снуют вокруг, а пользы от них никакой.

Он продолжал что-то сбивчиво и торопливо говорить, в то время как Ройс терпеливо ждал, внимательно наблюдая за человеком, на плечи которого легла вся тяжесть управления Англией. После повреждения правой щиколотки прошлой осенью во время танцев состояние здоровья принца-регента заметно ухудшилось.

Он пролежал в кровати в течение нескольких месяцев, наотрез отказываясь двигаться, жаловался на дикую боль и ругал своих докторов за то, что те не в состоянии ему помочь. От природы склонный к полноте, он прибавил в весе, чему способствовало чрезмерное пристрастие к алкоголю.

К тому же он начал принимать настойку опия, доза которой увеличивалась с каждым разом. Первым пострадало умение держать себя в руках, а следом и рассудок.

– Проклятые луддиты! – сказал принц-регент. – Я не спал всю ночь, пытаясь принять решение. Я не могу позволить, чтобы здесь повторилось то, что было во Франции.

Он вздрогнул и потянулся за бренди. Эти страшные времена были уже позади, и Ройс знал, что ответит по этому поводу.

– Ваше высочество, господство страха закончилось двадцать лет назад. Несомненно, если бы это должно было начаться в Великобритании, то началось бы уже давно.

– В период правления моего отца? Он бы не выдержал этого. Он много чего не выдерживал, не говоря уже об этом. Но теперь все лежит на мне.

Он попытался подняться, потом передумал и резко упал в кресло.

– Я полагал, что новый закон Персивала остановит их. Какому здравомыслящему человеку придет в голову умирать за запрет ломать ткацкие станки? Но они опять принялись за свое!

– Они в отчаянии, – тихо заметил Ройс.

– В таком случае им следовало бы больше трудиться, чтобы улучшить свое положение, разве не так? А крушить все вокруг – это не выход… Что?

– Люди в состоянии отчаяния не всегда поступают разумно, ваше высочество.

– Предположим, что нет… В этом-то все дело. – Принц-регент устало провел рукой по лицу.

– Мне кажется, вам нужно отдохнуть.

– О да. Одному Богу известно, что бы я отдал за здоровый ночной сон. На меня давит бремя ответственности. Такое чувство, что я никогда не обрету покой. Погодите, я же вас все-таки зачем-то позвал.

Когда Ройс переступил порог этой комнаты, ему сразу же стало ясно, что пройдет немало времени, прежде чем принц-регент вспомнит причину, по которой он его вызвал. На этот раз принц вспомнил все довольно быстро. Судя по количеству бренди, которое с удовольствием поглощало королевское чрево, было понятно, что его высочество в скором времени потеряет здравомыслие. Он внимательно посмотрел на Ройса:

– Я всегда считал вас и вашего отца разумнее всех остальных. Возможно, ваша принадлежность к одному из древнейших родов обязывает придерживаться широких и исключительно дальновидных взглядов.

– Думаю, вы правы, ваше высочество.

– Вы все еще считаете, что мы не должны соглашаться со стариной Бонн?

– Совершенно верно. Любые переговоры по поводу заключения мира с Наполеоном серьезно ухудшат мировое положение Великобритании. За эти последствия будем отвечать не только мы, но и наши потомки.

Принц-регент внезапно рассмеялся.

– Я молю Бога, чтобы Грей и все остальные поняли это. Эти чертовы виги не понимают, что произойдет, если Англия будет второй по счету после Франции.

– Однако, полагаю, вам уже известно, что мои взгляды на реформу пересекаются со взглядами вигов.

– Да-да, но сейчас речь не об этом. Правда, я не понимаю, как можно проводить реформу в столь смутные времена, но уже ничего не изменишь. Главное то, что вы вхожи в обе партии и, позволю себе заметить, обе вам доверяют.

«Или ни одна из них», – подумал Ройс, но предпочел оставить это замечание при себе.

– Вы очень добры, ваше высочество.

– Нисколько, просто я рассуждаю логически. Мне нужен такой человек, как вы, который бы лавировал между двумя партиями. Смягчите обстановку, примирите их и верните все на свои места, как и должно быть.

Ройс внезапно вспомнил детский стишок:

Шалтай-Болтай сидел на стене…

Обрюзгший, с затуманенным взором, принц-рёгент очень походил на злосчастного Шалтая-Болтая. Тем не менее Ройс ответил:

– Я сделаю все возможное, ваше высочество.

Вскоре он ушел под провожающие взгляды придворных, которые получили еле заметный кивок в ответ на их энергичные приветствия. Он остановился перед королевской резиденцией, повернулся лицом к солнцу и позволил себе на короткий миг насладиться его ласковыми лучами. Просьба принца-регента была совершенно невыполнимой, но представителям королевской власти лучше об этом не знать. Стоя посреди шумной лондонской улицы, он уже не в первый раз остро почувствовал необходимость найти замену, альтернативу институту наследственной монархии. Англия наделила парламент большими полномочиями, но, как казалось Ройсу, этого было недостаточно. Франция заменила короля на императора, но из этого ничего не вышло. Американцы на свой страх и риск задумали проделать эксперимент с республиканизмом. Англия должна найти свой выход из положения.

На секунду его посетила мысль о том, чтобы зайти в один из клубов, но он сразу же отказался от нее, представив, что едва он очутится внутри, как к нему тотчас начнут приставать с разговорами, которые впоследствии перескажут любопытным ушам. К тому же он полностью исчерпал запас своего терпения на принца-регента. Поэтому вместо того чтобы идти в клуб, он отправился к набережной. Он не преследовал никакой цели, но не удивился, оказавшись около типографии Рудольфа Аккермана.

Мистер А, как его называли постоянные клиенты, построил свое дело, используя ненасытную потребность общества в политических карикатурах. Как только они появлялись, их сразу же помещали в витрину, перед которой сейчас и стоял Ройс. Он ожидал увидеть несмешные пасквили на принца-регента, на представителей высшего света или на… Однажды он увидел себя среди злобных рисунков и высказал мистеру А свое мнение по этому поводу, на что тот ответил, что на картинках изображены люди, глубоко им уважаемые, и на этом их разговор закончился.

Но этим утром витрина была непривычно пуста. Один-единственный рисунок гордо красовался в самом центре на небольшой подставке, декорированной нежными складками шелка. Единственный рисунок без малейшего намека на карикатуру – юная девушка с ниспадающим на спину каскадом темных вьющихся волос, очаровательной улыбкой и загадочным взглядом. Кассандра. Он был удивлен и вместе с тем спокоен. Ее появление в Карлтон-Хаусе было подобно взрыву. Она сразу же привлекла к себе внимание бомонда и настоящих ценителей светской красоты. На рисунке она была словно живая. Кто же художник? Служащий мадам Дюпре, воплощающий в эскизах туалетов четкие указания модной портнихи? Слуга из Карлтон-Хауса, желающий получить добавку к своему скудному жалованью? Или это один из представителей высших кругов, который не прочь пополнить свои карманы, прохудившиеся от постоянных проигрышей в карты и многочисленных попоек?

Это не столь важно. Кто бы он ни был, его рисунок был просто великолепен. Чем дольше Ройс вглядывался в изображение, тем больше осознавал, как точно удалось художнику передать свет, который исходил от Кассандры. Он уловил присущее ей чувство юмора, естественность, умение радоваться всему, что дарит жизнь, не говоря уже о чувственных припухлых губах, стройной шее и угадывающейся форме груди.

Дверь со стуком захлопнулась за ним, когда он вошел в магазин. Он направился прямо к мистеру А.

– Рад видеть вас, милорд, – приветствовал Ройса издатель. – Прекрасный рисунок, не так ли? Конечно же, вам известно, что это принцесса Акоры. Она же вам приходится невесткой? Подумать только, – произнес он с таким видом, как будто эта мысль только сейчас пришла ему в голову.

– Вас не затруднит сообщить мне, кто нарисовал этот портрет?

– Художник предпочел сохранить свое имя в тайне. Вы же знаете, как это бывает.

Ройс в самом деле знал.

– Сколько вы за него хотите?

Первый раз за всю свою хлопотливую жизнь мистер А сильно удивился.

– Милорд?..

– Сколько вы хотите за рисунок?

Мистер А быстро взял себя в руки. Он назвал цену, услышав которую нормальный человек просто рассмеялся бы. Ройс согласился не раздумывая. Издатель нахмурился, очевидно, ожидая момента, так любимого им, когда покупатель начнет торговаться.

– Милорд, это всего лишь рисунок…

– Возьми деньги, Рудольф.

Дружеское обращение по имени поразило издателя. Он медленно произнес:

– Я честный человек, милорд. Совесть меня замучает. Ройса рассмешила эта ситуация.

– В таком случае пожертвуйте эти деньги на благое дело. В Лондоне много нуждающихся.

– Например, голодающие артисты…

– Совершенно верно, рисунок…

– Он ваш, милорд.

Рисунок оказался в его руках в считанные секунды.

Ройс вышел из магазина в приподнятом настроении. Он решил не вдумываться в причины своего необычного поступка. Первый раз в жизни им двигал внезапный порыв. Мир обязательно выживет!

Он сдерживал желание еще раз взглянуть на рисунок до самого дома. Только уединившись в своем кабинете, он развернул хрустящую синюю бумагу: мистер А настоял на том, что рисунок должен быть упакован. Ройс долго смотрел на свое далеко не дешевое приобретение. Сходство с оригиналом было потрясающим! Но рисунок был плохой заменой подлинника, даже столь великолепному произведению искусства это было не под силу. Мистер А также настоял на покупке изящной рамки. Ройс подыскал место для рисунка на одной из книжных полок, которые занимали всю комнату от пола до самого потолка. Он расположил портрет таким образом, чтобы тот был заметен с его места за рабочим столом. И наотрез отказался размышлять, почему сделал именно так.

– Он приносит свои извинения, – сказала Джоанна, внимательно прочитав записку Ройса. – Его вызвали в Карлтон-Хаус, и он не знает, когда освободится.

Смотрясь на себя в зеркало, Кассандра подавила вздох.

– Как жаль, но я все понимаю. Складывая записку, Джоанна произнесла:

– Кажется, принц-регент нуждается в присмотре. Боюсь, что у него не все в порядке.

– Неудивительно – бремя королевской власти отрицательно сказывается на его состоянии.

Джоанна замерла на мгновение и тихо спросила:

– Ты говоришь это, потому что видела?

– Нет, – ответила Кассандра, удивленная этим вопросом. – Это чистая логика. Сын, постоянно находившийся в тени довлеющего отца, получивший власть не после его смерти, а в ходе таинственных событий, которые приводят к помешательству отца. Если бы ваш Шекспир был жив, он бы обязательно положил этот сюжет в основу своего произведения.

– Может, кто-нибудь из современных поэтов увековечит эти события.

– Им будет Байрон, – смеясь сказала Кассандра. – Я представляю его возрождающимся, словно бабочка из кокона, и начинающим познавать мир вокруг себя.

Джоанна скорчила гримасу:

– Звучит просто отвратительно..

– Должно быть, да, но пойми меня правильно. Вы живете в удивительном мире, таком молодом и непредсказуемом! Он так не похож на Акору. Я счастлива находиться здесь.

– Я очень рада, – сказала Джоанна, обнимая ее. И сменила тему: – Ребенок, которого потеряла моя мать, был девочкой. Думаю, мне не стоило этого знать, но я знаю. Мне всегда было интересно, каково это – иметь сестру.

Кассандра сделала шаг назад и посмотрела на нее.

– На Акоре летом всех девочек, родившихся в этот год, приносят в храмы для благословения. Для мальчиков существует другой ритуал, а для девочек вот такой. Старшая сестра, которая помогает совершать обряд, наносит каплю священного масла на брови своей новорожденной сестры. Можно увидеть очень маленьких девочек – двух-трехлетних, – торжественно исполняющих свой долг старшей сестры.

В глазах Джоанны стояли слезы. Кассандра растерянно вытерла скатившиеся со щек капельки кончиком пальца.

– Ты знаешь сердцем, что твоя сестра живет. Она не принадлежит этому миру, она – часть мироздания.

– А есть разница между ними?

– О да, – с улыбкой произнесла Кассандра. – В том мире возможно все и все реально. В нашем маленьком мире человек ограничен.

Джоанна внимательно посмотрела в глаза Кассандры. В ее взгляде было столько глубины, что не заметить этого было просто невозможно. Кассандра знала, что ее невестка – так же, как и она, – обладает особым даром, даром провидения. Она тоже могла видеть вещи, скрытые от глаз обычных людей.

– Ты же знаешь, что это возможно, ведь правда? – спросила Джоанна.

– Иногда. Ты когда-нибудь ставила два зеркала напротив друг друга, чтобы одно отражалось в другом?

– Я видела это у портнихи.

– Ты видишь свое отражение, повторяющееся бесчисленное количество раз. Ты не можешь их сосчитать, потому что ты бесконечна в зеркале.

– Но это же всего лишь зеркала.

– Нет, – сказала Кассандра. – В этом-то и суть. Но довольно об этом. Так и голова может лопнуть. Итак, Ройс сегодня не придет. Чем же мы в таком случае займемся?

– Извини, что напоминаю об этом, но мадам Дюпре… – начала Джоанна.

– У меня есть одно предложение.

– Да, конечно, все, что захочешь.

– Я видела у вас горничную, ее зовут Сара. Мы с ней одного роста, и телосложение у нас похоже. Я бы хотела, чтобы она пошла к мадам вместо меня.

– Превосходная мысль! Это значит, что мы будем вольны делать…

– Все, что нам захочется. Однако ни одна женщина не окажет такой услуги другой безвозмездно. Мне известно, что к Саре неравнодушен один молодой человек. Я подумала, что ей не помешает новое платье.

– Замечательно. Я предупрежу Малридж. Она, конечно, будет ворчать, но все устроит. – А теперь скажи мне, что тебе больше всего хочется, и мы постараемся это исполнить.

– Мне хочется всего сразу, – заявила Кассандра и быстро добавила: – Но ты не должна беспокоиться. Со мной будет все в порядке, особенно если мы зайдем в лавку Гюнтера…

– Поесть мороженого? С удовольствием!

И они пошли пешком, потому что магазинчик находился неподалеку, и к тому же немного ходьбы еще никогда никому не приносило вреда. Они не обращали внимания на пристальные взгляды окружающих, следовавших за ними по пятам охранников, готовых незамедлительно наказать любого, кто попытается нарушить покой двух дам.

На Беркли-сквер они зашли в известную кондитерскую, где решили уступить своей слабости и купили по пакетику со сладостями: цукатами, марципанами, нугой, пастилой и ирисками. Смущенных охранников угостили ванильным мороженым. Со всем этим сладким богатством дамы направились к набережной. Увидев, что витрина магазина Аккермана только что начала наполняться новым собранием карикатур, они очень удивились.

– Обычно это делают рано утром, – заметила Джоанна.

Они продолжали идти под руку вдоль Бонд-стрит, рассеянно разглядывая витрины магазинов, но не заходя внутрь за исключением одного: Джоанна увидела очень милый чепчик для младенца, вышитый маленькими фиалками. Он настолько ей понравился, что невозможно было удержаться и не купить.

Вернувшись домой в послеобеденный час, они услышали звон шпаг.

Белоснежные рубашки обоих мужчин прилипли к телам, четко повторяя линии плеч и груди. Мягкая ткань брюк подчеркивала стройные и мускулистые бедра. Каждый из них стоял в столь элегантной позе, что создавалось впечатление, будто это танцоры. Они замирали на долю секунды, и их руки повисали в воздухе. С высоких стен галереи на их поединок с портретов невозмутимо взирали предки.

Откинув гриву пышных волос, Ройс сделал выпад. Послышался звон стали. Фехтующие двигались по всей длине галереи, нанося ложные удары и отражая их.

– Неплохо, – пробормотал Алекс, блокируя шпагу Ройса. – Но еще не совсем то, что нужно.

– Вы так считаете? А как насчет этого?

Снова раздался оглушительный звон шпаг. Они миновали извилистый коридор, исполняя танец смерти, который в равной степени и очаровал Кассандру, и заставил испугаться за безопасность мужчин. Молодые женщины наблюдали за этим действом с маленького балкона, предназначенного для музыкантов, которые размещались там во время бала.

– Они часто этим занимаются? – спросила Кассандра, не отрывая глаз от фехтующих.

– Довольно часто, – мягко ответила Джоанна. – Они превосходны, разве нет?

Прежде чем кивнуть в ответ, Кассандра пристальнее посмотрела на них.

– Как хорошо, что они не враги друг другу.

Мужчины убрали свои шпаги в ножны сразу же после того, как Ройс бросил взгляд на балкон. В ту же секунду, как только увидел женщин, он отступил назад, показывая тем самым Алексу, что выходит из борьбы. Алекс, в свою очередь, повернулся и посмотрел на балкон, опуская шпагу.

– Вы уже вернулись? – произнес он. – Как провели время у Гюнтера?

– Неважно, – ответила Джоанна. – Мы чувствуем себя ужасно. Вы закончили?

– Да, конечно, – сказал Ройс. – Надеюсь, мы вам не помешали.

Он не отрывал глаз от Кассандры. Она ответила на его пристальный взгляд внешним спокойствием, хотя ее сердце забилось в бешеном ритме. С большим трудом она заставила себя не смотреть на него и последовала за Джоанной по лестнице, ведущей вниз. Когда женщины появились в галерее, Джоанна произнесла:

– Почему я должна волноваться, глядя, как мой муж и мой брат пытаются пронзить друг друга шпагой?

– Ты ведь знаешь, это всего лишь игра, – сказал Алекс в свое оправдание. – Это позволяет нам снять напряжение.

– Я бы не хотела оказаться свидетельницей настоящего поединка между вами, – с нежностью ответила на это Джоанна.

Между ними было такое взаимопонимание, что Кассандра невольно отвернулась, почувствовав себя лишней в этот момент. Она боялась даже случайно вторгнуться в их бескрайний мир, в котором эти двое были счастливы. Должно быть, Ройс чувствовал то же самое, поскольку быстро отвел взгляд от супружеской пары и обратился к Кассандре:

– Вам понравилась ваша экскурсия?

– Это было замечательно, именно так, как я себе представляла, и даже лучше.

– Благодаря вам восторженность войдет в моду.

– Неужели? – спросила она, не очень вникая в то, что сказала, потому что все ее внимание было приковано к нему. Он стоял с обнаженной шпагой в руке. Влажная рубашка плотно облегала его могучую грудь и сильные руки. Он напомнил ей одного из воинов, на которых смотрели все девушки Акоры, когда им разрешалось присутствовать на тренировочных турнирах. Но он был англичанин до кончиков ногтей, английский лорд, буквально умиравший в тюрьме Акоры.

А потом его сестра вышла замуж за представителя королевского дома Акоры, чему он был сердечно рад. Родной брат Кассандры проникся к нему симпатией, и ей безумно хотелось верить в то, что Алекс не ошибался и Ройс был таким же благородным и искренним, каким казался. Но на кон было поставлено слишком много: ее страна, ее народ… жизнь или смерть всего, что было ей очень дорого. А тут еще ее так некстати разбушевавшиеся чувства, которые усложняли и без того непростую ситуацию.

– С вами все в порядке? – спросил Ройс. Он протянул к ней руку, но она едва заметно уклонилась. Он нахмурился. То же сделал и Алекс, который заметил это движение.

– Кассандра? – с удивлением начал он.

– Простите меня, – произнесла она с улыбкой, стараясь загладить неловкость. – Я замечательно провела время, но боюсь, что немного устала.

Этот довод был таким бессмысленным, что она уже было приготовилась выслушать нагоняй от Алекса, но вместо этого они с Джоанной посмотрели на нее с глубоким участием.

– И как же я сразу не догадалась, – сказала невестка. – Тебе ведь нужно отдохнуть.

Раздосадованная таким поворотом событий, Кассандра все же беспрекословно позволила Джоанне увести себя наверх, хотя отдых был бы гораздо полезнее Джоанне, учитывая ее беременность. Но тем не менее Кассандре действительно нужно было время на то, чтобы привести свои мысли в порядок. Она еще никогда в жизни не грезила о мужчине. Не собиралась она делать этого и сейчас, несмотря на волнующую привлекательность Ройса Хоукфорта.

– Я надеюсь, это не от конфет? – спросила Джоанна, когда они дошли до спальни Кассандры. – Если у тебя болит живот, Малридж принесет тебе нужное лекарство или, если хочешь, за тобой присмотрит Елена.

– О нет, не нужно, – поспешно отказалась Кассандра. – Со мной будет все в порядке.

– Ты действительно в этом уверена?

– Абсолютно. Мне кажется, отдых необходим именно тебе.

– Ты права, – призналась Джоанна. – Но если тебе что-либо понадобится, то…

– Я сразу же позвоню, и ко мне на помощь придет один из твоих исполнительных слуг.

Джоанна ушла, успокоенная ее заверениями. Едва за ней закрылась дверь, как Кассандра сбросила с ног надоевшие ей остроносые туфли на высоких каблуках и с громким выдохом бросилась на кровать.

Она была собой определенно недовольна. Она трусливо бежала от Ройса, вместо того чтобы встретиться с ним лицом к лицу и одержать победу над тем страстным чувством, которое он спровоцировал. А сейчас она, в сущности, пряталась в этой спальне, стараясь обуздать свой упрямый нрав, перед тем как увидит его в следующий раз. Так вести себя не подобает принцессе Акоры.

Освежающая ванна и строгий разговор с самой собой улучшили душевное состояние Кассандры. Когда она спускалась вниз в гостиную, часы пробили четыре. Она как раз подоспела к чаю.

Джоанна сидела на канапе, рядом на столике стоял серебряный чайный сервиз. Возле нее стояли Ройс и Алекс. Мужчины спокойно встретили ее появление, но Кассандра догадывалась, в чем дело. Она знала, что у Ройса, как и у ее брата, сердце воина. Усаживаясь рядом с Джоанной, она ответила на вопросы о своем самочувствии, сказав, что никогда не ощущала себя лучше, чем сейчас.

– Я тоже в порядке, – сказала Джоанна, протягивая ей миниатюрную чашку с чаем и кусочек лимонного пирога. – Господин Морис должен прийти с минуты на минуту.

– Господин Морис?

– Учитель танцев. – Джоанна виновато добавила: – Боюсь, у нас нет выбора. Хотя, конечно, на большинстве светских приемов такое столпотворение, что танцы становятся просто невозможными, но все же когда-нибудь тебе захочется танцевать. Поэтому лучше выучить фигуры сейчас, когда есть время. Интересно, почему так происходит? – задумчиво произнесла Джоанна. – Почему в середине затяжной кровавой войны с Францией британцы просто помешались на всем французском? Французская мода, французское вино, французские танцы. Существует что-нибудь французское, что не удостоилось внимания Англии? Исключая– Наполеона, конечно.

– Думаю, это подчеркивает нашу двойственность, – сказал Ройс, принимая чашку с чаем из рук сестры. – Хотя, по правде говоря, многие англичане с неодобрением относятся ко всему, что имеет хоть малейшее отношение к Франции.

Впервые за все время нахождения в гостиной Кассандра прямо посмотрела в его глаза. Ее поразила глубина его ответного взгляда. Казалось, этот взгляд проникал внутрь, до самых глубин. Она изобразила улыбку.

– Полагаю, эти люди не появляются при дворце?

– Обычно нет. Джоанна говорила мне, что Акора сильно отличается в этом плане. Каждый ее житель имеет свободный доступ в королевский дворец.

– Да, абсолютно верно. У нас даже есть такая поговорка: «Если хочешь встретить того, кто тебе нужен, подожди его во дворце, и он непременно придет». – Набравшись решимости, она добавила: – Очень жаль, что вы не смогли остаться на Акоре после освобождения. Конечно, я понимаю ваше страстное желание вернуться домой, но у вас почти не было возможности узнать нас поближе и, боюсь, поэтому у вас остались не лучшие впечатления о моих соотечественниках.

Она догадывалась, что вызвала недоумение Джоанны и Алекса, затронув больной вопрос, но е = сейчас ее волновала только реакция Ройса. Он осторожно поставил чашку на каминную полку.

– Мне пришлось быстро уехать, потому что в то время я считал вашего брата Атрея повинным в моем заключении. Однако спустя некоторое время я понял, что дело обстояло по-другому.

Кассандра задумалась на мгновение, затем вновь вернулась к той же теме:

– Значит, вы не держите зла на Акору?

Джоанна неловко заерзала на диване. Алекс нахмурился. Он уже хотел было что-то сказать, но Ройс опередил его.

– Только на противников вашего брата, которые оказались истинными виновниками того, что мне пришлось пережить. Говорят, их предводитель утонул прошлым летом и его движение кануло в небытие вместе с ним.

Его внезапная улыбка несказанно обрадовала Кассандру.

– Мои слова вас достаточно убедили, принцесса?

Кого-то, возможно, это бы убедило, но Кассандра все же не была склонна ему верить. В данной ситуации, решила она, лучше всего уклониться от ответа.

– Если вы не возражаете, я бы хотел сделать одно предложение, – произнес Ройс.

После столь упорных расспросов Кассандре нужно было выправлять положение.

– Я слушаю, – сказала она.

– Насколько я помню, вы хотели научиться танцевать вальс.

Кассандра внезапно почувствовала, как ее руки и ноги наливаются свинцом. Без сомнений, его вызывающий взгляд не имел к этому никакого отношения.

– Мне было бы интересно.

– Позвольте мне со всей скромностью предложить себя в качестве партнера.

– Увы, у нас нет музыки.

Но в эту же секунду появился господин Морис с целой дюжиной музыкантов, которые очень быстро расположились в бальном зале. Ройс предложил руку Кассандре. Джоанна села на стул около большого узкого окна, из которого открывался прекрасный вид на сад. На ее лице играла ласковая улыбка.

Алекс стоял рядом, положив руку на ее плечо, как бы охраняя свое сокровище. Он задумчиво смотрел на танцующих.

А те кружились и кружились в вальсе под одобрительные замечания господина Мориса, истинного француза, который сумел уловить зарождающееся чувство между двумя молодыми людьми.

Кассандра полностью растворилась в объятиях Ройса, чувствуя тепло и силу, передававшиеся через его руки. Их тела слились и кружились как единое целое по бальному залу в Лондоне ее мечты.

Глава 4

Когда Кассандра на следующее утро спустилась в столовую, там уже сидел Алекс, и читал «Таймс». Он отложил газету в сторону, поднялся и пододвинул девушке стул.

– Ты хорошо спала? – спросил он.

– Очень хорошо, спасибо. Как себя чувствует Джоанна?

– Она еще не проснулась. У нее была беспокойная ночь.

Это означало, что у Алекса тоже, так как он ухаживал за женой. Кассандра отметила, что на его лице не было никаких признаков усталости. Воспитание воина давало о себе знать.

– Ты скоро станешь отцом, – сказала она, улыбаясь.

Выражение его лица изменилось, и она представила, как он будет смотреть на свое чадо.

– Джоанна сказала мне о твоем одобрении. Спасибо.

– Иногда мой «дар» помогает мне.

Усаживаясь на свое прежнее место, Алекс подождал, пока служанка принесла Кассандре чай и получила распоряжение приготовить яйца всмятку, – новое, но уже полюбившееся Кассандре блюдо.

Когда они снова остались наедине, он тихо произнес:

– Иногда этот дар становится проклятием. Ты отважно несешь эту ношу, но она слишком тяжела для одного.

Кассандра ждала этих слов, ей даже стало после них легче. Брат, который так хорошо ее знал, конечно же, догадывался, что она что-то скрывает. Это стало очевидным после ее разговора с Ройсом. Но все же ей было очень трудно бросить малейшую тень на Ройса, что-то томилось глубоко внутри ее.

Она долго размешивала сахар в чашке, а потом сказала:

– Алекс… Ты же понимаешь, что все, что я вижу, – это только один из возможных исходов?

Он кивнул.

– Да, я понимаю.

– Ничто нигде не записано. Мы хозяева своих судеб. Нам всего лишь нужно выбрать правильный путь.

– И не позволять другим мешать нашему выбору.

– Да, именно. В прошлом году, когда я предсказала нашествие англичан и завоевание Акоры, вы с Атреем не медлили ни минуты, чтобы предотвратить этот кошмар.

– Это правда, и Ройс помогал нам в этом.

Он говорил спокойно, но его рука, зажатая в кулак, выдавала внутреннее волнение. Он словно предчувствовал, что она должна сказать ему. Кассандра набрала полные легкие воздуха.

– Видения возобновились. Я не могу объяснить, как и почему, раньше ничего подобного не было. Но по какой-то необъяснимой причине дорога, ведущая именно в это будущее, снова является мне.

– Ты не говорила об этом Атрею?

– Нет, он и так не хотел отпускать меня сюда. Если бы он знал, что мы все еще находимся под угрозой нападения англичан, он бы никогда не позволил мне уехать.

– Ты не должна ставить свои желания выше решений нашего с тобой брата. Не забывай, что он – ванакс.

Она не приняла этот упрек близко к сердцу, хотя понимала, что заслужила его. Но она также знала и то, что по-другому поступить не могла.

– Я бы не посмела ничего скрыть от нашего брата, если бы не была уверена, что мое присутствие здесь жизненно важно. Мне необходимо было уехать с Акоры.

– Но почему? Что такого ты можешь сделать в Англии, чего я не могу?

– Не знаю. Я надеялась, что за несколько дней, проведенных здесь, выясню это, но не смогла. Единственное, в чем я уверена, сейчас мое место здесь.

Алекс некоторое время обдумывал ее слова, а потом произнес:

– Хорошо, я понимаю, что ты сделала так, как и должна была сделать, но мы должны непременно узнать, что все это значит.

Кассандра сказала без промедления:

– Это значит, что Дейлос может быть жив.

– Он являлся в твоих видениях? – поспешно спросил Алекс.

– Нет, вовсе нет, но в прошлом году он пытался организовать захват Акоры англичанами, надеясь, что это побудит народ отречься от Атрея и он займет его место. Скорее всего он предполагал, что впоследствии ему удастся перехитрить англичан, но он жестоко ошибался.

– За это предательство он и утонул.

– Так мы думали, хотя его тело так и не было найдено, – напомнила Кассандра.

– Движение, которое организовал Дейлос, чтобы помешать Атрею улучшить жизнь Акоре, бесследно исчезло независимо от того, жив их предводитель или нет.

– Я знаю, но Дейлосу и его приспешникам удалось продержать Ройса в заключении целых девять месяцев, и никто даже не подозревал, что английский лорд находится на Акоре. Если бы им удалось спровоцировать ярость англичан, узнавших о заключении знатного соотечественника, нас бы с тобой сейчас, здесь не было.

– Ты права, – медленно произнес Алекс.

– К тому же, даже если Дейлос и его люди больше не существуют, не стоит забывать о тех, кто находится по другую сторону и считает, что Атрей проводит реформы недостаточно быстро. В последнее время недовольные стали вести себя очень активно. Пока их протест выражается только в демонстрациях, надписях на стенах домов и плакатах с требованиями о реформах, но они уже взбудоражили умы мирного населения. Это не единственное, на что они способны.

– Нельзя оставлять Атрея в неведении.

– Я знаю, но раз уж я здесь, то мой брат позволит мне остаться в Англии до тех пор, пока нам не станет ясно, что происходит.

Во взгляде Алекса промелькнуло сочувствие, но он даже не думал успокаивать сестру.

– На твоем месте я бы на это не рассчитывал.

– Атрей ставит твое мнение выше всех остальных. Ты можешь убедить его.

В ту же секунду служанка принесла яйца, заказанные Кассандрой. Когда она ушла, Алекс продолжил:

– Я сегодня же пошлю письмо Атрею, но мы сможем узнать ответ только через несколько недель. Надеюсь, ты понимаешь, что, если он прикажет тебе немедленно возвратиться на Акору, ты будешь обязана подчиниться?

Кассандра задумчиво смотрела на фарфоровый кофейник. У нее пропал аппетит.

– Да, я понимаю, но неужели ты не можешь убедить его в том, чтобы я осталась?

Он разрывался между любовью к сестре и его естественным стремлением оберегать ее.

– Честно говоря, если бы я решил прислушаться к своей интуиции, я бы отправил тебя на Акору первым же рейсом, и Джоанну вместе с тобой. В Англии находиться гораздо опаснее.

– Все будет еще хуже, если ты оставишь свою жену в такой момент.

Он вздохнул.

– Думаю, ты права. В любом случае ты должна пообещать мне, что будешь предельно осторожна.

– Обещаю, но при условии, что ты тоже будешь беречь себя.

Она положила свою руку поверх его. Так они сидели в тишине, в то время как за стенами их огромного дома город кружился в бешеном ритме, сам не понимая, куда он торопится.

– Ройс вернется во вторник, – сообщила Джоанна позже тем же утром. Она проснулась, но все еще лежала в постели. Она подавила зевок. – Он не отпускал нас к Спайдерам без него.

– Куда он уехал? – спросила Кассандра. Она села на стул около кровати и положила ноги на покрывало.

– В Хоукфорт. Там сооружают новую оросительную систему. Он не мог устоять перед таким соблазном.

Она нежно улыбнулась.

– Он влюблен в это поместье.

– А ты скучаешь по родному дому?

– Время от времени, – призналась Джоанна. Она положила руку на уже заметно увеличившийся живот.

– Но все это – часть другой жизни.

– Мне снился Хоукфорт.

– Правда? Как здорово!

– В мою первую ночь здесь. Это странно, ведь мне не приходилось там бывать.

– Это было видение?

– Нет, совсем нет, просто сон. Мне так кажется… Джоанна поднесла ко рту овсяное печенье, которое ей принесла Малридж, но тут же отложила его, увлеченная какой-то мыслью.

– Вы с Ройсом вчера замечательно танцевали вальс. Кассандра рассмеялась и покачала головой, пытаясь скрыть свою неловкость.

– Ты не могла бы быть более объективной?

– Боюсь, что нет, – радостно призналась Джоанна. – Беременность лишила меня тонкости восприятия, которой мне и так недоставало. Мне бы очень хотелось, чтобы мой брат связал свою судьбу с достойной женщиной. Я мечтаю о том, чтобы ею была именно ты. Разве это плохо?

– Нет, это нормальное желание, но ты должна понять, что я приехала сюда не для того, чтобы найти себе мужа.

– Но тебе же нравится Ройс?

– Да, конечно…

– Если тебя это волнует, на самом деле он много думает об Акоре.

– Вовсе нет! Ну хорошо, у меня были сомнения, когда я его совсем не знала, но потом он их рассеял.

Поудобнее усаживаясь на кровати, Джоанна сказала:

– Я очень хочу на это надеяться. Он самый благородный из всех, кого я знаю, не считая Алекса, конечно.

– Он очень многое пережил за время долгого заключения. Мало кто смог бы выдержать такое.

– Он оправился, – резко ответила Джоанна. – Он сказал, что единственный человек, которому он хочет отомстить, – это Дейлос.

– Дейлос, который утонул, пытаясь похитить тебя.

– Я сама видела, как он ушел под воду. Джоанна выдержала паузу, перед тем как спросить:

– Ты думаешь, он жив?

– У меня нет никаких оснований считать его живым, – ответила Кассандра.

Она не хотела открывать тайну Джоанне. Достаточно того, что Алекс знал настоящую причину ее пребывания в Англии. Его жене и так скоро предстоит мучиться в родах. Кассандра твердо определилась в своем желании скрыть от нее эту информацию.

Через несколько минут послышался стук в дверь.

– Войдите, – сказала Джоанна.

В спальню вошла женщина средних лет или чуть старше. Было трудно определить ее возраст из-за высокого роста и крепкого телосложения. Широкое лицо было слегка загорелым, светло-голубые глаза окружали лучи морщинок, что свидетельствовало о хорошем чувстве юмора. Белоснежные волосы были заплетены в аккуратную косу, частью уложенную на голове, частью лежавшую на спине. Она была одета в ниспадающее свободными складками платье, которое носили на Акоре.

– Доброе утро, леди Джоанна, – сказала Елена. – Рада видеть, что вы остались лежать в кровати.

– Я бы не осмелилась сделать что-либо наперекор вашим указаниям, – с усмешкой сказала Джоанна.

Она повернулась к девушке, сопровождавшей Елену.

– Кассандра, ты знакома с Брайанной, племянницей Елены?

Кассандра поднялась при появлении акорских женщин. Ее уважение к целительнице было так велико, что она не могла сидеть в ее присутствии. Очень странно, что она не знала эту девушку. Она думала, что уже видела всех живущих в доме.

– Рада познакомиться, – произнесла Брайанна заученную фразу. Она была немного выше Кассандры, по росту ближе к Джоанне. Огненно-рыжие волосы прекрасно оттеняли белоснежную кожу. Цвет глаз был насыщенно-зеленым с золотым оттенком. Они излучали ум и еще что-то, чего Кассандра не могла определить сразу: возможно, осторожность, а может, просто застенчивость.

– Прошу прощения, что не поприветствовала вас в день вашего приезда, принцесса. Я была вынуждена оставаться в постели из-за болезни. Я боялась кого-либо заразить.

– Наверное, Брайанна не подружилась с английской весной, – дружелюбно заметила Джоанна.

– Скорее всему виной не весна, а привычка просиживать до поздней ночи в вашей библиотеке, – заявила Елена. – Я пообещала своей сестре, что буду присматривать за ее дочерью, когда та согласилась стать моей помощницей. И не выполнила своего обещания.

– Во всем виновата только я, – настойчиво произнесла Брайанна. – У моей семьи есть ферма на Лейосе, – сказала она, называя один из двух основных островов, находящихся на западе, которые вместе с еще тремя маленькими собратьями образовывали Акору. – Мы очень редко выбирались в столицу, королевский город Илиус. Я не была во дворце с детских лет, когда меня привели туда для того, чтобы сделать запись о моем удочерении. Необычность того, что я очутилась так далеко от дома, потрясла меня.

Но выглядела она не столько потрясенной, сколько довольной.

Как только Кассандра увидела Брайанну, то сразу же поняла, что та не была уроженкой Акоры. Цвет ее кожи и волос сильно отличался от коренных акорцев, у которых, как и у Кассандры, были темные волосы и кожа цвета меди.

– Ты ведь из зеносов? – мягко спросила Кассандра. Брайанна утвердительно кивнула без обиды на слово, которое обычно употреблялось для обозначения чужестранцев. Но значение этого понятия таилось глубоко в анналах памяти Акоры как самая заветная тайна.

– Меня нашли после ужасного шторма, который потопил корабль, на котором мы плыли. К сожалению, никто, кроме меня, не уцелел.

– А твои родители?..

– Они пропали. После того как я пришла в сознание, всем стало ясно, что я англичанка, потому что я говорила на их языке. Были наведены справки с целью выяснить, есть ли у меня в Англии родные, но никого не нашли.

– Надеешься отыскать их, пока ты здесь?

В глазах девушки мелькнуло выражение острой тоски, но она лишь произнесла:

– Неразумно искать то, во что уже больше не веришь. К тому же теперь я жительница Акоры.

«Это все, что нужно было ответить», – подумала Кассандра.

В то время как Акора не слишком дружелюбно поворачивалась лицом ко всему миру, принимая лишь очень ограниченный круг людей, зеносы, попавшие в королевство, нашли там теплый прием у людей, которые уже давно поняли: их жизнь напрямую зависит от различных внешних вливаний в государство.

Устроившись там однажды, никто не желал уезжать. Они становились, как и Брайанна, акорцами.

«Но как бы почувствовали себя все акорцы, если бы узнали о том; насколько непрочны мир и безопасность их королевства?» – подумала Кассандра.

И чтобы ничем не выдать своей тревоги в связи с нависающей над Акорой опасностью, Кассандра как можно беспечнее предложила:

– Теперь, когда ты выздоровела, может, походим вместе по Лондону? Я еще многого не видела, но подозреваю, что Елена не одобрит, если я начну упрашивать Джоанну пойти с нами.

– Не важно, одобрю я или нет, – ответила Елена. – Но Александр будет категорически против.

Она назвала Алекса его акорским именем специально, чтобы подчеркнуть его влияние.

– Леди Джоанна абсолютно здорова, но ей нужно беречь силы.

– Специально для того, чтобы выходить в свет, – ответила Джоанна. – Не забывайте, что у нас осталось всего две недели до того, как мы попадемся в сети Паучихи.

– Тебе необязательно ехать к леди Мельбурн, – сказала Кассандра. – Я прекрасно справлюсь одна.

– О, я в этом не сомневаюсь, но все дело в том, что я в восторге от этой женщины. Когда ты ее увидишь, ты поймешь, о чем я говорю.

Она попыталась изобразить на лице мужество и добавила:

– А теперь вы с Брайанной отправляйтесь развлекаться. Со мной все будет в порядке.

– Только благодаря присутствию преданного мужа, – игриво заметила Кассандра.

Кассандра уже выходила из спальни, когда Джоанна окликнула ее:

– Если зайдете в лавку Гюнтера, то возьмите для меня немножко клубничных конфет. Ах да, и еще апельсиновые дольки в сахаре. Только не забудьте.

И еще медовые леденцы, и ириски, и карамельки, и нуга, и пастила, и куча других восточных сладостей – все эти липкие деликатесы лились рекой в покои Джоанны в последние дни.

Она была в восторге от этого изобилия, но тем не менее пробовала очень мало, будучи полностью поглощена ожиданием похода к Спайдеру.

– Фантастика, – воскликнула мадам Дюпре и добавила: – Особенно принимая во внимание неблагоприятные обстоятельства, при которых платье шилось.

– Я бы не сказала, что из-за того, что Сара ходила на примерку вместо меня, обстоятельства стоит считать неблагоприятными, – весело отметила Кассандра, рассматривая себя со всех сторон в зеркале.

Это платье отличалось от того, в котором она ездила в Карлтон-Хаус. Шелк цвета весеннего леса красиво облегал ее грудь и тонкую талию, ниспадая большими складками. Низ и короткие пышные рукава были расшиты жемчугом. При каждом движении ткань мягко шелестела, будто потревоженная легким ветерком. Хотя платье во многом уступало роскошным туалетам, оно выглядело необычайно женственным. Мадам Дюпре, возможно, и была слишком требовательной, но она заслужила право на это.

– Сара – воплощение терпения, – сказала Кассандра. Она представила, через какие муки пришлось пройти девушке, когда та была во власти не в меру говорливой и дотошной портнихи.

– Было бы гораздо лучше, если бы ваше высочество присутствовали при этом. Я не могу брать на себя ответственность…

– Но вы можете принять похвалу. Платье просто изумительно, выше всяких похвал. Вы превзошли саму себя.

Мадам Дюпре удалилась с нескрываемым удовлетворением. Кассандра с облегчением вздохнула и приняла стакан лимонада из рук Джоанны.

– Слишком жарко для начала мая. Ты так не думаешь? – спросила Джоанна, обмахиваясь веером.

Они сидели в спальне хозяина дома, которая находилась на верхнем этаже, защищенная тенью деревьев. Окна были открыты настежь, но до них доносились лишь отголоски звуков улицы (из-за лужаек и высоких стен). Казалось, шумный Лондон затихал в подобные знойные часы.

– Только не для Акоры, может быть, для Лондона – да. С тобой все в порядке?

– Я самый здоровый человек на свете. А если ты только посмеешь шепнуть на ушко своему братцу обратное, то я сверну твою нежную шейку вот этими вот руками.

– Неужели он так отвратительно себя ведет?

– Я не могу даже моргнуть – я серьезно! – моргнуть, не услышав от него, что я от этого перетрудилась.

– Он желает тебе добра.

– Он сведет меня с ума. Хорошо, что я безумно его люблю. Пожалуйста, напомни мне об этом в будущем.

– Я буду периодически напоминать тебе об этом, – торжественно поклялась Кассандра. – Ты все еще хочешь идти с нами сегодня вечером?

– Ничто не остановит меня, разве только внезапные роды.

Зная, как близка Джоанна от этого срока, Кассандра была готова к перемене плана до последней минуты, даже когда они уже сидели в экипаже и направлялись к Мельбурн-Хаусу.

Ройс догнал их по дороге. Он вернулся загорелым, и от него исходил еле уловимый запах моря, так как из Хенфорда он добирался на корабле. Кассандра подавила в себе чувство зависти, возникшее от одной мысли о путешествии. Ей удалось сдержать рвущееся из груди сердце при одном только взгляде на Ройса и сконцентрироваться на предстоящих событиях.

Все это требовало невероятных усилий из-за того, что их колени постоянно соприкасались, так как они сидели в экипаже друг против друга. И еще из-за того, что он улыбался каждый раз, когда она пыталась переставить ногу.

Мельбурн-Хаус находился рядом с Сент-Джеймс-парком. Как и предполагала Кассандра, из окон верхних этажей были видны неторопливо скользящие по поверхности пруда лебеди.

Она уже много раз проходила мимо фасада этого грандиозного особняка и мечтала увидеть его внутреннее убранство.

Главный зал был окружен анфиладами комнат с высокими потолками, позолоченными стенами; к этому времени там уже было полно гостей. Крутые лестницы вели в верхние апартаменты. Кассандре эти лестницы показались очень странными, но она понимала, что они были особым украшением дома. Очевидно, обитатели дома настолько с ними свыклись, что решили их не трогать. Или потому, что маленьким членам семьи очень нравились перила, по которым можно съезжать. Леди Мельбурн не могла выносить подобных сцен и практически не покидала свои уютные покои на первом этаже.

В данный момент она занималась гостями в самой большой и самой нелепо украшенной гостиной. Лицо дамы еще хранило следы былой красоты, сделавшей ее много лет назад прославленной повелительницей бомонда, заманившей в свои сети самых известных мужчин своего времени. Но внимание Кассандры привлек проницательный, умный взгляд этой женщины. Ей так много рассказывали об Элизабет Милбэнк, или леди Мельбурн, стараясь доказать справедливость ее прозвища, что Кассандра ожидала увидеть настоящую мегеру. Но Джоанна была права в том, что Паучиха пускает в ход свои чары, тем самым разоружая противника.

– Моя милая принцесса, – произнесла леди Мельбурн с ослепительной улыбкой, свидетельствовавшей о том, что свои зубы она содержала в полном порядке, – я очень рада вас видеть.

Несмотря на преклонный возраст, она поднялась с кресла и присела в глубоком реверансе.

– Пожалуйста, – быстро промолвила Кассандра, – не нужно церемоний. Мой визит в Англию абсолютно частный.

– Как мудро с вашей стороны приехать сюда по личным делам, моя дорогая, – отметила леди Мельбурн, возвращаясь на место.

Она похлопала по дивану рядом с собой, приглашая принцессу сесть.

– Я так жаждала встречи с вами. Вы нас не баловали своими визитами.

Замечание было сделано с лукавой улыбкой. Кассандра не сомневалась в том, что леди Мельбурн знала все до мельчайших деталей о ее визите в Карлтон-Хаус – что на ней было надето, с кем она говорила, что именно сказала, как долго она там пробыла и о чем судачили после ее ухода.

Кассандра решила не скрывать того, что ей весело. Неожиданно для себя она обнаружила, что получает удовольствие от вечера.

Принимая предложение сесть, она сказала:

– Вы знаете, моя невестка, леди Джоанна, в положении. Это настоящая причина того, что я приехала в Англию. Меня очень беспокоит, что мое присутствие переутомит ее.

– Да, я понимаю, – любезно произнесла леди Мельбурн.

Она посмотрела на Джоанну, которая сидела на приличном от них расстоянии и разговаривала с Ройсом. Алекс ни на шаг не отходил от жены. Он не слишком благожелательно поприветствовал хозяйку дома.

– Леди Джоанна – очень целеустремленный человек, – невнятно проговорила Паучиха. – Подумать только, всего лишь год назад она была забитой деревенской мышкой.

Кассандра засмеялась, как будто леди Мельбурн рассказала анекдот, хотя прекрасно понимала, что хозяйка дома не рассчитывала на подобный эффект. Джоанна говорила Кассандре, что леди Мельбурн ее очень сильно недооценивает, но была не настолько глупа, чтобы открыто показывать свою неприязнь.

«Она не может спокойно относиться к чужому счастью, – так сказала Джоанна. – Говорят, она стала такой после душевной травмы, нанесенной ей Пенистоном Милбэнком, лордом Мельбурном. Ей было шестнадцать, когда они поженились. Она страстно его любила. Через месяц все уже знали, что у него появилась любовница. После пережитого предательства она превратилась в циника, ужаснее которого свет не видел, пожалуй, еще никогда».

Учитывая антипатию леди Мельбурн к романтическим счастливым отношениям и то, что за этим крылось, Кассандра сказала:

– Мышь вряд ли смогла бы покорить сердце моего брата.

– Тем не менее у нее это получилось, не так ли? Поразительно! Кто бы мог подумать! Но довольно об этом… Расскажите мне о своих планах в Англии.

– У меня нет их, кроме того, конечно, чтобы помогать своей семье.

– Как благородно с вашей стороны. Скажите, это правда, что на Акоре правят воины, а женщины прислуживают? Это на самом деле так?

– Да, так говорят, – ответила Кассандра. Леди Мельбурн сделала хитрый ход, одним вопросом попав прямо в яблочко, но Кассандра выросла в королевской семье. Ей лучше, чем кому-либо, было известно, как отражать подобного рода нападения.

– Но правда ли это? Сказать ведь можно что угодно.

– Акора – древняя страна. Она старше даже Англии, поэтому у нас слишком много тонкостей.

– Правда? Как интересно. Но вы ведь одновременно являетесь англичанкой, разве нет?

– Грубо говоря, да.

– Грубо говоря? Вы даже на четверть не ощущаете себя англичанкой?

– Ощущаю, только когда читаю Джейн Остин, – призналась Кассандра.

– Остин? Эту крестьянку, которая начала писать? Моя дорогая племянница Аннабелла обожает ее. Я просто обязана вас познакомить.

Когда леди Мельбурн договаривала последние слова, она поманила к себе пальцем молодую женщину, стоявшую неподалеку. Кассандре показалось, что она была примерно ее возраста. Девушку нельзя было назвать ни стройной, ни толстой, она была какой-то удивительно круглой. Все в ней: глаза, щеки, грудь, другие части тела – было абсолютно круглым. Вне сомнения, многие мужчины восхищались ее фигурой.

Девушка явно находилась в полном подчинении у своей тетушки. Она мгновенно прервала свой разговор с другим гостем и подошла к леди Мельбурн.

– Да, тетя Элизабет?

– Я хочу познакомить тебя с ее высочеством, принцессой Кассандрой, моя дорогая. Иначе зачем бы мне понадобилось отрывать тебя от гостей? Мой тебе совет: поменьше времени проводи за чтением книг и побольше внимания обращай на то, что происходит вокруг.

Повторив, очевидно, уже в сотый раз эту нравоучительную фразу, леди Мельбурн обратилась к Кассандре:

– Аннабелла – очень смышленая девушка. У нее есть способности к математике. Правда, в наше время это не ценится, так как наука – не женское дело. Кстати, Аннабелла, принцесса также увлекается твоей мисс Остин.

– Вряд ли она моя, тетя, но я все равно рада. Поворачиваясь к Кассандре, она спросила:

– Вы на самом деле читали ее?

– Да, но это была единственная книга, которую мне удалось найти. У нее есть еще книги?

– Нет, это только слухи. Боюсь, мы не увидим ничего нового еще целый год. Как вы узнали о ней?

– Мой брат привез книгу из Англии в прошлом году.

– Как интересно. А что еще вы читаете?

– О, все подряд! У меня нет особых пристрастий.

– Вы слышали о лорде Байроне? Его последнее стихотворение наделало столько шума!

– Да, – осторожно произнесла Кассандра. – Оно вызывает столько… воспоминаний.

– Стихотворение принесло ему мировую славу. Должна признаться, он покорил меня.

Опомнившись, она добавила:

– Я имею в виду произведение, конечно. С самим лордом я почти не знакома.

– Но вы встречались с ним?

– О да. Но не подумайте, что я искала знакомства.

Это оправдание показалось Кассандре очень странным, но она не придала ему значения. И только спустя некоторое время, продолжая свой разговор с леди Аннабеллой Милбэнк, она начала понимать причину отрицания всякого личного интереса к человеку с «мировой славой».

Внезапно по залу прокатился шепот.

Через несколько минут до них дошло известие о прибытии лорда Джорджа Гордона Байрона.

Кассандре был интересен этот мужчина, но у нее не возникло ни малейшего желания примкнуть к толпе, внезапно окружившей его в надежде получить хоть каплю внимания. Аннабелла также осталась неподвижной и внешне равнодушной. Но проницательный взгляд мог заметить, что ее розовые щеки побледнели, а в глазах появились отчаяние и тревога, свидетельствующие о внутренней борьбе.

Причиной этих переживаний был мужчина лет двадцати, немного выше ее ростом и очень странно одетый. В то время как на всех мужчинах были черные брюки, длиннополые фраки и незамысловатые рубашки, Байрон, словно бросал всем присутствующим вызов, был одет в широченные белоснежные брюки – такие широкие, что их можно было принять за юбку, – такого же необычного покроя рубашку, расшитый жилет, и ко всему прочему на его шее красовалась массивная золотая цепочка. В своем одеянии он был одновременно похож на женщину и на мужчину. Выражение его лица тоже было двойственным. Густым ресницам, обрамлявшим карие глаза, позавидовала бы любая женщина, но его большой упрямый подбородок свидетельствовал о принадлежности к мужскому полу. Рассматривая его, Кассандра подумала, что он, очевидно, недавно получил легкую травму. Только когда она пригляделась, ей стало ясно, что молодой человек обречен носить специальную обувь с высокой подошвой на правом ботинке, чтобы его хромота не так бросалась в глаза.

С первого же взгляда Кассандра поняла, что данный субъект всеобщего внимания был самовоплощение противоречий.

– Леди Мельбурн, – произнес он, кланяясь с напускным усердием, – как было любезно с вашей стороны пригласить меня.

– Пустяки, мой мальчик, – произнесла Паучиха со снисходительной улыбкой, которую она никогда не дарила своей племяннице. – Мы всегда рады вас видеть. Надеюсь, после нашего разговора вы стали уделять больше внимания вашему здоровью. Вы ели сегодня? Все эти диеты не проходят бесследно.

– Я стараюсь, но временами это становится просто невозможным… столько забот. Но это не так важно.

Он учтиво улыбнулся Аннабелле, но, едва взглянув на нее, тут же устремил взгляд на Кассандру. С ленивым жестом он обратился к хозяйке:

– Вы не могли бы…

– Да, конечно. Ваше высочество, позвольте представить вам лорда Джорджа Гордона Байрона, о котором вы, бесспорно, уже много слышали.

Его рука была холодной и гладкой. Он не дотронулся губами до ее кожи, но приблизился к ней настолько близко, что она почувствовала его теплое, даже горячее дыхание. Внутри поэта бушевал настоящий огонь, и Кассандра удивилась, как еще до сих пор пламя не поглотило его.

– Приятно с вами познакомиться, лорд Байрон. Несколько мгновений он ничего не говорил – лишь продолжал разглядывать ее. Когда же поэт все-таки обрел дар речи, он запнулся на первом слоге, но сразу же взял себя в руки. Этого было достаточно, чтобы увидеть, что так называемый проницательный художник жизни, у ног которого лежало все общество, по натуре был застенчивым, неловким юношей.

– П-принцесса, вы слишком добры ко мне. Меня смущает, что многие обращают внимание на мое убогое существование. Признаюсь, меня восхищает все, что имеет отношение к Акоре. Если бы мы могли поговорить…

– Не сомневаюсь, что у нас впереди очень много возможностей для этого.

Кассандра никоим образом не хотела давать ему надежду на приватные встречи, которых, как ей казалось, он жаждал.

– Вы намереваетесь проводить много времени в обществе?

Краем глаза она заметила, что к ним приближается Ройс, и вздохнула с облегчением.

– Я приехала в Англию по семейным обстоятельствам.

– Ах да, – невнятно пробормотал Байрон. – По семейным.

Он перевел взгляд на Ройса и не мог оторвать от него глаз.

В то время как Байрон производил впечатление апатичного и хрупкого человека, Ройс излучал силу и жизненную мощь. Более того, последний был воплощением мужского начала, так что его нельзя было перепутать, в отличие от первого, с женщиной.

– Лорд Хоукфорт, – обратился к нему поэт. – Вы нечастый гость на подобных приемах.

– Дела более серьезного характера требуют моего присутствия в других местах.

Ройс говорил отрывисто, даже немного неучтиво, но это ничуть не обидело Байрона, который продолжил:

– Я восхищаюсь вашим умением находить себе занятие. Мы живем в такое скучное время.

– Скучное? – переспросил Ройс.

Кассандра инстинктивно положила руку на его плечо, как бы успокаивая. Любая акорская женщина поступила бы подобным образом. Любой акорский мужчина ответил бы точно так же, как Ройс. Он сразу же положил на ее руку свою в знак защиты и собственности.

Этот жест не ускользнул от внимания Байрона, который тут же нахмурился.

– Да, – вызывающе продолжил он. – Скучное, лишенное значения и цели. Конечно, среди нас есть и такие, кто обманывает себя, думая иначе.

– Вы к ним не относитесь, потому что вам известна настоящая природа вещей? – поинтересовался Ройс. Он немного успокоился и теперь улыбался, хотя с легкой издевкой. – Мне кажется, лорд Байрон, что мы очень далеки от понимания сути бытия, как бы мы себе ни льстили. Действительность безгранична, и для того, чтобы познать ее, нам необходимо постоянно расширять наше сознание.

– Это одна точка зрения, – вмешалась Аннабелла. Все это время она оставалась молчаливой, равно как и не замечаемой Байроном, но теперь решила вступиться за него.

– Вы не поэт, лорд Хоукфорт. Я ни в коей мере не хочу принизить ваши способности, так как их у вас, бесспорно, бесчисленное множество. Видение мира у лорда Байрона абсолютно отличается от вашего.

Поэт удивленно посмотрел на нее, будто в первый раз заметил. Внимание Кассандры привлек взгляд леди Мельбурн. Паучиха внимательно изучала поэта и свою племянницу, переводя взгляд с одного на другую с такой алчностью, будто увидела в своих сетях большую жирную муху.

Однако какую бы хитрость она ни замыслила, все равно о ней никто бы не узнал из-за внезапного появления молодой особы. Казалось, будто она влетела в зал. Девица была такой маленькой, невесомой, что Кассандра едва бы удивилась, увидев за ее спиной маленькие крылышки. Ее лицо имело форму сердца, глаза огромные, кудрявые волосы коротко подстрижены. Фигурку девушки облегало полупрозрачное платье. Особа была явно чем-то раздражена.

– Я не знала, что вы здесь! – воскликнула она, обращаясь к Байрону. – Почему же мне никто не сказал?

– Ради всего святого, – сквозь зубы процедил поэт и повернулся к леди Мельбурн, словно прося у нее защиты.

Кассандра сразу же поняла, что этим неугомонным созданием была леди Каролина Мельбурн, невестка хозяйки дома. У них с Байроном был роман продолжительностью всего каких-то две недели, но этого срока было достаточно, чтобы раздуть это событие до светского скандала. Джоанна рассказала ей все в подробностях, которые потрясли ее до глубины души. Ее не столько поразил акт супружеской неверности, сколько то, что Каролина лезла из кожи вон, афишируя этот роман. Судя по всему, сегодняшний вечер не был исключением.

– Вы мне не сказали, что придете сегодня, – продолжала она, нарочито Шепелявя, как было принято в высшем свете. – Я могла не прийти. Правда, – я решилась в самый последний момент! Это очень неучтиво с вашей стороны!

– Говори тише, Каролина, – прошипела леди Мельбурн. – Если Джордж и не оповестил тебя о своем приходе, то лишь потому, что в данный момент не хочет тебя видеть. Ей-богу, ты пристала к нему как пиявка. Это не способ привлекать к себе внимание мужчины.

Кассандра едва не разинула рот от удивления. Она не ослышалась? Леди Мельбурн советовала своей невестке, жене собственного сына, как следует продолжать отношения с Байроном, вместо того чтобы отчитать ее за вольность. Неужели леди Мельбурн не волновала честь сына? Или ее собственная безнравственность, результатом которой явились шестеро детей от разных мужчин, позволяла закрыть глаза на подобное аморальное поведение?

– Успокойся! – приказным тоном сказала Каролина свекрови. – Удивительно, насколько тебе удалось войти в доверие к Джорджу. Настолько, что ты постоянно вклиниваешься между нами и расстраиваешь все наши планы. Аннабелла, – обратилась она к кузине. – Ты ведь понимаешь, о чем идет речь, не так ли? Мы с тобой стали большими подругами, с тех пор как ты приехала в Лондон. Ты знаешь обо всем, что у меня на сердце.

– Я только знаю, что ты очень раздражительна, – ответила Аннабелла. Она видела в своей кузине соперницу, но тщательно скрывала ревность. – Тебе лучше пойти отдохнуть.

– Значит, ты тоже от меня отвернулась! – вскричала леди Каролина.

Она прижала руки к груди и закатила глаза, будто собиралась упасть в обморок.

– Не могу больше этого выносить.

Леди Мельбурн поднялась с места. Она сверкнула глазами и подняла руку, подзывая двоих слуг.

– Тогда быстрей теряй сознание и выноси это в другом месте!

К несказанному восторгу жадно следящей за всем публики, рыдающую и проклинающую несчастную жизнь леди Каролину проводили из гостиной.

Едва она удалилась, как разговор возобновился, будто ничего и не произошло. Байрон беседовал с Аннабеллой и леди Мельбурн, их окружали гости, довольные развлечением, свидетелями которого стали.

Кассандра была потрясена.

– Вы достаточно увидели? – спросил ее Ройс.

– Более чем, – ответила Кассандра.

Спустя некоторое время они ехали в экипаже вместе с Джоанной и Алексом. К их взаимному облегчению, Мельбурн-Хаус растворился в ночи.

Глава 5

– Ваше высочество, – произнес нежный голос, и Кассандра почувствовала легкое прикосновение руки на своем плече, пробуждающее ее ото сна.

Переворачиваясь в кровати, она пробормотала:

– Что случилось?

– Извините за беспокойство, – сказала служанка Сара. – Но госпожа Елена приказала мне позвать вас.

Сон сразу как рукой сняло. Кассандра села на кровати и откинула легкое покрывало, тепла которого было достаточно для столь нежной ночи.

– Который час?

– Почти пять, ваше высочество. Леди Джоанна не спит и хозяин тоже. Мне кажется, что-то должно случиться.

Ей с трудом удавалось сдерживать волнение от предчувствия, которое было у всех слуг в этом доме. Все ожидали появления малыша.

– Все в порядке? – спросила Кассандра быстро вставая с кровати. Она искала свою накидку.

– Думаю, да. По крайней мере госпожа Елена выглядит спокойной.

– Она послала тебя за водой?

– Она приказала мне ее вскипятить, как только разведут огонь.

– Тогда еще есть время. Я сейчас оденусь.

Сара кивнула и поспешила вернуться к своим обязанностям. Кассандра быстро провела несколько раз расческой по волосам и была готова идти. В доме было тихо, только из кухни доносились голоса. Она подошла к спальне хозяина и постучала.

– Войдите, – произнес Алекс.

Она вошла и увидела брата и невестку, стоящих около окна, выходящего в сад. Алекс выглядел измотанным, пытаясь переубедить Джоанну, которая стояла в широкой ночной рубашке, поддерживая руками спину.

– Но я хочу стоять! Хочу двигаться! О, Кассандра, слава Богу! Может быть, ты объяснишь ему, что женщина, собирающаяся рожать, все еще может стоять на ногах?

– Это правда, – быстро произнесла Кассандра. Она оценила ситуацию одним взглядом, подавила улыбку сочувствия к Алексу и поспешила к Джоанне.

– До тех пор, пока она может, конечно. Но я уверена, ты определишь эту границу. Как ты себя чувствуешь?

Джоанна сделала гримасу, on – Как будто я должна снести огромное яйцо.

– Это самое лучшее описание предродового состояния, которое я когда-либо слышала, – сказала Елена, входя в комнату.

Она отлучилась за своим медицинским саквояжем и вернулась вместе с Брайанной. Малридж едва поспевала за ними, с трудом неся целую кипу свежего белья. Она тихо рассмеялась, услышав слова Джоанны.

– Разве ничего нельзя сделать? – спросил Алекс. Он провел рукой по взлохмаченным черным волосам и вопросительно посмотрел на женщин.

– Мы можем только ждать, – ответила Елена, – пока природа не сделает свое благое дело. А пока, государь, я советую вам вернуться к вашим обычным утренним делам. Но, умоляю, не отлучайтесь далеко от дома. Я дам знать, когда понадобится ваша помощь.

– Иди, – быстро добавила Джоанна, не дожидаясь возражений Алекса. – Ничего не произойдет в ближайшее время, хотя я бы желала обратного. Ты будешь нервничать впустую.

– Я бы все-таки предпочел остаться с тобой, – настаивал он.

– Ты мне понадобишься через несколько часов, – сказала Джоанна и добавила более ласково: – Пожалуйста, милый, сделай мне приятное.

Лицо Алекса немного просветлело.

– Хорошо, любимая.

Кассандра проводила его до двери. В порыве она сказала:

– Пошли записку Ройсу. Он бы хотел быть здесь, я уверена, да и тебе не помешает поддержка.

Они оба знали, что у них на Акоре мужчина никогда не остается наедине со своими переживаниями по поводу предстоящего отцовства. С ним будут братья, если они у него есть, или близкие друзья, особенно те, которые уже стали отцами. Здесь, в Англии, все абсолютно по-другому, но Ройс поймет. Кассандра чувствовала это.

– Он тоже будет волноваться, – сказал Алекс.

– Вы можете волноваться вместе, но все будет хорошо. Он кивнул, и в его глазах она увидела, что ему очень хотелось ей верить.

Любовь – очень сложное чувство, подумала она после его ухода. Она была источником бездонной силы и радости и в то же время всех превращала в своих заложников. Однажды полюбив, человек никогда больше в жизни не был по-настоящему свободен.

Возвращаясь к Джоанне, она все еще была погружена в эти мысли, но они сразу же исчезли, стоило ей окунуться в женские заботы.

Женщины беседовали, Джоанна ходила по комнате и заламывала руки, не зная, куда себя деть. Они говорили о разном, перескакивая с одной темы на другую, но никто ни словом не обмолвился о предстоящих родах. Все смеялись над нелепыми историями о мужчинах и детях, вспоминали о родных, которые ушли навсегда, но были бережно хранимы в сердцах, о чудесах Лондона, капризах его погоды и даже о чириканье птичек в саду за окном.

– Самое время для скворцов, – заметила Малридж. – А вот голубей сейчас мало.

– Как приливы и отливы, – сказала Елена. – Это можно наблюдать где угодно. Пять лет назад Акору просто атаковали кролики. Их были тысячи. Стоило только выехать за пределы острова Илиуса, и можно было увидеть их повсюду, даже на дорогах. С каждым годом их становилось все меньше, и сейчас, кажется, все стало на свои места, но ненадолго.

– То же самое было в Хоукфорте с оленями, – пробормотала Джоанна.

Было видно, что она старается сконцентрироваться на разговоре, но ей не удавалось, так как начались первые схватки. Временами она корчилась от боли.

– Спокойно, – мягко сказала Елена. – Ты отлично держишься.

– Я не уверена, что меня хватит надолго, – произнесла Джоанна.

– Насколько нужно, настолько и хватит, – переубеждала ее акорская целительница. – У тебя внутри сильный ребенок, который рвется в этот мир. Только подумай, сегодня он или она в первый раз увидит свет, в первый раз вдохнет воздух, в первый раз почувствует твое прикосновение.

– Это девочка, – задыхаясь, произнесла Джоанна, так как схватки опять возобновились. Она наклонилась вперед, ухватившись за Елену. – Моя дочь скоро увидит свет, – прошептала она.

– Вы видели ее? – спросила Брайанна, подходя ближе на помощь своей тете.

Джоанна кивнула.

– Несколько ночей назад. Сначала я подумала, что это всего лишь сон, но это не так… она существует… моя дочь… Боже, как мне только…

– Дышите, – приказала Елена. – Хорошо… очень хорошо.

Брайанна осторожно стирала капли пота со лба Джоанны. Кассандра, начав массировать ее спину, сказала:

– Многие женщины видят своих малышей во сне перед их рождением. Я слышала это даже от женщин, которые сами не рожали, а становились приемными матерями. У них тоже бывают видения.

– Она не была совсем маленькой, – превозмогая боль, проговорила Джоанна. – Я видела девочку, играющую с золотым шаром в саду… кажется, на Акоре… А-а-а!

Елена подозвала к себе Малридж.

– Скажите хозяину, что сейчас ему можно прийти. Через несколько минут дверь с шумом распахнулась, и появился Алекс. Быстрым шагом он подошел к жене и обнял ее, корчившуюся от боли.

– Любимая… – прошептал он.

Она посмотрела на него и слабо улыбнулась.

– Не будь таким хмурым. Мы скоро станем родителями.

«Мы», – подумала Кассандра. Это слово относилось к Алексу, Джоанне и ребенку, который вот-вот должен был появиться на свет. Их маленькая семья становилась частью двух огромных семей, двух наций, двух миров и одного будущего. Будущего, которое пока только неясно вырисовывалось и требовало принятия правильных решений.

– Тебе больно?

Он физически ощущал эти слова, от них ему самому становилось больно.

– Больше нет, – быстро ответила Елена и указала на родильный стул, специально привезенный из Акоры.

– Моя госпожа, пожалуйста, садитесь.

Джоанна могла сама сделать это, но Алекс с легкостью подхватил ее на руки и с такой нежностью и осторожностью опустил на стул, что у Кассандры сжалось сердце.

Вот такие моменты бессмертны, подумала Кассандра. Не важно, сколько раз они уже повторялись и будут повторяться, они навсегда останутся исключительными и самыми драгоценными.

Ее мысли прервал громкий крик новорожденного. «Как жаль, что этого не видит Ройс», – подумала она.

И все же здесь недоставало одного человека.

– Джоанна, – тихо позвала Кассандра, стараясь не отвлекать ее. – Как ты думаешь, Ройс?..

– Ах да, – перебила ее молодая новоиспеченная мама.

– Ради всех святых, позовите его. Он будет беспокоиться.

На самом деле он уже давно волновался. Все это время он находился рядом со спальней, в коридоре. Когда Кассандра открыла дверь, он тревожно спросил:

– Ну как она?

Кассандра посмотрела на него, посмотрела очень внимательно, и увидела мужчину, полного изящества и силы. Мужчину, которого она вначале боялась, ведь он мог быть и врагом, но вместо этого стал ей другом и даже чем-то большим. «Человек, который так любит сестру, будет обожать свою племянницу», – подумала она.

– Вы стали дядей, – сказала она и в душе посмеялась над его глупым в тот момент выражением лица. Она потянула его за рукав в комнату.

– Идите к ней. Она великолепна, а Джоанна… я бы сказала, что на свете стало одной героиней больше.

– Довольно об этом, – смеясь, прервала ее Джоанна и обратилась к брату: – Что ты о ней скажешь?

Он уставился на малышку, завернутую в пеленки, из которых виднелась только головка с золотистыми завитками волос, как и у ее мамы.

– Она кричала очень воинственно, – сказал Ройс. Алекс рассмеялся. Смех помог ему выплеснуть все тревоги и переживания.

– Она ведь уроженка Акоры. Конечно же, она должна быть воинственной.

– Не забывай, что и Англии тоже, – напомнил ему Ройс. – Кровь Босуиков и Хоукфортов – неплохое наследие. Посмотрите! Она открыла глаза.

– Она умница, – с уверенностью произнес Алекс. Ройс кивнул в знак согласия.

– Вы уже выбрали для нее имя?

Молодые родители обменялись взглядами. Алекс тихо произнес:

– Амелия, в честь вашей матери.

– Только при одном условии, – сказала Джоанна. – Если твоя мама не будет против. Мне бы ни за что на свете не хотелось расстраивать Федру.

– Моя мать будет счастлива от одного лишь сознания, что стала бабушкой, чтобы обращать внимание на имя ребенка. Но она обязательно поймет желание почтить память вашей мамы, которой больше нет с нами.

Джоанна сжала руку мужа в знак благодарности и посмотрела на их дочь.

– Тогда пусть будет Амелия. Добро пожаловать, Амелия. Малышка моргнула, чем вызвала настоящий восторг всех присутствующих.

Малридж, словно у нее выросли крылья, полетела разносить по дому счастливую весть. Уже через некоторое время всюду начали раздаваться радостные восклицания. Крошка Амелия проснулась и своими криками дала понять, что хочет кушать. Елена начала давать советы по кормлению, и Кассандра вместе с Ройсом на цыпочках вышли из комнаты.

Кассандра остановилась перед лестницей в гостиной. На секунду она почувствовала головокружение и оперлась рукой о стену. В то же мгновение Ройс обнял ее за талию своей сильной рукой.

– Что случилось? – спросил он. Она тряхнула головой.

– Ничего. Я просто сегодня переволновалась. Со мной все в порядке.

Она думала, что он отойдет, но, напротив, его объятия стали еще крепче, свидетельствуя о силе, которую он всегда сдерживал. Она взглянула в его бездонные глаза.

– Ройс…

– Черт побери, Кассандра.

После этих отнюдь не романтичных слов он ЯА поцеловал ее.

Его губы были теплыми и упругими, скорее соблазнительными, чем требовательными, искушающими, дразнящими… Кассандра почувствовала, что вся пылает и не может стоять на ногах.

Мужчина был опасен. Восхитительно, чарующе опасен.

Что же все-таки сделало опасность такой привлекательной?

Она обвила руками его шею, и он крепко прижал ее к себе, прежде чем она осознала, что делает. Она совершенно не помнила, как оказалась в его объятиях, но ей было слишком хорошо, чтобы сейчас размышлять об этом.

Ройс испустил глубокий вздох и опустил вниз ее руки.

– Кассандра… – Да?

– Мы… то есть я не должен был этого делать. Она взглянула на него, приходя в себя.

– Почему бы и нет?

– Почему?

Помедлив, он опустил ее руки и сделал несколько шагов назад.

– Потому что ты – моя невестка.

– Никакого кровосмешения, – резко перебила она. – Мы ведь не аподосы.

Эти слова привели Ройса в замешательство, даже более того – шокировали.

– Аподосы? Это значит… что мы не… экскременты? Она долго смотрела на него, прежде чем расхохотаться.

– О Боже! Теперь я понимаю. У этого слова много значений, и в какой-то степени они все связаны. На Акоре слово «аподос» означает «запретный», но немного в другом смысле: тот, кто должен скоро умереть.

– И если двое родственников сделают то, что сделали мы…

– Они будут считаться аподосами, так как существует большая вероятность того, что дети от подобных связей родятся больными.

– Так вот почему Акора приветствует всех иностранцев.

– Это ваше собственное открытие, но мы предпочитаем не кричать об этом на весь мир. Акора – уникальная страна. Наш долг – постоянно защищать все самое лучшее в ней.

– Конечно, я понимаю. Я имел в виду то, что я тоже защищаю вас как свою невестку. Я бы никогда не позволил себе воспользоваться ситуацией.

Она знала, что он говорит правду. Он действительно полагал, что поцелуй был ошибкой. Такое отношение во многом можно было отнести на счет строгой английской морали, о которой она когда-то слышала, вот только благородное поведение Ройса никогда бы не было одобрено безнравственными «представителями высшего света».

– Вам разве не понравилось? – Она задала провокационный вопрос, потому что внезапно ей стало все равно, что о ней подумает ее собеседник. И пусть хоть на несколько минут ей захотелось освободиться от сковывающих правил приличия, от переживаний, которые неотступно следовали за ней, хотелось флиртовать, смеяться… и целоваться. Просто-напросто хотелось побыть самой собой.

– Конечно же, мне понравилось! Боже правый, если бы я увлекся, мы бы… Не важно. Я всего лишь хотел сказать, что вы – молодая девушка и…

– Женщина.

– Что вы сказали?

– Я – молодая женщина. Это совсем другое, чем молодая девушка.

– Да, думаю, вы правы, но я хотел сказать…

– Что вы не должны были меня целовать?

– Да, именно так.

– Почему?

Совершенно ошеломленный, Ройс сказал:

– Потому что это неправильно, вот почему. Вы не должны целоваться с кем попало.

– Вы не кто попало. Вы – Ройс.

– Да, но…

Он не договорил, так как до него дошла вся важность сказанных ею слов.

– Вам не за что извиняться, – проговорила Кассандра.

Она слегка поправила помявшуюся юбку и пошла выходу из гостиной. И проговорила, не оглядываясь, через плечо:

– Если бы я не хотела этого поцелуя, то я бы вас остановила.

Как она и предполагала, он направился за ней.

– Правда? – спросил он, когда они зашли в кабинет.

– Как бы вам удалось это сделать?

Она улыбнулась, уверенная в том, что задела его мужское тщеславие.

– Вам необязательно знать.

– Наоборот, очень даже обязательно. Я в полном восторге. До сих пор я думал, что на Акоре только мужчину проходят боевую подготовку.

Ройс шутил, но реакция Кассандры была абсолютно серьезной.

– Почему вы так считали?

– Потому что, насколько мне известно, воинами бывают только мужчины.

– Если на землю Акоры ступит враг, то он увидит, что женщины в бою ничуть не уступают мужчинам. Мы никогда не дадим себя в обиду. Воспитание любой акорской девушки очень суровое, требования – очень высокие. Мы изучаем большое количество предметов, включая строение человеческого тела.

Она посмотрела на него.

– На Акоре все понимают разницу между невинностью и неведением.

– Ясно, – сказал он, но Кассандра подозревала, что он не уловил смысла ее слов.

– Вы знаете, например, что существуют особые болевые точки, надавив на которые можно привести человека в бессознательное состояние?

– Я слышал об этом.

– Хотите, я вам продемонстрирую?

– Нет, – поспешно отказался он с любезной улыбкой на лице. – Честно говоря, я был бы не против выпить чашку чаю.

– Прекрасная мысль. Может, еще и позавтракаем? Хотя нет, уже слишком поздно для этого. Сара, лорд Ройс и я хотим подкрепиться.

– Давно пора, ваше высочество, – с улыбкой сказала служанка. – С прошлого вечера у вас и росинки во рту не было. Чаю, сэр?

– Горячего, крепкого и как можно больше, – ответил Ройс.

– И еще несколько бутербродов, которые так вкусно делает Кук, – попросила Кассандра.

– У нас есть свежайший яблочный пирог, – предложила Сара.

У Кассандры заурчало в животе.

– Замечательно. Вы можете отнести что-нибудь наверх, в спальню молодых родителей.

– Им уже несут, мэм. Правда же, это так замечательно? Малышка. Я уверена, из нее получится великолепная маленькая леди.

– Боже упаси, надеюсь, что нет, – пробормотал Ройс, когда служанка ушла. – Если она ею станет, то будет просто невыносимой.

– Вы не должны так говорить, – с укором сказала Кассандра. – Вы должны уважать всех леди, особенно истинных леди.

– Неужели? Откуда берутся все эти «должны»?

– Я просто предположила. Несколько минут назад вы чересчур увлеклись своими «должны».

– Вы имеете в виду то, что я не должен был вас целовать? Думаю, вы правы. Но кто, как не вы, заставил меня размышлять на эту тему?

– Правда? Вы же понимаете, что я никогда в жизни никого не целовала.

– Боже правый!

– Что это значит?

– Только то, что у вас это получилось превосходно для человека, который этого никогда не делал.

– О, благодарю. Как я уже говорила, невинность не значит…

– Неведение. Теперь я понял. Послушайте, если вы не против, давайте сменим тему.

– Как вам угодно, но вас не затруднит ответить почему?

– Потому что вы никогда раньше не целовались, и я нахожусь под крышей вашего брата и к тому же…

– Все эти обязательства…

– Они изрядно все усложняют, не так ли?

– Хм. А вот и чай.

Но больше всего она обрадовалась, увидев еду.

Они основательно подкрепились и продолжили разговор. Кассандра отметила, что с ним ей было очень легко беседовать. Возможно, причиной этому была его сестра, которая научила брата уважать свое мнение.

– Какой была Джоанна в детстве? – спросила Кассандра после небольшой паузы.

Ройс посмотрел на нее с нежностью и улыбнулся.

– Настоящая проказница. – Его улыбка потускнела. – По крайней мере до смерти родителей. После этого она очень долгое время оставалась тихой-тихой. Только познакомившись с Алексом, она снова стала прежней.

– Они так любят друг друга.

– Похоже на то, – с неуверенностью сказал Ройс.

– Вы разве не верите в любовь?

– Вообще-то верю. Мои родители сильно любили друг друга. Я был уже достаточно взрослым, чтобы понять это, и до сих пор это вспоминаю.

– Мои родители тоже. Моя мама любила своего первого мужа, отца Атрея. Я знаю, она, ужасно горевала после несчастного случая, который произошел на охоте. Но любовь, которую она нашла в нашем с Алексом отце, была совершенно другой.

– Как же так?

– Она знала первого мужа большую часть своей жизни. Его выбрал для нее отец, прежний правитель Акоры. У них был крепкий союз, который мог бы длиться вечно, если бы ее муж остался жив. Но это была не страстная, не всепоглощающая любовь.

Ройс помешал ложкой чай в чашке.

– Я думал, вы не интересуетесь Байроном.

– Какое отношение он имеет ко всему сказанному?

– Ну, я не знаю. Все эти рассказы про любовь и душу очень похожи на его стихи.

Увидев выражение ее лица, Ройс понял, что сказал лишнее, и решил поправить ситуацию.

– Конечно, он не так красноречиво об этом пишет. Он вообще не способен на это. И к тому же он говорит только о себе.

Кассандра ответила очень сухо:

– Человек может одновременно ненавидеть плохую поэзию и восхищаться силой настоящей любви.

– Возможно, это одно из многих различий между мужчиной и женщиной.

– Байрон – мужчина.

– Ну, все, довольно. Лучше даже не начинать.

– Возьмите еще кусок яблочного пирога.

– Невинность не значит…

– О Боже, я знаю! Можем мы поговорить о более приятных вещах, например, о нашей с вами племяннице?

– Да, давайте. Правда же, она самая очаровательная из всех детей, которых вы видели?

– Ну, поскольку я видел очень мало детей, – шутливо произнес Ройс, – то должен согласиться.

– Как вам не стыдно! Вы прекрасно знаете, что она лучшая.

– Да, – признался Ройс, не отводя глаз от Кассандры.

Она внезапно поняла, что ему открылось в ней слишком много. Это было мгновение необычайной близости. С трудом она взяла себя в руки.

– Почему вас назвали Кассандрой?

Она положила вилку и аккуратно стерла с губ крошки.

– Вам не нравится это имя?

– Оно прекрасно. Но, согласитесь, в голове сразу возникают аллюзии к трагической судьбе Трои, принцессе, которая предсказывала будущее, но которую никто не слушал. Ваши родители знали об этом, когда выбирали имя?

– Да, знали.

– Тогда почему?

– Мы все – одна большая семья, как вы уже могли заметить.

Она задумалась, не зная, рассказывать ему или нет, потом медленно проговорила:

– Джоанна может видеть скрытые от глаз вещи.

– Слава Богу, что у нее есть этот дар. В прошлом году благодаря этому дару она нашла меня.

– В вашем роду были необыкновенно одаренные женщины. Не в каждом поколении, но довольно часто. Это ведь правда, не так ли?

– Да, но какое отношение это имеет к…

– Примерно в тысяча сотом году один из членов вашей семьи приехал на Акору.

– Да, он прислал оттуда некоторую коллекцию древностей. Она до сих пор находится в библиотеке в Хоукфорте.

– Но сам он остался на Акоре. Мы знаем, что с ним случилось, он бережно относился к нашей истории, сведения о нем сохранились. Его потомки – одна из ветвей моей семьи.

– Значит, мы с вами уже давно породнились.

– Очень давно. Примерно семьсот лет назад. Наш общий предок сам, возможно, и не обладал никаким особым даром, но, поселившись на Акоре, тем самым наградил женскую линию незаурядными способностями.

Ройс очень долго оставался безмолвным. За окном птицы начали возвращаться в свои гнезда, свитые в виноградных лозах. Город медленно погружался в сумерки.

– Кассандра… – медленно и задумчиво произнес он. Внезапно она почувствовала облегчение от того, что этот человек обо всем знал и ей больше не нужно ничего от него скрывать.

– Это не мое настоящее имя. Мне дали его, когда мой дар стал очевиден.

– Вы правда видите будущее?

– Нет. Мне приоткрываются несколько возможных вариантов будущего. Перед каждым человеком лежит множество возможностей. Мы сами выбираем нужный путь.

Было заметно, что он обдумывает сказанное, и внезапно у него в голове сформировался главный вопрос.

– Вы видели нас? – спросил он.

– Не совсем, – ответила Кассандра, стараясь избежать его взгляда. – Я понимаю, что это не ответ, но поверьте, я ничего от вас не скрываю. Просто иногда мои видения очень расплывчаты.

– Это должно быть очень удручающим, – предположил Ройс.

– Иногда – да.

– Но, возможно, в данном случае это к лучшему.

Он поднялся и предложил ей руку. Она оперлась на нее и тоже встала. Рука Ройса по сравнению с ее была шершавой. Воспоминание о том, как он держал в руке меч, болью отозвалось в сердце.

– Я все-таки предпочитаю пускать события моей жизни на самотек, – сказал он.

– Так делает большинство людей.

Она радовалась тому, что ее голос оставался ровным. Они вместе прошли в гостиную.

– Сегодня был насыщенный день, – отметил Ройс.

– Ройс…

Он уже отпустил ее руку, но обернулся.

– Да?

– Я была на Илиусе, когда вас привезли туда после вашего освобождения. Я немного представляю, что вам пришлось пережить.

Она никогда не забудет его бледное лицо и исхудавшее тело.

Он изменился в лице, и она испугалась, что он подумает, будто она собралась пожалеть его. Она бы не хотела этого.

– Я имела в виду… – начала она.

– Все в порядке, – сказал он. – Эти времена уже в далеком прошлом. Я рад, что сумел вынести тяжесть плена, но ни за что не позволю воспоминаниям овладевать мной.

Он взял ее руку, поднес к своим губам и улыбнулся.

– Или влиять на одно из возможных будущих.

– Конечно же, нет, – пробормотала она и постаралась не обращать внимания на охвативший ее при этом прикосновении трепет.

Глава 6

Выйдя из дома, Ройс остановился, чтобы вдохнуть полную грудь воздуха в надежде, что это поможет упорядочить впечатления дня. Сегодня он стал дядей и был несказанно рад этому, но мысли были полностью поглощены принцессой.

Она была… необыкновенной, если не единственной в своем роде. Несомненно, красивой. Но он видел немало красивых женщин в своей жизни. Она обладала незаурядным умом и чувством юмора, изяществом и искренностью – всеми теми качествами, которые он ставил превыше внешности. И все же глупо было бы отрицать то, что ее взгляд и особенно ее объятия целиком и полностью овладели им.

Да, она была его невесткой, но они не были аподосами – он улыбнулся при воспоминании об их коротком непонимании друг друга, – и, что важнее всего, она была именно такой женщиной, с которой он был готов вступить в серьезные отношения. Но пока в его жизни не было ни места, ни времени для этого.

Не стоило забывать о том, что она рассмешила его. С ней было так чертовски просто беседовать. Он видел любовь в ее глазах, когда они говорили о племяннице. Это женщина необычайной доброты и душевной щедрости.

Боже правый, и она умела целоваться! Даже не верится, что она никогда раньше не делала этого. Нет, она сказала ему правду, Кассандра бы никогда не опустилась до лжи. Ее врожденная гордость и чувство собственного достоинства никогда не позволили бы ей этого. Он был первым, кто поцеловал ее. Он ощутил странную приятную теплоту, растекающуюся внутри, и одновременно с этим почувствовал себя собственником.

Из-за угла вышел его кучер, быстро застегивая, пуговицы на ливрее. Судя по довольному виду, он очень вкусно и сытно поел на кухне. Вскоре появились верховые и начали зажигать факелы, чтобы освещать дорогу. Мальчишки-грумы поспешили в конюшню за лошадьми, тоже хорошо накормленными и отдохнувшими.

Ройс терпеливо ждал. Он был занят своими мыслями. Он стал дядей. Однажды он покажет Амелии поместье Хоукфорт и объявит о доле наследства, причитающейся ей. Они будут бродить по зубчатым стенам, которые стоят на своем посту вот уже девять веков. Конечно, они не такие древние, как Акора, но все же заслуживают уважения. Ему показалось странным, что если у него не будет собственных детей, то Амелия унаследует Хоукфорт. Но что еще необычнее, в тот же миг ему страстно захотелось иметь детей. Раньше он никогда об этом не думал.

Кассандра умела видеть будущее. Вернее, возможное развитие событий. Она назвала это даром, но это больше напоминало бремя. Она ничего не видела четко. И все-таки он был абсолютно уверен в том, что она от него что-то утаила.

Он выглядел унылым, когда садился в экипаж. Право же, нелепо, что он едет в карете вместо того, чтобы прогуляться. Но в последнее время Лондон стал далеко не безопасным местом для прогулок. Сегодняшним утром, до того как его вызвали к Джоанне и Алексу, он был в Карлтон-Хаусе, где узнал тревожные слухи о том, что луддиты оценили голову принца-регента в сто гиней. Если бы его высочество знал об этом, он бы пребывал в вечном опьянении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.